Сейчас в Панеме
04.03.3014 - 14.03.3014
CPTL +6°C
D1-13 +3°C
sunny & windy
Первое солнце и сильный ветер
Новости Панема
5 января - после краткой болезни символа, съёмочная группа возвращается в Капитолий, чтобы продолжить работу над съёмками агитационных видео, особо важных сейчас. Кашмире предстоит работать в одиночку, Кристиан до сих пор остаётся в Пятом дистрикте. Вместе с телевизионщиками возвращается в столицу и Бальдер Кейн, завершивший работу над созданием ловушек во Втором дистрикте.

1 января - Китнисс Эвердин, Пит Мелларк и другие члены съёмочной группы оказались под завалом, президент Тринадцатого дистрикта, Альма Койн, едва успевает спастись бегством в компании Бити Литье и Блеска Фрайзера. План по удержанию в плену капитолийского символа и попытке захвата генерала, провален. Гектор клерик, чудом избежав смерти после встречи со своей дочерью Ангероной, предлагает солдатам обеих армий рискованный план. Оставаясь номинально под властью Капитолия, Пятый превращается в экспериментальную резервацию по объединению обеих армий. Президенты обеих сторон не в курсе такого поворота событий.

31 декабря - Альма Койн прилетает в дистрикт Пять, получив от Аарона Левия и Блеска Фрайзера сообщение о пленении капитолийского символа. План по выманиванию генерала Клерика входит в финальную стадию. Единственное, чего не знает президент Тринадцатого - Гектор уже давно готов к наступлению.


22 декабря - Альма Койн вызывает к себе капитана авиации Аарона Левия и Блеска Фрайзера, брата капитолийского символа. Президент Тринадцатого даёт им особое задание - похитить Кашмиру Фрайзер, чтобы использовать её, как приманку для Гектора Клерика.


14 декабря - повстанцы во главе с Китнисс, Гейлом и даже почувствовавшим себя несколько лучше Питом Мелларком летят в Двенадцатый дистрикт, снимать очередное промо на его развалинах. Их цель - показать Панему, какая участь на самом деле ждёт противников капитолийского режима.


12 декабря - первые же эфиры капитолийской пропаганды вызывают волнение среди повстанцев. Людям хочется верить в возможность мира. Альма Койн в Тринадцатом дистрикте собирает экстренное собрание с целью обсуждения дальнейшей военной тактики. Всё ещё осложнённой побегом экс-генерала Клерика.


6 декабря - повстанцы заявляют о себе! Прорвав телевизионный эфир Капитолия прямо во время торжественного ужина президента Сноу, Альма Койн обращается к Панему с речью от лица всех повстанцев. Граждане Панема наконец видят промо ролик повстанцев из Восьмого дистрикта.


1 декабря - в дистрикте 13 большой праздник - День Великого Воскрешения. Самый важный праздник в жизни каждого повстанца из д-13. На эту дату дистрикты - 11, 10, 9, 8, 7, 5, 4, 3 контролируются повстанцами. Все чувствуют надежду, несмотря на то, что бывший Генерал Армии д-13 - важная фигура на доске революции - отчего-то переметнулся на сторону белых.


23 ноября - часть жителей в Тринадцатом всё ещё трудится на разборах завалов в дистрикте. Китнисс Эвердин, Финник Одейр, съёмочная группа и отряд специального назначения отправляются в Восьмой дистрикт на съёмку агитационных видео. Война с Капитолием ведётся всеми доступными способами, однако предсказать невозможно не только её исход, но и окончание отдельных операций.


13 ноября - патриотическая лекция Альмы Койн прервана бомбёжкой капитолийских планолётов. Тринадцатый несгибаем, хотя бомбы повредили некоторые объекты в дистрикте. Сопротивление продолжается.

31 октября Тринадцатый дистрикт совершил свою главную победу - второй раз разрушил арену квартальной бойни и явил Панему выжившую Китнисс Эвердин. Революция началась!

THG: ALTERA

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » THG: ALTERA » Animi magnitudo » 10.09.3013. distr. 12. Versus


10.09.3013. distr. 12. Versus

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

http://sa.uploads.ru/UNByf.gif http://sa.uploads.ru/XMxl8.gif


• Название эпизода: Versus (Против);
• Участники: Gale Hawthorne, Peeta Mellark;
• Место, время, погода: 10.09.3013. distr. 12.;
• Описание: всегда интересно знать, что чувствуют враги, не объявившие войны друг другу. Гейл и Пит - те люди, которым нечего обсуждать, ситуация говорит за них. Но почему им так сложно ненавидеть друг друга?
• Предупреждения: -.


0

2

Ужасная жара, словно я в центре пылающей печи. Глаза ничего не видят, пытаюсь открыть их, но не получается, словно кто-то склеил веки. Сердце бешено стучит. Я бегу, не разбирая дороги. Я в горящем лесу. Слышу потрескивание и гул, словно деревья хором зовут на помощь. С трудом немного приоткрываю глаза, вижу землю с выгоревшей желтой травой у себя под ногами. Прямо передо мной падает горящее полено. С трудом перешагиваю его и бегу дальше. Невозможно дышать, пот льется градом. Пытаюсь дышать через рубашку, задрав ее наверх, но это не помогает. Бежать все труднее. И я понимаю, что горю. Моя спина пылает вместе с одеждой. Падаю на землю, пытаюсь сбить огонь. Но он продолжает обжигать меня. Наверное, это необычный капитолийский огонь, который просто так не потушить. Жгучая боль, а любое движение порождает ощущение, словно через тело пропустили электрический ток. Кажется впереди озеро. Да, то самое озеро, в котором Китнисс учила меня плавать. Пытаюсь подняться, чтобы скорее бежать к нему, но сил уже не осталось. Ползу по направлению к озеру. Скребу пальцами землю, чувствую, как напрягаются мышцы рук. Меня трясет, словно от озноба. Путаюсь в собственной одежде, но продолжаю бороться, глотаю ртом воздух. Только что-то не так. Земля под моими руками гладкая, словно хорошо отшлифованная доска. Скорее, это и есть доска.
Сон с трудом рассеивался, словно не хотел отпускать меня. Я лежал на кухонном столе возле печи, в которой потрескивали поленья. В комнате было душно. Пахло свежим хлебом, но есть не хотелось. Желудок словно уменьшился до размеров грецкого ореха. Хотелось пить. Спина горела, словно к ней прислонили раскаленную сковороду. Память восстанавливала цепочку событий, начиная со вчерашнего вечера. Я был пойман за браконьерство и высечен на площади до потери сознания. После чего очнулся здесь, удивляясь тому, что все еще жив. А потом Китнисс всю ночь была со мной, держала меня за руку. Именно так все и было, а я все еще в своем уме.
Открыв глаза, я уставился на сидящего рядом со мной на стуле Пита Мелларка. Вот уж кого не ожидал увидеть.
- Где она? - спросил я, но кажется вместо слов из моего горла вырвались только нечленораздельные гортанные звуки. Набрав побольше воздуха в легкие, я все же повторил свой вопрос:
- Где Китнисс?

+1

3

Привычка вставать рано. С самого детства. В пекарне работа всегда начинается с раннего утра, никому и никогда не было позволено валяться в кровати хотя бы до наступления рассвета, дома каждый был занят своим делом. Сейчас мне не нужно трудиться в пекарне, этого не нужно и моей семье, но они, кажется, как по накатанной, продолжают дело всей своей жизни. Я не осуждаю их, ведь сам, наверняка, поступил бы так же.
Чтобы чем-то занимать себя, почти каждый день хожу по утрам в пекарню, помогаю деньгами и силой - ведь хлеб по-прежнему нужен жителям нашего Дистрикта, вне зависимости от того, печет его победитель или простой смертный.
Вчера случилось страшное, Гейл попал под раздачу нового главы миротворцев. Его иссеченная до мяса спина ещё долго будет мерещиться мне в кошмарах, вместе с плетью, которой миротворец раз за разом, раз за разом бьёт по лицу мою невесту.
Усмехаюсь. Занятно это. Быть невестой одному, а сердце навсегда отдать другому. Я знаю, что для Китнисс я хороший друг, но лучшим для неё всё равно останется Гейл. Я и не спешу теснить его с его пьедестала, я уважаю его, хотя глубоко в душе и ужасно ему завидую. Ещё бы, такой статный храбрый красавец, отважно бросающийся бороться за правое дело, разве есть смысл тягаться с таким? С другой стороны, храбрость иногда может граничить с глупостью.
Эту ночь друг Китнисс провел в её доме. На кухонном столе, покрытый множеством компрессов и свежих бинтов. Ещё совсем рано, в доме семьи Эвердин все спят, поэтому я, как можно тише стараясь прикрыть за собой входную дверь, захожу внутрь. Вчера вечером у Гейла оставалась дежурить Китнисс, не удивительно, что она до сих пор здесь. Согнувшись над столом, Сойка, крепко сжимая пальцами руку Гейла, мирно спит на его плече. Сглатываю неприятный комок и заставляю заткнуться неприятный голос ревности.
— Эй, — шепотом зову Китнисс, через несколько секунд она поднимает заспанное лицо мне навстречу, — тебе нужно немного поспать. Я подежурю, — радуюсь, когда Китнисс вяло кивает и, отказавшись от помощи, сама уходит наверх к себе в комнату. Наверное, в полудреме рядом с ним она тоже не видела ни одного кошмара. Я пытаюсь взять себя в руки.
Нервно передернув желваками, провожаю её взглядом и сажусь на дежурный стул. Не скажу, что я сейчас очень хотел бы оставаться наедине с этим человеком. При всём уважении к нему, нам с ним лучше оставаться там, где и есть сейчас - по разные стороны баррикад. Но одновременно с этим понимаю, что он очень важен для Китнисс. А значит, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы этот человек не страдал.
На бинтах, которыми обмотаны раны Гейла, видна засохшая кровь. Кажется, человек, побывавший на Играх, должен спокойно относиться к такому зрелищу, но я отвожу глаза. Гейл спит лицом в мою сторону, так что мне хорошо видны его черты. Когда человек спит, он всегда выглядит иначе, нежели когда бодрствует. С интересом разглядываю лицо Гейла - но и во сне он кажется мне суровым.
Было бы лучше для всех, проспи он до прихода миссис Эвердин или Примроуз, но он начинает скрести ногтями по столу и ёрзать, видимо, чувствует, что Китнисс ушла. Даже думать не хочу о том, какой силы боль он испытывает, озабоченно смотрю на бинты, ожидая появления свежих следов крови. Ещё слишком рано для того, чтобы будить жителей дома, поэтому постараюсь помочь ему сам.
— Где Китнисс? — Первое, что сквозь боль и сон пытается спросить Гейл. Успокаиваю себя и приподнимаюсь со стула, замечая всё-таки на бинтах тонкие алые полоски.
— Я предложил ей немного поспать, она просидела с тобой всю ночь, — стараюсь говорить негромко и одновременно спокойно. Убираю с его спины старые бинты и аккуратно прикладываю свежую ткань. Чувствую себя в сто раз хуже, чем просто лишним.
— Я схожу за снегом, чтобы немного облегчить боль, — не знаю, зачем я это говорю ему, но быстро хватаю миску со стола и выхожу на улицу. Кажется, снег нужен мне самому, с удовольствием бы засунул голову в ближайший сугроб, благо их намело уйму. Быстро набираю в миску снег и возвращаюсь в дом. Молча подхожу к Гейлу и выкладываю снег на ситцевые куски ткани, отделяющие изуродованную спину Гейла от белоснежного снега. Наблюдаю за тем, как постепенно рыхлый белый снежок окрашивается в розовые тона.
— Тебе что-нибудь нужно? — Спрашиваю я на всякий случай, надеясь, что Гейл уже провалился в сон и моё присутствие останется для него сонным бредом.

+1

4

«Она просидела с тобой всю ночь», - эти слова могли бы прозвучать, как упрек. Но только не из уст этого парня. В словах Пита Мелларка не было ничего, что должно было меня разозлить. Не было никакого подвоха, только забота о девушке, которая ему небезразлична; никакого подтекста, только чистая правда. И даже тон, с которым он говорил это, звучал искренне, понимающе, деликатно. И именно это меня и бесило. А может и не только это. А еще его неуместная забота, с которой он решил заменить доктора и сменить мне повязки. Ну а больше всего то, что от снега, который он раскладывал на моей спине, мне действительно становилось легче.
Мне хотелось завыть от досады. Таким жалким и беспомощным я не чувствовал себя со смерти отца. С того дня, как твердо решил взять заботу о семье в свои руки. А теперь вот лежу здесь, изображаю умирающего. А этот… агнец… спрашивает, не нужно ли мне чего?
Чтобы ты переехал в другой дистрикт, разве не ясно?
- очень хотелось ответить мне. Но умом я понимал, что это было бы грубо, что он сейчас пытается сделать что-то хорошее для меня, а я просто неблагодарная сволочь. Но это его выражение сострадания на лице просто выводило меня. Да у него даже морщины на лбу прорисовались! Как будто это не я тут лежу, корчась от боли, а он страдает за меня и весь Панем. И неужели он правда думает, что мне от него что-нибудь нужно?
Но мне было нужно. В горле пересохло так, словно я неделю провел в пустыне без единой капли воды. А кувшин с водой стоял на подоконнике, казалось, только сделай пару шагов и протяни руку... Но я пока что не был способен на подобные подвиги.
- Принеси воды, - попросил я, думая о том, что мне сейчас вполне достаточно той боли, что я чувствую. Нехватало еще страдать от жажды из-за глупой гордости. А еще хотелось спать, но было ясно, я уже не смогу ни о чем думать, кроме того, как тысячи ножей врезаются в мою спину снова и снова. И как я только смог уснуть этой ночью? Словно был под морфлингом. Хм, да этого не может быть. Откуда?
- Откуда морфлинг? - мне не то, чтобы было сильно интересно, просто болтовня хоть немного отвлекала. А это было уже кое-что.

+1

5

Радостно хватаюсь за возможность что-то делать, а не сидеть, сложа на коленях руки в замок и смотреть на друга Китнисс. Наливаю в неглубокую кружку воды из кувшина и возвращаюсь с ней к Гейлу. Протягиваю кружку и снова сажусь на стул, будто обреченный. Я стараюсь держаться как можно доброжелательнее. Не показывать виду. Нельзя.
— Вчера их принесла Мадж, — отзываюсь я на вопрос Гейла. Надеюсь, он не пытается из жалости ко мне поддержать беседу. На его месте я бы сделал вид, будто уснул и не заметил присутсвие нежелательных лиц. Интересно, кстати, почему Мадж сделала это? В жуткую метель и не опасаясь попасть под арест миротворцев, эта хрупкая девочка проделала неблизкий путь до деревни победителей, чтобы облегчить страдания неблизкого ей человека. Или я ошибаюсь? Что связало Мадж и Гейла в то время, когда мы с Китнисс были на Голодных Играх? С интересом пытаюсь найти ответ на лице Гейла, который может отразиться в реакции на имя дочери нашего мэра.
Опускаю глаза вниз на собственные руки, сцепленные в замок. Снег постепенно тает на разгоряченной спине Хоторна и капает в глубокие большие кастрюли, которыми уставлен пол под столом. Кап-кап-кап. Глухая канонада в предутренней тишине звучит, точно барабанная дробь и здорово действует на нервы.
— Я хотел попросить у тебя прощения, — неожиданно слышу свои собственные слова в гнетущей тишине. И сам удивляюсь, насколько бездушно они звучат. — Я знаю, что Вы с Китнисс... — фактически впервые в жизни не могу подобрать нужного слова, чтобы выразить то, что вертится в голове. Любые фразы, которыми можно было бы описать отношения Китнисс и Гейла кажутся мне наперебой то глупыми, то обидными.
— В общем, она спасла мою жизнь ценой своей свободы, — надеюсь, он понимает о какой свободе идет речь, — но всё, что ты видел на экранах - это была Игра. Она играла свою роль для того, чтобы вернуться домой. — Целенаправленно не говорю о том, играл ли я или нет, но считаю, что это не важно и Гейлу этого знать не обязательно.
Только вот боюсь, что убедить его в том, что сердце Китнисс всё ещё принадлежит ему - уже невозможно.

+1

6

- Спасибо, - на выдохе произнес я. От одного слова благодарности от меня ведь не убудет. Практически залпом осушив кружку с водой, я поставил ее на угол стола.
Значит, безумно дорогие капитолийские медикаменты принесла для меня Мадж Андерси? Надо же, я всегда относился к ней с предубеждением. И, порой, бывал даже груб. Я не раздумывая бросал ей обвинения в том, что у таких, как она, в отличие от меня, практически нет шансов поехать на игры. Я злился, что подобным ей, не нужно нарушать этот чертов закон, как мне и Китнисс, с утра до ночи бродя по лесу, чтобы прокормиться. И плевал я, что она не виновата в том, что родилась в семье мэра дистрикта, а я - в семье шахтера, чью жизнь забрал Капитолий. А она принесла мне лекарства своей матери... К и без того паршивому самочувствию прибавилось мерзкое чувство вины.
Погрузившись в самобичевание, я почти забыл про Пита, который все еще сидел рядом со мной со скорбным лицом, как будто был обязан это делать или его привязали к стулу. Словно, если он оставит меня здесь одного, я непременно растаю как тот снег, что я старательно преобразовывал в воду.
Но разве же Мелларк даст о себе забыть? Когда я уже хотел сказать ему, что он может идти и не изводить себя ролью сиделки, а меня, - своим выражением лица вселенской скорби, его вдруг понесло на откровения.
Сначала он стал просить прощения, тут мои брови поползли наверх. Что происходит? И за что он может извиняться передо мной? Неужели это как-то связано с тем, что меня вчера высекли плетью? Он что, правда думает, что мог бы что-то сделать? Даже если он один из победителей Голодных игр, это не значит, что ему все сойдет с рук. Я собирался оборвать его и сказать, чтобы заканчивал жалеть меня. Но тут он заговорил о Китнисс.
Внутри все похолодело от его слов. Он знает, что мы с ней, что? Да что он вообще может знать?! Сидел бы и дальше в своей кондитерской, если бы не все это дерьмо. Он даже понятия не имеет! - я сжал руки в кулаки, сам до конца не понимая, делал ли я это из-за физической боли или из-за того, что пекарь без мыла влезал мне в душу.
Продолжение его речи было таким же унизительным. С чего он взял, что мне нужны объяснения ее поступков от него? Особенно после того, как она мне сама об этом сказала, и я почти поверил. Но теперь, услышав эти оправдания из его уст, я словно увидел себя со стороны. На что я надеялся? Она играла эту роль, чтобы спасти его жизнь, рискуя своей семьей? После того, как практически пожертвовала собой, чтобы спасти сестру? Выглядит безумно. Так, словно она безумно влюблена. Я сжал зубы до ломоты в скулах. Больше всего мне хотелось сейчас, чтобы он замолчал.
- Чтобы вернуться домой, тебя ей спасать было не обязательно, - почти выплюнув эту фразу, я попытался приподняться, чтобы посмотреть ему в лицо. Но едва схватившиеся раны тут же напомнили о себе, заставив меня рухнуть назад на стол и вцепиться в столешницу. Кружка, стоящая на углу стола, со звоном рухнула на пол.
- Скажи, Пит, в чем твоя проблема? - спросил я, вытирая пот, градом катящийся со лба. - Почему ты все еще здесь?

+1

7

"Чтобы вернуться домой, тебя ей спасать было не обязательно".
Правда прозвучала из уст Гейла, и всё как будто стало на свои места. Ну наконец-то хоть кто-то думает так же, как я! Относясь ко мне, очевидно, предвзято, Гейл волен судить меня объективно. И он прав, прав чертвоски!
— Ты прав, я не должен был вернуться домой, — уверенно отвечаю ему я. В этот момент даже проникаюсь к нему каким-то дружелюбием, мол, вот он-то на моей стороне. Занятно. — У меня с Хэймитчем был уговор - мы оба должны приложить максимум усилий, чтобы Китнисс вернулась домой. — Усмехаюсь, глядя куда-то в пол, — ведь если трое стараются ради спасения одного - то что-нибудь да получится, верно? — Задаю я риторический вопрос. Затем пропускаю паузу. — Я до сих пор не понимаю, почему остался в живых, — и это абсолютно искренне. Я ведь уже живописал в мыслях то, какая у меня будет красивая надгробная плита и скорбная надпись: "Здесь покоится безвременно ушедший Пит Брэндон Мелларк. Храбрый трибут, погибший на Арене 74-тых Голодных Игр, отстаивая честь своего Дистрикта." А тут на тебе: изменение в правилах, поцелуй Сойки, морник и искусственная нога. М-да.
— Это, пожалуй, и есть моя основная проблема, — снова усмешка. Не поднимаю глаз, удобнее говорить о таких вещах, глядя в пол. Особенно если твой собеседник не питает к тебе нежных чувств, а больше похож на каменное изваяние с острова Пасхи.
Да, это моя основная проблема. Ну и, пожалуй, ещё то, что я по жизни неудачник, по жизни безответно влюбленный неудачник, по жизни безответно влюбленный в девушку, которая любит другого, неудачник. Но, наверное, Гейлу не обязательно это слышать?
В комнате холодает, тру ладони друг об друга, хотя и сижу в куртке. Наверное, миссис Эвердин специально оставила окно открытым, чтобы Гейлу было чуточку легче. Как хорошо, что Игры прошли. Теперь Китнисс Арена точно не угрожает - и это радует. Хотя ситуация в дистрикте хуже, чем тревожная, я рад, что и я, и она дома. По крайней мере здесь она чувствует себя на своем месте, нет нужды играть, притворяться. Интересно только то, знает ли Гейл правду? Поднимаю в задумчивости глаза на него и внимательно изучаю его профиль.
— Теперь, когда Арена позади, все ещё может вернуться на свои места. Я знаю, что ты никогда бы не принял моей помощи, сам бы на твоем месте поступил так же, но всё-таки: я не хотел бы, чтобы между нами была вражда. Не стоит добавлять ей лишних проблем выбора между нами. — Сам не знаю, что на меня нашло. На мгновение зажмуриваю с силой глаза. Но через минуту с облегчением слышу скрип половиц на втором этаже - там комната мамы Китнисс - и понимаю, что моя смена окончена.
— Поправляйся, Гейл, она очень переживает за тебя, — напоследок говорю я, вставая со стула, направляясь к двери и покидая дом Китнисс. Странно называть этого человека по имени, очень странно. Я не хочу слышать его ответа, потому что знаю, что сказал ужасную глупость. Но сказать я это должен был, не знаю почему, но должен был.
Стою минуту на пороге за дверью, слышу как по ступеням спускает миссис Эвердин, что-то спрашивает у Гейла, он что-то ей отвечает. Отсюда не разобрать. Я стою и смотрю прямо перед собой на дверь своего дома. Мы живем так близко, но нас разделяют сотни, тысячи миль. Голой рукой хватаю с перил охапку свежего снега и с удовольствием умываю лицо. Отличное выдалось утро. А теперь нужно немного поработать.

+2

8

Я не это сказал! - хотелось крикнуть мне в ответ на слова Мелларка о моей правоте в том, что он не должен был вернуться домой. Я никогда не желал ему смерти. Надо же, как он мастерски умеет переворачивать слова, искажая их смысл. Но оправдываться мне не было нужды, к тому же он еще не все сказал. Брошенный мной один единственный комментарий стал катализатором к монологу Пита, который он обрушил на меня, даже не спросив, хочу ли я все это слушать.
И снова он выставлял себя в самом лучше свете. Оказывается, он с самого начала хотел пожертвовать собой ради спасения Китнисс, даже с ментором договорился, чтобы тот спасал только ее. И теперь, он беспокоится о ее чувствах, просит пощадить ее нервы и постараться не быть ему врагом. Ну просто святой, только что-то нимба не видно, - я почти скрежетал зубами.
Но я должен был признать, в чем-то он был прав. Игры никому не давались легко, и даже победители, тем более победители, - не исключение. Я даже не мог представить, каково пережить такое. И меня очень беспокоило, как она с этим справляется. Но чтобы там Пит не думал, я тоже забочусь о ней. И делаю это намного дольше, чем он.
- Угу, - промычал я в ответ, рассчитывая, что Пит примет это за согласие. Объясняться перед ним я не был намерен. Хотя пару слов бы вставил, но действие морфлинга постепенно сходило на нет, и мне становилось тяжело говорить. Но Пит, пожелав мне выздоровления, уже выскочил из дома с удивительной для одноногого быстротой, и наверняка не услышал ответа. Видимо в Капитолии делают отличные протезы. Жаль, что для меня у миссис Эвердин сегодня только снотворный сироп.
«Она очень переживает за меня», - говорит так, как будто он знает о ней все на свете. Может так теперь оно и есть? Но как это могло случиться? Почему это вообще произошло? Мы были вместе столько лет, понимали друг друга, как никто. И пусть мы никогда не говорили об этом, но всегда знали, что у нас есть совместное будущее. А потом все кончилось. Все, что строилось годами, разрушилось за пару недель, словно пирамида из карт, - не слишком радостная картинка для сна, но представить что-то иное времени уже не оставалось.

+1


Вы здесь » THG: ALTERA » Animi magnitudo » 10.09.3013. distr. 12. Versus


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC