Сейчас в Панеме
04.03.3014 - 14.03.3014
CPTL +6°C
D1-13 +3°C
sunny & windy
Первое солнце и сильный ветер
Новости Панема
5 января - после краткой болезни символа, съёмочная группа возвращается в Капитолий, чтобы продолжить работу над съёмками агитационных видео, особо важных сейчас. Кашмире предстоит работать в одиночку, Кристиан до сих пор остаётся в Пятом дистрикте. Вместе с телевизионщиками возвращается в столицу и Бальдер Кейн, завершивший работу над созданием ловушек во Втором дистрикте.

1 января - Китнисс Эвердин, Пит Мелларк и другие члены съёмочной группы оказались под завалом, президент Тринадцатого дистрикта, Альма Койн, едва успевает спастись бегством в компании Бити Литье и Блеска Фрайзера. План по удержанию в плену капитолийского символа и попытке захвата генерала, провален. Гектор клерик, чудом избежав смерти после встречи со своей дочерью Ангероной, предлагает солдатам обеих армий рискованный план. Оставаясь номинально под властью Капитолия, Пятый превращается в экспериментальную резервацию по объединению обеих армий. Президенты обеих сторон не в курсе такого поворота событий.

31 декабря - Альма Койн прилетает в дистрикт Пять, получив от Аарона Левия и Блеска Фрайзера сообщение о пленении капитолийского символа. План по выманиванию генерала Клерика входит в финальную стадию. Единственное, чего не знает президент Тринадцатого - Гектор уже давно готов к наступлению.


22 декабря - Альма Койн вызывает к себе капитана авиации Аарона Левия и Блеска Фрайзера, брата капитолийского символа. Президент Тринадцатого даёт им особое задание - похитить Кашмиру Фрайзер, чтобы использовать её, как приманку для Гектора Клерика.


14 декабря - повстанцы во главе с Китнисс, Гейлом и даже почувствовавшим себя несколько лучше Питом Мелларком летят в Двенадцатый дистрикт, снимать очередное промо на его развалинах. Их цель - показать Панему, какая участь на самом деле ждёт противников капитолийского режима.


12 декабря - первые же эфиры капитолийской пропаганды вызывают волнение среди повстанцев. Людям хочется верить в возможность мира. Альма Койн в Тринадцатом дистрикте собирает экстренное собрание с целью обсуждения дальнейшей военной тактики. Всё ещё осложнённой побегом экс-генерала Клерика.


6 декабря - повстанцы заявляют о себе! Прорвав телевизионный эфир Капитолия прямо во время торжественного ужина президента Сноу, Альма Койн обращается к Панему с речью от лица всех повстанцев. Граждане Панема наконец видят промо ролик повстанцев из Восьмого дистрикта.


1 декабря - в дистрикте 13 большой праздник - День Великого Воскрешения. Самый важный праздник в жизни каждого повстанца из д-13. На эту дату дистрикты - 11, 10, 9, 8, 7, 5, 4, 3 контролируются повстанцами. Все чувствуют надежду, несмотря на то, что бывший Генерал Армии д-13 - важная фигура на доске революции - отчего-то переметнулся на сторону белых.


23 ноября - часть жителей в Тринадцатом всё ещё трудится на разборах завалов в дистрикте. Китнисс Эвердин, Финник Одейр, съёмочная группа и отряд специального назначения отправляются в Восьмой дистрикт на съёмку агитационных видео. Война с Капитолием ведётся всеми доступными способами, однако предсказать невозможно не только её исход, но и окончание отдельных операций.


13 ноября - патриотическая лекция Альмы Койн прервана бомбёжкой капитолийских планолётов. Тринадцатый несгибаем, хотя бомбы повредили некоторые объекты в дистрикте. Сопротивление продолжается.

31 октября Тринадцатый дистрикт совершил свою главную победу - второй раз разрушил арену квартальной бойни и явил Панему выжившую Китнисс Эвердин. Революция началась!

THG: ALTERA

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » THG: ALTERA » Altera pars » 27.10.3013. distr. 13. Everybody needs Someone to Wait


27.10.3013. distr. 13. Everybody needs Someone to Wait

Сообщений 41 страница 59 из 59

41

Я наверно, должна что-то чувствовать. Но в голове полный хаос, хотя прошло немало времени с тех пор, чтобы отойти от шока. А может быть, просто мысль о том, что я потеряла всех родных сразу, ха короткое время, не дает мне ударится в панику, потому что… ну потому что смысла уже нет. Я убивала и бежала, чтобы спасти свою жизнь и я здесь, жива и в тепле, в руках мужчины, которого я почти не знаю, но с которым мне уютно и спокойно.
Возможно, именно Аарон удерживает меня от этой истерики. Но думается мне, что если я не ударилась в панику, когда меня допрашивали, то я не ударюсь и сейчас. И нет, я не могу сказать, что меня совсем не волнует то, что я натворила. Просто, наверно, сейчас не самое подходящее время, чтобы думать об этом. Скажем так, у меня нет времени думать об этом. Потому что есть Тринадцатый, если этот вечный переполох, есть ожидание прогулки на поверхность. Есть Аарон, который тоже заставляет меня понервничать.
Угораздило же меня увлечься человеком, работа которого большую свою часть составляет на высоте, которую я боюсь. Хотя нет, в ангаре он проводит сейчас больше времени. Но что будет, когда начнется война? Что будет с нами?
- Никак. – отвечаю ему, когда он говорит о том, как я переживаю то, что со мной произошло. – Ты и твои фортели в воздухе не даете мне расслабиться и подумать о моих грехах.
Аарон принимает мой подарок, особо молчаливо, если сравнить с тем, как он вел беседы до этого, объясняя мне устройство дистрикта. Но в сущности и не надо ничего говорить. Он мог даже не благодарить меня. Мне было бы достаточно, если бы он просто принял мою просьбу. А он ее принял, положив брелок в карман. Не знаю, куда он его денет, но очень надеюсь, что эта безделушка принесет ему удачу, как он и говорит. Хотя ничто не принесет такой удачи, как если бы он отказался садиться за штурвал.
Но он не откажется. Поэтому все, что я могу сделать, это просто попросить его беречь себя и помнить, что его ждут.
Его пальцы скользят по моей форме и он расстегивает молнию комбинезона. А я тихо смеюсь, наклоняясь к нему и целуя.
- Сколько у меня позывных? Я не успеваю за их появлением.
Я пересаживаюсь к нему лицом и избавляюсь от верха комбеза, оставаясь в одной майке. Мы целуемся, пока мои руки тоже расстегивают молнию его куртки и я забираюсь ему под футболку и чувствуя кончиками пальцев его разгоряченную кожу. Это именно то, что мне нужно было почувствовать сегодня, когда он вернулся с полета. Что теплый, что живой. И плевать, что другие считают это распущенностью, любовными играми и прочим таким грязным. Мне не 17, я не бьюсь за свою репутацию и за спиной у меня убитый мною муж. Могу я хоть немного наконец отпустить себя и не волноваться о том, как выжить?
Я провожу дорожку поцелуев от плеч и до шеи, не пропуская ни миллиметра кожи, отзываясь рукам Аарона и двигаясь на нем в каком-то своем ритме, который мы создаем в этой абсолютной тишине, нарушаемой только гудением тусклой лампы. И ощущения, как будто я качаюсь на волнах и шум в ушах такой же, как прибой. Хотя откуда мне знать, ведь я не была в Четвертом, моря не видела, но так вроде в книжках пишут. Что шум крови в ушах, он напоминает шум прибоя. Мне бы как медику посмеяться над этой аналогией, но сейчас она играет мне на руку, потому что так точно описывает мои ощущения.
Я зарываюсь пальцами ему в волосы, когда его губы вновь скользят по моей шее, что заставляет меня выгибаться ему навстречу.
- Не знаю, когда ты там думал, закончится мое «не будем торопиться», - говорю я немного сбившимся шепотом, вздрагивая всем телом от его рук и губ, и от этой сладкой истомы, что зарождается внизу живота, - а если ты бережешь свою честь для кого-то особенного, то мы и вовсе можем не заканчивать этот период… - я вновь наклоняюсь к нему, возвращая его губы к себе и целуя подбородок, нос, веки и лоб, и возвращаясь к губам, - Но может завтра твой сосед захочет зайти в библиотеку?
Я же говорю, романтика  никогда не была моей сильной стороной. А еще, будучи воспитана в обстановке абсолютной вседозволенности, я может, и не выросла особо избалованной, но вот препирательства с отцом и то как он меня баловал совершенно точно… В общем, если я чего-то хочу, я стараюсь это получить.

+1

42

Люция отвечает, что она никак не справляется со своими мыслями о том, что случилось в ее доме, потому что у нее просто нет времени. Что ж, могу поверить в это, потому что вижу - привыкается ей к нам все-таки сложно. Да и как бы вел себя я, окажись черт те где, в Дистрикте, который считали мертвым, будучи совершенно чужим и ни черта не понимающим, что за херня произошла? И я ничего больше не говорю пташке на эту тему. Достаточно.

Она смеется, что начинает теряться в своих позывных, и я целую ее:
- П-пташка. П-по крайней мере, за глаза тебя называют так, - смотрю на нее, оценивая, довольна она или нет тем, что с моего легкого языка сорвавшееся словечко так прицепилось к ней. - П-прости, очень нежно для суровой п-профи из Второго?

О ее опыте профи знаю только то немногое, что Люция случайно роняла во время наших бесед, но никогда не спрашивал ее специально. Даже из тех крупиц, что я поймал, мне ясно, что учеба в академии ей не нравилась, иное дело - быть врачом. Я еще шутил, что ей просто не по нраву любой распорядок дня, который организован не ею, ведь академия - это тоже муштра. Тренировки, занятия, нормативы... А она смеялась, что я-бы уж точно радостно носился в точности ко времени. Смешная.

Пташка поддерживает мою инициативу немного раскрыть ее форму, вовсе стаскивая с себя куртку. Моя остается при мне, но только Люция забирается под мою футболку, и, черт, ей же можно! Честно, больше всего хочу снять с нее ее майчонку, но, черт побери, остатки разума еще трезвонят по мне звоночками на все лады, что сейчас не время и не место. Нас могут застать и всыпать. Серьезно всыпать. Уж что мы там точно нарушим - нам скажут. И мне-то бы все равно - подумаешь, получу на орехи еще разок. Моя куча проколов не сильно увеличится, а вот для пташки... Короче, ей будет плевать, что там о нас будут говорить, ее в очередной выбесит наша жизнь, и все равно все закончится наказанием. Не хочу, чтобы так было. Да, черт, я не хочу, чтобы она ненавидела жизнь здесь.

А вот невинно пообжиматься - ничего против не имею. Попадемся - словим устный выговор.

Да-да, я кое-как сохраняю остатки осознанности, тем не менее стремительно их теряя, потому что это чертовски сложно, когда на твоих коленях такая красавица. Пташка целует меня, отзываясь на мои прикосновения всем телом, я чувствую, как она дрожит, как замирает. Я чувствую ее дыхание. У меня внутри разгорается костер, и языки пламени облизывают мою грудную клетку.
Скольжу ладонями под тканью ее майки, касаясь спины, перемещаясь на живот и выше, на грудь. Черт, она идеальная. Целую свою пташку, а она замирает под моими руками, но не делает ничего, чтобы убрать их. И я бы сорвался вот прямо здесь, в этом моменте, если бы она не отстранилась, и сознание мое несколько не прояснилось. Мыть, мать нашу, в классе, и вообще-то ничего не тут не забыли. Ну, кроме совести и рассудка. Хотя... их мы потеряли где-то по пути сюда.

Люция шепчет, что, если я пасую, то она готова принять мое воздержание. Шутница, а... И тут же предлагает мне идею озаботиться об образованности ДжейДжея, да, не затягивая с этим, заняться вопросом незамедлительно. Завтра.
Смотрю на нее, ловя кайф от ее поцелуев, которые она рассыпает. От нее ловлю, такой красивой, разгоряченной, всклокоченной. Да я так обеспокоен тем, что ДжейДжей мало читает, что готов проявить свою сознательность прямо сейчас! Но только скоро отбой, и нам следует вернуться. Вот же фак.

Я понимаю, что время против нас, но не двигаюсь с места, целуя ее, медленно и жадно. И я рывком снимаю с нее эту чертову майку, засовывая в свой карман. Блядь, мы можем поплатиться, но я заражаюсь той беззубой злостью, с которой Люция говорила о нашем расписании. Почему беззубой? Потому что я не злюсь на кого-то конкретно, а просто на то, что я безумно хочу ее, а у нас полчаса до отбоя.

Я встаю с нею, ставлю ее на ноги и расстегиваю молнию ее комбинезона до конца, так что тот, слегка ей великоватый, едва держится на бедрах. Ловлю горящий взгляд Люции, когда поднимаю на нее глаза, чтобы увидеть ее реакцию. Я касаюсь ее сквозь ткань трусиков, пока целую. Я очень сильно навзводе, и понимаю, что что не дам ей никуда уйти, даже если она захочет. Мне мало ласки, я хочу все. И сейчас.
- Ты - особенная, - улыбаюсь, отрываясь от ее губ, оттесняя к столу, пока через пару скованных шагов Люция не упирается в него. Прижимаюсь к ней, снова целуя. - Достаточно невялый? - хочу, чтобы звучало как шутка, но голос подводит. Она меня сводит с ума.

....

+1

43

Ну сказать, то я сказала, что хочу завтра с ним встретиться в его спальне, чтобы делать совершенно недвусмысленные вещи. Шутить, шутила, когда говорила о его форме и тепле без комбинезонов. И сейчас сидя на Аароне и чувствую прикосновения его крепких и решительных рык на моей талии, спине, я получала невообразимое удовольствие. Я прогибаюсь в спине, навстречу его рукам, когда он скользит ими по животу вверх, к груди. И я не сдерживаю приглушенного стона, когда он сжимает мою грудь, потому что…
Я не могу сдержать стонов, потому что уже очень давно меня так никто не ласкал. На фоне психического расстройства, расстроилась и наша с мужем половая жизнь, но мне казалось, что это совсем не мешает нам быть вместе, как и его психоз, и обвинения в мою сторону, и его помешанность на долге Родине.
И только с Левием я начинаю вспоминать то, какой была. Заводной, шумной, мне хотелось всего и сразу, мне хотелось сражаться со всем миром и одновременно забиться в тихое место. Хотя сражаться все же больше, наворотить дел, чтобы потом их разгребал кто-нибудь другой. Любила пакостить отцу, что поделать. Мне было весело.
Аарон не просто делает мою жизнь в Тринадцатом лучше, он делает меня живой, заставляет вспомнить, что это такое. И черт, мне хочется, чтобы он называл меня «п-пташкой», потому что у него это выходит до безобразия круто, особенно с его заиканием. И мне хочется, чтобы меня так называли его парни, «его п-пташкой». Ну и что, что это ни разу не мое и никак не сочетается с тем образом, который я тут возможно, пропагандирую. Но зато это наше личное, что зародилось совсем недавно, так же как и мы.
Аарон никак не отзывается на мое предложение на завтра. Во всяком случае словесно, потому что действия его становятся более требовательными. Он стягивает с меня майку так резко, что я даже тихо охаю, но все же не останавливаюсь, потому что мне нравится то, что происходит между нами. Это как постепенно разгорающийся огонь, который мы не можем потушить. И куда он нас заведет, неизвестно.
Он поднимает меня и сам встает, быстро расстегивает мой комбинезон до конца и, черт, почему меня не смущает тот факт, что я стою практически обнаженная перед мужчиной, которого знаю всего ничего? Но, черт возьми, он так близко и он такой горячий, я чувствую этот жар который исходит от него. Эти горячие поцелуи, резкость в движениях. И когда он заводит свою руку между моих ноги и касается меня, я хватаю ртом воздух, как будто долгое время была под водой, постанывая в голос и прижимаясь к мужчине.
Он смеется по поводу моей шутки про его вялость, но не останавливает свою ласку и я едва ли успеваю сосредоточиться на его словах, не то что уж на моих собственных мыслях. Я опираюсь на стол и немного развожу ноги, и просто, черт, это такое крутое ощущение, только вот…
Это то, о чем я говорила. Предложить то, предложила завтра встретиться у него. Но только мне кажется я уже целую вечность не занималась сексом, не говоря уже о том, что у меня, кроме мужа, никого больше не было. И это невообразимо круто и одновременно немного странно, быть с другим мужчиной. Аарон – классный, он заставляет меня чувствовать такое… В общем, я хочу его безумно, вот прямо сейчас. И мне плевать , если нас кто-то застукает. Но вот мне все же немного стремно так резко, так внезапно. Веду себя, наверно, как девственница, ломаюсь тут, но просто такой напор меня немного сбивает.
- А ты времени зря не теряешь. – смеюсь я, сквозь сбившийся шепотом и провожу рукой по его спине, под футболкой, проводя пальцами и черт, были бы у меня ногти, я бы точно оставила на его спине царапины. Бля, я уже готова кончить.  – Но давай все же отложим до завтра. Аарон…
Только я понимаю, что темп мужчина не сбавляет. Он усаживает меня на стол и комбез окончательно падает к моим ногам, не выдерживая такого напора. Я понимаю, что мое состояние, которое Левий совершенно точно чувствует, играясь пальцами между моих ног, говорит красноречивее всех слов. Да, я хочу его, но я не хочу, чтобы все было вот так и здесь, на скорую руку. Точнее даже не руку.
- Аарон. – я зову его, захлебываясь от стонов, потому что мне нравится, как он напорист. И мне кажется, еще немного и я сдамся. Поэтому я цепляюсь в его плечи и слегка отталкиваю. – Аарон, не сейчас!
Мой голос звучит довольно резко и наверно, даже немного истерично. А мое «не сейчас» звучит как «никогда», потому что я могла бы сказать «завтра», но я говорю «не сейчас». Хотя это уже такие тонкости. Но все же нас, конечно, немного вырубает. Я делаю глубокий вдох, сводя ноги и прикрывая грудь.
- Верни мне мою майку, пожалуйста. – я протягиваю руку и Аарон несколько заторможено отдает мне мою одежду. А потом я спрыгиваю со стола и поднимаю комбинезон, застегивая его, как обычно.
Я вижу, что Левий немного растерян и, наверно, это моя вина. Не нужно было давать заходить ему так далеко и не нужно было так резко его приводить в чувства. Но просто я запаниковала. Просто спать с другим мужчиной для меня… в новинку.
- Прости, я не хотела так резко. Просто… - я выдыхаю, пытаясь подобрать слова. И в итоге я пересиливаю себя и подхожу к Аарону, поправляя манжет его воротника. – Я же сказала, завтра. Когда я говорила, что ты вялый, я не имела в виду, взять меня в первом же пустом кабинете.

+1

44

Черт, я просто не различаю ее тона, когда она первый раз просит меня остановиться. Мне кажется, что она делает какую-то слабую попытку соблюсти приличия. Женщины же так делают, прежде чем с легкими мыслями сдаться! Разве нет? Поэтому я не убираю руку и продолжаю ласкать Люцию, и ее реакция, ее отзывчивость на мою ласку только убеждают в моей правоте. И я готов уже на то, чтобы... Она зовет меня, а потом будто вскрикивает, отталкивая меня. Хотя, может не таким громки был ее голос, просто он показался мне таким, когда разрезал тишину и сумрак.

Люция просит меня отдать ей майку, прикрываясь рукою, и, честно, я не понимаю, почему она прикрывается, если я только что целовал ее там. Я достаю майку из кармана и подаю ей, отворачиваюсь, не знаю, почему, пока она быстро одевается и приводит себя в порядок. И сам застегиваюсь до подбородка. В свое оправдание могу сказать, что просто неправильно понял ее намеки. Да-да, предложение медосмотра однажды, руки под моей футболкой... Мне не четырнадцать, чтобы только этого и было достаточно. Тем более - с Люцией.

Сказать, что мне неловко, это ничего не сказать. Да, она предлагала мне провести вечер завтра вместе, под благовидным предлогом попросив ДжейДжея погулять. ДжейДжей не сказал бы ни слова против, схема с ним уже была отлажена, и мы друг друга выручали без слов, просто... Блядь, я с чего-то вдруг решил, что чего уж тянуть! А ведь думал, что у меня все под контролем, что я помню, где мы, чем нам это грозит, и что время и тем более место не для нас. Контролер, мать вашу. Решил сыграть в тигра*. Черт. Едва не трахнул ее по-быстрому, потому что у меня муравьи в штанах. Ведь это так похоже на то, что я просто решил по-быстрому перепихнуться с нею на ночь глядя. Дегустация перед завтрашним днем. Думаю, пташка так все это и увидела. Ну а как еще?

Мне очень... Стыдно. Пожалуй, вот оно слово, которое сполна описывает мое состояние, хотя к нему чего только не примешано. И раздражение, и злость, и разочарование. На себя, к себе, в себе - соответственно.

Люция подходит ко мне, а я думал, она быстренько ретируется подальше от маньяка вроде меня. Я, короче, вообще мало чего понимаю. То она подозревала меня в вялости сегодня, то я уже слишком прыткий. Просто я так понял, что мне было разрешено было действовать сегодня, но я проморгал шанс, потому что медицинский закуток в ангаре - ни разу не удачное место. Я решил реабилитироваться сейчас, и зарвался. Черт-черт-черт. И вот как ей объяснить, что у меня не было мысли взять ее в первом пустом кабинете? Ну, по крайней мере, за исключением последних минут десяти.
- П-прости, - выдыхаю я. - П-прости, что это я - резко. Мое оправдание - я п-потерял голову, п-потому что это нормально, когда ты сидишь на мне. - Пробую улыбнуться. - Завтра, - киваю, - или когда тебе будет... - "или когда тебе будет удобно потрахаться?" Так я должен спросить? Тру глаза, смеясь. - Короче, давай вернемся в тот момент, когда ты еще не села ко мне на колени, а?

Как же мне препаршиво, и я, пожалуй, очень хочу отбой. Сейчас, к слову, самое время, судя по электронным часам над доской.

- Идем, я п-провожу тебя.

...

+1

45

Я и правда действую через чур резко. Мне не хотелось, чтобы все в итоге получилось вот так, как получилось. Напористость Аарона была неожиданностью, в то время как я думала, что у нас все под контролем. Хотя я сама еще сегодня днем не удержала этот контроль в руках.
И хотя нас отталкивает, как заряды с одинаковой полярностью, но мне так хочется исправить ситуацию, которая может расползтись дальше как паутина, что я все равно приближаюсь к Аарону, какой бы неловкой ситуация не была.
А он говорит, что потерял голову и что готов ждать момента, когда мне будет…
- Когда мне будет удобно? – завершаю я за него и тоже смеюсь. – Договорились. – беру его за руку. – Буду вести себя осторожно. И отныне слово «вялый» у меня под запретом.
Аарон предлагает проводить меня до бокса и это самый лучший вариант для нас обоих, после того что случилось. Хотя неловкости, конечно, трудно избежать даже какое-то время спустя. Хотя мы и держимся за руки, как обычно (как обычно?), но все же разговор не очень идет, поэтому мы молчим. Единственное только что я выясняю, так это какое у Левия должно быть завтра расписание, и совпадем ли мы. На что мужчина говорит, что обкатка машин завершена и теперь у них временное затишье.
- Значит, завтра тебе надо вести себя прилично, чтобы свидание было у нас, а не у тебя со шваброй. – я легко толкаю его.
Мы стоим у моей комнаты и я вижу, что Аарону до сих пор неловко и он как-то мнется. Черт, вернуть бы все назад, я бы остановила его как-то мягче. Хотя со стороны я имела полное право предъявить претензии, потому что… Ну если бы я не хотела его так же сильно, то наверно, я бы подумала, что он уж очень торопится залезть ко мне в трусы и только этого всегда и хотел.
А я так совсем не думаю. Да и с чего бы мне думать, если это я тут веду развратный образ жизни? Хороша вдова. Через 3 недели после смерти мужа уже мутит с другим, еще и предлагает ему секс, на следующий день после начала отношений. Не говоря уже о недельном знакомстве.
- Спокойной ночи. – я обнимаю его, так, как делаю обычно и целую, а моя рука скользит по его груди, чувствуя через ткань нагрудного кармана мой маленький подарок. - Не забудь. - ничего ведь не изменилось?
Когда я уже валяюсь в постели мне кажется, что все немного летит к чертям. А вдруг он совсем даст по тормозам? А вдруг он решит, что я просто захотела его завести и продинамить? Странные мысли на ночь глядя. Но с ними я засыпаю. Только бы все не рухнуло.
А утром я как всегда с трудом просыпаюсь, и оживляюсь только когда получаю расписание, которое сообщает мне, что у меня сегодня прогулка на поверхность. Хм, а в принципе, так можно жить, от прогулки до прогулки. Вчера день вообще пролетел очень быстро. А сегодня надо пережить только первую его половину и будут мне полтора часа счастья.
А у Аарона тоже прогулка?
Я наспех собираюсь на завтрак, но все равно запаздываю, так как вижу в очереди Аарона. Точнее не я его вижу, а его коллега из цеха видит меня и машет, указывая на место рядом с ними. Я подхватываю поднос и встаю прямо перед Аароном.
- Как спалось?
Он выглядит немного… вялым. И мне это не нравится. Нельзя же так долго зацикливаться на том, что произошло вчера? Я не зацикливаюсь, хотя моя сторона считается потерпевшей. Или все-таки его сторона? Я немного путаюсь, но совершенно точно знаю, что если ничего не сделать, то вечер сегодня будут испорчен.
Я оглядываюсь по сторонам. Вроде бы на нас никто особого внимания уже не обращает. Неужели Икар так и не сдал ту информацию, которую вчера так удачно получил на руки, застав нас с Левием. Но собственно, не это главное. Я отдаю поднос ДжейДжею, то же самое делаю с подносом Аарона, а потом разворачиваюсь к нему и целую, обнимая за шею и приподнимаясь немного на носки.
Я не люблю показательных шоу. Но я хочу, чтобы Левий перестал чувствовать себя так, как будто вчера произошло что-то непоправимое. Ошибки бывают у всех, и не удивительно, что они есть у нас, ведь мы встречаемся всего ничего и так мало знаем друг друга.
Я отрываюсь от мужчины.
- Если ты и дальше будешь вести себя так подавленно из-за вчерашнего, я буду преследовать тебя и целовать у всех на виду, пока ты не взбодришься и не начнешь ныть, что нам надо расстаться, потому что я тебя достала поцелуями.
Я улыбаюсь, а потом возвращаю подносы на место и как раз вовремя, потому что нам отдают нашу еду. Кажется, немного Аарон оживляется и я веду себя как обычно, не вспоминая о том, что произошло. Мы садимся за стол подальше, как обычно. Но только прежде, чем я начинаю задумчиво есть, я почесываю свое расписание на левой руке. Чернила немного сливаются с татуировкой, но в общем-то я уже успела выучить все, что надо.
Я сажусь на этот раз рядом с Аароном и прежде чем задумчиво начать есть, я хватаю его руку и пытаюсь всмотреться в его расписание.
- У тебя есть сегодня прогулка? – вообще мне вроде прекрасно видно, но в итоге я перекидываю его руку через свое плечо и начинаю всматриваться. И вижу таки заветные слова о прогулке на поверхность. – Пойдем вместе? – спрашиваю, я поднимая его взгляд и меня собственно, вообще не парит, что я мешаю ему есть.

+1

46

Я провожаю Люцию до ее отсека, и на прощание она нарушает наконец молчание между нами и желает мне спокойной ночи, целуя и касаясь своего подарка сквозь ткань. Мне по-прежнему неловко, и я молчу по пути, но от моего молчания неловкости больше.
- Доброй ночи, - улыбаюсь, отвечая на ее поцелуй. Ну подумаешь, я промахнулся. Завтра все будет нормально, и мне не будет казаться, что я поставил Люцию в такое щекотливое положение своим напором, который пришелся так некстати.

Мы прощаемся, и, едва она закрывает свою дверь, как я готов рассыпаться на песчинки прямо тут, в коридоре. Дурак, какой я дурак. Теперь она считает, что обломила меня, и будет чувствовать себя обязанной как-то загладить свою вину.  Я меньше всего хочу этого. А еще я, мать-перемать, теряюсь. Ну она же недвусмысленно показывала свое расположение ко мне, а тут... Ладно, все. Толку нет мусолить случившееся, все равно все сводится к тому, что я отпустил тормоза прежде, чем она оказалась к этому готова. Просто... короче, когда пташка заговорила про "завтра" я не подумал, что она всерьез. Она разве не бунтовала передо мною против нашего распланированного быта? Вот же блин... Сам себя не узнаю. Мне как будто восемнадцать и я напоролся на девственницу, о которой думал обратное. Такого не бывало никогда, но, наверное, так бы я себя и чувствовал, как сейчас.

Возвращаюсь к себе за минуту до выключения света, так что раздеваюсь уже в темноте. ДжейДжей подозрительно молчит, и даже хорошо, что я не могу видеть его любопытно таращущуюся морду. Ну и, конечно, он не видит мою, которая вообще не знаю, как выглядит.
Я ложусь, так ни слова и не говоря, но ДжейДжей таки не выдерживает.
- Слушай, она в тебя втрескалась, приятель, - произносить он. По его тону понимаю, что он продолжит говорить, даже если я не отзовусь.
- Она так переживала за тебя сегодня. - И ДжейДжей рассказывает мне, что было с моей пташкой, пока я летал, а я слушаю его, глядя в потолок, но ничего не различая из-за темноты. Я знаю, что он мастер приукрасить, но я же и сам видел беспокойство Люции, так что... За меня давно никто так не болел. Утром мне казалось, что это забавно, а сейчас - что серьезно.

- Повздорили что ли? - спрашивает ДжейДжей. Чертов балабол. Однако я неожиданно для себя отзываюсь.
- Недопоняли друг друга немного.
- Бывает, - вздыхает ДжейДжей. - Только вы это, не вздумайте расставаться!
- Вы на нас ставки что ли сделали? - фыркаю, закладываю руки за голову.
- Что ты обо мне думаешь! Просто... Левий, она же сумасшедшая красотка... - снова вздыхает он. - Парни на нее видел, как смотрят? Она с тобой - так мы хоть тоже поглазеть можем... - тянет мечтательно.
- Вынь руки из-п-под одеяла, урод.
- Дурак! Я о том, что тебе за нее держаться надо! Такая красотка на тебя ощипанного внимание обратила! - ржет ДжейДжей. - Я серьезно.
- Я тоже. Вынь руки.

Честно, думал, усну не сразу, что буду все думать о том, что произошло, но усталость берет свое, и мне только снится, как я касаюсь ее, и во сне все куда лучше развивается.

Подъем, душ. ДжейДжей еще раз спрашивает, все ли со мной в порядке, а я и не знаю, что со мной не так? Мне не восемнадцать, мне никто не разбил сердце, не обломил мое самолюбие, не опустил самооценку. Все мои мысли за ночь кристаллизировались в одну мысль - мне нужно еще раз попросить прощение у Люции. Не хочу, чтобы она думала обо мне так, как думать не следует. Только вот как она думает? А, ну да, я хотел взять ее в первом пустом классе по-быстрому.
- Не п-погуляешь сегодня? - вдруг спрашиваю у него. ДжейДжей сияющими глазами смотрит на меня, но что-то не рискует повеселиться насчет моей просьбы.
- До отбоя.
Киваю. Однако, если честно, не уверен, что выгул ДжейДжея будет оправдан. Не знаю, почему. Вяленький я что-то, хах.

Люции нет в столовой, когда мы приходим, но она появляется через несколько минут, и первым ее замечает и окликает мой механик. Пташка вспархивает передо мною и спрашивает, как мне спалось. Черт, и вчерашняя неловкость, которую я оставил у дверей ее отсека, накатывает на меня, едва я взглянул на нее и вспомнил, как она вчера оттолкнула меня, зарвавшегося идиота.
- Спал как убитый, - отвечаю, улыбаясь, держа свой поднос подмышкой, а руки у меня в карманах. В нагрудном внутреннем кармашке - ее ласточка. Я даже не вынул ее, только переложил понадежнее, чтобы не выронить случайно. На удачу.

Пташка смотрит на меня, прищурившись, а потом... Короче, парни улюлюкают, тут же затыкаясь под грозными взглядами дежурных, а мы целуемся, стоя в очереди. И настроение мое растет. Задницей чую какое-нибудь замечание, но плевать. В конце концов, что же это - разврат какой? Она не обижена на меня, и хорошо дает это понять, только я все равно не перестаю себя покусывать.
- Забыли, - киваю, и она удовлетворенно переключает внимание на то, что нам сегодня дают.

Мы садимся вместе, а Люция все искрит. Она то ли пытается так скрасть мою неловкость, которая меня уже самого раздражает, но с которой я все равно ничего не могу поделать. Я никогда в таких ситуациях не оказывался, так что мне это штырит. Вот и все. Пташка рассматривает мое расписание, но берет мою руку так, что словно я ее обнимаю. Она радостно отмечает совпадение в наших расписаниях и тут же спрашивает про прогулку. Она правда думает, что я могу свинтить?
- Куда же я денусь, - улыбаюсь, теперь уже точно обнимая ее и целуя в висок. А деваюсь я и правда недалеко. Тренировки, лекции - до обеда мы и вовсе вместе. Нам читают сегодня о правилах поведения при введении чрезвычайного режима, воздушной тревоге, бомбардировке, и, сдается, неспроста. Потом Койн говорит о том, как важно бороться за свободу и свои права, о Капитолии и Панеме. Ее лекция совсем короткая и больше похожа на какой-то гипноз.

Мы сидим вместе с Люцией и слушаем, хотя руки наши внизу, мы переплелись пальцами, и, собственно, этого достаточно, чтобы я вел себя спокойно, не заснул и не схлопотал наказание. Единственное, где мы разбегаемся, это после обеда. Вместо специализированной тренировки у нас работа в ангаре, но наверх я отправляюсь по расписанию. Жду Люцию у выхода, и, когда она появляется, мы идем по нашему прошлому пути, только минуем холм и высоту, а идем подальше в лысый лес. Хочу покурить до чертиков.

Вообще, сигарет у нас нет, а только то, что мы скручиваем сами. Да-да, летом я промышляю поиском того, что можно высушить и натолочь наподобие табака. Бумагу выкроить сложно, так что удовольствие покурить действительно исключительное. Крутить самокрутки научился у отца, он их делал быстро и ловко. Он и траву умел выбирать. Только я все же его превзошел, мы с ребятами умели подбирать еще и ту травку, от которой можно было словить кайф.

Парни выпиливали трубки, а я не особо их любил, поэтому иногда тырил у мелких рисунки заради бумаги. Сейчас у меня в заначке около трех десятков самокруток безобидных и десяток косячков. Зимой косячки идут лучше, потому что на морозе вставляет крепче, но и выветривается быстрее, однако опасность разъехаться в тепле, конечно, имеется. А с точки зрения истинного удовольствия - лето лучший сезон. Можно лечь в высокую траву и попыхивать себе с кем-нибудь за компанию... Эх.

Люция приплясывает на месте, потому что ветер по-прежнему крепкий и очень пронизывающий. Охотники, которые вернулись вчера, говорили, что в лесу и деревья повалило.
- П-прикрой меня, - достаю сигарету и пристраиваюсь подле пташки, пряча пламя зажигалки от ветра. Зажигалка у нас с парнями переходящая. Кто-то стырил ее из медблока. Спички - дефицит.
Затягиваюсь, закрывая глаза, держу дым во рту и легких, а затем выпускаю терпкий дым.

- ДжейДжей решил заняться самообразованием сегодня, - говорю я вдруг. Стою, опираясь о ствол старого корявого дерева.

....
...

+1

47

Кажется, к нам уже начали немного привыкать. Наверно. Или просто я начала привыкать ко всем. Наверно, у них тут все были настолько тихими и отношения были такой непозволительной роскошью, что люди невольно начинали жить личной жизнью других. Вчера я была на взводе из-за этого, но после слов Аарона, которые я обмозговала, все начало становиться на свои места. Просто они здесь совсем одни, под землей, столько времени. Они знают друг друга с пеленок, несколько поколений и когда появляются новенькие и вносят разнообразие, то поневоле народ начинает оживляться. Так может, стоит подхватывать больше новых людей? Но это уже не мне решать, а верхушке.
А я вот занята тем, что притворно хмурюсь на фразу Аарона про то, что ему некуда деваться. Опять звучит так, как будто он не хочет со мной идти, но я его прижала. Ну, допустим, сейчас я и правда его прижала, но только его руку, которой он обнимает меня и я тут же успокаиваюсь. Мне нравится, как он целует меня в висок и только тогда я отпускаю его и даю поесть. Да и мне надо в себя что-нибудь впихнуть.
Потом долгое и занудное расписание с тренировками и обучением. И Аарон был прав, что наше расписание практически совпадает, но мы не злоупотребляем, так что ведем себя вполне адекватно, ничего не выставляя на показ. Я хотя и пригрозила, но все же выполнять это не стремлюсь, да и Левий оживился. Но все-таки, мне кажется, его гложет вчерашнее. И ситуация сама по себе очень непростая. Или как раз таки простая?
Мне очень хочется убедить его, что произошедшее – не его вина. И не моя. Ну, мне хочется в это верить. Черт! Я уже давно не испытывала всего этого! Романтики первых встреч в темном и холодном подземелье, подержаться за руку, пока слушаешь душещипательную речь о спасении Панема. Ну чем не романтика? И у меня такого не было уже чертовски давно. Никогда не думала, что могу растерять навык. То есть, да, мужчины проявляли ко мне внимание, но я в этом плане довольно моногамна, я не поддерживаю чужих комплиментов в мою сторону.
Но Аарон, он – первый, кому мне захотелось довериться, хотя казалось, что такого уже не случится после мужа. Мне захотелось проводить с ним больше времени, смеяться с ним и встречаться с ним, спустя всего неделю. Кто мог знать, что все выйдет именно так? Но ведь во время войны у нас нет особо времени, чтобы тянуть кота за яйца.
Мы выходим на улицу и меня в который раз штырит от свежего воздуха. Меня передергивает от холода, но я только надвигаю капюшон и мы идем с Аароном в глубь леса, огибая холм, но не взбираясь на него. Пожалуй, пока что экстрима с меня хватит на первое время. Мы идем за руку и довольно шустро, чтобы не замерзнуть на ветру. И нигде, черт, от него не спрятаться.
Я не сразу понимаю, о чем говорит Левий, когда просит прикрыть его, а потом замечаю в его руках сигарету и зажигалку. Я не удерживаюсь от фырканья, но все же осматриваюсь по сторонам. Или он опять пошутил? Иногда его очень трудно понять, когда он шутит, а когда нет. И, честно говоря, чем больше возникает это непонимание, тем больше мне хочется преодолеть его.
- Мало тебе войны, которая нас всех однажды закапает. – смеюсь. – Бесстыжий, пока твои собраться не могут слезть с горшков, ты тут воздух портишь.
Я пододвигаюсь к нему, принюхиваясь к запаху. Вроде обычная сигарета, хотя и слышно, что табак не обычный, да и сигарета выглядит нетипично скрученной. Вот почему Тринадцатый не помрет никогда. Но вообще пододвинулась я в Аарону совсем не для инспекции сигареты. А просто так теплее и приятнее. Я утыкаюсь носом ему в плечо, но руки держу в карманах. Такие себе частичные объятия.
А тут он говорит про то, что ДжейДжей сегодня вечером займется просвещением. И тон, которым говорит Левий мне опять не нравится. Он как будто не уверен. То есть он как будто уверен, что я сейчас все перекрою и скажу, что вчера мы развлеклись на долгое время вперед. Да, возможно, после вчерашнего, сегодня уже слегка неловко говорить об этом, но, черт, эту ситуацию надо разрулить, иначе вечер ничем хорошим не закончится.
- Аарон, то что произошло вчера… - я не отхожу от него, но и не смотрю ему в глаза. Мне вообще приходится сделать паузу на внезапно долгое время, чтобы собрать мысли в кучу и понять, как сказать о том, о чем я хочу сказать. – Просто пойми, что для меня это ничего не меняет. Я не считаю, что все, о чем ты думал, это завалить меня. – я поднимаю на него глаза, глядя как он задумчиво курит, удерживая дым во рту и выпуская его вместе с холодным паром, сквозь зубы. – Я заигралась, я просто чертовски давно не была на свиданиях. И забыла, как вести себя с мужчиной. – мне надо как-то сосредоточиться на том, что я хочу донести, но это блин, так неловко. – С другим мужчиной. И с мужем у нас давно не ладилось, из-за его… ммм… болезни.
Все это довольно странно, говорить о таком Аарону, но просто и я не могу толком объяснить своих действий, которые противоречат друг другу.
- Слушай, если ты хочешь что-то сказать или спросить, то лучше делай это сейчас. Потому что если сегодня вечером, ты испортишь всю подземельную романтику и чтение ДжейДжея будет напрасным, я даже не знаю, что сделаю. – я как будто задумываюсь и вообще стараюсь придать голосу шутливый тон, но только плохо получается. – Поверю, что ты девственник.

+1

48

- Сдается мне, они сейчас воздух п-портят активнее и заметнее, - не могу удержаться от смеха, хотя ситуация не смешная. Да, поговаривали, что история ожидается совсем скверная, но пока что только взяли под контроль питание, давая самое простое и надежное, если дело в продуктах. У нас любая болячка может стать эпидемией, это очень опасно. После той истории тринадцать лет назад мы дуем на воду и не перестанем никогда, так что остается надеяться, что нынешний понос - лишь неудачное стечение обстоятельств, не знаю, правда, каких, но что все закончится максимум на десятке человек.

Люция прижимается рядом, утыкаясь носом мне в плечо. Руки у нее мерзнут даже в перчатках, она ведь теплолюбивая пташка. Хотя и у меня пальцы подмерзают, поэтому я стараюсь и затягиваться, и выдыхать дым, не выпуская сигарету из зубов. Впрочем, навыки у меня на этот счет отличные. Сигарета даже не мешает мне разговаривать, однако, когда Люция заговаривает на тему вчерашнего, сигарета прекрасно сходит за замок. Я хочу перебить ее сразу, но. вот парадокс, она замолкает сама, беря паузу, и я теперь хочу услышать, что она скажет. Видно, что это что-то, о чем она совсем не привыкла говорить в принципе.

Слушаю ее, продолжая курить. Это здорово меня собирает воедино. Между тем пташка говорит, что все произошедшее вчера просто результат того, что для нее я - второй мужчина после ее мужа. Ну да, а сколько прошло времени с того момента, как его не стало? Недели три? Понятно, почему пташка дала по тормозам, когда я ее припек, сукин сын. У меня-то никакой переключатель в голове не сработал на этот счет... А вообще... Понимаю, почему пташке сейчас так неловко признаваться. По ее мнению, все Вторые в наших глазах - профи, и это подразумевает, что таковые они во всем, и в сексе в том числе, а она, оказывается, никого, кроме мужа, и не знала к своим... двадцати семи-восьми? Люция признается, что немного заигралась, проверяя, как далеко она готова теперь зайти, но все же это не ее вина, что некоторые из нас тут порядочные идиоты. И это я о себе, потому что во мне вместится сразу несколько дураков.

Я готов сквозь землю провалиться, потому что все эти мысли у нее из-за меня, а я не знаю, что сказать, чтобы она перестала тушеваться. Пташка отшучивается сама, видимо, решив, что я вконец растерялся.

Докуриваю сигарету до того момента, когда уже пальцы начинает жечь, и тушу ее о дерево, а бычок убираю в карман комбеза. Пташка шутит о моей девственности, переминаясь с ноги на ногу. Черт, какая она хорошенькая!

Подхожу к ней и беру за плечи. Пташка трет покрасневший нос и тут же прячет руки обратно в карманы, глядя на меня снизу вверх.
- Я все п-понял. - Обнимаю ее. - Больше не буду извиняться, п-просто п-помни, что я дурак.

Что за муж у нее такой был, что она хранила ему такую верность? Ну, видимо, Второй не настолько погряз во влиянии Капитолия, если что-то вроде верности Люции в нем осталось.
Гнилая мысль, что во мне пташка ищет замену мужу, все же рождается в моей голове, хотя я не знаю даже, как его звали, и уж точно - похожи ли мы хоть чем-то внешне. Отгоняю ее, потому что я не знаю и не хочу сейчас знать, что происходит в прелестной голове моей пташки. Пусть все идет так, как идет.

- Идем, - пташка цепляется ко мне под руку, пряча свою руку в моем кармане. Мы прогуливаемся, не спеша, и все становится хорошо. Мы не возвращаемся к теме дня, хотя я рассказываю, что ДжейДжей сдал ее. Ну, в смысле, как она беспокоилась обо мне, а также то как он настоятельно велел мне не тупить и не терять ее. Пташка смеется, настроение ее становится веселее, как и мое, и возвращаемся мы в гораздо лучшем расположении духа, чем выходили.

- Встретимся в столовой, п-пташка, - целую ее, притягивая к себе за воротник. Глаза у нее блестят. Свежий воздух вообще ей очень к лицу, и наконец эта ее бледность прошла. Правда она все равно, как мне кажется, еще немного похудела на наших харчах.

...

Отредактировано Aaron Levis (Сб, 22 Авг 2015 19:06)

+1

49

Аарон некоторое время молчит и хотела бы я знать, что крутится в его голове. Вообще, это не та тема, которую обычно обсуждают парочки в самом начале своих отношений. Но с другой стороны, у нас вроде как свидания по расписанию и секс намечается, все дела. Не то чтобы я как-то пыталась прикрыть свои действия в случае чего, я не – шестнадцатилетняя девочка, которую разводят на первый секс. Но просто это и правда странно, вдруг быть с чужим мужчиной.
А может я таким образом сбегаю от мыслей о своем муже? О том, что случилось? А что случилось? Рем меня предал и за это поплатился. Мы оба понимали, что эта драка на кухне ничем хорошим не закончится и либо он, либо я. Во Втором почти любая драка с серьезным оружием заканчивается именно чьей-то смертью. Потому что живем, чтобы убивать. Все так и вышло, а муж мечтал погибнуть в сражении. Сомневаюсь, правда, что в сражении со слабой женой, которая только языком болтать горазда.
Но все это уже не имеет значения, потому что мне хорошо с Аароном. Я не пытаюсь с ним забыться, я просто, в принципе, не вспоминаю, что было. Потому что с Левием хочется думать только о хорошем. Например о том, что когда-нибудь мы все же перестанем выходить на поверхность по расписанию. И секс у нас не будет по расписанию. Пожалуй, две наиболее важные вещи.
- Запомню. Ты – дурак. – отвечаю я с готовностью и целую его.
Мы идем гулять дальше, пока есть время и Аарон рассказывает, что ДжейДжей спалил меня с потрохами, поделившись моим поведением в командном отсеке. А еще сказал, что Аарону ни в коем случае нельзя меня терять и это меня смешит. Вот это и правда смешно. Мы вместе всего ничего, а народ уже так сопереживает нашим отношениям. Странности.
- Учитывая, что недавно мы выяснили, что ты – дурак, чувствую вся работа ляжет на мои плечи.
Аарон хмыкает, а я все же задумываюсь на секунду, в который раз ДжейДжей говорит Аарону не терять особу женского пола, с которой он встречается. Вполне может так быть, что такая ситуация происходит не впервые, все же, он многих девушек знал с детства и мало ли как оно складывалось.
Мы прощаемся в выхода на улицу и мне чертовски нравится, что он называет меня пташкой. Впервые вот так откровенно и мне в лицо, а не за спиной и со своими парнями. И я понимаю, что все наладилось и мы хоть и с запозданием, но вернулись к тому, с чего начинали. Ну да, до того, как я села к нему на колени, я помню. Но это было такое приятное ощущение, быть в его руках, что я просто не могла удержаться.
Анализ дня проходит скучно и без особых событий. Лидия только иногда бросает на меня быстрый взгляд, но в основном, ведет себя тихо и без претензий. А я так вообще не обращаю внимания на ее поведение. В любом случае, что бы она мне не сказала, я всегда найду что ответить. А не найду – так промолчу. Но на самом деле, лучше бы ей перестать меня доставать. У меня рука легкая. Легко врезать могу даже девчонке.
А за ужином мы вновь сидим вместе. К нам присоединяется ДжейДжей и другие парни с цеха, так что обстановка за столом шумная и веселая, несмотря на скудную еду. ДжейДжей ведет себя вполне прилично и никоим образом не показывает, что как-то знает о наших см Аароном планах. Хотя все же иногда бросает на нас довольный взгляд. Ну да, ну да, помню, Аарону нельзя меня терять. Смешно. Мы встречаемся всего 2 дня.
Хотя вот судя по всему для его братии из ангара, мы встречаемся вечность.
- Док, а можно к вам на осмотр записаться? Что-то у меня живот болит.
Парни весело гогочут, подхватывая и держась за животы и смотрят то на меня, то на Аарона. А я только отмалчиваюсь. Вообще я слегка занята, я держу руку в кармане Левия, поглаживая его по ноге через ткань. Все совершенно невинно, наверно. Во всяком случае, резких движений пока никаких не следует, да и не может следовать, потому что мы на людях. И в общем-то, я солгала бы, если бы сказала, что осмелилась бы на такой шаг не будь мы на людях.
- А я слышал, что причиной боли в животе может быть не только живот. А еще и это… - парень толкает другого в бок, - по мужски. Это правда? – обращает взор на меня.
- Правда. – соглашаюсь я. – Могу помочь.
- Серьезно? – народ заметно оживляется.
- Конечно. Нас во Втором учили такой полезно операции, которая от всех болезней.
- Эт какая?
- Стерилизация.
Шутка моя не очень заходит, признаюсь. Ну или во всяком случае не сразу, потому что сначала возникает пауза, а потом парни начинают смеяться, но как-то громче обычного. Но самое главное, что шутки про осмотр отпадают сразу.
После ужина, мы собираем всю посуду за собой и как только заканчиваем, тут же отправляемся с Аароном к нему. Мы держимся за руки и мне кажется, что меня бьет легкая дрожь. Но не страха, а предвкушения. Не знаю, как это будет, но от этого и предвкушаю. И, мне кажется, или Аарон сжимает мою ладонь чуть крепче обычного? Или мы оба вцепились, чтобы не потерять друг друга по пути?
Когда мы заходим к нему, черт, мне все же немного неловко. Запланированный секс, все дела. Но не настолько неловко, чтобы отказаться. Эй, я хочу этого! Почему я должна отказываться? Хотя вот сейчас оставаясь наедине с мужчиной, я чувствую себя несколько иначе, чем вчера. Не потому ли, что знаю, к чему все идет. Меня и правда несколько колотит.
Поэтому чтобы как-то сгладить момент, я целую его, обнимая и пробегая пальчиками по его шее, за ворот, скользя в его волосы и чуть сжимая их. От нервов, ага.
- Так насколько крепкая конструкция кровати? Какой вес она выдерживает, воробушек? – я смеюсь и вижу, как блестит взгляд Левия и от этого и сама загораюсь.

+1

50

Ужин проходит весело, даже очень. Ребята пробуют подтрунивать над Люцией, но быстро убеждаются, что с моей пташкой разговор короткий, и шуточки насчет медосмотров с весьма недвусмысленными намеками заканчиваются. Разговор возвращается к менее щекотливым темам.
Все это время правая рука Люции под столом и находиться в моем кармане, а сама она как ни в чем ни бывало орудует ложкой в левой руке, подчищая остатки овсяной каши. Ну вот опять она как будто меня провоцирует и как будто не отдает себе отчет, невинная душа! Но мне нравится это ощущение, есть в этом что-то хозяйское с ее стороны. Наверное, я просто потенциальный подкаблучник, и за ласку готов душу продать, не иначе.

Вообще, все происходящее тешит мое самолюбие, и мне ничуть не совестно признаваться в этом. Я вижу, как ребята поглядывают на Люцию, и в их шутках только доля шутки. Она им правда нравится, и они были бы не прочь попробовать замутить с нею. Ну а что, новые лица у нас не могут не привлекать внимания, а из тех, кто пришел из Двенадцатого красавиц на смотрины было мало, в основном подростки, женщины с детьми, мужчины с семьями - те, кто прибился к Хоторну и доверился к нему. Вот такие дела. Война войной, а дела сердечные... как обед - по расписанию. Ну, в смысле, никуда не денешься от интереса к новым лицам. Девчонки наши тоже оживляются при новых кавалерах.

Люция красивая, ладненькая женщина. Даже наш серый во всех смыслах и начисто лишенный половых признаков комбинезон на ней сидит просто отменно. Пусть он и мешковат и немного даже великоват, но, черт, как он перехватывает ее в талии! Ауч, остановите Землю, я сойду. 

Мы заканчиваем ужин и прибираем за собой, а потом... Короче, я, конечно, шутил про секс по расписанию, но ведь оно так и есть. И с девчонками мы с подросткового возраста обжиматься могли только в свободное время, которое фиксировано, иначе просто никак. Пропуск занятий без причины наказывается. В общем, всегда так было: договаривались встретиться после ужина, который и заканчивали в определенном настрое предвкушения. И никогда никаких подергиваний не было. Ну да, сейчас будет секс, круто, я истосковался и все такое - всегда было одинаково. А вот сейчас... То ли из-за случившегося, то ли что, но мне действительно неловко. Снова - неловко, только неловкость другая. Блин, у меня как будто первый раз!

Отсеки в Тринадцатом типовые. Несколько квадратных метров под спальню с койками-нарами, да еще несколько квадратов типа жилой такой крохотной комнатки со столом и стулом да несколькими полками под вещи, которых у нас почти что и нет, так только безделицы всякие.
Мы с ДжейДжеем соседствуем, наверное, лет пять или около того. Ну а что, на всех одиночных не напасешься, нужно уметь делиться. Впрочем, меня не напрягает, общий язык у нас нашелся быстро, так что вполне можно было и ночью дрыхнуть в полутора метрах друг от друга.

Короче, рассматривать интерьеры у нас не приходится, так что, едва мы входим, и пташка окидывает быстрым взглядом наше скромное жилище, она тут же разворачивается ко мне и обнимает.
- Двоих выдерживает, - киваю я. - Иногда мы с ДжейДжеем устраиваем п-потасовки, а ты видела, какой он здоровый! - целую ее, расстегивая молнию ее комбинезона, и пташка не противится, опуская руки и позволяя мне снять с нее куртку, а затем раздевает меня, стаскивая с меня футболку.

Она быстро перешагивает упавший к ее ногам комбинезон и снова обнимает меня, скользя ладонями по моей груди и животу. У нее такая нежная кожа, и я сравнил бы ее с атласом или шелком, если бы знал, что это такое.
- Ты точно не хочешь п-посмотреть мои детские фотографии? - спрашиваю ее между поцелуями, смеясь. Никаких фотографий у меня, конечно, нет. Ну, по крайней мере, не столько, чтобы долго их рассматривать. Всего несколько снимков с семьей, да еще те, что остались от Джесс, но все они давние. Фотосессий у нас тут не устраивается.

Люция забирается на мою кровать, снимая с себя майку, и я устраиваюсь с нею, укладывая ее на спину, целуя ее шею и опускаясь поцелуями вниз по груди и животу. В полутьме классной комнаты я, конечно, не мог рассмотреть ее, но сейчас свет горит, и, боги, как же моя пташка красива... Она прекрасно сложена, хотя и худовата. Впрочем, со столь резким переходом на наш рацион, и неудивительно. Да и в принципе в связи с переходом на нашу жизнь.

ДжейДжей ржал, что, конечно, и его койка в нашем распоряжении, но только напрочь запретил мне тереться задницей о его простыни. На Люцию этот запрет не то что не распространялся, а наоборот. Говнюк намекнул, что был бы не против, если бы его подушка пахла моей пташкой. Обещал ему попросить Люцию перед уходом потереть подушку о голову, если ему станет легче от этого жить.

Я подцепляю ее белье и тяну вниз. Пташка приподнимает бедра, помогая мне снять ее трусики, и... воу-воу! Поднимаю голову, глядя на нее, а пташка смотрит на меня, опираясь на локти и закусив краешек губы. Черт, как хороша.
- Это указатель? - спрашиваю ее не без любопытства, имея в виду татуировку. Начну с того, что у нас татуированных нет просто потому, что... А зачем? Нам вполне хватает набивного расписания. Нет, конечно, кое-какие экземпляры встречались, но ведь мужчины! Да и те татухи делались самопально, тату салонов у нас не водится. А тут... Короче, фактов, потрясающих меня, два. Первый - само наличие татуировки. Второе - ее местонахождение ТАМ. Вернее, ЗДЕСЬ. Ох, ты ж... Хвост этого дракона недвусмысленно задает направление, не иначе.
Рисунок небольшой, но... детальный. Насколько я успеваю оценить прежде, чем целую его.

.....

0

51

Я как девчонка, которая впервые осталась с мальчиком наедине и прежде никогда ничего подобного не испытывала. Нет, я не говорю о страхе, я говорю о предвкушении чего-то колоссального, взрывного и такого, чего я прежде никогда не испытывала. Под последним, я кстати, не имею в виду экстравагантные и необычные позы. Я имею в виду, когда делишь постель с другим мужчиной, прежде будучи верной только одному.
Я не чувствую, что это измена. На самом деле я вообще ничего такого не чувствую. Я хочу Аарона, вот прямо сейчас и меня мало волнует мой героически погибший муж, скорая война или какая-нибудь бомбардировка. Да пусть хоть все ядерное оружие к херам повзрывается. Можно только это сделать после того, как мы с Левием завалимся уставшие на постель?
А пока мы только раздеваем друг друга не теряя времени, которого и так немного. Дикость. Просто дикость. Но у меня еще будет время по возмущаться по этому поводу. А пока что…
- Давай как-нибудь в другой раз. – шепчу, смеясь и тут же целуя своего мужчину.
А давно ли он стал моим? К слову, когда я вчера возмущалась на манер расписания и выговора мне, я случайно назвала его своим мужчиной. Даже не просто мужчиной, а своим, я не заметила как привязала его к себе, а себя – к нему. Так скоро после знакомства. Это я уже потом поняла, когда вспоминала ту чушь, которую наговорила ему на эмоциях. Но круче всего, что меня поразило, это его реакция на мои слова. Точнее, полное отсутствие реакции. Это значит, что ему плевать? Или ему не нравится, но он просто не стал меня переубеждать, потому что в том состоянии меня зажечь на перепалку ничего не стоило? Или ему наоборот, нравится, поэтому он молча принял этот факт, как я с его «п-пташкой»? Черт, все так сложно и мы едва друг друга знаем.
Что не мешает нам сейчас так жадно целовать друг друга. Голодно. Срывать одежду и выбрасывать ее куда-то в угол небольшой комнатки. На постель мы уже валимся практически голыми. И, боги, у меня дыхание перехватывает каждый раз от его поцелуев, спускающихся ниже к животу. Я инстинктивно выгибаюсь к нему, стремясь к его губам, к его рукам на моих бедрах. Мне так хочется повторить то, что было вчера, но в то же время я ничего не требую, потому что мне уже хорошо.
Мы не отводим друг от друга взгляда, когда Аарон стягивает мое белье и… фак. Вообще про такое часто забываешь, потому что оно… не, скажем так, это не то место, которое мелькает у меня часто перед глазами. Так что я как будто внезапно вспоминаю о татуировке дракона в интимной зоне, но не останавливаю Аарона. А вот он, кажется немного шокирован. Никогда не думала, что эту татушку увидит, кто-то, кроме моего мужа. А ведь… черт, мне нравится реакция Левия. Это что-то среднее между удивлением и восторгом.
Мне так хочется чтобы он продолжил, и я не особо готова обсуждать сейчас свои татушки, а их ведь у меня три, и кто знает, когда Левий найдет третью, но не суть. Я о том, что, когда он шутит про указатель, я все-таки отвлекаюсь и смеюсь, глядя в его хитрющие и блестящие глаза. Мне кажется или они немного темнеют? Это возбуждение? Красивые глаза, безумно красивые.
- Дверь в сказочную страну. – поправляю я его и резко выдыхаю.
Он целует мою татуировку и это… фааак, это просто непередаваемые ощущения, такие острые, такие желанные и в то же время такие необычные, незнакомые. Не помню, чтобы со мной было что-то подобное. Разве что в том далеком юношеском возрасте, когда по первой все эмоции хлестали через край. Когда все закончилось? Но это не главное. Потому что я уже ни о чем не могу думать, откидываясь на подушку и закрывая глаза. Его ласки просто сводят с ума. Я прогибаюсь в спине, вжимаясь бедрами в постель и, черт, как же горячо. Моя рука зарывается в его волосы и я начинаю тихо, но протяжно постанывать, потому что словно, пытка.
Если он продолжит…
Я с трудом заставляю себя вернуться из этого разноцветного марева и притягиваю к себе Аарона, целуя его, жарко, голодно. Хочу его до безумия. Мои руки ползут под его белье и мы в четыре руки стягиваем с него трусы. Моя рука касается его и слегка сжимает его член, и я провожу по всей его длине, глядя в глаза Левия и улыбаясь. Мы целуемся и сил уже сдерживаться нет.
Он входит медленно, а я замираю, задерживая дыхание и выдавая тихий низкий стон. Мои руки скользят по его шее, спине, плечам и снова спине, опускаясь ниже, цепляясь в него. Сквозь сбившееся дыхание я шепчу, что-то совершенно бессвязное. Кажется о том, как мне хорошо, как хочу его, прошу его не останавливаться, шепчу его имя. У меня вообще все мысли разлетаются в разные стороны, как стаи птиц и не остается ничего, кроме этих голубых глаз, его редких стонов и шепота.
Мы меняемся местами и я оказываюсь сверху. Пользуюсь этим сполна, целуя его лицо, спускаясь к шее, плечам, поднимаясь снова вверх и закусывая мочку его уха, заглаживая свой жест поцелуем. Я опираюсь на его грудь и двигаюсь на нем. Я не могу больше терпеть и ускоряюсь, опираясь на его руки и тихо вскрикивая. Меня накрывает первый оргазм и я даже жмурюсь от удовольствия, не переставая двигаться. Это просто фантастически! Как давно, как давно я не испытывала таких ощущений?
- Хорошо, как же хорошо… - шепчу я.
Только вот я не знаю, по ходу сейчас только мне хорошо, потому что Аарон не кончил. Просто у меня уже давно не было, и я не могла больше держаться.
Я наклоняюсь к мужчине и целую его, порывисто, постанывая ему в губы, но немного замедляя темп.
- Не останавливайся. – шепчу я, глядя в его глаза. Свет лампы делает его взгляд таким блестящим и таким небесным. Хочу пропасть в его глазах. – Мне нужна минута. – я прошу всего минуту передышки, потому что не хочу останавливаться. – Аарон, мне очень хорошо с тобой. А тебе?

+1

52

Пташка отвечает, что дракон указывает на дверь в сказку, но отвлекается она совсем ненадолго, потому что я не позволяю ей. Она слабо стонет, пока я продолжаю снова и снова ее ласкать. Удерживаю ее на месте, обнимая за бедра, но пташка  возвращает меня к себе и жадно целует. Чувствую ее руки и то, как она стягивает с меня трусы, в которых мне уже очень тесно. Едва мой член оказывается в ее руках, я готов разлететься на осколки, так сильно я ее хочу.

Она закрывает глаза и облизывает губы, когда я медленно вхожу в нее, и, черт, то, как она проводит языком по припухшим губам, и то, как вздрагивают ее ресницы... Я теряю голову от того, как моя пташка красива сейчас. На ее скулах рдеет румянец, и я целую их, ее подбородок, шею и бьющуюся жилку пульса. Мне нравится чувствовать, как она цепляется за меня, скользя ладонями по моим плечам и спине, будто не находя себе места и покоя. Мы движемся быстро и резко, и Люция шепчет мое имя, постанывая и словно всхлипывая, не в силах сдерживаться.
- Сладкая п-пташка, - целую ее долго и жадно, прежде, чем мы меняемся местами. Увы, на постели слишком не развернешься, так что приходится встать, но всего на несколько мгновений, и Люция уже опускается на меня сверху. Я ловлю ее левую руку, которой она опирается на меня и целую запястье.

Еще сюрприз? Мне казалось, что ей сегодня неудачно набили расписание, но сейчас различаю, что все в порядке, однако нанесли его поверх татуировки. All love, A. Не знаю, о чем она, но подозреваю - о ком. Я не знаю, как звали ее мужа, но догадаться о первой букве нетрудно. Имеет ли для меня это какое-то значение? Не сейчас уж точно, потому что, кто бы ни был ее мужем и как бы ей когда-то ни было с ним хорошо, сейчас она со мной, на моей кровати, и мы занимаемся сексом, который нереально вставляет. Люция ускоряется, раскачиваясь на мне, пока мои руки ласкают ее восхитительную, будто под мои ладони созданную грудь, и ее накрывает оргазм. Она выгибается, быстро шепча что-то и не сдерживая стонов. Ну, насчет звуконепроницаемости можно не беспокоиться, стены и перекрытия у нас крепкие.

Я различаю ее слова о том, что ей хорошо, и затем она наклоняется поцеловать меня, ничуть не переставая двигаться.  Мы целуемся, и Люция лежит на мне, скользя своим телом по моей груди, и это чертовски-чертовски... кайфово. Я различаю запах ее кожи, и, несмотря на обезличенных запах нашего мыла, она все же пахнет по-своему. Я ощущаю этот аромат, касаясь губами ее влажного виска и когда зарываюсь пальцами в ее спутавшиеся волосы.

Пташка просит меня не останавливаться, заглядывая в мои глаза, и в ее я пробую увидеть свое отражение, но растворяюсь. Ее светлые зеленые глаза становятся будто кристально прозрачными, сумасшедше глубокими, и падать в них можно бесконечно. Не могу отвести взгляда, и, когда она спрашивает меня, так же ли мне хорошо с нею, как ею со мной, у меня нет иных вариантов.
- Очень хорошо, наггет - на выдохе. Сердце несется вскачь, и мне не просто хорошо, мне улетно. Пташка просит минуту передышки, которую я использую, чтобы вернуть себе преимущество в воздухе, снова оказываясь сверху. Я безумно хочу кончить, я не могу больше держаться, и пик вот он, близок. Но только когда пташка собирается опуститься на кровать и поворачивается спиной, я впервые вижу еще одну татуировку, и, забавно, самую большую. Вдоль ее позвоночника от поясницы вверх поднимается птичье перо.

Провожу ладонью вдоль рисунка, и, честно, я как будто пьяный от косяка. Мне нравится. Я без ума от моей пташки, которая замирает от моего прикосновения, и если бы я имел дело с кошками, то наверняка сравнил бы ее с ними. Она как будто выгибает спину, когда я глажу ее, и приподнимается на носочках.

- П-пташка... - целую ее, разворачивая к себе, беру в ладони ее лицо. - Сводишь с ума.

У меня очень крепкая кровать, я не соврал. Мы выделываем все возможные фигуры до тех пор, пока я не вынужден оставить свою пташку. Она кончает без меня, а я - в полотенце, потому что, черт возьми, пока лучшего средства контрацепции у нас тут нет.

Часы над дверью в нашу пользу, и мы вытягиваемся на кровати, прижавшись друг к другу. Люция чуть наклонилась вперед, и я рассматриваю рисунок пера на ее спине, очерчивая пальцами макушку рисунка.
- Так ты все-таки из п-пернатых, - улыбаюсь, уставший и чертовски довольный. У меня внутри до сих пор звенит приятная дрожь. - Я т-тебя сразу п-почувствовал.

....
Она такая расслабленная сейчас, такая теплая... Прижимаю ее к себе, накрывая обоих одеялом с головой.

+1

53

Мне нравится, как он шепчет мой «позывной», мне нравится, как это звучит из его уст. Никто и никогда не называл меня так. И бесполезно делать какие-то сравнения, потому что Рем и Аарон совершенно разные. И с обоими мне хорошо. С Ремом было, а вот сейчас, в данную секунду мне безумно хорошо с Аароном. Его движения одновременно мягкие и требовательные, настойчивые, страстные. Он берет меня всю и я отдаюсь, думая только о том, чтобы эти минуты не заканчивались, чтобы время остановилось.
Он видит мою татушку на спине и проводит по ней рукой. И я инстинктивно выгибаюсь навстречу его руке, потому что его движение распаляет и зажигает меня, я так хочу, чтобы он не останавливался. А он и не останавливается, целуя меня. Мы вновь устраиваемся в постели и это совершенно фантастические чувства. Движения быстрые, нетерпеливые. Я чувствую Аарона так остро, чувствую его возбуждение и меня саму накрывает. Аарон выходит из меня, но я прослеживаю это только краем глаза, потому что не могу о чем-то думать. Меня трясет и горло перехватывает и мне так фантастически хорошо, что мозг просто отключается.
Только, насколько я поняла с таблетками и презервативами у них тут конкретный напряг. Хорошо бы грабануть какой-нибудь дистрикт, но пока каждый предохраняется как может. Но это не мешает нам завалиться в постель, прижавшись друг другу так тесно, как только возможно, потому что кровать на одного и нам едва хватает места. Я чувствую, как рука Левия проводит по контуру пера и у меня мурашки по коже от тепла его пальцев и этого невесомого касания.
Он шутит, что я из пернатых и он почувствовал меня, а я смеюсь, хотя внутри себя радуюсь такому странному совпадению. Когда мне набивали этот рисунок, я и не думала, что он сыграет такую роль и будет иметь такое значение.
- И я этому очень рада. – шепчу я, поворачиваясь к нему под одеялом и целуя его, медленно и легко. В теле такая легкость, как будто я сбросила с плеч груз весом в тонну. А сейчас так приятно, так легко, и в то же время, подниматься с постели совсем не хочется. – Вот бы до утра так.
Я понимаю, что это невозможно, что у нас есть только столько времени, сколько позволяет нам расписание. Но с другой стороны, пусть и на маленькой кровати, но я бы осталась с Аароном до утра, вместо того, чтобы идти к себе. Я провожу рукой по его плечу и целую горячую кожу, забрасывая свою ногу ему на бедро и мне так уютно.
- А я думала, главным критерием, по которым ты меня выбрал, была компактность. Чтобы уместиться на кровати. – я смеюсь, целуя его подбородок и трусь о него носом. – Это было потрясающе. – я касаюсь рукой его щеки и веду вверх, почесывая за ухом, сама не знаю, почему. Мне просто захотелось это сделать. – Ты потрясающий. Для девственника.
Это такое приятное и теплое чувство, быть в руках этого мужчины и не чувствовать себя в опасности, чувствовать, что доверяешь кому-то, пусть и не на все 100%, но мне хочется и дальше верить Аарону, пока что мне очень хочется. И хочется, чтобы наши отношения продолжались, с расписанием или войной, но мне не хочется терять его, не хочется отпускать.
- Хочешь знать, что значат мои татуировки? – спрашиваю я, поднимаю на него взгляд, а Аарон улыбается, проявляя интерес. Ну еще бы. Такие интересные места. – Вообще-то ничего особенного. – тут же заверяю его я и щелкаю его по носу. – Перо я сделала, когда мне было 18. Из бунтарских наклонностей, вроде как перо – свобода. Мне тогда казалось это очень оригинальным. Да и отец был в бешенстве. – я смеюсь, вспоминая, как вопил папа, когда я показательно надела майку с голой спиной и так и отправилась на ужин с представительными гостями. Кстати, произвела фурор. – Муж последние несколько лет настаивал, чтобы я свела ее, аргументируя что я тайно поддерживаю нашу Сойку. Но я так и не поддалась на уговоры. – из все той же вредности характера. Да, этот сучизм вылазил у меня всегда не вовремя. – Но теперь оно выглядит так, будто ты поставил на меня свою печать. – а я и не против, наверно. Все довольно быстро, да? - А дракон… Он был на спор. Делать татуировки в таких местах до безобразия больно. И мой хороший друг утверждал, что я никогда не смогу на это решиться и тем более выдержать. Пришлось доказывать обратное. – пожимаю плечами. Ну да, особой философии в этом нет, ну что поделать. Просто сделав однажды тату, трудно остановиться. – А как вы тут самовыражаетесь?

0

54

Мне тоже хотелось бы оставаться вот так до самого утра. Думаю, ДжейДжей был бы даже не против переночевать с соседкой Люции. И уж конечно вообще не имел бы ничего против того, чтобы и ночевать у себя, и оставить у нас Люцию. Этого извращенца я знаю, он такой вариант сам бы и предложил.

Пташка поворачивается ко мне лицом, гладит мое плечо, целует, по-хозяйски закидывает на меня ногу. Мы лежим, очень тесно прижавшись друг к другу, так что одноместная койка даже имеет кое-какие преимущества по сравнению с двухместной семейной. Я обнимаю пташку, продолжая гладить ее вдоль позвоночника, и она жмурится от удовольствия и приятно усталости, которая разливается по телу. Думаю, я прекрасно понимаю, что она чувствует то же, что и я. Мы целуемся, обнимаясь, позволяя себе вот так лениво поваляться, пока можно не обращать внимание на часы.

- Ты - п-потрясающая, - откликаюсь я в ответ, хотя, конечно, ее комплимент чертовски льстит моему воробьиному самолюбию. Она ведь так и называет меня воробушком с первого дня. - Именно ты.
А еще она называет меня девственником. Шутница. Кто бы говорил! Но я ничего не отвечаю на этот счет, потому что... Короче, у нее был только ее муж, у меня... ну, для местных условий, порядочное число партнерш, и это непременно всплывет, если я зацеплюсь за тему.

Пташка спрашивает, интересно ли мне узнать, что за история у ее татушек, и, конечно, я радостно и быстро киваю, а она смеется, говоря, что ничего особо интересного нет. И таки рассказывает про перо и про дракона. Про дракона, конечно, особо любопытно, потому что... Ну такие рисунки, наверное, должны быть сделаны для кого-то... Такие - в смысле "в таких местах". А оказывается, дело в споре. Впрочем, я что-то даже не удивляюсь, вполне в духе пташки.

А еще татуировки для нее - средство самовыражения, хотя я бы скорее сказал - бунта. А как самовыражаются у нас? Хм... Я задумываюсь, пока моя рука тянется к ее дракону.
- Зачем нам эти детские штучки, - наигранно фыркаю. - У нас нашивки с именами и званиями на комбинезонах. Мы - личности с молодых ногтей, никто не спутает ни с кем, - смеюсь. Самовыражение... Оно для бесящихся с жиру, а нам до не до того. Однако, сдается мне, не место сейчас для бесед об особенностях воспитания у нас и во Втором, однако я подымаю взамен не менее неподходящую тему.

- А эта татуировка что означает? - спрашиваю, беря ее за руку и целуя. Почему тема не подходящая? Потому что она наверняка приведет к теме мужа, а муж, пусть и настолько бывший, что мертвый, совсем не подходящая тема для бесед в постели со свежеиспеченной вдовой. Но я почему-то спрашиваю. Мне интересна история, какой бы они ни была, и единственное, о чем я сожалею, что просто напомню Люции о том, из-за кого она здесь.

И я сволочь. Я, зная, что затрагиваю не ту тему, что следует, продолжаю ласкать Люцию, не сводя с нее глаз. Одеяло тонкое, под ним полумрак, так что я вижу ее светящиеся глаза, которые снова становятся пронзительно чистыми и невообразимо сверкают. И я снова завожусь, так что очень хочу заменить свои пальцы своим членом. Хочу второй раунд до того, как нужно будет обратить внимание на время.

Она такая красавица, и, мне кажется, я хотел вот этого момента с самого первого взгляда на нее. Моя пташка. Я не знаю, что там будет дальше, и даже загадывать не хочу. Сейчас мне хорошо. Нам хорошо.
Целую ее.

...

+1

55

Мне кажется, что мы в каком-то своем собственном мире. Под одеялом, пусть и тонким, через который просачивается свет, позволяя мне видеть очертания лица Аарона, его блестящие от удовольствия глаза. Черт, как же мне нравятся его глаза. Зачем ему небо, если у него такие небесные глаза и в них такая бесконечность, что у меня дыхание перехватывает, как будто я на безумной вершине и земли совсем не видно. Да, как будто о мне проснулся страх высоты, но ощущения такие фантастические, как будто я  преодолела наконец страх и теперь абсолютно свобода. Это не счастье, это… эйфория. Эйфория первой свежести отношений, когда еще не знаешь о недостатках партнера, когда ему не еще не промыли мозги, когда он не пытается убить тебя.
Вообще, после Рема, мне уже никакой мужчина не страшен. Только вот не знаю, хорошо это или плохо. Но это и не важно. Поживем – увидим, а пока что, Аарон делает меня вполне счастливой и беззаботной, вот прямо сейчас. Хотя не такой уж и беззаботной потому что чувствую руку Аарона, которая скользит по месту дракона вниз. И дыхание немного перехватывает.
- Конечно. – соглашаюсь я, когда Аарон говорит про личность. – А вот мы во Втором росли стадом на убой.
Ну в теории так и было. То есть, наши люди становятся миротворцами и фактически идут как боевая единица. Во время войны, вся пехота станет пушечным мясом, когда сражение достигнет пика. Все слегка поменялось с этой революцией. Тихие овечки из дистриктов поднялись и решили устроить свои Голодные Игры, которые будут проходить на колоссальной территории всего Панема. Финальная сцена пройдет во дворце Сноу, там все закончится, либо победой, либо поражением.
Левий берет мою и целует, спрашивая, откуда у меня татуировка надписи all love, A. Совсем про нее забыла. Она просто уже настолько привычна, что постепенно я перестала обращать на нее внимание. Хотя она и имеет значение, но все же не такое уж и архиважное, чтобы реветь каждый раз, как вижу ее.
- А это… - вообще, мне слегка трудно говорить, потому что ласка Аарона становится настойчивее и я вижу, как меняется его взгляд, становясь каким-то острым и определенно голодным. Или он просто отражает мой взгляд? – Это мама. – сообщаю я с улыбкой. – У нее было очень своеобразное чувство юмора. И хотя она была известна, как модель с самым отвратительным характером, она каждое свое интервью завершала этой фразой. – я морщу нос, но тут же постанываю, вытягивая шею и целуя Аарона в ответ на его поцелуй, прижимаясь ближе, уже кажется некуда. – Папа как абсолютно правильный политик часто возмущался, что он не умела себя правильно подавать и была нетерпима. Но по факту ее популярность была грандиозной.
Выглядит так будто я хвастаюсь, ага. Так и есть. Наверно, потому что я не знала маму, поэтому и отношение у меня к ней более дочернее. Не то чтобы я ее люблю, нельзя любить того, кого не знаешь заочно, даже мать. Но все-таки, думаю она многому бы могла меня научить.
- Ее звали Ангелиной. Знаешь что, я больше ничего тебе не буду рассказывать о себе в постели. – говорю я не переводя дыхания и перескакивая с темы родителей на тему моих разговоров с Аароном и утягивая мужчину за собой, ложась на спину и раздвигая ноги. – Потому что ты меня ничуть не слушаешь, хоть и задаешь вопрос. У тебя вот одно на уме. – я смеюсь, тыкая пальцем ему в лоб и притягиваю его к себе, чтобы поцеловать, в нос, лоб, глаза и наконец губы. Он смешной, но еще очень уютный. – Сколько у нас еще времени?
Мы повторяем наш небольшой марафон и в этот раз ничуть не хуже, чем в первый. И секс мягкий, тягучий, глубокий. Мы сняли первые сливки и теперь можем позволить себе в полной мере ощутить это натяжение эмоций между нами.  Мы просто выжимаем друг друга до последнего, как будто надеясь, что тогда еще долго нам не приспичит. Но что-то мне подсказывает, что это не поможет, потому что я только больше хочу быть с Аароном.
- Теперь я еще больше хочу остаться. – шепчу я, пытаясь восстановить дыхание и касаясь губами его плеча. – Мой мужчина. – я улыбаюсь, поднимая на него взгляд и пытаясь прочесть его выражение, но на его физиономии только довольные эмоции мартовского кота, которому только что перепало от кошечки. – То же мне, мартовский воробушек. – смеюсь я, потягиваясь к нему и обвивая его шею руками и целуя, прежде, чем ловлю его краткий взгляд брошенный на часы.
Я сама оборачиваюсь и понимаю, что наше время на исходе. Бля, как будто мы заключенные, которым дали время перед казнью.
- Пора расходиться. – я приподнимаюсь над Аароном и зависаю, чтобы поцеловать и так не хочется уходить, потому что мне так нравится с ним быть, так хочется остаться. – Я уже подумываю устроить революцию против расписания.

+1

56

Люция впервые упоминает о матери, и оказывается, что all love, A - это о ней. Впрочем, не похоже, чтобы их действительно связывали те материнско-дочерние узы, которые обычно и увековечивают такими вещами. А еще пташка смеется, что со мной не возможно говорить на доверительные темы, когда мы в постели, потому что я думаю совсем о другом. Несправедливо! Просто... Ничего не могу с собой поделать, она заводит меня.

У нас в запасе самый край - полтора часа, и то нужно будет быть очень скорыми, чтобы успеть затем в душ до отбоя. И все-таки для нас в наших условиях - это просто вечность. К сожалению, короткая вечность.

Мы снова занимаемся любовью, не спеша, словно пробуя друг друга на вкус. В первый раз было столько шума в голове и лихорадочного нетерпения, которые теперь ушли. Все хорошо. Между нами полное взаимопонимание, и нам комфортно друг с другом. Плевать на то, что мы едва знаем друг друга, потому что ничто не мешает этому узнаванию. Даже наоборот. Наверное, с мужем у нее все было иначе. Влюбленность, встречи, потом замужество и все такое - словом, то, что и должно быть обычно. Однако здесь у нас, несмотря на наше расписание и регламент, отношения - именно то, что может внезапно пойти кувырком.

Я растворяюсь в ней без остатка, потому что эта женщина - определенно моя. Мне нравятся, как и где она касается меня, как она целует меня и как шепчет мое имя сквозь стоны. И, главное, ей хорошо со мной. Вряд ли она призналась мне в этом, только чтобы потешить мое самолюбие и из каких-то своих женских соображений. Я чувствую это в ее голосе, ее взгляде, в объятиях, которыми она привлекает меня к себе.

Я не хочу смотреть на часы, когда моя пташка так ластится ко мне и шепчет, что совсем не хочет уходить, но выходит само собой. Черт, как быстро пролетело время.
- Твой? - улыбаюсь, обнимая ее и усаживая на себя. - Буду скучать п-по вам, - лениво потягиваюсь, бросая быстрый взгляд в сторону дракона. Пташка вспыхивает и смеется, щелкая меня по носу. Ну да, я понял. Я распутник. Снова укладываю ее рядом с собой, но она приподнимается, напоминая мне о времени. Ох, я только-только снова малодушно подумал о том, что еще парочку минут можно выкроить!

- П-пора, - отзываюсь эхом, поправляя за ухо прядь, упавшую на ее лицо.
Пташка вспархивает, принимаясь подбирать свои вещи и снова прячась в свой комбинезон. Я тоже одеваюсь, не застилая кровати, а только поправляю одеяло. Один черт - скоро спать, а ДжейДжей и так в курсе происходившего тут. Кстати о нем.
Я выуживаю его подушку, нарушая безукоризненность заправленной койки. Да-да, мы тут равняем все по ниточке, чтобы ни складочки не было. Короче, я впечатываю свое лицо в эту подушку и в ответ на удивленный взгляд пташки поясняю:
- П-просил, чтобы ты п-потерлась о его п-подушку. Вот ему, извращенцу.

Я провожаю Люцию до ее отсека и долго-долго не могу выпустить из объятий. Я как будто даже сквозь плотную ткань комбинезонов чувствую тепло ее тело, словно мы еще в постели под одеялом и нам некуда пока спешить.
- До завтра, п-пташка. - Качаю ее в объятиях, но тут доносятся чьи-то голоса. Не хочу ничьих взглядов, и отпускаю Люцию. Момент остается только нашим, потому что все остальные меня сейчас только бесят. Я хочу остаться с ней.
Мы стоим еще некоторое время, просто глядя друг на друга и улыбаясь. Черт, я правда влип. Я втрескался по уши, и это беда. В том смысле, что я теперь бедовый. Кроме этой женщины все вообще перестает иметь смысл, но, с другой стороны, и как будто обретает заново. Парадокс, да, но именно так.
Мы целуемся, пока, наконец, я не трогаюсь с места, и Люция смеется и не заходит к себе, покуда я пячусь задом наперед до поворота и не скрываюсь из вида.

Возвращаюсь к себе, чтобы забрать приблуду для душа, и, когда я собираюсь, открывается дверь, и в проеме рисуется голова ДжейДжея.
- Я ничего тебе не расскажу, - я даже не дожидаюсь его первой реплики.
- Тогда покажи.
- Засранец.
- Морду свою довольную покажи! Да ею дня три можно коридоры освещать!

....

+1

57

Аарон пошлит и получает свой щелчок по носу за то, что вздумал использовать мою татушку дракона против меня. Но с другой стороны, я почему-то уверена, что это останется только между нами. Такие секреты, они только для троих: тебя, твоего партнера и твоего гинеколога. Я наклоняюсь ему, чтобы поцеловать, а мужчина вновь поворачивается со мной и нам так хорошо на этой тесной кровати, что я в общем-то уже не имею ничего против.
Я одеваюсь, пока Аарон некоторое время валяется в постели и смотрит на меня. На его морде довольная улыбка и глаза стали такого светлого оттенка, что я невольно не могу устоять и подхожу к его постели, чтобы наклониться к Левию и поцеловать его. А заодно и утащить одеваться. А потом Аарон делает этот непонятный финт ушами практически в прямом смысле и трется головой о подушку ДжейДжея. А потом со смехом объясняет шутливую просьбу его друга. Как дети.
- Тогда я бы на твоем месте напряглась, если бы ДжейДжей сказал, что ему нравится запах. – снова целую его. Ничего не могу с собой поделать, просто мне так хочется обнимать его и целовать.
Да и вообще мне хочется остаться с ним и больше никогда никуда не выходить. Разве что, на улицу и за едой. Но в целом, я понимаю, что мне все равно где и когда быть, главное, чтобы с Аароном. Это и есть та забытая романтика первых дней отношений, которую я забыла? Кажется все же с Ремом у меня было немного не так. Да и я была другая.
Левий провожает меня до моего отсека, хотя времени у нас у обоих не так много, потому что скоро по расписанию душ. Но с другой стороны, это многое говорит о том, что его желание схоже с моим – мы не хотим расставаться. Эндорфины – коварная штука, никогда не поймешь, это они заставляют тебя так растекаться от взгляда близкого человека или все же гормональный бунт матки.
Мы целуемся, хотя тут же расходимся, как только мимо нас проходит небольшая группа людей. И ощущение как будто мы все еще в его спальне, абсолютно нагие и расслабленные, неосторожные и показывать наше состояние никому не хотим, оно только наше. Я обнимаю Аарона, глядя ему в глаза и улыбаясь.
- До завтра, мой воробушек. – отзываюсь я, как будто запоздало отвечая на его вопрос, действительно ли я считаю его своим. Действительно. Но не с тем смыслом, что он мне принадлежит и должен теперь меня слушать и блюсти свою честь. А с тем смыслом, что мой человечек, мой мужчина, с которым хорошо быть. Просто быть рядом.
Я смеюсь, закусывая губу и глядя как он пятится спиной от меня. А еще я цепляюсь в стену, чтобы не рвануть к нему и не затащить к себе в комнату. И ка хорошо, что я этого не делаю, потому что Роза уже там. А я силюсь принять абсолютно бесстрастное выражение лица, как у нашего генерала. Вот уж с кого надо брать пример невозмутимости.
- Как прошло свидание? – спрашивает она, собирая полотенце и прочие принадлежности для душа.
- Нормально. – говорю я и голос предательски дрожит, отчего Роза моментально поднимает на меня взгляд.
- Аааааа… - многозначительно протягивает она и прячет улыбку. – Помню-помню. У нас с Риком было такое же по первой.
- Что, «такое же»? – спрашиваю я, резко вскидывая голову и глядя на соседку.
- Та ничего. Все нормально было тоже. – кивает она и невозмутимо покидает нашу комнату.
Я бросаю собирать вещи, потому что все равно не могу сосредоточиться на том, что нужно. Поэтому я сажусь на кровать, громко выдыхая и вот так молча сижу, тупо глядя перед собой и улыбаясь. А под душем мне мерещиться, что я все еще чувствую прикосновения мужских рук, таких теплых, которые разжигают внутри огонь, под которыми кожа плавится и от которых ноет все внутри. Еще никогда душ не казался мне таким эротичным местом. Надеюсь со стороны это не выглядело по извращенски и я не спалилась.
Я сплю как младенец, и мне даже что-то снится, но не муж и не дом. Кажется, поцелуи Аарона преследуют меня даже во сне. Во всяком случае просыпаюсь я с четко ощутимой истомой во всем теле. И жарко так, что я даже раскрылась. Черт, это как-то даже не нормально. Я лежу на спине и глубоко вдыхаю, чтобы восстановить нормальное сердцебиение и провожу рукой по лбу, зарываясь в волосы.
- Все нормально? – спрашивает Роза, когда я кутаюсь в одеяло и отказываюсь вставать. – Ты красная? Не заболела?
- Нет, я в норме. Сейчас встану.
А дальше все идет по расписанию. А я… Я хочу увидеть Аарона. Черт, я кажется, влюбилась как девчонка.
Душ приходится очень кстати, потому что я успокаиваюсь и прихожу в норму. И уже абсолютно спокойная иду в столовую, чтобы получить свой очередной безвкусный завтра в виде каши. Хотя, откровенно говоря, мне уже как-то привычна окружающая обстановка и однообразное меню. Просто наверно, прогулка на поверхность меня расслабила. Или дело вовсе не в прогулке…
А во в этом запрыгивающим в очередь передо мной мужчине, который тут же лыбится во все свои 40 зубов, стоя ко мне лицом и игнорирую правила очереди. И я тут же улыбаюсь ему в ответ. Только не знаю, мне наверно кажется, что в наших улыбках и взглядах сквозит что-то особенное и только наше. Разве секс делает отношения такими необычными? В смысле, да, секс – это всегда хорошо, но то что сейчас между мной и Аароном… ну, это что-то другое.
В общем, не знаю, что бы там ни было между нами, но я все же тянусь к нему, чтобы легко и невинно поцеловать его в губы. Больше нам нельзя, хотя безумно хочется. Как будто вчерашнее не остудило, а наоборот подбросило дров в костер.
- Ты мне снился. – шепчу ему в губы, прежде чем оторваться от него и вернуться в очередь. И вовремя, потому что меня как раз теснят сзади, чтобы я двинулась вперед за едой.
- Привет, Люция. – вдруг произносит женский голос и когда я оборачиваюсь, то вижу Лидию. И она каким-то неопределенным взглядом смотрит то на меня, то на Левия. – Доброе утро, Аарон. – она все же останавливает взгляд на Левие. – Слышала, твой полет прошел удачно. Ты как всегда на высоте. – она улыбается, будто это какая-то их тайная шутка на двоих. Игра слов. Смешно, ага. – Хотела бы я это увидеть. Я любила наблюдать за твоими полетами. Жалко меня в группу не определили.

+1

58

31.10.3013


Я сплю крепко и без снов. Я точно знаю, что без снов, хотя ДжейДжей утром и расписывает мне, будто бы я шептал о своей пташке всякое разное и постанывал. Может быть, я бы даже усомнился в своей уверенности насчет отсутствия у меня сновидений, если бы он не прокололся сам, сказав, что я лез к нему целоваться. Сучок.
Мне чертовски не хочется просыпаться, и я даже краду собственно время от душа, чтобы поваляться немного, уткнувшись лицом в подушку. Мне чудится, что она действительно пахнет Люцией, ее волосами. Черт, я самый большой счастливчик сегодня.

Я знаю, что увижу ее на завтраке, потому что иначе не может быть, а если будет... Я что-нибудь придумаю, и, пока я мокну под душем, я стою и улыбаюсь, как идиот.

Я появляюсь на завтраке в свое время и с самого входа выискиваю мою пташку в очереди. Она в середине, обнимает поднос и задумалась о чем-то, когда я как обычно втискиваюсь между нею и тем, кто впереди. Глаза Люции вспыхивают, она быстро приподнимается, чтобы поцеловать меня, и я готов реветь от тоски, что так мимолетно. Впрочем, все сглаживается ее словами о том, что я ей снился. Увы, тем же ответить не могу, у меня все куда прозаичней, но не менее серьезно. Я успеваю шепнуть ей:
- Думаю о тебе.

Это правда. Выкинуть ее из головы трудно, и может она мне не снилась, но первая моя мысль сегодня была о ней, как и последняя - вчера. Когда-то отец говорил, что та женщина твоя, думая о которой, ты понимаешь, что видишь ее матерью своих детей. Не знаю, но я не видел мою пташку курицей-наседкой в моем гнезде, однако и без того я чувствую, что она - моя. Наверное, я просто и к тридцати годам не дозрел до витья гнезда.

К сожалению, тут нас прерывают, и Лидия, коллега Люции по цеху, здоровается с нами, и главным образом, говорит со мной. Я не особо наблюдательный в таких делах, но даже от меня не укрывается, что Лидия как будто смотрит на меня через голову пташки, словно той тут нет.
- Ну, знаешь, вы на нас любуетесь, сестрички, - свищу, смеясь, - но и мы хотим всех вас п-посмотреть, кого вы там прячете в госпитале. В этот раз обновления группы оказались очень... очень летными. - Подмигиваю Люции и разворачиваюсь, потому что подошла наша очередь.

Снова каша на воде, но зато сладкая, и с нею - чай. Таки поговаривают, что у нас вспышка кишечной болезни. Вот, блин, счастье-то подвалило. Все может выйти очень и очень скверно.

Мы садимся как обычно за дальний стол, который уже наполовину занят. И у меня дивное, чертовски радостное настроение. Пусть впереди продолжение лекций о ЧС и прочем в том же духе, мне плевать на все. Я даже как будто начал любить лекции, на которых прежде спал, а теперь сижу совершенно положительным образом. Правда, не делаю никаких пометок, потому что моя правая рука под столом, на коленях Люции, и она держит ее в своих ладонях. Как подростки, ей-богу.
У нас что-то там политическое сегодня, правда, читает не Койн, но речь идет об истории Панема, и ДжейДжей звездит. Преподаватель, один из наших политбойцов, спрашивает, откуда у того внезапно такие познания, и мой механик лениво отвечает, что буквально вчера решил от нечего делать освежить в памяти некоторые факты.

- Знаешь, п-поцелуй его сегодня в его небритую щеку. Смотри, какой он умный, - шепчу я Люции, пока ДжейДжей поигрывает своими знаниями как мускулами. Политрук - женщина строгих правил, я вообще не знаю, осознает ли она свою половую принадлежность и гендерную роль, но мой механик... Короче, не знаю как, но он может ухороводить кого только пожелает. Ради... Да и не ради ничего. Вот и сейчас политручка даже немного обмякает, будто у нее кубышка на макушке ослабла ровно настолько, чтобы ей можно было бы как будто одобрительно улыбнуться уголком тонких змеиных губ.

Люция давится от смеха, но не выдерживает и фыркает. Это выходит у нее так смешно, что я тоже начинаю смеяться. Кубышка политручки снова сворачивается в тугой узел, так что вечером мы отправляемся на кухню и вместо свободного времени помогаем там. Моем, чистим, драим. Ну и обжимаемся, едва улучшим момент. Вообще, расстраиваться не стоит, потому что с нами веселая компания. ДжейДжей переборщил со своим обаянием, и теперь тоже в нашей компании. В нашей с Люцией.

Я как-то очень быстро стал считать себя и ее - нами. И мне это нравится.

Ну а если моя пташка не начнет мне сниться, то я начну придумывать сны о ней сам.

....

+1

59

http://s020.radikal.ru/i708/1508/b7/760b17b6a75b.jpg

- Погода нелетная. Ливни и шторм.
Темнота крепка, но я вижу тебя во сне,
И молю судьбу, чтоб тебя, дурака,
Возвращало всегда ко мне.

- Погода нелетная. Ливни и шторм.
Темнота глубока,  я не вижу тебя во сне.
Бессонница гложет меня, дурака,
И я придумываю сны о тебе.

(c)

+1


Вы здесь » THG: ALTERA » Altera pars » 27.10.3013. distr. 13. Everybody needs Someone to Wait


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC