Сейчас в Панеме
04.03.3014 - 14.03.3014
CPTL +6°C
D1-13 +3°C
sunny & windy
Первое солнце и сильный ветер
Новости Панема
5 января - после краткой болезни символа, съёмочная группа возвращается в Капитолий, чтобы продолжить работу над съёмками агитационных видео, особо важных сейчас. Кашмире предстоит работать в одиночку, Кристиан до сих пор остаётся в Пятом дистрикте. Вместе с телевизионщиками возвращается в столицу и Бальдер Кейн, завершивший работу над созданием ловушек во Втором дистрикте.

1 января - Китнисс Эвердин, Пит Мелларк и другие члены съёмочной группы оказались под завалом, президент Тринадцатого дистрикта, Альма Койн, едва успевает спастись бегством в компании Бити Литье и Блеска Фрайзера. План по удержанию в плену капитолийского символа и попытке захвата генерала, провален. Гектор клерик, чудом избежав смерти после встречи со своей дочерью Ангероной, предлагает солдатам обеих армий рискованный план. Оставаясь номинально под властью Капитолия, Пятый превращается в экспериментальную резервацию по объединению обеих армий. Президенты обеих сторон не в курсе такого поворота событий.

31 декабря - Альма Койн прилетает в дистрикт Пять, получив от Аарона Левия и Блеска Фрайзера сообщение о пленении капитолийского символа. План по выманиванию генерала Клерика входит в финальную стадию. Единственное, чего не знает президент Тринадцатого - Гектор уже давно готов к наступлению.


22 декабря - Альма Койн вызывает к себе капитана авиации Аарона Левия и Блеска Фрайзера, брата капитолийского символа. Президент Тринадцатого даёт им особое задание - похитить Кашмиру Фрайзер, чтобы использовать её, как приманку для Гектора Клерика.


14 декабря - повстанцы во главе с Китнисс, Гейлом и даже почувствовавшим себя несколько лучше Питом Мелларком летят в Двенадцатый дистрикт, снимать очередное промо на его развалинах. Их цель - показать Панему, какая участь на самом деле ждёт противников капитолийского режима.


12 декабря - первые же эфиры капитолийской пропаганды вызывают волнение среди повстанцев. Людям хочется верить в возможность мира. Альма Койн в Тринадцатом дистрикте собирает экстренное собрание с целью обсуждения дальнейшей военной тактики. Всё ещё осложнённой побегом экс-генерала Клерика.


6 декабря - повстанцы заявляют о себе! Прорвав телевизионный эфир Капитолия прямо во время торжественного ужина президента Сноу, Альма Койн обращается к Панему с речью от лица всех повстанцев. Граждане Панема наконец видят промо ролик повстанцев из Восьмого дистрикта.


1 декабря - в дистрикте 13 большой праздник - День Великого Воскрешения. Самый важный праздник в жизни каждого повстанца из д-13. На эту дату дистрикты - 11, 10, 9, 8, 7, 5, 4, 3 контролируются повстанцами. Все чувствуют надежду, несмотря на то, что бывший Генерал Армии д-13 - важная фигура на доске революции - отчего-то переметнулся на сторону белых.


23 ноября - часть жителей в Тринадцатом всё ещё трудится на разборах завалов в дистрикте. Китнисс Эвердин, Финник Одейр, съёмочная группа и отряд специального назначения отправляются в Восьмой дистрикт на съёмку агитационных видео. Война с Капитолием ведётся всеми доступными способами, однако предсказать невозможно не только её исход, но и окончание отдельных операций.


13 ноября - патриотическая лекция Альмы Койн прервана бомбёжкой капитолийских планолётов. Тринадцатый несгибаем, хотя бомбы повредили некоторые объекты в дистрикте. Сопротивление продолжается.

31 октября Тринадцатый дистрикт совершил свою главную победу - второй раз разрушил арену квартальной бойни и явил Панему выжившую Китнисс Эвердин. Революция началась!

THG: ALTERA

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » THG: ALTERA » Altera pars » 21.10.3013. distr. 13. Just say Hello


21.10.3013. distr. 13. Just say Hello

Сообщений 1 страница 20 из 24

1

http://savepic.su/6007947m.gifhttp://savepic.su/6012043m.gif


• Название эпизода: just say Hello;
• Участники: Lucia Varys, Aaron Levis;
• Место, время, погода: Дистрикт 13, утро, дождь весь день;
• Описание: Люция попала в новый круг общения. Хотя на самом деле круг не очень-то общительный. Ей не рады и ей не доверяют. До этого, они с Аароном встречались лишь однажды, и очень мельком. Для приветствия и знакомства не было времени. Зато теперь, сидя в подземелье Тринадцатого, этого времени было достаточно. Самое время узнать друг друга;
• Предупреждения: слишком много сарказма, нецензурная лексика.


Отредактировано Lucia Varys (Чт, 6 Авг 2015 23:11)

+1

2

Здесь все было совсем не так. Признаться честно, я знала, что моя жизнь изменится. Я поняла это в туже секунду, когда острие ножа вонзилось в живот моему мужу и поднялось вверх до самых ребер. Но не думала, что настолько.
В общем, утро как-то не заладилось.
Ограниченное количество воды, довольно жесткая кровать, дерьмовый сон, ноющая боль заживающей руки и кошмарные воспоминания о том, какой звук издает мертвое тело, когда падает на пол. И самое херовое, что я знала, что впереди лучше не будет.
Весь Дистрикт косился на меня как на прокаженную или как будто я вся струпьями покрылась. Какая же все-таки разительная разница была между той жизнью, которая у меня была раньше и той, что у меня была теперь. Черт, оказывается я все-таки избалована, я чертова принцесса. Но на самом деле я лукавлю. Просто мне чертовски херово. Вокруг меня куча незнакомых людей и самое херовое, что их много, а я одна и я как-то должна с ними подружиться. Иначе меня загнобят и вышвырнут.
Я отработала свое, рассказала все, что знала о складах с оружием и провизией и больше ценность не имела. Да, Тринадцатый не разбрасывается кадрами, но чуть что, меня обвинять в предательстве и отправят чистить ядерные ракеты. Во Втором бы так и сделали. У нас всегда с предателями разговор был короткий. А вот как тут, я совсем не в курсе.
В общем, я плетусь лениво на завтрак, сгорбленная и явно не выспавшаяся. Чешу это дурацкое расписание на руке. Даже при том, что я выросла во Втором и мой муж, бывший мертвый муж, миротворец, такая строгая дисциплина была для меня в новинку. Да и метод весьма своеобразный. Полная антисанитария и они еще удивляются, что у них тут все болеют. Мне бы не сдохнуть до победы. И вот вопрос, ну на кой ляд я бежала от миротворцев? Что там бы подохла, что здесь, от какой-нибудь кишечной палочки, которая гуляет сейчас по подземелью. Живут тут как кроты.
Но все это не идет ни в какое сравнение с той кашей, которую они называют едой. Сейчас бы во втором я подала бы вафли. Хотя, по-хорошему, сейчас бы я спала. А еще эта очередь. Никогда не стояла в очередях за едой, которая меня отравит и заставит корчиться в страшных предсмертных муках.
Впереди меня какой-то парень в комбинезоне. На нем имя и… о, нашивка с позывным. Я невольно присматриваюсь, ведь все равно впереди ничего, кроме его спины.
Я не велика ростом, так что мужчина выше меня сантиметров на 5-7. Вспомнить наших пилотов из Второго, так все, как один хорошо слажены и высокие. Почему я поняла, что этот кадр впереди меня пилот? Потому что его позывной, который тоже обозначен на комбезе уж больно мне знаком. Во время шторма, когда меня транспортировали из Второго в Тринадцатый, одна из тех реплик что я услышала, была просьба одного из разведчиков, чтобы какой-то там стриж сделал все правильно и пробился как надо сквозь непогоду.
Этот самый Стриж, как я теперь понимаю, это его позывной, стоял сейчас передо мной в очереди за серой массой, которая даже и не пахнет. Честно говоря, «стриж» ему подходит отлично. Но у меня на языке вертится совсем другой вариант.
- Воробушек, а ты не боишься, что тебя сквозняком в окно сдует? Я начинаю опасаться за флот гордого Тринадцатого.
И конечно, на меня обращаются некоторые недовольные взгляды. В том числе и этого Стрижа. Голубые глаза. У него голубые глаза и это все, что я вижу на его лице, хотя они и кажутся тусклыми в искусственном свете.
Я бы и сказала что-нибудь еще, но к сожалению, слова застревают в горле. Я теряю весь запал, потому что народу я явно не нравлюсь. Кажется, я оскорбила не того, кого надо.

+1

3

Сгребаюсь к завтраку одним из последних, потому что чертовски хочу спать. Мне че-то ни фига не спалось, и зарядку я делаю скорее по привычке, чем сознательно, досыпая на наклонах. Раз-два-три. Да, за всю мою жизнь мой организм, конечно, должен просыпаться безо всякого будильника, но сегодня я тупо хочу проспать хотя бы лишние пару минут. Не знаю, как все нынешние новички у нас приживаются. Просто иногда, от нечего делать или натыкаясь на кого-нибудь из них между делом, я задумываюсь, как они вообще видят наше житие-бытие.  Распорядок дня, расписание меню… В туалет, правда, хотим, как приспичит, он круглосуточный, что, кстати, чрезвычайно удобно, когда добрая часть дистрикта страдает от поноса. Благо, меня эта участь миновала. Пока, по крайней мере. Так вот, со всей этой кутерьмой, которую мы называли Революцией, а Капитолий – бунтом, у нас становилось все больше новичков, прибегавших ото всюду. И многие меня откровенно раздражали. Им не нравилась еда, не нравилась наша форма, не нравился контроль. Так хули вы сюда бежали? Уебывайте нахер. Мы три раза в неделю выходим на поверхность – выбирайте день и бегите. Выживали и без вас. И выживем. Может быть, я ради такого дела женюсь. И рожу тройню.

Стою в очереди. Жду раздачи. Пахнет тушеной капустой. Ее часто дают на завтрак. А сегодня к ней – кусочек курицы и яйцо. Люблю яйца. С них реально становишься сытым. Я вообще ем все, что дают, а «все» я знаю наизусть, ведь разнообразия у нас тут, прямо скажем, не наблюдается.

Стою в очередь, досыпаю, и тут слышу позади себя голос. Незнакомый. Не знаю, это типа чуйки, но чужака чуешь сразу, потому что всех в Дристикте по голосам, конечно, не выучишь. Вроде нас и немного по сравнению с остальными, но для каждого из нас – нас много, чтобы всех не помнить по голосам. А еще этих новичков наплодилось немерено.

Оборачиваюсь. Позади меня стоит новоприбывшая краля, которая тупится в свой поднос и при этом еще бурчит мне что-то. Не наша точно. Достаточно взглянуть на ее волосы. Собраны в хвост. Тоже как-то не по-нашему. Даже такой пустяк! У нас женщины часто волосы собирали то в пучок, то в косу. За учебой и тренировками патлами не помашешь.

- Ты где-то видишь окно? – хмыкаю. Да, малышка, тебе придется туго. Стены-стены. Если окна и есть – муляжи среди бесконечных коридоров. Обманка. – Флот вне опасности, - смотрю на нашивку на ее комбезе. – Люсия. – Вижу отметку Дистрикта 2. Да, для новичков их родной Дистрикт всегда отмечают. Нет, не для них память, а для наших.

Мы подвигаемся к раздаче. Мона шлепает мне на тарелку капусту, швыряет куру и кладет яйцо. К ним – две полоски хлеба. Еще наливают чая и дают кусок сахара.

- Аппетита, Левий!

Краем глаза наблюдаю, как новенькой швыряют то же самое и то, какими глазами она таращится на паек, бесценно.
- Что, дома, небось, на золотых тарелках ела? – смеюсь, выворачивая из очереди к свободному столу. Тут хотя бы нас не по табличкам сажают.
Столовая большая, но все равно кормимся в несколько смен. Даже те, кто большие. Понятно, что детки и прочие мелкие едят позже, когда мы уже отваливаем. 

- Садись, –  ногой подвигаю ей стул, когда новенькая тащится мимо. Жалкая она. Видать, первые дни у нее. Все они в первые дни одинаковые. Рукава, например, всегда и у всех засучены – все смотрят на расписание. Ничего, ребятки, вы к нам, может, надолго, так что со временем запомните.

Зато рассматриваю ее. Покоцанная слегка, бледная. Из медблока, наверное. Худая, как щепка. Скулы вон торчат, глаза на половину лица. Как у животного какого. Забыл, рассказывали о них да пару раз видел в лесу. Типа рыси или около того. Но новенькая все же красивая. Да, красивая. У нас таких нет.

Столы у нас, понятное дело, не для уединений, а для коллектива. Коллектива. В данном случае, человек на восемь. Место справа от меня – пустое.
Человеки рядом со мной косятся на нее, но все едят, не до бесед. Ну. Или еще досыпают, как я. Меня окликают парни позади. Из моего отряда. Ангаровские.
- Сегодня без полета?
- Без, - отзываюсь. – У меня грайп-ап.*

Отправляю в рот ложку капусты.
- Так это тебя мы нашли во Втором с неделю назад? Ну как, все секретные явки нам сдала? В котором часу закончим войну, а? - вскидываю руку и смотрю на часы.

_______________________

* Грайп-ап - механическая проблема в самолете."Ап" означает, что еще можно летать, "даун" означает, что уже невозможно.

Отредактировано Aaron Levis (Чт, 6 Авг 2015 23:51)

+1

4

Птенчик уместно замечает, что окнами Тринадцатый небогат, так что переживать мне нечего и унести этого стрижика никуда не может. А вот мне хочется сквозь землю провалиться. Только это совершенно нереально, потому что внизу еще куча этажей и все в, мать его, бетоне и на самом деле легче просто голову разбить о ближайшую стену.
А еще он коверкает мое имя, хамло. Либо он и правда настолько туп, что не может произнести правильно, либо он издевается. И оба варианта мне не особо нравятся. Но я молчу. Не знаю, почему молчу. Наверно потому что здесь у меня нет власти и я до чертиков боюсь всех этих людей вокруг меня. Я сейчас сосредоточие всей их ненависти, я почти Сноу, но все-таки не он. А за неимением лучшего они повесят все грехи президента на меня. Хотя это мне только предстоит почувствовать на себе.
Втенец не унимается и припечатывает реплику про золотые тарелки. И так хочется указать ему на его место, но у меня не получается. Я всю энергию растратила на допрос и выживание, после совершенного убийства. Сейчас я опустошена, а эти взгляды еще и делают меня мельче.
Я с нескрываемым отвращением смотрю на поданную еду. Болеутоляющее действует отлично и приглушает голод, но я прекрасно понимаю, что если я сейчас не поем, обед, судя по расписанию будет нескоро. А за это время я точно проголодаюсь. Не хватало мне протянуть ног после пережитого.
Я ищу глазами свободный стол, но все, конечно, занято и народ не скупится на недружелюбный взгляд, предостерегающий, чтобы я даже не думала к ним подсаживаться. Не очень-то и хотелось. Мне вообще хочется бросить поднос и деловито уйти вон и желательно навсегда. Но опять же. Я не могу.
Неожиданно скрип стула разносится по всему залу, и громким эхом отдается в моей голове. Я поворачиваюсь в сторону шума и вижу, что этот парень, с которым я только что поцапалась отодвинул мне стул ногой. И велел сесть. Или предложил? Трудно это назвать предложением, хотя я уверена, что если бы я не села, то он бы не расстроился. Но я сажусь.
Трапеза молчаливая и говорить особо некогда и нет желания. Народ косится на меня недовольно. А вот этот, что предложил мне сесть рассматривает меня каким-то странным оценивающим взглядом. Не знаю, какие выводы крутятся у него в голове, но мне вот хорошо заметна разительная разница во взгляде. Пока все таращились на меня волком и с готовностью броситься на меня, этому летчику было как-то… по боку что ли, кто я и откуда. Хотя я, видимо, ошибаюсь, судя по его репликам. Но то что он не грозится взглядом прибить меня, это я вижу хорошо.
- Тоже хочешь устроить мне допрос? – мрачно говорю я, вяло копаясь в тарелке и думая, как бы запихнуть в себя это подобие еды. Черт, ну я же закончила школу профи, я же крута и вынослива. Почему же сейчас так тошно? Потому то я и не стала профи в той степени, в которой был мой муж. Я не умею так хорошо как остальные отталкивать чужой негатив в ТАКОМ количестве. Я врач, а я спасаю жизни, а не убиваю. – А у вас как, общественная порка или мы уединимся? – тоже вяло спрашиваю я, поднимая взгляд на этого неизвестного мне птенчика.
Хочется сбежать. И спать весь день, пока я не проснусь и не пойму, что все это сон.
- Ты бы словами-то не бросалась. – подает голос наконец мужчина сидящий от меня через двух человек. – А благодарной должна быть, что спасли тебя, а не бросили на угоду таким же, как ты. Ничего другого ты не заслуживала.
- Да, именно поэтому ваше начальство выпустило из камеры и позволили гулять по расписанию с вами наравне. – я пытаюсь защищаться, я правда пытаюсь.
- И только это еще позволяет тебе сидеть здесь и получать еду, которую ты не заслуживаешь. Иначе бы ты уже давно бродила в лесу под приятным, холодным дождем.
Я закусываю губу. Мне нечего на это ответить, потому что этот незнакомый мне человек прав. Я здесь только потому что мне позволили. И я отворачиваюсь от моего неудавшегося собеседника и утыкаюсь носом в тарелку. Снова. Все никак не могу впихнуть в себя еду. А потом поднимаю взгляд на летчика, который ничего от меня не ждет.
- Я прощу прощения за то, что оскорбила тебя… – бурчу я, но не опуская взгляда, - воробушек.
Ну может быть, не настолько уж я сожалею.
- И нет, я не ела с золотых тарелок. Ты перепутал меня с капитолийкой. Но я не обижаюсь. Вас вероятно, не учат капитолийскому этикету так же, как и чтению имен. – я понимаю, что нарываюсь вновь, но ничего не могу сделать. – Ой, опять оскорбила. Прости.

+1

5

Новенькая садится на предложенное место, но все не отрывает взгляда от своей тарелки. Держу пари, не знает, съедобно ли то, что ей положили. Все новички так таращатся на нашу еду. Интересно, а они что едят? Не, ну представляем, конечно. Не пробовали, но представляем, так что, наверное, потому и не страдаем особо по этим изыскам. Сравнивать-то не с чем. У нас все однообразно, разве что летом повольготнее. В лесу за прогулку можно ягод собрать и грибов, подстрелить какую-нибудь тварь. Конечно, все равно это все идет в общак, но таки и мяса перепадает побольше. Уже хорошо. Многое, конечно, заготавливается на зиму. Яблоки, например. Режут, сушат, потом на новый год может быть компот. Что, новенькая, не представляла себе такой жизни?

Она слышит мой вопрос, но все ковыряется в тарелке, и я отступаюсь, пока она не буркает наконец, а не хочу ли я ее допросить. И еще чего-то там про порку. Не вкуриваю сразу, да и не успеваю, потому что Грег осаживает ее. Типа как усек неподобающий тон. Ну да, он типа как за нее в ответке и вроде как она ему обязана, что ли. Короче, это его отряд наткнулся на нее во Втором. А я их оттуда забирал. Их вылазка была двухдневной и безрезультатной, и вытаскивать их пришлось из-за того, что надвигался шторм. Так что и не удивительно, что Грег с ребятами схватили эту пташку не глядя. На безрыбье, как говорится...

Понятное дело, девчонку помариновали наши. Кто такая, че бежала, куда. Ну и, видимо, ничего общественно опасного за ней не нашли, раз отпустили в свободное плавание среди остальных. Да, туговато ей будет первое время. Всем новеньким туговато. Мы хоть и стали попривыкать, что появляются чужие лица, но все равно каждого встречаем... с подозрением.

Грег попрекает новенькую куском хлеба, и та как-то совсем усыхает. Серьезно, тронь ее - наверное зазвенит как тетива у лука. Вообще она похожа на дикого зверька. Однажды нашли лисенка у трупа загрызенной матери, так он тоже щетинился, а кинули ему горбушку - принюхался, лизнул. У него даже взгляд изменился. А приблизиться все равно не дал. Так и эта новенькая. Бормочет что-то о том, что извиняется, что обидела меня. И еще воробушком зовет. Опять. Воробушек, бля. Хмыкаю. У меня что, морда реально обиженная? Так это потому, что я капустную размазню реально променял бы на еще один кусок курицы или сваренное вкрутую яйцо. Все толку больше, а то от этого клейстера только тяжело становится.

Короче, в первый раз она меня и не обидела. Подумаешь, меня все считают не особо внушительным. Не орел я, короче. Стриж. Ну, или воробушек. Но вот ее реплика про этикет все равно... неприятная. Неожиданно. И с именем что-то не так. Я продолжаю пережевывать.

- Ну да, едим с жестяных тарелок, - отзываюсь я. - Без этикетов-шметикетов, и, как видишь, живы. Не знаю только, как ты выживешь среди таких дремучих неандертальцев! - заканчиваю есть, отставляю тарелку и беру теплый чай. Ну почему он всегда теплый? - А с именем что не так? А, ну да, вы же капитолийские заморочки знаете, чтобы звучать как будто мууууузыка. Написано одно, читаю другое... Цезари, Сенеки... - щелкаю пальцами, припоминая еще из тех дурацких клоунских имен, которые слышал по телику. - Ну и как тебя называть? - попутно рассасываю во рту кусок сахара. Новенькая не-Люсия поднимает на меня глаза, и я показательно утираюсь рукавом да еще и шмыгаю носом.

И чего я к ней прицепился? Чай, не лисенок в лесу, без моего участия не сгинет.

+1

6

Разговор явно не клеится. Да и с чего бы, если все за столом считают меня избалованной принцесской, которая взбрыкнула потому что ей хавчик не понравился и вообще здешние условия не подошли.
Да, я ожидала совсем не этого. Сноу в последнее время много говорил о восстании, говорил о Тринадцатом, что Панем един, Панем навсегда. Но то, что он в принципе об этом говорил, показывало, что он обеспокоен. Речи, которые мне писали, становились отчаяннее, громче и внушительнее. И это все намекало, что Сноу действительно готовится к войне. Были мобилизованы все, подготовка была жестокой, и сколько же вокруг было оружия.
Мне казалось, что армия, которая противостоит Капитолия должна быть мощной, великой, если против нее навострил уши сам Президент. Но оказавшись здесь по факту… Боги, это же слепыши, живущие на капусте и кусочке мяса, которое не дает никаких сил. Они выживают как могут, задыхаясь без воздуха, просирая от болячки то, что только что съели. Как они вообще будут воевать? Чем?
От разочарования я даже начинаю щипать курицу и объедать мясо. Капусту я точно не хочу, не лезет, но курицу и яйцо, пожалуй, съем, хотя кусок в горло не лезет. И пока я лениво и без аппетита жую, стриж выговаривает мне на тему, что я должна быть в курсе капитолийских заморочек. Ну да, именно так они меня и видят, капитолийкой или по крайней мере, приближенной к тому уровню жизни.
Я усмехаюсь, но не весело. А что, если бы я была из Двенадцатого, как Сойка, и начала бы рассказывать, как тяжело мне жилось, меня бы полюбили быстрее? Так все дело в этом? В уровне жизни? И бесполезно, наверно говорить, что я ненавижу Капитолий, может, даже больше чем они, потому что жила в этих условиях, лгала и видела, как страшны бывают казни. Или я просто ищу себе оправдание, чтобы злиться на этих людей, которые едва ли когда-то примут меня за свою.
Но все-таки я завожусь.
- Да не в тарелках дело! – я смотрю на своего голубоглазого собеседника. Аарона, если я правильно помню имя, написанное у него на спине комбеза. И честно говоря, мне становится совсем плевать на свое собственное имя. Оно здесь ничего не значит. Я все равно буду для них Второй. – Если моя информация подтвердится, то будет еда. Нормальная еда. Мясо, рыба, овощи и фрукты. Не много, но будет. – я не знаю, что пытаюсь им доказать. В конце концов, не я эту еду положила в этим склады и не я полечу за этой едой. Я просто информатор. – Я ненавижу Капитолий так же как и вы. Иначе меня бы здесь не было.
Объявляют окончание завтрака и по расписанию, если я верно помню, сейчас уборка за собой. Люди вокруг меня поднимаются из-за стола, хотя тот мужчина, который поучал меня, поднимается медленнее всех и смотрит на меня.
- Тебя бы здесь не было, если бы мы не спасли тебя. – он хмыкает мне в лицо. – Ты ненавидишь Капитолий, равняешь себя с нами. А меж тем, к еде побрезговала притронуться. К еде, которая нам достается кровью и потом, а вам в вашем Втором подавали ее на серебряном блюде. – он задерживается на время рядом, но не смотрит на меня. – Аарон прав. Мы-то проживем и дальше. А вот тебе будет нелегко, принцесса из Второго дистрикта.
У меня челюсть сводит, потому что я сжала челюсти так, что зубы срослись. Они никогда мне не поверят. А зачем я, собственно так стараюсь втереться в доверие? Я-то не тороплюсь им доверять. Я уже обожглась на своем муже.
Но только голос разума бесполезно вопит в голове. Я просто в панике и я боюсь того, что вокруг меня, я боюсь то, с чем столкнулась.
Спаситель-летчик тоже порывается встать, но я почему внезапно цепляюсь в его руку мертвой хваткой.
- Я говорю правду.
И на самом деле, не могу понять, какую конкретно правду имею в виду. Но не успеваю ничего еще сказать, потому что дежурные нас торопят, чтобы мы освободили место для другой группы людей. И я поспешно отвожу отдергиваю руку, как будто ошпарилась, а на самом деле, просто прихожу в себя. Сложно, когда тебя все ненавидят, вдвойне – когда тебе не верят.
Я иду к кухне. Очередная очередь для мытья посуды. Здесь каждый свое моет сам, кто-то убирает со столов остатки еды, если таковые имеются. Но, в основном, это крошки от хлеба и расплескавшийся чай. На меня вновь смотрят как на врага, потому что тарелка почти полная. Нет только курицы и яйца, а к капусте я даже не прикасалась.
Выходя из столовой, люди направляются в разные стороны, потому что расписание у всех разное и я понятия не имею, куда мне идти. Я просто прижимаюсь к стенке и тупо смотрю в свою руку, где чернилами выведены буквы. Как-то все тупо. А люди мимо проходят и стараются не обращать на меня внимания. Каждый идет по своим делам.

+1

7

Это просто драма какая-то, честное слово. Новенькая внезапно оживляется. Видимо, мои тарелки произвели на нее впечатление, потому что внезапно она говорит, что дело как раз не в них, переходя к насущному. К еде. Из ее пылких реплик, которыми она как будто больше убеждает себя, а не нас, становится ясно, что помимо прочего она слила инфу о том, где нам можно будет поживиться провизией. Эх, одна беда, если и получится, то и вправду очень немного. Просто я машинально начинаю прикидывать сложность такой задачи. Нужно преодолеть примочки ПВО, пробраться на склады, обчистить их... Почти невыполнимо, потому что на это нужно время, которое нам Капитолий обычно не дает. Но да ладно, дело сейчас не в том, осуществимо или нет, а в том, что новенькая хочет верить, что пригодится ее инфа. Пригодится, пташка. Но пригодится только для того, чтобы эту провизию уничтожить. Огнем. Сверху. Мы так уже накрыли продовольственный поезд из 11 однажды. Он шел в столицу.

Ну а потом произносится сакраментальное о ненависти к Капитолию. Вот честно, не знаешь уже как и реагировать. Альма говорит об этом, все говорят об этом. Вроде как и на слуху, с сильным зарядом, но от частого повторения оскомина. Ненавижу ли я Капитолий? Нет. Я хочу свободы для своей земли, вот и все, а Капитолий против нас или кто другой - мне плевать.

Грег снова осаживает новенькую и рушит всю драму на корню, указывая ей, какое же она второсортное дерьмо. Тьфу. Грег, противно. Ну да, брезгует, но тебе-то чего заводиться?
Впрочем, ничего не говорю ему, потому что бесполезно. Грег твердолобый. И очень идейный. Я досасываю свой сахар и поднимаюсь было, чтобы взять свою жестяную, да-да, тарелку, как вдруг новенькая хватает меня за руку и говорит про правду. Странно. Когда она говорила о ненависти к Капитолию, я ничего не почувствовал. Ни веры, ни неверия. А сейчас... У нее вроде и голос спокойный, но, кажется, это только потому, что все свое отчаяние она сейчас впечатывает мне синяками от пальцев на запястье.

Она отпускает меня так же внезапно и идет уносить недоеденную еду. Глупая. У нас такого не понимают. Могла бы лучше отдать кому, мы тут не брезгливые. А, ну да, ей же некому.

Короче, ничего, еще привыкнет. Не умираешь - есть хочется гарантированно.

Смотрю на свое расписание. Общая физическая подготовка. Ну как же! Сейчас опять посадят меня на пресс.
Я выхожу в коридор и вливаюсь в общий поток сограждан. Здесь галдеж, минутка оживленности перед тренировкой, после которой душ и ай-да на политучения!

Я замечаю новенькую сразу. Она как-то слепо тычется взглядом в расписание на руке, как будто она может развидеть силой мысли то, что там есть, и запрограммировать завтрак из семи блюд.
- Что у тебя? - подхожу, заглядываю к ней в расписание. - Идем.
Беру ее за руку, под локоть и отлепляю от стены.
- Или ты хотела стоять и ждать, когда срастешься корнями с бетоном?
Она, правда, и не артачится.
- Держись меня, не дам в обиду, - оборачиваюсь, что неудобно среди всех наших. Мы попали в траффик. Бывает и такое. Наконец выворачиваю от коридора к лифтам в смежный.
- Можно и лифтом, - объясняю, отпуская ее. - Но ногами быстрее и без толчеи. Ты, конечно, можешь запереться в отсеке, но ты там с ума сойдешь через несколько дней от ничего неделанья. Да и нечего лишний раз нервировать наших.

Идем вместе, новенькая меня так и держится.
- Не обращай внимание на Грега. Он всегда такой, и не любит всех чужих, так что ты не особенная. Хотя, может, он думал ты любовница Сноу или типа того, и ему медаль дадут за находку, - смеюсь. Короче, жалко мне ее. Не от хорошей жизни к нам попадают. - Так что выше нос, наггет. Ногой по покрышкам и зажигай огни.* - Подмигиваю. А то она совсем расклеилась, а капусты не поела, чтобы склеиться.

------------------------
* проф.слэнг

Отредактировано Aaron Levis (Пт, 7 Авг 2015 21:10)

+1

8

Я подпираю стенку, пока мимо меня ходят люди, образуя собой толпу, застрявшую в коридоре. Да, мне и правда кажется, на секунду, что я удачно слилась с этой серой стеной и мне очень даже комфортно и мыль, что я могу провести так весь день видится мне спасительной. Но только рядом со мной возникает тот самый воробушек, с которым мы только что общались. Он заглядывает на мою руку и спрашивает, что у меня дальше по расписанию. А потом берет за руку и ведет за собой.
Я не очень понимаю происходящее, но не артачусь. У меня просто нет ни желания, ни сил, так что я позволяю ему вести себя куда угодно. Хотя стена уже начала казаться теплой. А он шутит на тему, что я готова была срастись с бетоном.
Если бы.
- Если бы. – отвечаю я, но сомневаюсь, что он меня слышит.
Мы идем в толпе, вообще разговаривать неудобно, но он продолжает болтать чепуху, и еще и оборачивается ко мне, чтобы сказать, что в обиду не даст. И я невольно спотыкаюсь об идущего впереди, но быстро восстанавливаю шаг. Я просто не очень понимаю, зачем он это сказал. И зачем он проявляет или изображает эту заботу. Очень он странный. Вроде внешне ему похеру на других, на всех, собственно.  Но мне почему-то помогает.
Но я просто иду за ним, даже не особо интересуясь, куда он меня ведет. А оказывается ведет на лестницу, мотивируя тем, что здесь не такая толпа, как на лифтах. Ну да, тесниться в узком пространстве, битком набитом людей, которые меня терпеть не могут. Честно говоря, в силу событий, произошедших с моим мужем, я не исключала факта покушения на меня. А здесь ножи на дороге не валяются.
Аарон отпускает мою руку и мы идем уже не торопясь по лестнице. Физическая подготовка выше этажами.  Мужчина объясняет, что я не должна обращать внимание на этого самого Грега, который выговаривал мне в столовой. Говорит, что тот ожидал, что я буду ценнее, чем есть на самом деле.
- Какая досада для него, наверно. – я издаю подобие смешка, хотя на самом деле у меня в голове роятся не самые приятные мысли. Начиная о того, какая это мерзость быть подстилкой Сноу и заканчивая тем, что я и правда могу оказаться не такой полезной, как думала. Но, наверно, меня бы не оставили здесь, если я бы я не могла как-то помочь.
А Аарон очень странный. Он кажется, себе на уме, на все имеет свое мнение. Даже во время завтрака, он не доказывал мне с пеной у рта, что я одна из этих, кто их убивает. Он поржал над моими привычками к хорошей жизни. Это и правда бросается в глаза? Но дело ведь не только в этом. Миротворцы где-то там сейчас жуют мясо и тренируются с передовым оружием. А эти люди застряли в своей норе. Знают ли они вообще, с чем им придется столкнуться? Впрочем, война это всегда разделение на пушечное мясо и командиров. Просто я надеялась, что это пушечное мясо хоть немного готово к сражению.
Но Аарон ничего подобного не говорит. И вообще в основном отшучивается, не затрагивая ни политику, ни мое происхождение. Местный весельчак? Что-то он слишком молчалив для весельчака.
- Это нормально, что я и половины не понимаю из того, что ты говоришь? – спрашиваю я, глядя на него и почему-то улыбаясь. Его речи очень странные и как будто не из нашего времени. Столько поэзии и столько комизма одновременно. Как будто он себя прячет за этими словами. Или прячет какую-то тему. – Что это вообще должно значить? Последнее, сказанное тобой. Ты только что оскорбил меня? Я не понимаю, как реагировать.
Я смотрю на него, пока мы поднимаемся. Людей здесь и правда, немного. Мне понравилась идея героя-летчика про отсек, но об этом я подумаю позже, когда увижу, как плюют мне в еду. А пока воспользуюсь лестницами.
- Зачем ты вообще мне помогаешь? Не боишься, что твои друзья подумают, что ты… Ты вроде как якшаешься с подозрительной личностью и возможной предательницей. – я качаю головой. Самой смешно, но я не смеюсь. Для людей вокруг это правда. – Или тебя приставили наблюдать за мной? – я шучу. Наверно. А потом еще немного погодя, снова поднимаю на него взгляд. – Спасибо. Мне здесь слегка непривычно. – мне здесь до усрачки страшно. Но сказать я такого не могу. Я этого парня вообще едва знаю.

+1

9

Новенькая идет рядом со мною быстрыми мелкими шажками, и, правда, она как будто голову в плечи хочет вжать, так ей все не по нраву здесь. Ох и тяжело же ей будет привыкать. Однако она подает признаки жизни и даже отвечает мне. И даже шутит! Честно, я не всегда замечаю, что говорю слэнгом. Это автоматически, уже в подкорке, и, если послушать нас в ангаре, то и вовсе можно подумать, что мы все посходили с ума. Наверное, так и думают.

- Что? А! Наггет? Короче, что-то типа "новичка". А про шины и огни... - задумываюсь. Вот блин. Как объяснить то, что само собой понятно? - Ну, типа... Так говорят, когда... - останавливаюсь, и она тоже. - Короче, когда машину ставят на техосмотр для допуска к п-полету, это занимает много времени. Да и вообще это жуткая нудень. А иногда времени мало или реально сбой такой мелкий, что не стоит внимания, и, короче, это выражение означает что-то типа "Эй, давай обойдемся без геморроя и п-просто взлетим!"*

Сто. Лет. Никому. Не. Объяснял. Смотрю на нее, смекая, смекнула она или нет.

Мы опять идем, потому что не фиг опаздывать. Время и так напряженное. Все должны быть при деле.

Новенькая интересутся, че это я к ней прикипел, и строит догадку, а не шпион ли я, приставленный к ней. Ну да, как же. А что, похож?

- Да. Все - да. Боюсь. Шпионю, - отзываюсь на ходу. - Вдруг ты вражеский лазутчик, внедрилась тут к нам... Разведываешь секреты рецепта капусты на завтрак... А вечером до отбоя доложишь Капитолию. Когда у тебя в расписании душ? Надо мне зайти обыскать тебя, не спрятан ли где у тебя микрофон?

Вообще, шутки-шутками, но все же может быть всякое. Нас жестоко пасут. Капитолий, конечно, боится соваться, но все же, черт знает, кто прибегает с нам из других Дистриктов. Да, повстанцев много, они повсюду, но вдруг те, кто против Капитолия, на самом деле против нас? Короче, шансы, что новенькая сделает меня невольным пособником шпионажа, есть. Но с чего бы мне параноить, если наши службы наверняка ее сотню раз не только на полиграфе прогнали, но и сывороткой правды прополоскали?

- Это наш зал, - двери разъезжаются. На ходу беру с полки полотенце и второе - для нее. Кидаю. - П-полчаса - с группами, еще столько - сама, п-потом душ и на лекции п-под козырек, - да, несколько групп уже построилось. Сейчас начнется. Наклоны-повороты-бегнаместе. Для женщин и мужчин тут различий нет, комплекс один на всех, общеукрепляющий и общесплачивающий. - Да не теряйся ты. П-привыкнешь. - Иду в раздевалку скинуть комбез и взять сменку на зарядку.

------------------------------

* Вольный перевод.

Отредактировано Aaron Levis (Пт, 7 Авг 2015 23:13)

+1

10

Видимо объяснение профессионального сленга дается парню нелегко, потому что он даже останавливается и начинает путано мне рассказывать что значит та или иная фраза. Не то чтобы я все понимаю… Просто он так странно рассказывает, как будто ему это дается с трудом, но не из-за недостатка словарного запаса, потому что он в принципе обычно это никому не рассказывает. И мне становится неловко, потому что мне смешно. Он ведь правда старается, а я все равно ни в зуб ногой. 
И когда он смотрит на меня, пытаясь проверить, поняла ли я хоть что-нибудь, я неловко улыбаюсь.
- Ладно, давай будем считать, что я поняла чуть больше половины.
И опять же дело не в том, как он объяснял, а просто для меня это все в новинку, я только привыкаю. Да и время столь раннее, что я откровенно не понимаю, как вообще можно вести столь сложные беседы, когда и разговаривать толком не можешь.
Но, честно говоря, то, как он со мной разговаривает, расслабляет меня и я немного отпускаю себя, после стресса и неприятного разговора с Грегом. Мне на удивление комфортно с Аароном, потому что в его взгляде нет холодной настороженности и ожидания, что я сейчас побегу все рассказывать Сноу. Хотя он и шутит на этот счет дальше, объясняя, что все именно так, как я сказала и он шпион.
Его ответ двусмысленный. С одной стороны, мне кажется, что он оскорбился, а с другой, может быть, он действительно приставлен ко мне, потому что, именно, по нему точно не скажешь, что он из тех надзирателей, которые следят и стоят над тобой, пока ты моешься или завтракаешь. К Аарону быстро проникаешься, в нем есть что-то такое… Ну, словом, ему хочется верить, и это как раз вводит в заблуждение и заставляет не верить.
Поэтому на его реплику про душ я немного запоздало смеюсь, потому что мыслей в голове по поводу происходящего и возможного так много, что я не успеваю вовремя реагировать.
- А ты времени зря не теряешь. – говорю я в таком же тоне, как и он минуту назад. Тема шутливая, но в реальности может быть куда серьезнее. Если он играет, то и я должна быть настороже. Но в любом случае, даже если он и правда следит, мне скрывать нечего, я чиста как младенец. Ну, почти. - Так капуста – это секретное оружие? Надо было ее съесть. – кстати позже я и правда пожалею, что не съела ее, когда почувствую голод, а до обеда будет как до луны. – Тогда ты не против, если я в свои записи добавлю еще твой сленг? Только тебе придется объяснить еще раз.
Мы доходим до зала физ подготовки и Аарон бросает мне полотенце и коротко объясняет что да как. Я киваю и иду в раздевалку, чтобы переодеться в сменку, которую мне выдали, когда выпустили из допросной и официально зачислили в ряды Тринадцатого. Одежда стандартная для всех, впрочем, это норма для армии.
Армия… Я невольно усмехаюсь. Какая же это армия. Я так отчетливо чувствую разницу. Даже при том, что я была в школе профи чертовски долгое время назад, но разница все равно есть. Эти люди вообще понимают, с кем собираются сражаться?
Аарон был прав, все, как он говорил, полчаса мы занимаемся с командирами, потому – сами. Я отказываюсь от отжиманий и подтягиваний из-за руки. Она все еще забинтована на плече и пока что нагрузку давать на нее нельзя. Думаю, не случится ничего страшного, если я оставлю ее отдыхать еще несколько дней. Я делаю упор на ноги. Люблю бегать, всегда любила и у меня это выходило очень даже здорово. Я гибкая в этом плане, так что даже бег с препятствиями давался мне легко. Скорее всего это и спасло меня в лесу, когда я уматывала от чертовых миротворцев.
Я осматриваю зал и людей, устроив себе небольшой отдых. Народ разминается по привычке, наработанными движениями и с холодным безразличным взглядом. Кто-то занимается в паре и группами. Я, безусловно, стою одна. Ко мне подходит тренер, по совместительству командир и проверяет мою руку, интересуясь, как проходит заживание. Рана была несерьезная, кость не пострадала, но верхние слои эпидермиса была заметно обожжены. Шрам останется на всю жизнь. Он спрашивает у меня про тренировки миротворцев и я рассказываю, что знаю, но кажется новых сведений никаких не даю. Так что командир меня покидает.
И я возвращаюсь к осмотру зала и мой взгляд падает на Аарона, который только что закончил упражнения на руки и теперь обтирается полотенцем. Мы встречаемся глазами, только потому что я не успеваю вовремя его перевести. Я снова неловко улыбаюсь, а потом нам возвещают об окончании тренировок.
Душ, люблю душ, хотя вода еле теплая, но все равно, мышцам так приятно. А потом я иду за толпой на лекции. Тетрадки и ручки, все стандартное, но это обучение мне нахрен не сдалось. Все, что рассказывает препод я уже когда-то учила и помню до сих пор. В этом плане во Втором строго, вбивают в голову, если не буквально, то настойчиво фигурально. Хотя чего греха таить, у нас всегда был упор на практику, а не теорию. Но новичкам здесь, которые прежде никогда не сражались, это наверно, очень полезно.
Я тихо отрываю листок из тетради и пишу короткую записку. Вообще  едва не засыпаю, поэтому мне просто необходимо себя чем-то занять, помимо рисования каких-то каракулей. Вылавливаю момент, пока препод пишет что-то на импровизированной доске, и бросаю записку точно на стол Аарону, который сидит слева от меня. Видимо, он тоже не особо любит обучение, поэтому и сидит на задних рядах. А я села подальше, чтобы не чувствовать взгляды мне в спину.
В записке было короткое:

"Здесь всегда так скучно или это программа специально для меня?"

+1

11

Общие тренировки обязательны для всех, и а для новенькой это вообще теперь ее главное занятие, если она хочет поскорее прижиться, потому что без сдачи всех нормативов и экзамена ты не можешь быть зачислен ни в какой отряд. Быть вне отряда это... Нет, кормят всех одинаково, просто если ты в отряде - ты в коллективе, который будет тебе опорой, если что. Это таки важно. Например, после обеда я отправлюсь со своими на специализированные тренировки. У летчиков, конечно, своя программа. Симуляторы, тренажеры... Тренируем все. Выдержку, внимание, стрессоустойчивость. Нас и тестируют в конце каждой недели и начале следующей, все показатели учитываются в личной карте. Меня постоянно держат в тонусе на реакцию, потому что докторам не дает покоя мое заикание. Черт, я летаю больше десяти лет, а они меня все гоняют на этот счет. Нет у меня ни травм, ничего нет. Просто мне не нравится буква "п"!

Повисаю на перекладине, немного раскачиваясь. Поднимаюсь на руках, выпрямляюсь в стойке. Баланс в норме. Ну, а что удивляться?
Вообще, я мелковат для пилота, но нами и такими не разбрасываются. Ну да, нет у меня широких плеч и груди колесом. И выгляжу я не накачано. Увы, и не мускулист, только жилист. Но лично мне все это нравится, и, когда какой-нибудь отряд загружается ко мне на борт впервые, особо остроумные шутят, будет ли меня из кабины вообще видно. Отвечаю им, что я и так летаю закрытыми глазами. И вообще я как летучая мышь. Лечу на интуиции. Моего юмора оценивают не все.

Впрочем, сегодня откровенно ленив и так же лениво подтягиваюсь пару десятков раз, прежде чем спрыгнуть на перекур. Вижу новенькую. Она сидит на скамейке, и я ловлю ее взгляд. Она криво улыбается. Не хотел бы быть на ее месте.
Нам не удается перекинуться словом, мы расходимся по душевым. Душевые у нас для женщин и мужчин раздельные, хотя, на мой взгляд, раз уж мы все сплоченные и идейные, как говорит президент, то почему так? Мы бы сплотились еще больше, мойся я среди, например, наших медсестричек. Однако мыло у нас у всех одно, так что пахнем мы одинаково.

Я не люблю теоретические лекции. Даже умея обращаться с автоматом, по схемам, которые появляются на проекторе, я даже не пойму, что и как делать. Я больше практик. Можно три недели к ряду в картинках показывать мне, как бинтовать палец, но я в жизни это толково не повторю, пока сам себе не херакну по пальцу гаечным ключом, да так, что искры из глаз.

В классе забиваюсь на самую галерку. Верю, что когда-нибудь научусь спать с открытыми глазами, но пока не выходит, так что я то и дело дергаюсь, едва мой подбородок срывается с кулака.
Записка на мой стол падает неожиданно. Накрываю ее ладонью, оглядываясь. Вижу справа от себя новенькую и разворачиваю клочок бумаги. Усмехаюсь. Жестами разыгрываю сцену самоповешенья и даже высовываю язык и закатываю глаза. Моя пантомима имеет успех.

- Младший сержант, может быть вы и передним рядам покажете ваш спектакль? - голос лектора звучит громко в тишине. Подрываюсь по стойке смирно.
- П-прошу п-прощения, капитан!
- Младший сержант, чего вы добиваетесь? Чтобы я вас удалил с занятия?
- Счел бы за удачу, капитан!
Приглушенные смешки прокатываются по классу. Капитан сверлит меня внимательным взглядом. Ему ли меня не знать!
- Не могу лишить вас удовольствия слушать лекцию по политической истории, - а ну да, сегодня будет что-то из собрания сочинений Альмы Койн. Снова включат запись или увидим президента лично?
- Сегодня вместо времени в общем холле будете... Что это? - капитан видит записку, и я, честное слово, был готов даже съесть ее, но тот успевает взять огрызок и прочитать. Он вскидывает брови и обводит взглядом присутствующих. Новое лицо он вычисляет без труда, направляется к новенькой. Видимо, сличение оборванного листа производится на очень точный глаз, так что результат экспертизы звучит сразу: - Ясно.

Он кладет записку перед новенькой, припечатывая пальцем к парте.
- Люция Варис, попрошу внести в ваше расписание на завтра послеобеденные штудии той части моего курса, которую вы пропустили. А сегодня вместе с младшим сержантом вместо свободного вечернего времени будете убирать классы. И, когда я обращаюсь, нужно вставать.

Смотрю на нее через плечо капитана и пожимаю плечами. Подмигиваю. Ничего страшного не случилось. Просто влипли.

Остаток лекции капитан переспрашивает меня о каждом сказанном им слове, и волей-неволей приходится его слушать. Зато новенькую он не трогает. Да вообще капитан чувак неплохой, ему просто приходится держать марку и лицо. Типа того. А классы драить мне не в первой.

+1

12

Я искоса наблюдаю за преподом, удостоверяясь, что он не запалил мои искренние порывы, но пока что мне везет. И я перевожу взгляд на Аарона, который разворачивает мою записку и смотрит на меня. Я вопросительно приподнимаю бровь, как бы намекая, что собственно, вопрос риторический, но все равно как-то скуку надо развеять.
Парень поддерживает мой тон и начинает пантомимой показывать мне, что ему тоже не особо весело. Я едва сдерживаю смех, качая головой, когда внезапно лицо пилота перекрывает атлетическая задница командира. Аарон подрывается на месте и делает очень серьезный вид, но вот по его интонации можно хорошо понять, что он прикалывается. По доброму, потому что не выглядят его фразы как откровенный вызов на порку.
А командир тоже мужик опытный в этом деле и понимает, что Аарону лишь бы избежать нудятины на лекциях. Да и парень этого откровенно не скрывает. И я вновь прыскаю вместе с остальными, опуская голову и пялясь в тетрадь, которая исчеркана разного рода рисунками. Не то чтобы меня смешило заикание Аарона, в это есть даже что-то милое, но сама по себе ситуация комическая, особенно когда он так откровенно паясничает.
А потом я поднимаю взгляд на спектакль в тот момент, когда командир обнаруживает мою записку. Ему не нужно особо гадать, чья рука написала столь недвусмысленный мини трактат, потому что мы тут же встречаемся взглядом с этим великим преподавателем. Я быстро закрываю тетрадь и утыкаюсь в стол, но едва препод обращается ко мне, как я поднимаю глаза на него, стараясь выглядеть как можно более виновато.
Я поднимаюсь со стула, когда он говорит об этике поведения в классе и наказании.
- С удовольствием послушаю вашу увлекательную лекцию еще раз… капитан. – говоря я, не моргнув глазом и стараясь звучать очень серьезно.
Мужчина щурится и смотрит на меня, пытаясь понять издеваюсь ли я или просто неудачно шучу. А потом он открывает мою тетрадь и я морщусь, когда он многозначительно угукает себе под нос.
- Возникли проблемы с написание конспекта, Варис?
- Рука все еще заживает. А я левша.
- Но записки писать вы находите силы. – утверждает он.
- Только на это сил и хватает. Сэр. – тут же отвечаю я.
Мой юмор в отличие от юмора Аарона никто не оценивает, хотя народ и проявил интерес к моим ответам.
- Не покушайтесь на пьедестал Левия, иначе исчерпаете кредит доверия раньше, чем он у вас появится.
Вот тут он меня поймал, это правда.
- Да, капитан.
Я возвращаюсь обратно на стул и украдкой поворачиваюсь к Аарону, который смотрит на меня. Одними губами произношу неловкое «прости», но он только пожимает плечами и подмигивает, что все нормально и это не смертельно. С другой стороны, не представляю, чем они тут занимаются в свободное время. Грезят о завтраке?
Оставшееся время лекции капитан достает Аарона, а я наблюдаю за этим, подперев голову рукой и стараясь не уснуть. А спать и правда хочется. А чем дальше, так тем более и голодно. Лекция от Койн превращается в запись лекции от Койн, но за нами все так же пристально следят, чтобы мы не уснули. А я чувствую себя школьницей начальных классов. Мне не хочется сидеть здесь, но и не хочется быть где-то в другом месте. Знаю, что здесь безопаснее.
Когда лекции заканчиваются я хочу перехватить Аарона, но он выходит вместе с товарищами и они о чем-то увлеченно переговариваются, так что я не решаюсь влезть и просто плетусь в общий зал, где и проводят свободное время так называемые солдаты.
- Всего день у нас, а уже нарвалась на наказание. – девушка-блондинка присаживается рядом со мной и представляется Марией. Но мы не успеваем завести какой-то разговор, потому что к нам подходят ее подруги и забирают девушку с собой, бросая на меня косые взгляды.
Ну значит сегодня не судьба. Хотя я и не страдаю особо. В обед я вновь сажусь за один стол с Аароном, просто потому что мне так спокойнее. Мне вообще с ним спокойнее, а это чувство сейчас для меня редкость.
- Что у тебя сейчас? – спрашиваю я у парня. Следующим у всех шла спецподготовка, стало быть меня ждет медицина и прохождение программы заново. Ловить мне там было нечего. Но подозреваю, что и сбежать мне бы не удалось. – Я надеюсь к тебе привязывают грузики, чтобы не унесло? – спрашиваю с совершенно серьезной физиономией пока уплетаю какой-то овощной суп, из одной, как это не странно, капусты. Но на этот раз кислой. Так называемые щи. –  А чем карается пропуск занятий? Скажем, если я случайно потерялась в лабиринтах Тринадцатого на пару часов.

+1

13

На переменке в пятнадцать минут мне с новенькой даже парой слов не удается перекинуться, потому что ко мне присоединяется мой механик. В его расписании не было теории, а на трени мы попадаемся в разные смены, и у нас есть пятнадцать минут перетереть за мою машину. В девочке надо было поковыряться как и обычно после всякого вылета, кое-что перебрать. Короче, мы и журчим на эту тему, а уж после лекции Койн вовсе забалтываюсь с парнями из ангара. Готовится что-то большое, и мы скребем наши машины, устраняя все, что может сыграть злую шутку. Нам, может, в них умирать, так хоть быть уверенными, что все было сделано как надо, и горящий двигатель - только наш провал в воздухе, когда нас подбили на дурацком маневре, а не он вспыхнул сам собой. Короче, вижу новенькую только на обеде. Пташка припархивает сама и садится на наш с ребятами стол. Парни переглядываются, улыбаясь. Только мой механик не видел историйки на теории, а остальные в курсе. Короче, они - не Грег, так что просто продолжают есть, но я вижу, как эти сучки навостряют уши, когда новенькая заговаривает. Люция. Так ее назвал напитан?

- Два часа спецподготовки, - отвечаю, глядя на нее и хмыкаю. Проголодалась, пташка? Вишь как уплетает наш супчик, аж за ушами трещит. - А ты? П-по медблоку? - кажется, что-то такое я видел в ее расписании. Врачиха, что ли? Да хоть и так. Пока ей, наверное, только сестринскую работу доверят, ничего серьезного.

Новенькая интересуется, привязывают ли ко мне грузики, чтобы меня не сносило.
- А ты волнуешься за меня? - поигрываю бровями. - Можешь п-привязать меня к себе, я не п-против.
Парни смеются.
- У нас сложно заблудиться. Тебя все равно найдут. Случайно, - пожимаю плечами. Затем наклоняюсь над столом и понижаю голос. - И это ладно, если п-поверят, что ты заблудилась. В вдруг ты секретную информацию раскапывала?

Эх, не хочется никуда... Лучше бы сразу до ангара, но фиг. Он сегодня у меня вместо стрельбищ (аллилуя!) и вылазки наверх (это печально). Ем медленно, правда, пока не чувствуя особого насыщения. Впрочем, я и не проголодался пока. Накушался пищи духовной, ага. Зато вот к ужину я реально глотаю слюни, и мчусь после душа свеженький, чистенький и голодный прямиком в столовую. Пробегаю глазами очередь и нахожу новенькую.
- Я занимал! - немного тесню техника позади новенькой и становлюсь за нею. Трогаю за плечо. - Я знал, что ты втянешься... Гляди-ка, чуть ли не п-первая на раздаче! Как п-прошел день?

Вообще да, раз уж мы совпадаем сегодня, то и у нее должен был быть анализ дня в шесть. С такими же новенькими, как она. Кто что сделал, как вообще дела, все ли понятно, не нужна ли помощь. У нас была летная летучка, но ничего интересного.

+1

14

Какое счастье, что за этим столом никто не таращится на меня с подозрительным видом и ждет момента, чтобы упрекнуть меня за то или иное слово. Да и собственно, наши переговоры с Аароном нисколько не занимают других. На первый взгляд, потому что на второй, когда Левий шутит по поводу того, чтобы я привязала его к себе, ребята тихо усмехаются в свои тарелки.
Я не обращаю на них внимания, откровенно боясь встретить насмешливый взгляд, так что не отрываясь смотрю на пилота передо мной, откровенно поддерживающего тему своего небольшого размера и выворачивающего ее в удачную для него, но не для меня тему.
- Думаю, надежнее будет, если тебя привяжут к педалькам планолета. – слишком много п? Что поделать, я в этом не виновата. Но разговор меня ничуть не смущает. Если бы еще не было столько людей вокруг, было бы просто замечательно.
Я подтверждаю, что меня ждет медицинская часть на спецподготовке.
- Вспомню первостепенные навыки оказания первой помощи. В связи с ходячей болячкой и ее возможными последствиями, начнем мы, наверно, с клизмы. Так что обращайся, если вдруг что. - да, неудивительно, если после усрачки на всех нападет запор.
- Я обращусь непременно. – подает голос один из парней, глядя на меня и улыбаясь.
Я не сразу реагирую адекватно на его реплику и он поспешно добавляет:
- Я шучу. Наверно.
- Нет, все нормально. – отвечаю я, находясь и посылая ему улыбку. – Просто я слегка подзабыла, что значит разговаривать более, чем с одним человеком за раз.
Парни усмехаются, а Аарон продолжает мою тему побега с курсов и еще и наклоняется ко мне, чтобы припечатать фразу про то, что я лазутчик и ищу какие-нибудь сведения, который могла бы передать Капитолию. Я смеюсь в ответ на его глупость и ладонью касаюсь его лба, чтобы вернуть парня на место.
- Ешь, шпион.
Да, обед я уплетаю с большим аппетитом, чем завтрак. А еще мне просто начинает казаться, что у меня получится обжиться.
Мы расходимся по разным сторонам. Я отправляюсь на мед обучение и проходим самые азы по бинтованию. К слову, я являюсь подопытным кроликом, потому что прямо на месте мне перебинтовывают руку. Повязку уже давно надо было сменить, особенно после тренировок. Уколы тоже очень кстати, потому что мне вкалывают антибиотик от заражения. Рана выглядела паршиво, да и ожог от лазера всегда большая вероятность появления сепсиса. Но мне обещают, что скоро встану на ноги, фигурально выражаясь.
Затем боевая подготовка с командирами и Аарон тоже на ней. Но словами мы не перебрасываемся, только киваем друг другу в перерывах между спаррингом. Я не особо участвую из-за руки, опять же, поэтому позволяю себе немного отдохнуть.
- А ты начинаешь вливаться в коллектив. – снова женский голос и снова та самая Мария, которая подсела ко мне в свободное время.
- Типа того. – отвечаю я.
- Аарон тебе помогает. – осторожно говорит она.
Я пожимаю плечами ни опровергая, ни подтверждая ее слова. Мне просто не очень нравится, к чему она ведет. И мне не очень нравится, чем это может навредить Аарону. Мне бы не хотелось, чтобы на него косо смотрели из-за меня.
- Не принимай на свой счет. Аарон – хороший и добрый. Он просто любит несчастненьких зверушек.
Я хмурусь, немного наклоняя голову. Я не злюсь, но вот тема ее мне непонятна и не понимаю, к чему она ведет. Что я не должна принимать на свой счет? То, что он мне помогает? Я и не принимаю. Он хороший, я согласна, но мы знакомы всего один день. Она же сейчас не ревность демонстрирует?
-  Перебежчики из Второго вроде тебя, не в его вкусе. – тихо говорит она и смотрит на меня каким-то стремным воспаленным и влажным взглядом.
А я медленно киваю.
- Ладно.
В общем, мое счастье, что меня вызывают размять немного ноги. И мое счастье, что больше я эту Марию не вижу.
Зато на ужине вижу Аарона. Он внаглую влазит в очередь позади меня и касается моего плеча, чтобы я повернулась к нему. Я бы и так это сделала.
- Тебя не унесло? Я очень рада. – улыбаюсь я, а он говорит, что я чуть ли не первая в очереди за едой. Я смеюсь. – Я почувствовала сплоченность коллектива и теперь чувствую коллективный голод. А ты мухлюешь. – я легко толкаю его в ребра локтем, но едва ощутимо. – Обзавелась новым микрофоном. – поворачиваюсь к нему и шепчу куда-то в шею. – И научилась делать витаминные уколы. День хороший. Ты оставил крылышки на полке, как и положено, купидон?
Нам кладут, вот именно кладут наш ужин и мы с Левием отправляемся за стол уже вместе.
- Тебе придется учить меня уборке. – впереди у людей почти 4 часа свободного времени. Сегодня объявления Президента не будет, а нам с Аароном еще полы драить в кабинеты. Но мы же не будем заниматься этим все 4 часа? Или будем? Честно говоря, не представляю, сколько здесь кабинетов. – Я забыла, как танцевать со шваброй. Этого не было в курсе юного шпиона.
И правда забыла. Мужу по его статусу полагался ряд услуг, в которые входила и прислуга, убиравшая в доме. А вот готовка уже была на мне, последние несколько лет.
Мы ужинаем и под надзором командира идем в кладовую, где хранятся все приспособления для мытья, а потом нас отводят в кабинет и велят начинать с него и дальше по этажу. Помещений и правда не меряно. Но едва капитан оставляет нас одних, желая приятного общения на тему политической истории Панема, как я смеюсь.
- Чувствую себя провинившейся школьницей. Вот уж никогда не думала, что буду приносить пользу обществу, мытьем полов. Часто тебя сюда отправляют? – я сажусь на стол и качаю ногами, глядя на Аарона.

+1

15

Мы о чем-то переговариваемся за ужином, и она перестает казаться мне такой уж шуганой. Пташка быстро привыкает или за муштрой по расписанию сегодня просто вынуждена смириться с тем, что деваться некуда? Она рассказывает, чем занималась. Ну да, не захватывающие приключения, никто их не ожидал. И так ведь будет каждый день, в общем и целом. Вообще, в первое время многое будет в новинку, а потом станет рутиной. Только новеньким тяжело привыкать к однообразию, ведь мы-то его особо и не замечаем. Я, к примеру, только с усилившимся притоком беженцев и стал обращать внимание, как у нас тут все... регламентировано. Я воспитывался так, как будто родился и живу в казарме, вот и все, а для них это было непонятно, и я невольно стал задумывать, почему. И да, наверное, их глазами, мы тут все как из инкубатора да еще и запрограммированы.

Я прекрасно знаю, что от общественных работ, назначенных в назидание, нам не слиться, и так оно и выходит. Едва мы поужинали и убрали за собой, как за нами прикомандировался начальник и повел выдавать инвентарь. Нет. нас никто не гонит, но лучше бы нам успеть за четыре часа, иначе прощай сон. Короче, усердие и прилежность - наша сила.

На такие вот работы я попадал часто. Проколов у меня было немерено, и если за что-нибудь особо дерзкое сажали в изолятор, то за мелкие нарушения отсылали или драить посуду на кухню, в душевые или вот полы... Типа, чтобы просто так не просиживал задницу и пролеживал бока, а трудился на благо общества.

Вообще-то грязи у нас браться особо не откуда, но зато откуда-то берется пыль. Не так, чтобы много, но все же. Особенно тщательно чистота поддерживается в столовой и душевых, молчу про больничку и кухню, там само собой. А еще в классных комнатах и спортивных залах, где собирается много народа и проводят помногу часов. Кварцевых ламп, таких, как, например, в коридорах, здесь не достаточно, и периодически нужно делать влажную уборку. Вот это нам и достается.

Я беру всю приблуду, что требуется, и мы идем "на участок". Командир так и буркнул. И, едва мы остаемся вдвоем, новенькая вспархивает на стол и интересуется, часто ли мне выпадает такая работенка.

- Достаточно, - смеюсь, отправляясь протирать парты. Протер - перевернул наверх стулья. И так далее. - Только я танцую на одних и тех же граблях, ведь наказание всегда в свободное время! - губки пропитаны какой-то антибактериальной гадостью, и пахнет, прямо скажем... - Не то, чтобы я вредничал... Но ты бы спустила свой п-прелестный зад и п-помогла. Если только в твои п-плны изначально не входило остаться со мной наедине, - играю бровями, вручая ей вторую губку. Да-да, не морщи нос, пташка.

Вот интересно, мне надо спросить у нее, как ей у нас нравится? Потому что вроде как мне понятно и известно, но, с другой стороны, это было бы... вежливо. Ну или мог бы спросить, как она оказалась тогда в лесу. Если слухи уже бродили, то до меня они не дошли. Но а вдруг окажусь в луже? Типа, напомню о чем очень плохом? Короче, я только тщательно выкручиваю тряпку и надеваю на щетку.
- С п-первым днем тебя. Вкушаешь весь смак нашей жизни, не теряя времени, - снова смеюсь, отправляясь со шваброй надраивать полы. - Как ты устроилась?

Чужих редко селят вместе, если они не родственники. Боятся, наверное, что будут сбиваться в стаи, а такое... мало ли чем может грозить. А вот рассредоточить среди наших - другое дело. Новенькие всегда вроде как под присмотром.

+1

16

Да, работы и правда навалом и Аарон не теряет времени, сразу приступая к протирке парт и переворачиванию стульев, попутно замечая, что с ним такое частенько случается.
Странно, я хоть и первый день здесь, но мне показалось, что в целом Аарона очень любят. Не похоже чтобы он был местным хулиганом и разбойником, который приносит вред окружающим, вытворяя пакости. Отношение к нему людей было очень теплым и он вел себя открыто, ничем не прикрываясь, не ругаясь ни с кем. Так что же, он просто парень, который любит подурачиться? Трудно представить, как это можно сделать здесь, в этой атмосфере всеобщего угнетения и подавленности.
Он снова шутит, что я хотела остаться с ним наедине, снова паясничает и вручает мне губку, предлагая хоть немного поработать. А я морщусь, потому что запах от этой губки просто отвратительный и чем-то напоминает утреннюю капусту. По ходу жизнь здесь циклична.  И я вернулась к тому, с чего начинала.
- Зануда. – фыркаю я и сползаю со стола, начиная протирать место, на котором я только что сидела.
Здесь не было особо грязно, но все же было над чем поработать. Я так понимаю, что они очень внимательно следят за стерильностью, но у них это не настолько выходит, чтобы не болеть. Черт, я не представляю, как можно выживать и не видеть солнечный свет или вообще не дышать свежим воздухом.
В помещениях воздух был затхлым и каким-то до чертиков густым, как будто я вдыхаю пыль от бетона. Асфиксия у них, наверно, в порядке вещей, потому что с таким уровнем жизни и я скоро начну задыхаться.
Аарон что-то говорит и я отвлекаюсь от своих мыслей.
- Что? А! да, вкушаю. Я предпочитаю сразу узнать прелести Тринадцатого. – я пожимаю плечами. Хотя вообще такого сегодня не должно было случиться. – Хотя учитывая, что это из-за моей записки ты попал в такую переделку, то я вкушаю жизнь не одна.  А ты уже начинаешь становиться ее определенной частью. – я смеюсь, принимаясь за другую сторону кабинета, поднимая стулья в основном правой рукой и отчасти помогая левой.
Вокруг тишина, потому что в этой части Дистрикта мы совсем одни. Хотя дежурный должен быть где-то неподалеку. По этажам всегда ходит охрана.
- Нормально. – я вновь пожимаю плечами на его вопрос о том, как я устроилась. – Народ смотрит на меня как будто ждет, что я вот-вот упаду на колени и расплачусь, просясь к папочке под крыло и сильно удивляются, когда я это не делаю. К вечеру их удивленные лица стали даже забавным зрелищем. – я поднимаю на него взгляд, когда мы встречаемся в середине зала. – Ты очень помог. Спасибо.
Я отхожу к ведру и смачиваю в нем тряпку, чтобы начать елозить ею по полу. Упор опять же на правую руку и чертовски хочется спать.
- Прогресс в том, что к вечеру реагировать на меня стали по-разному. – улыбаюсь я поджимая губы и фраза моя звучит определенно как сарказм. Вот уж прогресс моей мечты. – Кстати об этом. – я останавливаю свои потуги вымыть пол и смотрю на Аарона. – Слушай, мне сегодня встретилась некая Мария. И она говорила какие-то странные вещи… эммм… - я неловко чешу лоб, опуская глаза и не зная, как передать ее слова, чтобы не звучать двусмысленно. – Она сказала, что я вроде как не в твоем вкусе. Слушай, не пойми меня неправильно, я просто хочу разобраться в ситуации. – я объясняюсь немного торопливо. – Вы вместе или… или я просто чего-то не догоняю, или делаю что-то не так? Мне совсем не хочется, чтобы у тебя были какие-то проблемы и тем более мне не хочется, чтобы у меня были проблемы с твоими… ммм… фаворитками.

+1

17

Люция благодарит меня за какую-то мою помощь, и, видимо, она воспринимает мое внимание к ней за помощь. А я как-то и не задумывался, что я делаю. Просто так вышло, мне это ничего не стоило. Однако принимать благодарность все же приятно, что уж скрывать. Только я ничего не говорю в ответ на эту тему. Чего уж там акцентировать внимание. Вот такой я скромный, ага.

- Эй, п-пол я п-помою сам, - останавливаю ее. - А то еще рука отвалится твоя.

Но пташка, видимо, решила исполнить свой долг до конца.

- Я п-привыкший. А тебе только столешницы п-протереть. Стулья тоже п-переверну. Честно, так будет быстрее.

Не знаю, то ли пташка соглашается, то ли что, но она оставляет свое занятие и снова заговаривает, рассказывая о Марии и о том, что та с нею заговаривала сегодня. Хм. И пташка реально беспокоится, что платит мне за помощь тем, что разбивает мое счастье. Глубоко не задумываюсь.

- Ха! Не обращай внимание на Марию! - смеюсь. Правда, смешно же, ну! Я возвращаюсь к усердному натиранию полов. - П-просто она же п-пошутила. - Вообще, у меня рыльце в пушку, да. Я упорно не создаю ячейку общества, но... скажем так, иногда завожу некоторые отношения. Правда, дольше трех месяцев не получается, потому что дальше, я считаю, начинается уже срок - все от тебя ждут важного шага, и даже если девушка изначально соглашается на что-то необременительное, и она в итоге начинает тоже ждать. Вот такой я охеренный психолог да. Просто... Не знаю. Не хочу. Не готов. Ячейку создавать, в смысле. А ведь в тех условиях, что мы находимся, я, считай, совершаю преступление против своего народа. У нас чертовски мало детей. Одно время даже поговаривали о законе насчет обязательного брака с целью деторождения. Промискуитет как-то, видимо, не по нраву. А что, детей бы потом обобществляли и все. Все равно же воспитываются все вместе и так. Ладно, согласен, горожу бред.

- Но не удивляйся, если завтра о нас п-ползут слухи. - Останавливаю свою общественно полезную деятельность и опираюсь на швабру. - Теперь даже не знаю... То ли нам ускориться сейчас и п-поскорее завершить тут все, чтобы не заподозрили еще чего... То ли нет, ведь скорость может быть растолкована в минус мне... - Пташка как будто даже меняется в лице. - Ничего у меня с Марией нет. Если это все, что тебя волнует. Или тебя волнует, что ты как будто не в моем вкусе? - подмигиваю. - Вообще, вот увидишь, п-пообживешься, п-примелькаешься, и от ухажеров п-придется отбиваться. Но даже тогда, молю, не забывай меня и занимай мне очередь в столовой...

Или мы все умрем. Или нет. Короче, война план покажет. А пока мы драим полы.

+1

18

Аарон настаивает на том, чтобы я оставила стулья в покое и перестала елозить шваброй по полу, а я ловлю себя на мысли, что совершенно не понимаю этого мужчину, но есть в нем что-то, что заставляет меня симпатизировать ему.
- Нет, все нормально. Мне все равно надо разрабатывать руку. - я отнекиваюсь, а он настаивает, что так будет быстрее. Конечно, он прав. Было бы неплохо все же успеть убраться за следующие 4 часа и успеть в душ и прыгнуть в кровать. Кстати я не знаю, настолько строго у них тут в этом плане. Заставят ли нас убирать всю ночь?
Аарон смеется, когда я рассказываю про Марию, а я вот не понимаю, отчего ему так смешно. Мне вот было не очень смешно, когда она блестела своими карими глазами и говорила мне, что я не в его вкусе, указывая мне то ли на то, что я беглянка, то ли на то, что я из Второго, то ли на все вместе, но все равно было неприятно, обидно и страшно. И что-то мне кажется, что она совсем не шутила.
- Мне не было смешно. – буркаю я, пока он заканчивает смеяться и вдается в объяснения более подробно.
Но в объяснения отнюдь не своих отношений с Марией и вообще того, чтобы могли значить его слова. Он отшучивается, что о нас поползут слухи и я встревожено смотрю на него. Это мне тоже не очень нравится. Аарон хорошо ко мне относится и я не хочу, чтобы у него были проблемы с кем бы то ни было из-за меня. А мне достаточно было того, что я жива и могу находиться здесь. Стану ли я частью команды, я не знаю, но когда я думаю о том, что могла сейчас сидеть в пыточных подземельях Второго, капуста Тринадцатого определенно кажется даром Богов.
- Ну видимо, я достаточно в твоем вкусе, чтобы взять на свои плечи груз ответственности за твое место в очереди. – я смеюсь, немного уезжая вместе со шваброй вперед. Какая скользкая дрянь. – Мне есть чем гордиться.
Я все-таки прохожусь шваброй вдоль рядов и останавливаюсь в конце кабинета, чтобы развернуться и дойти до середины, а потом чуть не подскальзываясь, вновь опираюсь на швабру.
- А вообще, я же вроде как вдова. – я цокаю языком, задумчиво глядя на блестящий пол, а потом глядя на Аарона и улыбаясь. – Полторы недели как. Хех… Так что если уж слухи о нас и правда поползут, то уж извини, я буду держаться за них руками и ногами, чтобы избежать неловкости первых свиданий, на которых я не была уже очень долгое время, дааа…
Как-то вообще неловко говорить об этом, так что я быстро подрываюсь и веду швабру вперед, поворачивая на следующие ряды. Уборщица из меня та еще, я знаю. Но убираюсь как могу. Может, меня больше не будут ставить на уборку.
- Кстати у вас тут вообще бывают свидания? – я внезапно смеюсь, задумчиво глядя в потолок. – Нет, мне просто интересно, как у вас это проходит. Кормите друг друга капустой? Вырезаете сердечки на яйцах? Или сразу переходите к делу в связи с демографическим кризисом?
Я почему-то веселюсь, но наверно, просто старательно отбрасываю мысли о муже. Не хочу о нем думать и нечего. Вообще Вторые никогда не были сильны на чувства. И я в кои то веки этому рада, потому что отпустила как-то очень быстро. За всеми событиями и не уследишь.
А по поводу демографической ситуации это и правда, острый вопрос. Детей я видела не так много и вообще удивляюсь, как они могут расти в таких условиях. Не удивительно, что они умирают рано. Ребенок не может вырасти здоровым без воздуха, нормально свежего воздуха и на таких харчах. Но и тех детишек что были, берегли как зеницу ока.
- Почему ты ни с кем не встречаешься? – задаю я вопрос, не из праздного любопытства и без тени флирта. Вообще у них тут многие по парам ходят. Но романтикой как-то не пахнет. – В смысле, ты же вроде хороший парень. И я не удивлена, что Мария… Хотя она очень странная, не встречайся с ней. Она меня реально напугала. – я вывожу швабру вновь к учительскому столу и скольжу обувью по полу. – Прости, я говорю ерунду. Ты можешь встречаться с кем хочешь. Но она странная.

Отредактировано Lucia Varys (Вс, 9 Авг 2015 00:50)

+1

19

От беспокойства за мою судьбу и моих сердечных отношений Люция быстро переходит к веселью, в котором странным образом фигурирует ее муж, которого, как оказывается, у нее теперь нет полторы недели как. Вообще, это не мое дело, но не нужно быть особо проницательным, чтобы не догадаться о связи этой истории с ее здесь нахождением. Однако я не знаю, как себя вести. Выразить сочувствие по поводу смерти мужа? Так не похоже, чтобы она страдала. По крайней мере, именно такой вид она пытается сделать. Короче, я ничего не говорю, убивая сразу двух зайцев. Если ей по фигу на своего мужа, потому что он был козлом, то соболезнования все равно на фиг не нужны, ну а если она очень переживает, то все равно грош цена моему сопереживанию. Она же быстро заминает тему мужа и видно, что вырвалось у нее про него не по желанию, поэтому в любом случае поддерживать мне этот разговор не стоит. Ну, по крайней мере, не в первый день знакомства.

- Бывают, - следом за нею переключаюсь на тему свиданий. - Для этого мы п-подставляемся, чтобы нас вдвоем отправили в один наряд, - отвечаю на полном серьезе и выдерживаю эту серьезность очень даже долго, тем более, что беру ведро и иду в соседний класс. Тут все начинаем по-новой. Пташка припархивает за мной. - Но с новенькими, конечно, без свиданий обходимся. Сразу переходим к делу, п-потому что нужна свежая кровь для обновления генов. В связи с демографическим кризисом.

Не выдерживаю и начинаю смеяться, потому что, кажется, Люция начинает принимать все за чистую монету. Наверное, реально задумалась, а не отдадут ли ее тут по кругу для оплодотворения, чтобы уж с первого раза и наверняка.

- С чего ты взяла, что я ни с кем не встречаюсь? - удивленно смотрю на нее. От ее комментариев насчет Марии становится смешно.
Ну да, в данный момент я ни с кем не встречаюсь. Как-то все не до того, а уж если очень захочется "любви", то... Ну при желании можно найти кого-то, кому так же хочется "размяться". Та же Мария, например.
- Но мой тебе совет, если п-предложат выйти замуж или намекнут на симпатию, соглашайся. Вдвоем легче, - пожимаю плечами. - Особенно женщинам. Не знаю, мне так кажется. - Улыбаюсь. - Ну что, вроде бы, все инструкции по выживанию я тебе дал. Давай ускоримся? П-потом п-провожу тебя, чтобы не заблудилась.

+1

20

Мы собираем монатки и медленно перебираемся в другой кабинет, когда Аарон начинает мне рассказывать детали первых свиданий. Это получается, что я пригласила его на первое свидание? Ерунда какая-то. Мы же случайно попали сюда, так что моя шутка не заходит, да и я не произношу ее вслух, потому что дальше Аарон продолжает рассказ как тут обходятся с новенькими. И у меня глаза на лоб лезут.
- Серьезно? – я замираю на месте, и потом быстрым шагом догоняю парня. – Стой, ты серьезно? – вообще я не удивляюсь, потому что у них тут реально проблемы с детьми и я вполне могу поверить, что они готовы на много. Но это же свинство. – Это варварство! Это… - и тут Аарон принимается ржать, потому что ему чертовски весело от того, как я отреагировала на его шутку. Я фыркаю, принимаясь протирать парты. – Очень смешно.
Я серьезно уже готова была поверить, потому что мало ли насколько у них тут крыша поехала от вечного сидения в закрытых помещениях без окон, без чистого воздуха, без неба над головой. Вообще бетон вокруг невероятно угнетает, но подозреваю, что если бы они решились раскрасить его в какие-нибудь яркие цвета, то у народа началась бы массовая эпилепсия или приступы истерического смеха. Но и бетон невероятно давит. Интересно, у них здесь были случаи самоубийства или от этого их тоже оберегают, чтобы популяция не уменьшалась?
- Не знаю. – я пожимаю плечами на его вопрос, почему я решила, что он ни с кем не встречается.- Я тебя за день ни с одной девушкой не видела, вот и подумала… Хотя видела с парнями. Но я тебя не осуждаю. – я делаю милую улыбочку, видя как перекашивается физиономия Аарона.
И тут он заговаривает о том, что лучше бы мне быстро выскочить за кого-нибудь замуж, потому что так будет легче и вообще заебись. А я смотрю на него и не могу понять он серьезно или опять шутит. Но он не ржет и я вроде как понимаю, что он точно имеет в вижу то, что говорит.  И всякое веселье почему тут же спадает с моего лица.
- Ты серьезно? Какое интересное у вас тут представление о романтике и браке. – хмыкаю я и принимаюсь с особым остервенением протирать парты. – Лучше я останусь старой девой. – я любила своего мужа, когда мы были молоды это были такие восхитительные чувства, переполняющие. Со временем мне казалось, что они не угасали, но по факту – это была привычка. С того самого момента как ему промыли мозги, все в нашей жизни изменилось. И только я продолжала убеждать себя, что все хорошо и все как прежде. – И тебя устраивает такое положение вещей? Мысль, что девушка, которой ты предложишь выйти за тебя, тут же кинется к тебе на шею, потому что так ей будет легче, а не потому что она тебя любит? Тебя это устраивает? Вы очень странный народ. – но ведь с другой стороны, что они здесь видели? Они даже погулять наверху толком не могут, а мы с мужем по молодости куражились как могли. – Может потому дети и не получаются, потому что у вас этот процесс механический, отчаянный?
Я пинаю стул, а потом поднимаю и переворачиваю его, морщась от боли в руке. Это возвращает меня на землю.
- Может мне стоит предложить Койн ввести обучение этике отношений? – я всерьез задумываюсь над этой мыслью. – Любовь спасет мир, все дела. – я шутливо толкаю Аарона, когда прохожу мимо, заканчивая протирку парт. – Кстати, я хотела тебя попросить. Когда будешь наверху, если будет возможность… странная сейчас будет просьба, учитывая погоду да и вообще… Принеси мне что-нибудь сверху. Хоть камешек какой-нибудь. – я закидываю голову назад в каком-то отчаянии. – Мне кажется, я с ума скоро сойду, если не удостоверюсь, что наверху есть что-то кроме бетона.

+1


Вы здесь » THG: ALTERA » Altera pars » 21.10.3013. distr. 13. Just say Hello


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC