Сейчас в Панеме
04.03.3014 - 14.03.3014
CPTL +6°C
D1-13 +3°C
sunny & windy
Первое солнце и сильный ветер
Новости Панема
5 января - после краткой болезни символа, съёмочная группа возвращается в Капитолий, чтобы продолжить работу над съёмками агитационных видео, особо важных сейчас. Кашмире предстоит работать в одиночку, Кристиан до сих пор остаётся в Пятом дистрикте. Вместе с телевизионщиками возвращается в столицу и Бальдер Кейн, завершивший работу над созданием ловушек во Втором дистрикте.

1 января - Китнисс Эвердин, Пит Мелларк и другие члены съёмочной группы оказались под завалом, президент Тринадцатого дистрикта, Альма Койн, едва успевает спастись бегством в компании Бити Литье и Блеска Фрайзера. План по удержанию в плену капитолийского символа и попытке захвата генерала, провален. Гектор клерик, чудом избежав смерти после встречи со своей дочерью Ангероной, предлагает солдатам обеих армий рискованный план. Оставаясь номинально под властью Капитолия, Пятый превращается в экспериментальную резервацию по объединению обеих армий. Президенты обеих сторон не в курсе такого поворота событий.

31 декабря - Альма Койн прилетает в дистрикт Пять, получив от Аарона Левия и Блеска Фрайзера сообщение о пленении капитолийского символа. План по выманиванию генерала Клерика входит в финальную стадию. Единственное, чего не знает президент Тринадцатого - Гектор уже давно готов к наступлению.


22 декабря - Альма Койн вызывает к себе капитана авиации Аарона Левия и Блеска Фрайзера, брата капитолийского символа. Президент Тринадцатого даёт им особое задание - похитить Кашмиру Фрайзер, чтобы использовать её, как приманку для Гектора Клерика.


14 декабря - повстанцы во главе с Китнисс, Гейлом и даже почувствовавшим себя несколько лучше Питом Мелларком летят в Двенадцатый дистрикт, снимать очередное промо на его развалинах. Их цель - показать Панему, какая участь на самом деле ждёт противников капитолийского режима.


12 декабря - первые же эфиры капитолийской пропаганды вызывают волнение среди повстанцев. Людям хочется верить в возможность мира. Альма Койн в Тринадцатом дистрикте собирает экстренное собрание с целью обсуждения дальнейшей военной тактики. Всё ещё осложнённой побегом экс-генерала Клерика.


6 декабря - повстанцы заявляют о себе! Прорвав телевизионный эфир Капитолия прямо во время торжественного ужина президента Сноу, Альма Койн обращается к Панему с речью от лица всех повстанцев. Граждане Панема наконец видят промо ролик повстанцев из Восьмого дистрикта.


1 декабря - в дистрикте 13 большой праздник - День Великого Воскрешения. Самый важный праздник в жизни каждого повстанца из д-13. На эту дату дистрикты - 11, 10, 9, 8, 7, 5, 4, 3 контролируются повстанцами. Все чувствуют надежду, несмотря на то, что бывший Генерал Армии д-13 - важная фигура на доске революции - отчего-то переметнулся на сторону белых.


23 ноября - часть жителей в Тринадцатом всё ещё трудится на разборах завалов в дистрикте. Китнисс Эвердин, Финник Одейр, съёмочная группа и отряд специального назначения отправляются в Восьмой дистрикт на съёмку агитационных видео. Война с Капитолием ведётся всеми доступными способами, однако предсказать невозможно не только её исход, но и окончание отдельных операций.


13 ноября - патриотическая лекция Альмы Койн прервана бомбёжкой капитолийских планолётов. Тринадцатый несгибаем, хотя бомбы повредили некоторые объекты в дистрикте. Сопротивление продолжается.

31 октября Тринадцатый дистрикт совершил свою главную победу - второй раз разрушил арену квартальной бойни и явил Панему выжившую Китнисс Эвердин. Революция началась!

THG: ALTERA

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » THG: ALTERA » Animi magnitudo » 15.06.3004. distr. 2. Nobody can keep you from me


15.06.3004. distr. 2. Nobody can keep you from me

Сообщений 1 страница 20 из 49

1

http://savepic.su/6033656m.gifhttp://savepic.su/6091003m.gif


• Название эпизода: nobody can keep you from me;
• Участники: Lucia Varys, Aaron Levis (Рем) ;
• Место, время, погода: 15.06.3004 - 10.10.3013, Дистрикт-2 ;
• Описание: Вторых растят как хладнокровных убийц. Но они такие же люди, как и другие, пусть и много психопатнее остальных. Рем стал ее первым мужчиной во всем. Как психоватая влюбленность обратилась в кошмар? ;
• Предупреждения: много, очень много нецензурной лексики, агрессивное поведение персонажей, жестокость, убийства, психодел.


Отредактировано Lucia Varys (Сб, 22 Авг 2015 20:36)

+1

2

Все хуйня. В мои года, если твое имя ни разу не выпало на отборе трибутов на Голодные Игры, то больше в жизни уже ничего не страшно. Отец бесится, что я так ни разу и не стала добровольцем и не попала на Арену. А сам-то? Ради такого искреннего желания служить Сноу, мог бы и сам поскакать с голой задницей на Арену. А лучше сразу к Сноу в спальню.
Как же он меня бесит! Его абсолютное обожествление нашего президента и эта вера в него как в настоящего бога. По большому счету Сноу таким и был, божком. Во всяком случае считал себя таковым, иначе как еще объяснить весь этот фетиш с белым цветом? И отец так фанатично пускал слюни на этот сияющий образ Кориолана, что мне становилось противно.
Я вообще не идейная, да и в мои 19, разве можно быть идейной? Можно. Но не мне. Гавнистый характер мне достался от матери, но беда моя в том, что матери моей было плевать на все эти агитационные штуки, а я терпеть не могу, когда навязывают. Я бы вообще с удовольствием куда-нибудь съебалась жить в леса. Но куда ж я денусь? Дикая жизнь – не мое, так что предпочту жаловаться громко и действуя всем на нервы. Рем ржал над этой моей манерой, бесился, когда я начинала капать на мозги ему очередной бредовой идеей, говорил, что я трахаю ему мозг. Но ему нравилась эта заебистость во мне, я знаю. Когда эта заебистость касалась кого-нибудь другого, но не его.
С Ремом было весело. Мы и познакомились при веселых обстоятельствах и постоянно кусали друг друга по началу. И кто же знал, что все в итоге выльется в то, что сойдемся. Назло. Назло себе, потому что оба говорили, что не сойдемся, назло моему отцу, который говорил что мне нужна более респектабельная пара, чем простой кузнец. Раз уж, мол, я не попала на Арену, значит должна выйти замуж за капитолийца. А я не хотела. И не собиралась. Я любила Рема и больше меня ничего не волновало.
Я иду с курсов. Поступила на врача и у нас летняя практика. Собственно иду к Рему. Хочу утащить его куда-нибудь. Хватит ему торчать в кузне, он мне нужен прямо сейчас, мой мальчик. Вижу как он идет спиной ко мне. Милого узнаю по походке всегда, она у него борзая и в развалку. Комбинезон испачкан, но меня это мало волнует.
- Кузнечик! – окликаю я его. Он ненавидит эту кличку, или любит. Вообще он часто скрывал свою удовольствие под маской. «Кузнечик» вроде и ласково и не презентабельно, в общем не то, как бы он хотел, чтобы его называли. Но Рем оборачивается моментально, сводя брови и только успевает подхватить меня на руки, потому что тут же заскакиваю на него и обвиваю его ногами. – Сбежим сегодня? - спрашиваю я, прежде чем поцеловать его.

+1

3

http://i003.radikal.ru/1508/03/bb1f16d2a2f6.jpg
Рем Сципион, 2979 г.р.

Нахуй блядь. Отец опять ебет мне мозг тем, что я торчу в кузнице, а не рву жопу в Академии миротворцев. Ну да, одна его невъебенная мечта уже не сбылась, и я, один из опупенных отличников по всем подготовкам, предпочел кочерги гнуть, а не податься добровольцем на Арену. И ведь, сука, семь лет как с моего последнего шанса утекло, а он все капает остатками воды на мою макушку.
Папаша сделал меня на стороне от своей ебучей женушки, и теперь все мечтал сделать из меня человека. Лучше б на матери моей женился, говнюк.

- Да вали ты к херам, старый хуй! - я чего тут только не делаю, мы много работаем и на литейном заводе, но вот конкретно сейчас я реально делаю какие-то закомурные кочерги для капитолийских каминов. И вот одна из них летит папане в ноги, так что тот едва успевает отпрыгнуть и не подпалить свои лакированные ботинки. Сучий потрох.

Короче, воспитательная беседа и доверительный разговор равно не задались, и я вообще решил свалить на сегодня. Лучше пойду намоюсь и завалюсь в койку со своей девчонкой.
А живу я таки под папашиной крышей, но, чтобы мы с мачехой друг друга не нервировали, у меня отдельный вход, так что все схвачено.

Люция тоже не ладит с папашей, и у нас с нею типа у обоих одна скрепляющая нас проблема, на почве которой мы сошлись. Ну а еще она чумовая телка, на которую, наверное, даже миротворцы дрочат. Ну а чего им еще делать, а?

Короче, иду весь черный и как будто в нигерском дерьме, домой, и слышу, как меня окликает моя девчуля. Кузнечик... Ага. Она запрыгивает на меня, едва я оборачиваюсь, и тут же предлагает сбежать. Мысли мои читает, не иначе.
- Сбежим. К океану. В дикие леса. Выроем землянку и будем трахаться как кролики, пока не заселим восточное побережье, - целую ее, так и идя с нею на руках. Ну она определенно улучшает мое настроение, я даже не такой злой становлюсь. - Папаша снова говорил мне о том, что не поздно податься в миротворцы.

И аргументом его в этот раз было:
- Ну хоть по делу будешь тратить свою дурацкую силу!
А "не по делу" - это драться на боксерском ринге за ставки. У меня и сейчас после того раза переносица не затянулась.

..

Отредактировано Aaron Levis (Сб, 22 Авг 2015 23:00)

+1

4

Мой мальчик несет меня на руках и я вполне комфортно устроилась,  положив локти на его плечи и периодически целуя его пока он говорит о своем отце. Да, у нас это вроде как общая больная тема. Вообще, с родителями редко кому везет во Втором, у нас тут всех шизанутые на теме Игр и миротворческой деятельности. Служение Капитолию и Сноу, все дела. И это тоже бесит до безобразия.
А еще Рем говорит про то, что мы сбежим и будем трахаться как ненормальные. Он стал моим первым мужчиной и хочу, чтобы остался последним. Черт, он, сука, великолепен, как ураган, срывается по полной на мне и мне нравится.
- Пхах, а он не хочет поднять свою старческую задницу и возложить ее за честь Родины? – фыркаю и закатываю глаза, пока медленно, в такт шагам моего мальчика подпрыгиваю на нем. – Мой сегодня вновь рассказывал мне про какого-то своего друга из Капитолия. И угадай что? Этот старпер скоро приезжает со своим молодым сыном. Опять сватать будет, козел старый.
Я провожу руками по плечам Рема, спускаясь ниже, чувствую его мускулы даже через ткань и пробегая по ним пальчиками. Мне нравятся его татуировки и вообще я люблю моего мальчика. А потом и вовсе откланяюсь назад, закидывая голову и глядя на мир вверх ногами. Рем шикает на меня и я возвращаюсь, устремляя взгляд на его переносицу, которая до сих пор заживает после боев.
Мы доходим до его дома и Рем заваливает меня в постель, а сам начинает раздеваться, собираясь идти в душ.
- А если ты и дальше будешь рвать жопу на подпольных боях и тебя поймают, то мечта твоего папашки очень скоро станет реальностью.
Не то чтобы мне не нравилось и не то чтобы я была как-то категорически против, боясь за жизнь моего мальчика. Он был лучшим из лучших и редко проигрывал. И мне безумно нравился этот бешеный блеск в его глазах, когда он входил в кураж во время драк. А какой он был после этого… Просто сказка, совершенно сумасшедший.
- Не удивительно, что он считает, что ты мог бы пустить свою неуемную энергию на подавление восстаний.  А так и будет. Скорее ты наденешь белое, чем тебя до смерти забьют на ринге.

+1

5

http://i003.radikal.ru/1508/03/bb1f16d2a2f6.jpg
Рем Сципион, 2979 г.р.

Люция послушно сидит на мне, как ни в чем ни бывало, и преспокойно рассказывает о том, как ее папаня снова хочет сосватать ее за капитолийца. Ну а че, мордашкой она вышла, да и всеми другими частями тоже. Просто, ага, будем смотреть правде в лицо, скорее уж удастся подложить ее под кого-нибудь, чем выдать. Так уж разбежались эти капитолийцы жениться на тех, кто вне их обожаемой столицы. Не, я против столицы ничего не имею, мы у нее под крылом живем припеваючи, просто это не отменяет того, что они жлобы разукрашенные. И вообще тема эта мне нравится. Ну, с женишком и смотринами.
- Смотри, как бы он тебя к старикану не стал совать, - отзываюсь. Ненавижу я ее отца. Он сам под хочешь ляжет, только бы выслужиться.

А девчуле моей хоть бы хны, она вообще отпускает меня и висит вниз головой, пока я не встряхиваю ее обратно. Хорошенькая, сучка. Люблю ее.

Вообще, воспитывать меня, дело неблагодарное. Вот и девчуля заводит шарманку про то, что я дерусь. Между прочим, это деньжата! И неплохие деньжата. Те же капитолийцы ставки делают да миротворцы из тех, что покруче. Мы даже с некоторыми из них замешиваемся, это типа как эксклюзив. Ну а чо, под их беленькими касками потом ни хуя не видно, как мы их лупасим на ринге.

Вообще, мне нравятся бои. Ходить по струнке в белой форме - нет, увольте, а вот замеситься с кем, да так, чтобы кровь-слюни-сопли в стороны, это мое. Потому и на Арену никогда не рвался - хуйня на постном масле убивать это быдло из бедняков, чтобы потом остаться с кем-то из равных и ждать, в открытом столкновении с ним встретишься или он тупо тебе топор в спину кинет.

Люция вытягивается на моей кровати, глядя на меня, а я раздеваюсь. Скидываю комбез, да и вообще все. Хочу помыться, а то весь в саже и гари.
- Хочешь, чтобы я стал белолобым? - смотрю на нее. - Тогда, детка, мне придется с тобой порвать... - ловлю ее за ноги, а она брыкается. - Лучше уж я буду подставлять морду под кулаки, чтобы ты меня потом лечила, чем надену белое и пристегну яйца. - Целую ее. - Ты грязная. Хочешь, потру тебе спинку? - читай - дай нагну, потому что мне очень нужно выпустить пар. Еще эти твои басни про женишка заезжего... Хотя, может он пидор какой? Капитолий - петушатник.

..

Отредактировано Aaron Levis (Вс, 23 Авг 2015 13:58)

+1

6

Да, мне тоже не нравится эта глупая идея с миротворцами и перспектива, что моего мальчика могут забрать к этим психам. Хах, шутка ли… Психопаты-убийцы Вторые считают миротворцев психами. Но на самом деле мы тут тоже не блестками покрыты в плане своей силы и способности убивать. То есть большая часть из нас никогда не убивала и не собирается, школа профи обязательна для всех, но потом ты вовсе не обязан оставаться профи до конца своей жизни. Такая удача выпадает только тем, кто идет на Арену. А остальные… Ну вот я на врача пошла, Рем говорит правду. А мне нравится. Там тоже есть свое веселье.
А Рем вот кузнецом заделался, хотя папашка его активно отправляет в миротворцы, мол почетно ж это, служить Родине и Сноу. А ведь именно в этом патриотизме для меня и есть психически поехавшая крыша у миротворцев. Ненавижу. Спасибо моему папочке и его тайному алтарю в шкафу воздвигнутому в честь Сноу. Ладно, шучу, нет там никакого алтаря, но по ходу скоро появится. Маразм крепчает и все такое.
Рем раздевается и я с удовольствием наблюдаю за этим зрелищем и внутри поднывает и теплеет от того, как хорошо мой мальчик сложен.
- Белый тебе не идет. – подаю голос я, когда он схватил меня за ноги и подтянул к себе. Я отвечаю на его поцелуй, когда он наклоняется ко мне и по телу пробегает дрожь. Потому что, черт, он абсолютно голый, а я еще в одежде и это явно не по плану. – Знаю я одни ранения, которые ты явно не хочешь чтобы я лечила.
Я провожу руками по его спине, ровно в том месте, где через 10 минут начну оставлять царапины. Секс такой резкий, под горячей водой, что крышу сносит, быстрый, сносящий голову. Рем прижал меня к стене и я сижу на нем и движения такие глубокие, что на грани боли и наслаждения. И это просто фантастически круто.
Мы меняем позы и переходим в спальню. Мой мальчик, мой хороший, люблю его просто так, что крышу сносит от его рук и поцелуев. А еще люблю его вечно сурово сведенные брови, люблю, когда он чуть ли не рычит во время секса и с ним так здорово, что обо всем забываешь от этих искрящих эмоций.
А потом мы валяемся на постели. Прижавшись к Рему, я целую его плечо, проводя пальчиком по его татуировкам и иногда покусывая его, хотя переход от плеча к шее и так весь красный от моих поцелуев.
- Не попадайся. Миротворцы – полные психи. Свихнувшиеся подстилки Сноу, так же как и мой отец. – говорю я проводя пальчиком от складки бровей Рема до кончика его острого носа, а потом вниз, по губам к подбородку. – Если тебя заберут, отец точно выдаст меня за какого-нибудь урода. А я не планировала сбегать из дома.
Точно выдаст. Он так и грезит этой идеей, мол, раз не сложилось с профи, тогда отдам ее к херам на женскую работу. Все лучше, чем она сейчас якшается с отребьем из больницы. Так и думал мой папашка, который терпеть не мог мою потенциальную работу врачом.
А вот Рему иногда было очень кстати. Да почти всегда. Когда он возвращался с боев и был весь в ссадинах и ранах. Он был моей основной практикой. Я даже как-то нос ему вправляла.
- Я сегодня останусь у тебя. – пусть отец побесится и поймет, что я не вещь, которую можно просто раздавать направо и налево. – Можем выбраться куда-нибудь сегодня. Но не надолго. Мне утром на практику.
Я забираюсь на Рема и сижу на нем, глядя в его холодные глаза. у него всегда был пронизывающий взгляд и мне так нравилось. Его вообще боялись многие из моих знакомых девчонок. Он был с норовом и казался грубым и жестоким. А мне с ним нравилось, с ним было… опасно и всегда громко.
- А можем заняться чем-то приятным, чтобы размять твои мышцы перед следующим боем. Когда он у тебя кстати? Хочу там быть. - растягиваюсь на нем, гладя ладонями его грудь и плечи и забираясь в его короткие волосы.

Отредактировано Lucia Varys (Вт, 25 Авг 2015 09:54)

+1

7

http://i003.radikal.ru/1508/03/bb1f16d2a2f6.jpg
Рем Сципион, 2979 г.р.

Мы по-быстрому трахаемся под душем, потому что моя девчуля, конечно, полностью согласна, что она грязная, и ей тоже необходимо ополоснуться со мной. Детка всегда знает, как заставить меня расслабиться, да. Хотя, и завести - тоже. Люблю ее за это. Моя девочка, красотка. Только моя. У нее даже никого не было до меня, и я постараюсь, чтобы никого другого и не было никогда.

Мы заваливаемся в постель, продолжая наши упражнения, и мы очень громкие, потому что окна открыты настежь. Это лето выдается жарким и душным, так что, боюсь, нам снова понадобится душ, потому что я снова до хера вспотел. Только отлежусь немного...
Люция вытягивается рядышком, закидывая на меня ногу, и говорит о том, что не надо мне в миротворцы, а то ведь папаша ее сразу сдаст замуж, и ей придется сбежать.

- А как же дикие леса восточного побережья? - фыркаю. Она решает остаться сегодня у меня, и я ничуть не против. Мне нравится, когда она ночует здесь, а отец наутро, если я встречаю его, шипит, что я снова драл свою шлюшонку на весь дом. Он почему-то считает, что мы устраиваем для него концерты специально, а на самом деле моя девочка просто такая вот громкая.

Люция вытягивается на мне, и я скольжу руками по ее влажной спине, упругой заднице. Так бы и не поднимался с этой койки никогда.
- Не знаю, - отзываюсь на ее вопрос. - Батиат свистнет, когда наберет ставок. Эномай предлагал сегодня потереться в клубе на всякий случай, разогреться, но, пожалуй... Ты тоже можешь меня размять, даже получше, - целую ее. Хотя, все равно никуда мне не деться. Часа по четыре я стабильно вишу в зале, без этого никуда. Опрокидываю ее на спину, устраиваясь между ног.

Да, Люция старается не пропускать мои махачи, и мне нравится, когда моя девчуля со мной. Она мой талисман, а еще медик. Очень, к слову, полезно.
- А когда подъедет твой женишок? - нависаю над нею. - Хочу к его приезду отделать тебя так, чтобы ты на ужине продолжала оргазм ловить. Заскочишь ко мне перед тем? - мне нравится, как блестят ее блядские глаза. Чумвая девочка, как раз по мне. Мы год или около того встречаемся, а до того... А до того это сучка крутила передо мною своим задом и задиралась. Пока я не задрал наконец ее подол.

..

+1

8

Под его руками, я еще больше вытягиваюсь, прогибаясь в спине и немного отклоняя голову, довольно закрывая глаза. У Рема очень крепкие руки, какие и должны быть у человека, который работает этими самыми руками. Может именно поэтому он мне и понравился. А уже потом я влюбилась в него по уши, потому что столько общего, потому что с ним так хорошо.
Он нравился мне с самого начала, но был уж слишком задирист. Или это я слишком разгулялась. Ну в общем, мы знатно покуралесили до того, как у нас началось что-то вот такое серьезное и запрещенное. Ромео и Джульетта, нах. Но те подохли в конце, а что будет с нами? Ну, я во всяком случае не планирую завершить наш союз таким образом.
Меня переворачивают на спину и я довольно устраиваюсь под моим мальчиком, бросая на него горящий взгляд и едва сдерживаясь от того, чтобы не начать жмуриться от удовольствия. Хочу на его бой, очень хочу. Мне нравится зрелище, когда Рем сражается, нравятся его четко выверенные движения и животный блеск в глазах. А он говорил, что я его талисман. Поэтому лучше мне быть рядом и вообще это мне конечно, льстило. Мне нравилось, когда мой мальчик баловал меня своей лаской.
- Обещался на следующей неделе. У его папашки тут какие-то дела с моим отцом. А нам устроят подобие свидания. – тон моего голоса немного приглушенный, потому что чувствую, как Рем меня заводит и я тут же реагирую. Он просто ненормальный и за это люблю его, с ума схожу. – Все равно никто, кроме тебя не способен довести меня до оргазма. Не переживай, я всегда могу сломать своему женишку его шаловливые пальчики. Капитолийские все такие неженки. – я заливаюсь смехом, вспоминая, когда действительно сломала одному из ухажеров пальцы. Я уже встречалась с Ремом. Неужели не понятно, что я занята? Терпеть не могу эти сопливые комплименты и подкаты к занятым девушкам. – Я люблю только тебя. – шепчу.
Мы не отрываемся друг от друга, а потом заваливаемся спать. Я остаюсь у Рема, но вечером он уходит на тренировку один, а я остаюсь в постели, я выдохлась от наших разминок и хочу спать. Домой я в ближайшие сутки точно не вернусь, а то отец из кожи вылезет, чтобы рассказать мне какая я дрянь, хожу к своему никудышному парню, который вместо того, что тратить свою силу на защиту Капитолия, просирает молодость в кузнице. Ну то есть он вообще ни разу меня не достоин.
Плевать. Люблю его, люблю моего мальчика до безумия. И буду только с ним.
Всегда.
- Люблю тебя. – целую моего мальчика, прежде чем он выйдет на бой с очередным курсантом. – Вышиби из него всю дурь.
Толпа гудит и орет, пока я пробираюсь к первой зрительной линии. Оба бойца чертовски хорошо подготовлены, но Рем все равно победит. Я знаю. Он терпеть не может проигрывать и жутко бесится. В нем есть это тщеславие и невыносимость к собственной слабости. Ему всегда нужно быть первым, иначе он начинает сносить все на своем пути. Таков уж мой мальчик и меня это всякий раз заводило. Просто я не видела в этом ничего плохого. Подумаешь, иногда заигрывается, зато как горяч и зато только мой. Больше с ним никто не может справиться.
Движения Рема очень хорошо рассчитаны, он проводит атаку, потом уходит в защиту. Стандартный разогрев перед тем как начнется месилово. Я закусываю губу и наблюдаю за происходящим. В помещении душно и пахнет потом и кровью, но так и должно быть. Подпольные бои это не сказочный мир с единорогами. Рем неудачно уворачивается и получает первый удар и вдогонку второй. О, черт, сейчас начнется, мой мальчик начнет медленно сходить с ума, а оппонент тупо копает себе могилу. Может он и больше в мускулах, но Рем быстрее и удары его гораздо вывереннее.

+1

9

http://i003.radikal.ru/1508/03/bb1f16d2a2f6.jpg
Рем Сципион, 2979 г.р.

Бой назначили очень скоро...

Черт, я пропускаю два таких удара, что у меня реально искры из глаз летят во все стороны, а в башке только хлопков не хватает, чтобы я принял все за фейерверк, который внезапно во мне захуярил. Батиат таки назначил бой, и какой-то понтовый боец вызвался против меня подзашибить бабок. Миротворцы тоже люди, типа да. Бывает ли им че за такое времяпрепровождение? Хер знает. Знаю только, что майоры делают на таких боях деньги, так что остается догадываться.

Я иду в полутяжелом весе, хотя вписываюсь в категорию по самой нижней рисочке, вечно балансируя. Но, к слову, у нас тут не большой капитолийский спорт, так что плюс-минус пару кило погоды не делают. Да и мне нравится обламывать парней покруче.

Полное время - десять раундов по две с половиной минуты, и шесть из них позади. Левый глаз у меня к хуям заплывает, хотя девчуля и обмазала меня какой-то ледяной херней, от которой даже скулу потянуло. Но только тут жарко до черта, и все равно я опухаю да теку как резаный баран.

Шестой раунд заканчиваю кое-как, потому что мне надо перехватить воздуха. Падаю в угол, перегоняя воздух туда-сюда, и не слышу, что мне кричит Эномай и визжит Люция. Да я этого утырка сейчас отбивной сделаю, только сделай, блядь, что-то с моим глазом! Я из-за него теряю левую руку, потому что закрываюсь плечом. А я вообще левша, если вы забыли!

Впрочем, я и правой не беспомощен, и хук у меня крепкий. Чую, дерьмом пахнет, сержантик?! Обделался, словив мой хук? Я сам прихожу в себя уже в середине седьмого, провожу две хороших атаки, и, черт, вот теперь реально адреналин! Мне даже по зую на глаз. У чувака хороший рост, выше моего, он и крупнее, но я быстрее. Не зря Эномай делал из меня ебаного танцора, заставляя прыгать на тренировках козлом.

Зрители улюлюкают, пихаясь поближе к рингу, я их слышу сквозь шум крови в ушах, но не вижу совершенно. Я обрушиваюсь на сержантика и выстреливаю из левой стойки как пушка. Чувак целует ринг, и ему считают до шести.

Есть!

Да, суки!

Запрыгиваю на канаты, а парни уже снимают меня и качают, а потом виду мою девчулю. Все вообще происходит быстро, у меня башка кружится. Я перевожу дыхание только в раздевалке, когда меня, потного и заляпанного кровью свина, приводит в порядок моя девчуля. А у меня кровь ртом течет со слюнями. Сижу втыкаю в пол.

Меня после таких вот боев бывает нехило накрывает, я даже тявкать не могу, но щас все норм. Просто кровью плюю, и то ненадолго. Просто щеку прикусил.
- Ну что, детка, довольна мною? - притягиваю Люцию к себе и лапаю за задницу. Мой талисман. - Жду свой приз... - смотрю на нее, красотку. Мне нравится ее яркий макияж и бессовестно откровенный наряд, которые она надевает к рингу. Наверное, когда она скачет ко мне в перерыв и нагибается ко мне проверить мой самочуй, первые ряды пускают слюни на ее трусы.

Сегодня я должен был взять нехилый куш. Конечно, с выигрыша много кому надо отстегнуть, но, думаю, кое-что я урву, чтобы купить моей девчуле какую-нибудь побрякушку или капитолийскую тряпку.

...

Отредактировано Aaron Levis (Вс, 23 Авг 2015 20:17)

+1

10

Мой мальчик ведет себя очень плохо. В том плане, что он с трудом уже стоит на ногах. И глаз выглядит просто отвратно, даже при том, что я мажу его специальной мазью, которая должна снять первое воспаление и болевые ощущения, заморозив нервные окончания вокруг поврежденного участка. Да к херам! Все равно Р0ем выглядит паршиво и мне это не нравится. Ну да, мне нравится, когда он побеждает, мне нравится наблюдать за тем, как он дерется. Но мне совсем не нравится видеть его таким разбитым.
Но как бы я не переживала и не злилась на этого сержанта с которым замесился Рем, я все равно в первую очередь выступаю как врач, поэтому оставляю все женские недовольства за пределами ринга и после него, а пока займусь делом. И я им занимаюсь, пытаясь хоть как-то привести моего пациента в порядок.
И видимо, мне это удается, потому что мой мальчик все же выигрывает и я радостно прыгаю на месте, когда судья объявляет победу Рема. Я бы выскочила на ринг, но нужно забирать моего мальчика и тащить в раздевалку, чтобы как следует поработать над ним. Не в том смысле в котором он имеет в виду, когда лапает меня за зад.
- Подожди, нужно проверить, нет ли серьезных ранений.
Я хмурюсь, усаживая его и проводя мокрым полотенцем по его губам, чтобы стереть кровь. А уже потом целую, но все равно чувствую железный привкус. Это нормально, что меня так заводит или просто наконец проявляется психоватость Вторых?
- Ты – мой монстр. – сажусь к нему на колени и легко касаюсь глаза моего любимого, чтобы оценить масштабы повреждения. Рем шипит и ругается от боли и я понимаю, что дела его херовы. Надо будет достать еще мазь. – Я ни секунды за тебя не боялась. Потому что ты – мой победитель. Мой первый.
Я в коротком платье, но это не мешает мне пересесть лицом к лицу к моему мальчику и позволить себе немного отпустить ситуацию с его лечением. Все равно на этом мужчине все заживает как на собаке. А ведь приз он ждет сейчас. Хотя и немного морщится от боли.
- Может подождем с призом до момента, пока ты не сможешь двигаться без скрипа в костях? – спрашиваю моего мальчика, отрываясь от его губ и улыбаясь, проводя пальчиком по его губам. – Всю ночь придется тебя лечить.
А между прочим, я не шучу. После того как мы немного зависаем в нашей компании, празднуя победу моего мальчика, мы идем к нему и я полночи занимаюсь только тем, что уворачиваюсь от его настойчивых рук и пытаюсь привести его тело в божеский вид. Бинтую правую руку, каждые полчаса мажу его глаз, если повезет, завтра он сможет хотя бы разлепить веки. Но синяк по любому останется.
А потом Рем уже в наглую берет свой приз и я смеюсь, пока он стягивает с меня одежду.
- Все мои усилия по твоему спасению пойдут насмарку, если ты повредишь спину, забирая свой приз. – мои пальчики скользят по его спине и плечам и он так меня заводит, даже вот такой побитый и весь в синяках. – Думаю, не вовремя будет сказать, что завтра у меня встреча с женишком, а ты обещал отыметь меня так, чтобы я потом ловила оргазм весь день.
Но ночь все равно выходит просто потрясающей и горячей. А под утро я сбегаю от моего мальчика, спящего и такого безмятежного. Мне нравится смотреть на него, когда он спит. Чуть ли не единственное время, когда он не хмурит брови.
- Моя дочь, Люция. Надеюсь вы поладите.
- Не сомневаюсь.
Отец и сыночек поочередно целуют мне руку. Это что, капитолийские напыщенные манеры? Мерзость какая, мне определенно уже не нравится эта парочка. Мы сидим в большой гостиной и распиваем дорогое вино, которое наш гость привез из Капитолия. Хотя я бы предпочла чего-нибудь по крепче, из тех запасов папочки Рема, которые мой милый периодически обворовывал и мы с ним распивали, будучи в прелестном настроении.
- Не обсудить ли нам наши дела, Октавиан? – спрашивает мой папашка у своего гостя и тот отзывается, поворачиваясь к своему сыну, у которого на лице написана легкая скука пополам с надменностью. – Люция, покажи Антонию наш сад. Прогулка пойдет тебе на пользу.
- Сомневаюсь, что Антоний увидит что-то новое, но это может быть занимательно. Прогулка с такой красавицей. – говорит капитолиейц и они с отцом поднимаются и идут в кабинет.
А мы с Антонием идем в… сад, очевидно. У нас даже разговора не завязывается, потому что ему скучно, а мне не интересно. Ну что поделать, мы из разных миров и это прекрасно понимаем.
- У вас здесь очень… мило. – заводит вдруг Антоний.
- Да, мы не богаты таким количеством вечеринок, как столица, но и у нас есть свои развлечения. – парирую я сцепляя руки за спиной и глядя в любую сторону, только не на парня.
- Какие же?
-  В целом, тоже самое что и у вас, только опаснее и с меньшим пафосом.
- Вы не очень любите Капитолий. – констатирует он.
- Я не очень люблю тех, кто в нем живет. – уточняю.
- А вот вас бы полюбили. – внезапно говорит он, беря мою руку в свою и обнимая другой за талию, заводя за небольшие, но густые ели. Из-за горной местности, это чуть ли не единственное дерево, которое у нас растет. – Таких как вы, с язычком нам не хватает. А что ты еще умеешь делать своим языком, милая?
Я пытаюсь его оттолкнуть, но Антоний упорствует и заваливает меня на ближайшую скамейку.
- Пусти! С ума сошел?
- Да брось, детка. Мы же оба понимаем, что эти смотрины ничто иное, как примерочная цена. Если ты мне понравишься, я могу забрать тебя в Капитолий. Тебя там оценят и если правильно будешь себя вести, вся столица упадет к твоим ногам, малышка. У тебя потенциал. Только не веди себя как динамщица.
Он целует меня и лезет ко мне под юбку, сдергивая трусы. А я брыкаюсь и все не могу найти нужную позицию, чтобы врезать этому нахалу, пока не выворачиваюсь и не врезаю ему прямо по яйцам. Антоний пищит от боли, а я вырываюсь и сбегаю к хуям из сада.
На самом деле бежать мне некуда, кроме одного места. И я бегу, сломя голову и не оборачиваясь, бегу к Рему в дом. Но в комнате его не нахожу, поэтому просто сажусь на его постель и пытаюсь отдышаться после долгого бега.  Я даже не скоро понимаю, что сжимаю в руках свои трусы, который вырвала в запале у Антония. Просто постепенно начинаю захлебываться рыданиями, меня отпускает и накрывает одновременно.
Мой отец собирался подложить меня под капитолийца. Сделать меня такой же как и он, воспользовавшись тем, что я женщина. Меня подташнивает, но я не двигаюсь с места. Просто утыкаюсь лбом в коленки и тихо реву.

+1

11

http://i003.radikal.ru/1508/03/bb1f16d2a2f6.jpg
Рем Сципион, 2979 г.р.

Люции нравится, что я дерусь, хотя она и строит из себя потом умнеху, которая буквально спасает меня и собирает заново. Вот и сейчас она не поддается мне, а все посыпает меня какими-то порошками, поливает из бутыльков, так что ссадины шипят и пенятся. Врачиха моя. Приятно только, что она сидит у меня на коленях, а то бы я послал ее заботу к херам, а так... пусть себе играется.

- Это будет очень ритмичный скрип, детка, - поддеваю ее подол и тяну вверх. Пора домой. Хочу домой. Хочу оказаться в своей койке с нею и поскорее. Дома же стены лечат, да? Только приходится погодить, потому что парни устраивают небольшое торжество по поводу победы. Эномай чертовски доволен.

Конечно, моя девчуля остается ночевать у меня. Она серьезно решила доиграть свою роль умненькой врачишки, и приводит меня в порядок окончательно, насколько это возможно. Самое поганые ощущения сконцентрировались вокруг моего левого глаза. Я реально худо им вижу, и мне кажется, у меня в этом месте проклевывается еще одна голова - не меньше. Чертовский черт. Однако глаз - не член, и у меня есть второй, так что ничто не мешает мне наконец добраться до моей детки. Парни жаловались, что после хорошей драки у них не остается сил на бабенок, а у меня наоборот. Я всегда хотел свою девочку. Мой личный одиннадцатый раунд, о да, только не на две с половиной минуты.

Мы здорово кувыркаемся, потому что Люция так некстати напомнила о том, что у нее на носу встреча с привезенным из столицы петухом. Не, я знаю, что насчет нее я могу не беспокоиться. Девчуля не из тех, кто кинется раздвигать ноги перед капитолийцем, только чтобы ее забрали в столицу содержанкой. Я просто не доверяю этому говнюку, который приедет. Он меня бесит. Как представлю, что он может прикасаться к Люции... Крышу сносит. Она - моя.

Мы засыпаем вместе, но наутро я не найду ее рядом. Со мной будет только адская боль по всему телу да стакан апельсинового соки и таблетка аспирина на столике. И проснусь я к обеду, чертовски голодный и злой. Ненавижу эти пробуждения, я будто после недельного запоя, на мне живого места нет. Я хочу пива.
Соскребаю себя и натягиваю, матерясь, футболку и шорты. Мне больно шевелиться, я едва поднимаю руки, чтобы просунутся в одежу. Какой нахер душ? Все потом. Сейчас бы сожрать чего, но сначала холодного пива. Хочу пива.

В доме нет ни капли, поэтому иду в город, по пути перетираюсь с парнями и сговариваюсь увидеться вечером за бильярдом. Я выпиваю три кружки студеного темного и валю обратно домой залечь в койку и разве что вызвать служанку принести мне пожрать. Я же типа в отцовском доме живу, на меня ж готовят? Однако я забываю о своих планах и мгновенно просыпаюсь, когда нахожу у себя Люцию. Она лежит на моей койке, втыкая в потолок. Я падаю рядом с нею.
- А чего ты одетая? На этой площади для тебя строгий дресс-код, - смешок сквозь зубы, потому что грудная клетка трещит. Однако я глажу ее ноги, тянусь поцеловать, и вижу, что нос у девочки красный, и вообще она как будто ревела. Вот тут я и проснулся своим правым глазом, потому что левого я не увижу с пару дней.

- Эй, малышка, ты чего? - мне не нравится все это, но она отнекивается, что все окей и что она сама разберется, и чтобы я не лез. Ну, последнее меня хоть как-то вразумляет. Я знаю, что если че понадобится, она молчать не будет. Но все равно... Я, короче, не люблю, когда она зареванная.
Она предлагает остаться дома, и мы валяемся вдвоем. Даже без секса. Я вообще удрыхаюсь, пожрав на славу, и просыпаюсь к вечеру. Зато мне уже не кажется, что по мне проехал бульдозер. Разве что вездеход... А девчуля все такая же тихая.
- Ну так че там капитолийский пидор?

...

+1

12

Я успокаиваюсь быстро и напяливаю трусы, которые совсем недавно обнаруживаю в своей руке. До этого было как-то не до них. А потом я просто заваливаюсь поперек кровати и сплю с открытыми глазами. Рем возвращается… не знаю, когда он возвращается, потому что время для меня перестает вообще существовать. Я не боюсь, я не в каком-то животном трепете. Это просто противно и это шок.
Поэтому когда Рем говорит мне, что мне бы надо раздеться, потому что дресс код в его койке определенный, я не сразу откликаюсь, цепляя улыбку на губы. А мой мальчик даже с одним глазом подмечает, что со мной что-то не так и спрашивает, все ли у меня в порядке. Я быстро отнекиваюсь, даже будто раздражаюсь и не хочу разговаривать на эту тему. Я просто очень хочу забыть об этом.
А еще хочется пойти и свернуть этому уебку шею. Он даже не представляет с кем связался. Он вообще понимает, что девчонки во Втором – это не тощие и анорексичные капитолийки, которые кокетливо пищат, когда парни лезут им под юбки и теребят их киски пачкой банкнот? Сука.
Я убью его.
Я ворую у Рема пару глотков пива, но больше ничего в горло не лезет, поэтому я просто валяюсь с моим мальчиком, пока он отсыпается после вчерашнего и вожу рукой по его плечу, будто усыпляя его. А его руки периодически оказываются на моих ногах или животе и мне нравится, по-прежнему нравится. Я же говорю, у меня нет девичьего испуга. Просто меня выхарил этот еблан.
Вечером Рем просыпается и поворачивается ко мне, а я тут же улыбаюсь, глядя на его побитую морду и мне становится все спокойнее. Вообще к вечеру ничего, кроме раздражения не осталось. Хотя мне бы заморочиться… Отец будет в истерике, когда узнает, что я врезала по яйцам драгоценному сыну его драгоценного друга. Да и вообще, он будет в панике, что я отвергла эту тварь.
Рем спрашивает, как этот капитолийский пидор. Хех…
Я знаю, какой нрав у моего мальчика, но мне кажется, что ситуация уже настолько пустяковая и я уже так спокойна, что в принципе и шума не поднимется. Да и вообще, я просто убить эту суку хочу, вот и все. Выходит, не так уж я и спокойна.
- Он вовсе не пидор. – отзываюсь я, накрываю руку Рема своей, пока он гладит меня по колену. – А лучше бы ему быть таковым. – фыркаю и цежу сквозь зубы. Равнодушной не выходит остаться. – Хотя, возможно после того, что случилось, он может вообще лишиться своих яиц, по которым я врезала. – я немного замираю и сильнее сжимаю руку моего мальчика. – Сука. Он пытался залезть мне в трусы. Еще и обещал, что если я ему понравлюсь, то он заберет меня в Капитолий. – я пинаю одеяло. – Да кому нахуй нужен его Капитолий! Надо было ему руки обламать. И отец хорош. Он специально нас отправил гулять вдвоем, падла, представляешь? Он подложил меня под этого парня, а тот и рад, времени не потерял зря, попытался приложить меня на скамейке в нашем саду, сука.
Я прижимаю к губам руку рема и целую побитые костяшки, которыми вчера мой милый так методично набивал физию своему противнику. Хотела бы я обладать такой силой, как Рем.
- Перекантую у тебя, пока эти сволочи не свалят из отцовского дома. Иначе вторая встреча с этим мудаком меня ждет уже в моей спальне.
Честно,  просто говорю то, что хочется высказать, я просто злюсь. И возможно, я бы во второй раз сама врезала бы этому мудиле. Но я просто переключаюсь на Рема, потому что мне становится легче с ним.
- Я сразу побежала к тебе. Я просто очень сильно хотела к тебе.

+1

13

http://i003.radikal.ru/1508/03/bb1f16d2a2f6.jpg
Рем Сципион, 2979 г.р.

...Отец Люции смотрит на меня как на быка, который вырвался из загона и теперь один на один с горсткой людей, которые просто не успели смыться. Ну как горсткой... Всего трое, не считая прислуживающей им девушки, которая как раз подает им пойло, когда я врываюсь. Троица заседает в беседке в саду.

Путь от моего дома до дома моей девчули совсем недолгий, а я так и вовсе преодолеваю его в считанные минуты. Кажется, Люция пытается повиснуть на мне и вернуть... Это потом у меня будет время вспомнить, че и как происходило, когда Люция мне рассказала свою историйку с неудавшимся ее изнасилованием, и как я тут оказался, а сейчас мне не до рассказов о моем коротком путешествии. Я просто влетаю в беседку и выдергиваю сученка из-за стола за шиворот. Варис орет, папаша этой мрази тоже орет, служанка визжит, а я нахуй очень зол. Эта паскуда имела наглость лезть к моей девочке как к какой-то капитолийской прошмандовке и, более того, она еще из-за него ревела. Мою девчулю не напугаешь просто так, и, хотя я понимаю, что самого противного и гадкого не произошло, это нисколько меня не охлаждает. Он. Трогал. Мою. Девушку. Своими. Культями. Сука.

Я вышвыриваю его вниз по ступенькам на траву и иду следом, пока он встает на четвереньки и пытается что-то там тявкать типа "Да ты кто такой? Как ты смеешь?!"
Подхожу и хватаю его за белобрысые волосы, приподнимая. Холеная образина.
- А я тебе не нравлюсь?! Не хочешь меня в Капитолий забрать?! - ору, харкая ему в морду. - Я могу тебе дать! - пинаю его под зад, заставляя кубарем катиться, затем нагоняю и поддаю еще. Кажется, кто-то пытается меня остановить, но я отталкиваю, не глядя. Это какое-то избиение младенцев, ага, но я просто не могу успокоиться, пока не вмазываю этому чмо в морду пару раз. Никто не смеет разевать рот на мою девочку. Она - моя. И я не позволю никому и пальцем ее тронуть.

- Че, блядь, уставился, а? - рявкаю на Вариса. Не самое лучшее обращение к потенциальному тестю, но, блядь, этот долбоеб сущий долбоеб. - А если бы она ему по размеру не подошла, к этому пердуну бы ее примерил, а? - тычу в папашу той мрази, что корчится на земле. Слабак.

Сыр-бор поднимается знатный, и, честно, я бы превратил серебряный поднос, который обнимает служанка, в слепок с разбитой морды этого говнюка, если бы в следующий момент не получил резиновой дубинкой. Блядь. Больно-то как. Перегибаюсь пополам, видя перед собой белые ботинки миротворцев. Сука. Но нет, меня не обливает холодной водой, я не осознаю ужаса того, что натворил. Я по-прежнему зол. Чертовски. И только то, что меня быстро вяжут вчетвером спасает меня от затычек еще и миротворцам. Впрочем, я и так натворил дел, и, даже будучи поставленным на ноги, умудряюсь метнуться в сторону говнюка и сбить его с ног вместе с папашей, раскудавхашимся над ним.

- Только попадись мне еще раз, уебище! Я заставлю тебя проглотить твой собственный член! Как думаешь, понравится тебе?! - миротворцы оттаскивают меня, а потом я проваливаюсь в черноту. Последнее, что я вижу, это лицо моей девчули.

...

Отредактировано Aaron Levis (Вс, 23 Авг 2015 23:07)

+1

14

В какой момент я теряю контроль над происходящим? Наверно, еще в тот самый момент в саду, когда не смогла собраться и адекватно среагировать на ситуацию и сломать этой суке руку. Просто ко мне никто раньше так активно не приставал и не проявлял такую наглость, у нас так не принято. В смысле, у нас все друг друга знают и знают, что ко мне лучше не соваться. И не потому что я какая-то грозная, а потому что мой мальчик потом наваляет так, что обидчик может всю свою жизнь потом питаться через трубочку.
В общем, я бегу за Ремом, я пытаюсь его остановить, но он меня не слушает совершенно. он вообще молча сцепил зубы и взгляд у него опасный. Пустой и одновременно с горящей целью в глазах. Я цепляюсь за его руки и чувствую, как каменеют мышцы под моими ладонями. Твою мать, это чертовски херово. Рем вспыльчив, но я надеялась, что раз ситуация уже исчерпала себя, то он ничего не сделает. Ну поругается, ну наорет на меня, возможно, но не пойдет к моему отцу. И изменить ничего нельзя.
А уже в моем доме происходит полная херня и Рем не сдерживает себя, наваливая Антонию и его отцу, покрикивая и на моего отца, о том, под кого еще мой папашка мог меня подложить. А меня все это не волнует, я просто думаю о том, что за это Рему может очень сильно влететь. Но в драку я не лезу. Из меня просто рвется беспомощное:
- Рем, пожалуйста, остановись!
Но Рем не останавливается, даже когда его хватают миротворцы. Его избивают и я начинаю верещать, как резанная. Я хочу рвануть к нему, за ним, но охрана дома останавливает меня по приказу отца и эти двое натренированы гораздо лучше, чем я. И у меня тупо нет шансов, чтобы вырваться из железной хватки.
Все происходит в таком сумбуре, что я и не сразу понимаю, что отец в итоге посадил меня под домашний арест и никуда не выпускает. Сука. Наворотил дел, чуть не подложил меня под эту гниду, а теперь вообще запер меня. Как будто меня это остановит. Я не могу сидеть дома, я не могу просто вообще сидеть. Я понимаю, что мне нужно к Рему, что я хочу его видеть, потому что после такого замеса с сынком капитолийца… кто знает, что с ним сделают, потому что с капитолийцами у нас разговор всегда короткий. С ними шутки плохи, они неадекватны и ужасно зхлючие, обиду не прощают, даже если виноваты. А они никогда не считают себя виноватыми, потому что считают, что им можно все, что они захотят.
- Ты хоть понимаешь, кого ты оттолкнула! Ты понимаешь, что он может с нами сделать? А если из-за него меня снимут с должности мэра!
- Да пошел ты нахуй со своим мэрством! Рем – единственный кому не все равно, что ты, мой родной отец, пытался подложить меня под эту гниду! – ору я как резанная, пока отец тоже в свою очередь орет.
- Дура! Он мог обеспечить тебе безбедное будущее. Не то что этот борзый сопляк, который никогда ничего не добьется.
- И что только мама в тебе нашла? Или тебе ее тоже кто-то подложит, а ты взял. Зря она вышла за тебя замуж, ей нужно было оставаться в Капитолии, а она в итоге сгнила тут с тобой!
Отец отвешивает мне пощечину и уходит из комнаты. Бросаю в закрывающуюся дверь первое, что попалось под руку, а потом планирую, как выбраться из комнаты. Мне везет, что рядом с моим окном растет дерево. Выбираюсь через окно и по нему спускаюсь на землю. Высота веток приличная, но у меня и подготовка хорошая. Так что вечером я сбегаю в убежище миротворцев, где держат Рема и других заключенных. Миротворец не хочет меня пропускать, мол, не разрешено, для посещений есть отдельное время, да и вообще, к нему не разрешено никого пускать. Но деньги в этом мире решают все, поэтому я без особых проблем добираюсь до камеры Рема. Он не в одиночке, но так даже лучше, потому что тогда бы его ситуация была совсем плоха.
Я цепляюсь в решетку, как в спасательный круг и ищу глазами Рема. Он сидит на койке, склонившись и держась за живот.
- Рем. – окликаю я его и мой милый тут же отзывается на мой голос. Я тяну к нему руку, чтобы он подошел и он подходит, а я… я чуть не реву, когда вижу его вот таким. За этой чертовой решеткой. И все мои приготовленные ругательства деваются куда-то потому что я понимаю, что здесь мой мальчик именно из-за меня. – Все будет нормально. Я что-нибудь придумаю и вытащу тебя отсюда. – цепляюсь в его лицо и смотрю в его глаза. невыносимо видеть его здесь и эта преграда между нами невыносима. – Тебя никто у меня не отберет.
Я не говорю ему, что он все это зря затеял, я не ругаю его, не пинаю. Все эти мысли у меня выключаются тем больше, чем больше я ощущаю свою вину во всем этом. И тем больше я хочу вытащить Рема из этой ситуации.
Я верещу на отца, чтобы он снял обвинения, чтобы он повлиял на своих друзей, чтобы они сняли обвинения, иначе я поеду в Капитолий и наведу там такого шороху, что наша семья никогда не отмоется от позора. А потом, в скором времени к нам в дом заявляется отец Рема. Гней не особо меня жаловал, собственно, как и я его. Поэтому встреча наша проходит довольно холодно. И мне вообще непонятно, зачем он явился. Я думала к отцу, но нет, он явился поговорить со мной. Еще более странно.
И тогда Гней рассказывает мне, что есть только два варианта развития событий для Рема: либо он становится миротворцем, либо он садится и весьма на долгий срок. И я не понимаю, зачем он говорит мне эти два варианта, потому что для меня они одинаковы. Так или иначе я потеряю Рема. Если он станет миротворцем, то мы никогда не сможем быть вместе, если он сядет, то… я готова его ждать, но где гарантия, что эти суки не продлят его срок.
И тогда Гней говорит:
- Я хотел, чтобы ты рассказала Рему об этих вариантах и повлияла на его решение. Мы же оба понимаем, что ему лучше стать миротворцем, чем заключенным.
- С чего вы взяли, что он послушает меня? Вы его отец, вы и разговаривайте.
- Он делает все наперекор мне. А раз уж ты так цепко схватила его между своих ног, то тебя он послушает скорее.
Я сжимаю зубы, чтобы не въебать этому хаму и да, ему повезло, что у меня великое терпение.
- Если он станет миротворцем, я потеряю его.
- А если он станет заключенным, тебе станет легче? – спрашивает Гней поднимая бровь. – Ведь это ты обрекла его на такую жизнь. Из-за тебя произошла эта ситуация.
И вот это действует лучше всяких доводов. Он прав, я виновата, из-за меня Рем теперь там, где он есть. И я должна что-то с этим сделать. Раз уж я не смогла удержать язык за зубами, то мне и расплачиваться.
Поэтому в тот же вечер после этого разговора с Гнеем, я тащусь к Рему, но уже без особо энтузиазма, потому что кому охота говорить своему парню, что из-за твоей собственной тупости, ему придется стать миротворцем, которым он никогда не хотел быть и вы теперь не можете быть вместе. Хотя вот последний вопрос меня действительно беспокоит. А вдруг Рем теперь и не захочет быть со мной, потому что я обрекла его быть одним из белых подстилок?
Я как обычно, даю на лапу миротворцу и прохожу к Рему. Настроения у меня никакого, но я стараюсь вести себя спокойно и как обычно, как будто у меня все под контролем. Но прежде я просто утоляю свою эгоистичную потребность в прикосновениях к моему бедному мальчику. Я касаюсь его щеки и мы даже целуемся через решетку. Черт. Я просто не смогу без него.
- Я соскучилась по тебе. – шепчу я ему в губы. Не могу без него. - Рем, - я делаю паузу, потому что не знаю, как подобрать слова. И вообще все не должно было так быть. – есть всего несколько выходов из ситуации. Либо тебя сажают за покушение на убийство, либо ты становишься солдатом миротворцев. – я сглатываю, глядя в его глаза и пытаясь прочитать что в них. –  Выбор невелик. Но я знаю одно, я не хочу, чтобы ты провел внушительную часть своей жизни наблюдая за небом в клеточку. – а внутри все ноет от тоски. Как же мы будем и будем ли вообще? – Если ты станешь миротворцем, ты хотя бы будешь свободен. А я буду с тобой, в любом случае, я не оставлю тебя, если только ты не возненавидел меня. Я не такого для тебя желала. - и уже тише. - Я хотела выйти за тебя.

Отредактировано Lucia Varys (Пн, 24 Авг 2015 00:38)

0

15

http://i003.radikal.ru/1508/03/bb1f16d2a2f6.jpg
Рем Сципион, 2979 г.р.

Торчу в камере в дистриктовской тюрьме с другими такими же чушками. К слову, много знакомых лиц. Однако у меня язык не ворочается заговаривать с кем-то, я нахуй подыхаю, потому что мне отбили все, что еще не отбили вчера на ринге, и по старым дрожжам все болит так, что в глазах темнеет.
Представить не могу, что вообще со мной сделают. Отрежут язык и отошлют в Капитолий, чтобы всякие озабоченные стариканы мне присовывали? Так вряд ли кто рискнет, потому что я к херам убью всякого, кто хоть на метр ко мне приблизится.

Короче, торчу тут. Папаня не показывается. Да и я особо его не жду, он наверное уже подписывает бумажки, по которым я вообще никогда не был его сыном, и мы просто однофамильцы. а я снимал у него комнату. Хотя я ошибаюсь, он приходит, и нам даже дают встретиться в отдельной комнатушке. Он верещит что-то, и в этом верещании я различаю что-то про миротворческую службу, а у меня даже желания нет ничего ему отвечать. Я просто тупо его сейчас ненавижу. Вариса ненавижу. Того говнюка с его папашей тоже. Короче, я ни слова не произношу, и папаня сдается, уходит.

Я полудремлю, сидя на нарах, когда слышу голос моей девчули. Мне кажется, что она мне мерещится, потому что я нахуй закис тут от духоты и жары. Девочка моя...
Иду к ней и повисаю на прутьях. Моя малышка вся такая жалкая, ей невыносимо видеть меня тут, и она обещает придумать что-нибудь, чтобы вытащить меня. Усмехаюсь.
- Да ладно, мне даже нравится тут... Люблю тебя, детка, - целую разбитыми губами ее ладошку. Ну что она придумает? Переспит с кем-нибудь, чтобы меня отпустили? Ох, сомневаюсь, что она пойдет на это. Да я бы ее убил на месте.

Я вообще не втыкаю, сколько я тут уже, но я уже начинаю вонять как скотина. Я, блядь, чешусь уже весь, но, сука ,я не сдамся. Сгнию тут.

Моя девчуля снова приходит, и, черт побери, я схожу от нее с ума. Она такая... Моя, короче. И она даже не морщится, целуя меня. Люблю ее. Ну а потом она заводит этот разговор, и, клянусь, я слышу своего папашу. Только его я бы придушил сейчас.

- Двадцать лет охуенной свободы, - отвечаю я на удивление беззубо. Не могу злиться на нее, потому что... ну это же моя девчуля, и ей я могу доверять. Она не умеет мне врать. Блядь, папаша бы сейчас обоссался от радости, но все равно бы сказал, что моя шлюшонка вьет из меня веревки. Потому что у меня реально нет сил артачится с малышкой и тем, как она говорит все это... Я реально могу проторчать в тюрьме и никогда не увидеть ее, да и вообще ничего не увидеть. А тут... подумаешь... Обряжусь в белое, буду типа крутым...
Прислоняюсь к прутьям, так что виски трещат, а моя малышка вдруг говорит о том, что видела все вообще не так, что хотела бы выйти за меня и все дела. Да... Я подумывал над тем, что мы могли бы хорошо зажить вместе. Нашли бы себе холупу, я бы даже смог бы боями заработать на какую-нибудь скорлупу для нас. Были бы детки. Мальчишки. Штук пять.

- Ты уже шьешь платье, хитрая? - снова невесело усмехаюсь, а на самом деле внутри свербит. Размазня. Пару ее слов, и я уже поплыл, на все согласен, что она скажет. - Какая шустрая. Только оно тебе так и так не пригодится, по ходу... - Она целует меня. - Ладно, скажи отцу, чтобы объебался от радости.
Сдам все, что там нужно, чтобы стать белолобым. Блядь.
Вдох-выдох. Только бы не убить кого-нибудь тут, пока все решается, а то меня все эти утырки бесят уже. Вонючие твари.

...

Отредактировано Aaron Levis (Пн, 24 Авг 2015 10:40)

+1

16

Я смотрю в глаза моему мальчику и вижу как сереет его взгляд. Он прав, стать миротворцем – это тоже самое, что стать заключенным и не только я потеряю его, но и Рем потеряет сам себя, свою свободу. Блядь, все не должно было быть так! Он не должен был сюда загреметь! Должна была я, потому что свернула капитолийцу шею за приставания ко мне. Было бы куда легче, если бы все случилось именно так. Хотя мой папашка вопил бы скорее, что я опозорила нашу семью и он знать меня не хочет, чем подсобил бы в моей ситуации.
Но Рем, мой бедный Рем. Как же он будет? Как мы будем? К хуям почетность служения своей стране, если я не могу быть с любимым человеком. Но Рем соглашается, хотя я вижу как нелегко ему дается это решение, понимая, что он подписывает какой-то приговор самому себе. И он понимает, что исходит от меня это решение только потому что его папашка так захотел, а я поддалась.
Если бы я знала, чем все обернется, я бы просто свернула себе шею и все было бы у всех хорошо.
Рем смеется, что я уже собиралась его окольцевать, и уже готовлю платье. Я тоже улыбаюсь, скользя пальчиками по его скуле и пытаюсь придумать, как нам быть со всей это ситуацией.
- Ничего страшного. Просто из нас двоих в белом будешь ты. – шепчу, вновь целуя его и мне уже хочется сломать эти решетки и обнять моего мальчика, уставшего, сонного и моего. – Я люблю тебя. Потерпи еще немного.
Я сбегаю и несусь к Гнею, чтобы он решил вопрос с внесением Рема в списки миротворцев-новобранцев. Просто за неимением лучшего, надо пользоваться тем что есть. Пусть Рем и станет миротворцем, но по крайней мере я не перестану видеть его и ему не придется сидеть в тюрьме.
- Можете открывать свое шампанское, он согласен. – с порога говорю я, врываясь в отцовский дом Рема. – Но прежде вытащите его оттуда.
Гней бросает на меня равнодушный, но с места не двигается, видимо, я не очень сильно его пугаю. А я убить его готова за то что он не выполняет мои указания. Хотя я вообще никакого права указывать не имею.
- Молодец. Ты хорошо сработала.
- Я делала это ради него. А теперь подними жопу и вытащи его!
- А какой тебе смысл теперь? – глаза папашки начинают опасно сверкать. – Вы теперь не сможете встречаться.
- Вот ты сначала вытащи, а потом мы посмотрим, сможем мы встречаться или нет.
В тот же день вечером, Рему приносят документы на подпись. Его ждут курсы, сдача экзаменов, посвящение и присяга, а потом долгая служба. Настолько долгая, что мне выть хочется от невозможности прикоснуться к нему.
Но в этот вечер его выпускают, чтобы он отправился домой и собрал вещи. И то, его могли сразу забрать в казармы, но отец поручился, что его сын никуда не сбежит. Ну конечно, его сыночек скоро станет почетным защитником блядской Родины, так что никуда он теперь Рема не пустит от себя. Сука. Он даже не предполагал, что я, которую он так терпеть не может, в итоге сделает возможным его мечту о будущем сына.
Он кстати пытается еще и это перспективное будущее описать Рему, когда мы возвращаемся из тюрьмы домой. Я встречала моего мальчика на выходе и, конечно, ни за что бы не оставила его одного перед тем, как его заберут у меня. Настроение у меня херовей некуда, но с другой стороны, я просто рада видеть Рема на свободе.
Но вообще я не знаю, куда себя деть и как помочь моему мальчику. Мы вместе идем в душ и я целую его побитую спину, плечи, шею, вставая на цыпочки и тянусь к моему мальчику, чтобы поцеловать его, вытягиваясь в его руках. Я так соскучилась по нему, по его рукам и это не выразить словами, только движениями. После душа мы валимся на постель и полностью утоляем желание друг друга. Я чувствую, как будто мне вернули значительную часть меня, а до этого я существовала как разорванная кукла без половины своего тела. И только теперь все вставало на свои места. Рем в порядке, побитый, уставший, но в порядке.
- Никто тебя у меня не отберет. Даже чертов Сноу со своей армией.
Рем засыпает, а у меня сна ни в одном глазу. Я просто не могу уснуть из-за всего этого. Тошно, до безобразия тошно, а еще хочется разнести голову кому-нибудь. Желательно сразу Сноу, потому что из-за него вся эта чихарда. И из-за меня.
Ладно, что толку ежику лечиться, когда кактус уже лыс. Мы как-нибудь с этим справимся. Я что-нибудь придумаю. И придумываю. Не сразу, но придумываю. Миротворцам, особенно курсантам, запрещено иметь любовные связи, но разве на этот счет кто-то парится? То есть официально все шито крыто, а вот по факту, миротворцы те еще поблядушники. А мне плевать, хоть шлюхой меня обзывайте, но я готова ходить к моему мальчику, какая бы репутация за мной не следовала.
Впрочем, все и так знают к кому я хожу. Я нахожу выход, точно такой же, как и в тюрьме, когда хотела пройти к Рему. Я башляю охранникам миротворцам, которые стоят на входе. Вечером обычно, когда курсы уже заканчиваются и ужин позади. Так многие делали, чтобы развлечься перед сном. С местом для уединения правда были проблемы, потому что в комнате Рема жил не только он, но как правило еще трое, но мы как-то и здесь находили выход, договариваясь заранее.
Мой папашка верещал на тему, что дочь мэра ходит трахаться с чуть ли не зеком, нынешним курсантом и это еще хуже, чем я трахалась с кузнецом на воле. Посылаю его нахуй и предупреждаю, что если он еще раз попробует подложить меня под капитолийца, то я совершенно точно стаду заключенной дочерью мэра. И тогда отца стопудово снимут с должности.
Время шло и встречались мы редко, несколько раз в неделю и это уже была непозволительная роскошь для нас с Ремом. Но у нас больше ничего не было.
- У нас все еще есть вариант сбежать на побережье. – говорю я, обнимая моего мальчика и водя ладонью по его оголенному животу. Сегодня мне не пришлось башлять. У Рема были свои способы выбить на свиданку. Выбить, ага… - Но так тоже неплохо. Не то чтобы это была мечта всей моей жизни, посещать курсанта под покровом ночи, словно ночная бабочка. Но это лучше, чем свидания под надзором на час. А вдруг ты променял бы меня на своего соседа по камере. – на койке тесно, так что мы лежим очень близко и в обнимку и я наблюдаю за блуждающим взглядом моего мальчика. Что им тут вбивают в голову? Потому что все чаще я ловлю этот задумчивый взгляд на лице Рема. – Я подумала, что если бы ты закончил курсы и провалил какую-нибудь миссию и тебя разжаловали и выгнали из миротворцев, то мы снова могли бы зажить спокойно.

+1

17

http://i003.radikal.ru/1508/03/bb1f16d2a2f6.jpg
Рем Сципион, 2979 г.р.

Ну да, видать белый цвет теперь мой. Сцепляю зубы, так что желваки гляди того затрещат, но моя девчуля гладит меня по щеке, и все проходит. Или мне просто уже похуй? Странно, я как-то легко соглашаюсь и ничего не чувствую. Просто если уж из двух зол выбирать меньшее, то меньшее - как раз пойти в миротворцы. Как-то же они живут... А вот в тюряге гнить, да что еще хуже, быть отогнанным куда-нибудь в дальний дистрикт черную работу делать... Нет, не хочу.

Смотрю на Люцию и вижу что-то вроде облегчения в ее глазах. Ну да, и она понимает, что этот выбор все же лучше. Для меня, по крайней мере. Ну, и для нас, потому что Академия же здесь, в Дистрикте, а значит мы найдем способ как видеться. Что-нибудь придумаем. Так ведь? Это только по кодексу миротворцам нельзя заводить семью и детей, а по факту... Бабенки что победнее совсем не прочь оказывать им услуги за плату, а некоторые даже типа подружками становятся. Короче... война план покажет, так ведь говорят? Блядь, я вообще не о том думаю.

А о чем надо? Я теперь стану миротворцем, ничего против не попишешь.

Ненавижу.
Еще я типа как обязан извиниться перед тем козлом, но, к счастью, все обходится заочными реверансами. Тот говнюк боится мне на глаза показываться. И правильно.

Через пару дней меня выпускают, чтобы я привел себя дома в порядок и в течение двадцати четырех часов явился служить. Моя девчуля встречает меня, а вот папаша нет. Наверное, не хочет показывать мне мокрые от счастья штаны.  Выжидает, пока те попросохнут.

Я торчу под душем с час, наверное, и, видать, выгляжу не особо дружелюбно, раз даже Люция не решается сунуться ко мне сразу, а дает побыть одному. А я тупо стою под горячей водой и втыкаю в стену. Ну, блядь, я и попал... Ладно, выкрутимся. И я все больше понимаю это и убеждаю себя, покуда мы с моей девчулей валяемся в постели. Я истосковался по моей малышке безумно, и всю ночь мы занимаемся сексом так, словно в последний раз. Словно хотим забыться.

Она шепчет, что Сноу и армия не заберут меня у нее, и я очень на это надеюсь. Надеюсь, что не застрелюсь там спустя неделю. Ничего не имею против белолобых, но это не мое. Не хочу быть ущербным эмоциональным кастратом на службе.
- Люблю тебя, сладкая.

Меня селят в казарму и стегают в восемь плеток. Образно говоря. Я типа не просто так тут, но еще и на исправлении моего облика. Папаша так и сказал, пообещав, что меня тут вымуштруют.
Среди миротворцев попадаются всякие. И задроты, и те, кто просто подался в эти ряды за престижем и лучшей жизнью. Благо, тут не по имущественному цензу зачисление, а по физическим данным, и много крепких парней с окраин Дистрикта, из семей простых каменотесов и всяких таких чернорабочих. Мы заняты целый день дохуя, и первое время я вообще валюсь замертво на всю ночь безо всяких снов, а потом как-то даже привыкаю.

Мы изучаем историю Панема, у нас до хера политподготовки. Типа, рассказывают, какие мы до хуя крутые и являемся опорой стабильности нашей страны. И, знаете, да, потому что этот шлак типа дальних районов, ни на что не способны, кроме как копошиться по своим делам да бунтовать, чтобы не работать. Нас с детства учатся сражаться, а эти только испражняются, то дерьмом, то такими же жалкими детками, а потом трясутся как мыши на Жатвах.

А еще я везде найду своих, ну, в смысле, тех, с кем я встречался на боях, и, когда мне предлагают участвовать, я не задумываюсь над ответом. Цена одна - мне разрешают видеться с моей девчулей. Она и так отстегивает начальникам, чтобы ее пускали ко мне, а тут я вроде как тоже в доле. Правда, в итоге на руки мне ничего не остается - сразу вымениваю куш на несколько свиданок.

Тоскую по ней чертовски. У нас, блядь, не встречи даже, а случки.

Целую ее всю, всю-всю. Она все такая же сладкая, и с ума схожу от ее запаха. У нее эти вкусные духи... Когда-то я купил ей их, потому что она очень их хотела, но не могла у отца выпросить денег из соображений вредности, и она в них до сих пор влюблена. Ее запах.
Она смеется, что она как ночная бабочка для меня. Ну да, к нашим так проводят шлюх поразвлечься... Прям как к рабам-гладиаторам каким. Ну а что, приятный бонус за доблестную службу.
Обнимаю ее.

- М? - не сразу догоняю, о чем она. Что мне там провалить? - Может, ногу отстрелить? - предлагаю. Вообще, скоро заканчивается мое обучение, и я принимаю присягу. Пока меня определят служить здесь, но по факту могут послать куда угодно и в любое время. Престижнее всего служить в Капитолии, затем в Первом и Втором. Все остальное уже бедное назначение, хотя, по сути, именно в шлачных районах мы и нужны больше всего. Так что, вероятно, меня могут на пару месяцев и услать куда-нибудь. В Дистриктах только командный состав может долго оставаться прежним, а отряды тасуют, как придется. Чтобы мы не привыкали к местным, а те - чтобы страх не потеряли. Ничего личного - никакой пощады.

- Нет, детка. С позором отсюда не повалю. Или что, не готова двадцать лет ждать? - фыркаю. Нет, не подозреваю ее в измене или что не станет ждать, но все равно... Мысли иногда лезут. Не, уверен, что ебаться с кем-нибудь, пока я жду тут, она не станет, но кто знает, может, однажды, просто скажет, что больше не придет.

Смотрю на нее и целую жадно. Не отдам. Моя. И ждать будет.
Беру ее резко и быстро, так что Люция вскрикивает от неожиданности, но моя девчуля на то и моя, что быстро ее растерянность исчезает, и она уже стонет от удовольствия.

....
.

+1

18

Рем не одобряет мою идею по поводу саботажа и его скорейшего возвращения ко мне и фыркает, что я отказываюсь его ждать и могу не вытерпеть, не дождаться. Глупый, какой же он идиот. Разве я хоть раз дала повод в себе сомневаться? Даже если он шутит… В каждой шутке есть доля правды, только не понимаю, как Рем может думать, что я перестану любить его.
- Дурак. Я не перестану тебя ждать. – легко щелкаю моего мальчика по лбу и он недовольно сводит брови. – Просто мне скорее хочется ждать тебя в нашем собственном доме. Или по крайней мере в твоей спальне, как прежде.
Боги знают, как я хочу вернуть прошлое, вернуть ту беззаботную жизнь, которая у нас была, но только теперь такое не скоро представится. И если раньше максимум о котором я могла мечтать, это выйти замуж за Рема и обзавестись семьей, то теперь я просто хочу, чтобы мы с Ремом вернулись домой.
И все же, я чувствую как моему мальчику здесь херово, это чувствуется в его движениях и в том как резко он берет меня и сколько тоски в его поцелуях и стонах, дыхании, которое обжигает кожу. Я просто не смогу без моего мальчика. А вдруг его куда-то отошлют? Вдруг переведут из Второго? А плевать, я за ним поеду.
- А вдруг ты начнешь, как моряк, заводить по жене в Дистрикте? – смеюсь я, пока одеваюсь и поглядываю на довольного Рема хитрым взглядом. Ему кажется, не очень нравится моя шутка.
Вообще я стала замечать, что многое что раньше он воспринимал нормально, теперь воспринимается с молчаливым недовольством. Так ли их тут воспитывают в этих казармах или просто такая жизнь влияет на характер Рема, но факт остается фактом, мой мальчик меняется и мне совершенно не нравится в какую сторону. Поэтому я и хочу его отсюда забрать, чтобы он стал таким как раньше. И все у нас будет нормально.
Но он видите ли не хочет уходить отсюда с позором. Да с каких пор его это волнует? Или задумался внезапно о чести миротворца? Нет у них никакой чести, они просто тупые жестянки, в пустую голову которых вкладывают мысли о Капитолии и Сноу. И больше ничего! Так о чем волноваться? Но впрочем, мне нечему удивляться. Рем не любит проигрывать, и не любит позориться. Но просто, мне кажется, это совсем не важно, если он вернется ко мне и мы заживем как прежде.
В общем, ничего из этого я не говорю. Чем внедрять эти сомнения и мысли в непутевую голову моего любимого, я лучше промолчу и скажу, что:
- Я люблю тебя. Пусть только они выпустят тебя в увольнительную, я гарантирую, ты не сможешь потом вернуться на службу, потому что я выжму из тебя все, что мы пропустили.
Мы целуемся перед тем как я уйду и, честно, наш поцелуй совершенно не прощальный. Ощущения такие как будто мы и не собираемся расходиться. Но я ухожу. А дальше жизнь продолжает идти так, как идет. Рем завершает курсы и продолжает и сдает экзамены. Его конечно, принимают в ряды миротворцев, потому что мой мальчик совсем не глупый, а еще у него такие руки… В общем, его берут и его отец безмерно им гордится. Чуть ли не ссытся от счастья.
В день выпуска, всей группе дают два дня отпускных, отпраздновать и прочее, прежде чем их распределят по дистриктам. И мне не нравится гулянка. В заведении одни миротворцы, кто-то поднимает громкие тосты за Сноу, за Панем и Капитолий. Они пьют и веселятся на полную катушку, восхваляя жизнь миротворца, мечтая о сладкой жизни при высоком чине или о том, как они будут подавлять восстания и возвращать челядь на место. Мне просто хочется пойти домой, но Рем не унимается. Он не хочет уходить и всерьез цепляется со своими друзьями сослуживцами. Чуть не до драки, но их успевают развести и в итоге они выпивают мировую.
Уже засветло мы идем домой и Рем лезет ко мне, но я отнекиваюсь и укладываю его спать, а сама отправляюсь в душ, потому что я пропахла спиртным. Я тоже выпила, но не много, потому что я всего лишь хотела провести эти два дня с моим любимым. А в итоге весь день он выдрыхается, потом к вечеру просит опохмел и только к ночи более менее приходит в себя.
Я дуюсь, не на шутку дуюсь и мне не до развлечений. И Рему это не нравится, он не может получить то, что хочет. Только… только в итоге я все равно сдаюсь.
- Мы и так редко видимся. Я просто хотела, чтобы все было как раньше. – говорю я, уже почти не уворачиваясь от его рук. Потому что мне страшно, что если мы сейчас разругаемся и Рема заберут, то это будет конец, наш конец. В конце концов, все из-за меня и это я тут должна быть сговорчивой, потому что моему милому очень непросто.
А что будет если его отправят в другой дистрикт, где происходят стычки? Что с ним будет?

+1

19

http://i003.radikal.ru/1508/03/bb1f16d2a2f6.jpg
Рем Сципион, 2979 г.р.

Короч, я тут не последний, хотя и понимаю, что из рядовых мне выйти не скоро, потому что я, блядь, отметелил капитолийца, а должен бы перед всеми ними лебезить, какими бы говнюками позорными некоторые из них ни были. На удивление, я приживаюсь тут, даже обзавожусь хорошими приятелями. Правда, дружба тут не то чтобы не приветствуется, не культивируется специально. Никаких речей о братстве и таком подобном нет. Мы просто все здесь соратники, которые служат единой цели порядка в Панеме, и кроме нас нет больше никого. Но соратники соратниками, а своим кругом не лишнее обзавестись. У меня всегда была компания, так что и тут я нахожу с кем сойтись. Вообще, я даже не представляю, как мы, такие раздолбаи, будем служить где-то. Ведь раздолбаи же.

Короче, я тут становлюсь своим.

Моя девчуля по-прежнему со мной и никогда не пропускает наших свиданок. Пацаны ржут, что она у меня самоотверженная и называют женой. Ну, может когда-то и могла стать и, может, станет, когда нам вальнет за сороковник и я отбуду свое на службе, а пока "жена" только кличка. Увы.

Когда она говорит, что будет меня ждать, то упоминает про дом, который мог бы у нас быть. Мне не нравится, когда она говорит о нем, потому что этого не будет, и фантазии мне поэтому не нравятся. Очень не нравятся. Слышу в них не сожаление, а упрек как будто. А еще она про "по жене в Дистрикте" заводит речь. Ну да, как же, думает, я так одичаю, что буду спермой капать на всякую шмаль подзаборную в какой-нибудь дыре? Хорошее же мнение, пусть и шутка.

А потом я заканчиваю Академию одним из лучших по показателям, и это до хера круто. По такому поводу нам. отличникам, разрешают закатить вечеринку, на которую мы проставляемся, да еще и дают два дня в увольнение до дому. Это потом я узнаю, что и это - проверка на лояльность к службе, а пока мы пьем до упаду. Правда, не обходится без легкой потасовки, но все заканчивается мирно. В конце концов, не месить же мне сослуживцев! И мы пьем за Второй и за нас. Только девчуля че-то куксится и портит дело своим недовольным видом.

- Ты чего такая кислая? - мы идем домой. Черт, я соскучился по своей койке. - Я тебя что, плохо ебу? - ржу, сгребая ее в охапку. Надо исправить мои оплошности, но Люция все продолжает ломаться и вообще заваливает меня спать. И я засыпаю, и, когда просыпаюсь, оказывается, что девчуля все недовольна. Да какого хера, а?

- И чего? - лежу в кровати. - Вчера портила праздника, сейчас киснешь. Месячные подошли?
Раздражает ее недовольная морда. Я, черт побери, завтра могу быть услан к черту куда-нибудь в Двенадцатый, а она тут строит не пойми что!

Впрочем, девчуля у меня умничка, и смекает, что негоже так себя вести. Остаток отгула мы не вылазим из кровати, и я отказываюсь от ужина с отцом. Просто не открываю дверь и шлю его к чертям. Куда-нибудь в Двенадцатый.

Однако отправляют меня не в Двенадцатый, а в Седьмой. На два долгих месяца. А оттуда -  в Пятый. И вот в Пятом мы реально впервые сталкиваемся с тем, что значит наша служба. мы ни фига не раздолбаи, потому что, когда вспыхивает бунт, мы действуем как единый организм. Отключается просто все, мы все как одно. И мы раскатываем этих бунтарей как катком, прессуем, сминая их жалкое сопротивление. Чтобы было неповадно. Эйфория! И я точно знаю, что все делаю правильно, когда высекаю одного из зачинщиков бунта на главной площади перед Домом Правосудия. Чтобы другим было неповадно. Шлак тупой.

А во Второй возвращаться все же удовольствие. Я три месяца не видел свою девочку, я истосковался. Очень. Я тупанул в Седьмом разок, и думал, что подцепил какую-нибудь хуйню от той суки... Но обошлось. Чтоб я еще связался с местными... Все равно ни одна не сравниться с моей девчулей, а об этой попытке забуду. Лучше вздрочну лишний раз.

Жду свою девочку. в город нас больше не выпускают. Все, финита. Та увольнительная была первой и последней, теперь только казарма. Но ничего, мы же как-то сжились с этим.

....

+1

20

Это очень долгие три месяца. Та небольшая ссора, которую и ссорой то не назовешь,  перед отъездом Рема быстро забылась да и я понимаю, что это было просто потому что оба устали. Но на самом деле все было только впереди, самое главное ожидание и терпение. Я скучаю по Рему каждый чертов день и не знаю, как он там, потому что связаться нам совершенно невозможно.
И эти три гребаных месяца тянутся как годы. Я продолжаю свое обучение на врача и уровень с каждым разом становится все выше. И я отдаю этой профессии всю себя, потому как заняться мне больше чем. Пару раз, после отъезда Рема, некоторые парни решили «позаботиться» обо мне, но их попытки были быстро пресечены. Один отделался легко, а у второго случайно сломалась рука. Мне в скорости не занимать, да и верткая я, небольшого роста и гибкая. В общем, чем дольше я жила одна, тем сложнее было меня поймать. Я вообще после того случая с капитолийцем, пошла на тренировку и много раз отрабатывала приемы рукопашного и защиты. Просто мне это тоже нужно. Таким образом, я не думаю, о том, как хреново там Рему, как хреново мне без него.
А отец таки предпринял попытку меня свести с одним своим другом. На этот раз уже приличного возраста. Подумал, что этого я не смогу избить, типа пожалею старость. Ну старость то я пожалела, но старичок ушел от меня недовольный. Язычок я ему прикусила, но безусловно не в прямом смысле.
- И ты как дура будешь сидеть и ждать это позорище своей семьи?
- Ну я же тоже позорище. – парирую я, пока спиливаю отрастающие ногти. Просто у нас начинается практика и это вообще не по правилам.
- Может какой-нибудь ненормальный бунтовщик убьет его да и дела с концом.
- Вон пошел! – ору я и бросаю в отца кружкой от чая.
А как только проходит назначенное время, я уже забиваю стрелку своему милому. Я просто не могу больше ждать, слишком сильно хочу его видеть. И едва мне позволяют придти к нему, то я тут же выкладываю положенную сумму на карман охраны и залетаю к моему мальчику. Кажется он немного похудел, но совсем чуть-чуть. А силы в его руках стало только больше.
Понимаю это, когда слету запрыгиваю к нему на руки и он прижимает меня к себе. Мы целуемся долго и жадно, пытаясь раздеться и снося все на своем пути, потому что вынести эту разлуку было труднее всего. Я просто не представляю как еще смогу его куда-то отпустить, хотя и выбора у меня особого не будет.
Поцелуи жарки и голодные, я даже покусываю Рема, пока его требовательные руки скользят по моему телу, избавляя меня от остатков белья. И я вскрикиваю, не сдерживаясь от того, как резко он входит в меня и не тормозя движений, не давая нам передышки, начинает двигаться. И мне кажется, что кровать не выдержит такого напора и вот-вот развалится. А Рем доводит меня до такого состояния, что я царапаю его спину даже спиленными ногтями, я кричу, я извиваюсь под ним. Потому что так горячо и так глубоко, как уже давно не было. И нет сил что-либо говорить, потому что оргазм такой сильный, что я не то что его стонов, я даже своих стонов не слышу. А потом еще некоторое время мы просто валяемся вот так, пытаясь восстановить дыхание и найти хоть какие-то слова.
И я нахожусь первая, смеясь и притягивая к себе лицо моего мальчика, по которому так сильно соскучилась и целуя его в горячие и чуть сухие губы.
- Я соскучилась. Как же я соскучилась. Мне было так тоскливо без тебя. Любовь моя. Люблю тебя. Очень люблю тебя. Эти три месяца были вечностью.
Я не спрашиваю у него, как прошли эти три месяца для него. На самом деле я не хочу знать. И единственный вопрос, который вырывается у меня:
- Как ты? Я безумно волновалась о тебе. Как тебе там было?

+1


Вы здесь » THG: ALTERA » Animi magnitudo » 15.06.3004. distr. 2. Nobody can keep you from me


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC