Сейчас в Панеме
04.03.3014 - 14.03.3014
CPTL +6°C
D1-13 +3°C
sunny & windy
Первое солнце и сильный ветер
Новости Панема
5 января - после краткой болезни символа, съёмочная группа возвращается в Капитолий, чтобы продолжить работу над съёмками агитационных видео, особо важных сейчас. Кашмире предстоит работать в одиночку, Кристиан до сих пор остаётся в Пятом дистрикте. Вместе с телевизионщиками возвращается в столицу и Бальдер Кейн, завершивший работу над созданием ловушек во Втором дистрикте.

1 января - Китнисс Эвердин, Пит Мелларк и другие члены съёмочной группы оказались под завалом, президент Тринадцатого дистрикта, Альма Койн, едва успевает спастись бегством в компании Бити Литье и Блеска Фрайзера. План по удержанию в плену капитолийского символа и попытке захвата генерала, провален. Гектор клерик, чудом избежав смерти после встречи со своей дочерью Ангероной, предлагает солдатам обеих армий рискованный план. Оставаясь номинально под властью Капитолия, Пятый превращается в экспериментальную резервацию по объединению обеих армий. Президенты обеих сторон не в курсе такого поворота событий.

31 декабря - Альма Койн прилетает в дистрикт Пять, получив от Аарона Левия и Блеска Фрайзера сообщение о пленении капитолийского символа. План по выманиванию генерала Клерика входит в финальную стадию. Единственное, чего не знает президент Тринадцатого - Гектор уже давно готов к наступлению.


22 декабря - Альма Койн вызывает к себе капитана авиации Аарона Левия и Блеска Фрайзера, брата капитолийского символа. Президент Тринадцатого даёт им особое задание - похитить Кашмиру Фрайзер, чтобы использовать её, как приманку для Гектора Клерика.


14 декабря - повстанцы во главе с Китнисс, Гейлом и даже почувствовавшим себя несколько лучше Питом Мелларком летят в Двенадцатый дистрикт, снимать очередное промо на его развалинах. Их цель - показать Панему, какая участь на самом деле ждёт противников капитолийского режима.


12 декабря - первые же эфиры капитолийской пропаганды вызывают волнение среди повстанцев. Людям хочется верить в возможность мира. Альма Койн в Тринадцатом дистрикте собирает экстренное собрание с целью обсуждения дальнейшей военной тактики. Всё ещё осложнённой побегом экс-генерала Клерика.


6 декабря - повстанцы заявляют о себе! Прорвав телевизионный эфир Капитолия прямо во время торжественного ужина президента Сноу, Альма Койн обращается к Панему с речью от лица всех повстанцев. Граждане Панема наконец видят промо ролик повстанцев из Восьмого дистрикта.


1 декабря - в дистрикте 13 большой праздник - День Великого Воскрешения. Самый важный праздник в жизни каждого повстанца из д-13. На эту дату дистрикты - 11, 10, 9, 8, 7, 5, 4, 3 контролируются повстанцами. Все чувствуют надежду, несмотря на то, что бывший Генерал Армии д-13 - важная фигура на доске революции - отчего-то переметнулся на сторону белых.


23 ноября - часть жителей в Тринадцатом всё ещё трудится на разборах завалов в дистрикте. Китнисс Эвердин, Финник Одейр, съёмочная группа и отряд специального назначения отправляются в Восьмой дистрикт на съёмку агитационных видео. Война с Капитолием ведётся всеми доступными способами, однако предсказать невозможно не только её исход, но и окончание отдельных операций.


13 ноября - патриотическая лекция Альмы Койн прервана бомбёжкой капитолийских планолётов. Тринадцатый несгибаем, хотя бомбы повредили некоторые объекты в дистрикте. Сопротивление продолжается.

31 октября Тринадцатый дистрикт совершил свою главную победу - второй раз разрушил арену квартальной бойни и явил Панему выжившую Китнисс Эвердин. Революция началась!

THG: ALTERA

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » THG: ALTERA » Altera pars » 27.10.3013. distr. 13. Everybody needs Someone to Wait


27.10.3013. distr. 13. Everybody needs Someone to Wait

Сообщений 1 страница 20 из 59

1

http://savepic.su/5987236m.gifhttp://savepic.su/5986212m.gif
--
http://savepic.su/5980070m.gif


• Название эпизода: Everybody needs someone to wait;
• Участники: Aaron Levis, Lucia Varys ;
• Место, время, погода: действия происходят с 27.10 по 31.10, Д-13, погода холодная и снежная;
• Описание: Попривыкнув немного к новой жизни и более менее наладив момент общения с жителями д-13, Люция попадает наконец в команду медиков, которым выпадает разная работа. Вплоть до слежки за показателями некоторых пилотов. Левий скоро станет одним из этих пилотов на испытаниях новой техники. Аарону интересно, как же успешно обживается Люция. А Люция находит в Аароне хорошего друга. Все вроде обычно, но каждый находит в другом для себя что-то недостающее;
• Предупреждения: нецензурная лексика, постельные сцены 18+


Отредактировано Lucia Varys (Ср, 19 Авг 2015 22:48)

+1

2

27.10.3013.


Готовится что-то очень важное, и вопреки всяким штампам, никакого затишья перед бурей нет. Наоборот, в воздухе какое-то приглушенное возбуждение, и оно чувствуется повсюду. Какие бы ни были планы у командования, но первая вылазка наших на Арену хотя и не обсуждалась, будто ничего и не произошло и мы не напомнили Капитолию о себе, но была событием, которое приведет нас к войне. Ее призрак давно жил среди нас, и то, как мы жили все эти годы - подготовка к ней. Просто, когда готовишься очень долго, привыкается, и кажется, что ничего никогда не случится, и все эти тренировки, испытания, муштра - просто инерция, следуя которой мы только и можем выжить. Эпидемия тогда нас сильно подкосила.

Теперь все иначе. Мы не посвящены в то, что планирует наше командование, но годами подпитываемая спайка все равно пропускает импульсы. Импульсы тревоги. Импульсы ожидания. Импульсы готовности. Кажется, что мы все - бегуны, замеревшие в низком старте до сигнального выстрела, и этот момент кажется чертовски долгим. Замерли в тревоге, ожидании и готовности.

С Люцией с момента нашего знакомства я виделся нечасто. Видимо, в первый день мы исчерпали лимит, так что теперь пересекались разве что на обедах и ужинах. По завтракам меня в числе части летных отрядов передвинули на более раннее время, общие тренировки у нас сократились по времени, и почти все время мы торчали в ангаре, готовясь к испытаниям, назначенным на 29 октября. Машины были готовы - одинаковые на вид, но с разной начинкой, поэтому предполетную проверку на каждой проходили две разные группы, а затем сравнивали показатели. И ржали, что более безопасных машин у нас еще не бывало, потому что отсканированы вдоль и поперек по самым разным параметрам.

Однако у Люции все шло, кажется, неплохо. Она готовилась сдать поскорее все те нормативы, что полагалось беженцам для вступления в отряд, и проходила переподготовку по медицинским делам. Ну да, медики нам, видимо, очень скоро понадобятся.

Спешу к ужину, только что выскочив из душа, в котором усердно оттирался от всякой шняги типа масла и прочих смазок, потому что помимо тестов новых машин мы еще перебираем некоторые из тех, что уже в обороте, и уж тут дел всегда немерено. Так что часов как механика у меня в деле не меньше, чем летных. Я еще сырой и пахну мылом, когда вливаюсь в очередь перед Люцией. Опытным путем мы выяснили, что вызывает гораздо меньше молчаливого осуждения остальных, чем когда я становлюсь перед кем-то позади нее.

- Как п-прошел день? - мы так и двигаемся по очереди - я спиной, а Люция по направлению. - Я говорил, как тебе идет комбинезон?
Ну еще бы. С нашивкой медицинского отряда - даже еще больше.

2,000+ символов

Отредактировано Aaron Levis (Вт, 11 Авг 2015 11:09)

+1

3

Это должно показаться мне удивительным, но я действительно начинаю привыкать. Точнее, народ начинает привыкать ко мне, словно я новая рыбка в аквариуме и мне нужно было время, чтобы перестать пахнуть морской водой. Видимо запах свободы и правда выветрился местной вентиляцией и мылом. Прежний лоск с меня спал и теперь я выглядела как типичная тринадцатая, серая, сонная, всклокоченная. Как будто и не была никогда звездой телешоу «Убеди всех в том, как прекрасно они живут».
Я начала обживаться. Вывалила вещи из своей сумки, которую умудрилась захватить из дома во время побега. Вещи оказались никуда не годными в основном своем потоке, хотя свитер был очень даже в тему, если было холодно. На улицу меня пока не пускали, но обещали сделать это уже в ближайшие дни. И лучше бы им поторопиться, потому что я скоро начну целовать стены в приступе психоза.
Я весьма успешно проходила медицинские курсы и местные врачи убедились, что я и правда знаю толк в лечении даже некоторых операциях в теории. С местным контингентом в мед отсеке я поладила весьма сносно, но меня больше занимали пока тесты, результат которых ожидал меня завтра. И я смогу понять, допустят ли меня в основную группу врачей или нет. Таких медиков приставляли к развед группам или на выездные миссии, в целом. Потому что в команде всегда должен быть хотя бы один медик.
Чем для меня это было хорошо, что в перспективе я смогу выбираться из Тринадцатого. Учитывая, что у меня не слабая физическая подготовка, у меня есть все шансы прогуляться по лесам других дистриктов.
С Аароном мы виделись чертовски редко, но и это время старались как-то скооперироваться и поболтать. Всех летчиков и механиков, которые занимались новыми машинами передвинули в ангар и они пахали там большую часть дня. Это мне рассказала жена одного из механиков. Она вообще не было болтливой, но на нее видимо подействовало мое общение с Аароном. Во многом благодаря его нормальному отношению ко мне, люди стали меня принимать понемногу.
Мне не хватало его на лекциях, потому что некому было перебрасывать записки. Мне понравилось. Да и это ощущение, что есть с кем поговорить – оно до безумия классное. Аарон был тем, кого я могла бы назвать другом в этом коллективе вокруг меня. С ним было смешно. И вместе с тем, очень уютно.
И у нас уже начали появляться свои маленькие традиции.
Он внедряется в очередь прямо передо мной очень ловко и шустро. Его комплекция позволяет. Хотя это не значит, что он не вносит некоторые неудобства, потому что впереди и позади нас все еще стоят люди, та что я прижимаю поднос к себе и только он пока что служит барьером между нашими телами. Но все же невольно я кладу руку на грудь парня и держу его как будто на расстоянии.
- Хотелось бы чтобы он пролетел, но воробушек тут только один. – улыбаюсь я, глядя на его мокрые после душа волосы. – Вас только недавно отпустили? – мой взгляд падает на его щеку. – Как прошел процесс измазывания друг друга в масле и игры с большими игрушками, которые делают вжжжж, взрослый мужик? – не могу остановить себя и вытираю остатки чего-то темного с щеки Аарона.
Вообще-то на нас немного таращатся, потому что не особо привыкли к нашим беседам, но меня то не особо волнует. Мне нравится болтать с Аароном и издеваться над ним. Хотя и он похоже не без гадостей. Откалывает комментарий про мой комбез. Я опускаю взгляд в непонимании. На мне сегодня белая майка, а комбинезон расстегнут ровно до линии декольте. Вот как?
- Эй! – я шутливо застегиваю комбинезон наглухо и взвизгиваю, потому что прищемила кожу на подбородке. – Ау! Нет, не припомню, чтобы ты говорил что-то подобное. В основном про мой зад. – я вытираю слезы с глаз и как раз подходит наша очередь за едой.
Я не удерживаюсь и морщусь. Никак не могу привыкнуть к здешней еде, хотя порой на вкус она была ничего. Но вот вид оставлял желать лучшего.
- Сегодня я сдавала экзамен на место врача в выездной группе. Завтра будут результаты. – рассказываю я, пока мы садимся за стол, как всегда, друг напротив друга. – Тебя часто отправляют на миссии? Я слышала у вас там что-то намечается?

+1

4

Она называет меня воробушком с самого первого дня, и парни откровенно ржут надо мной в ангаре на тему, что мне надо менять отряд пернатых и нашивку на комбезе. Воробушек, блин. Но мне нравится. Интересно, как бы ей понравилось, что за глаза те же мои парни называют ее "п-пташкой", начав передразнивать меня. А ведь у меня нечаянно всего разок с языка сорвалось! Однако и этого им хватило, чтобы прицепиться и с той поры подковыривать меня.

- Да, буквально с четверть часа как освободились, - отвечаю я, и Люция подносит руку к моему лицу, чтобы стереть кляксу, которую я, видимо, таки оставил. Мойщик, блин.
- Машины делают не вжжжж, - провожу рукой горизонтально с кислым лицом, - а вжжжжик! - резко увожу ладонь вверх. Лыба в 48 зубов.

Мой комплимент про комбинезон заставляет Люцию опустить глаза вниз и, видимо, она решает, что мое небольшое преимущество в росте дает мне большие преимущества для обзора, потому что она поспешно вздергивает замочек вверх, закрываясь. Язык мой - враг мой. Она защемляет себе кусочек кожи и вскрикивает. Смеюсь, наклоняясь к ней.
- Тшшш, а то п-подумают, это моих рук дело, - шевелю бровями и получаю тычок. В этот момент подходит наша очередь, мы забираем свой ужин и чешем занять место получше. Получше - значит где-нибудь в стороне.

Чуток притормаживаю за Люцией, она оборачивается.
- Смотрю, наша еда усваивается хорошо. Нигде не откладывается... - многозначительно. Эх, жаль столиков на двоих у нас нет, так что я не развиваю мысль, на которой меня прервали на раздаче. А именно: скажи я, что без комбеза ей еще лучше, чем в нем, Люция бы задрапировалась с макушкой? Я мог бы одолжить ей один из чехлов на машину. Например.

Мы садимся, желая аппетита соседям, и, собственно, на этом и отключаемся от них. Пташка не без удовольствия в голосе переходит к делу, сообщая, что сдала экзамен, чтобы войти в состав выездных групп. Ну а что, шансы у нее есть. Ввиду того, что наш улей растревожен, лишних рук не будет. Проверки она вроде как прошла, так что явно ее должны опробовать в деле.

- Да, бывает. П-правда, Сойку с Арены забирал не я. Остался без медали, считай, - смеюсь. - Что п-поделать, п-подвигов на всех не хватает. - Привираю, конечно. Работы хватает. Перебрасываю разведывательные и диверсионные группы минимум раз в неделю, и это адский трэш, потому что нужно быть тише воды ниже травы и находить лазейки в воздушном пространстве, которое нет-нет да Капитолий сканирует. Прежде его волновало небо только над собой да над несколькими особо важными для него дистриктами типа Второго и Пятого, а теперь прощупывают все. - П-после завтра испытываем п-пять новых машин, так что все воодушевлены.

Не говорю о том, что я буду за штурвалом. Не считаю себя суеверным, но и проверять судьбу не хочу.

- Как тебе Кейтлин? - они ведь работают вместе? И вроде она у меня даже участвует в инспектировании всех новеньких докторов. - И как вообще - коллектив?

2,000+ символов

Отредактировано Aaron Levis (Вт, 11 Авг 2015 13:11)

+1

5

- Было бы чему откладываться. – я закатываю глаза.
Ох уж эти мне шуточки про еду. Они никогда не увянут и не потеряют актуальность. Вообще даже странно было видеть, что люди не потеряли в этой кротовой норе чувство юмора. Были, конечно, отдельные экземпляры, которые принимали любую шутку на свои личный счет и тут же высказывались на тему Капитолия и иже с ним. Но были и такие, кто мог посмеяться над очевидным и скудным набором одежды, той же еды и всего прочего, чего с головой хватало в Капитолии.
Я первое время ужасалась, но потом привыкла. А еще поняла, что люди шутят не от большого чувства юмора, а от безысходности. Просто с шутками воспринимать действительность было легче. Но внутри каждого человека определенно горела вера, что когда-нибудь все изменится к лучшему и что они заживут не хуже Капитолия. А правда ли все будет именно так… Никто не задавался этим вопросом, иначе можно было закопаться в ответе. Слишком много было НО.
- Дааа, - протягиваю я, - а за меня медаль тебе точно не дадут. – я делаю задумчивое выражение. – Разве что разжалуют. – я перевожу на него взгляд и показываю язык. А вот не надо меня принижать перед нашим символом революции.
А между тем Аарон говорит, что через пару дней у них испытания новых машин. И как-то мне от этого становится не по себе. Когда живешь под землей, даже недолгое время, никуда не выбираешься и ничего толком не делаешь, как-то забываешь, что  среди этих слепышей есть люди, которые рискуют собой. И я совсем забыла, что Аарон – один из них. И от этого мне еще больше не по себе.
- Я надеюсь в ваших машинах есть ремни безопасности. – слабо шучу я. Не нравятся мне эти испытания. Аарон будет в одной из машин?
Только от этого вопроса он отвлекает меня вопросом о Кейтлин и мед блоке. Кейт тут главная по части врачевания. Мы не так давно общаемся, но я успела понять, что она вроде ничего тетка. Ну как тетка, она немногим старше меня и думаю за спиной у нее тоже много не самого приятного. Жизнь людей и Тринадцатого вообще в целом не назовешь лучезарной.
- Нормально. – пожимаю плечами, пережевывая ужин. – Она хороший врач. Хотя в силу работы в разных условиях, мы иногда не сходимся во мнении. Но это нормально. – отмахиваюсь, задумчиво грызя вилку. – Девчонки тоже ничего. Медбратьев не хватает разве что. А то у меня женская дружба как-то… не прокатывает.
Вообще для недели, я обживаюсь очень даже неплохо, но без помощи я бы не обошлась. Той самой помощи, которая сидит напротив и жует ту же поваренную гадость, что и я. Это довольно странно для меня, что даже несмотря на то, что с порога я его «обласкала» он все равно вытащил меня из той дерьмовой ситуации, в которой я находилась в первый день. А дальше пошло легче. Даже когда его не было поблизости, мне все равно казалось, что я не одна в этом большом каменном лабиринте. Всем нужен друг, да?
И я улыбаюсь, глядя на него, пока подпираю голову рукой и щурю взгляд, будто пытаясь прочитать его мысли. А он смотрит на меня вопросительно и с подозрением. Неловко получилось, поэтому я вдруг выпаливаю свои какие-то наверно очень глубинные догадки.
- Кейтлин… Так ты и Кейт… Вы… да? – я сияю улыбкой на поллица, как будто меня озарило. Я пинаю его в ногу под столом. – Колись, купидончик, что там у вас? Постреляли друг в друга стрелами? То-то она так хорошо о тебе отзывалась. – я качаю головой, как будто спалила его на горячем. Хотя на самом деле меня эта тема не особо волновала. Мне просто было в кайф его доставать.
- Мне жаль прерывать вашу беседу, голубки. – врывается Дэн в нашу беседу, усмехаясь. – Поздравляю, Люция. Завтра выпускают тебя на волю.
Я от неожиданности даже роняю вилку.
- В смысле?
- Завтра на прогулку с группой пойдешь. Надеюсь, ты умеешь охотиться.
- Ты серьезно? – я все не могу поверить, и немного приподнимаюсь на стуле, готовая бежать хоть сейчас. – Вау. Спасибо, Дэн.
- Пора расправить крылышки. – он усмехается. Он тоже из ангара Аарона и сленг у них был соответствующий. Птичий. – Завтра утром не забудь пропуск.
Дэн ретируется, салютуя Аарону, а я замираю глядя в еду. На лице у меня застывает улыбка. Поверить не могу, что меня наконец выпустят. Это же просто фантастика! И я не могу ничего поделать и тупо улыбаюсь. А поднимая на Аарона взгляд, безуспешно пытаюсь спрятать улыбку.
- Не то чтобы твои камни, которые ты мне приносил мне не нравились, но свежий воздух намного лучше. Не обижайся. – я смеюсь и снова принимаюсь за еду. – Что будешь делать на свободном времени?

Отредактировано Lucia Varys (Вт, 11 Авг 2015 17:44)

+1

6

- Конечно, - отзываюсь я. Ремни есть. Те, что прижимают тебя к креслу и, если что, удержат в этом самом кресле на парашюте. Если успеешь сориентироваться. Но я ничего такого не говорю, даже не шучу, потому что, повторюсь, зачем испытывать судьбу? Вообще, к слову, садясь за штурвал, сам я никогда не молюсь, не произношу заклинаний. Это моя работа, и все в курсе, что я терпеть не могу поздравлений с удачной посадкой после испытаний. Это, мать вашу, моя работа, я этому учился, а не везение. Ну и работа тех, кто придумывал эту машину, которую я проверял, и уж наверное они не кидали кости, когда проектировали "взлетит - не взлетит" или "сядет - не сядет". Ну и потом, по возвращении с заданий посадка в 13-м всегда автопилотируема. Я просто выбираю опцию "автопилот - посадка", и птица сама возвращается в свое гнездо. Никаких чудес. Никакого праздника. Может, я занудничаю, но реально, меня мало что бесит, но поздравления - весьма.

Люция отзывается о Кейтлин в общем положительно, и это хорошо. Кейтлин в принципе хорошая. Однако насчет Люции, ну, чтобы она как-то помогла новенькой прижиться или типа того, я ей ни слова не говорил. Вообще мы с Кейтлин виделись редко, потому что она пропадала в медицинском и не желала меня там видеть. Типа, суеверие, ага. Не ходи туда здоровым - не попадешь больным. Иногда я испытывал на прочность ее суеверие.

И не успеваю я что-либо сказать, как лицо Люции озаряется, и она выдает свою проницательную догадку. Я даже не перебиваю ее, пусть насладится своей наблюдательностью, прежде чем я расскажу, как все на самом деле. Она в порыве даже пинает меня под столом.
- Ауч! Сваха из тебя так себе, - смеюсь.

Вижу, что к нам движется Дэн. Дэн знает все и обо всех, и вообще отличный мужик. Он радостно сообщает Люции, что одобрена ее прогулка наверх, так что можно будет увидеть этот пункт в завтрашнем расписании. Пташка оживляется и даже подпрыгивает на месте. Беру ее за руку и прошу присесть:
- Сядь и п-поешь. А то как-будто сейчас п-побежишь очередь на выход занимать, - смеюсь. Но Люция просто счастлива и даже на еду смотрит так, будто каша обратилась в сочного тетерева.

Да, я пару раз приносил ей сверху камешки, какую-то крошечную еловую ветку, немного льда, который, правда, почти что весь стаял. Не самая надежная передачка. Но зато как сияла пташка, забирая их у меня! Серьезно! Она даже пробовала уловить их запах. Но только чем пахнет камень? Елка еще куда ни шло. Неподалеку вообще находится бор, и прогулки там чумовые. Реально, кстати, немного вставляет от запаха смолы и хвои.

- На свободное время? Хм... Надо спросить у Кейтлин... - тяну я, ковыряясь в последних ложках каши, и начинаю смеяться. - Ничего у нас нет. Кейтлин мой хороший друг, п-потому что иметь друга медика - очень дальновидно. А на свободное время тоже ничего. Отбой у меня на час раньше, чем общий, так что и свободного времени тоже п-поменьше, но все равно п-планов никаких, - пожимаю плечами. - А есть идеи? - смотрю на нее поверх стакана с чаем.

Пташка прям расцвела. Вообще, к слову, выглядеть она стала куда лучше, чем в первый день. Язычок все такой же острый, но взгляд уже не отсутствующий или потерянный, как тогда. Приживается. Я же говорил. Ведь у нас прижиться, по сути, и не сложно, наверное. Дело не в том, как относятся к тебе, а в том, как ты сама себя видишь среди нас. Будешь особняком - и остальные только достроят тебе стен. А не будешь - приберут в свой круг. Вот и все.

3,000+ символов

+1

7

Черт, меня наконец-то выпустят на волю и это чертовски круто. Потому что я не представляю, сколько бы еще так просидела в этих серых бетонных стенах, отливающих болотным оттенком. Мне казалось, что я и сама скоро стану такого цвета. Если уже не стала.
Вообще, что еще было для меня новшеством, так это не краситься. Я и косметику с собой не брала, нахрена она мне в лесу? Пугать местную фауну кисточкой для туши? Или помечать деревья губной помадой? Но на самом деле, мне порой было странно смотреть на себя и не видеть прежнюю Люцию, которая пестрела на экранах ТВ. Да, мне не особо нравилось выступать и светиться, но все-таки мне нравилось ухаживать за собой. Здесь это как-то затруднительно. И даже не в том дело, что не для кого. А просто это будет странно, если я начну по углам шариться, спрашивая у кого-нибудь карандаш для век. А просить кого-то привезти из какой-нибудь вылазки – подписать себе смертный приговор.
И нет, опять же дело не в том, какой неухоженной люди меня видят. Просто действительно непривычно. А для них вроде нормально.
Аарон видит, как я довольна тем, что меня завтра выпустят и не может не пошутить на эту тему.
- Зря смеешься. Еще бы пару дней и я бы стала частью какой-нибудь стены, как моряки становились частью пиратского корабля.
У меня однозначно едет крыша от изоляции, но я с этим справлюсь. Завтра все наладится. А пока можно переключиться на тему Аарона и Кейтлин. Он говорит, что они хорошие друзья. И что иметь врача-друга очень полезно. Я щурусь, глядя на него и отодвигая тарелку.
- Дальновидно, значит? А два врача-друга это еще дальновиднее? – спрашиваю я, улыбаясь и имея в виду, конечно, себя. – Ах, стой, ну да, я же место в очереди тебе держу. Хладнокровный манипулятор. – я клацаю зубами, но быстро переключаюсь на его тему, касательно того, чем можно занять свободное время.
Я задумываюсь. На самом деле веселья здесь не так уж и много. В основном люди толпились по вечерам у телевизора. Кто-то читал, кто-то собирался группами и они сидели болтали о том или ином, кого-то вызывали на планерку. В общем, в основном народ был при деле. За столько лет, мне кажется, им уже стало невмоготу шататься по коридорам.
- Слушай, а в библиотеке же есть этот… как его? – я нетерпеливо щелкаю пальцами. – Уголок настольных игр, да!  Можем там поковыряться, сыграть во что-нибудь. Я правда не особо умею, так что тебе придется поддаваться, чтобы я выиграла. – с совершенно серьезным видом говорю я, хотя в тоне и скользит шутка. Разве что наполовину. Я и правда не люблю проигрывать. Это наверно, черта Вторых. Или моя личная черта? Во всяком случае, отцу я никогда не позволяла выиграть, особенно если казалось его задумок на мою жизнь.
На том и порешаем. Мы сдаем свою посуду и убираемся за собой, а потом Аарон ведет меня в библиотеку. Я дорогу туда еще не до конца выучила и была там всего раз. Это одна из моих собеседниц рассказала мне про настольные игры. Сама я там ни разу не была. Но помещение было и правда небольшим, за библиотекой, комната крохотная и большого народа точно не вместит. Да и не похоже, чтобы люди здесь развлекались. Те, что читали расселись по библиотеке, а здесь никого не было.
- А ты когда выходишь на улицу теперь?
Совсем недавно Аарон принес мне веточку хвои и пахла она божественно. Я сидела в постели весь вечер и обнюхивалась чуть ли не до потери сознания. Роуз, моя соседка, ржала, что это своеобразные цветы от ухажера. Хотя ни от кого не было секретом, что именно Аарон носил мне подарки с поверхности Земли. Но я игнорировала любые ее поползновения в эту тему.
- Он – хороший парень. И было бы здорово, если бы мы стали друзьями.
Роуз фыркала и убегала к своему парню, с которым они в скором времени должны были пожениться и переселиться в отдельную комнату. Я не знала, подселят ли ко мне кого-то или я пока буду одна, но вот последнее меня не могло не радовать. Роуз немного достала.
- Слушай, а там реально заблудиться? – спрашиваю я Левия, пока он раскладывает деревянные блоки небольшого размера в высокую фигуру.

+1

8

Да, могу только представить, как пташке тяжко в клетке. У нас-то уже привычка выходить по графику, в строго определенное время, и организм, наверное, с молоком матери впитал все это. А вот новеньким тяжело. Стены-коридоры. Тринадцатый - большой комплекс, но все равно может казаться, что пространства-то совсем и нет, если ты вырос на земле, в доме, каким был они ни был, но с окнами. Беженцы из Двенадцатого рассказывали, что им жилось тяжко, и бараки были худыми, холодными. Что ж, выходит, что очень много свободного пространства тоже плохо, хах?

Люция неожиданно предлагает сыграть во что-нибудь. А, ну да, у нас есть кое-что из игр. Шашки, шахматы... Вообще много всякого, что можно было самодельно настрогать из дерева. А что, нужно же чем-то развлекаться.
- Можно, - соглашаюсь.
Мы подчищаем ужин, уносим за собой, прибираем места, и я веду Люцию по длинным коридорам. Не люблю лифты, если только не нужно подниматься куда-то очень высоко. Мы болтаем на ходу и вдруг я останавливаюсь.
- О нет! Там рядом библиотека! Я забыл дорогу! - дурачусь, конечно. Пташка делает вид, что на секунду поверила мне. Или не сделала? В любом случае она смеется.

В игровой никого, что, впрочем, не удивительно. Уж очень тесно. Шарюсь по полкам. Кое-что утащили, видимо, чтобы не толкаться в этой каморке, куда-то где попросторнее. Нахожу дженгу, открываю коробку и считаю бруски. Вроде все. Вываливаю их на столик. Табуретки здесь тоже деревянные, жесткие, но что поделать.

Принимаюсь выстраивать башню, когда Люция спрашивает, когда я выхожу на улицу. Пожимаю плечами.
- Должен завтра, - смотрю на нее и говорю шепотом. - Боюсь сглазить, вдруг мы п-попадемся с тобой вместе.
Интересно, как она это поймет? Что я боюсь попасть или не попасть? Смеюсь.

- Для п-первого раза - реально, наверное. Смотри, чтобы не п-подстрелили те, кто идет на охоту, - говорю на полном серьезе, хотя охотники, конечно, выходят в другое время и на более длительный период, чем отведенные нам всем полтора часа. Иногда я тоже попадаю в отряд охотников. - П-просто держись кого-нибудь. Меня, например. Интересно, ты вообще уснешь сегодня п-после такого радостного известия? Выглядишь очень возбужденной.

Достраиваю башню и раскланиваюсь.
- Дамы вперед.
Люция примеряется и вытаскивает первый брусок, перемещает наверх. Очень сосредоточенно. А я расстегиваю верх - куртку комбинезона и опускаю болтаться вниз, завязав рукава узлом. Под ним - черная футболка. С цветами одежды у нас тут разнообразия нет. Растираю руки, делаю два приседания. Люция смеется. Мне нравится, когда она смеется.

Выуживаю брусок из четвертого яруса и перемещаю наверх.

Я ни разу не спрашивал Люцию о том, как она после новости о смерти отца. Не знаю, могу ли вообще спрашивать, но все таки развязываю язык.
- Как ты п-после той новости? - наблюдаю, как она делает свой ход, и приступаю к своему. - Что вообще с тобой п-произошло? Вряд ли ты в лесу нас искала тогда. Если не хочешь говорить об этом - скажи.

3,000+ символов

+1

9

С Аароном мне хорошо. Он каким-то невыразимым способом поднимает мне настроение на такой уровень, что меня уже ничего не может напугать. Даже при том, что виделись мы редко, но от того я больше замечала, как он на меня влияет. Трудно было сказать почему. Наверно от части, потому что он был совсем не похож на тех, с кем я прежде общалась. Сначала мне казалось, что он чем-то похож на моего мужа, когда он был молод. А сейчас понимаю, что это совершенно два разных человека.
Но самое главное, что я уже давно не испытывала такого комфорта от общения с кем-то, какой я испытываю от общения с Аароном. И это чувство мне дорого. Не хочу его лишаться. Аарон – одна из немногих вещей, которые удерживают меня от того, чтобы разбить голову о стену.
На мой вопрос он отвечает пожимая плечами и так спокойно, как будто это вообще для него никакого значения не имеет. Хотя он уже привык. Точнее, он всю жизнь жил по таким правилам. Это мне было не очень и я не стенку лезла, готовая пробиться сквозь нее, лишь бы глотнуть воздуха. А ему и правда привычно. И то как он шепотом говорит, что боится сглазить…
- Эй! Что значит, вдруг? – я уже собираюсь наехать, а потом задумываюсь. – Погоди, я не понимаю, так ты хочешь со мной идти или не хочешь? – мой указательный палец, который направлен на него, застывает в воздухе, но указывает уже не так уверенно и я прячу ладонь, в волосах, которые расправляю, снимая с них резинку.  – Ха ха ха. Знаешь что? Вот хотела пригласить тебя помыть пару кабинетов, а теперь приглашу кого-нибудь другого. Даже несмотря на то, что больше ни с кем не хочу ходить на свиданки, кроме тебя. Или это потому что я слишком примерная ученица… - я притворно задумываюсь и морщусь, когда он смотрит на меня с насмешкой.
Парень выстраивает башенку и предоставляет мне первый ход. Я задумываюсь, какой бы брусок вытащить и уже примеряюсь, когда поднимаю взгляд на Аарона. Честное слово, я чуть не рушу всю башню, потому что меня немного пугает его внезапное желание раздеться. Что-то я не помню, чтобы в эту игру играли голыми. Но нет, дальше пояса дело не заходит, но я все равно не могу устоять.
- Вау. Сегодня праздник? У меня день рождения? Я получу в подарок стриптиз? – я прижимаю ладони к щекам, а потом все же вытаскиваю один из блоков, наблюдая краем глаза, как Аарон разминается. Смешной. – И как называется твой танец? Полет шмеля? – я смеюсь. – Вот видишь насколько я возбуждена.
А вообще парень прав, я очень возбуждена, потому что, о боги, боги, завтра я выйду на улицу и все будет так чудесно. Природа, птички, снежок. Народ говорит, что там снег идет. И это все так вдохновляет, что я как ребенок, не могу усидеть на месте. И все фантазирую на тему, что я буду делать и где я буду гулять. Но вообще да, было бы неплохо к кому привязаться.
А потом Аарон вдруг заговаривает про отца и меня немного подкашивает. Я замираю перед тем, как сдвинуть очередной брусок, но заминка всего на пару секунд. Я продолжаю игру. И честно говоря, у меня не было особо времени, чтобы подумать над тем, как я и как я переживаю гибель папы. А я была совершенно точно уверена, что это не сердечный приступ. Он был очень волевым и сильным, если уж даже я не свела его в могилу.
А еще Левий спрашивает, от кого я сбегала. Ну да, я не могла знать, что в наших лесах бегает развед группа. Никак не могла и это было случайностью и счастливым совпадением. Везением. Блядское везение.
Я молчу некоторое время. Но не потому что думаю, говорить или нет, а просто потому что вспоминаю, как это было. Движение за движением. Первые несколько дней синяки с шеи и рук не сходили и напоминали о том, что произошло. А потом сошли. А я что? Отпустила? Забыла? Я никогда не забуду. Я просто не могу понять, как от любви столько скоро можно перейти к ненависти? И как можно ненавидеть мертвого человека, которого любила при жизни?
- Я вроде как… забавная история вышла. – я наблюдаю за движениями парня и сосредотачиваюсь на своих. – Мой муж пытался меня убить, обвиняя в предательстве Родине. Но как видишь, у него не получилось. – я цокаю, улыбаясь, мол, видишь какая я ловкая. – Зато получилось у меня. – я удовлетворенно водружаю очередную деревяшку наверх, а потом бросаю взгляд на Аарона поверх башни и улыбаюсь. – Страшно?

+1

10

Люция в замечательном настроении и даже говорит, что, раз я такой и сякой верчу носом от сопровождения ее на прогулку, то она пойдет на наказательную свиданку с кем-нибудь другим. Хотя с кем-нибудь другим она не хочет, а только со мной.

Вообще, если уж по-чесноку, она мне нравится. И я бы за ней приударил, и мои ребята в ангаре недоумевают, почему я этого не сделал сразу, потому что - ну чего тянуть-то? Если нравится. Но я чего-то беспросветно туплю. Наверное, думаю, что ей сейчас совсем не до того. Сколько там дней назад она овдовела? Уж наверное, раз вдова, совместная жизнь оборвалась внезапно. Значит, наверное, счастливы были, раз вместе... Короче, реально неловко, да и меня вполне устраивает встречаться вот так, проводить время вместе. В общем, если парни не понимают, чего тянуть, если кто-нибудь может ее увести, да и вообще в наших замкнутых условиях надо как-то разноображивать жизнь, то я не вижу смысла торопиться. Куда мы денемся из-под земли?

- П-поверь, в моем случае бурный восторг оправдан, только когда я одеваюсь обратно, - смеюсь. Я вообще не качок, хотя регулярно навещаю тренировочный зал и с запасом сдаю все нормативы. Просто я в принципе не обрастаю мускулами. Жилист, это да, но не мускулист.

Вообще, я не жду, что Люция отзовется на мои вопросы и заговорит, но она таки решается ответить, при этом как будто нарочно не прерывая игры и вся сосредотачиваясь на своих движениях, а не на словах. Ай-яй. Она убила мужа? И, если честно, мне не особо важно, каким образом это произошло. Расчетливо и спланировано на опережение или это была самооборона. В сознании или от страха. Не мне ее судить или оправдывать. Философски звучу, да? Сам себя не узнаю. То ли я уж очень мудр, то ли... То ли я просто не знаю, кто такой был ее муж, а она живая вот сейчас сидит передо мною и очень мне нравится. Может я просто бессердечный. Или аморальный. Не знаю. Но от того, что она убила мужа, который хотел убить ее, мне внезапно становится ни жарко, ни холодно, даже если первая реакция внутри была "Что?!". Наверное, она первая и правильная, потому что запрограммирована природой или генами, а уж потом включается сознание и опыт. И опыт подсказывает, что к смерти тех, кого мы не знаем, воспринимаются нами... безразлично. Обезличенно. Уж такие мы существа - люди.

Улыбка Люции не кажется мне безумной или зловещей. Она... никакая. Она просто для защиты. Типа опасливой проверки, не поменялся ли я в лице от праведного возмущения и не сбегу ли сейчас.
- Не настолько страшно, как темнота, - пожимаю плечами. Вообще да, есть такое. Хотя, если уж быть точным, я не боюсь темноты. Я ее не люблю. Нет, не ночь, а именно ту кромешную тьму, что бывает, когда гасишь в боксе свет, ложась спать. Не знаю, откуда это у меня. Наверное, какой-то древний архетип во мне не спит.

История совсем не забавная, но именно потому, что Люция ее так называет, это и становится понятно.

- Ты оценишь наши куртки и шапки... и ботинки завтра, - перевожу тему. - Не отказывайся от теплых вещей. На улице из-за сильного ветра очень зябко. Хотя... Ты же будешь скакать как коза, радуясь всему, так что... Может и не замерзнешь, - смеюсь, укладывая брусок.

3,000+ символов

+1

11

Не хочу лгать самой себе, я и правда жду реакции Аарона, когда смотрю на него, после своего короткого рассказа. Я вполне рассчитываю, что ему может и не станет страшно, но точно оттолкнет от меня. Мне не хочется терять то общение, что сложилось между нами. Но так же я не смогла умолчать потому что… вся эта ситуация довольно странная и не вызывает у меня ничего, кроме замешательства. И я не вижу особых причин, чтобы скрывать причину побега.
В конце концов, война, она везде одинаковая, в стране, в семье, в коллективе. Мне кажется, что я должна ненавидеть правительство, которого промыло мозги моему мужу. Но сейчас я не чувствую ничего такого. Я ненавижу Рема за то, что он предал мои чувства к нему. Возможно, я звучу довольно сопливо. Но я имею право ненавидеть человека, который в итоге сравнял с землей все мои усилия сделать из нас прежнюю семью.
А Левий… Он никак не комментирует мою историю. Вообще никак. Только говорит, что темнота страшнее, чем то, что я рассказала. Разве? Или это только для него так? И что он имеет в виду под темнотой? Странный парень. Но где-то внутри меня становится легче, что мне не пришлось видеть спину удаляющегося Аарона, потому что ему вдруг стало со мной противно общаться и находиться в одной комнате.
Я не знала, как принимать данную ситуацию. А Аарон как будто расставил все точки на i. Никак не принимать или принимать, как есть. Молчать, раз говорить не о чем. И продолжать двигаться дальше.
Потому что Аарон переводит тему очень резко и внезапно и мне кажется, он хочет сбежать от неловкости, которая повисла. И наверно, все же эта информация как-то поменяла его мнение обо мне. Но я не хочу это больше обсуждать, поэтому сама быстро переключаюсь, вытаскивая свой брусок.
- Сам ты, - и бросаю деревяшку в него, но особо не целясь, поэтому промахиваюсь, - коза. Я трепетная лань. И мне неважно какая-то будет погода, лишь бы выбраться отсюда. – я смеюсь. И правда, я не была на свежем воздухе с того самого дня, как бежала из дома. 
И странно, мне совсем не хотелось возвращаться. Хотя с чего бы мне этого хотеть, если там больше никого из моей семьи не осталось? А в Тринадцатом у меня появился хоть кто-то. И еще не приходится читать эти глупые агитационные речи. Как вспомню, так тошнотики к горлу подкатывают.
- Коза, значит? – я закусываю губу, глядя на парня с азартом. – Вот так ты называешь меня, да? Козой? Я его, ласково, воробушком, а он меня козой, бесстыжий хам. – я смеюсь и вновь бросаю в него брусок и случайно попадаю ему в лоб. – О, господи… - я подрываюсь с места и подхожу к Аарону, отнимая его руки от лба. – Прости, прости, прости… - быстро шепчу я, осматривая его рану, которой, собственно, нет. Легкое покраснение, но шишки не будет точно.
Но мне все равно неловко, что так произошло. Я обхожу Аарона и прикладываю руки к его лбу, разминая жестокое ранение, пока парень кряхтит от неприятных ощущений.
- Терпи, зато рог не вырастит и ты не станешь единорогом. – я смеюсь, но постепенно ослабляю нажим и в конце концов, просто так и оставляю свои руки на его лбу, а сама кладу свою голову на его. – Ладно, я – коза, а ты хоть и не животное, но единорог в своем роде. – я тихо смеюсь. Он и правда уникальный парень. – И я пойму и не обижусь, если ты откажешься завтра погулять со мной в лесу, чтобы уберечь свою жизнь.

+1

12

Люция, кажется, не без облегчения поддерживает смену темы и тут же подхватывает ее, цепляясь к моим словам про козу. Не похоже, что она обиделась, и это хорошо, а то мало ли. Я же не хотел ее обидеть. Она шутливо оскорбляется, говоря о несправедливости того, что в обмен на ее "воробушек" я назвал ее козой, ведь так-то она трепетная лань. 
- Тогда будешь скакать, как лань, - смеюсь. В первый раз я уворачиваюсь от летящего в меня снаряда, а вот второй приходится мне в лоб и неожиданно ощутимо. Смеюсь до слез и тру место ушиба. Люция подрывается извиняться и осматривать меня. Я раскидываю руки и закатываю глаза.

- Доктор, я вижу свет... П-позовите мою жену и детей... А нет, у меня же их нет... Я не хочу п-погибать, я так молод! У меня даже семьи нет!

Видимо, поднятая мною тема о муже все-таки ее не отпустила, потому что... Все так хорошо, пока ее ладони лежат на моем лбу, и еще лучше, когда чувствую, как она склоняется ко мне... Нет-нет, я ни о чем таком не думаю. Хотя, вру. Думаю. Думаю, что мне этот момент нравится. И еще хочется думать, что он что-то значит. Например, что ей просто хотелось ко мне прикоснуться. Просто потому, что себя-то я на такой мысли в отношении нее ловил несколько раз.

Пташка шепчет о том, что очень не хочет, чтобы я испугался и прятался от нее по лесам на прогулке, если уж мы совпадем, и я смеюсь.
- Знаешь, п-психолог ты тоже так себе... П-пойму... Не обижусь... А сама ненароком взяла меня так, что шею мне можешь как цыпленку свернуть, если я откажусь... Чик-чирик и все! - складываю руки на груди и высовываю язык как в предсмертной агонии. - П-пойдем завтра вместе, если п-повезет со временем. П-покажу тебе окрестности. - Улыбаюсь, задирая голову и глядя на нее снизу вверх. - Сейчас два твоих штрафных хода за выведение соперника из строя... У меня еще кружится голова, в глазах темнеет... - жалобно.

Да и башня уже кренится, и у меня все шансы выиграть... Если пташка сейчас все завалит. Но все равно мне не хочется нарушать этот момент, который сейчас. Хороший. Но только я, может, и не хочу, но судьба против, потому что заглядывает и откашливается мой механик. Пташка вспархивает и как ни в чем ни бывало садится напротив, на свое место.
- Летучка, Левий, - сообщает он, будто извиняясь.
- Иду, - отзываюсь. Не хочу.
Он кивает и исчезает. Только знаю - ждет меня, раз его за мною послали. Черт, я ведь и правда забыл об этой гребаной летучке. В расписание она не включена, и я как-то... Заигрался, в общем. Отвлекся.

- Если ты п-подождешь меня с п-полчаса, то я могу п-проводить тебя к тебе. - Предлагаю я. Вообще-то у пташки отбой позже, чем  у меня, но я как-то забываюсь.

2,000+ символов

Отредактировано Aaron Levis (Сб, 22 Авг 2015 19:01)

+1

13

Аарон изображает предсмертные припадки и я не могу сдержать смех, когда он корчит рожи и зовет свою семью, которой у него нет. Чудак. Но мне с ним комфортно. И спокойно. вообще, я наверно, совру если скажу, что у меня нет какого-то особого к нему отношения. Потому что… ну странно это все. Мое поведение, то, как быстро мы начали хорошо общаться и то, что я не хочу терять это общение. Хотя, про хорошо общаться, это больше его заслуга, потому что не окрысился, когда я в первый раз кинула ему обидку, которая в итоге стала для нас чем-то личным, только нашим.
А еще я рассказала ему про мужа и про то, что я сделала. И он принял это. Не знаю, как, но внешне, совершенно молча. Он хороший парень и мне хочется проводить с ним время. И слово, которое описывает мое чувство к нему, такое знакомое, но такое далекое, которое я уже давно ни к кому не испытывала. Даже к мужу. Особенно к мужу.
Он говорит, что я схватила его, чтобы свернуть ему шею. Хамло. Но я-то знаю, что ничего подобного в моих движениях нет, а он притворно жалуется. И мы ведем эту странную игру, за которой будто нечто иное. Но, наверно, недели слишком мало, чтобы понять, что это. Или чтобы признать.
- Какой-то ты хиленький, воробушек. – смеюсь я, глядя в его глаза сверху вниз. – Скажу Кейтлин, что она плохо следит за здоровьем своего друууга. – многозначительно вытягиваю последнее слово.
И в этот момент что-то такое проскальзывает. Он вроде сказал мне про штрафной круг, но никто из нас не стремится нарушать то состояние, в котором мы зависли. Он не отклоняется вперед, чтобы избавиться с моих рук, я тоже их не убираю. И только смотрим друг на друга, растягивая момент, чтобы придти… к чему?
Только момент рушится, когда заходит механик и зовет Аарона на летучку. Парень отзывается и лениво встает со стула, направляясь к двери, а я провожаю его взглядом со своего места. Башня почти порушена, но никто из нас к ней так и не прикасается. Левий предлагает мне подождать его и встретиться через полчаса, чтобы он провел меня до моего бокса. А я на секунду задумываюсь, желая сказать, что это прекрасная идея и я подожду его. Но в итоге произношу совсем не это.
- У тебя же сегодня отбой раньше. – я как будто возвращаю его на землю грешную и напоминаю что-то очевидное. И сама не подаю вида, как будто произошло что-то очень странное. – Лети на свою летучку, воробушек. А потом ложись спать. Тебе еще спасать невинных девиц, вроде меня.
Я поднимаюсь со стула и подхожу к нему, внимательно разглядывая его лоб. Вроде еще немного красный, но не думаю, что будет шишка. Удар был не таким уж сильным. Я совсем не старалась.
- Наклонись. – я все еще рассматриваю его лоб. – Завтра проверю, не вырос ли рог, а пока… - я беру его лицо в руки и целую в место удара, - вот тебе вместо пластыря. И никому не говори, кто тебя побил. Не хватало еще, чтобы ты мне репутацию испортил и меня никто замуж не возьмет. – смеюсь я и отхожу немного, возвращаясь к своему месту. – Спокойной ночи, купидончик.
Аарон кивает и уходит, а я остаюсь в комнате одна. Я возвращаюсь на стул и смотрю на наклонившуюся башенку, а потом с выдохом валюсь на стол, глядя прямо перед собой на деревянные брусья. Я хотела бы, чтобы голова у меня сейчас разрывалась от мыслей, но их там нет, совершенно пусто. Просто нет смысла отрицать и рассуждать на тему, что я симпатизирую Аарону больше, чем как к другу. Но мой муж и мой отец и мой побег, новая жизнь… Всего так много, что я не успеваю за своими ощущениями. Я, наверно, просто привыкла, что со мной рядом всегда кто-то есть, вот и тянусь к Аарону. А ему, наверно, меня просто жалко. Хотя жалостью тут уже совсем не пахнет.
Я вытаскиваю самый нижний брусок и башня валится с глухим шумом, падая мне на руки и несколько раз ударяя меня по голове. Я морщусь, но в сущности не обращаю на это внимания. Мне просто на одну секунду становится очень больно. Не прошло и месяца, как я убила любимого человека, потеряла его, а уже думаю о другом мужчине.
Остаток вечера проходит довольно спокойно. Аарона я так и не вижу больше, наверно, последовал моему совету и пошел спать. И я делаю то же самое и снится мне мой дом во втором, нож в руках и тело человека, которого я никогда не прощу.
На следующий день я просыпаюсь с трудом и немного вялая. Как и ожидалось, Аарон не появляется на завтраке, потому что их раньше погнали в ангар. И следующие 8 часов длятся очень, невыразимо долго. Я просто засыпаю на ходу. И я бы и уснула на занятиях, если бы командир не пригрозил мне наказанием, которое мне совсем не улыбалось.
А после занятий мне сообщают, что я сдала экзамены на отлично и теперь официально зачислена в ряды армии повстанцев. Точнее, Армия Сойки Пересмешницы. Ну, безусловно, куда же без патриотического пафоса. С профильным экзаменом по мед отсеку у меня тоже все отлично, так что я теперь официально числюсь не только солдатом, но еще и медиком.
- Готовься. Скоро война достигнет своего апогея и тогда мы покажем Сноу всю силу восстания. А ты, как выходец из Второго будешь очень нужна.
- Да, капитан. Но я вообще-то не воин. – отнекиваюсь я весьма неуверенно.
- В такое время важен любой человек, Варис. И, поверь мне, когда тебя отправят в точку кипения с твоими боевыми и врачевательными навыками, тебе придется забыть о том, что ты не воин. – и дополняет, - Это тебе не языком болтать, агитируя за Сноу.
- Ну да. – закатываю глаза и говорю как можно тише. – Кто ж знал, что тут у вас уже есть местная звезда?
Капитан бросает на меня недовольный взгляд, а я вытягиваюсь по стойке смирно.
На обеде Аарона тоже нет, и мне немного тоскливо без него, я совсем падаю духом и народ, сидящий рядом со мной не может не заметить, как лениво я ковыряюсь в супе ложкой. Тут пара парней из ангара, которых отпустили на обед позднее. Наверно, из другой смены.
- Как сиамские близнецы, когда их отделили. – выдает один, глядя на меня.
- Что? – отзываюсь, непонимающе поднимая на него свои очи.
- Ничего. Сегодня на воздух пойдешь, Люция. Только не заблудись, ладно? А то как же наши пилоты без тебя? – он как-то противненько хихикает, переглядываясь со своим другом, но я оставляю его комментарий без ответа.
А ближе к выходу на улицу мне выдают одежду и обувь. Я заматываюсь, как могу и напяливаю тот свитер, который прихватила из дома. Шапку беру в руки и иду по направлению к КПП. И как только вижу, что с другого конца коридора идет Аарон уже в шапке и куртке, я не могу не улыбнуться. Ко мне возвращается настроение и, черт возьми, мне начинает не нравиться то, как оно зависит от этого мужчины.
Я не здороваюсь и ничего ему не говорю, тут же подходя к нему и заглядывая под шапку.
- Черт, а где рог? Вообще-то я возлагала на тебя такие надежды. Ты мог бы сменить позывной на единорога. – я кривлю губы и смотрю на него. – Готов унести меня в радугу? - как мысленно ударить себя по губам?

Отредактировано Lucia Varys (Ср, 12 Авг 2015 20:16)

+1

14

Люция отказывается от моего предложения, говоря, чтобы сразу отправлялся спать, мало ли мне придется спасать завтра каких девиц. Правда, насчет невинности можно бы отпустить шуточку, но я начисто теряю настрой на веселенькую гадость-пакость, когда пташка подходит ко мне и целует. Ну, конечно, поцелуй в лоб ничего не значит. Или значит? Потому что он в принципе есть, хотя причины нет. Ну в самом деле, мы оба знаем, что ранение мое не такое уж боевое и ощутимое. И мне бы пошутить, что слухи о том, что она меня побила, наоборот подбавят ей баллов к популярности, если уж вспомнить, что она сделала с мужем. Но я молчу. Не лучшая тема для шутки. Да и от меня никто об этом не узнает.

Я просиживаю летучку, слушая все, что говорится, даже фильтруя, что именно нам говорят, но думаю о том, что происходит. Ну а чего такого происходит? Пташка мне нравится. Она красивая. Она очень, черт подери, красивая женщина. И она - глоток свежего воздуха, если хотите. Наверное, ее "новизна" так на меня и действует, потому что я слишком привык к своим... сослуживицам. Наш Дистрикт - и армия, и община, и волей-неволей так или иначе я знаю всех своих ровесниц плюс-минус десять лет, что, скажу вам, лично для меня значительно снижает интерес к ним. Кто-то вырастает у меня на глазах, и мне тяжело увидеть среди них женщину, с которой я хотел бы быть всегда. У кого-то я наоборот рос на глазах... С кем-то я рос, и мы вместе были сорванцами.  Короче, куда ни кинь - везде клин. Да, у меня случались отношения, более менее продолжительные, но не больше. Если не считать Джесс десять лет тому назад. Не знаю, почему не заходило далеко, хотя чего уж проще. Женись, создавай семью. И будет не так одиноко. Стремно, но мне кажется, что именно в нашем замкнутом мирке одиночество чувствуется как нигде. Не то одиночество, что без друзей. С этим-то проблем нет. А то одиночество, в котором ты без половины.

Да, наверное я просто увлекся новизной пташки. Новое лицо. Красивое лицо. И вроде даже симпатизирующее мне лицо. Или мне кажется? Короче, не знаю. Знаю только одно, ничего такого в нашей завязывающейся дружбе нет, и я не хочу, чтобы что-то мне мешало общаться с ней. Никакие, например, мысли о том, почему мне нравится проводить с нею время. Просто нравится и все.

- Прости, что помешал вам, - заговаривает мой механик, когда нас отпускают, и мы отправляемся к себе. ДжейДжей хороший парень, я в надежных руках.
- Ничему ты не п-помешал, - усмехаюсь, давая ему подзатыльник.
- Брат, она очень красивая.
Подмигиваю ему. В ангаре ее называют не иначе как "твоя п-пташка". И я почему-то их не поправляю. Просто шутим.

29.10.3013


Ни на завтраке, ни в обед мы не видимся. На утренней зарядке, соответственно, тоже, потому что расписание до времени после обеда сдвинулось. И я жду вылазки наверх. К слову, впервые за долгое время действительно жду, потому что и ее привык воспринимать как само собой разумеющееся. А тут... Короче, я почему-то уверен, что мы с Люцией попадаем в один выход, и я прав. Я вижу издалека и иду навстречу, а она с ходу шутит так, будто мы и не прерывали нашего разговора и расстались с пару минут назад.

- Боюсь, меня отбросит ударной волной, когда ты стартанешь в леса, - смеюсь, забирая у нее ее шапку и нахлобучивая на нее. - Там очень ветрено. - Смешная.
Нас отмечают на выходе, я засекаю время на часах. Через полтора часа нам нужно будет вернуться. Можно - раньше, но позже - нет. Иначе вычтут из следующей прогулке, которая может случиться и с задержкой.

Выход на улицу у подножия крутого холма, и чтобы подняться повыше нужно немного обогнуть его и подняться по пологому склону. От порывистого ветра не спрятаться нигде, и, едва мы выходим, как его холодное дыхание ударяет в лицо, принося откуда-то мелкие осколки снега и дождя. Холодно и колюче.
Поднимаю капюшон куртки и вовремя ловлю за шиворот Люцию, которая спотыкается на корнях.
- Смотри п-под ноги, если только ты не решила п-прилечь в обморок от восторга, п-птаха. - Смеюсь, убеждаясь, что она стоит, и припускаю бегом вверх. Вот это собачий холод.

Снег совсем никакой, едва прикрывает землю, но зато без проплешин. С ним и дождями он просто обморозил все одной сплошной белой скользкой коркой.

У нас побеленные куртки, чтобы не бросались в глаза на всякий случай. Хотя, сейчас за нами и следят. Вернее, не сколько за нами, сколько за тем, что над нами и вокруг. Я останавливаюсь и смотрю вверх. Небо низкое, серое, с рваными бесконечными облаками. Завтра видимость будет как в тумане и нужно будет помнить о поправке на ветер. В общем, как всегда.

- Ну что? Ты довольна?

4,000+ символов

Отредактировано Aaron Levis (Ср, 12 Авг 2015 21:09)

+1

15

Ну как же, как же, куда же без наших шуток, которые стали уже нормальной частью нашего странного общения. Хотя почему же странного? Все как обычно. Никакой неловкости ни с его стороны, ни с моей, потому что откуда бы ей взяться?
Он натягивает шапку мне на голову, а я шустро поправляю волосы, потому что не стала собирать их в хвост. Это на тренировках нужен определенный дресс код, а вот на прогулке можно и по хулиганить. Нас отмечаю на выходе, предупреждают о погоде, хотя я не верю, что там так уж холодно, засекают время и наконец выпускают.
Вообще, к слову о погоде. Во Втором более мягкий климат, поэтому я никогда не видела настоящих холодов, таких, чтобы пробирало до самых костей. Горная местность Второго защищала нас от циклонов и сильного ветра, а так как сам город находился в низине, то и погодных аномалий у нас особо не было. И снег был редкостью, но все же был. А в остальном, вообще, чего опасаться холода, когда на мне теплая шубка и меховые сапоги? Шапки я вообще не носила. Так что первое время мне даже непривычно с ней, но снимать я ее отказываюсь в тот же момент, как нас обдает холодом первый порыв ветра.
Холодно. Очень холодно. Черт, я представляла себе все совсем не так. Вообще-то мое воображение рисовало мне заснеженную местность, мягкий климат, легкий, немного щиплющий кожу, ветер, легкую облачность с белыми облаками, качающиеся елки с зелеными ветками под снегом. А по факту я получила: зуд от шапки и шарфа, слезы на глазах от ветра, который дует тупо ОТОВСЮДУ, и вообще нереально спрятаться, опасный скрип деревьев, черные тучи, пролетающие над головой из-за порывистого ветра, штормище нехуевый и вообще, блин, безумный холод, от которого стучат зубы.
Мы с Аароном по первой идем молча, потому что стиснув зубы, как-то трудно говорить и не до разговоров вообще. А  потом я, блядь, решаю полетать, споткнувшись о корни, которые нихрена не видно. Птаха, нахуй. А потом еще этот гребанный тонкий лед, которым покрыто все вокруг. Мы огибаем немного гору и выходим к склону. Аарон по ходу тоже тихо матерится или это просто ветер мне несет весть о том, что здесь мы и останемся. Все как-то катится в ебеня.
Немного поднимаясь, Аарон останавливается и спрашивает, довольна ли я.
Довольна ли я! Довольна ли?
- Я думала все будет намного… теплее. – запыхавшись говорю я. Острый, именно острый воздух колит в носу и горле, а еще лоб чешется невъебенно от резинки шапки. Я тоже уже давно натянула капюшон на голову. И я утыкаюсь глазами в землю и начинаю говорить вновь, поднывающим голосом. Подстать завывающему ветру. – Мне холодно. У меня чешется лоб. И глаза болят. Я думала тут будет тепло. А мне холоднооооо. – я начинаю реветь в голос.
Ну во всяком случает так кажется на первый взгляд.
Довольна ли я?
- Шутка! – я поднимаю голову и на лице ни капли слез. Ну глаза, да, красные и нос такой же, от ветра. Но точно не от рыданий. И я смотрю на Арона и хмурюсь. – А че ты ноешь? Разве не здорово?
Довольная ли я? Ха! Свежий воздух. Свежий, мать его, воздух. Я чувствую как он проходит по легким, как обжигает горло, как колит в пальцах, даже сквозь перчатки. И глаза немного слепит от дневного света. И возможно, я еще и рыдаю по этому поводу. Мне так этого всего не хватало!
- Нытик! Пошли наверх! – я шутливо толкаю его и даже разгоняюсь, чтобы вбежать на горку, но тут же падаю, подскальзываясь. – Ладно, пойдем медленнее, чем я рассчитывала. – поднимаюсь, потирая кобчик и морщась немного от боли.
Я действительно, как ракета, как будто у меня радуга из задницы стреляет поднимаюсь наверх, а Аарон немного отстает.
- Эй, хлюпик, а я думала ты поживее будешь. Девчонки уматывают тебя так же быстро, как эта детская горка? – я смеюсь. Жаль снега нормального нет, потому что точно бы завинтила ему снежком в голову. Ну да, мало я его вчера покалечила, почему бы не покалечить еще раз.
Но я сбавляю темп и мы идем вместе, потому что даже я немного утомляюсь. А потом мы все-таки забираемся на гору и я срываюсь с места и подбегаю к краю, откуда открывается шикарный вид на чуть заснеженный лес. Да, елки покрыты колючим морозом, но вид все равно восхитительный. И я смотрю вниз…
Я смотрю вниз. Черт. Я дура.
- Твою мать… - протягиваю я, отходя назад и шатаясь. Мне везет, я не падаю только потому что Аарон оказывается позади. И я цепляюсь в его рукав, отворачиваясь от обрыва.
- Так, только без паники. Все это безумно круто, но я забыла, что боюсь высоты.
Надо просто перевести дух и я глубоко дышу, по прежнему цепляясь в куртку Левия и отворачиваясь то от ветра, то от вида с гор вниз.
- Никогда не хотел сбежать отсюда? – вдруг спрашиваю я. – Глупый вопрос, знаю, все-таки это твой дом. Но даже мне хотелось сбежать из восхитительного Второго. – я пожимаю плечами.

+1

16

Таки ничто не может омрачить Люции тот факт, что она наконец вырвалась на свежий воздух, поэтому, отломав короткую трагедию, она возвещает, что ей все безумно в кайф. И глаза горят и блестят. От восторга и от слез, потому что она то и дело трет их. О да, ветер режет будь здоров.
- Ты что, такая замечательная погода для ноября! - отвечаю я. У меня нет любимых сезонов, все они какие-то одинаковые и по-своему особенные одновременно. Но чтобы любить какой-то из них больше остальных - такого нет.

Я жмурюсь, отправляясь за пташкой, когда та внезапно решает включить реактивные двигатели и взмыть на вершину холма. Однако в этот раз я не успеваю ее поймать, и она брякается на задницу. Черт! Спешу к ней, чтобы помочь подняться, но пташка уже вскакивает и чистит перышки.
- Все в п-порядке?
Не хватало, чтобы она раскроила себе черепушку в припадке сегодняшней радости. Я снова немного отстаю, а вот Люция, видимо, решила обежать сегодня весь лес до границы с Двенадцатым. Если бы я мог, я бы сравнил себя с хозяином, который выгуливает давно не гулявшую собаку, которая теперь кидается ко всему, чтобы убедиться в своей свободе. Но, увы, такая ассоциация мне в голову не приходит, потому что с таким опытом я не сталкивался даже в теории.

- А может они п-просто умотали меня накануне? - спрашиваю я, показывая ей язык, пока не спеша поднимаюсь в скользкую горку. Люция смотрит на меня с подозрением, дожидаясь, пока я с нею поравняюсь, и поднимаемся дальше мы уже вместе. То и дело ловлю ее за воротник, удерживая на месте. Вообще, ощущение, что шипованые ботинки ее держат, но она в них болтается туда-сюда.

Мы забираемся наверх, и пташка отправляется к краю посмотреть вниз.
- Осторожнее. П-полет может быть внезапным, - смеюсь ей вслед, подходя.
Корни давно умерших деревьев укрепляют холм. Он буквально перебуторен, прошит и скреплен ими. Странное место. Летом здесь зелено и так хорошо, а сейчас только иголки кустарника потрескивают на ветру.
Внизу лежит лес, без конца и без края. Темный, зеленый, застывший, несмотря на ветер. Вообще странно, но верхушки неподвижны, будто смерзлись, а вот в самом лесу наверняка стоит дикий треск.

И тут Люция цепляется в меня мертвой хваткой.
- Ты боишься высоты? - смеюсь. - Ого. Я думал, п-профи ничего не боятся, им запрещено! - кладу руки ей на плечи, удерживая. - Наверное, в детстве хотел, - отвечаю на ее неожиданный вопрос. - Я жаждал приключений и путешествий по дистриктам, о которых слышал на уроках, но, увы, все они, свободные и волшебные, остались в прошлом, а я - в Тринадцатом.
В самом деле, в сознательном возрасте я ни разу не думал о том, чтобы куда-то деться отсюда. А куда было деться? Скитаться по Панему как благородному разбойнику? Или что? Прятаться в лесах, одичать... Нет, думаю, это не для меня, но я бы хотел однажды побывать везде. Однажды, когда война начнется и закончится. А она начнется, и, надеюсь, я увижу и ее завершение.

- Каково это знать, что тебя воспитывают на убой? - вдруг спрашиваю я. - Ты от этого хотела сбежать? И куда? В Капитолий? Ведь где же лучше? - усмехаюсь. Вообще, это дико. Мы видели Игры, слушали о том, как мы разбиты и повержены, узнавали из года в год один и тот же кадр нашего разрушенного Дистрикта, которые крутила столица в назидание остальным. Теперь, наверное, она добавит еще и кадры Двенадцатого.

Я не могу помнить, как бомбили нас, но я был над Двенадцатым после его бомбардировки Капитолием. На обратном пути мы подобрали кого-то из тех девятисот с небольшим человек, кого сумел увести Хоторн, и лица у них были перекошены от страха. Покажи их Капитолий всем другим Дистриктам - Панем бы пал перед его ногами в ту же минуту. Затих. У руин нет лиц, страх от них невелик. Все можно построить заново. А вот страх, который в человеческих глазах - вот что парализует. Не на этом ли строятся Голодные Игры? "Видишь, его убивают! А на следующей Жатве им можешь стать ты!"

Все еще держу ее за плечи. Люция чуток подпрыгивает на морозе, и я обнимаю ее, растирая сквозь куртку.
- Что, во Втором было, наверное, гораздо теплее, да?

4,000+

+1

17

Страх к высоте у меня был столько, сколько я себя помню. И ничего этому страху такого особенно не предшествовало. Я просто боялась и все. Каждый раз, как перед моими глазам и открывался шикарный вид с горы, я тут же теряла ориентацию в пространстве и у меня начинала кружиться голова. Паники не было, но ощущения окаменения были не самыми приятными. К слову сказать, планолетов я не боялась. Разве что в окно с высоты посмотреть, но в планолетах с окнами не густо.
Аарон смеется, что я – профи и не должна бояться, потому что нам запрещают. В чем-то он прав. Просто запрещение обычно не ограничивается словами. Если очень надо, этот страх из тебя выбивают. Предполагаю, что пойди я дальше в карьере профи, меня бы однажды подвесили за ноги, вниз головой к веревке, привязанной к планолету и покатали бы над горами. Радикальные методы, которые чаще всего работают.
Определенную психическую стабильность в нас вкладывают с детства, в школе профи. Но она так называется не потому что нас там сразу всему учат, это скорее громкое название. Самый ад начинается потом, для тех, кто пожелает стать потенциальным добровольцем, у кого будет талант. Талант к нечувствительности. В народе таких называют отморозками. Мирта и Катон были такими, ничего не чувствующими машинами для убийств. А их шарики за роликами еще и требовали зрелищности расправы.
В любом случае, я успела сбежать до того, как стала психопаткой с ножом. Или я уже ею стала?
- Да, я профи, я живу в горной местности и боюсь высоты, очень смешно. – фыркаю я, глядя на парня совсем не обиженным взглядом.
А потом он рассказывает о том, как хотел повидать другие дистрикты, когда был ребенком. Интересно, а сейчас хочет? Вообще, по себе знаю, как постепенно детские мечты разрушаются под давлением жизненных обстоятельств. А иногда и не только детские.
- Ты путешествуешь сейчас. По лесам чужих дистриктов. Спасаешь прекрасных дам. – я напыщенно надуваюсь, не сдерживая улыбку. – В моем лице.
Мы так и стоим, я держу его за куртку, а он не двигается с места, чтобы как-то это исправить. И мне кажется, что все теснее прижимаемся друг к другу. Возможно, это просто от холода. Ветер пронизывает, а так мы стоим рядом и… ну по крайней мере закрываем грудь друг друга от порывов снега и дождя.
- Не знаю. – пожимаю плечами. Никогда не думала о том, что меня выращивают как скотину на убой. И сейчас даже немного странно слышать от Аарона такое. Наверно, для них все иначе и Игры – это совсем другое, не то, что для нас. – Веришь или нет, но у нас стать добровольцем – это высокая честь и у нас сражаются за нее. А если ты стал Победителем Игр, то это вообще запредельная крутизна. – вообще-то словарный запас закончился на запредельной крутизне. Не знаю, как еще описать все восхищение народа от чьей-то победы. – Ты прославил Второй, сделал его еще величественнее. Ты – гордость Второго. Как-то так нам втирали в школе. Но это не мы растем на убой, а те дети, которые не имеют такой подготовки как мы. Для нас – они как бегающее мясо. – жестковато? Пожалуй, но меня так выучили, я росла на этих речах. – Этому нас тоже учили в школе. Ненависти и пренебрежению к человеческой жизни.
Я хотела сбежать. Да, хотела, но вот куда? Этот вопрос ставит меня в тупик.
- Не знаю. - я улыбаюсь и вновь пожимаю плечами. – Я ни в чем не была ограничена, у меня было все, что нужно для жизни и даже больше. Но этот патриотизм, этот дух Второго и Капитолия, и Сноу...От патриотических выкриков у меня кровь из ушей лилась, не говоря уже о том, что хотела подгадить отцу. А может, того просто требовала моя бунтующая кровь. – я приподнимаю бровь и не сопротивляюсь, когда Аарон обнимает меня.
Мне наоборот почему-то очень этого хочется. И ведь и правда теплее, но дело уже не только в ветре. Я утыкаюсь носом ему в плечо и смотрю на пологий склон и виднеющиеся елки, которые находятся за спиной мужчины. Ощущения, как будто мы совсем одни и как будто нет ограничений времени.
- А ты, наверно, в детстве был тем еще сорванцом. Под юбки девочкам залазил? Каким было твое детство? – я поднимаю голову, чтобы посмотреть на Аарона и шутливо опускаю его шапку на глаза. Просто очень хорошо. А потом тоже обнимаю его, сцепляя руки в замок позади его спины. Так теплее, да. А еще мы очень близко. – Нет. Там было гораздо-гораздо-гораздо теплее. – я снова опускаю голову и чихаю ему прямо в плечо, шморая носом и морщась от ветра. А потом все же сама возвращаю шапку Аарона в нормальное положение. – Но зато там было не так весело, как здесь. Все эти расписания, прогулки по часам безумно разжигают интерес. Как будто свиданки в тюрьме или на уборке кабинетов. Но ты, уже вероятно, привык к таким свиданкам. Есть в этом дистрикте хоть что-нибудь, что разжигает в тебе интерес? Мне кажется, порой ты смотришь на меня как на идиотку, когда я чему-то удивляюсь. Сам-то весь такой профессионал. Тебя уже ничего не удивляет?

+1

18

- А может быть, я их выслеживаю, а не спасаю? - смеюсь в ответ на ее словах о том, что я все-таки путешествую. Ну да, Панем я успел выучить и по тренировочным картам и воочию. Бесконечные упражнения на внимание и память заключались в том числе и в тестировании на виртуальных тренажерах. То есть, если вдруг навигатор в воздухе откажет, я смогу сориентироваться на местности, ага. Днем-то без вопросов, а вот ночью глухая темнота повсюду, кроме Капитолия, наверное, не так уж читаема. Не хочу проверять.

Хотя, конечно, я знаю, что Люция поняла, о каких путешествиях я говорю. Например, я бы хотел прогульяться на побережье или островах в Четвертом дистрикте, искупаться в теплом море. Мне доводилось бывать над океаном. Бескрайний простор. Просто чума.
Мы находимся на отшибе, а за 75 лет наш Дистрикт быстро уступил дикой природе. Иногда в воздухе кажется, что ты улетаешь из ниоткуда и возвращаешься в никуда, что, пока тебя не было, все окончательно заросло. Позади - океан, впереди - бесконечный лесной массив, местами совсем гиблый. Так и выживаем. Нападения с воды не приходится опасаться, а с суши... Да, Капитолий далеко, но он о нас помнил, мне думается, всегда. Мятежники, отступники. Побежденные, навязавшие свои условия, потому что расползлись по норам, но до конца не сдались, бряцая остатками ядерного оружия. Иногда мне приходит в голову мысль о том, хватит ли у Койн решительности, если придется, выпустить эти ракеты? Ведь тогда и мы вряд ли выживем. Победы-то это не принесет, потому что, будь она наверняка гарантирована, уже использовали бы. Разве нет? Не от большого удовольствия мы живем под землей, в самом деле? Хотя, я не политик. Куда мне рассуждать.

Люция заговаривает о том, как они воспитывались во Втором, и, признаться... Если ей кажется дикостью наша жизнь, то мне - их. Да, может они вкусно ели и пили, были все воодушевлены единым порывом быть лучше, сильнее, быстрее всех, но, черт... Их учили убивать. Беспощадно. Ее слова о том, что на убой были не они, а их соперники, сильно режет слух.
Я 29 лет живу по расписанию, ем одну и ту же еду, в которой нет вкуса, вижу солнце трижды в неделю по полтора часа, но зато я знаю, что мне не надо раз в году трястись над тем, что мое имя вытянут на бойню. На убой. Да даже то, что я не жду этой Жатвы с воодушевлением гончей перед спуском с поводка... Я чувствую себя счастливчиком.

Пташка ничуть не против, когда я обнимаю ее и прижимаю к себе, и даже напротив - делает то же самое в ответ.
- Какие юбки, ты что! Я узнал о разделении п-полов в... - задумываюсь. - В десять! В комбинезонах-то все выглядят одинаково! - Конечно, я ржу. - А чтобы справиться с комбинезоном, нужна сноровка, ее я п-приобрел п-позже... - продолжаю врать. Она нахлобучивает мне шапку на глаза, но потом возвращает на место.

Задумываюсь над ее вопросом. Неужто я такой неудивительный? Не удивляемый.
- Ну, я удивляюсь тому, как ты многому удивляешься. Это считается? - смеюсь, выпуская ее из объятий, но не отпуская ее руку. - Идем, а то п-продувает до костей, - помогаю ей спуститься, и ветер здесь, с другой стороны холма, оказывается в спину, что гораздо лучше, чем в лицо. Мы так и не разнимаем рук. Не знаю, почему Люция этого не делает, а я... Пусть будет.

Лес голый, только ели да бор вдалеке как будто синеют. Многих праздно шатающихся видно очень далеко. Увы, нам не выстроить тут прогулочных лавочек или беседок, так что мы просто разбредаемся по разрешенному периметру. Изредка ветер доносит чьи-то слова как отдаленный шепот. К такому тоже незаметно привыкаешь и приучаешься различать. К слову, ветер и гололед на руку. Мы не оставляем следов.

- Голова от непривычки не кружится? - смеюсь, усаживаясь на поваленное дерево и наблюдая за пританцовывающей на месте Люцией, которая осматривается и дышит так, будто хочет надышаться на двое суток перед перед следующим выходом. - Ну, знаешь, к слову, у нас п-патриотизма не меньше. Не взбунутешься? - спрашиваю, глядя на нее. Прячу руки под мышками. Чертов ветер. Прохватывает перчатки. - Только разница в том, что вас п-принуждали любить то, что в генах запрограммировано ненавидеть, а у нас - это жажда к жизни. - Пташка вроде неплохо приживается. Да и всяко проще, узнавая, сколько таких вот новеньких вокруг. Из одного только Двенадцатого - девятьсот с плюсом человек. Впрочем, они-то бежали по большей части от условий куда более худших, чем у нас, а вот пташка - из золотой клетки. Пусть и клетки, но золотой.

....

+1

19

Мороз ни на секунду не дает о себе забыть, но мы так и обнимаемся, разговаривая. Я не знаю, но почему-то я не вижу в этом ничего особо страшного. В смысле, я нахожу это странным, но все же комфорт перевешивает чашу весов и я не хочу ничего нарушать. А самое главное, как и в любое другое время, я не чувствую рядом с Аароном ни чувства вины, ни страха, ни недоверия. Мне просто хорошо, мне просто очень хорошо с ним. И вот так стоять рядом с ним, в его руках, это очень здорово.
Мы спускаемся вниз и как-то так получается, что в итоге не разъединяем рук. И опять мне ничего не хочется менять, да и Левию, кажется, тоже. Я могла бы объяснить его поддержку с той точки зрения, что я постоянно куда-то падаю, но, откровенно говоря мне не то что не хочется объяснять это таким образом. Мне в принципе не хочется искать причины его поведению. И моему заодно. Просто хорошо, так зачем морочиться?
Издалека видно других гуляющих, но они словно призраки, сливаются с моросящим снегом и дождем и их фигуры едва различить. Отчасти пугает, отчасти гипнотизирует. И пока Аарон спрашивает меня по поводу моего самочувствия, я залипаю на эти мелькающие тени. Но все отвечаю, что чувствую себя отлично.
Мне нравится все, этот тонкий лед под ногами, кренящиеся к низу деревья, порывистый ветер.
- Всегда бы так гуляла. Что-то начинаешь ценить только, когда теряешь.
Мы идем в лес, но держимся ближе к входу в Дистрикт, потому что через полчаса нам возвращаться и мне так не хочется. Мне нравится, что мы с Аароном наконец можем полноценно побыть наедине, поговорить о том, что нам интересно. Мы и правда как будто пытаемся понять, как устроены мозги друг друга, ведь мы очень разные.
- Боишься, что я сбегу и брошу тебя, воробушек? – смеюсь, притоптывая возле бревна, но не решаясь на него сесть. Наглость – второе счастье, а может, где-то внутри меня теплится желание просто так сделать, так что я сажусь к Аарону на колени, шморая носом и убирая волосы с плеча, когда понимаю, что ветром их сдувает ему на лицо. Он корчит рожу, как будто отплевывается, а я смеюсь, забирая свои пряди с его лица и заталкивая их под шапку. – На самом деле в этом и ключевая разница. Вы выживаете, а Капитолий убивает. Мой отец преданно служил Сноу. – я не запинаюсь, не делаю пауз, разговор идет так, как идет и мне легко говорить об отце. – До кровавых мозолей на руках. И как видишь он плохо кончил. – усмехаюсь. – Я бежала не от тирании, не от политики, хотя и ненавидела то, что делаю. Я бежала от наказания, которое ждало меня после убийства мужа. Когда тебе дают пищу и кров, начинаешь верить даже в чертову зубную фею, лишь бы выжить. – я никогда не была особо идейной. Я не была в точности на стороне повстанцев, но точно была против Капитолия. Я была за свою жизнь. И, наверно, не случись всего этого со мной, я бы и дальше продолжала вещать с экранов о величии Панема и Капитолия. – Поэтому мне кажется, что вы выиграете это войну. Мало простого желания убивать врагов. Гораздо дороже желание жить самому.
Согласна, тема не самая веселая, а главное, довольно серьезная. Но, наверно, мы так пытаемся узнать друг друга. Мне интересно о чем думает Аарон. Я довольно жестока в своих высказываниях и, наверно, во многом он поменял мнение обо мне. Он уже и так слишком много обо мне знает. И я пока и сама не поняла, зачем ему все это рассказываю.
- Ну а еще победа будет за нами, потому что я на вашей стороне. – восклицаю я довольно. – Поздравь меня, я сдала все экзамены и капитан сказал, что, возможно, очень скоро я начну принимать участие в миссиях в других Дистриктах. Хотя и определили меня в мед отсек, но сказали, что мои боевые навыки очень ценны для нашей армии. – передразниваю нудный и важный тон капитана. – Так что недалек тот час, когда будешь меня высаживать где-нибудь в лесах. Загребем с тобой медалей на передовой. – смеюсь, хотя на самом деле эта тема тоже нихрена не веселая. Мне не особо хочется идти на войну, но бегать от приказов я уже не имею право. – Хотя я бы просто осталась здесь и предоставила Койн и Сноу перекусить друг другу глотки. Мне хоть и терять некого, но я не хочу войны. У тебя есть кто-нибудь? Родители? Родственники? Я никогда не слышала от тебя упоминания о них.

+1

20

Люция смеется, спрашивая в ответ, не опасаюсь ли я ее бегства, и я ничего не отвечаю, только смотрю на нее и на то, как она подходит и садится ко мне на колени. Она делает это как будто между делом, а я просто воспринимаю это как само собой разумеющееся. Она же типа женщина, ей на холодном лучше не сидеть... Ведь так? Но, короче, мне приятно, хотя я и кривляю рожи, когда ее волосы попадают мне в лицо. Она быстро убирает пряди под шапку, шмыгая носом, и эти секунды скрадывают остатки неловкости.

Пташка не скрывает своих политических и философских воззрений относительно той жизни, которую вел ее отец и она сама во Втором. Она честно признается, что больше всего на свете ее волнует ее собственная шкурка, и мне бы, с моей закалкой Тринадцатого, следовало уличить ее в эгоизме, но не могу. Никто не хочет умирать, и тем более - в одиночку. Даже наша спайка, воспитываемая тремя четвертями века, в основе имеет страх каждого умереть одному. Просто парадокс в том, что выживать мы можем только сообща, а чтобы выжить, нужно будет рискнуть жизнями. Вот такая мертвая петля.

Люция говорит, что мы выиграем у Капитолия, потому что наша мотивация сильнее. Если бы так и было. Капитолий не сдастся. Жажда власти ничуть не слабее, чем жажда жизни. Да и сколько мускул успела нарастить столица за это время? Весь военный комплекс был перенесен во Второй дистрикт, и времени было навалом, чтобы наверстать очень многое. Благо, человеческий ресурс ничто не отменял, а перевес в спецах был на нашей стороне. Но все равно утешительного мало. Голодные Игры для нас смотрелись не как хорошо поставленное шоу, а как хорошо созданное.

- Для беглой убийцы ты слишком хороша, - смеюсь. - Но я п-понимаю, п-почему тебя п-приняли, несмотря на то, что ты из Второго. Такую п-прямоту не сыграть ни за что.

Пташка не без гордости сообщает, что сдала все свои экзамены, и теперь являет собой боевую единицу Тринадцатого официально и общепризнанно. Да, я рад за нее, но только... Не хочу, чтобы она однажды оказалась среди тех, кого я буду выбрасывать где-нибудь в пылающем Восьмом.
- Буду надеяться, что доктора в тебе оценят выше, чем бойца, и мы вместе не п-полетаем, - усмехаюсь, но совершенно серьезно. А потом добавляю, фыркнув: - Вот еще, медалями с тобой делиться... - хлопаю себя по груди, где, по моему представлению, будут однажды висеть медали. А пташка заговаривает о моих родных, спрашивая, что с ними и почему я обычно о них молчу.

- П-пилоты п-появляются на свет в железных яйцах, которые откладывают п-планолеты... - начинаю я, но Люция щелкает меня по носу. - Мой отец был п-пилотом, а мама - авиаконструктором. Отец п-погиб на испытаниях, а мама п-просто не п-перенесла этого. Думаю, она считала, что в этом была и ее ошибка, хотя она не имела отношения к тому п-планолету. Она умерла через п-полгода, п-простудилась и уже не оправилась. У нее всегда было хлипкое здоровье, сколько ее п-помню, - я рассказываю так, будто пересказываю какой-то сюжет, и мне именно так и кажется, потому что мне никогда никому не приходилось рассказывать все это. Все и так все знали, все происходило на глазах. - Мы остались вдвоем с сестрой, она была младше на три года. Лорен. Ее не стало тринадцать лет назад, спустя год после родителей. Тогда у нас случилась страшная эпидемия, мы до сих п-пор не можем оправиться. У нас так мало детей, как ты заметила. - Держу ее на коленях, обнимая за талию, чтобы не съезжала.

А вот это уже ковыряние в больном. Не знаю, но почему-то именно смерть сестры меня тогда срубила. Гибель отца не так, потому что оставались мама и сестра. Уход мамы - потому что оставалась мелкая. После мелкой не осталось никого.
- Лорен была красоткой. Черт, я бы мог устраивать смотрины ее женихов, у нее у мелкой было п-полно сопливых и п-прыщеватых ухажеров. - Смеюсь. Мне ее сильно не хватает. Интересно, какой бы она стала?

Я ни слова не упоминаю о Джесс и ребенке. Это тема, которой я не касаюсь ни с кем.

- Так что я один как п-перст, - подытоживаю свой короткий, но содержательный рассказ. У нас еще есть четверть часа, чтобы подышать и померзнуть.
Люция внимательно смотрит на меня, и я по ее глазам вижу, что она собирается сочувствовать. Не нужно. В свое время хватило на всю жизнь вперед.

У пташки снова выбивается прядка, и я зубами стаскиваю с руки перчатку, чтобы заправить ту обратно. Я поправляю ей волосы и зачем-то целую. Поцелуй короткий, на один вдох. Ее губы холодные, я их почти не ощущаю, но дыхание кажется горячим.
Поспешно отстраняюсь, тру подбородок, не зная, что сказать. Неловко вышло. И вообще - я как будто специально рассказал жалостливую историю. Идиот.

....

Отредактировано Aaron Levis (Чт, 13 Авг 2015 20:34)

+1


Вы здесь » THG: ALTERA » Altera pars » 27.10.3013. distr. 13. Everybody needs Someone to Wait


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC