Сейчас в Панеме
04.03.3014 - 14.03.3014
CPTL +6°C
D1-13 +3°C
sunny & windy
Первое солнце и сильный ветер
Новости Панема
5 января - после краткой болезни символа, съёмочная группа возвращается в Капитолий, чтобы продолжить работу над съёмками агитационных видео, особо важных сейчас. Кашмире предстоит работать в одиночку, Кристиан до сих пор остаётся в Пятом дистрикте. Вместе с телевизионщиками возвращается в столицу и Бальдер Кейн, завершивший работу над созданием ловушек во Втором дистрикте.

1 января - Китнисс Эвердин, Пит Мелларк и другие члены съёмочной группы оказались под завалом, президент Тринадцатого дистрикта, Альма Койн, едва успевает спастись бегством в компании Бити Литье и Блеска Фрайзера. План по удержанию в плену капитолийского символа и попытке захвата генерала, провален. Гектор клерик, чудом избежав смерти после встречи со своей дочерью Ангероной, предлагает солдатам обеих армий рискованный план. Оставаясь номинально под властью Капитолия, Пятый превращается в экспериментальную резервацию по объединению обеих армий. Президенты обеих сторон не в курсе такого поворота событий.

31 декабря - Альма Койн прилетает в дистрикт Пять, получив от Аарона Левия и Блеска Фрайзера сообщение о пленении капитолийского символа. План по выманиванию генерала Клерика входит в финальную стадию. Единственное, чего не знает президент Тринадцатого - Гектор уже давно готов к наступлению.


22 декабря - Альма Койн вызывает к себе капитана авиации Аарона Левия и Блеска Фрайзера, брата капитолийского символа. Президент Тринадцатого даёт им особое задание - похитить Кашмиру Фрайзер, чтобы использовать её, как приманку для Гектора Клерика.


14 декабря - повстанцы во главе с Китнисс, Гейлом и даже почувствовавшим себя несколько лучше Питом Мелларком летят в Двенадцатый дистрикт, снимать очередное промо на его развалинах. Их цель - показать Панему, какая участь на самом деле ждёт противников капитолийского режима.


12 декабря - первые же эфиры капитолийской пропаганды вызывают волнение среди повстанцев. Людям хочется верить в возможность мира. Альма Койн в Тринадцатом дистрикте собирает экстренное собрание с целью обсуждения дальнейшей военной тактики. Всё ещё осложнённой побегом экс-генерала Клерика.


6 декабря - повстанцы заявляют о себе! Прорвав телевизионный эфир Капитолия прямо во время торжественного ужина президента Сноу, Альма Койн обращается к Панему с речью от лица всех повстанцев. Граждане Панема наконец видят промо ролик повстанцев из Восьмого дистрикта.


1 декабря - в дистрикте 13 большой праздник - День Великого Воскрешения. Самый важный праздник в жизни каждого повстанца из д-13. На эту дату дистрикты - 11, 10, 9, 8, 7, 5, 4, 3 контролируются повстанцами. Все чувствуют надежду, несмотря на то, что бывший Генерал Армии д-13 - важная фигура на доске революции - отчего-то переметнулся на сторону белых.


23 ноября - часть жителей в Тринадцатом всё ещё трудится на разборах завалов в дистрикте. Китнисс Эвердин, Финник Одейр, съёмочная группа и отряд специального назначения отправляются в Восьмой дистрикт на съёмку агитационных видео. Война с Капитолием ведётся всеми доступными способами, однако предсказать невозможно не только её исход, но и окончание отдельных операций.


13 ноября - патриотическая лекция Альмы Койн прервана бомбёжкой капитолийских планолётов. Тринадцатый несгибаем, хотя бомбы повредили некоторые объекты в дистрикте. Сопротивление продолжается.

31 октября Тринадцатый дистрикт совершил свою главную победу - второй раз разрушил арену квартальной бойни и явил Панему выжившую Китнисс Эвердин. Революция началась!

THG: ALTERA

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » THG: ALTERA » Altera pars » 18.10.3013. Distr. 13. Medica mente, non medicamentis.


18.10.3013. Distr. 13. Medica mente, non medicamentis.

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

http://savepic.org/7131420.jpg http://savepic.org/7121180.jpg


• Название эпизода: Medica mente, non medicamentis (Лечи умом, а не лекарствами);
• Участники: Hector Cleric, Caitlin Brett;
• Место, время, погода: Медицинский отсек, 1:00, -1, снег;
• Описание:

Медицинский отсек никогда не был оплотом мира и спокойствия. Это попросту невозможно: каждый день пациенты или их посетители вытворяют что-нибудь из ряда вон. Врачи, средний и младший медицинский персонал давно вызубрили несколько главных правил и неукоснительно им следуют, потому что так нервы целее будут, душевное равновесие ведь и так не к чёрту при такой-то работе.
"Никогда ничему не удивляйся, никогда не впадай в панику, никогда не показывай пациенту, что ты чего-то не знаешь или не понимаешь" - три никогда и вуаля, вполне можно существовать в этом аду. Откровенно скажем, удивить здесь можно разве что зелёных новичков интернов или медсестричек, которые ещё не до конца поняли, куда они попали. Доктор Бретт в больничке провела чуть ли не всю свою жизнь и уж её-то, кажется, точно ничем не проймёшь, настолько она привыкла к самым нестандартным ситуациям, которые нужно уметь разгребать именно ей. Она не привыкла растерянно хлопать глазками, не знать куда себя деть и не представлять, как навести порядок в своей "обители". И будь она проклята, если позволит хоть кому-нибудь добавить хоть каплю беспорядка в и так хаотичное движение в больничном крыле. Не кажется ли вам, генерал, что вы забываетесь? Военный полигон не здесь, может быть, вас проводить?

;
• Предупреждения: -.


+1

2

Jem - 24.Клерик поднимает глаза и неверяще смотрит на Мэри. Не может быть этого. Как, почему предательство? Ошибки быть не может, правда камнями катится на Клерика по склону убеждений. Он обвинил её ещё тогда, когда только лишь предположил её причастность, только лишь усомнился.
Темнота, пустота, тревога. Вот её ведут к тому месту, откуда обратно отправится лишь бездыханное тело. Он не присутствовал при её казни, он не смог. Не хватило воли.
Теперь огонь, все пылает. Молния с легким свистом возвещает о том, что упаковка с телом закрыта. Металлический скрежет, жар пламени, Гектор пытается прикрыть глаза руками, слишком ярко светит пламя, слишком горячо становится. Его тело покрывается крупными каплями. Кажется, это он сейчас должен быть предан пламени. Ножи холодной судороги резко проходят под кожей, заставляя её повторно покрыться каплями пота.
Снова темнота, снова пустота, снова неведомая тревога. Слышны звуки борьбы, выстрелы, крики мужчин, плач женщин. Гектор пытается понять, что же происходит. Он требует доложить обстановку, но никто не откликается на его приказ. Пули свистят рядом с ним, где-то падают люди, всюду кровь. Всюду. Прибегая к своей обычной непоколебимости, Клерик пытается мыслить трезво и холодно. Сейчас, как никогда нужен рассудок, острый и ледяной как стальной меч. Мужчина пытается выхватить из рукавов пистолеты. Тщетно - его рукава пусты, на нём даже не его одежда, чужая, грязная, словом - лохмотья. Он не понимает, что происходит, что творится. Злость постепенно отвоевывает его форпосты. Он не успевает найти оружие, но вдруг видит... Что это? Люди, десятки людей, сотни людей. Они стоят перед ним толпой и смотрят на него. Выжидающе, внимательно, испытующе. Кто они, что им нужно? Рано или поздно он вдруг узнает в их лицах всех тех, кого убил. Черты некоторых смазаны, кто-то вовсе безлик. А возглавляет их один единственный человек. Женщина. Мэри. Мэри Клерик. Она поднимает пистолет и делает выстрел ему в грудь. В самое сердце.

Клерик резко подскакивает на кровати, принимая положение сидя. В сердце он чувствует жгучую острую боль, совсем там, куда вошла пуля. Дыхание сбито, учащенно. Грудь, плечи, спина и лицо - все сплошь покрыто мелкими и крупными каплями, будто бы в комнате минуту назад был проливной дождь. Мужчина с трудом понимает, что происходит, оковы кошмарного сна всё ещё держат его в своем плену. Тыльной стороной ладони он ощупывает лоб, стирая крупные капли пота. Что с ним? Возможно он болен? Температура, лихорадка, оспа? Все тело утомлено, точно от бега. Он дышит, запинаясь, сердце в несколько раз превысило ритм... Только сейчас он вдруг понимает, что та боль в сердце - это участившийся ритм. Оно стучит так сильно, что грудь наполняется тяжелой, свинцовой болью. Точно не доверяя сам себе, Клерик касается пальцами того места, где бьется изнутри его сердце.
Клерик спускает ноги на пол и пытается отдышаться, упираясь локтями в колени. Значит это все было сном. Сном, черт побери! Первым за последние пару десятков лет, быть может? Сны, те самые, которые рвут его изнутри, терзают. Те самые, от которых он убегал каждый раз, ложась спать. Снотворное, новое снотворное, всему оно виной.
Клерик поднимает голову и ищет глазами небольшой пузырек на пустынной поверхности тумбочки. Схватив его мокрой ладонью, Гектор смотрит на его название. Ему дали не то снотворное, которое помогало ему раньше, заверив, что эта разработка даже лучше, что к прошлому у него могло возникнуть привыкание. Это их вина, проклятые врачи.
Дыхание Генерала армии Дистрикта 13 приходит в норму слишком медленно, но мужчине некогда ждать.
Босиком, в одних брюках для сна, Клерик вылетает наружу из своего отсека. Им овладело что-то странное, похожее на смесь зла, тревоги и паники. Эти сны были его самыми страшными врагами; тем, от чего он бежал всю последнюю сознательную жизнь. Слишком высокой была цена за избавление от эмоций, за низкий болевой порог, за смерть собственной жены. Кошмары не уходили, они просто ждали за дверью, чтобы однажды, найдя к ней ключ, навалиться все разом на свою жертву. Клерик будто что-то понял, увидел вдруг масштаб своей катастрофы. Она бежал по лестнице, перепрыгивая через несколько ступенек к разу, издавал характерный звук бегущего по коридорам босого человека, преодолевая безлюдные пролеты, хватался за края стен, поворачивая на углах. Медицинский отсек был не так далеко от жилого, а время было глубоко за время отбоя и никому не посчастливилось увидеть странный вид самого спокойного из всех военных. Казалось, что сейчас около трёх или четырёх часов ночи, хотя большие аналоговые часы показывали всего лишь час после полуночи - все смешалось в голове Гектора Клерика.
Влетев в помещение с каменным лицом, Клерик быстро нашел первого же попавшегося на глаза человека в белом халате. Схватив его за плечо правой рукой и придавив к стене, Гектор поднёс к глазам человека пузырек со снотворным, который, да-да, всё ещё был захвачен в твёрдые тиски генеральской ладони. Лицо Клерика пугало: оно не выражало никаких эмоций, каменное, неподвижное. Только вот полураскрытые губы непроизвольно подрагивали, а в глазах таилось скрытное бешенство.  Ещё немного дрожали пальцы.
- Что это за снотворное. И где то, что давали мне прежде? Я приказываю немедленно дать мне прежние таблетки. Приказываю немедленно!

+1

3

Медицинский отсек. Ночь.  Кажется, тихо здесь никогда не бывает, работа в отсеке почти никогда не прекращается, особенно в такое время, как сейчас.  В этой вечной суматохе, не подготовленный  человек или новичок поначалу точно будет буквально сходить с ума. Так как пациентов бывает много, даже очень много,  и каждому нужно уделить должное внимание при этом нужно держать себя в руках, рассуждать и мыслить здраво, не сметь подавятся панике. За время своей работы Кейтлин видела уже многое, и мало осталось еще вещей, которыми ее можно было бы напугать. А вот с новичками было все иначе, в панику они впадали часто, иногда становясь пациентами, падая в обмороки. Девушка относилась к людям всегда с пониманием и не каждый человек может вынести вид обилия крови или обезображенные почти до неузнаваемости тела. С трудом переживали смерть пострадавшего. Смерь, здесь она всегда была где-то рядом, ожидая тех, кого можно унести с собой. И лишь они неутомимые борцы за жизнь сдерживали костлявую.
Время было уже час ночи, почти весь Дистрик уже давно спал,  девушка была одной из дежурных врачей и поэтому находилась в одном из кабинетов, работая с медицинскими картами пациентов. Закончив с делами, Кейт вышла в коридор отсека, взяв с собой несколько карт, нужно было проверить некоторых пациентов. Пройдя по палатам и отдав указания медсестрам, девушка уже направлялась обратно в кабинет, как неожиданно, для нее, налетел неизвестный человек, с силой рукой прижимая ее к ближайшей стене, девушка едва не выронила из рук все папки, успев в последний момент, рефлекторно, крепко прижать те к себе. Неожиданно, все произошло быстро, девушка не успела даже вскрикнуть. Неизвестным человеком оказался генерал Клерик. Он стоял почти вплотную к Кейтлин и поднося к ее глазам пузырек с лекарством.  Бретт непонимающе переводила взгляд с пузырька на генерала, судя по названию на пузырьке, содержимое его было снотворным. Лицо генерала слегка пугало. Как же странно, оно не выражало совершенно никаких эмоций, каменное и почти неподвижное. Лишь полураскрытые губы мужчины непроизвольно подрагивали, пузырек в руке Клерика тоже слегка дрожал. Всем было известно, что генерал очень скуп на эмоции, не для кого в Дистрикте не было новостью его наполненные холодом речи и поистине невероятная сдержанность. Генирал был в одних брюках для сна, тело его блестело от капель пота, а дыхания было сбито. Что же случилось? Дополнительные тренировки далеко после отбоя? Или ситуация на грани жизни и смерти?
- Что это за снотворное. И где то, что давали мне прежде? Я приказываю немедленно дать мне прежние таблетки. Приказываю немедленно! – Наконец проговорил мужчина, непонимания, и легкий испуг быстро сошли с лица девушки, заменяясь серьезностью и суровостью.
- Держите себя в руках, генерал. – Твердо ответила Кейтлин, забирая у мужчины пузырек, - приказывайте солдатам, там, за дверью. Вы не на поле битвы и не на полигоне. Здесь и без вас есть кому раздавать указания. – Грубость мужчины девушку возмутила, выпалила она свою речь, почти не задумываясь, параллельно освобождаясь от крепкой руки Клерика. – Извините, я не знаю, что давали вам прежде, но в пузырьке достаточно сильный препарат. Прошу пройти за мной. – Продолжила Бретт, указывая рукой вдаль коридора. Девушка быстрым шагом направилась в нужную комнату, дойдя до которой Кейт открыла дверь и включила свет в помещении. Комната была небольшой, в ней стоял письменный стол и несколько стульев, а за столом  стоял огромный шкаф со множеством выдвижных ящиков. Подойдя к одному из них, Кейт достала из него одну из карт.
- Присаживайтесь, - не отрывая глаз от документа, Кейтлин указала на свободный стул. – А теперь расскажите мне, что случилось, чем вам не понравился новый препарат, судя по тому, что вам выписывали ранее, этот должен был точно помочь, даже, возможно, оказаться лучше. – Спокойно проговорила Кейтлин, присаживаясь за стол. Она, конечно, могла бы просто отдать мужчине желаемый пузырек, но, как ей казалось, возможно дело было гораздо глубже, чем просто бессонница. Кейт решила попробовать разобраться в проблеме и, по возможности, оказать помощь.

+1

4

Прохладный ветер коридоров обдувал мокрую от пота кожу генерала. По холодным железным развилкам сплетений 13-того дистрикта было весьма опасным передвигаться вот так в спальной одежде, да ещё и босиком, однако Гектора Клерика сейчас это абсолютно не волновало. Пузырек в его руке, уже ставший скользким от вспотевшей ладони, норовил выскользнуть и разбиться об пол, его спасла только настойчивость женщины-доктора, которая так вовремя выхватила его из генеральской лапы.
Доктор Бретт, вот как звали эту женщину. Острые черты, резкий взгляд и очерченные скулы. Женщина, под глазами которой отчетливо вырисовывались синеватые круги от бессонных ночей, с достоинством вытерпела натиск генерала. Ожидавший чего угодно, кроме этого, он ослабил хватку и позволил бутыльку-виновнику ускользнуть из руки. Женщина высвободилась и попросила пройти за ней.
Клерик непонимающе смотрел в спину доктора. Злость, ударившая волной минуту назад, сейчас сдавала позиции. Его грудь всё ещё мерно вздымалась от глубоких вздохов, ноздри угрожающе впускали потоки воздуха. Но взгляд постепенно прекращал быть разрушающим.
Клерик на мгновение сжал и разжал кулаки, точно бы концентрируя в них свою злость, а затем выпуская её невидимым паром. Он воровато осмотрелся по сторонам, как будто ища свидетелей этой небольшой сцены, чтобы немедленно их уничтожить, но осознав, что кроме стен и камер свидетелей больше нет, он, тихо шлепая босиком по железному полу, прошёл в кабинет вслед за доктором.
Сон постепенно превращался в нереальную картинку из странной, необычной книги, которую так легко забыть и бросить в костер. Гектор понемногу ощущал, как начинает владеть ситуацией, хотя она всё ещё была не под его контролем. Слишком отчетливо он чувствовал пулю в сердце, слишком реальной была Мэри. И этот огонь.
Клерик пропускал мимо ушей почти все слова, которые говорила доктор Бретт. Он смотрел за её действиями, внимательно, точно кот, но сам оставался каменно неподвижным. Он стоял в двери, будто размышляя над тем, какой же шаг дальше предпринять.
Общество редко задумывается над тем, что генералы - тоже люди. Что у них есть слабости, есть болезни и даже фобии. Что у них тоже есть семья, что они когда-то возвращаются с работы домой и переключаются с дел мировой важности на, например, чистку ботинок. Клерик, нужно сказать, относился к этому обществу, доводя себя до той степени, когда твоя жизнь, вся без остатка, превращается в жизнь генерала. Где ты сам от себя ждёшь идеальных поступков и безупречного поведения. И нет права на ошибку. Для генерала было унизительным находиться здесь. Сейчас он потихоньку понимал насколько. Карточка, лежащая на столе перед доктором... опускала его до обычного уровня, до уровня человека. А он был генералом. И эта задетая гордость взяла верх.
Гектор подался вперед и захлопнул силой свою медицинскую карту, стоило лишь его фотографии десятилетней давности увидеть яркий больничный свет. Придавив пятерней сверху папку с от силы тремя-четырьмя листами, Клерик впился глазами в доктора, будто бы сейчас взглядом мог распылить её на мелкие частицы.
- Мне всё равно. Мне нужно прежнее снотворное. - Проскрежетал его голос тихо, но проницательно в повисшей после удара рукой о стол тишине.
Генерал Клерик не часто бывал в больничном крыле, это место он вообще не любил, считая необходимость врачевания слабостью и терпел её только как неизбежное зло. Поэтому врачей, санитаров, медсестер и медбратьев он знал исключительно по имени и фамилии - а именно так они были записаны в списке отрядов. Что до доктора Бретт - то она не была исключением из этого правила, как ни прискорбно.
Клерик не любил использовать свои служебные полномочия, но иногда они были очень кстати. Конечно, в больничном крыле был главный врач, звание которого было выше звания рядовых военных врачей, однако и он был ниже в чине Генерала Армии. Спокойное неподчинение доктора Бретт слегка раздосадовало Генерала, однако он и не думал теряться. В конце концов, наряду с тем, что он был генералом, а она доктором, он ещё был мужчиной, а она - женщиной, что вносило в ситуацию свои коррективы.
Прежде, много лет назад, Гектор имел договоренность, сугубо личную и никому не распространяемую, с одним из докторов - доктором Фокс, пожилой, но опытной дамой, чья голова была сплошь седины. С тех пор Генерал мог брать свои таблетки без рецепта или посещения врача, предпочитая не афишировать это. Но сегодня утром, когда кто-то из докторов сообщил ему о новом препарате, Клерик немного занервничал. И всему виной было то, что доктор Фокс умерла несколькими месяцами тому назад, и лечащего врача у высшего чина Армии теперь не было.

+1

5

Клерик подался вперед, как только папка с делом оказалась на столе, и с силой захлопнул  ее, придавив папку сверху своей ладонью. Генерал  впился глазами в Кейтлин:
- Мне всё равно. Мне нужно прежнее снотворное. – Тихо почти прошипел он, в повисшей в помещении тишине.
Девушка вздрогнула от неожиданности действий Клерика, и резко отстранилась назад от стола. Смотря на руку мужчины, лежащую поверх папки, Кейт на мгновение прикрыла глаза, бесшумно выдыхая весь воздух из легких. Она видела множество пациентов с разными проблемами, одни молчали, как рыбы, слова из них приходилось тянуть чуть ли не клещами, пытаясь разговорить тех или же наоборот говорили почти без умолку, доводя персонал почти до безумия. Одних не разговоришь, других не заткнешь – сумасшедший дом, да и только. Но то были обычные солдаты, в большинстве случаев, с ними все было проще. Но что делать здесь, нет, трибунала Кейтлин не сильно то и боялась, да и генерала сейчас тоже, в ее глазах перед ней стоял совсем не Генерал Армии Дистрикта 13, а человек, которому требуется помощь, и нарываться сознательно на неприятности девушка тоже не хотела. Открыв глаза, девушка медленно подняла глаза на генерала, все так же медленно, поднимаясь со стула. Она была спокойна, внешне, хотя внутренне сердце ее колотилось от испуга. Кейтлин, не говоря не слово, сделала шаг вплотную к столу, смотря прямо в глаза мужчине, она старалась разглядеть в них хоть какую-нибудь эмоцию, но, увы, ничего кроме ледяной пустоты, в черных глазах. Не отрывая взгляда, не спеша она протянула свою руку к папке.
- Кем бы вы себя не считали, вы, в первую очередь, человек,  просто человек, такой же, как и все вокруг, если убрать все чины и должности. И проблемы у вас тоже человеческие, - с этими словами девушка аккуратно взяв документ за край, потянула папку на себя, вновь забирая ее себе. Говорила тихо и спокойно, так, как будто, никаких резких выпадов не было и все идет своим чередом.
– То, что вы здесь, в этом нет ничего постыдного, никто не отчего не застрахован. - Кейт прошла обратно к шкафу, - все, что происходит в этих стенах, здесь же и остается. Есть такое понятие, как медицинская этика, никто в этом отсеке не станет распространяться о том кто, а главное, зачем сюда приходил. – Говоря это Бретт, открыв нужный ящик, положила папку на место.  Да и к тому же, смысл ему было закрывать эту папку, ведь девушка успела прочитать и так достаточно информации, что же расстреливать ее теперь за это?
- Я не могу помогать людям в слепую, - Продолжала Кейтлин, пройдя к другому шкафу, смотря на Клерика, она достала из ящика пузырек. – Если доктор Фокс согласилась таким образом помогать вам, то я, не хочу брать на себя такую ответственность.  –  И как вообще Фокс, решилась не подобное, отдавать человеку сильнодействующее средство, без рецепта и конкретных объяснений причин, из-за которых этому человеку нужно данное лекарство. Она делала это под угрозами? Тайны девушка узнать уже, к сожалению, не могла, так как доктор Фокс скончалась, несколько месяцев назад. И теперь тайны этого дела мог поведать только генерал, который, видимо, был настроен решительно, не делать этого. Девушки даже стало слегка обидно, да опыта у нее по сравнению с доктором Фокс меньше, но ей и не шестьдесят лет. Она совершенно такой же врач. Все это немного, но все-таки задевало ее профессиональное самолюбие. Бретт вернулась к столу и с характерным шумом поставила пузырек на стол, прикрыв тот сверху рукой, - за моей спиной и так достаточно призраков. – Добавила она и пододвинула пузырек ближе к генералу, а после прошла к шкафу, прислонившись к тому спиной, рукой указав на пузырек, разрешая забрать его и продолжая глазами следить за действиями Клерика. Ладно, так и быть, пусть забирает и убирается отсюда к чертям, раз уж столько лет Фокс отдавала ему эти таблетки, то,  сейчас, она надеялась, ничего дурного Клерик делать не соберется.
– Берите, но только вот, невозможно снотворным избавится от каких-либо проблем или прошлого. – Добавила девушка, угадала ли она причину этого ночного посещения, или все-таки нет? Хотя, она была почти полностью уверена, в том, что угадала верно, так как все ее наблюдения сходились. И не было у нее иных предположений. И действительно ли не было или в ней начинала говорить усталость, но и степень интереса к этому делу у нее повышалась с каждым разом.

Отредактировано Caitlin Brett (Пн, 18 Май 2015 12:33)

+1

6

Клерик проследил за тем, как на столе оказался пузырек с таблетками. Что ж, как бы там ни было, а угрозы всё ещё были сильной стороной генеральской должности. Крайне умно было со стороны женщины всё же дать Генералу таблетки. Без продолжения ненужных споров и козыряния чинами. Клерик смотрел на Кэйтлин, но не видел её. Его глаза были прикованы к её лицу, но её слова обрывались где-то на полпути, не достигая цели - понимания со стороны Гектора. Он слушал, но не слышал её. Гектор вообще не умел слушать никого, кроме собственного внутреннего голоса. После смерти жены ситуация только ухудшилась. Став настоящим волком-одиночкой, Гектор медленно терял все признаки человечности. И самое ужасное в этом было то, что он этого не чувствовал.
Потому словам женщины он не верил, предпочитая, чтобы утешительные речи она оставила для своих пациентов. Слова о стыде и человечности лишь ухудшили ситуацию, заставляя Клерика ещё хлеще ощетиниться внутри себя, делая вид, будто бы к нему это абсолютно не имеет никакого отношения.
По мнению Гектора, Бретт напрасно пыталась уверить его в собственной участливости, доверие врачам - не самый сильный конёк Клерика. Что и говорить о женщинах.
С женщинами, с тех пор как ушла Мэри, у Гектора был короткий разговор. Он придерживался определенной политики в их отношении, предпочитая просто не замечать их существования. Он не испытывал ненависти к прекрасному полу, не сторонился и не избегал, но всячески старался сводить любые трения между ними и собой к минимуму. За пять лет он так и не научился прощать, не научился просто доверяться людям. Военный устав стал частью его сознания, и, может быть, этот человек был уже безнадежно потерян для общества. Мужчина считал, что всему виной была жена, заколотившаяся последний гвоздь в крышку гроба холодной уверенности и самоотречения. Но ему не приходило в голову даже и мысли о том, что в своей судьбе виноватым был только он сам.
Дослушав речь про призраки, Клерик опустил глаза на бутылек с таблетками, сделал шаг вперед и забрал его в ладонь. Делать здесь было больше нечего, потому Клерик развернулся, обращаясь к женщине оголенными переливами мышц на спине и хотел уйти прочь.
И ушёл бы, если бы не эта последняя, неосторожно брошенная ему в спину фраза. Он замер, точно был с ног до головы облит ледяной водой. Взгляд остекленел, губы едва-заметно дрогнули, кулак сжал бутылек. Рука, оказавшаяся на изгибе дверной ручке тоже застыла. А когда Гектор медленно обернулся к женщине, самозабвенно прикрыла дверь, оставляя лишь небольшую щелку. Слова доктора Бретт резанули ножом, тонким лезвием по коже. Взгляд у Клерика теперь был другой. В нём было намешано сразу много чего - и испуг, и паника, и злость, и воспоминания кошмара, и сосредоточенное желание держать себя в руках. Он буравил женщину пристальным взглядом, думая о том, откуда и как она могла об этом узнать. Ведь ни одна живая душа во всём Панеме не имела и малейшего представления о том, что каждую ночь к Клерику спускаются его дьяволы, ожидая приглашения растерзать его душу.
Гектор боролся внутри себя. С одной стороны разум говорил, что если признать правду, то доктор сможет помочь. С другой гордость и стержень воли считали это низостью и ненужным проявлением слабости. Пожалуй, немая сцена затянулась. Клерик дернул головой в сторону, обозначая, что он всё ещё жив и дышит, а затем резковато для ночного дистрикта закрыл дверь.
Поставив бутылек на прежнее место, он сел на стул, сохраняя каменное, невозмутимое, ледяное лицо.
- Делай, что нужно, - тихо равномерным голосом сказал Клерик, не глядя на врача.
Он походил на заряженную бомбу, которая вот-вот сдетонирует.

+1

7

Казалось, Кейтлин говорила впустую, ни одно ее слово не доходило до адресата, тот ее, может быть, и видел, но вряд ли слышал. Глаза Генерала были пусты от эмоций, он смотрел в лицо девушки с полным безразличием к ее монологу. Создавалось ощущение, что мужчина нарочно думал о чем-то своем, лишь бы только не вдаваться в смысл сказанных слов. Бретт это все равно, конечно, не остановило и все, что она хотела сказать, она сказала. Пусть, не слушает, не слышит, не видит, она надеялась, что хоть какая-то часть их будет все-таки услышана, хоть слегка зацепиться за сознание Клерика.
Дослушав речь Кейт, Генерал опустил глаза на сосуд с таблетками, сделал шаг вперед и забрал его, развернувшись тот, не прощаясь, направился к двери.  Кейтлин осталась стоять неподвижно, смотря вслед мужчине. Неужели все действительно было впустую? Генерал оказался в практики девушки самым упрямым пациентом. Кейт раздосадовано поджала губы в тонкую линию, опустив глаза в пол. Клерик уже открыл дверь, как вдруг остановился и замер, будто моментально прирос к месту. Девушка подняла взгляд полный надежды обратно на Генерала.
Клерик медленно обернулся к Кейтлин, вновь закрывая, уже открытую дверь, оставляя лишь небольшую щелку. Доктор молчала, она ждала дальнейших действий мужчины. Взгляд его теперь пугал ее, полный холода до этого, теперь выражал сразу несколько эмоций. Паника, замешательство, сосредоточенность. Неужели на него так подействовали ее последние слова, никак она не ожидала подобного эффекта. Но эффект все равно был, а значит у Кейт получилось хоть немного достучаться до Клерика.  Ангел и Демон Генерала теперь, казалось, боролись внутри него, тот, кажется, впервые не знал, что именно ему делать. Уступить Кейтлин или остаться при своем «я».  Так они и стояли, молча глядя друг на друга, тишина в помещении затянулась. Пройдя обратно к столу, Генерал вернул лекарство на стол, а сам сел на стул. И вновь все эмоции пропали, вновь ледяная невозмутимость.
- Делай, что нужно, - тихим, равномерным голосом сказал Клерик. Кейтлин слегка улыбнулась, соображая план своих дальнейших действий, дабы не испортить и без того шаткую ситуацию. Хотя мысленно девушка уже победно ликовала. Всегда она, да и не только, считали, что Генерал не слушает никого из обычных солдат, только лишь слова доверенных лиц могли еще хоть как-то поменять решение Клерика. А впрочем, может быть когда-нибудь кого-нибудь и слушал, но только вот никто подобного еще не замечал, из простых людей, или, заметив, просто молчали. Кейт считала, что без эмоций жить нельзя и их отсутствие лишь сводит с ума. Постепенно можно потерять себя, при этом заметив это в тот момент когда обратного пути уже нет или не заметив того вовсе.
Бретт села обратно за стол, положив ногу на ногу и сомкнув руки на своем колене в замок.
- Для начала, расскажите, что беспокоит вас? Расскажите мне свой сон. Только так я смогу помочь вам, если буду знать хотя бы часть причин. – Осторожно проговорила она. – Чтобы с вами не происходило, все останется между нами. – Еще раз повторила доктор, в очередной раз, заверяя Клерика в безопасности откровений.

+1

8

Доктор обещала, что всё, что будет сказано им - останется между ними, но было ли этого достаточно? Достаточно, с учетом хотя бы того, что Клерик даже себе не признавался и не вспоминал детали этого ужасного сна. А рассказать его кому-либо было все равно, что признать собственную незначительность. Клерик сжал ладони в кулаки, концентрируя в них нечто вроде злости или... чувства неудобства? Стыда, может быть? Боязни признать собственную слабость. Да, кажется, это была именно она. У Клерика было много слабостей, масса уязвимых мест, которые он тщательно скрывал. И боязни признать собственную неправоту, собственную слабость были одними из самых сильных. Клерик хотел быть идеальным во всем, готов был положить ради этого жизнь, но так и остаться до конца примером для всеобщей зависти и подражания. Сейчас же Кейтлин требовала от него фактически чего-то невозможного. Но поменять своё решение и опять уйти было бы уже просто глупо.
Волна скул прокатилась по щекам Клерика, он дернул головой, точно срочно нужно было посмотреть куда-то в сторону, а затем сказал:
- Я никогда не вижу снов, в моем темпе жизни нет на них времени, - Клерик врал. Но не мог же он сказать, что он их банально боится? - Сегодня снотворное не подействовало. - Заключил Клерик. - Я военный человек и мне приходится сталкиваться со смертью и войной. Но я не хотел бы, чтобы война преследовала меня и в постели. - Клерик не смотрел на доктора Бретт, он даже говорил лишь вполоборота к ней, исследуя глазами какой-то отрезок пути до стены. И, несмотря на деликатность темы, откровением слова Клерика всё равно не выглядели. Он говорил их так, точно читал с листа, точно это были не его слова. Но суть, общая суть проблемы всё же была в них отражена. Беда была лишь в том, что мужчина не привык говорить о себе. Он вообще никогда и ни с кем не говорил о себе. Представьте, что ваш лучший вдруг вместо обычного разговора за ужином вдруг предлагает обсудить особенности строения частиц водорода и его поведение в безвоздушном пространстве, например, в районе Плутона? Как бы вы отреагировали на это? Примерно такое же чувство сейчас буравило изнутри Генерала. С детства он жил будто не своей жизнью, он все время смотрел на себя как бы со стороны, был сам себе и учителем, и надсмотрщиком, и инструктором и командиром. Он безжалостно относился к себе и безжалостно относился к другим, и считал это вполне нормальным. Постепенно Клерик превратил свою жизнь в ничто, сделав из себя куклу, за ниточки которой дергал сам же, а вместо сердца и разума поселилась бездушная и расчетливая машина, религией которой была рациональность, а верой - революция.
Мэри всегда удивлялась тому, как он может быть настолько холоден по отношению к своим детям. К людям, которые сами были частью его. Но кровное родство с генералом делало только лишь хуже - Клерик приравнивал Робби и Ангерону к себе, считал, что они должны быть также как он идеальны, безупречны, вышколены и отесаны по его собственному шаблону. Он злился, когда они падали, негодовал, когда терпели неудачи, заставлял раз за разом совершенствовать их мастерство. И не было ничего удивительного в том, что его сон - тот самый сон, который мучал его этой ночью - содержал в себе лица его детей. Они стояли за спиной Мэри и требовали своего возмездия за бездушное отношения и за отсутствие любви и нежности.

+1

9

Доктор спокойно ожидала ответа от Генерала на свои вопросы, внимательно наблюдая за ним. Она видела, как Клерик сжал ладони в кулаки, ее просьба рассказать все, явно не устраивала мужчину, он был напряжен, словно растянута пружина, один неверный жест и пружина сорвется, больно ударив. Резко и едва заметно Гектор дернул головой и, отведя взгляд в сторону, заговорил. Пока он говорил, он не поднимал взгляда на Кейтлин, смотря куда-то в сторону, в пустоту, а слова казались заученными, выдуманные давным-давно заранее, на случай, видимо, допросов. Только вот сейчас он был не на допросе, Бретт пыталась просто поговорить, но Клерик врал, он совершенно  не желал говорить правду. Доктору хватило и этого вранья, чтобы догадаться в некоторых о некоторых вещах.
- Вы лжете, Генерал, - твердо сказала Кейт, слегка вздернув плечами и опуская, задумчиво, свой взгляд на стол, поджимая губы. Она терпеть не могла, когда ей врут, особенно, когда решают начать говорить. Если решил – говори, нет – будь здоров. Невозможно помогать, когда человек отвергает эту самую помощь. Бретт была добрым человеком, готовым помогать и отдавать всю себя, ради этой помощи. Но и чувство собственного достоинства и даже доля гордости в ней тоже были, и плясать на себя, как кому вздумается, она тоже позволить не могла. Она – врач и взрослый человек,  а не «девочка с косичками», полная доброты и исключительной наивности.
– Вы боитесь. – Подняв глаза на Клерика, констатировала Кейтлин. – Вы боитесь своих снов, боитесь признаться в слабости, хотите казаться идеальным, но не бывает таких людей. У всех есть свои страхи, слабости. Мы – люди, а не машины, без этого никак. Вы не на допросе, Генерал, поэтому заставлять вас говорить я не буду. Хотите молчать - никто не против. – Медленно говорила женщина, в дальнейшем подобном разговоре она тоже уже не видела смысла. Толку от этого уже никакого не будет.
- Сны не берутся из неоткуда. Ваши сны это ваши страхи, сожаления, может быть, напоминание. Подсознание пытается донести до вас то, что, возможно, пытается скрыть сознание. Люди, появляющиеся там, ваши враги или наоборот те люди, которые любили вас или любят, быть может, они пытаются что-то сказать, о чем-то напомнить. Может быть, стоит пересмотреть себя, свои действия, решения, даже свою жизнь. Признать страхи, ошибки, а не прятаться от них. И тогда сны отступят, перестанут так яростно преследовать вас. – Она говорила почти наугад, надеясь, что слова ее хотя бы немного, но смогут помочь Клерику с его проблемой. Если хотя бы часть из них будет угадана, верно, и если тот прислушается, захочет прислушаться, то это сработает.
- Я думаю, если вам больше нечего сказать, то в дальнейшей беседе я не вижу смысла. Можете забрать лекарство, и, советую, прислушаться к моим словам. – Продолжила говорить доктор, указав рукой на стоящий пузырек, и легко улыбнулась. Если Клерик сейчас решит, наконец, высказаться, она его выслушает, а нет, значит, сны его не так уж и мучают.

+1

10

Кейтлин стреляла из всех орудий, которые имела. Сперва обвинила генерала во лжи, затем обозвала трусом и в конце, кратко прочитав мораль о пользе сна и полноценности жизни, предложила убираться вон. На все это он лишь коротко передернул скулами, взял свои таблетки и немедленно покинул помещение. По его мнению прошедшие полчаса были полным фиаско его карьеры как мужчины. Он отчаянно злился на себя за то, что позволил слабость. Позволил женщине вмешиваться в свои дела. Чем дальше, тем больше Клерик уверялся в том, что единожды позволив женщине вмешаться в свою жизнь, он навсегда поставил крест на своём благополучии. Как ни старался он избегать всяческих с ними близких контактов, ибо знал, чем это чревато, как ни придавался работе - в итоге получил то, к чему прийти никак не желал.
Клерик злился одновременно и на себя, и на Кейтлин. И на покойную Мэри, и на свою дочь Ангерону, на Президента Койн, на её помощниц, на кухарку, на телевизионщиц (последних, к слову, он просто так недолюбливал), словом, на всех женщин, которых знал. Он сейчас так отчетливо вспомнил тот день, когда позволил женщине впервые нарушить собственное личное пространство. Он уже плохо помнил её имя, но помнил два наглых карих глаза, самодовольно взирающих на него. И та безэмоциональность, к которой всю жизнь стремился Клерик, рушилась как карточный домик, стоило женщинам вторгнуться в его личную жизнь.
Клерик вернулся в свою комнату и выпил двойную дозу снотворного. Сна не было ни в одном глазу, но забыться очень хотелось, к тому же до утра оставалось не больше пяти часов... Гектор открыл дверь, ведущую в спальню Робби и Ангероны. Полоска света из коридора мягко легла на их сонные лица. Во сне они казались беззащитными, спокойными. Не его детьми. В груди Клерика что-то неловко свернулось и он закрыл дверь, точно бы стыдясь самого себя. Что, в сущности, из него был за отец? Человек, который воспитывал детей по собственному образу и подобию, не задаваясь вопросом о том, хотят ли они быть на него похожи. В прочем, Ангерона давала ему вполне очевидный ответ на этот вопрос своим поведением: женщина, в которой текла его кровь, терпеть его не могла... И это многому давало объяснение.
Гектор лег на свою кровать и уперся глазами в потолок. Рядом уже много лет пустовало привычное место его жены, к которой он скорее привык, чем полюбил. Он с тоской во взгляде смерил пустующий матрас рядом с собой. Женщины имели особенность оставлять в его жизни короткий, но весомый след. Так просто их нельзя было прогнать из своей судьбы, но и остаться в ней они не имели возможности.
Или права.
Через пять минут Гектор уснул глубоким спокойным сном.

+2


Вы здесь » THG: ALTERA » Altera pars » 18.10.3013. Distr. 13. Medica mente, non medicamentis.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC