Сейчас в Панеме
04.03.3014 - 14.03.3014
CPTL +6°C
D1-13 +3°C
sunny & windy
Первое солнце и сильный ветер
Новости Панема
5 января - после краткой болезни символа, съёмочная группа возвращается в Капитолий, чтобы продолжить работу над съёмками агитационных видео, особо важных сейчас. Кашмире предстоит работать в одиночку, Кристиан до сих пор остаётся в Пятом дистрикте. Вместе с телевизионщиками возвращается в столицу и Бальдер Кейн, завершивший работу над созданием ловушек во Втором дистрикте.

1 января - Китнисс Эвердин, Пит Мелларк и другие члены съёмочной группы оказались под завалом, президент Тринадцатого дистрикта, Альма Койн, едва успевает спастись бегством в компании Бити Литье и Блеска Фрайзера. План по удержанию в плену капитолийского символа и попытке захвата генерала, провален. Гектор клерик, чудом избежав смерти после встречи со своей дочерью Ангероной, предлагает солдатам обеих армий рискованный план. Оставаясь номинально под властью Капитолия, Пятый превращается в экспериментальную резервацию по объединению обеих армий. Президенты обеих сторон не в курсе такого поворота событий.

31 декабря - Альма Койн прилетает в дистрикт Пять, получив от Аарона Левия и Блеска Фрайзера сообщение о пленении капитолийского символа. План по выманиванию генерала Клерика входит в финальную стадию. Единственное, чего не знает президент Тринадцатого - Гектор уже давно готов к наступлению.


22 декабря - Альма Койн вызывает к себе капитана авиации Аарона Левия и Блеска Фрайзера, брата капитолийского символа. Президент Тринадцатого даёт им особое задание - похитить Кашмиру Фрайзер, чтобы использовать её, как приманку для Гектора Клерика.


14 декабря - повстанцы во главе с Китнисс, Гейлом и даже почувствовавшим себя несколько лучше Питом Мелларком летят в Двенадцатый дистрикт, снимать очередное промо на его развалинах. Их цель - показать Панему, какая участь на самом деле ждёт противников капитолийского режима.


12 декабря - первые же эфиры капитолийской пропаганды вызывают волнение среди повстанцев. Людям хочется верить в возможность мира. Альма Койн в Тринадцатом дистрикте собирает экстренное собрание с целью обсуждения дальнейшей военной тактики. Всё ещё осложнённой побегом экс-генерала Клерика.


6 декабря - повстанцы заявляют о себе! Прорвав телевизионный эфир Капитолия прямо во время торжественного ужина президента Сноу, Альма Койн обращается к Панему с речью от лица всех повстанцев. Граждане Панема наконец видят промо ролик повстанцев из Восьмого дистрикта.


1 декабря - в дистрикте 13 большой праздник - День Великого Воскрешения. Самый важный праздник в жизни каждого повстанца из д-13. На эту дату дистрикты - 11, 10, 9, 8, 7, 5, 4, 3 контролируются повстанцами. Все чувствуют надежду, несмотря на то, что бывший Генерал Армии д-13 - важная фигура на доске революции - отчего-то переметнулся на сторону белых.


23 ноября - часть жителей в Тринадцатом всё ещё трудится на разборах завалов в дистрикте. Китнисс Эвердин, Финник Одейр, съёмочная группа и отряд специального назначения отправляются в Восьмой дистрикт на съёмку агитационных видео. Война с Капитолием ведётся всеми доступными способами, однако предсказать невозможно не только её исход, но и окончание отдельных операций.


13 ноября - патриотическая лекция Альмы Койн прервана бомбёжкой капитолийских планолётов. Тринадцатый несгибаем, хотя бомбы повредили некоторые объекты в дистрикте. Сопротивление продолжается.

31 октября Тринадцатый дистрикт совершил свою главную победу - второй раз разрушил арену квартальной бойни и явил Панему выжившую Китнисс Эвердин. Революция началась!

THG: ALTERA

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » THG: ALTERA » Animi magnitudo » 09.11.3013. distr. 13. you're not you


09.11.3013. distr. 13. you're not you

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

http://sf.uploads.ru/jUdLn.gif http://media.tumblr.com/25611e7319f4b46e7c1765f07c825fe9/tumblr_mqwvj9ZWZk1qkhstfo4_250.gif


• Название эпизода: you're not you;
• Участники: Shanna Network, Peeta Mellark;
• Место, время, погода: 09.11.3013. distr. 13;
• Описание: кажется, его ничего больше не спасет. Агрессивный, циничный и озлобленный, Пит Мелларк под охмором стал совсем другим человеком. Все, что окружает его, напоминает о Сойке-Пересмешнице, её злых кознях, о том, что она и её друзья - переродки. Пит ненавидит Эвердин, однако, не находя своих чувств в других жителях дистрикта. Но, кажется, есть тот человек, который может вернуть прежнего Пита Мелларка, если, конечно, сам того пожелает: мало приятного в чувствах к пекарю у дочери лекарей, однако, ей все же что-то движет. Ведь как бы иначе она получила разрешение оказаться в палате Мелларка?
• Предупреждения: -.


+2

2

[AVA]http://savepic.su/5175580.png[/AVA]Шен уже третий раз глядела на свое предплечье с расписанием: ну, точно, строка "Дружеская беседа с Питом Мелларком" никуда не пропала и была на своем месте, как и 10 минут назад. Эта строчка появилась с утра для Шенны достаточно неожиданно: кто же думал, что ее вчерашняя беседа с Гейлом, в которой она ему яро доказывала, что сможет помочь Питу вспомнить что-нибудь еще о Китнисс и его жизни до пыток Капитолием, возымеет какой-то эффект. Поэтому с утра, обнаружив эту беседу включенной в расписание, Шен осела обратно на койку: и что ему сказать? Ну, вернее, как?.. То, что она слышала о нынешнем состоянии Пита, наводило на нее страх: не помнить о своих чувствах к Сойке? Не помнить о том, как он страдал каждый раз, видя ее рядом с Гейлом? Не помнить о рисунках в самодельном альбоме, таких замечательных рисунках?..
Шен качала головой, смотря в одну точку. В это было невозможно поверить, даже не столько невозможно, сколько страшно: чем и в каком количестве его пичкали, чтобы настолько исказить воспоминания сильного морально (этого нельзя отрицать) Пита?

Она стояла за дверью и не решалась войти. Кто знает, как он отреагирует на нее? Вспомнит ли он девушку, которую последний раз видел так давно и с которой почти не общался в двенадцатом? Вдруг он причислит Шен к приспешникам Китнисс и попытается что-то сделать и ей?
Шенна заправила порядку волос за ухо и потерла руки. Никогда не отличаясь трусливостью, Нэтворк сейчас боялась толкнуть дверь и зайти к Питу в палату. Нет, не боялась она его агрессии или нападок - девушка была уверена, что сможет дать отпор - она боялась увидеть его и расплакаться, как дура, не успев даже ничего сказать. Все потому, что иногда Шен старалась представить свою жизнь без воспоминаний о влюбленности в Хоторна, а вместо этого с ненавистью, и ставила себя на место Пита - даже когда или если он придет в себя и перестанет думать о своей возлюбленной как об опасности - он вряд ли сможет обрести счастье и спокойствие, его всё равно будет мучить совесть за то, какую боль он причинял ей, не узнавая.

Девушка вздохнула поглубже и толкнула дверь, собравшись с силами и пообещав себе не реветь прямо с порога. Мелларк лежал на своей койке, и с закрытыми глазами он выглядел похожим на труп: исхудавший, с темными кругами под глазами и нездоровым цветом лица - Шенне пришлось сдержаться, чтобы не закрыть лицо руками при виде его, он все-таки был для нее близким человеком, какой бы злобой она это ни прикрывала снаружи. Ведь только он знал ее давнюю тайну, а она, еще тогда, много лет назад, одна знала его.
Но вот теперь он лежит перед ней, напичканный ядом ос и пытаемый электрошоком, а она тихонько кашляет, в глубине души благодаря восстание, что оно не забрало у нее Гейла и даже сблизило их и от этого ей становится еще хуже, и не выдержав молчания и громкости собственных мыслей, Шен заговорила:
- Пит, - она тихо позвала его, не мягко, но  чтоб не разбудить слишком грубо, - Мелларк, проснись. У тебя покупатель, втюхаешь мне булку?

Отредактировано Shanna Network (Вс, 1 Фев 2015 15:28)

+2

3

Кто бы знал, как я устал от этих непонятных переливающихся друг в друга воспоминаний. Одни были яркие и отчетливые, как будто резкий свет прожекторных ламп в глаза. Другие точно смывались водой, постепенно становясь все более блеклыми. Я понятия не имел, какие из них правда, а какие - ложь. И не знал никого, кто мог бы мне помочь, потому как кругом теперь были одни враги. Хотя я всё ещё надеялся, что ко мне придет моя семья. Отец наверняка бы проявил немного заботы и сочувствия, в отличие от этих костоломов - живодеров.
Когда мне надоедало пытаться сорвать с себя ремни, я просто лежал на кровати, точно мертвый. Как ни странно, но выходило очень правдоподобно. В какой-то степени мне не хотелось даже дышать; временами я пытался вспомнить, что из более-менее весомых причин удерживало меня "на поверхности", почему я все ещё цеплялся за бренное существование? Ответ на ум не приходил, но по наитию я продолжал за что-то бороться.
Встреча с Хоторном долго ещё крутилась в моей голове, я переваривал её раз за разом, искал в его словах правду и ложь, хотел понять его мотивы, начиная с того - зачем он вообще пришёл. И раз за разом я приходил к выводу, что он омерзительный тип. Ему нужно было убедиться, что я не представляю для него угрозы и Эвердин мне больше не нужна. Пряча истинные цели под маской благих, Хоторн хотел, чтобы я стал прежним. Я же этого не хотел. Потому как сознание диким зверем рвалось внутри меня, говоря о том, что вся боль, которую я пережил, все мучения и страдания, испытанные мной - это заслуга никого иного, как Китнисс Эвердин.
Сейчас я также лежал без движения, закрыв глаза и притворившись, будто сплю. В помещение кто-то вошёл. Но ко мне так часто кто-то наведывался, что я откровенно плевал на то, кто это был. В особенности после мятежного визита Хоторна - хотелось подпереть собственной кроватью дверь. Жаль только вот она была прикручена к полу - все-таки здесь я сумасшедший.
Новый голос, нарушивший моё уедниние, все же заставил меня выйти из анабиоза. Открыв глаза, я медленно перевел их на посетителя. Конечно, сразу же ответ в голову мне не пришёл, но чугунные извилины пытались крутиться, чтобы сгенерировать хоть какой-то ответ на вопрос "кто это?".
Сфокусировав взгляд на наглом лице, которое предлагало втюхать булку, я сдвинул брови. Три, два, один, и:
— Шенна, - хриплый звук проскреб себе путь через пересохшее горло. Имя девушки так неожиданно появилось в моей голове, что напугало меня самого. — Ты Шенна? Я помню тебя, - сказал я, но это скорее говорил я себе, чем ей.
— Где моя семья? Почему никто до сих пор не пришел ко мне? - Звучал мой голос требовательно, хотя с другой стороны и жалко, ведь только эта девушка, с который мы и знакомы-то были едва когда-то очень давно (словно бы целую вечность назад), могла знать, где мои родители. Ведь она тоже была из моего дистрикта. И, наверное, здесь она была единственной моей надеждой на мало-мальскую правду.
В конце концов, не Хоторну же доверять.

+3

4

[AVA]http://savepic.su/5175580.png[/AVA]- Ага, Шен, - подтвердила девушка, кивая головой и пододвигая к койке Пита табуретку, стоявшую до этого неподалеку. Не то чтобы она собиралась долго с ним тут сидеть, просто смотреть вот так на него сверху вниз, когда он прикован к постели было как-то слишком жестоко даже для не отличающейся нежностью и бережным отношением к окружающим Шенне, - Это хорошо, что помнишь... Наверное. Ну, не пытаешься меня убить - и то ладно, - добавила она немного тише, до этого натянуто улыбнувшись, а теперь отвернувшись и не глядя ему в лицо. Сколько уже он был тут и сколько еще ему придется пролежать прикованным кткровати пока врачи не решат, что он уже достаточно здоров, чтобы свободно перемещаться по тринадцатому?
- Ты знаешь да, что если бы прикинулся безопасным поехавшим, а не агрессивным психом - мог бы почти беспрепятственно гулять тут, - незамедлительно поделилась она своими соображениями и снова повернулась к Питу, достаточно наглядевшись на скучное и скромное, забитое убранство больничной палаты: как и все в тринадцатом, комната не отличалась... хоть чем-то, - Ходит тут один, узлы из веревок вяжет да на народ поглядывает искоса. Симпатичный такой, но... - Шен присвистнула и начала оглядываться по сторонам, опасаясь, что кто-то следит за ними. За дверьми палаты действительно стоял охранник и время от времени поглядывал сквозь стеклянное окошко на двери на то, что происходи внутри. Шенна мысленно чертыхнуласьи повернулась к Питу, даже постаравшись ему улыбнуться, но в ее глазах вне ее желания появились слезы.
Нэтворк даже представить не могла, что они ему не сказали. Не сказали, что двенадцатого, их родного дистрикта... Больше нет. Что он стерт с лица земли, а на его месте остались только руины и горы из костей погибших его жителей, среди которых были и все родные Пита. И что теперь делать?! Имеет ли она право говорит ему это? Что будет с ним, узнай он правду?..
- Пит... - начала она, заправляя прядь волос за ухо и вытирая резким движением глаза от подступивших слез - Пит, много чего произошло, пока ты был в плену у Капитолия, - не знала, как можно было смягчить такую весть или оттянуть ее звучание в воздухе, пахнущем медикаментами и болью, любые подобные попытки сделают ему только еще больнее, поэтому Шен старалась не затягивать - Многие из жителей двенадцатого погибли. Твоя семья. Моя семья. И еще очень много людей, выбраться смогли не все - она взяла его за руку и сильно-сильно сжала ее, как будто так могла удержать его от возможного приступа - Пит, только не злись, я прошу. Не злись, пожалуйста! Давай лучше вместе поплачем, а? Как тогда. Пит, давай? - она говорила, взяв его руку за запястье, как он когда-то взял ее, обеими руками, и смотрела на него глазами, полными слез. Плакала ли она после смерти родителей? Ревела ли от боли и отчаяния? Шен совсем этого не помнила, но глядя на Мелларка, такого слабого и сильного Мелларка, ей очень хотелось разреветься и повыть вдоволь. Но только вместе с ним. Одна она бы опять себе этого не позволила.

Отредактировано Shanna Network (Вт, 3 Фев 2015 08:52)

+2

5

Внимательно я следил за мимикой и словами Шенны. И не мог уловить хоть что-то о ней, определиться насчет того, какая она: стервозная, веселая, милая, добрая, эгоистичная, циничная? Я просто рассматривал её лицо, сам оставаясь мимически невозмутимым. Я лишь приподнялся на локтях, чтобы удобнее было смотреть.
— Многие из жителей двенадцатого погибли. Твоя семья. Моя семья. И еще очень много людей, выбраться смогли не все, - прозвучало точно приговор. Некоторое время я смотрел в глаза девушки, так пристально и неподвижно, точно ожидая, что она вот-вот может выдать свою ложь. Но вместо этого появились лишь слезы. Боже, сколько слез я видел за последние недели, сколько собственных горячих слез невольно пролил я сам. И каждая слезинка Шенны прожигала меня насквозь. Я закрыл глаза и снова откинулся на подушку. Ещё один удар по сердцу, ещё одна открытая рана, которая будет кровоточить ровно столько, сколько я буду дышать. Перед глазами стояли лица братьев и родителей, их остекленевший взгляд и полное отсутствие присутствия. Теперь я совсем один, брошен и покинут, забыт зачем-то на этой земле.
Я слегка зажмурился, сжимая крепче кулаки, чтобы внезапно не начать кричать или рыдать, или все вместе. Теперь я падал в небытие, туда, где нет света и откуда мне не выбраться. И если бы не рука Шенны, вцепившаяся в мою так, будто пыталась удержать от падения, я бы точно забылся, снова мне начались бы мерещиться переродки и я утратил бы связь с реальностью. И неизвестно, пожелал бы я в этот раз возвращаться или нет.
Теплая, человеческая рука. Как же это было непривычно. Медленно кулаки стали разжиматься, оставляя следы-полумесяцы от ногтей. Я открыл глаза, упершись взглядом в потолок. В груди все крутило в узел, комок сам собой, безо всякого моего участия, подполз к горлу. Дыхание, сбившись, стало клочками разрывать грудь, отдаваясь легкой дрожью. Ладони вспотели, нервная пульсация вены на шее перебивала все мысли. И тут из края глаза скатилась большая обжигающая слеза. Задержавшись слегка на ресницах, она стремительно скатилась по краю виска и пропала в подушке. Они мертвы, не может быть, они мертвы... я теперь абсолютно один. Всему виной лишь...
— ...она. Это её вина. Из-за неё они погибли, - негромко, сипло говорю я, отворачиваясь от Шенны в противоположную сторону, чтобы скрыть нахлынувшую досаду и возрастающую злость. Но через некоторое время поворачиваюсь вновь:
— Она... она... я знаю, это все она... она переродок, переродок... - шепчу одними губами, глаза становятся от минуты к минуте все более безумными. Она лишила меня всего, что было мне дорого, она хочет убить меня, растоптать. Я ненавижу её, ненавижу!

+2

6

[AVA]http://savepic.su/5175580.png[/AVA]Как и ожидала Шен, реакция Пита на ее слова о гибели родных не была пассивной. Она чувствовала, как его бьет дрожь и как сильно он сжимает свои кулаки, и совершенно не представляла, что он сейчас чувствует. Бедный мальчишка. Как много ему досталось пережить, а ведь он еще так юн. Не то, чтобы Шенна считала себя взрослым и серьезным человеком, но эти Голодные игры, революция, захват его Капитолием... Это отняло у Мелларка по крайней мере два года спокойной жизни. Не счастливой, но спокойной: голодной, жестокой, с большими лишениями и безответной любовью жизни.
Шен старалась держать его еще крепче: отпусти она его сейчас и, казалось, никогда больше не сможет с ним восстановить ту тонкую нить, что связывала их. Таких молодых их несколько лет назад и таких печальных сейчас.
Она было привстала с табуретки, но осела обратно, понимая, что сейчас нужно было быть ближе к нему, а не нагнетать панику своим нависанием над ним сверху.
- Пит... - начала Шен, но он отвернулся. Отвернулся, но она все равно видела, как первая слеза из его глаз прокатилась по щеке и закатилась куда-то за ухо в подушку. Эта его первая слезинка стала для нее будто разрешением, и Шенна не стесняясь никого шмыгнула носом: из обоих ее глаз уже опять текли слезы... Но его внезапные  слова заставили их высохнуть. Он винил Китнисс. Это было правдой, он не помнил о своей любви... Нэтворк знала это, но не осознавала, что все настолько плохо. Он ведь действительно ненавидел Сойку сейчас всем своим сердцем и считал, что она виновата во всех его бедах и том, что он чувствует. Мелларк повернулся, и Шен перехватила его руку, сжимая в своей уже не запястье, а саму кисть. Кисть семнадцатилетнего пекаря, который так любил нынешний символ революции, а теперь хотел ее убить, - Пит, в их смерти виновата верхушка Капитолия, и только. Сноу - вот кто твой настоящий враг, а не те, кого ты таковыми считаешь.
Она говорила уверенно и четко: нужно было постараться увести его от воспоминаний о Эвердин, но как отвести тему от гибели его родных?
И тут девушке пришла в голову идея. Бредовая, конечно, но уже пришла и выгнать было почти невозможно.
- Слушай, послушай меня! - Шен повысила голос, понимая, что до него нужно сейчас суметь докричаться, - Она мне тоже не нравится, совсем не нравится! И молодец твой отец, что не женился на ее маме, да? - Шенна старалась говорить бодро, даже как-то с поддевкой, чтобы вывести Пита на те воспоминания, которые, может быть, остались нетронуты капитолийцами и осиным ядом, - И вообще, слушай... А ты когда-нибудь повторял ошибки родителей? Ну, например, влюблялся по аналогичной схеме? Вроде "вот я влюблюсь, а она будет со мной только из жалости". Не думал о таком никогда?.. - это было похоже на отвлечение ребенка погремушкой после того, как он упал лицом об асфальт, но попробовать-то стоило, - И ты... - она почесала затылок, будто что-то припоминая. Наигранно получилось, но уж как вышло, - - Ты откуда мое имя помнишь, а? Я вроде заходила как-то к вам в пекарню, да? Не припоминаешь? - громить воспоминаниями - так громить, нужно было понять, как Мелларк будет реагировать на каждую из предложенных Шен тем для продолжения беседы, и развивать разговор в максимально не наносящем урон психику больному направлений.
Плакать расхотелось совсем, неизвестно, почему, но очень, очень захотелось вдолбить глупому пекарю в голову то, что Сойка - не враг. Сойка - не враг!
По крайней мере для него.

+2

7

В голове начинало крутиться адское колесо. Но, вынужден признаться, я пытался его остановить. Эта злость, жуткая, точно яркая вспышка ослепляла меня всякий раз, когда я, так или иначе, натыкался на имя Эвердин. Это был какой-то животный рефлекс, как у пса. Если ему показать кость - он начнет вилять хвостом и выпрашивать, если мне сказать об Эвердин - я начну биться головой о кровать и орать, как ненормальный. Мне было трудно подавить этот рефлекс, почти невозможно. Но я никогда не думал о том, что если ты несешься по рельсам в пропасть, то почему бы, на самом деле, просто не сойти с этих рельсов? Другими словами, я никогда не пробовал отвлечься, чтобы тем самым умерить вспыхивающий гнев.
Когда Шенна начала говорить про отца, в моей голове вдруг сцепились два одинаково сильных чувства - горечь от утраты отца и ненависть к Эвердин. Лицо отца так живо предстало передо мной, что я, преподняв голову слегка и вдруг сфокусировав взгляд на лице блондинки, начал вслушиваться в каждое её слово, надеясь ещё что-нибудь услышать об отце или семье. Глубоко внутри, у самого сердца, что-то сжалось и отпустило. Тепло, осторожное и неуверенное, поползло вверх по жилам. Отец, мать, братья. Как бы я хотел сейчас обнять их. Может быть не только их, может быть кого-то ещё, кого-то близкого, ведь были же у меня близкие люди, друзья, наконец? Я ведь не был изгоем общества!
Злость отступала, как отступает волна перед цунами. Я знал, она ещё вернется, но сейчас было кое-что гораздо важнее проклятой Сойки.
Я повернулся на бок, опираясь о локоть. Я смотрел на Шенну, слегка приоткрыв рот и рассматривая её лицо. Я пытался вспомнить то, о чем она говорила. Я чувствовал, чувствовал, что помню это, но ниточка так скоро ускользала из моих рук, что, как припадошный лихорадочно копался в собственных воспоминаниях, в этой неразберихе, чтобы извлечь хоть что-то. Потом меня как по голове ударило молотком.
— Ты любишь Гейла, - без "всяких" ответил я ей первое, что посетило мою голову, - — Ты. И Хоторн, - чувствуя, как ухватился я за что-то смутное в ушедших годах, — который целовался за школой с какой-то блондинкой вроде Нэнси Далс. Ты помнишь Нэнси Далс? Мне никогда не нравились её ногти.
Я нёс не пойми что. Но это первое, что приходило мне в голову. Какие-то мелкие детали, на которые ты обращаешь внимание бессознательно, а они отпечатываются в твоей памяти надолго, всплывая в абсолютно ненужные моменты. Будь я в себе, я бы мог и умел их отфильтровывать. Увы, в Капитолии моё сознание разрушили до основания, оставляя только инстинкты к самосохранению и ненависть к Эвердин.
Но теперь меня уже было не остановить.
— Мне нравились уроки рисования и истории. Как-то раз я нарисовал на листке бумаги нашу классную учительницу. За это она выгнала меня из кабинета и заставила неделю ходить на отработки. Ты не знаешь, почему? - Спросил я, не ожидая, впрочем, ответа Шенны. — Я помню твою мать. Очень красивая женщина, когда-то она хорошо общалась с моим отцом. Она заходила к нам, когда я был совсем маленьким. - Глаза мои были стеклянными. Я вроде бы и смотрел на Шенну, но одновременно и смотрел сквозь неё. Губы вдруг тронула легкая улыбка, я все ещё чувствовал руку Нэтворк на своей, я был так благодарен, что она держит меня за руку, что невольно почувствовал, что я не одинок, хоть бы и на одно мгновение.
— У нас в 12-том есть луговина, в нескольких метрах от неё растет старый дуб, огромный. Он нависает над ограждением, по которому никогда не течет электричество, - вдруг мой взгляд стал немного яснее, я сфокусировался на Шенне, - Ты  старше меня на три года. Почему ты ничего не купила в пекарне моих родителей, когда приходила?

+2

8

[AVA]http://savepic.su/5175580.png[/AVA]По крайней мере, Мелларк не начал биться головой об стены или не набросился на Шен с кулаками, когда та начала по-тихоньку копаться в его воспоминаниях и нащупывать те из, них, что принесли бы ему наименьшие волнения.
Немного неприятно было то, что первым делом Пит вспомнил о Гейле. И после его слов о том, что девушка влюблена в Хоторна, Шенна скорчила сморщенную гримасу и мягко улыбнулась, словно виня его в подобных подробностях, но резко обрывать его слов не стала:
- Ну я же просила не говорить мне... - закатила глаза и немного откинулась назад, убирая так с лица прядку волос, - Далс? Помню. Ее ногти - не очень. Похоже, ты более внимательный, чем я всегда думала! - одобрительно парировала она, стараясь не обращать внимания на то, как он беззаботно выпалил главную тайну всей ее жизни, и стараясь как можно незаметнее оглядеться по сторонам, чтобы удостовериться, что никто лишний эту информацию не слышал.
Пит говорил и говорил, и от каждого нового факта Шен, являющаяся для всех окружающих злобной и вредной самоуверенной девчонкой, все шире улыбалась и ее лицо прояснялось: этот парень помнит! Он что-то помнит! И из этого "что-то" можно будет как-то соткать такое полотно его воспоминаний, куда бы Сойка смогла вписаться в своей настоящей роли, а не в роли предательницы и убийцы всех его близких, навязанной Капитолием.
Она только успела пожать плечами, когда он спросил, почему его выгнали из класса за рисунки. Шен хотела добавить, что он не только учительницу на уроках рисовал, но и дома некоторых людей, но посчитала это слишком быстрым развитием событий. Пусть Пит выговорится, а уже потом можно будет пытаться что-то узнать поглубже. Когда парень вскользь вспомнил о матери Шенны, она закусила нижнюю губу и горько улыбнулась, опустив взгляд. Да, ее мать была красивой, красивее самой Шен и красивее всех девушек и женщин, каких только она знала. Она была самой красивой и самой доброй женщиной в мире. И она не заслуживала того, что с ней произошло... Как и многие в двенадцатом.
Нэтворк перевела взгляд на свою руку в руке Пита. Когда они успели стать такими близкими друзьями, что она вот сейчас сидит и держит его за руку и переживает за него, будто он ей какой-то родной человек? Как та их встреча и беседа сблизила их настолько?
- Ну ты и навспоминал! - произнесла Шен, поднимая глаза снова на Мелларка и смотря на него с улыбкой, когда в глазах вновь появились слёзы, - Давай все по-порядку. По поводу той нашей встречи, - одной рукой Шенна вытерла с щек слезинки, - Сейчас вспомним если - поймешь, почему я опять в слезы ударилась. Нюня, да? - спросила она больше у самой себя, как-то глухо усмехнувшись, - В тот день я пришла в пекарню и у меня начался кашель. Ты мне дал стакан воды, и мы потом разговаривали на одну нашу общую тему. Тему не пытайся вспоминать, вряд ли у тебя получится. - девушка снова быстро пожала плечиками: наверняка ту часть разговора, которая непосредственно касалась Сойки, они стерли из его памяти, но может осталось что-то другое, что он должен был запомнить? - Мы не повторяем ошибки родителей... Помнишь это? Я сказала тебе с грозным видом: "Запомни, Мелларк", - и предполагала, что ты это запомнишь и никакие враги этих воспоминаний из головы стереть не смогут!.. - как-то неуверенно произнесла она, почти не надеясь, что в его памяти всплывет окончание фразы, сказанной ею когда-то. Ну, если не всплывет - она сама напомнит. И следующую, и потом.
- То, что я, как ты сказал, влюблена в Хоторна, знаешь только ты, - напомнила она заодно, нагнувшись к нему чуть ниже и говоря тише,  - Я тебе в той же беседе это рассказала. До сих пор думаю, правильно ли поступила тогда, - она глубоко вдохнула и со звуком выдохнула, отвернувшись от лица Пита и выпрямившись на табуретке.
Стенка была не очень интересная, но если не смотреть ему в лицо - он не увидит размазню Нэтворк.

+2

9

Если вам скажут: не думайте о слоне, о чем вы подумаете? Правильно - о слоне. Так и я, получив запрет от Шенны вспоминать тему обсуждения, начал думать именно о ней. Смутные слова, смутные мысли... все, что помнил я об этом дне было так неясно, что мне требовалось очень много сил, чтобы осмыслить хоть что-то. Перед глазами мелькал только рисунок. Коса, знакомые черты, этот рисунок раньше я видел так часто, что изображение, даже полустертое, казалось знакомым и узнаваемым.
— Мы не повторяем ошибок наших родителей, мы не они... - Будто бы и не я, продолжил я за Шенной, — ты сказала, что я бесхарактерный! - Я посмотрел на девушку и изобразил некое подобие ухмылки. Или оскала?
— Я помню рисунок. Я хорошо рисую и, вероятно, он был моим. Скажи, там ведь была нарисована она, да? Эвердин, - я спросил почти спокойно на удивление, наверное, не только Шенне, но и себе самому. — Все так удивляются, почему я ненавижу её, почему я хочу... - усилием воли я остановил рвущийся наружу поток проклятий, на секунду прикрыв глаза и выдохнув, — Хоторн был здесь, несколько дней назад. Знал бы, что ты придешь - попросил бы его заночевать, - смотрю абсолютно серьезно на Шенн, а затем вдруг смеюсь. Но смех быстро проходит и на лицо снова водружается каменная маска сумасшедшего. — Он пытался убедить меня, что я люблю Эвердин, что я не такой, - саркастичная ухмылка, пожалуй, куда более озлобленная, чем нужно было. — За что только ты его любишь, Шенна, - я разглядываю лицо девушки, пытаясь понять, что ей движет. Но вновь увидев её слезы, я хмурюсь:
— Почему ты плачешь? - Спрашиваю её я, совершенно не понимая из-за чего вновь она растрогалась. — Это из-за родителей? — Я замолкаю ненадолго, чтобы переосмыслить все сказанное. Откидываюсь на подушку головой и снова смотрю в потолок, пытаясь различить в нём что-то новое... Хотя кого я обманываю? Я думаю о том, почему все любят так эту Эвердин. Ужаснее и отвратительнее человека я никогда не встречал. И ещё о родителях... интересно, там им лучше?
— Видимо, ты единственная здесь, кто относится ко мне не как к сумасшедшей собаке, - общаюсь я с потолком, — могу я попросить тебя кое о чем? Хотя, конечно, тебя навряд ли послушают здесь. Но... Я хотел бы чем-нибудь заняться. Чем угодно. Я не выношу этих стен, от них я только больше схожу с ума. - Я поворачиваюсь к Шенне, долго смотрю на неё а потом говорю:
— Спасибо.

+2

10

[AVA]http://savepic.su/5175580.png[/AVA]- А как еще мне было тебя называть?! Разнылся, как тюфяк! - Шен искренне удивилась и даже забыв на какое-то время, что перед ней больной человек, развела руки в стороны и начала говорить на повышенных тонах, - И все из-за какой-то девушки! Любил он ее всю жизнь. Да чего толку-то? - это был очень громкий риторический вопрос, не требующий ответа. Шенна уже успела пожалеть, что накричала на него, а Пит продолжал что-то говорить про Гейла, про себя и Эвердин и в конце концов даже спросил, почему она плачет. Ну, что, сам спросил - пусть ответ и получит. Честный и развернутый ответ.
Шен энергично повернулась и глядя прямо в глаза Питу начала говорить. Тихо, но четко, чтобы этот парень слышал каждое ее слово.
- Я плачу не из-за родителей. Мои родители не сделали ничего, чтобы я из-за них плакала и, я уверена, они бы не хотели видеть меня с глазами на мокром месте. То, что произошло с ними, уже не изменить. Я плачу из-за того, что ты, Пит я-бы-нарисовал-на-всех-булках-мира-Китнисс Мелларк, - новое второе имя Пита Шен широким жестом "заковычила", - Ты совсем не оправдал моих ожиданий. За что я люблю Гейла? Ну, хотя бы за то, что если бы в его памяти Эвердин превратили в переродка, он бы смог справиться с этим и, ну, знаешь, так бывает в сказках, он бы обязательно ее вспомнил и переборол в себе страхи. Потому что он - сильный. Он не боится того, что к нему вернется невзаимность Китнисс Эвердин, если он станет прежним собой. Признайся, ты не признаешь Китнисс и до сих пор считаешь ее переродком, хотя тебе уже ВСЕ сказали, что это не так, и есть просто огромное количество доказательств того, что она на нашей стороне, отчасти потому, что когда признаешь это - снова окажется, что она с тобой только из жалости и потому что вас просто связали игры и общая победа! - она старалась не говорить громче, но голос сам собой становился выше и усиливалась жестикуляция, Шен смотрела на Пита и говорила-говорила-говорила, будто бы давно хотела все это до него донести, - Но ты ошибаешься, Мелларк. Ты не представляешь, как она переживает за тебя. Ты не представляешь, как больно она делает Гейлу своими переживаниями за тебя. Ты не представляешь, как все здесь ждут твоей поправки, чтобы Китнисс снова смогла стать Сойкой в полной мере. - девушка вдруг успокоилась и теперь села на край койки Пита, снова положив руку на его, - Пит... Не бойся. Тебе не пришлось хватать ее за руку и тащить в счастливое будущее, но вы ведь через столько всего прошли вместе. И то, что Гейл уверяет тебя в том, что ты ее любишь... Неужели ты думаешь мы тут все хотим тебя убить? Свести с переродком Эвердин и смотреть, как она тебя сожрет по видеотрансляции. Нет. Ну, может Гейл и злится на тебя, потому что она так переживает за твое состояние, но представь, каково ему... - покачала головой, - Так, я что-то опять к Гейлу вернулась, - Шен улыбнулась и вздохнула, - Здесь все хотят, чтобы ты поправился. Помнишь, как ты предупредил нас об атаке тринадцатого? А помнишь, как Эвердин за тобой ухаживала на семьдесят четвертых играх? А помнишь, как на семьдесят пятых, когда она еще была на Арене и попала в сектор с говорящими птицами, ты пытался ее успокоить, крича ей через границу секторов? Ведь это они не стерли из твоей памяти? - она с надеждой смотрела на Пита и немного жалела о том, что вывалила на него столько информации за раз.
Он сразу напомнил ей, о том, что он не сумасшедшая собака. Ну, раз сам так считает - пусть не ругается на нее за то, что она с ним как со здоровым и мозги пытается на место поставить как у нормального человека...
- За такое не благодарят, - Шен опустила взгляд и еще раз повторила, будто Пит мог забыть об этом за несколько минут, - Просто за тебя очень беспокоятся. Поэтому относятся так... - сложно подобрать слова, чтобы описать то, как строго и размеренно здесь относятся ко всему и ко всем, - ...бережливо, - нужное слово было найдено и можно было снова посмотреть ему в лицо, - Я не очень высокую должность тут занимаю, чтобы просить для тебя какие-то вылазки. Нужно было меньше ругаться с Хоторном - он бы мог что-нибудь выбить у Койн, - Шен рассмеялась, понимая, как неприятно было бы Питу что-то просить у Гейла, - Шучу-шучу, не злись. Правда, я прогулки тебе обеспечить не смогу, но... У меня есть несколько листов бумаги, я их нашла в комоде у себя в отсеке, похоже остались от прошлых жильцов, и карандаш. Я могу дать их тебе - будешь рисовать, - и не важно, что она использовала эти листы для чего-то вроде личного дневника. Самопожертвование и все такое - Питу нужнее, она бы и сама в этой палате с ума сошла, положи они ее здесь на такое долгое время.

+3

11

Я смотрел внимательно в глаза Шенны. И с каждым словом её о Гейле я только больше вижу в её лице врага. Гейл, всюду этот Гейл, в каждом слове, в каждом взгляде, кругом этот злосчастный Хоторн. Как же он осточертел мне, постоянно вмешиваясь, косвенно или непосредственно, в мою жизнь. Как же я устал от всего этого, почему всем что-то нужно от меня? Неужели так трудно оставить человека, который познал Капитолий "изнутри" просто в покое?! Меня так и пытаются вернуть к этой Эвердин. А я готов раз за разом впиваться в её шею пальцами. Не пойму, чем не сошёл на роль любовничка Хоторн? Слишком слащав?
— Как же вы все осточертели мне со своей Эвердин, - процедил я, — а она, между тем, ни разу не "порадовала" меня своим присутствием, подсылая своих пешек. Да, Шенна, ты тоже пришла сюда по её указке? Так вот можешь передать ей, что я ненавижу её и никто не переубедит меня. Вы не знаете, кто она на самом деле. Грязный, лживый, мерзкий переродок, манипулирующий вашими мозгами, - в груди снова нарастает пожар, но на этот раз усмирить его я не собираюсь. Я выдергиваю свою руку из руки Шенны.
— Тебе интересно знать, что я помню из Игр? Пожалуйста, слушай! - Распаляюсь я, выплевывая яростные слова девушке в лицо, — все, о чём думала Эвердин - это спасение собственной шкуры. Думаешь, она хотела спасти меня или может быть Джоанну? Чёрта с два! Она играла мной и моими чувствами для того, чтобы выбраться с Арены. Я был для неё как живой щит. Шенна, она настоящий переродок, готовый отгрызть голову любому, только бы спасти свою. Она сбросила на меня ос, не помнишь? Едва не убила меня вместе с Катоном, потом предлагала съесть ядовитый морник. На вторых Играх почему, как ты считаешь, она не сказала ничего прежде, чем меня ударило многокиловатное поле? Она ведь знала и видела. Наверное, просто засмотрелась на птичек? А что насчет Финника, который вынес меня из тумана в то время как по вине Эвердин погибла Мэггз? Может быть рассказать тебе о том, как она бросила меня на Арене, преспокойно улетев на планолете? Мне продолжать? Брось, Шенна! - Разочарованно и злобно выдыхаю я.
— И твой Хоторн, раз он такой распрекрасный, такой сильный и смелый, какого черта он не вызвался на Игры вместо меня, чтобы спасти свою любимую? - Не желая даже слушать ответа Нэтворк, продолжаю я, — Ты, - с усилием рычу я, — ты не знаешь, через что прошёл я. Ты засыпала и просыпала в собственной крови на грязном полу? Ты думала о том, чтобы, когда тебя в очередной раз волокут в пыточную, просто убили, а не раз за разом резали твою кожу, засовывали иголки под ногти и отбивали пальцы? Может быть та музыка, которую ты слушала день ото дня, были крики и стоны десятков таких же, как я? Ты слышала, как от боли кричит Джоанна Мейсон? Может быть, ты трижды была на Играх? Убивала людей? Что ты можешь об этом знать? Какое право ты имеешь говорить мне о том, что Хоторн, - я буквально выплевываю его фамилию, - сильнее меня? Что он не боится? - От криков сбивается воздух в легких, будто я только что бежал. — И мне плевать, слышишь, плевать, что вы все говорите мне об Эвердин. Вы не знаете, кто она. А я знаю, поняла? Я знаю! — Наконец, пламенная речь прерывается. Я ещё некоторое время смотрю в лицо девушки.
А затем коротко говорю:
— Уходи прочь. И не приходи больше. Мне надоели ваши сочувствующие визиты с целью "вернуть прошлого Пита". Слишком поздно. - С едва уловимой горечью добавляю я последнюю фразу. Что нашло на меня? Неужели всегда во мне было столько ярости и злости? Неужели я всегда мог так легко бросать обидные слова в лицо девушке, которая, может быть, этого и не заслуживала? Разве же это правильно? Но я уже ничего не знаю, не могу отделить правду от лжи, а добро от зла. Я поворачиваюсь на бок, спиной к Шенне, и закрываю глаза, пытаясь унять дыхание и злость. Как быстро, как легко она завладевает мной, как это просто - злиться, как просто выплескивать злобу на кого-то постороннего.
Я устал, смертельно устал от всего этого.

+3

12

[AVA]http://savepic.su/5175580.png[/AVA]Похоже, Питу тоже было что сказать.
И не просто было, а очень хотелось, просто жизненно необходимо было высказаться.
Шен успела пожалеть о том, что так много говорила о Гейле, совсем не думая о чувствах Мелларка. В конце концов, кем бы сам себя он не считал, как бы ни уверял, что он не сумасшедший - он оставался вышедшим из себя человеком, которого все очень старались привести в норму.
А вдруг он не придет в норму?
Пит вырвал свою руку из ее руки, и Шен совсем осела, глядя на него. А вдруг он навсегда останется таким? Сколько еще времени понадобится ему, чтобы стать прежним Питом? А станет ли он прежним Питом? Или тот добрый и искренний мальчишка пропал где-то глубоко в душе этого озлобленного и яростного парня, орущего сейчас на Шен?
- Успокойся, сядь, - повторяла Шенна, привстав со своего места и пытаясь успокоить его, - Тебя сейчас опять привяжут к койке, успокойся, - за этими словами, за звучанием своего голоса, она могла не слышать того, как Мелларк перечислял ей все те ужасы, что творились с ним, пытки, Игры, снова пытки... Неужели она была настолько глупа, что даже не представляла, сколько всего пережил этот юный парнишка? Он все кричал, а Шен хотелось, чтобы он ей даже врезал - и она может быть не даст ему сдачи - только чтобы он поскорее выпалил все то, что накопилось у него в душе, и успокоился, она правда боялась, что придут врачи и повяжут его.
Миссию свою она провалила - спокойнее к Эвердин он относиться не стал и никакие добрые воспоминания в его голове не воскресли. Более того - теперь он Шенну прогонял и говорил, что больше никогда не хотел ее видеть, приписывая ее к пешкам Сойки.
Она встала рядом с кроватью Пита и закусила нижнюю губу, сжав кулаки. Этот наглый парень отвернулся от нее и теперь постепенно остывал, и Шен совершенно не представляла, что делать дальше. Он ведь ее прогнал, верно? Когда ее последний раз прогоняли?
Когда она последний раз позволяла кому-то себя прогонять?
Когда она последний раз сочувствовала кому-то?
Шенна даже будто не была в таких ситуациях никогда в жизни и поэтому и сейчас, нелепо пятясь спиной к двери, она вышла из палаты Мелларка.

Нет, она не собиралась уходить прочь и больше не приходить - так легко он от нее не отделается.

Через несколько минут Шен вновь открыла двери палаты Пита и, пытаясь незаметно для него восстановить дыхание, прошла ближе к его койке и достала из-за комбинезона несколько листов бумаги.
Она бросила их ему на кровать и заговорила спокойно, будто бы за то время, как она бегом, стараясь успеть как можно быстрее, добралась до своей комнаты и обратно, совершенно остыла и больше не злилась. "Будто бы" - потому что злилась, еще как, и это по-немногу улавливалось в ее речи и интонации, немного язвительной, но все равно доброй и участливой, а главное - искренней.
- Я обещала бумагу - я принесла, - достала из кармана комбинезона маленький огрызок карандаша и положила его с характерным щелчком на тумбочку рядом с койкой, - И карандаш вот здесь, на тумбе, - села обратно на табуретку, - И я не пешка, по крайней мере очень стараюсь в это верить. И не уйду прочь и не не приду больше, - нужно было предложить какой-то компромисс, который бы устроил и его, и ее, - Извини, я совершенно не представляю, как много ты пережил, поэтому веду себя может слишком резко и грубо. Давай я посижу с тобой, послежу чтобы больше никто не приходил с сочувствующими визитами, на двери повесим табличку, что "слишком поздно", - она улыбнулась, - А ты поспи, - Шенне очень хотелось помочь этому парню, как-то избавить его от того груза, что был у него на плечах, а еще он чем-то напоминал ей младшую сестру, погибшую на Арене, и Шен в один момент стало за него как-то очень страшно, - Я побуду здесь. - повторила она еще раз спокойным голосом, будто обещая оберегать сон Пита от любых нападок пешек Сойки-переродка.

+2

13

Когда за Шенной хлопнула дверь, моя злость, если не полностью, то в половину поумерилась мгновенно. Глядя перед собой в белое ничто, я пытался не думать о том, насколько сильно запутался. Ничего уже не казалось мне верном, каждый мой шаг, каждый даже вздох казался мне неверным. Действительно, им было проще убить меня, чем пытаться вернуть к некоему прежнему виду. Я не знаю, что приключилось со мной, но думать об этом нет абсолютно никакого желания. Лучше так, просто провалиться в небытие.
Щелчок двери и быстрые шаги заставили меня насторожиться - неужели опять посетители? Им мало? Но оказалось, что это всё так же Шенна. Признаться, я был очень удивлен её возвращением. Более чем. Я развернулся, немного наклонивши спину назад, чтобы с недоумением посмотреть в глаза девушки. Она кинула на мою кровать листки и положила на тумбу карандаш. Признаюсь, я был приятно удивлен тем, что у меня есть хоть какая-то возможность теперь заняться делом. Но какая-то сила, очень похожая по своей сути на гейловскую, заставила меня отвернуться в прежнее положение, положив голову на собственную согнутую в локте руку, и смотреть в стенку. Не имея другого выхода, кроме как слушать голос дочери лекарей. Я не совсем понимал, что она делает. Ей надобно было разозлиться, бросить мне в лицо парочку ласковых и закрыть дверь с громким стуком, оставляя меня моим костоломам. Но у неё явно было не все в порядке с мозгами, иначе зачем бы ей со мной снова говорить?
Я даже не знал, рад ли я тому, что она сидит здесь, или наоборот злюсь. С одной стороны, я хотел, чтобы меня оставили в покое, но это было лишь каким-то отголоском прошлого. Теперь же я боялся и избегал одиночества, оно убивало меня, душило. Борясь во мне, две этих мысли пытались переубедить одна другую. В конечном итоге это превращалось в продолжительное моё молчание. Молчание длилось очень долго, наверное, я даже успел слегка впасть в забытье, закрыв глаза. В голове шумел, как будто кто-то крутил огромное водное колесо. И вдруг в голове пронеслось что-то, я едва успел поймать это за хвост.
— Как погибли мои родители? - Спрашиваю я вдруг. Не понимаю, почему именно сейчас, но знаю одно - мне это важно. Я бы хотел с ними проститься, попросить у них прощения, хотя бы и задолго после того, как они перестали быть.

+1

14

[AVA]http://savepic.su/5175580.png[/AVA]- Как погибли... - тихо повторила Шен вслед за Питом, по правде говоря думая, что он уже уснул: слишком долго он молчал и она уже чуть было не начала что-то напевать под нос, но это было бы чересчур мило для Нэтворк. Она вообще с трудом себя узнавала, развела тут нюни какие-то с мальчишкой и теперь совсем не знает, как ему ответить, и боится вообще заговорить. Но самое страшное было уже позади - он уже знал, что родных нет в живых и теперь оставалось только рассказать обстоятельства как-то гладко и менее болезненно... Бред. Менее болезненно о смерти семьи?! Сама-то верила в то, о чем думала?! - Как и мои, - наконец произнесла она, опустив голову и перебирая пальцами комбинезон, - Во время бомбежки двенадцатого, - Шенна говорила еле слышно, нелегко было вспоминать тот день, ведь в голове сразу вспышками отражались подробности смерти ее родителей и главный виновник их смерти - сама Шен - Там вообще очень многие могли умереть, если бы... - говорить о том, что всех вытащил Гейл и с горящими глазами вновь доказывать его безоговорочную силу и смелость было бы не очень уместно, поэтому девушка решила опустить подробности, - Если бы нас не увели в лес. Твои были в пекарне, и... По дороге в безопасное место не все выжили, - наконец договорила она и покачала головой словно в подтверждение своих слов.
- Мы летали туда. В двенадцатый. Там все разрушено, не осталось ни одного здания, которое уцелело бы больше, чем наполовину. Кроме деревни победителей, по ней не попало ни одного снаряда. Уж не знаю, почему, но... - Шен привстала и взяла Пита за запястье, - Ты не виноват в их смерти, Пит. Никто не виноват. - "В смерти Мелларков действительно не виноват никто, а вот в смерти моих родителей виновник вполне очевиден", - больше всего на свете Шенне хотелось как-то уйти от этого разговора или чтобы Пит уснул до того, как задал этот вопрос. Но вопрос был уже задан, а ответ прозвучал и теперь нужно было только ждать реакции сошедшего с ума Пита, который мог выкинуть сейчас все, что угодно.

+2

15

Неопределенность всегда пугает. Лучше знать всё плохое, чем мучаться от неизвестности. Теперь я знал, видел лица погибающих, сгорающих в дьявольском огне. Одной потерей больше, подумаешь... Но грудь всё равно сдавливали тиски. Хотелось то ли плакать, то ли крушить всё вокруг. Но не было ни слёз, ни сил, ни возможности. Я закрыл глаза и попытался ни о чём не думать. Просто не думать ни о чём, забыться.
— Ты можешь с этим смириться? Можешь продолжать жить, зная, что тот, кто сделал это, всё ещё наслаждаются жизнью? - Перед глазами снова возникло отчетливое лицо Сойки, — разве мои и твои родные заслужили всего этого? Чтобы мы просто забыли? - Говорю я с пустотой. — Ты не веришь мне, мне никто не верит. Но я не отступлюсь, пока не добьюсь своего, - я говорю это с какой-то ледяной хладнокровностью, точно матерый профи, — я отомщу. Это мой долг. - Вот и всё на этом месте. Я не понимал, что Шенна, будучи не самым приветливым человеком, почему-то всё ещё была рядом. Своими руками я отталкивал её от себя, не желая даже слушать её, не желая допускать мысли о том, что Эвердин не такой переродок, как мне её малюет моё подсознание. И я не знаю, что теперь вообще могло меня спасти и был ли тот путь, обратно наверх.
— Я хочу побыть один, - спокойно говорю я, наконец, девушке, настаивая на уединении. Что-то внутри меня противится одиночеству, но сейчас мне труднее некуда пытаться убедить Шенну в своей правоте.
Особенно тогда, когда я сам в ней не очень уверен.

Свернутый текст

Завершаем крч. А то я уже устал быть таким злюкой)) К тому же отыгрыш вышел на славу с:

+2

16

[AVA]http://savepic.su/5175580.png[/AVA]- А кто смирился? Здесь никто не мирился со смертью близких, Пит. Каждый в этом дистрикте делает что-то на благо общего дела. На благо революции, на благо борьбе с Капитолием, со Сноу, - Шен говорила не злобно, а спокойно и размеренно, будто просто пыталась донести до юноши необходимую информацию, - Кто-то бегает с автоматами под дождем целыми днями, кто-то - выращивает в теплицах овощи, кто-то - работает над системами безопасности. Мы все боремся, - она встала и сделала пару шагов по комнате, - Главное - понять, против кого ты борешься. И не воевать против себя самого.
А Пит боролся сам с собой, по крайней мере так казалось Шенне.
Он совсем устал от этой их беседы, оно и не удивительно, для Шен самой было странно, что ее до сих пор не выпроводили отсюда за слишком эмоциональные беседы с больным. Ну а что ей еще было делать? Не приходить ведь и гладить его по голове?
Она расстроилась: толку от их разговора было совсем мало, по крайней мере в плане изменения отношения Мелларка к Сойке, зато... Она как-то успела ему рассказать, что вся его семья мертва. Миссия перевыполнена.
- Отдохни, Мелларк, - она похлопала рукой тихонько по его кровати, будто укладывая спать младшего брата, - Выздоровеешь - вместе мстить пойдем, настоящим врагам, - Шенна улыбнулась и пошла к выходу из палаты, но возле самой двери еще раз обернулась и взглянула на лежащего в кровати больного парня, - Если нужна буду - зови.

Шен вышла из палаты и сжала кулаки, сделала пару шагов и все-таки ударила в стену от злости и негодования. Странные эмоции смешались в ее сердце, и теперь не было ясно, довольна она вообще своей сегодняшней инициативой или нет. Не принесла ли она только больше неприятностей Мелларку своим визитом?

+2


Вы здесь » THG: ALTERA » Animi magnitudo » 09.11.3013. distr. 13. you're not you


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC