Сейчас в Панеме
04.03.3014 - 14.03.3014
CPTL +6°C
D1-13 +3°C
sunny & windy
Первое солнце и сильный ветер
Новости Панема
5 января - после краткой болезни символа, съёмочная группа возвращается в Капитолий, чтобы продолжить работу над съёмками агитационных видео, особо важных сейчас. Кашмире предстоит работать в одиночку, Кристиан до сих пор остаётся в Пятом дистрикте. Вместе с телевизионщиками возвращается в столицу и Бальдер Кейн, завершивший работу над созданием ловушек во Втором дистрикте.

1 января - Китнисс Эвердин, Пит Мелларк и другие члены съёмочной группы оказались под завалом, президент Тринадцатого дистрикта, Альма Койн, едва успевает спастись бегством в компании Бити Литье и Блеска Фрайзера. План по удержанию в плену капитолийского символа и попытке захвата генерала, провален. Гектор клерик, чудом избежав смерти после встречи со своей дочерью Ангероной, предлагает солдатам обеих армий рискованный план. Оставаясь номинально под властью Капитолия, Пятый превращается в экспериментальную резервацию по объединению обеих армий. Президенты обеих сторон не в курсе такого поворота событий.

31 декабря - Альма Койн прилетает в дистрикт Пять, получив от Аарона Левия и Блеска Фрайзера сообщение о пленении капитолийского символа. План по выманиванию генерала Клерика входит в финальную стадию. Единственное, чего не знает президент Тринадцатого - Гектор уже давно готов к наступлению.


22 декабря - Альма Койн вызывает к себе капитана авиации Аарона Левия и Блеска Фрайзера, брата капитолийского символа. Президент Тринадцатого даёт им особое задание - похитить Кашмиру Фрайзер, чтобы использовать её, как приманку для Гектора Клерика.


14 декабря - повстанцы во главе с Китнисс, Гейлом и даже почувствовавшим себя несколько лучше Питом Мелларком летят в Двенадцатый дистрикт, снимать очередное промо на его развалинах. Их цель - показать Панему, какая участь на самом деле ждёт противников капитолийского режима.


12 декабря - первые же эфиры капитолийской пропаганды вызывают волнение среди повстанцев. Людям хочется верить в возможность мира. Альма Койн в Тринадцатом дистрикте собирает экстренное собрание с целью обсуждения дальнейшей военной тактики. Всё ещё осложнённой побегом экс-генерала Клерика.


6 декабря - повстанцы заявляют о себе! Прорвав телевизионный эфир Капитолия прямо во время торжественного ужина президента Сноу, Альма Койн обращается к Панему с речью от лица всех повстанцев. Граждане Панема наконец видят промо ролик повстанцев из Восьмого дистрикта.


1 декабря - в дистрикте 13 большой праздник - День Великого Воскрешения. Самый важный праздник в жизни каждого повстанца из д-13. На эту дату дистрикты - 11, 10, 9, 8, 7, 5, 4, 3 контролируются повстанцами. Все чувствуют надежду, несмотря на то, что бывший Генерал Армии д-13 - важная фигура на доске революции - отчего-то переметнулся на сторону белых.


23 ноября - часть жителей в Тринадцатом всё ещё трудится на разборах завалов в дистрикте. Китнисс Эвердин, Финник Одейр, съёмочная группа и отряд специального назначения отправляются в Восьмой дистрикт на съёмку агитационных видео. Война с Капитолием ведётся всеми доступными способами, однако предсказать невозможно не только её исход, но и окончание отдельных операций.


13 ноября - патриотическая лекция Альмы Койн прервана бомбёжкой капитолийских планолётов. Тринадцатый несгибаем, хотя бомбы повредили некоторые объекты в дистрикте. Сопротивление продолжается.

31 октября Тринадцатый дистрикт совершил свою главную победу - второй раз разрушил арену квартальной бойни и явил Панему выжившую Китнисс Эвердин. Революция началась!

THG: ALTERA

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » THG: ALTERA » Altera pars » 27.10.3013. distr. 13. Everybody needs Someone to Wait


27.10.3013. distr. 13. Everybody needs Someone to Wait

Сообщений 21 страница 40 из 59

21

Что не так с моей прямотой? Мне хочется это спросить недовольным тоном, но я не спрашиваю, а просто пропускаю мимо ушей. Это правда, я в своей точке зрения не особо сдержана, просто потому что меня этому никогда не учили. Отец говорил, что у меня мамин характер. Она тоже была остра на язык и никогда не держала в себе недовольства. Она была очень крутой моделью в свое время, а потом отец ее заарканил. Хотя он говорит, что это она заарканила его. Он любил ее до безумия, говорил, я – ее копия. Но сама я мать видела только на тех картинах, которые были развешаны по нашему дому. Мама умерла через 2 года после моего рождения, когда пыталась родить второго ребенка. Он оказался мертворожденным, задохнулся еще в утробе, а она не перенесла наркоз. Сердце. Она уже не была молода.
Он фыркает про медали и говорит о том, что надеется, что я буду сидеть в мед отсеке. Надежда умирает последней. Но на кону слишком много жизней и слишком большая цена. Я могу пригодиться и как медик и как солдат. Второе – не самая моя любимая сторона, потому что вспоминается школа, вспоминается воспитание, воспитание убийцы. Все Вторые немного двинутые, я всегда это знала и поняла, когда лечила этих самых Вторых в больнице. У них напрочь сносит крышу, когда количество их жертв, человек это или животное, переваливает за 5. Просто мозг не выдерживает и отключается. Включаются инстинкты, заложенные с детства.
Но между тем, я успеваю уловить легкий намек заботы. Как я не хочу, чтобы он рисковал на миссиях, летая на планолете неизвестно куда, так и он не хочет, чтобы я рисковала жизнью. Так получается?
А потом Аарон рассказывает про своих родителей, про свою семью. И хотя его рассказ звучит так спокойно и обыденно, но все же мне кажется в нем так много… личного. Не того личного, когда рассказываешь о себе, а такого личного, когда не хочешь рассказывать, потому что напоминает о том, что кажется начал забывать. И, наверно, он так же как и я не понимает, зачем рассказывает, но все же говорит.
И чем дальше он рассказывает, тем больше твердеет его голос, будто защищаясь от дрожи, чтобы не выдать напряжения. Он потерял всю свою семью за такой короткий срок и я понимаю, какой утратой для него это стало. Именно потому что я всего этого со своими потерями не чувствую, но почему-то чувствую его потерю. Это странно. Мне горестно не за его погибшую семью, мне горестно за него, что он потерял их и остался один.
Я не знаю, что сказать, но мне очень хочется что-то сделать. И он, наверно, видит, что я хочу выразить свои чувства по этому поводу, только чертова прядь попадает в глаза и я щурюсь от легкой боли. Он снимает перчатку, а я все еще пытаюсь найти, что сказать. Просто мне кажется, я не то что должна, я хочу. Хочу показать ему, что мне не все равно, только не знаю как.
Я зачем-то закрываю глаза, подаваясь к его руке, когда он убирает мои волосы за ухо, стараясь спрятать их. Его рука ни разу не теплая, но мне кажется, что от нее веет жаром, или это просто мое лицо такое горячее. Я не знаю, мне просто приятно чувствовать его так близко.
А потом он целует меня. Я не успеваю среагировать, потому что глаза закрыты и я даже не ожидала такого. И момент такой… упущенный, рваный, потому что Аарон быстро отстраняется и я как-то интуитивно пытаюсь удержать этот момент, схватить, но он прерывает поцелуй. И я чувствую себя очень странно, потому что не успеваю ничего понять. Совсем ничего.
Я не люблю не понимать. Поэтому даже если он хочет загладить неловкость какими-то неуклюжими словами, то я не даю ему этого сделать, потому что целую его. Момент не упущен, нет, вот он, есть, все еще горит у нас на губах, скользит ветром по коже и колит снежинками, хотя наши лица и закрыты капюшонами, горит дыханием на губах. Он есть и я цепляюсь за него, пусть даже если Левий не ответит мне, но я все равно цепляюсь. А он отвечает. У поцелуев всегда есть какой-то подтекст. Требовательный, жадный, тоскующий, жалостливый. Но сейчас нет ничего такого. Есть просто поцелуй, с человеком, к которому я не знаю, как относиться, но с которым мне хорошо.
Я так давно не чувствовала этого ощущения тепла на губах и горящего ощущения в горле, когда хочется еще, зуд в пальцах, когда хочется коснуться. Но я только цепляюсь за его куртку потому что я в чертовых перчатках. Я так давно уже не ощущала чего-то подобного. Очень давно.
Я отстраняюсь, но более мягко, чем он минутой раньше. И некоторое время мы просто молчим, потому что надо вдохнуть поглубже, надо что-то сделать с этим непонятным моментом. А может и не надо.
- Прости, - шепчу я, но совершенно не сожалеющим тоном и даже с какой-то улыбкой, - мне просто показалось, что действие не завершено.
Все нормально, все по-прежнему нормально и мы не будем зацикливаться на этом, не будем вести себя неловко и сковано. Все это от чувства… нет, не одиночества, а от необходимости быть с кем-то, иметь кого-то рядом. Всем нужен кто-то, да?
Ветки немного трещат и отчетливо слышен звук замирающих шагов. Мы одновременно с Аароном поднимает голову и видим еще одного человека. Нашего, но я его не знаю. Он неловко мнется, а потом буркает быстрое «простите» и теряется где-то среди деревьев. Я прослеживаю за ним, пока не теряю мужчину из виду. Завтра об этом будут знать все. Знать о том, о чем мы с Аароном, пока и сами не знаем.
- Мне очень жаль. – вдруг говорю я спокойным тоном и беру его руку в свои ладони, чтобы надеть на него перчатку. – Мне очень жаль, что ты считаешь, что ты один. Ты дома, у тебя есть любимая и опасная работа. – и нет сомнений, что он пошел по этому пути из-за отца. Единственное, что я не знаю, так это не оттого ли он не заводит до сих пор каких-то отношений серьезных, потому что боится, что все с ним повторится так же, как и с его родителями и сестрой. Спасение в одиночестве, да? – У тебя есть друзья. – я улыбаюсь. – Которые следят за тобой, где и с кем ты. Переживают, что тебя съест какая-нибудь новенькая, недовольная местной кухней. – я наконец надеваю перчатку на его руку и поправляю его капюшон. – Или у тебя есть какие-то скрытые техники, чтобы избежать непредвиденных ситуаций, воробушек? – я цепляюсь за его плечо, заглядывая ему за спину. – Мне стоит проверить, не начали ли прорезаться крылья сквозь куртку?
Я смеюсь. Не могу сказать, что я скрадываю неловкость, хотя она определенно была. Потому что мне кажется, если бы не тот человек, то на одном поцелуе все бы не закончилось. А ведь и этого уже много. Надо бы разобраться, понять. Но честно говоря, сейчас не хочется заморачиваться этой темой. Хочется просто двигаться дальше так, как идет.
- Нам пора. Время поджимает. Да и если мы еще пару минут просидим в таком состоянии, то точно застынем и оттаем только к весне. Дай-ка я проверю не замерз ли твой нос. – я хватаю его за нос и для проверки начинаю за него тянуть, отчего Аарон немного ноет. – Кажется, все в норме.
Я сползаю с его коленей и обратно мы идем не торопясь, потому что до входа в дистрикт довольно близко. И мы не держимся за руки, потому что… Потому что не держимся. Может, не хотим, чтобы кто-то увидел, а может, потому что после поцелуя это будет значить что-то, а нам пока непонятно, что именно происходит. Хотя говорить за нас обоих я не могу. Но мне точно пока ничего не ясно. Пару раз я опять чуть не наворачиваюсь, но Аарон ловит меня вовремя. А потом мы заходим в коридоры, нас отмечают и говорят, что мы вернулись как раз ко времени.
Сейчас по расписанию анализ дня. Да и от одежды надо избавиться, становится жарко и я стягиваю с себя шапку. Нам в разные стороны и как-то немного неловко расходиться, но мы перебарываем это.
- Если что, увидимся на ужине. – говорю я. – Я буду в сером комбезе и займу тебе очередь. Надеюсь, ты не отморозил ничего важного. –вот это меня немного не в ту степь занесло, но я только хмыкаю, улыбаясь.

Отредактировано Lucia Varys (Пт, 14 Авг 2015 00:07)

+1

22

Я не знаю, что сказать. Напомнить, что нам пора? Ведь время наше и вправду выходит, и повод забыть о случившемся самый подходящий. Однако я не говорю ничего, а Люция целует меня в ответ, вовсе лишая даже способности соображать какие-либо мысли. И я отвечаю на поцелуй, потому что это самое правильное и единственное, что вообще может сейчас быть между нами. И я сожалею, когда Люция отстраняется, глядя на меня и объясняет свой поступок тем, что не любит не завершенных дел.

Черт, постороннее вмешательство не дает мне отозваться ей, и я вижу одного из наших электротехников. Он вскидывает голову и просит прощения, а затем уходит. Люция провожает его долгим взглядом, а я просто смотрю туда, где он только что стоял. Нам пора. Не хочу ее отпускать.
Люция собирается мыслями быстрее, она вообще невозмутима, да и я, наверное, тоже. Просто мне немного неловко, но теперь не от того, что я сделал, а от того, что не понимаю, что к чему.

Она возвращает мне перчатку и вдруг говорит о том, о чем я читал в ее глазах перед тем как... Отставить. Она шутит и вместе с тем говорит о серьезных вещах, и я все таки выдыхаю. Не будет этих "Прости, мне так жаль... Я так соболезную твоей утрате!", хотя она и говорит, что ей жаль. Просто в ее тоне все предельно ясно. Она не скорбит вместе со мной, она просто понимает мою утрату. Мне этого достаточно, и больше не нужно ничего. А еще она говорит, что, верно, я считаю, будто я один. Верно, пташка. Чертовски верно. Только не скажу, что мне от этого горестно и хочется отправиться спасать мир, нарядившись в кожаный костюм. Я привык. И соболезновать этому тоже не надо, достаточно понимать.

Люция смеется и напоминает о времени. Да, действительно пора.
- Идем, а то п-подумают, что ушла на встречу со своими тайными агентами и сливаешь им наши тайны, - смеюсь в ответ, гнусавя схваченным носом. Пташка вспархивает с моих колен, и я тоже встаю, встряхиваясь. Стало как-то холодно, а вроде бы я только-только привык.

Обратно мы идем молча - тут недалеко. А еще мы не держимся за руки, а оба, не сговариваясь, прячем их в карманы куртки, но только я то и дело ловлю Люцию, когда она опасно кренится, примеряясь к экстренной посадке на пятую точку.

- Увидимся, - киваю я. Конечно, увидимся, а как иначе? Расписание нашего ужина совпадает, а что до нас... То мы-то на нем совпадем? Потому что я отчего-то боюсь, что, если не совпадем, то распадемся. Хотя... Ну в самом деле, что такого произошло? Мы свободные люди, не без симпатии друг к другу. Это и прежде было, а сейчас подтвердилось. Да, мы знакомы всего ничего, но... Ну и что? Может, как раз и стоит ковать железо, пока горячо?

Я сдаю вещи и иду на анализ дня. Уж сегодня мне есть, что поанализировать, но только, к счастью или к неудаче, наш "анализ дня" это не собрание в кружочке с разговорами о наболевшем. Кто что сделал, какие планы на завтра. По своей специализации. А может, стоило бы по душам? Может, помогли бы мне вправить мозг?
Завтра испытания. Поднимаемся, завтракаем и обедаем позже из-за сдвигов в программе прогулок у тех, кто идет завтра, а сдвигаются они из-за нас. Нет, не потому, что я или кто-то из других четверых пилотов могут решить пролететь на бреющем над чужими головами, а из-за соображений безопасности. А, ну да, случай с бреющим над головами как раз относится к этой сфере. Под занавес узнаем, что расписание для нас появится сегодня перед сном, и нужно будет подойти к сканнеру и получить его.

Летучка заканчивается, и мы отправляемся на ужин. Мы с ребятами заходим в зал и встаем в конец очереди, а я выискиваю взглядом Люцию. Однако она сама появляется позже нас, и ДжейДжей одергивает меня, указывая на нее, вставшую в конце.
- Давай... - механик тычет меня в бок, а парни дружно кивают и улюлюкают. Сучки.
Откалываюсь от них и иду к Люции.
- Что, опоздунья? - смеюсь, как ни в чем ни бывало и тяну ее за руку за собой, ставя в очереди впереди себя.
- Привет!
- Привет!
- Привет!
- Привет!

Черти из моего отряда здороваются все, другие подхватывают.
- П-придурки, - закатываю глаза. Но зато они здорово спасают положение, потому что оживление из очереди переносится за стол, и я только дивлюсь, что это все поприкусывали языки насчет шуточек обо мне и Люции и просто всячески поддерживают беседу, травя байки, половину которых нужно пересказывать нормальным языком, потому что Люция смеется и сообщает, что не понимает больше половины. Смотрю на нее, веселясь со всеми, и, конечно, ловлю ее взгляд. Ужин проглатываю, не глядя. Сегодня снова каша на воде и чай. Не прислушиваюсь, о чем идет речь, но очень стараюсь и поддакиваю наугад, когда слышу, что обращаются ко мне.

- П-прогуляемся? - спрашиваю, когда мы убираем стол и относим посуду. Люция кивает.
Разговор по пути вертится большей частью о том, что было за ужином. Да, знаю, что мои парни классные. А еще если копнуть пораньше, то мы упремся в наш выход на поверхность и мое непреодолимое желание поговорить о том, что случилось, хотя я начисто не знаю, что тут можно сказать и как объяснить. Но и молчать невозможно. Мне чертовски хорошо с Люцией. И она безумно красивая. Такая красивая, что я иногда выпадаю из реальности, глядя на нее. Или думая о ней.

Мы идем по рекреации классных комнат. Освещение здесь уже приглушено, но двери открыты настежь, потому что ничего сверхсекретного нам тут не преподают. И я резко сворачиваю в один из классов, увлекая Люцию за собой.
- П-послушай... Я... Ч-черт, я... - я целую ее, прижимая к закрытой двери. Вообще-то я собирался расставить точки над i и узнать, есть мне что ловить или нет. Но, видимо, решаю сначала попробовать поймать. Дурак. Я все порчу.

.....

+1

23

Я скидываю одежду, переодеваюсь в «домашнее», а потом иду на анализ дня. Для каждого спеца он свой, особенный, так что я иду к медикам. Нам много чего рассказывают, меня официально представляют, как нового врача и еще говорят, что завтра у пилотов будут испытания и на них отправится группа медиков на подстраховку. О том, кто будет в составе группы, нам сообщат завтра, это будет в утреннем расписании.
Мне не дает покоя то, что произошло днем между мной и Аароном. Но не в том плане, что я тревожусь, что все полетит к чертям и это как-то повлияет на наши отношения в худшую сторону. Я просто ловлю себя на мысли, что мне понравилось и еще я понимаю, что теперь мне будет чертовски трудно удержать себя в руках.
Как-то так получается по той или иной причине, что нас тянет друг другу в определенном смысле и мы не в курсе, как с этим справляться.
Я прихожу на ужин, когда скапливается уже приличная очередь. На самом деле я вся с головой в мыслях о завтрашних испытаниях. Мне не хочется, чтобы Аарон сидел за штурвалом, я не хочу, чтобы он рисковал собой. Но сделать я ничего не могу. Черт, пойти что ли ногу ему сломать, чтобы он завтра никуда не делся?
Левий появляется неожиданно, объявляя, что я опоздала и берет меня за руку, таща к своим ребятам, которые стоят где-то в середине.
- Аарон, ну не удобно же. – я смеюсь, но не особо сопротивляясь и встаю прямо перед Левием, между его сослуживцами, которые начинают здороваться со мной один за одним и понимаю, что я попала куда-то не туда. – Мне уже можно паниковать?
Вообще, они смешные. Мне еще не приходилось так непосредственно близко с ними общаться и, наверно, я немного опасаюсь их внезапного дружелюбия, но… Но спиной я чувствую Аарона и мне как-то спокойнее.  А еще, наверно, хорошо, что нас занимаю разговорами, не давая и слова вставить или задуматься о чем-то.
Я не скрываю того, что не понимаю ни слова из того, что говорят парни и смеюсь, когда они запинаясь и перебивая друг друга, начинают объяснять тот или иной термин. Совсем как Аарон, когда я просила объяснить его что-то. Он до сих пор с трудом подбирал слова, а мне просто нравилось слушать, как это звучит из его уст.
Мы иногда переглядываемся и улыбаемся друг другу, потому что обстановка вокруг нас шумная и веселая. Я решила пока не говорить Аарону, что возможно, могу быть завтра в группе врачей на испытаниях, потому что, вдруг не буду. И, откровенно говоря, я не очень уверена, что хочу это видеть. Но ведь еще не факт, что Аарон будет сидеть в планолете.
После ужина мы решаем прогуляться и надо быть полной идиоткой, чтобы не понять, что речь так или иначе должна зайти о том, что произошло днем. Боги, мы взрослые люди, у меня брак за плечами, а нам так сложно признаться в симпатии друг другу на словах.
На словах очень сложно, а вот на действиях все гораздо проще. Я не успеваю среагировать, когда мужчина заводит меня в кабинет за собой и прижимает к двери. Он пытается что-то сказать и начинает заикаться сильнее, не в силах подобрать слова. И я хочу успокоить его, убедить, что все нормально, но только не успеваю, потому что он целует меня.
Сейчас все несколько иначе, чем днем. Это уже не просто минутка знакомства, это откровенное желание повторить. И я отвечаю, прежде чем понять, что делаю, потому что этого хочется, потому что тоже нет подходящих слов в голове. Я скольжу рукой по его вороту, сжимая ткань в руке и притягиваю Аарона теснее. Его руки на моей талии и дальше не идут и где-то на периферии сознания у меня мелькает мысль, что это не попытка развода новенькой на секс, это просто самое настоящее желание поцеловать, а там как пойдет.
Но дальше, конечно, не идет, потому что я внезапно торможу и отрываюсь от него, хватая ртом воздух и пытаясь восстановить дыхание. Я касаюсь пальцами его щеки, спускаясь к шее, мне нравится его касаться, мне нравится жар, которым веет от его тела и мне нравится то, что я испытываю, когда мы так близко.
- Ты мне нравишься… тоже? – это же было признание в симпатии? Такое себе неуклюжее, непонятное признание. Очень похоже, хотя я и не подозревала до этого, что в Аароне столько… пылкости? Я не знаю, просто обычно наши шуточки, пусть даже и пошлые, остаются шуточками, а здесь все как-то горячее вышло. – Слушай, Аарон, мне понравилось то, что было днем и мне нравится то, что происходит сейчас. Но давай не будем торопить события, ладно? Можем попробовать, хотя я и не знаю, как у вас это делается. – я беру его лицо в ладони и целую, обнимая за шею. – Если только ты не планировал забраться мне под комбез. Потому что тогда безумно здорово, что ты выбрал место потеплее, чем улица. – я конечно, шучу, но выражение лица у меня самое серьезное. Хотя я и готова в любой момент остановить его поползновения от талии и ниже.

+1

24

Она отвечает мне, и я чувствую, как ее руки сжимают мой ворот, и я не смог бы в ту же минуту пойти на попятную, даже если бы захотел. Если бы захотел. Потому что я очень, просто до дрожи в пальцах, хочу продолжать целовать ее сейчас, обнимать за тонкую талию, удивляясь, какая же пташка хрупкая. Серьезно, мне кажется, что она может рассыпаться в моих руках.

Люция отстраняется, глядя на меня своими блестящими прозрачно-зелеными глазами с длинными пушистыми ресницами, и ее пальцы касаются моей щеки, скользят по шее. Не отпускаю ее и не отдаляюсь, да и пташка, похоже, не думает вырываться и бить меня по рукам за мою выходку. Ну еще бы, зажал в темном углу, лезу целоваться... Выглядит это как-то нехорошо. Однако я ничего такого не имею в виду, мне правда она очень нравится, и я отзываюсь на ее вопрос как будто эхом:
- Тоже, - поправляю ее волосы. Мне кажется, все хорошо, но тут звучит "Слушай, Аарон...", и я немного настораживаюсь, слушая о том, что ей нравится происходящие, и ожидая, когда начнется "но", после которого мы неловко разойдемся и будем вести себя так, как будто ничего и не случилось. Хорошо, если вскоре забудем и станем друзьями-приятелями по старой памяти и будем обсуждать наших пассий, если таковые будут. Короче, я успеваю прикинуть примерный сценарий развития событий, когда Люция высказывает предположение, что мы могли бы попробовать. Смотрю на нее внимательно. Серьезно?

А она целует меня и шутит насчет моих возможных поползновений под ее комбинезон. Целую ее в ответ, но только теперь - зная наверняка, что это будет взаимно, и это так круто, черт побери! Кажется, я влюбился. И похоже, что с первого взгляда.
Мы же не торопимся, как она и просит? Это же ничего, что мы продолжаем целоваться?
- Ты мне нравишься, очень.

Пташка выдает свое опасений относительно причин моих поползновений, и мне даже немного обидно, хотя и не удивительно. Просто, неужто я похож на какого-то капитолийского хлыща? Уж те-то, наверное, не теряли времени даром, когда видели ее.

- Не п-планировал, - улыбаюсь между поцелуями. Честно. Пташка мне безумно нравится, но я никогда не думал о ней в таком ключе. Или думал? Ну, может, пару раз. Однако это не значит, что я хочу скорее уложить ее с собой. Просто думать о ней было приятно, зачем скрывать это от себя самого.

А как у нас тут "это делается"? В смысле, как происходит "встречание"? Да ведь ничего особенного. Просто возникает симпатия, а потом как-то собой она у многих перерастает в желание жить вместе, потому что это единственное возможное развитие событий, если не расставаться. Не знаю, что будет с нами, вообще не думаю об этом. Просто сейчас нам хорошо вместе, и этого достаточно.
- Ну, когда мы делаем "это", мы делаем это в тепле и комбинезоны мы снимаем. А в остальном - все как у вас на земле. Пестики, тычинки, - задумчиво произношу я, но быстренько даю понять, что шучу. Нет, не потому, что думаю, что она считала, будто мы размножаемся не в тепле, а комбезы никогда не снимаем, а потому что она может таки решить для себя, что я заинтересован только в том, чтобы разок-другой раздеть ее.

- Нас уже считают п-парочкой, так, может... Может, будем ею? - спрашиваю я. Да, это предложение.

...

+1

25

То, что происходит между нами кажется правильным. Нет никаких рассуждений, насколько это уместно после недельного знакомства, нет страха, что нас как-то не так поймут, хотя с чего бы им нас неправильно понимать. А еще нет угрызений совести, что я вроде как вдова, а грусти по погибшему мужу у меня нет. Мне вообще начинает казаться, что и мужа у меня не было последние несколько лет, как будто я была совсем одна.
Аарон, он, вот здесь, рядом и сейчас. А Рема нет уже давно, даже когда он был жив. Наверно, мне не хватает этого тепла, потому что чертовски хочется быть кому-то нужной. И хочется, чтобы мне был нужен кто-то. А Аарон мне нужен, я точно знаю. Потому что сейчас мне очень хорошо. И слышать его подтверждение взаимной симпатии - это круче свежего воздуха, которым я морозила сегодня свои легкие. Сидеть у него на коленях и целовать его – это такое здоровское ощущение, которого не хочется лишаться. Мне нравится каждая минута, которую я сейчас проживаю, и я не хочу ничего менять.
Он шутит, я знаю, что он шутит по поводу того, как у них здесь все происходит. На самом деле, я и правда не понимаю, ведь они живут по разным расписаниям, видятся только за приемом пищи и то не факт, дурацкие курсы подготовки и еще столько всего, что мешает этим людям быть друг с другом. За эту неделю мы с Ароном так редко видели, и эти последние несколько дней – это очень много. А завтра у него еще и испытания и возможно, я не увижу его весь день. Опять.
- Звучит довольно просто и знакомо. Значит, по крайней мере, один из нас не облажается. – я целую его.
Да и вообще мы так и стоим, обнимаясь и обмениваясь поцелуями между словами, как будто мы все это время безгранично тормозили, а теперь пытаемся восполнить упущенное. Может, так оно и есть, потому что впереди война и я просто не знаю, как оно будет. Мне не хочется думать о том, что Аарон будет где-то и я не смогу ему помочь, хотя я и знаю, что это его работа. И точно так же будет наоборот, если куда-то зашлют меня. Это не игры в песочнице, на кону наши жизни и война всегда будет стоять на первом месте, потому что сражаемся за тех, кто нам дорог.
Он предлагает мне стать парой, говоря о том, что уже и так все считают нас парочкой. Да, это так и народ всегда смотрел на нас с каким-то странным пониманием вещей, а мы продолжали жить, как живем. А теперь не так уж и много изменится в глазах других. Зато вот мои ощущения меняются прямо сейчас. Мне уже не просто приятно с ним  общаться, мне хочется касаться его и обнимать. И хрен с ним, если это навеяно новыми чувствами, которых со мной уже давно не было. Мне просто нравится.
- Я же говорила, что буду держаться за эти слухи ногами и руками. – я приподнимаю бровь, заглядывая в его глаза. – Просто теперь буду делать это в прямом смысле.
Я притягиваю его к себе и мы так и целуемся, стоя у двери и мне нравится, как он вжимает меня в дверь, потому что как будто ноги подкашиваются и хочется вспорхнуть и улететь к чертям в небо. В эту проклятую синеву его глаз.
Время летит и у нас его не так уж и много, потому что у Аарона скоро отбой и завтра у него важный день. А я по-прежнему не говорю ему о моем возможном присутствии. Сейчас даже как-то не до этого.
Мы сняли с одной из парт стул и рискуем сломать его, сидя вдвоем на нем. Я на коленях у Аарона и мы болтали о всякой ерунде, о его прежних прогулках, о погоде, да вообще вели пустяковые темы. Я пыталась выведать у него самое популярное место для свиданий в Тринадцатом, предполагая, что это, конечно, столовая.
- Потому что там как будто свидание и ужин. Только свечей не хватает.
Дурачимся, да. Иногда все отключаясь от разговора и целуясь. Мне нравится проводить рукой по его шее, забираться под ворот футболки, потому что верх комбинезона он снова завязал на поясе. И мне нравится водить рукой по его плечам, чувствую тепло его тела на кончиках пальцев. Мне очень нравится.
А потом, когда приходит его время идти спать, мы выходим из кабинета и прежде чем пойти к себе, Левий провожает меня к моей спальне. И на этот раз мы идем держа друг друга за руку, хотя стараемся идти не людными дорогами, по лестнице, по длинным коридорам с приглушенным светом. Я не очень хочу афишировать то, что между нами, потому что оно только между нами. Хотя об этом очень скоро все будут знать.
Мы доходим до моей комнаты, хотя мне еще рано уходить на отбой, но я понимаю, что больше никуда не хочу идти. День был долгим и насыщенным. И очень хорошим.
- Если завтра с планолета увидишь, как я сбегаю, знай, что я сделала это не по своей воле, потому что такого воробушка я бы ни за что не оставила, после того, как он обещал мне тепло без комбинезонов. – я хитро улыбаюсь и обнимаю его. – По-хорошему тебе бы нужен тщательный медосмотр. Но думаю, что после моего осмотра ты не пройдешь чей-нибудь еще. – мне не хочется его отпускать, мне так не хочется. Я бы просто завела его к себе в комнату и не выпускала, пока не закончится чертова война. Но это невозможно. – Увидимся завтра.
Мы точно увидимся завтра. Пусть и не на завтраке и не на обеде, но зато на ужине. Мы точно увидимся, даже если меня завтра не будет в мед группе в ангаре.
Я целую Аарона, прижимаясь к нему и не желая отпускать его. Наверно, поэтому мы немного задерживаемся у дверей в мой бокс и Аарону приходится поторопиться, чтобы успеть вернуться к себе до того, как им выключат свет.
А я валюсь на постель совершенно уставшая, но это такая приятная усталость, как будто я все это время бежала марафон и наконец достигла финиша. И мне впервые за долгое время хочется, чтобы поскорее наступило завтра. Хочу узнать, попаду ли я в мед группу или нет.
А утром я еле волочу ноги в душ, потому что безумно хочу спать и бодрости ни в одном глазу, которые закрыты. Я лениво одеваюсь и иду получать свое расписание. Чернила не смоются до самого вечера, очень удобно, но я порой так и норовила расчесать чертово расписание. Да еще и так глупо выглядело, когда стоишь посреди коридора и таращишься в свою руку.
- Есть. – шепчу я таращась в свою руку посреди коридора.
Я попала в ту самую мед группу. Я увижу Аарона на испытаниях.

Отредактировано Lucia Varys (Пт, 14 Авг 2015 19:12)

+1

26

Мы остаемся в классе, и плевать, если кто-то видел нас в коридоре по пути сюда через камеру охраны. Пусть приходят и шугают, если мы нарушили какое-то правило распорядка. У нас свободное время, здесь не закрыто, и мы хотим побыть вдвоем.

Снимаю стул с парты и сажусь, усаживая пташку себе на колени. Она ничуть не против и не опускает рук с моих плеч, обнимая.
- Какая ты дальновидная, - смеюсь в ответ на ее воспоминания о том, как она обещала держаться за слухи о нас. Помнится, речь тогда шла и о мой дальновидности. Или нет? Просто странно очень воспринимается сейчас время. Люция появилась у нас только недавно, едва успела пройти проверку и зачислиться в армию, а мне кажется, будто она была здесь всегда, и кроме нее никого не было.
Ее шутка - согласие на мое предложение, я это понимаю, и я рад. Хочу попробовать.

Мы сидим вдвоем и только приглушенный свет одной блеклой голубой полоской горит над доской, да криво проходит тусклое освещение из коридора через стекло в двери.
Мне нравится, как Люция касается меня, гладит мои плечи, ерошит волосы. Они успели отрасти с начала осени, и, пожалуй, пора было еще раз пройтись машинкой. Мы болтаем обо всем, что происходит в Дистрикте, потому что пташке интересно, и я смеюсь:
- Ну, где твое записывающее устройство? Я уже п-подвел себя п-под трибунал? - смеюсь, целуя ее в щеку, проводя пальцем по острой скуле. Скулы у пташки совершенно невообразимые, крышу сносит. И глаза. Как у дикой кошки.

И как же не хочется идти спать...

Отбой Люции позже, чем у меня, но я провожаю ее к себе, когда она предлагает, и мы идем к ней, держась за руки. Она не выпустила моей, когда мы поднимались, и мне это нравится. Нравится держать ее ладонь в своей, ощущать, какая она маленькая и мягкая. Совсем не как рука профи, уж скорее - врача.

Она шутит, что я могу увидеть ее завтра сверху, когда она будет сбегать, если ее вынудят, и просит меня не принимать это на свой счет. Смешная. А еще я почти стону когда она говорит про тепло, отсутствие комбинезонов и медосмотр для меня в один заход. Черт, так дразнить нельзя!
- Так и знал, что ты хочешь забраться ко мне в форму, - хмыкаю я, целуя пташку в макушку, когда она прижимается ко мне, крепко обнимая. Приятное ощущение. - Увидимся завтра, - повторяю за нею, глядя на нее сверху вниз, пока она чуток не приподнимается, чтобы поцеловаться. - Иди спать, а то п-пойду на взлет п-прямо сейчас, - смеюсь.

Прощаемся с нею, и я отправляюсь в душ, а затем - получать расписание на завтра. Подъем, зарядка, ангар, обед на час раньше, чем общий, а затем с 14:оо испытания до 19:оо. Отлично. Но, очевидно, когда я, уже улегшись в кровать, смотрю зачем-то в расписание, мысли мои где-то далеко, и лицо мое это выдает, потому что ДжейДжей зыркает на меня со своей койки и спрашивает, с чего это я такой счастливый.
- Ну, колись... У вас все на мази? - спрашивает он. Делаю вид, что не слышу, а если и слышу, то не понимаю, о чем и ком он, но в меня прилетает подушка, а прикинуться мертвым вряд ли прокатит.
- Отвянь, ДжейДжей, - швыряю обратно, отворачиваюсь к стене, но снаряд возвращается метко в голову.
- Колись! У меня своей жизни нет, так хоть твоей поживу... - блаженно произносит он. Вот ведь говнюк, а!
- Ты просто меня ревнуешь меня, - отзываюсь.
- А есть основания? - не унимается он. В этот момент гасят свет, и я таки сдаюсь:
- Есть! Только отвянь.
- Ага! - восклицает ДжейДжей и объявляет крепких снов. Говнюк и есть.

В крепких снах мне снится Люция. Хотя, чего тут удивительного?

29.10.3013


Странно, но никакой нервозности нет, хотя обкатка машин, над которыми мы корпели столько времени, производится впервые. Нам нужно быть очень осторожными, потому что, черт его знает, какое внимание Капитолия мы привлекли к себе после первой вылазки на Арену, и поэтому испытания пройдут над океаном и побережьем - подальше от столицы. Нам не нужны свидетели. Пристрелка - в лайтовом режиме, основной упор на маневренность. Наладить прицел мы можем и под землей, а вот посмотреть, на что способны наши малышки в воздухе, только здесь.

За завтраком просто не было времени даже подумать о том, что, к досаде, мы не совпадаем с Люцией расписанием. Впрочем, даже к лучшему. Человек, который боится высоты, не самый лучший автор для настроения перед подъемом на высоту в одиннадцать тысяч метров и выше.

На инструктаж и повторный подробный разбор полетов угодит все время до обеда, так что я искренне изумляюсь, что нам пора перекусить. И вот оно, это вдохновение перед полетом. Ни с чем не спутаешь. Нет, не мандраж, а именно вдохновение, подъем. Полный спулд-ап*.

За нами будут следить из центра управления полетом, машины уже в ангаре. Первые на старте три белых хаммера**. Фронтовые истребители с функциями перехватчиков. Не веду ни один из них. Я иду в следующей секции - пара хаммеров защитной раскраски, многоцелевые истребители. У нас достаточно планолетов, но они используются для переброски личного состава и разведывательных операций, а показатели для ведения воздушного боя у них невысоки.

Пока в воздухе тройка, я с напарником буду следить за ними в ангаре, по установленным здесь мониторам и видеотрансляторам. Я уже в спидах***, перетираю со своим механиком за удачу.

- Переживать, наверное, будет... - роняет ДжейДжей, поглядывая на меня.
- М? - сижу на высоком стуле чистя перчатки от брызг краски, которая черт знает как попала на них.
- Ну, я имею в виду, что п-пташка твоя в курсе? - передразнивает меня, засранец. Смотрю на него, готовый щелкнуть между нахальных глаз, потому что это трепло уже всем нашим успел выдать за нас с... с пташкой.
- П-пташка в курсе. Удивительно, как она не от тебя не узнала? А, п-постой, я сам ей говорил!

_______________________________

*Спулд-ап - чувство возбуждения.
**Хаммер - здесь: самолет без присвоенного имени.
***Спиды - здесь: специальная форма для пилотов истребителей, предотвращающая перегрузки
Пер.вольный.

Иллюстрации

http://s004.radikal.ru/i205/1508/03/a35ad7e98a47.jpg
http://s017.radikal.ru/i431/1508/90/35c1339dca1b.jpg
http://s020.radikal.ru/i711/1508/e4/5419988b85ba.jpg
http://s017.radikal.ru/i434/1508/ad/392ff1f95da7.jpg
http://s017.radikal.ru/i411/1508/60/3fdff3b86d21.jpg

......

Отредактировано Aaron Levis (Пт, 14 Авг 2015 21:28)

+1

27

Я немного нервничаю, наверно, поэтому завтрак идет так хреново. Аппетита нет совершенно, из чего я выясняю, что нервничаю совсем не немного. Я не спрашивала у Аарона, будет ли он пилотировать одну из машин. С одной стороны, логично предположить, что будет, ведь он пилот и у него даже позывной Воробушка имелся. Ах, простите, вернее, Стрижа. Ага. Хотя мне он все-таки напоминал всклокоченного воробья, такого, после драки, когда перья вокруг летят. Но, видимо Воробей не очень круто звучит, поэтому выбор был остановлен на Стриже. Ну да ладно. Я еще успею с ним обсудить эту интеллектуальную тему возникновения столь благородного погоняло.
А с другой стороны, я так же знала, что Аарон числится механиком. И не только числится, потому что частенько в последние дни у него это на морде и на руках маслом написано. А мне нравилось. От него пахло… керосином. Ну может, не всегда. Нет, правда, иногда веяло чем-то таким металлическим и мне безумно нравилось. Запах мужчины. Просто мыло у всех было по запаху одинаковое и следовательно запах у всех должен быть одинаковый, но вот Аарон пах по особенному. И мне нравилось. А вообще надо заканчивать с этими обонятельными фетишами.
Сегодня нашей группе, которая идет на испытания повезло. У нас без лекций Койн, зато спец тренировка. Нас инструктируют по полной. Что надо взять, к чему готовиться. Командир рассказывает о некоторых происшествиях, которые происходили прежде и не скупится на детали. И у меня невольно возникает вопрос в голове: а если вдруг что-то случится в полете? Пилоты же от нас в сотнях миль, они порхают не над Тринадцатым. Так как, случись вдруг что, мы им поможем?
Но я не произношу своего вопроса, потому что ответ мне вполне ясен. Такая у них работа, рисковать. А наша работа ждать их и оказать любую возможную помощь. Неутешительная новость. И я еще больше нервничаю.
Я укладываю сумку, которая будет с каждым медиком. Всего нас трое, но мы в тельняшках. В сумке должно быть все необходимое для первой помощи. Спирт, перекись, мази, бинты, иглы, шприцы, жгуты, шины. В общем, все. Нет только пистолета, чтобы застрелиться, если что-то произойдет не так.
- Люция. – ко мне обращается женский голос.
- М? – я поднимаю голову и вижу одну из медсестер, она тут одна из самых опытных.
- Я слышала, вы с Аароном вместе? – спрашивает Лидия, внимательно глядя на меня темным взглядом карих глаз.
Я тихо фыркаю. Вот уж чего я точно не буду делать, так это обсуждать с кем-то свои отношения или не отношения с Аароном или еще кем-то. Есть тут у них личная жизнь или нет?
- Как быстро расходятся слухи. – смеюсь я, качая головой и ничуть не радуясь этой теме. Но внешне это никак не показываю. – По этим же слухам, мы с ним давно уже вместе.
- Так это правда? – не унимается она.
Я бы и рада смолчать и сделать вид, что комплектация сумки занимает меня больше.
- Зачем ты спрашиваешь, если тебе уже доложили? - спрашиваю я, изо всех сил запихивая бинты и сдувая с глаз прядь выпавших волос.
- Советую тебе с ним держать ухо востро.
- И что бы я делала без твоих советов?
- Аарон у нас не отличается особым постоянством. – и ее тон голоса так раздражает.
- У нас? – хах. – У кого «у нас», Лидия? Клуба бывших?
- Он с девчонками больше пары месяцев не встречается, так что на много не рассчитывай.
Я оставляю все попытки засунуть чертов бинт в сумку. Гадство. Во Втором сумки были больше. Хотя я с ними и не ходила.
- Так может, дело в девчонках? – я усмехаюсь и не даю ей вновь развязать язык. – Ты по собственному опыту судишь? – спрашиваю я, внезапно серьезным тоном, без тени улыбки. Она поджимает губы и застывает, глядя мне в глаза. Ну, конечно, взгляд у меня сейчас не особо добродушный. – Как хорошо, что я – не ты.
О, боковой карманчик! В него прекрасно поместится бинтик. Ну да, так и получилось.
А на тренировке я весь дух выбивают из боксерской груши, а потом из напарника. Не люблю  вот этих склоков и интриг. Они вообще ни к чему хорошему не приводят. Я понимаю, что девочки обижены на него, что он кидал их. Я понимаю, что у Аарона была своя жизнь, что он явно не монах и не гонялся за чистой и непорочной любовью. Все мы – взрослые люди и нам нужны отношения. В этом что Вторые, что Тринадцатые, все одинаковы. Все нужен кто-то. Но девочки, ради всех богов, неужели вы думаете, что отвадив меня от него таким дешевым методом, который не сработает, он вновь обратит внимание на вас? Смешно и по-детски.
Я наскоро обедаю. Сегодня обед у нас раньше. И честно говоря, я думала, что встречу Аарона, но, увы. А к половине первого мы отправляемся в ангар, чтобы там провести осмотр  наших пилотов.
Первая тройка летчиков вполне себе в порядке и мы выпускаем их на катание на больших игрушках. Видно, как ребята встревожены, хотя они и шутят и я стараюсь поддерживать их юмор. А сама медитирую внутри себя, абстрагируясь от обстановки. Я вновь нервничаю всего лишь немного.
Я выспрашиваю, где я могу найти Аарона и мне говорят, что он в ангаре возле мониторов, наблюдает за происходящим. Наша первая тройка уже вылетела, а мы с девочками готовились принять следующую последнюю пару испытателей на сегодня. И как я не повторяла про себя как мантру «пусть Аарона не будет в списках, пусть его не будет в списках», но он там оказался.
Черт. Я точно сломаю ему ногу.
Я выхожу из кабинета. До времени осмотра следующих двоих было еще время, потому что на полет тройки уйдет не мало нервов и часов. Я иду по залу, огибая машины и здороваясь то и дело со знакомыми. Аарон должен быть где-то в глубине ангара, как мне объяснили. И хотя я его еще не вижу, но зато прекрасно слышу. Его заикание ни с чем не спутать. Мне нравится его заикание. Странно, да? Никогда еще мне не казалось, что заикание может звучать мило и привлекательно. А может, это просто в Левие мне нравилось все, даже недостатки. Или я их еще не видела? не поэтому ли он расставался с другими так скоро?
- Не завидую я ее участи. – слышу я голос, раньше чем вижу его обладателя. – П-пташка-то твоя привыкла к свободе. А из вас двоих в итоге это ты будешь улетать, а она ждать тебя, в этой бетонной клетке. Не жалко тебе новенькую с порога на такое обрекать? – голос с насмешкой и наверно это нужно понимать как шутку.
Но потом отзывается Аарон. Я точно узнаю его голос и он произносит «п-пташка» и у меня не остается никаких сомнений, что речь идет обо мне. Я на секунду замираю, пока не вижу их и они не видят меня. Просто останавливаюсь на пару секунд, чтобы осознать.
Аарон называет меня пташкой. Вот так просто и так… черт, то есть пока я обзывала его воробушком, он меня – пташкой? И что это за «твоя п-пташка»? черт, черт, черт. Как бы убрать улыбку с лица, потому что я точно улыбаюсь. Мне просто нравится. Давно ли он стал меня так называть, я никогда не слышала от него такого, а для его ребят по цеху это в порядке вещей. Как давно они причисляют меня к нему?
Черт. Черт. Черт. Я хочу его поцеловать. Я не знаю, почему, но очень хочу.
Я выныриваю из-за хвоста машины как ни в чем не бывало. На мне белый докторский халат.
- Воркуете, голубки? – говорю я, подходя к мужчинам и здороваясь кивком с ДжейДжеем. Он отзывается мне широкой улыбкой, а потом бросает многозначительный взгляд на Аарона. – Младший сержант Левий, с погонялом Стриж, вообще-то вам скоро на осмотр. – говорю я поднимая на него взгляд, но впрочем не делая никаких резких движений. Не хочу при посторонних.
А ДжейДжей умный мужик и он ретируется сам, желая Аарону удачи на осмотре. Да, выражение лица у меня очень серьезное. Но как только мужчина исчезает из виду, я немного отпускаю себя и подхожу к Левию ближе, чтобы обнять и провести руками по его рабочей форме, в которой он смотрится фантастически.
- Скажи мне, что это специальный костюм для механиков. – мне не хочется, чтобы он летел, но что я могу с этим сделать? Совершенно ничего. – Я могу осмотреть тебя и как механика, так уж и быть. – только веселого тона не особо получается. – Тебя ничего не мучает? Может, клизму надо срочную сделать?

worry

http://savepic.su/6027977m.gif

Отредактировано Lucia Varys (Пт, 14 Авг 2015 22:48)

+1

28

Я оборачиваюсь, и Люция стоит прямо передо мною в белом халате, накинутом поверх формы. Какими?.. А, ну да, она же врач, и ничего удивительного, что в качестве разминки после принятия в должность ее определили в группу медиков к нам на испытания. Просто мне все равно неожиданно, хотя, что скрывать, я чертовски рад ее видеть, и то, как она окликает меня, лишний раз уверяет меня в том, что случившееся вчера - реальность, и никто не идет на попятную. Она не передумала о своем решении за ночь, равно как и я. Хотя, с другой стороны, с чего это вдруг мы бы должны?

ДжейДжей расцветает и, многозначительно мне подмигнув, удаляется, насвистывая себе под нос. Сейчас все будут знать, что "Стриж воркует со своей п-пташкой!"

- Не п-погоняло, - едва ДжейДжей исчезает с радаров я забираю Люцию к себе, чтобы обнять, - а п-позывной, солдат.
Пташка за меня боится, чувствую это. Она пытается шутить, но жесты и взгляд ее выдают. Ей очень хочется оставить меня на земле и не отпускать в небо ни за что. Забавно и смешно. Да, на моем веку бывало, что я едва не выворачивал себе крылышки, то успев катапультироваться в последний момент, то брякнувшись на землю на жесткой посадке. Последнее вообще грозило стать моим коронным. Можно было считать, что я везунчик, а ребята гоготали, что меня земля не принимает. Те еще шуточки, но у меня точно был включен режим НСС*, потому что даже после этих неудач я не боялся садиться за штурвал только-только обновленной техники. Наверное, из-за своего безграничного везения я привык, что со мною ничего не случается, хотя и понимаю, что любой полет может стать последним. Именно последним, а не крайним**.

- Как ты п-просочилась на испытания, а? - целую ее. - П-прошпионить, а п-потом завербовать меня?

По ангару разносится "Ух-ху!" и эхо аплодисментов. Парни, кто не поднялся на пульт диспетчеров, наблюдают за фронтовиками-перехватчиками отсюда - трансляция одновременная. Вообще, сегодня очень важный день, хотя ничуть и не похоже. Мы очень давно не запускали действительно заново собранные машины. От темных времен остался приличный по меркам дистрикта, экстренно ушедшего под землю, гараж, но часть машин были просто никудышными жестянками, с которыми и приходилось ковыряться. Даже те, что падали на неудачных запусках, подбирались и снова пускались в ход до последнего винтика. Может, где-то и есть примета не использовать повторно детали неудачных машин, но не в наших условиях было разбрасываться. Примерно так были созданы эти пять истребителей, которые долго существовали лишь в проектах, затем много лет собирались в цехах, где прежде готовилось ядерное оружие, и еще дольше, и еще дольше - руками в ангарах. Увы, мало резервов и недостаточно специалистов. Многое приходилось осваивать с нуля, методом проб и ошибок, в течение бесконечных лет. Может, поэтому и нет радостного возбуждения, что "Вот оно! Наконец получилось!" вкупе с речами президента и какой-нибудь куцей, но ободряющей репликой генерала. Ждали очень долго, а теперь боимся сглазить. Наверное так, хах. Короче, как бы то ни было, хоть день и важный, но он рабочий. Это как с моей нелюбовью к поздравлениям с успешной посадкой. Мы построили эти самолеты, а не создали чудо.

Хотя, в наших-то условиях, считай, что чудо. Короче, да, я горд, и жду медаль.

Впрочем, зачем медаль, если есть моя пташка, которая так заботится обо мне, что даже удивительно! Смеюсь над нею и целую в макушку:
- Это ты тренируешься ставить клизмы или п-понос случился сам собой? - о да, наши ряды косит ужасный недуг. Смех смехом, а вспышки дизентерии нам только и не хватало. Кормят нас исключительно кашей на воде и дают крепкий чай, пока не выяснят, в чем дело, и в продуктах ли оно.

Кто-то снова одобрительно гогочет и свистит, а я вижу вышедшего к нам одного из п-пилотов. Не мой отряд, не испытатель, но не могу его не знать как облупленного. Дерек растекается в ухмылочке:
- Черт, Стриж, как ты только их клеишь? - лыбится он. Дерек высок, широкоплеч и весьма хорош собой. - То рыженькая в спортзале, то блондинка... И все как на подбор - беглянки. - цокает языком.
- Так ко мне и сбегают, - отзываюсь, глядя на него. Пташка оборачивается, меря Дерека взглядом. Ну да, неловко. В том смысле, что рыжая и блондинка и правда не плод фантазий, но вот мои с ними якобы отношения, на которые Дерек намекает, выдумки. Однако все равно неприятно, что Люция это выслушивает. Это говно (имею в виду Дерека, а не его басни) буквально портит нам романтику первых дней отношений, когда я чувствую себя лет на тринадцать и влюблен в Харли. Сейчас Харли замужем за одним из майоров, волне счастлива, и я в нее не влюблен. И даже не могу представить, что когда-то был влюблен, потому что она стала дикой занудой, сухой как вобла.

Дерек фыркает.
- Ну что, готов обкатать для меня птичку? - ржет. - А я присмотрю за твоей пташкой.
- Жаль, что мы не испытываем грузовые, - сокрушаюсь. - Да и, боюсь, эти хаммеры не под тебя. Они однопилотные, а в случае с тобой в кабине должен быть хотя бы один хороший п-пилот,п- пусть и второй. - Изображаю бегущую по щеке слезу. - Ну что, док, я готов к осмотру!

Куда же без осмотра! Давление, сердцебиение, все дела. Вчера я даже пописал в баночку. Единственный из всех пилотов, сегодня допущенных к полету, между прочим. После палева с травой меня держат на коротком поводке, хотя я давно не давал поводов во мне усомниться, а если и покуривал, то исключительно на лоне природы и немного, чтобы проветриться к возвращению. Лучше всего это было делать в сосновом бору поглубже. А вчера я даже обычной сигаретки не выкурил, так и протаскал с собой. Как-то отвлекся на пташку, и было не до нее. Раскурю завтра сразу две. Шикану.

______________________________
Сленг, перевод вольный

*НСС - Нет Страха Смерти
**"Последним" пилоты называют только тот полет, что заканчивается летальным исходом или является завершающим карьеру. Все остальные - "крайние".

......

Отредактировано Aaron Levis (Сб, 15 Авг 2015 08:38)

+1

29

С профессиональным сленгом у них тут все серьезно, поэтому Аарон поправляет меня на предмет его погоняло, точнее п-позывного. А мне смешно, надо же, какой серьезный. Я прохожусь пальчиками по его волосам и улыбаюсь, когда он говорит о вербовке.
- Я уже тебя завербовала. – приподнимаюсь немного и целую его быстрым поцелуем. И так неоднократно, пока говорю. – Сейчас заберусь к тебе в машину и мы полетим к черту от этой войны.
Хороший план, гений, но только это совершенно невозможно. А так хочется, чтобы нас просто оставили в покое с этим расписанием и кашей, и войной. Просто оставили в покое, хоть в лесу, хоть черт знает где. Мы недавно знакомы и едва начали встречаться, и мне хочется проводить с ним как можно больше времени в этом конфетно-цветочном периоде, без конфет и цветов. Меня и так устраивает, да и романтика никогда не была моей сильной стороной.
Я щелкаю Аарона по носу, когда он говорит про клизму и понос. И вообще, это не та тема, которую я хочу с ним обсудить перед его полетом, но и ту, что я хочу обсудить нам обрывают.
Появляется какой-то альфа-самец, который начинает причитать на тему, что у Аарона куча посторонних баб и все они, как одна – беглянки. Ну что-то подобное, на этот же манер я уже слышала. Что ж, мир не без добрых людей, которым так и хочется поддержать молодую пару, которая только начала свое путешествие в мир.
Я осматриваю этого незнакомца, а потом вижу его имя на нашивке форме. Дерек. Не слышала о нем, но определенно видела. Уже давно обратила внимание на его вальяжный вид. И тут же потеряла к нему интерес, потому что как раз в этот момент Аарон что-то шутливое сказал, отчего я поперхнулась чаем и пнула его в ногу под столом.
Перебранка между мужчинами продолжается, в следствии чего я узнаю, что машина, которую будет тестировать Левий в последствии достанется Дереку. И он так добр, что присмотрит за мной в отсутствии Аарона.  Неземная доброта. Дерек кидает на меня взгляд, а я поворачиваюсь к Аарону, который спрашивает у меня про осмотр. Но меня занимает не эта тема.
- Так это правда? – спрашиваю я, шутливо серьезным и суровым тоном.  – И давно у меня погоняло твоей пташки? Или это уже позывной? – я улыбаюсь, целуя мужчину в подбородок. Я вся такая милая и нежная и вообще не обращаю внимания на Дерека. А он…
- Весьма давно, пташка. Не удивлюсь, если он спланировал…
- Я не с тобой разговариваю. – говорю я, не сразу оборачиваясь к Дереку и от прежнего мягкого и шутливого тона не остается и следа. Он меня слегка раздражает. И то, как он отзывается о планах Аарона замутить со мной, потому что новенькие типа в его вкусе. – И не надо за мной присматривать. Я в надежный руках. Раз уж, если я правильно поняла из вашего разговора, он обкатывает пташек и присматривает за твоей птичкой. – я оборачиваюсь к Аарону и не вижу, как хмурится Дерек, недовольный тем, как я только что променяла его статного на воробушка. – Пойдем. Осмотр не терпит отлагательств.
Я легко толкаю Аарона спиной на пути к мед кабинету, а потом он разворачивается и мы уходим.
В кабинете не так уж и много места, но он вмещает в себя четыре койки на случай чего. Тут чисто и светло, все условия для осмотра и безупречная чистота. Я велю Аарону сесть на койку и задергиваю шторки, чтобы нам не мешали, хоть какая-то иллюзия уединенности. Ощупываю его шею на предмет увеличения лимфоузлов, проверяю зрачки, меряю давление и температуру. По полной программе устраиваю ему проверку с самым серьезным видом, потому что это моя работа. Хотя по глазам Аарона вижу, что с ним все нормально и чувствует он себя неплохо. Пульс только немного учащен, но это скорее нервы, чем лихорадка.
- Так значит, это ты меня завербовал, да? – спрашиваю я, бросая на него взгляд, пока прослушиваю стетоскопом его легкие, веля ему, то дышать, то не дышать. – Как раз хотела у тебя спросить, если птичками вы называете планолеты, то что же тогда пташки?
Я откладываю все приспособления в сторону и проверяю его температуру. Тоже в норме. Он вполне готов к тому, чтобы сесть за штурвал и придраться не к чему. А жаль. Была бы хоть малейшая зацепка, я бы ее не упустила.
Я просто переживаю за него, удивительно остро переживаю. Но испытания машин, это не шашкой наголо махать во время битвы на земле, как делал мой муж. Здесь все гораздо опаснее. Или нет? Я не знаю. Просто я не хочу отпускать Аарона, вот и все. И почему во мне нет, как прежде, этого знания своего дела? В смысле, я переживала за мужа, но у него не было никогда таких серьезных вылазок, чтобы рвать на себе волосы. К тому же я знала, что это – его работа. С Аароном все по-другому. Я знаю, что это его работа, но легче это ситуацию не делает.
Я подхожу к нему и скольжу рукой по его форме, забираясь под ворот и пробегая пальчиками по шее. Это уже не осмотр, это уже элементарное желание прикоснуться. Мне хочется сказать ему, что я не хочу, чтобы он улетал, чтобы он рисковал жизнью на тих испытаниях, мне хочется уложить его на эту койку и привязать, пусть потом он и возненавидит меня. Мне хочется придумывать способы, чтобы удержать его, но я ничего из этого не делаю. Только касаюсь своим лбом его.
- Будь осторожен, ладно? – выдыхаю, потому что это единственное, что я имею право ему сказать.

+1

30

Дерек палит "п-пташку". Ну, в самом деле, никто этого не придумывал, просто я так назвал ее, и прицепилось. Как так вышло? Да в самый первый день.
- Левий, ты никак взял найденыша под крыло? - шутят парни, улучшив момент.
- О да... - отзываюсь, отфыркиваясь мылом, стоя под душем. Акустика тут, что надо, так что в обсуждении участвуют все мои.
- Ну-ну... - свистит один.
- Не боишься, что она тебе голову отвернет? - кричит второй.
- Она же вроде из профи? - поддакивает третий. Дальше - гогот.
- П-пташка так хороша, что я об этом не думаю, - цокаю языком, смеясь.
- П-пташка... - передразнивает кто-то, а дальше не остановить. Слово - не воробей, вот так прозаично появилась "п-пташка", к которой ребята прилепили, что она "моя". Однако я не рассказываю эту историю Люции. Как-нибудь потом.

- Будем считать, что п-позывной, - смеюсь, и смотрю на Дарека, подавая всем своим видом сигнал, чтобы он валил уже... на зрительскую трибуну. А вот Люция к неожиданности не теряется нисколько, приглаживая Дарека против шерсти, и, признаться, мне нравится, как она скалит зубки. Эй, у пташки и коготки имеются?

В ангаре есть что-то вроде полевого лазарета. На всякий непредвиденный случай вроде порезов, ссадин и прочих неприятностей, которые можно обезвредить на месте, а уже потом отправляться в лазарет, если уж совсем все неудачно вышло.
Пташка загоняет меня за ширму, и я сажусь на кушетку, наблюдая за тем, как она превращается в серьезного внимательного доктора, который осматривает меня, тестирует, инспектирует. Я дышу, не дышу, молчу, говорю "ааа". Нет, ну в самом деле, что за дотошность? Однако я не сопротивляюсь, мне даже забавно.

- П-птицы или п-птички - это п-планолеты... а п-пташки - красотки, которые нравятся п-пилотам, - хохочу. Ну да, примерно как-то так и выходит. Ну не лишать же девушек летного прозвища из-за того, что планолеты - железные птицы. - Мой рот на замок, если тебе не нравится... - смотрю на нее. Люция бросает на меня быстрый взгляд, но щеки ее предательски розовеют, так что она может и не отвечать, и она сама это понимает.

Прижимаюсь щекой к ее ладони и, когда Люция наклоняется ко мне, целую, а она не отстраняется и просит меня быть осторожным. Она беспокоится за меня, и это так... Ну да, не избалован, поэтому мне приятно и даже как будто гордо. Как мальчишка, ей богу.
- Буду, - киваю, быстро целую ее в нос и не даю рассыропиться. - Док, п-подпишите мое разрешение, и идемте п-посмотрим, как п-проходит полет.
Фронтовики отлично идут, разрезая воздух как нож - бумагу. Здесь у нас не транслируется звук, а вот наверху можно было бы слышать переговоры пилотов между собой и с землей. Однако нам достаточно просто видеть графику на радаре и видео из кабин. Черт, я безумно хочу в воздух!

- Идем готовиться, Стриж, - окликает напарник по вылету.
Люция смотрит на меня, и вижу, что хочет поцеловать. Парни бессовестно смотрят на нас и тянут «ууууууу», изображая умиление. Сучки. Я знаю, что эти гондоны не смутят пташку, но тем не менее опережаю все ее порывы чмокнуть меня даже в щеку:
- Только п-по посадке, - смеюсь и иду на взлетную площадку.

Оказаться за штурвалом все равно, что шмальнуть крепкой травы, от которой все мгновенно становится иным. Куда четче, куда ярче. Я люблю это ощущение. Да-да, я могу быть собранным, ведь я только с виду шалопай. Наверное, поэтому меня еще и не погнали метлой из пилотов даже после моих проколов. Прокалывался-то я только стоя на ногах, а не за штурвалом.
- Стриж – Гнезду, разрешите взлет.
Второй пилот подтверждает, что готов.
- Взлет разрешаем, - звучит голос диспетчера.

Мой напарник выныривает из-под земли первым, я иду следом, и мне чертовски нравится, как мягко ведет себя машина, когда я вывожу штурвал.  Вертикальный подъем такой, будто кто-то медленно поднимает за шиворот, но с двух километров мы берем курс на север, взмывая вверх.
- Высота одиннадцать тысяч сто метров.
Погодные условия над океаном сегодня – гуу*, поэтому мы переориентированы на север. В считанные минуты самые северные границы Тринадцатого остаются позади.
- Скорость четыре тысячи триста метров километров в час.
- Поднимайтесь вверх. Не достигайте края конверта**. Разрешенная высота двадцать километров, максимальная скорость шесть тысяч километров в час.
- Есть, сэр.

Мы выходим наверх на бастере***, и я слежу за отметками датчиков скорости и высоты. Все идет неплохо и синхронно. Конечно, вертикальный взлет снижает скорость, выше сопротивление, но иначе никак. Взлетных полос нам не предоставлено даже в родном дистрикте, что уж говорить о возможных экстренных посадках где-нибудь в Панеме. Если будет война. Когда будет война. На пятнадцати тысячах нам разрешают перестать играть в лифт и взять носом вверх. Небо серое, глубокое, и я чувствую себя сверлом, проходящим сквозь вату.
- Двадцать. Выравниваемся.

Второму пилоту дается команда идти на пикировку до высоты в четырнадцать тысяч, а я ухожу на вираж, проверяя, насколько маневренна моя ласточка. Не знаю, разберет ли моя п-пташка мои глаза на экране, покуда лицо мое закрыто, но я очень хочу ей подмигнуть.

Я проделываю последовательно кобру, кульбит и штопор (4) и выхожу на отметку одиннадцать тысяч метров. Я не вижу земли, потому что облака плотной ватой обложили все внизу и надо мной, что кажется, можно перепутать, где небо, а где земля. Впрочем, куда сейчас потянет, там и земля…
- Взлетай.

Командир бросает коротко и ясно. Ну да, для такого мы еще не придумали название круче. А что я делаю? Я просто глушу двигатели и ухаю вниз. Да, я сразу определяю, где в этой вате - земля, ну, либо я презрел законы гравитации и сейчас выйду за стратосферу.
Я лечу чертовски быстро, а время идет чертовски медленно.

Диспетчер отсчитывает километры, которые я лечу в свободном падении, хотя безделием не страдаю. Я не даю птице завалиться носом на угол, который будет обозначать точную цифру моей смерти(5). Держусь на тридцати градусах, чувствуя, что… Да ничего не чувствуя. Я жду отметки в десять тысяч, и дожидаюсь.

Двигатели включаются и меня рывком дергает вперед. Вот теперь я слышу шум крови в ушах и свой крик:

- Ебаная магия!(6) – к нему в наушниках добавляется свист тех, кто следит за полетом на диспетчерском пункте, только голос командира велит мне выровняться и уйти на секцию для выполнения парных фигур – несколько джинков(7) как разминка, и после планолетов мне кажется, будто я движусь охеренно быстро. 

- П-продолжаем хоп. (8)

И я знаю, что нас пишут, но не могу удержаться.

- Ворм фаззи, п-пташка. (9)

______________________________________
Вольный перевод сленга
* Гуу - плохая видимость или полное ее отсутствие.
**Край конверта - максимальные рабочие параметры воздушного судна; летать на краю конверта - опасно для жизни.
***Бастер - термин, обозначающий лететь так быстро, как это возможно.
(4) Фигуры высшего пилотажа. — самолёт достигает некоторого максимального значения угла атаки и возвращается в исходное положение («Кобра»); — самолёт развивает большую угловую скорость вращения и, продолжая его, возвращается в исходное положение, совершив переворот на 360° («Кульбит»); — самолёт выходит на большие углы атаки, останавливается в точке, где момент равен нулю, и не возвращается в исходное положение («Геликоптер», или «Штопор»).
(5) Здесь о: ...при достижении углов порядка 20—25°, которые называются «критическими», наступает так называемое отрывное обтекание, самолёт теряет устойчивость, происходит его сваливание и затем попадание в штопор.Поэтому существует система мер, не позволяющих лётчику превышать критический угол атаки. (По материалам Интернет)
(6) Экспрессивный перевод “f*cking magic”: очень высокотехнологичный; используется для описания, когда что-то работает так классно, что даже вы не понимаете, как это возможно на самом деле.
(7) Джинк - резкий маневр во избежание столкновения.
(8) Хоп - миссия, полет.
(9) Транслитерация "Warm Fuzzy" - чувствовать себя уверенно и в безопасности; когда дела идут хорошо.

....
....

Отредактировано Aaron Levis (Сб, 15 Авг 2015 19:20)

+1

31

Аарон обещает мне, что будет осторожен. Он не похож на самоубийцу, но и мандраж в нем есть, от того как сильно он хочет наконец сесть за штурвал. Я думаю, ему нравятся эти ощущения экстрима, когда адреналин растекается по крови, словно наркотик. Это и есть его наркотик. Мне тут уже успели доложить, что Левий баловался травкой иногда и, конечно, ему за это влетало, мол, он извращает моральные ценности Тринадцатого. Они все сражаются за жизнь, а он травкой попыхивает.
Как я к этому относилась? Спокойно. меня это вообще никак не должно было касаться и это дела только Аарона. Во всяком случае, пока он не попался мне в таком состоянии на глаза. а там посмотрим.
Я подписываю разрешение о допуске его к штурвалу и мы выходим к экранам, посмотреть как проходит полет первой тройки. Честно говоря, это так же страшно, как и красиво. А меня еще и немного мутит, потому что… высота, детки, я же боюсь высоты, а машины несутся на бешеной скорости и на невыразимой высоте, так что меня передергивает пару раз когда мелькает земля в экранах. Как хорошо, что я не внутри.
Аарона забирают на подготовку и он обрывает мою попытку поцеловать его на корню, говоря, что все поцелуйчики следует оставить на потом. Я не имею ничего против и даже не дуюсь по этому поводу. Я все понимаю. Чем-то напоминает прощание. А мне и слова об осторожности трудно дались. Я только провожаю его взглядом, пока он не скрывается из виду.
- Пойдем наверх, там экраны побольше и ты сможешь слышать переговоры.- говорит, подошедший ДжейДжей и я покорно ухожу с ним.
Масштаб впечатляет. На самом деле я ни разу не была в подобного рода местах. Во Втором тоже был хорошо развит флот, но доступа к нему у меня не было, хотя имелись знакомые в чинах. Но все же, я держалась от этого мира подальше, потому что мне к моему страху высоты, еще страха планолетов не хватало.
Все начинается тихо и плавно. Две птички поднимаются в воздух, одна за другой и во второй – Аарон. Я складываю руки под грудью, цепляясь в локти пальцами и наблюдаю за всем действом. Сначала все очень спокойно и я надеюсь, что так дальше и пойдет. Я плохо представляю себе, что это должны быть за испытания и мысленно надеюсь, что они просто полетают, прошвырнуться туда-обратно и все закончится. Но не было бы здесь столько людей, если бы все было так просто.
ДжейДжей стоит рядом и объясняет мне, как здесь все работает и профессиональный сленг. Объясняет какая высота является максимальной, почему и что бывает, если не выдерживать принятых стандартов безопасности. Но он ничего не говорит мне про Аарона и его полетные навыки, а я ничего не спрашиваю. Не хочу сглазить и мужчина, видимо, тоже.
Он предлагает мне сесть и я не отказываюсь, а то еще немного и врасту в пол с корнями и никогда больше не покину это помещение. Аарон набирает нужную высоты и несется вперед. Мне кажется, он разрезает воздух и достигает скорости света. Во всяком случае ощущения именно такие, когда я смотрю на экран общего плана. Еще на других экранах лица пилотов, но они в масках, так что я с трудом могу определить кто, где.
Командир отдает те или иные приказы и у меня все внутренности переворачиваются, пока я наблюдаю за пируэтами, которые вытворяет Левий, но все сидят такие спокойные, что я не рискую задавать вопросы и отвлекать их, понимая, что все идет нормально. Только почему-то я крепко-накрепко вцепилась пальцами в подлокотники. Мне и правда нужно к чему-то прирасти, за что-то зацепиться, как будто еще секунда и я сбегу отсюда. У меня вообще выдержка профи, но наблюдать этим почему-то страшно. Наверно, еще и потому что я боюсь высоты и автоматически проецирую свой страх на Аарона.
А потом происходит это.
- Взлетай.
Взлетай? Куда? Он и так уже взлетел. Куда еще выше-то? Но только птичка Аарона не идет выше, а начинает падать.
- Что происходит? – не выдерживаю я, глядя на ДжейДжея. – Так и надо?
А все вокруг молчат, только монотонный голос оповещает о снижении высоты и я начинаю озираться на них с ужасом в глазах и даже подрываюсь на месте.
- Почему он…
- Тише. – останавливает меня мужчина и хватает за плечо, удерживая на месте, а его взгляд прикован к экранам.
Спокойный отсчитывающий метры голос, разрезает тишину, как будто кто-то рвет бумагу в пустом кабинете. И я каждый раз дергаюсь.  Все только наблюдают за тем, как машина моего парня, с которым я встречаюсь всего один день, летит со страшной скоростью вниз. И по-прежнему молчат.
А вдруг все замолкают всего на пару секунд, а я как будто выпадаю из реальности, а потом птичка Аарона взлетает обратно вверх, на мизерном расстоянии от земли. Все кричат.
Все кричат, а я их не слышу и даже вдохнуть не могу, а я оказывается, уже давно не дышала. ДжейДжей трясет меня за плечо и смеется, говоря, что все нормально и маневр прошел хорошо. А у меня маска на лице застыла, я не могу ни радоваться, ни злиться, я просто застываю. Аарон что-то кричит и я не понимаю, о чем он говорит, но по его тону можно сказать, что он определенно рад произошедшему.
Он говорит что-то невразумительное, но так как завершает моим «п-позывным», я понимаю, что говорит он мне и некоторый оглядываются на меня с усмешкой на лице. А меня перекашивает.
- Он имел в виду, что у него все хорошо. – смеется ДжейДжей, отпуская меня. – Ну, Левий, вечно он выкидывает какие-то фортели, не в силах сдержать эмоций. Представляешь, как там сейчас адреналин зашкаливает. – он не может просмеяться, видимо, это немного нервное. – Сама понимаешь, маневр опасный.
Я резко поворачиваю голову и смотрю на мужчину, который внезапно проглатывает смех, видя мои глаза. Могу поспорить, мой взгляд сейчас не предвещает ничего хорошего.
- По-твоему, это смешно?
ДжейДжей подбирается, но ничего не говорит. А я обращаю свой взгляд снова в экран, не зная, что ДжейДжей уже мысленно сочувствует Аарону, которого ждет мое поздравление с посадкой. И под «поздравлением» он подразумевает не поцелуйчики.

+1

32

В небе сегодня не идеально, но все-таки полет сам себе идет хорошо, и грех жаловаться на что-либо. Приборы работают отменно, иначе мои данные расходились бы с теми, которые фиксируют на земле, а об этом молчат. Машина слушается меня, а затем - автопилота, и снова меня, потому что в отличие от моего напарника я на ручном управлении опускаю птичку точно на разметку. Мы возвращаемся на базу согласно расписанию и ни минутой раньше или позже. Я сажусь вторым и глушу двигатели.

Я не сразу снимаю шлем и вообще не сразу расчехляюсь. Все прошло отлично, и нужно это осмыслить, прочувствовать. Нет, дело не в том, что я боялся, а в том, что, черт подери, это такой улет чувствовать "Да, получилось!". Я никогда не боялся садиться за штурвал, несмотря на то, что случилось с отцом, но всегда понимал, что может произойти всякое. "Всякое" в смысле - мое не-возвращение.

Пилот лжет, если говорит, что сохраняет выдержку и всегда спокоен за штурвалом. Без адреналина и драйва просто не возможно в принципе тянуться к этому самому штурвалу, но все же следует различать возбуждение от полета и безрассудность. Выйти с угла в двадцать градусов - это высший пилотаж, но я предпочту сделать все, чтобы в него не входить, если знаю, что машина не выведется, как я ни корячься. У меня бывали выговоры за опасное пилотирование, но, как видите, я их все получил лично, а не заочно, а значит, мои фортели оправдывались. Способности машины и способность пилота оценивать их здраво - вот что важно. Да, я заумен, и тупой сбой в технике или человеческий фактор могут в любой момент порушить теорию, но она верна.
И мне нравится то, что я делаю. И я знаю, что я этом хорош.

ДжейДжей уже скачет под крылом с ребятами, мой напарник сидит на крыле своего самолета, свесив ноги и показывая мне большой палец.
Снимаю шлем и делаю большой вдох. Отстегиваю ремни и выскакиваю из кабины.

Падать, когда знаешь, что тебя поймают, кайф. Ребята ловят меня, подбрасывают и ставят на землю. Нет, это не поздравление с приземлением. Мы просто сделали свою работу на отлично.
Ищу глазами пташку. Их ведь не отослали? Они же должны проверить, как у меня бьется пульс и все такое? И я вижу ее, стоящую поодаль, и иду к ней, снимая на ходу перчатки и расстегивая куртку пилотного комбинезона.
- П-поцелуй на удачу? - спрашиваю, подходя к ней и наклоняясь, ожидая своего поцелуя. Могло бы стать неплохой традицией, м?

Мне кажется, или пташку немножко встряхивает от напряжения, и она бледна?
- Доктор, п-полеты вам п-противопоказаны.
Поцелуя я, кажется, не дождусь.

..

+1

33

Испытания на этом, конечно, не заканчиваются. Далее следуют не менее опасные трюки, хотя вокруг по прежнему все спокойны и ни одного лишнего слова или движения. Только я уже не сажусь, а продолжаю стоять, пялясь в экран и у меня каждый раз дыхание перехватывает, когда Аарон совершает очередной опасный кувырок. Хотя о каком дыхании я говорю? Я вообще не дышу и непонятно, как еще жива.
Я не могу объяснить этого ощущения. Но точно знаю, что сейчас мое чувство страха, гораздо хуже, чем когда я сбегала от миротворцев и натолкнулась на разведывательный отряд Тринадцатого. Я сцепляю зубы до боли и больше за все оставшееся время не произношу ни слова, понимая, что мне никто не ответит. И это меня раздражает и выводит. Хотя периодически ДжейДжей все еще продолжает объяснять мне те или иные термины, которыми обмениваются пилоты и командный пункт.
Как будто это я там, за штурвалом и вытворяю все эти пируэты. И одновременно мне кажется, что будь я там сама, мне бы не было так страшно. Так получается все дело в том, что за штурвалом Аарон?
Он спокоен, он выполняет каждый маневр на «отлично» и машина слушается его беспрекословно, на первый взгляд. Во всяком случае, раз ничего страшного не происходят и все ведут себя спокойно, значит, птичка его слушается. А я вот подобралась и окаменела, чтобы не потерять контроль над собственным телом, потому что контроль над сознанием я потеряла уже давно. У Вторых всегда было плохо с эмоцией страха, ведь это было чем-то запрещенным. Я повидала многих психопатов, которые сошли с ума от того, что не смогли принять в себе страх. Это их ломало. Зато убийцы из нас выходят отменные.
Я спускаюсь вниз, когда объявляется посадка. Слежу взглядом за тем, как Аарон выпрыгивает из салона машины, некоторое время отсидевшись там и видимо восстанавливая внутреннее равновесие. Хотя может ли оно вообще быть после такого?
Он идет ко мне, улыбается. И весь такой сияющий от только что проделанной работы, весь такой… У меня руки сводит немного, потому что я хочу кинуться к нему, но не двигаюсь с места. А он подходит и смеется, подставляя щеку и требуя поцелуй. Не контролирую себя, очень не контролирую. Или как раз наоборот, контроль зашкаливает, потому что я стою на месте, глядя на него?
Мне не полеты противопоказаны. Мне противопоказан вот этот мужчина.
- Тебе надо на осмотр. Пойдем. – говорю я внезапно осипшим голосом. Кажется, связки у меня тоже окаменели, пока я молчала.
Я веду Аарона в самый конец комнаты и задергиваю шторы. Достаю все необходимое и один за одним начинаю бросать в Аарона вопросами.
- Голова не болит? Кружится? Тошнит? – я проверяю зрачки на реакцию, потом велю следить ему за моим пальцем. И каждое слово как-то сквозь зубы. Аарон отвечает, но я вижу, что ему это не нравится. А кому понравится? – Провалы в памяти? Галлюцинации? Онемение в пальцах, покалывание?
Я делаю все механически, на автопилоте. Кроме нас в кабинете никого, второй испытатель еще не пришел. А я… А что я? Я бросаю на Аарона взгляд и вижу в его глазах недовольство. И меня отпускает.
Мне кажется до этого самого момента я просто не верила, что с ним все хорошо. Как после такого с человеком вообще может быть все хорошо? Да, порядки Второго меня ничуть не удивляют, а вот эти фортели приводят в ужас. Вот такой, блядь, парадокс.
- Я на какое-то мгновение поняла, как чувствовала себя твоя мать. Когда ждала твоего отца.
Фраза выпаливается сама собой, шепотом. И доходит до меня это осознание вот прямо сейчас. Я ни разу не ловила себя на мысли, пока смотрела, как Левий кружится в воздухе. А сейчас почему-то накрывает, хотя вот он, здесь, рядом. Живой и совершенно здоровый, судя по показателям.
Я цепляюсь в ворот его формы и понимаю только сейчас, что у меня дрожат руки. И я подаюсь к нему, обнимая руками, целую его внезапно остро и горячо, рвано и как будто бы удостоверяясь, что он действительно живой и теплый сейчас сидит здесь. И у меня руки ползут под его комбинезон, стягивая верх и я заползаю руками под его футболку. От него пахнет машиной, но зато он живой, такой живой.
- Забирай хоть всю мою удачу.

+1

34

Люция задает мне какие-то совершенно глупые вопросы, сцеживая их сквозь зубы. Она вообще просто сыпет вопросами, так что я понимаю, что ответы и не требуются. Короче, мне это не нравится. Люция дерганая. Эй, и где хваленая закалка профи? Да она должна была вызваться во время полета танцевать у меня на крыле, если бы не боялась высоты!

Короче, поцелуя я не получаю, зато она проверят меня вдоль и поперек. Нет, у меня не тошнит, голова не кружится, галлюцинации не мучают. Все отлично! У меня давление, как у астронавта! Хотя, может и повыситься, если некоторые продолжат в том же духе, что и сейчас. Например, за все время посмотреть мне в глаза, только чтобы проверить мои зрачки. Зачем?

Наконец пташка исчерпывает все возможные варианты моего обследования и на некоторое время зависает.
- Могу сдать еще мазок, - предлагаю я, а в ответ она говорит, что понимает мою мать и то, как она переживала за отца.
Я не знаю, как переживала моя мать, я не видел этого, но это не значит, что я не понимаю, о чем сейчас Люция. Но вот что именно чувствуя я от ее слов, я не могу описать. Слишком много всего. Она выпаливает свое признание на одном дыхании и в следующую минуту впивается поцелуем, цепляясь за мой ворот, притягивая к себе.

Она отдает мне всю свою удачу, и... Короче, у меня внутри происходит мертвая петля. Даже не так. Петля превращается в морской узел. 

Куртка стаскивается с моих плеч, и руки Люции скользят под футболкой, пока мы целуемся, а мне кажется чертовски тесным ее комбинезон. Да, комбинезон-то на ней, а мешает мне. Очень хочу ее, но только нас прерывают. Да и было ли бы что? Все же мы чуть ли не посреди ангара, за какой-то куцей перегородочкой. Ох, черт...
- Эй, это тоже входит в осмотр? - ржет Икар. Икар - позывной. Тот пример, когда выбор только кажется странным, а наделе что-то вроде суеверной попытки обмануть судьбу.
- Если захочешь, - поддакивает входящая следом врач, высокая худая женщина с короткой стрижкой. Доктор Кассия сама могла бы пилотировать, так она была крута. И поддакивает она так, что мне на месте Икара расхотелось бы все, что хотелось.

Я быстренько ретируюсь, пока Люция и третья сестра помогают оформить все данные по всем пилотам, чтобы переодеться в повседневную форму. Нам дают время ополоснуться и отдохнуть до ужина. После ужина - небольшая летучка по горячим следам, но более подробный анализ, конечно, займет несколько дней. Там туева хуча параметров и прочего. Зато я буду свободен уже с половины девятого и до самого отбоя, который сегодня у меня вместе со всеми, если только я не захочу уйти лечь раньше, а я не захочу. Сегодня мы и ужинать с Люцией будем вместе. Кашей на воде и стаканом чая, да.

Я очень хочу есть и очень хочу увидеть Люцию. Она так ждала меня сегодня, и я это видел... Что-то невообразимое.

..

Отредактировано Aaron Levis (Сб, 15 Авг 2015 22:21)

+1

35

Меня куда-то заносит, вообще не в ту степь, потому что это я вчера говорила, что мы не должны торопиться, но только… Мне просто безумно захотелось почувствовать тепло его тела. До скрежета зубов, до ломоты в шее, захотелось.
А когда нас прерывают, мы оба как ошпаренные отрываемся друг от друга. Вот дерьмо. Ладно, если бы врачиха, а тут пилот. И как так получается, что я не особо хочу афишировать наши отношения, а в итоге нас палят на самом интересном? У меня нет особого разочарования, что нас прервали. Нам нужно было тормознуть и мне нужно было думать, что я творю фактически у всех на глазах. Просто мне становится неловко за непрофессионализм. И позже я поплачусь за свою неосторожность.
А пока что Нерон сбегает из кабинета, а я утыкаюсь в бумажки оформления пилотов. Мне нужно внести все данные по состоянию здоровья испытателей в бланки. И я чувствую, как на меня пялится второй пилот. Блядь, он все растреплет остальным.
- Варис, сходи в командный пункт и отдай им данные.
- Хорошо.
Кассия у нас вроде как одна из главных и бой-баба. Не знаю, зачем она меня выставляет и, конечно, мне в голову не приходит, что в это время она так ловко убеждает Икара молчать о том, что он видел между мной и Аароном, что у того пропадает всякое желание распускать язык. Кассия же медик, она умеет убеждать людей.
Ну а когда я возвращаюсь, вся работа с Икаром уже сделана и мы заполняем оставшиеся бланки, собираем сумки и отправляемся в мед отсек. Мы отчитываемся каждый по своему пациенту, докладываем о состоянии здоровья и прочем-прочем. А потом собираемся и отправляемся по комнатам, потому что скоро ужин.
- Варис, задержись.
Оп-па. Попала.
Я разворачиваюсь, но остаюсь в дверях, а кассия смотрит на меня стальным взглядом.
- На два слова.
Я подхожу ближе и конечно, знаю, что меня ждет.
- Мне доложили, что ты устроила небольшой переполох в командном блоке. Как ты объяснишь это? – она смотрит на меня, сидя за столом, а я стою. Ну да, для пущего эффекта.
- Прошу простить. Я просто отвыкла от такого зрелища, вот и не удержала себя в руках. – отвечаю я как можно более осторожно.
- Во время сражений, тебе и не такое придется увидеть. Так что привыкай обратно. – быстро говорит она спокойным и командирским тоном. – Второе. Ваша выходка с Левием в мед кабинете выходит за пределы дозволенного. Мы не запрещаем нашим солдатам встречаться, но мы полагаемся на их благоразумие. Ни он, о чем я была уже давно в курсе, ни ты, что для меня ново, не отличаетесь этим самым благоразумием. Держите свою пылкость при себе и не смешивайте ее с работой. Я понятно объясняю?
- Да.
- Выговора сегодня тебе не будет. Хотя ты дважды проявила недисциплинированность. Предупреждаю в первый и последний раз, оставляйте ваши эмоции в пределах комнаты. За ее пределами, вы – солдаты, а не любовники. Поняла?
- Да.
- Свободна.
Черт, а не приятно. Меня не отчитывали уже очень, очень давно. А тут прям с неофициальным выговором. И так стыдно, что я весь настрой теряю и лениво плетусь к спальне.
Дальше все как по накатанной. Я немного отдыхаю, а потом иду на ужин, хотя аппетита совсем нет. Видимо, все эти пилотные виражи на высоте накрывают меня только сейчас и меня немного подташнивает. Поэтому в очереди я стою совершенно кислая и подавленная.
А вот когда появляется Аарон… Он как всегда возникает передо мной неожиданно. И я немного вздрагиваю, как будто просыпаясь ото сна. Поднимаю на него взгляд и вижу, как блестят его глаза. хотелось бы думать, что от адреналина, который он сегодня получил, только мозг подкидывает совсем иные воспоминания и, черт, я надеюсь, что не краснею, но совершенно точно перевожу взгляд в сторону. А потом все же возвращаю и смотрю на него.
Мне стыдно не за то что произошло. Там стыдиться нечего, взрослые люди. Мне стыдно за то, что нас застукали и меня отчитали. Хотя странно, что до сих пор никто не издевается над нами на этот счет. Взгляды в нашу сторону бросают, но не особо заинтересованные. Да и парни Аарона как-то молчат.
- Мне сделали выговор. – я поджимаю губы. – Два выговора. Видимо, теперь я не буду ходить на испытания. – а может, это и хорошо. Я не буду так нервничать, когда не буду видеть, как Левий выплясывает в воздухе. – Как ты себя чувствуешь? – черт. – После осмотра?

+1

36

Я нахожу Люцию в очереди, и она выглядит рассеянной. И невеселой. Или мне кажется? Она поднимает на меня глаза, улыбаясь, и я понимаю, что прав. Что-то приключилось? Да наверное она просто отходит от того, что видела, и мне, хотя я понимаю, что волнение это совсем нехорошо, все равно становится чертовски тепло и приятно. Ну а что скрывать?

Однако пташка как-то мнется, а потом, видимо, все же решив, что никому в очереди мы в общем-то не нужны, говорит о том, что ее так гнетет. Оказывается, ей за сегодняшнее сделали выговор, и, скорее всего, на испытания больше не допустят. Если я в них буду. Она этого не добавляет, но и так все понятно. А я там буду. Может, лучше действительно так? Ну, чтобы она не тревожилась, а переживала где-нибудь за делами, и вовсе забывалась. Мне-то не принципиально, кто меня осматривает и проверяет мой пульс, а свой поцелуй на удачу я все равно приду получать после полета, и отыщу пташку, где угодно.

Мы получаем наши порции и садимся за дальний стол. Пока тут никого и, будем надеяться, что подсядут хотя бы мои парни. Или лучше все же - не они. Не до веселья сейчас, хочется поговорить.

- Не п-переживай, - улыбаюсь ей, ловя через стол ее руку и накрывая своей. - Это моя карма на тебя фонит, - ну в самом деле, не знаю, как поднять ей настроение. Я вроде как виноват тоже, но словила Люция. Может, это я ее подло соблазнил? Только сдается мне, что даже если я пойду сейчас к Кассии, мои выгораживания гроша ломаного стоить не будут. Даже если бы эти гроши у нас ценились...

А она спрашивает, как я себя чувствую. В самом деле? Ну о чем можно беспокоиться? Здоров, в ушах не шумит. Не укачивает. Но тут пташка добавляет про осмотр. Смотрю на нее. "После осмотра" в смысле после того, как мы так горячо обжимались, что будь мы наедине... Уффф. Или "после осмотра" в смысле, не получил ли я какой нягоняй? На всякий случай, решаю ответить на все и сразу.
- За п-приставание к медику не словил... О п-приставании не сожалею, сожалею только о том, что его п-пресекли, - подмигиваю. - Ну брось, улыбнись.

Таки к нам подсаживаются, и как-то особо и не поговорить, так что мы уходим на нейтральные темы.

Мы жуем кашу. Я голоден, так что даже и не жаль, что каша безвкусная, я бы вкуса не почувствовал. Хотя, вроде, она немного сладкая? Или это чай переслащен? А Люция ковыряется в своей порции, предлагая поделиться со мной. Не то чтобы я не наелся, просто вдруг сделаю ей приятное?

Доедаем все, уносим посуду. Не сговариваясь, идем в класс. Не закрыли ж их в самом деле, если видели нас в прошлый раз? Просто идти ко мне или к ней - значит, думать о том, что может явиться соседка или сосед, и поговорить не получится. А тут хоть какой-то шанс.
А никого и нет, когда мы заглядываем в первый попавшийся.
- Слушай, ты чего, в самом деле расстроилась из-за выговоров? Так знай, устные - не в счет. Что тебе вообще сказали?

..

+1

37

Мы садимся за стол и урываем минуты, чтобы побыть наедине, пока к нам еще никто не подсел. Аарон ловит мою руку и сжимает ее, пока подбадривает по поводу выговора. Не то чтобы я как-то сильно переживала о своей репутации или о каком-нибудь разжаловании, хотя куда уж ниже. Просто если копнуть поглубже, в первоисточник причины выговора, то окажется, что меня отчитали за то, что я волновалась за дорогого человека. Что за пренебрежительное отношение к чувствам влюбленных? Я, конечно, из Второго и у нас все немного неадекватные, когда дело касается чувств (взгляните на Мирту и Катона), но это не значит, что я не могу волноваться.
А Левий говорит, что ни о чем не жалеет, а если и жалеет, то только о том, что нас прервали. Да, это было немного не вовремя. Хотя и наша выходка была не вовремя, но все же у меня было на нее больше прав, чем у кого-то – нас прерывать.
Я приподнимаюсь на стуле и тяну его за руку, чтобы он тоже подвинулся ко мне и целую его быстрым поцелуем.
- Ешь. Тебе надо восполнить энергию. – улыбаюсь все же я. Мне стало немного легче. Даже много легче, потому что самое страшное на сегодня позади.
Мы приговариваем ужин, а потом идем в классный кабинет, который вроде уже претендует на наше постоянное место свиданий. Хах. Забавно, никогда не думала, что у меня будут свиданки в классном кабинете, под землей. Хотя я вообще не думала, что у меня еще когда-нибудь будут свиданки. Я уже и забыла как это. Я много чего забыла из первых цветущих этапов отношений. А теперь оно все как лавина заваливало меня и не давала вдохнуть. Я просто не понимаю, что происходит вокруг меня.
Мы снимаем пару стульев и я разворачиваю свой спинкой к Аарону и так и сажусь, опираясь локтями о деревяшку. Аарон всерьез убеждает меня, что выговоров не стоит бояться. Он так переживает, что я расстроена из-за них? Ну есть в этом что-то неприятное, но отнюдь не потому что мне что-то будет. И я задумчиво кусаю губу, чтобы объяснить, чем я действительно так недовольна.
- Просто это немного странно, получать выговор за то, что я поцеловала своего мужчину. – говорю наконец я, зарываясь пальцами в волосы и хватаясь за голову, как будто не понимая, что я такого наделала. – Сказала, что я подняла кипиш в командном пункте. И что нам надо оставлять наши любовные игры за дверью спальни.
И тут я громко фыркаю и отталкиваюсь от спинки стула, ударяя ее рукой.
- Как вообще можно вести нормальные отношения? Всегда на людях, всем интересно, личное становится общественным, нигде не укрыться, не спрятаться. Все всё знают, в то время как я могу прикоснуться или поцеловать человека, с которым хочу быть только… по расписанию! – я практически выплевываю последнее слово. И я в искреннем возмущении, потому что раньше у меня таких проблем не возникало. Хотя последние несколько лет у меня вообще не возникало проблем с выражением чувств по отношению к моему мужу. Его главной женой стала Родина и преданность к ней. Над его мозгами хорошо поработали. – Черт, я даже завалить своего мужчину не могу, потому что мы живем с соседями! Хороши любовники…
Я снова фыркаю и вообще активно жестикулирую, показывая, как я ко всему этому отношусь. Я искренне недовольна тем, как меня ограничивают в моих же чувствах, в которых только я могу себя ограничивать. А потом я ловлю взгляд Аарона и быстро сдуваюсь, скрадывая все прежде сказанное за улыбкой.
- Минутка недовольства. Пора поднимать восстание. Вот и настал мой час. – я тяну к нему руку и касаюсь его щеки. – Я просто не привыкла, что не могу поцеловать тебя, когда хочу.
Вообще мне бы наверно, надо объяснить то что произошло сегодня днем, только слова подобрать очень трудно, потому что я и сама с трудом понимаю, что произошло и почему я так внезапно сорвалась с цепи.
- Я знаю, я говорила, что не хочу торопиться. И мы только вчера начали встречаться. – я вновь забираюсь рукой в волосы и в итоге вообще начинаю задумчиво жевать локон. Но быстро себя одергиваю. – Считай, что я хочу забраться тебе в форму и установить на тебе прослушку. – смеюсь, но, черт, дело то было вовсе не в том, что я просто захотела его. – Но дело не в этом. Просто когда я видела… когда ты падал… или взлетал, дурацкое, к слову, название маневра, - я закатываю глаза, но быстро возвращаюсь к своей теме, глядя на Аарона, - мне нужно было почувствовать тебя. Что ты жив и с тобой все в порядке. – я все это время глажу его по щеке, потому что мне хочется и у меня наконец есть на это все основания. – Но ты как-то вяло отозвался, зато очень быстро сбежал. С тобой точно все нормально?
Я шутливо щурю глаза и хитро улыбаясь. У нас как-то и не было времени, чтобы зайти дальше, так что в принципе я ни в чем его не обвиняю, но мне нужно как-то сгладить эту тему.

+1

38

Едва мы остаемся наедине, и я спрашиваю, что так тревожит мою пташку, как она устраивает нам посиделки напротив и выдает все, что копилось в задумчивой складке между ее бровей. Я не перебиваю ее, хотя хочется столько раз возразить или просто невозможно сдерживать смех. Однако я только задумчиво тру подбородок, чтобы не обить ее случайным смешком.

Итак, что мы имеем? Пташку расстраивает, что она не может поцеловать меня тогда, когда ей хочется, и вообще, она называет меня "своим мужчиной". Мне надо насторожиться и задуматься над тем, как быстро меня прибрали к рукам? Ну да сейчас! Мне чертовски нравится, как эта красавица говорит обо мне.
Я не уточняю, что за кипеш она подняла в командном пункте, потому что Люцию саму больше волнует, что ей прямым текстом высказали о том, что она проявила несдержанность. Мы оба проявили несдержанность, но досталось ей от ее начальницы, да. Кассия крута, так что не удивительно, что она такое не спустила. 
Да, Кассия нас застала, но только в ней одной дело. Люция в принципе обличает всю нашу жизнь на виду, когда все в курсе всего. Ну, допустим, не все и всего, но да, распространяемость новостей у нас выше, чем, полагаю, было в ее Дистрикте.  Пташка раздражается, продолжая накручиваться насчет жизни по расписанию, которое здорово сковывает ее личные порывы в мой адрес. Она так заводится, что помимо прочего снова называет меня "своим", а так же я выясняю, что Кассия говорила о наших с пташкой утехах и, по-видимому, назвала любовниками. Просто Люция так произносить эту фразу про любовников, что будто запоздало отвечает Кассии.

Все это время Люция не замечает ничего вокруг, полемизируя то со стенами, то с полом, то с потолком, а потом смотрит на меня, вся такая взбудораженная, и сдувается. Боги, она такая хорошенькая, что я таки не могу сдержать улыбку.

Она протягивает ко мне руку, и я немного подаюсь к ней вперед, чтобы почувствовать тепло ее ладони. А потом пташка добавляет еще порцию несуразицы и наконец затихает, а я сижу и перевариваю. И смех, и грех.

Да, она просила не торопиться, когда я вчера зажимал ее здесь, и, честно, я ни тогда, ни сейчас не сгораю от стремления забраться к ней в трусы. Ну, допустим, тихонечко горю, изредка потрескивая, но все под контролем. Просить - просила, но помимо прочего делал еще кучу намеков на то, чтобы искры внутри меня нет-нет, да взметались столпом. Честно, я воспринимал ее намеки как лишний повод меня подразнить, а сегодня, оказывается... Черт, не прерви нас сегодня, она дала бы мне понять, что можно зайти дальше?

- То есть, твой п-порыв сегодня... Это было выражение твоего беспокойства за меня в воздухе? Желание убедиться, что я живой, и тебе это не кажется? - усмехаюсь я, глядя на нее.  - Вау. - Серьезно, даже не знаю, как реагировать. И еще этот вопрос про "нормально" ввиду моей "вялой" реакции. Вскидываю брови: - Вялая реакция, значит? Ну-ну... - делаю вид, что обиделся. - А может я девственник, и обо мне все врут, и вот я и испугался, сбежал? - предлагаю ей, смеясь. Ну вот опять эта складка между бровей. Хмурится.

- П-послушай, - подвигаю свой стул к ней совсем близко. - Не кати бочку на Кассию. Она не нашу распущенность п-порицает, а то, что личное может мешать общественному, в том смысле, что со мной ты не можешь быть объективна и бесстрастна. Ты же это п-понимаешь? Как если мне нужно будет ради моей жизни отрезать ногу, а ты не сможешь п-принять такое решение, хотя, если бы не была со мной связана, знала бы, что это единственное п-правильное решение. - Мне как-то даже в мыслях не нравится перспектива лишаться ноги, но пример тот самый, что нужен. - Ну да, мы живем п-по расписанию, а вы у себя там во Втором не встречались время от времени? Ты п-просто п-преувеличиваешь, ты еще не п-привыкла, и, наверное, думаешь, что у нас и секс п-по расписанию. Да, п-по расписанию. У официальных п-пар он даже есть в нем, только п-пишется 23:00 - Соитие. - Сообщаю невозмутимо и продолжаю. - А все остальные исхитряются как могут. Не п-поверишь, но соседи могут быть очень сговорчивы на то, чтобы п-почитать историю П-панема в свободное время в библиотеке. Если только сам не ушел... встретиться.

Вру напропалую, потому что никакого пункта "Соитие" в расписаниях женатых нет, но выражение лица пташки того стоит. Интересно, а если я скажу, что слабых детей мы уводим в лес и там оставляем, она тоже поверит?

- И кстати, мы же не торопимся! Чего тебя волнуют соседи? Разве что соседка может тебя разок-другой п-просить п-пойти п-почитать п-про П-панем... - какой кошмар, столько "п" подряд. Да и вообще пиздец какой-то. - П-прости, я думал, что режим "не торопимся" закончится не сегодня в медицинском закутке в ангаре, - пожимаю плечами и быстро целую в нос, чтобы она наконец перестала быть такой хмурой. - П-про "вяло", между п-прочим, обидно. П-просто я тебя не п-прижал сильнее, тогда бы ты убедилась, что у меня "точно все нормально"! - передразниваю ее.

Ну, да, стоять - не встал, но, скажем так, отозвался. И счастье, что только отозвался, потому что мало интересного было ретироваться еще и так, чтобы прикрываться рукой!

Люция смешная, и это идет вразрез с тем, как она чертовски красива. Мне нравится этот контраст, да. Смотрю на нее, сложив руки на ее спинке стула и глядя честными просящими глазами.
- Выкинь из головы свои глупые мысли о том, что тебе нельзя меня целовать. Ну да, у нас не п-принято п-прилюдно миловаться и обжиматься, но это не значит, что разок-другой мы не можем п-поцеловаться... Напомни, что ты там говорила п-про то, чтобы завалить меня... Я как будто оживился... - смеюсь. Пташка, хорошая моя.

.....

+1

39

Аарон перехватывает инициативу в свои руки и я слушаю его, молча надув губы. Я знаю, что здесь у них все не так, как во Втором, я знаю, что им явно не до любви. Да, черт, даже не в ней дело! Просто у меня такое ощущение, как будто меня в чем-то ограничивают. Пхах, в чем-то… Вообще во всем. Аарон был одной из немногих радостей в этом подземелье. Или я просто избаловалась, выйдя вчера на улицу и почувствовав глоток свободы? Да и вообще я всегда свободомыслием отличалась. За то и попала сюда.
А Левий тем временем обидчиво фыркает, что я назвала его реакцию вялой и изображает комедию, что он девственник и испугался. Ну допустим, по поводу девственника он врет. И совсем не потому что мне доложили, что он якобы не встречается дольше пары месяцев. Но вот по поводу испугался… А вдруг его все-таки задевает и реально пугает то, что я ему рассказала о себе и о том, что сделала с мужем? Вдруг он теперь действительно боится? Зачем тогда предлагал встречаться? Не потому же, что испугался, что я как-то рассержусь по поводу поцелуя, если бы он промолчал и ничего не сказал?
А вот когда он говорит про Кассию и мои личные и профессиональные отношения, которые я могу смешать становится немного обидно. И совсем обидно становится, когда он говорит, что мое «не торопиться» не выдержала и суток. Звучит, как будто я помешанная какая-то.
- Значит, она не права на мой счет. – возражаю я. – Вы направо и налево кричите, что Вторые – чокнутые и убийцы. Я – врач, Аарон. И если речь пойдет о твоей жизни, то я отрежу тебе все что угодно, лишь бы спасти тебе жизнь. И я в первую очередь буду твоим врачом, а только во вторую – уже девушкой. – про отрезать все что угодно, я наверно, переборщила, но меня так захлестывает, что я не очень контролирую, что говорю. – Я шучу. – говорю я, быстро целуя его. – Не буду я тебе ничего отрезать.
Я просто, видимо, забыла, что накануне утром хотела сломать ему ногу, чтобы он не сел за штурвал.
На его реплику про «Соитие» по расписанию, я вытягиваю морду и не могу понять, шутит он или нет. Ну не настолько же они тут больные, чтобы делать такое по расписанию, еще и на официально уровне обсуждать, можно ли позволить супругам потрахаться сегодня или пусть потерпят пару дней для лучшего результата.  Хотя… С их образом жизни нужно все чутко держать под контролем, а секс, как ни крути, важная и необходимая в жизни полноценного человека вещь. Как врач могу сказать.
Что-то я и правда много об этом думаю. Может, он прав, что я помешанная?
Аарон облокачивается на спинку моего стула и смотрит на меня такими милыми глазами, что я просто не могу дольше держать этот серьезный и возмущенный тон. Я просто оттаиваю изнутри, когда он на меня так смотрит. И как будто подтверждая его слова, я целую его, зарываясь в его волосы.
- Зато у вас принято болтать о личной жизни других. – качаю я головой с улыбкой и щелкаю его по носу. – У тебя очень обидчивые и заботливые бывшие.
Да уж. Нет, Лидия не задела меня своими словами о том, что Аарон ходок, якобы. И уж точно я не переживаю на тот счет, что мы с ним провстречаемся пару месяцев, а потом он меня кинет. Мы вообще ничего ни о друг друге ни о наших отношениях не знаем. Хотя я уже пыталась зайти гораздо дальше поцелуев, ага.
Я перебираюсь к нему на колени и целую его в шею, немного отклоняя ворот.
- Обозвал меня распущенной, себя – девственником, а теперь «давай поговорим про то, как ты хотела завалить меня», да? Это у тебя в расписании значится? – я тихо смеюсь, глядя его по затылку и спускаясь к шее по позвонкам. – Сказал, что испугался меня… - я поджимаю губы. – Тебя как-то тревожит то, что я рассказала о себе? О том, что произошло с моим мужем.
Никогда не думала, что могу отпугнуть кого-то, если только мне это не нужно. Вторые – всегда были угрозой для всего Панема. Мы – лучшие, когда дело касается убийств. Но я не то что не хотела быть такой, просто у меня не было другого выбора. Второй – мой дом и я там выросла. Вот такая, какая есть, психопатка в глазах других. И в глазах Аарона тоже?
Не хочу его оттолкнуть.
Надо было раньше думать, прежде чем говорить ему, что готова отрезать ему все, что угодно. Но там же, чтобы спасти ему жизнь!
- Сделай мне одолжение. – я лезу в карман комбеза и беру руку Аарона вкладывая туда мой небольшой подарок. Аккуратно вырезанная ласточка в виде брелка для ключей, черная с белым оперением. Искусно выполненная работа в Четвертом. Ее когда-то привез муж из того самого Четвертого, в качестве сувенира. А я повесила себе на ключи. Забавно, но в сумке они и валялись. Только зачем беглянке теперь ключи от дома, в который она не вернется? – Повесь это куда-нибудь, чтобы болталось перед глазами. На лоб прицепи или на нос, в качестве пирсинга, мне все равно. Но пусть будет с тобой рядом. – я не отпускаю руку мужчины, но поднимаю взгляд от ласточки и смотрю ему в глаза. – Я просто хочу, чтобы ты помнил и знал, что дома тебя всегда ждет место в очереди в столовой. – улыбаюсь я, хотя взгляд у меня без намека не веселость. – И та, кто это место для тебя держит.
Вот так запросто. У нас нет особо времени, перед этой глупой войной, чтобы как-то ждать особых отношений, знака свыше, что сегодня можно признаться в симпатии или любви, а завтра уже можно перейти к более близким отношениям. Этого завтра и вовсе может не быть. И я не хочу растрачивать время, не хочу выдерживать положенных пять свиданий, чтобы сказать, что я надеюсь на продолжение отношений. Я хочу говорить то, что есть у меня в голове прямо сейчас. Что переживаю, что, возможно, хочу его, хотя это в корне неправильно и вроде как не положено, и что я жду его, не зависимо от того, где он: на испытаниях, на миссии или ковыряется в своей машине, весь перепачканный маслом.
Слишком быстро? Возможно. Но в данных условиях я просто не вижу причин, по которым я должна молчать и строить из себя приличную женщину.
- Договорились?

+1

40

Пташка уверяет меня, что непременно отрезала бы мне все, если бы от этого зависела моя жизнь, и я улыбаюсь, принимая ее поцелуй. Она, кажется, наконец отходит от своих переживаний, хотя и ворчит насчет того, какие мы тут все злые и языкастые.Я уже было закрываю глаза и блаженно урчу, когда она гладит меня по затылку и шее, но тут Люция делает очередной выверт, и все совсем перестает казаться глупым и странным копанием на пустом месте. Она спрашивает меня о том, чего я испугался сегодня. Черт, зачем я только выбрал именно слово? И, черт, я же шутил! Оно было произнесено в контексте шутки! Но в любой шутке, если нас что-то гложет, мы найдем намек именно на это самое. Вот так и выходит.

Она перебирается ко мне на колени и целует.

Да, между нами все происходит очень быстро и за очень короткий срок. Да, я тем не менее в курсе того, что басни Капитолия о том, что на Люцию и ее мужа напали и убили их повстанцы, действительно басни. Она сама убила его, когда тот спятил в край и кинулся с побоями и желанием вытрясти из нее душу. Люция убила своего мужа. Недавно. Но не мне а) судить ее; б) порицать, что она не блюдет памяти о нем и не выдерживает траура, связываясь с другим мужчиной, которого едва знает.
Перевернуло ли то, что я знаю о смерти ее мужа, мое отношение к ней? Нет. Да, я думал о том, что она сказала, и мысли эти были в двух направления. Первое - наверное, я должен ужаснуться. Второй - меня это не трогает. Вот и все. Наверное, я просто не могу поверить, представляя ее или видя вот сейчас перед собой, что она могла убить человека. И потом, она так рассказала... Между делом как будто. Мне бы призадуматься, не потому ли, что ей все равно? Однако мне уже думается, что как раз напротив. Она просто посчитала, что я должен знать, когда увидела мою симпатию. Она не рыдала, не каялась, никак не выдала своих чувств, и это ее право. Непроявление их не означает их отсутствие, а лезть с предложением выговориться... Это не мое. Не люблю, когда лезут ко мне.

- Я не п-просыпаюсь в страхе, что ты стоишь надо мной с ножом, если ты об этом, - отвечаю я, но вполне серьезно. - П-послушай, я сбежал сегодня, п-потому что нас застали, и мне бы уже точно ничего не обломилось, это раз. Во-вторых, ты закончила осмотр, и оснований задерживаться у меня не было. Я надеялся замять этот инцидент, не мозоля Кассии глаз. В-третьих, мы, конечно, живем большой и дружной общиной, но п-побыть с женщиной я хотел бы без вероятности, что нас застанут в п-процессе. - Ну в самом деле, пташка, разве похоже, что я действительно боюсь тебя?

- Единственное, что меня тревожит, как ты это п-переживаешь, вот и все. - Я не предлагаю ей поплакать на моем плече и выплакать свою боль и что там еще говорится в таких случаях. Если ей понадобится - думаю, она поймет, что может мне рассказать. Если ей понадобится.

И тут Люция просит меня об одолжении. Она роется в кармане и выуживает на мою ладонь брелок. Черно-белая ласточка, совсем небольшая вещица. Смотрю на нее и сжимаю подарок в кулаке.
Короче, я не знаю, как описать то, что сейчас проносится в моей голове. Никто и никогда таких штук мне преподносил. Ну, в смысле, подарков с таким вот посылом, и потому я просто не соображаю, как нужно реагировать, да и есть ли вообще на это какая-то правильная реакция. Может, Люция торопится? Может, эта вещь дорога ей как память, и она уж больно спешит расстаться с нею, отдавая мне?
Она говорит, что это напоминание мне о том, что меня ждут дома, и какая-то часть меня говорит, что этот кто-то у меня есть всего лишь день по-настоящему, а другая... А другой плевать, потому что она вообще ничего не берет в расчет, кроме того, что здесь и сейчас я совершенно влюблен в эту женщину и не хочу прикидывать, сколько у нас позади и сколько впереди. Мне и так кажется, что мы знаем друг друга вечность.

- Договорились, - убираю ласточку в нагрудный карман. - Будет моим талисманом, - говорю я, и понимаю, что так оно и стало только что.

- Спасибо, - шепчу, целуя ее, когда пташка склоняется ко мне. Мне правда очень ценен ее жест, который говорит больше, чем я могу сказать в ответ, и из-за этого мне неловко. Снова вялый, да? Просто это так сильно, что я могу только обнять ее крепче. - Буду п-помнить, что ласточка меня ждет.

Расстегиваю ее комбинезон дальше, чем она уже позволила себе, целуя по вырезу пододетой белой майки. Хочу больше, но не здесь. Но могу же я позволить себе приятную небольшую слабость?
Мне нравится эта женщина. Мое влечение к ней, кажется, уже вошло в критический угол, и я оказался в нем как в штопоре. Даже предупредительной тряски не заметил.
Короче, я попал и пропал.

....

+1


Вы здесь » THG: ALTERA » Altera pars » 27.10.3013. distr. 13. Everybody needs Someone to Wait


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC