Сейчас в Панеме
04.03.3014 - 14.03.3014
CPTL +6°C
D1-13 +3°C
sunny & windy
Первое солнце и сильный ветер
Новости Панема
5 января - после краткой болезни символа, съёмочная группа возвращается в Капитолий, чтобы продолжить работу над съёмками агитационных видео, особо важных сейчас. Кашмире предстоит работать в одиночку, Кристиан до сих пор остаётся в Пятом дистрикте. Вместе с телевизионщиками возвращается в столицу и Бальдер Кейн, завершивший работу над созданием ловушек во Втором дистрикте.

1 января - Китнисс Эвердин, Пит Мелларк и другие члены съёмочной группы оказались под завалом, президент Тринадцатого дистрикта, Альма Койн, едва успевает спастись бегством в компании Бити Литье и Блеска Фрайзера. План по удержанию в плену капитолийского символа и попытке захвата генерала, провален. Гектор клерик, чудом избежав смерти после встречи со своей дочерью Ангероной, предлагает солдатам обеих армий рискованный план. Оставаясь номинально под властью Капитолия, Пятый превращается в экспериментальную резервацию по объединению обеих армий. Президенты обеих сторон не в курсе такого поворота событий.

31 декабря - Альма Койн прилетает в дистрикт Пять, получив от Аарона Левия и Блеска Фрайзера сообщение о пленении капитолийского символа. План по выманиванию генерала Клерика входит в финальную стадию. Единственное, чего не знает президент Тринадцатого - Гектор уже давно готов к наступлению.


22 декабря - Альма Койн вызывает к себе капитана авиации Аарона Левия и Блеска Фрайзера, брата капитолийского символа. Президент Тринадцатого даёт им особое задание - похитить Кашмиру Фрайзер, чтобы использовать её, как приманку для Гектора Клерика.


14 декабря - повстанцы во главе с Китнисс, Гейлом и даже почувствовавшим себя несколько лучше Питом Мелларком летят в Двенадцатый дистрикт, снимать очередное промо на его развалинах. Их цель - показать Панему, какая участь на самом деле ждёт противников капитолийского режима.


12 декабря - первые же эфиры капитолийской пропаганды вызывают волнение среди повстанцев. Людям хочется верить в возможность мира. Альма Койн в Тринадцатом дистрикте собирает экстренное собрание с целью обсуждения дальнейшей военной тактики. Всё ещё осложнённой побегом экс-генерала Клерика.


6 декабря - повстанцы заявляют о себе! Прорвав телевизионный эфир Капитолия прямо во время торжественного ужина президента Сноу, Альма Койн обращается к Панему с речью от лица всех повстанцев. Граждане Панема наконец видят промо ролик повстанцев из Восьмого дистрикта.


1 декабря - в дистрикте 13 большой праздник - День Великого Воскрешения. Самый важный праздник в жизни каждого повстанца из д-13. На эту дату дистрикты - 11, 10, 9, 8, 7, 5, 4, 3 контролируются повстанцами. Все чувствуют надежду, несмотря на то, что бывший Генерал Армии д-13 - важная фигура на доске революции - отчего-то переметнулся на сторону белых.


23 ноября - часть жителей в Тринадцатом всё ещё трудится на разборах завалов в дистрикте. Китнисс Эвердин, Финник Одейр, съёмочная группа и отряд специального назначения отправляются в Восьмой дистрикт на съёмку агитационных видео. Война с Капитолием ведётся всеми доступными способами, однако предсказать невозможно не только её исход, но и окончание отдельных операций.


13 ноября - патриотическая лекция Альмы Койн прервана бомбёжкой капитолийских планолётов. Тринадцатый несгибаем, хотя бомбы повредили некоторые объекты в дистрикте. Сопротивление продолжается.

31 октября Тринадцатый дистрикт совершил свою главную победу - второй раз разрушил арену квартальной бойни и явил Панему выжившую Китнисс Эвердин. Революция началась!

THG: ALTERA

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » THG: ALTERA » Animi magnitudo » 15.06.3004. distr. 2. Nobody can keep you from me


15.06.3004. distr. 2. Nobody can keep you from me

Сообщений 41 страница 49 из 49

41

http://i003.radikal.ru/1508/03/bb1f16d2a2f6.jpg
Рем Сципион, 2979 г.р.

Женушка порывается уйти, но черта с два я дам ей это сделать. Я научу ее впредь не распускать язык. Она у меня заткнется навсегда и не будет болтать херню о том, о чем ни хуя не смыслит, тупая сука.
- Будешь повторять, пока не натрешь мозоль, - рычу, толкая ее обратно, и она сдается. Первый раз чтение выходит на отъебись, она будто каждым словом говорит: "Видишь, я читаю это вранье! нравится?!" И мне не нравится раз за разом, так что моя обожаемая супруга повторяет свою речь снова и снова, пока вообще не начинает пускать сопли пузырями. Давно ли она стала такой плаксой, бесстрашная обличительница режима? Ненавижу ее нытье.

- Панем сегодня. Панем завтра. Панем навсегда, - эхом повторяю я, потирая глаза. Я устал. Глупая актрисулька на этот раз сделала все более-менее. Да, впрочем, я не репетировал с нею, а хотел, чтобы она зуб выучила свой текст, чтобы он не только в подкорку въелся, но даже язык запомнил, как ей нужно им шевелить правильно.

Она разрывает текст и кладет передом ной, а я никак не реагирую.
- Да, думаю, шпаргалка тебе больше не нужна, милая, - произношу с нажимом. Выучила урок, сучка? Наверное, она ждала, что я ее ударю. Нет. Я выбью из твоей башки дурь другим путем, и ты поймешь, что я был прав.

Она уходит в душ, и я отправляюсь в кровать, дожидаясь, когда моя девчуля выйдет. Хватит кнутов на сегодня... Однако она не отзывается мне, как я ни стараюсь, а брать ее силой... Сама прискачет. Не хочет - ее проблема. Главное, что в итоге ее речь имеет сумасшедший успех, и она делает реверанс в мою сторону, говоря, что в этом моя заслуга, и я ее главный судья.
Мы приглашены в Капитолий на один вечер, и это большая честь для нас. Однако я накануне очень непрозрачно намекаю моей прекрасной жене, чтобы она держала язык за зубами, а если что-то и захотела бы произнести, то только свою великолепную речь. Она скалится, что лучше проглотит язык. Напрасно благоверная думала, что я спущу ей это. Я бужу ее среди ночи и заставляю спросонья декларировать мне.

- Ты знаешь, кто я? Я майор миротворцев! Я не последний человек здесь! - я знаю много, и пусть она будет в курсе! Она должна быть рядом, должна быть верной мне, и пусть знает, что я ей доверяю то, что никому другому бы не доверил.

А потом начинается то, о чем я говорил, и я снова прав. Эти крысы не унимаются, они плодятся и ждут, когда можно будет выступить. Семьдесят Четвертые Игры и эта сучка из гребаного зачуханного Двенадцатого взрывают Панем, и все катится в тартарары. Все только и говорят, что о Китнисс Эвердин и ее пареньке, об их любви, а в Дистриктах начинается бурление. Я был в Восьмом, был в Одиннадцатом... Я видел, как малюют на стенах сойку, и как поднимают вверх три пальца. Я лично велел отрубить четверым эти самые три пальца. Привет Дистрикту Двенадцать.
...А потом объявляется квартальная бойня, и кто-то уносит с Арены Китнисс, которая должна была быть уничтожена там! Вот то, о чем я твердил Люции, а она не видела!

Я схожу с ума, что не могу быть ни в одном из отрядов, которые сейчас пачками расслылаются по Панему, чтобы научить шваль ценить власть.

... 

+1

42

Больше я не завожу с Ремом разговоров о политике. Я вообще практически не завожу с ним разговоров. И вся семейная и счастливая жизнь катится к чертям и фишка в том, что я даже не пытаюсь ее поймать. Мне надоело стараться и надоело что-то исправлять. Я отпустила ситуацию и мне просто фиолетово. Я никогда не думала, что могу испытывать такую апатию к человеку, которого любила до безумия, от которого крышу сносило.  Хотя, почему же любила? Я и сейчас его люблю. Парадокс, да? Но только любовь это не лампочка, которую можешь выключить и включить в любой момент. Любовь есть и всегда была и даже будет. И неважно, что в последнее время мне даже голос Рема стал невыносим. Я не ухожу. Я все еще люблю его. И как бы я хотела перестать любить.
А муж постепенно сходит с ума. В связи с нарастающим бунтом, его стаж и титул очень пригождаются и его таскают по разным дистриктам, пока я вещаю с трибуны, что наша вера сильна и мы не позволим никому разрушить нашу семью.
Я с деланным равнодушием наблюдаю за происходящим на Играх. Катон и Мирта были фаворитами, но в итоге не выстояли против каких-то детишек из Двенадцатого. Смешно сказать: пекаря и девчонки с луком. Но они становятся популярными, их любовь обсуждают и их поступок в финале Игр нравится всем. Они взрывают публику. И я хоть и не улыбаюсь, но очень внимательно слежу за этой картиной.
Рем бесится, Капитолий гудит, Сенеку тихо снимают с поста распорядителя Игр. Я чувствую приближение чего-то большого и искрящегося, как будто стою рядом с фейерверком, рискуя попасть под раздачу. Я знаю, что Сноу бесится, точно знаю. Он не любит неповиновение.
- Они сломали систему. Интересно.
Рем не поддерживает моего интереса, но на его реплику я не реагирую. Порет и успокоится. Он уже привык разговаривать сам с собой, пока я молча пропускаю его патриотический сумасшедший бред мимо ушей. Честно слово, мне бы еще вязанье в руки и вообще мисс невозмутимость.
Сноу не был бы собой, если бы не отомстил девчонке, устроив битву бывших победителей. Бросьте! Это же всем понятно, что он хочет загнать этих голубков в могилу. А мне даже интересно, как они будут выкручиваться в этот раз. Не выкрутятся, это невозможно и нереально. Если Сноу решил кого-то устранить, он это делает. Да черт, даже если она останется жива к концу Игр, он что-нибудь придумает. Но сомневаюсь, что она выживет, не настолько она везучая.
А Рем сходит с ума, все дальше и больше. Среди ночи он будит меня, чтобы высказать мне информацию, которую знает только он. И он не дает мне уснуть, постоянно тормоша меня и крича, что он – майор и он много чего знает и доверяет мне. Да, я все поняла, я знаю, что он – майор, но мне уже нет до этого никакого дела, особенно посреди ночи. Но данные все равно откладываются в голове. У меня всегда была хорошая память, да и Рем заставляет меня его слушать.
А потом происходят эти странные события, взрыв на Арене и Сойку забирают какие-то таинственные друзья и эта новость разносится чумой по дистриктам. И мой муж весь из кожи вон лезет, чтобы быть полезным. Но он уже не может быть полезным. Ничем. Он даже не может внести свою лепту в пополнение армии своими детьми.
Коллекционирование огнестрела ему тоже не помогает, потому что он не может пустить его в ход. Мой бедный-бедный мальчик. Ему так невыносимо сидеть дома, пока другие сражаются. Вся война проходит мимо.
- Надо было тебе идти в агитаторы. – говорю я, пока нам вновь и вновь показывают кадры с Арены и из других дистриктов. Мы во Втором, у нас тут немного другая сетка вещания. И зрелище меня не особо трогает. По сравнению с тем, что я видела, все эти восстания – детский лепет. – Хотя бы речами подбадривал своих подчиненных, которые спешат отрезать пару кусочков от живого повстанца. – я даже не хмыкаю и речь моя вполне серьезна. – Панем сегодня. Панем завтра. Но уже не так уж и навсегда. – пожимаю плечами, листая какой-то медицинский журнал и переводя взгляд в него. – Странно, что ты еще здесь, а не где-нибудь на задворках Восьмого. Может без тебя им не удастся подавить волну восстания. Куда они без твоих навыков воспитания?

+1

43

http://i003.radikal.ru/1508/03/bb1f16d2a2f6.jpg
Рем Сципион, 2979 г.р.

Я слежу за новостями каждый день, потому что мне необходимо быть в курсе дел. Конечно, по телевидению не показывают всего даже у нас, однако в штабе миротворцев только самая оперативная информация, и вести сыплются ото всюду. Конечно, у этих крыс не хватит соображалки на организованное сопротивление, и мы их всех сминаем как бумагу, но они продолжают лезть ото всюду. Что же, тогда мы уничтожим всех, у кого хватает сил на сопротивление, пока до протухших мозгов остальных не дойдет, что все тщетно.

- Они не сломали систему, они сунули руку в огонь, - огрызаюсь, когда Люция хмыкает на новости с самодовольной мордой. Ну как же, для нее-то, верно, праздник!

Однако она стала поосторожнее в своих словах, и я ведь люблю мою девчулю, хотя она и глупая и лезет не туда, куда бы следует. Когда-нибудь она поймет. Конечно, легко ей сидеть в нашем спокойном Втором и рассуждать о том, как плохо остальным, что они поднимаются на восстание от плохой жизни. Это не восстание. Это бунт жалких, грязных и неблагодарных крыс.

Я приучился почти что не обращать внимания на ее вяканья, но сейчас моя женушка, видимо, совсем страх потеряла, потому что нападает еще и на меня. Она говорит о моей беспомощности, что я тут, а не на передовой. Да, моя рука не восстановилась, несмотря на то, что перенес несколько операций и усиленно разрабатывал руку. Комиссия не допустила меня к службе. Инвалид проклятый.

- Заткнись, дура! Или ты довольна? Довольна, что я привязан к твоей юбке, что теперь у тебя есть все - этот дом, имя? Потому что в противном случае ты бы до сих пор таскалась ко мне и ждала! - срываюсь, вырывая у нее журнал. Дела в Панеме идут плохо, и я бешусь. - Из-за таких, как ты, творится беспредел! Все верят в тот же бред, что и ты! Когда живется хорошо, хочется еще больше!

Я трясу ее за плечи, захлебываюсь слюной.

- А ты говори то, что тебе велено говорить! - хватаю ее за подбородок, за нижнюю челюсть и двигаю в такт словам, которые произношу громко, на весь чертов дом. - Панем сегодня. Панем завтра. Панем навсегда! - а потом прижимаю ее к себе. - Никто не заберет тебя у меня! Ни одна крыса не причинит зла! Я защищу тебя! Не бойся, малыш! - быстро шепчу ей. - Никому нельзя больше доверять. - Глажу ее по голове, не отпуская от себя. - Никто тебя не заберет.

..

+1

44

Мой любимый злится и бесится, глядя на новости и еще и слушая мои комментарии происходящего. Конечно, ему не нравится, что я распускаю язык, но стоит отдать мне должное, я высказываюсь только в самых крайних случаях, когда уже совсем припекает и треп Рема о Панеме и «крысах» которые сунули руку в огонь становится совсем в тягость. Сунули руку в огонь… Смешно. Он говорит, исходя из своего опыта? Что ж, тогда для всех будет лучше, если в этой войне не будет победивших сторон, так как вообще никого в живых не останется.
Мне-то по большому счету плевать на восстание и творящийся хаос. Я бы может и стояла бы на стороне правительства, если бы Рем не был такой патриотической занозой в горле. У меня глаз дергаться начинает всякий раз, когда он начинает причитать и рассуждать о том, что нужно сделать с этими повстанцами.
Он скалится, что я должно быть рада сидеть дома, закинув ногу на ногу, листать журнальчик и знать, что мой дорогой муж никуда от меня не денется, потому что он уже ни на что не годен на войне. Так он и в семье не особо полезен, потому что семьи нет. Но все же люблю его и не могу бросить. Так что нет, это не он привязан к моей юбке, а я привязана к нему.
- Тебе не передать, как я довольна, мой дорогой. – говорю я спокойно, продолжая листать журнал. Просто все как обычно и на фоне происходящего, его бубнеж был чем-то привычным. Но только Рем вообще слетает с катушек и вырывает у меня из рук журнал и я устало выдыхаю. – Рем, угомонись!
Но он не угомонится, он уже завелся не на шутку и его начинает лихорадить. В мою сторону пошли уже откровенные обвинения в происходящем, что все это из-за таких, как я.
- Еще скажи, что я – лидер восстания и тайно зомбирую людей своими речами против Сноу. – говорю я, вместо его священных «Панем сегодня, Панем завтра, Панем навсегда». Я абсолютно спокойна, честно, но грубость и сарказм вырываются у меня помимо воли.
Я просто уже давно стала замечать, что чем больше Рем мелет ерунду про власть, тем больше я хочу ему сопротивляться. И это до безобразия противно, что в итоге мы не можем быть счастливы из-за какой-то сраной политики.
Настроение мужа меняется со скоростью моего поднимающегося раздражения и он внезапно прижимает меня к себе, чтобы признаться, что он никому меня не отдаст, что он защитит, что меня у него никто не заберет. И мне неприятны и противны его объятия и лихорадочный шепот, мне противно то, как он гладит меня по голове, как будто я испугавшийся ребенок. Но я не боюсь. Я просто понимаю, что Рем сходит с ума, что ему промыли мозги настолько, что он не может отличить реальность от своей фантазии и постепенно все глубже погружается в паранойю. Я для него то первая и главная революционерка, то его единственный близкий человек.
И все бы ничего, если бы только я действительно являлась кем-то из них. Но даже по поводу второго я сомневаюсь. Потому что ему дороже скорее Сноу и Панем, чем я.
- Отпусти меня и успокойся! – я отталкиваю его и поднимаюсь с дивана. Его психи мне сейчас совершенно не нужны и не к месту. Я устала от его истерик на пустом и незначительном месте, просто устала! – У тебя в голове ничего, кроме твоей проклятой войны и Сноу. Если бы ты мог, женился бы на нем или на своей миротворческой форме.
Меня несет. Меня нереально несет и я понимаю, что мне нужно вернуться в спокойное состояние. Только я не могу сейчас, ничего не могу.
- Когда-то мы с тобой издевались над моим отцом и называли его подстилкой Сноу, как и всех, кто вставал в ряды миротворцев. А теперь ты и сам стал таким. Тебя бесит, что мы вместе, тебя бесит как я отзываюсь о власти, тебя бесит твоя инвалидность, тебя бесит война и ты не хочешь сидеть на месте. А меня бесишь ты и то, как ты пресмыкаешься. Катись на свою глупую войну, если тебе так хочется. А я детей хочу, понимаешь! Я хочу стать матерью, я хочу чтобы ты стал отцом! Но все о чем ты думаешь, это как бы отрубить пару пальцев людям, которые просто хотят жить свободно. – я указываю в сторону телевизора, который показывает вновь и вновь как миротворцы пытаются подавить восстание. – Все из-за таких, как я? Ну что ж, тогда такие, как ты это заслужили!

+1

45

http://i003.radikal.ru/1508/03/bb1f16d2a2f6.jpg
Рем Сципион, 2979 г.р.

Люция вырывается от меня, а я сижу и не понимаю, почему она делает это, почему не остается со мной. А еще комната плывет. Я плохо сплю в последнее время, очень плохо, и иногда днем меня ведет в сторону. Вот и сейчас, хотя я даже не встаю, а сижу. Цепляюсь взглядом за какую-то картинку на стене, и выстраиваю вокруг нее неподвижность.

А Люция что-то кричит мне, шипит. Телевизор показывает кадры из новостей, вещают кадры казни государственных преступников.
Она упрекает меня в том, что верно служу президенту и стране, что я готов положить свою жизнь ради ее процветания, если бы мог. Она винит меня, что я не трус и не предатель! Ради нее я должен стать и тем и другим! И она припоминает мне детей, которых она хочет, и только это важно для нее, мелочной тупой суки, которой Капитолий дал славу и милость представлять президента во Втором дистрикте!

Она разводит нас по разную сторону баррикад. Она признается! Признается, что она с ними заодно!
Я сижу, словно громом пораженный. Я пригрел на груди змею! Все в ней ошиблись! И это ей доверяли говорить с нами от лица Президента! Она ничем не прокидалась, чтобы втереться в доверие!

Я смотрю на нее, подобравшись и готовясь к броску. Она опасна.
- Сколько твоих людей в Дистрикте, Люция? Кто твои сообщники?! - цежу сквозь зубы, сжимая здоровой рукою обивку дивана, а больной опираясь о колено. Я понимаю, что она сдаст своих ни за что, что мне придется применить силу. И я кидаюсь на нее. Только моя женушка верткая как угорь во всех отношениях. Хитро! Хитро! Она даже особо не прикрывалась! Воистину, хочешь спрятаться - прячься на самом виду! А я принимал ее бредни против Сноу за тупую бабскую болтовню!

Я бросаюсь, а она отпрыгивает в сторону.
- Куда ты побежишь?! Я сдам тебя как изменницу! Как преступницу! Тебя не помилуют, несмотря ни на что! - рычу. Она меня предала! Она меня предала! Я как раненый зверь, которого вылечили только для того, чтобы потом впиться в заживающую рану! Паскуда! Какая же она паскуда! Она все просчитала!

..

+1

46

Я не знаю, что творится в голове у Рема, когда я высказываю ему все, о чем думаю. Мне бы вообще замолчать и просто уйти на кухню или куда-нибудь еще потому что я чувствую как накаляется обстановка вокруг нас. Такое напряжение, хоть ножом режь и хотя инстинкт вопить во всю глотку, чтобы я бежала, я все же как влюбленная дура, думаю, что смогу наладить ситуацию.
Только вот Рема совсем сносит. Он внезапно спрашивает меня про каких-то моих людей и сообщников. Что? Я не понимаю, о чем он говорит, потому что мы же оба всегда знали, что я могу говорить много чего, но никогда под своими речами серьезных намерений не имела. Только внезапно Рем начинает считать меня врагом, одной из повстанцев.
Он занимает нападающую позицию и действует быстро, но недостаточно. И я успеваю увернуться, не понимая, что происходит, но понимая, что мне нужно срочно все исправить, иначе… Иначе это будет конец. А я не хочу. Я, блядь, люблю его! Да, он – псих, он калека, инвалид, спятивший на патриотизме, но он – мой муж и я люблю его. И я хочу все исправить.
- Рем, что ты несешь? Ты с ума сошел! Остановись!
Но его заносит по полной и он орет, он превращается в какого-то настоящего монстра, вереща и грозясь сдать меня властям, грозясь казнить и… убить. Он говорит, что сам сдаст, что добьется, чтобы меня не помиловали и это больно режет слух. Мне бы броситься прочь из этого дома, но у меня не выходит. Все, что я делаю, это просто уклоняюсь от его попыток меня схватить, не нанося ему даже никаких ран.
- Милый, любимый, хороший мой, Рем, пожалуйта, очнись! – у меня дрожит голос и я искренне прошу его остановиться, я просто не могу слышать все то, что он кричит.
Он считает меня предательницей, он орет, что я врала ему. В чем врала? В чем? О чем он конкретно говорит? Что я не любила его или что я не была верна правительству? Что для него на первом месте? Потому что для меня однозначно важен только он и никакой долг Родине. Именно этот долг отобрал у меня Рема и сделал его таким.
Я пытаюсь протянуть руки к его лицу, но он хочет схватиться за них и один раз ему это удается. Он притягивает меня за руку, а я выворачиваюсь, следом выворачивая его руку, покалеченную и это работает и он вопит, отпуская меня.
- Рем, прошу тебя, успокойся. Давай поговорим. Я же люблю тебя, милый, ну прошу тебя. – зачем я делаю эти безуспешные попытки воззвать к нему, если он просто озверел от ярости и боли и обвиняет меня во всех грехах?  - Я бы никогда тебя не обманула, мой дорогой. Мы же верили друг другу. Ну послушай меня, ну пожалуйста, Рем!
Только он не слушает. Видимо, он совсем сошел с ума, раз принял мои слова за чистую монету и теперь так яро пытается меня поймать. Я не хочу делать ему больно и в какой-то момент вместо того, чтобы отразить его удар и тут же сломать ему руку, я мешкаю. И этого ему хватает, чтобы он схватил меня за плечи. Он брызжет слюной от гнева, его глаза горят таким огнем ненависти, которого я никогда не видела. Он пугает меня. Всерьез. Больше, чем когда-либо. Его руки смыкаются на моей шее и воздуха становится меньше.
- Мне не нужен ни твой Сноу ни твой Капитолий, Рем! Мне всегда был нужен только ты! Услышь меня наконец! – хриплю я, пытаясь быть услышанной.
Муж швыряет меня к столешнице и я больно ударяюсь животом, наклоняясь над рабочей поверхностью. Я слышу его рычание позади меня, он снова угрожает, снова обвиняет, но только речь его становится от гнева такой бессвязной, что это больше похоже на рев монстра, чем на человеческую речь.
Я слышу его шаги, как он стремительно подходит. Всего пара шажков, всего ничего, но мне они кажутся вечностью. Вечностью, за которую я успеваю схватить кухонный нож и развернуться в сторону моего милого, самого любимого на свете мужа.
Металл входит мягко и не сопротивляясь, по рукоять. Я замираю, как и Рем и наши взгляды встречаются. Мой напуганный и его непонимающий. И я очень хорошо вижу, как постепенно сереет его взгляд, но уже не от гнева.
Рем дергается и от испуга, что он у него хватит сил меня придушить, я веду нож острием вверх, и кожа расходится, как масло. Рем вдруг начинает хрипеть и издает какой-то странно булькающий звук. А я наконец понимаю, что я сделала. Понимаю, когда опускаю взгляд и вижу, как на мои руки льется кровь, сквозь его майку, тонкой струйкой скользя по рукояти ножа.
Я никогда не забуду этот металлический запах.
- Нет… нет, нет, пожалуйста, нет… Рем… - я поднимаю на него испуганный взгляд.
О чем я молю?

+1

47

http://i003.radikal.ru/1508/03/bb1f16d2a2f6.jpg
Рем Сципион, 2979 г.р.

Эта сука считает, что может и дальше обводить меня вокруг пальца, и все пытается обольстить меня своими словами. Говорит, что любит меня. Да как она смеет! Даже если когда-то ее чувства и были близки к тому, за что она пытается их выдать, она все перечеркнула своим предательством!

Я ничего не отвечаю ей, я пытаюсь только поймать ее, потому что ей больше нельзя находиться на свободе. Она опасна. Что, если она сама искала подходящего момента убить меня? Ведь я не больше, чем ее прикрытие перед лицом Капитолия. Муж-герой, майор миротворцев, пусть и на пенсии, но продолжающий работать здесь, во Втором. В Дистрикте, который является опорой режима!

Я хватаю ее во время того, как она ломает очередную сценку из своей комедии, но подлая сука выворачивается, и боль пронзает мою правую руку, так что я кричу. От боли и от злости. От раздражения. От переживания предательства, которое все это время жило в моем доме! А ведь я доверял ей, как себе!
Я хватаю ее и швыряю вперед башкой, потому что не могу никак удержать, и сука летит из гостиной в кухню, тормозясь только о стол, распластываясь по нему и охая от боли в животе, которым ударяется о край столешницы. Она от меня не уйдет, и я иду к ней, утирая кровь из разбитой губы. Когда она успела рассечь ее мне?

Едва я подхожу, она разворачивается ко мне, и я вижу, что она понимает - ей некуда бежать. И нож входит в мой живот.

Сначала я ничего не чувствую. Плевать, царапина. Меня подлатают. У нас отличные доктора! Они только с моей культей ничего не смогли сделать, а тут зашьют. Правда, я опять выйду из строя и отправлюсь в госпиталь, но плевать. И я понимаю, что я не отдам Люцию под суд. Я убью ее сам. Я все еще люблю мою девчулю, как бы она ни запуталась, что бы она ни натворила, но я сделаю это для нее и себя. Я просто не смогу жить и знать, что она в застенках. И дело не в том позоре, которым она покроет меня, когда все вскроется. Просто это дань моей любви. Я все еще люблю ее, и понимает ли она, какую боль мне причинила?

Я дергаюсь к ней, и чувствую, как нож идет вверх. Детка, за что?
Кровь растекается по моей майке. Не вижу, но чувствую, что ее много. Она даже уже течет за резинку домашних брюк, а ощущаю я ее почему-то во рту.

Она обязана сдаться сама, если хоть что-то из того, что она говорила мне, было правдой. Из того, что она говорила мне о любви ко мне. И я должен сказать, что ей нужно сдаться, но я не произношу этого. Я оклемаюсь и найду ее сам. Я убью ее сам. Поэтому я произношу только одно:

- Беги.

..

+1

48

- Беги.
В комнате стоит такая звенящая тишина, нарушаемая только моим шумным дыханием и слабым хрипом моего мужа, что его «беги» звучит громче выстрела в спящем лесу. Как будто он произнес это в моей голове и слово нервной дрожью разошлось по телу, заставляя меня издать что-то на подобии вскрика.
Губы Рема бледнеют, но по ним течет кровь, капая с подбородка на пол, на мою руку, на рукоять ножа. И его глаза становятся такими пустыми, только я все равно продолжаю как будто искать в них решение проблемы.
Он же войну прошел, он не может вот сейчас умереть от моей руки. Не может.
Я не могла его убить. Я же люблю его, черт!
Тело Рема вдруг становится тяжелым и его ноги подгибаются, а я падаю вслед за ним.
- Нет, нет, Рем, пожалуйста… о господи… нет, нет, нет, нет…
Я шепчу быстро и сбивчиво, пока сижу рядом с еще теплым телом мужа, который смотрит в потолок кукольными пустыми глазами. А я только и могу что шептать «нет, нет, нет» потому что не может этого быть, такое не могло произойти.
Вытаскиваю нож и отшвыриваю его куда-то в сторону и он ударяется о полки с громким звоном, которого я не слышу. И я даже не помню, что нож ни в коем случает вытаскивать нельзя, потому что он единственное, что связывает поврежденные ткани. Но только это уже не поможет, потому что кровь хлещет ниже, куда в первый раз пришелся удар. Я хватаю полотенца, комкаю и прижимаю их к ране. У меня все руки в крови, но я не замечаю этого, мне вообще на все плевать.
- Рем, не уходи, слышишь меня, милый, пожалуйста…
Я касаюсь его щеки и пытаюсь разбудить его от этого сна с открытыми глазами. Я видела смерть, но сейчас я не могу поверить, что мой муж мертв, то ли потому что не могу поверить что я его убила, то ли потому что верила, что мы будем жить вместе до конца своих дней, как в страшной сказке. А может, единственная цель, которая передо мной стоит – это спасти его.
Я пытаюсь совершить чудо, в которое постепенно перестала верить. Пытаюсь вернуть моего мальчика.
Я знаю, что он где-то там, за кричащими в его голове мыслями о Капитолии, о восстании, о патриотизме. Мой мальчик, которого я любила, которому верила и всегда буду верить и который верил мне.
Сейчас я просто остановлю кровь, вызову скорую, ему сделают операцию и мы вновь будем жить как прежде. Ну, пожалуйста, Рем. Еще один шанс.
Но Рем не отзывается мне, не смотрит на меня, он весь в крови, потому что я не знаю куда деть руки и то прижимаю ими полотенце на животе, то вновь касаюсь щеки моего мужа, измазывая его. Но это не мешает мне целовать его. Щеки, глаза, лоб.
- Вернись…
У меня начинается истерика и я плачу, утыкаясь Рему носом в висок и прошу его только о том, чтобы он вернулся. Он мне нужен! Я не смогу одна.
- Беги.
Я не смогу без него! Он всегда был рядом, мы всегда были одним целым, единым, что бы о нас не говорили, но мы любили и до сих пор любим. Я не могу его отпустить. Я не смогу без него, никогда не могла!
- Прости меня… пожалуйста, ну прости меня, милый!
Я не знаю, сколько вот так сижу над ним. Время ползет, словно улитка и все мои действия бесконечно медленные и только нож вошел быстро. Да, с ножа началась кутерьма со временем, все из-за него.
- Беги.
Мне все кажется, что его голос отзывается в моей голове. Мой мальчик, он очнулся, но так поздно, что я не успела его спасти. Он велел мне бежать, велел бежать, потому что знал, какое наказание меня ждет за совершенное.
И он прав. Мне надо бежать. Это то, чего он хотел, он всегда знал, что будет для меня лучше. Значит ли это, что он простил меня? Значит? Потому что я никогда не смогу себя простить. Милый, слышишь? Я никогда себя не прощу.
Я поднимаю руки и некоторое время таращусь на них, как будто они не мои. Мне странно видеть кровь, я вижу ее только сейчас и поэтому так внимательно рассматриваю свои руки. И эта картинка навсегда отпечатывается в моей голове и как будто становится венцом всего происходящего. Венцом и ключом, который надежно запирает воспоминания об этом моменте и Реме в клетке, которая отправляется на задворки моих воспоминаний.
Я знаю, что очень не скоро открою эту клетку, если вообще открою.
Я закрываю глаза Рема, очень аккуратно и нежно, как когда-то он касался моих губами. А потом целую его в лоб.
- Я люблю тебя.
Дальше все как будто в тумане и движения механические, как будто мной руководит кто-то другой но вовсе не я.
- Беги.
Я долго мою руки, смывая кровь, потом переодеваюсь и собираю небольшую сумку с вещами, запихивая туда первые попавшиеся теплые вещи, что-то из еды. Я не знаю, куда пойду и смогу ли выбраться вообще, но мне стоит попытаться. Во Втором мне оставаться нельзя ни за что.
Рем лежит в кухне, такой тихий и спокойный, его майка насквозь пропиталась кровью и в помещении стоит отчетливый запах металла, который чувствуется даже на языке. Как тогда, когда мы с Ремом целовались ночь напролет еще в бытность первой свежести наших отношений, когда он был после боя, мы уходили вместе к нему. Я была совсем неопытной девчонкой и все, что могла позволить себе – это поцелуи, а он и не требовал больше, хотя знала, что хотел. Но он ждал, так терпеливо ждал, смеясь, что мое вызывающее поведение сбило его с толку.
Я прохожу мимо его тела, хватая ключи от дома и запихивая их в карман куртки. У меня нет желания прощаться, а я и не прощаюсь. Я выхожу так, будто скоро вернусь.
- Люц, привет. – Малия внезапно останавливает меня и улыбается хитрой улыбкой. – Я слышала шум. У вас все нормально?
Меня тошнит, очень тошнит и мне хочется сбежать. Но я делаю то, что всегда делала пока говорю свою речь. Я вру.
- Мы немного поругались.
- Собралась куда-то? – она кидает взгляд на сумку.
- Воспитательные меры.
- Держись, Люция. Он у тебя – национальный герой. Не упусти его.
- Да, я знаю.
Я киваю, заканчивая разговор и направляясь быстрым шагом в сторону выхода из Деревни Миротворцев и рассчитывая маршрут до леса, где я могу сбежать. Только еще пока не знаю, куда.
Я не думаю о Реме, потому что все эти воспоминания прочно заперты и я не собираюсь открывать их. Я только помню, что он сказал мне бежать. А я всегда делала то, что он говорит. Я ведь любила его.

[audio]http://pleer.com/tracks/5685194KQwI[/audio]

Отредактировано Lucia Varys (Вс, 30 Авг 2015 20:50)

+1

49

http://data3.whicdn.com/images/3913266/large.png

- этот лес проклятый туманен, сыр, подступает к горлу зима. говорю тебе, фред, этот чертов мир - запечатанная тюрьма, он для тех, кто рискнул его полюбить, - обступают тени, встает стена. говорю тебе, фред, я устала быть - веселее всех, светла и смешна. и окутаны пальцы мои пеленой, и не вырвать ног из болота... фред! этот чертов мир держит нас с тобой - и которую сотню лет? тянет щупальца дерево, наперерез выходя на тропку, туман глубок...

- тише, викки, гляди: сквозь туманный лес убегают рельсы в восток.
а бессмертным бояться ли темноты, кто прикован к плоти своей? выше голову и огибай кусты, не грусти, гляди веселей. ты всегда болтала - и не заткнешь, ты всегда несла чепуху, становилось смешно, отступала дрожь, становилось теплей в снегу. так давай же за мной, там передохнем, и еще оставался чай. слышишь, викки - мы же еще вдвоем, так давай же, не отставай.

- не выходит солнышко, и плеча твоего не чувствую на бегу. я теперь не умею, когда печаль, но и радости не могу. а торговля душой невыгодна, фред, наебали нас, чую, как сопляков. быть бессмертным забавно первых сто лет, а потом - приплыли, готов.

- слушай, викки, мы превратились в столбы, архетипы, памятники дуракам. мы пройдем этот мир до последней тропы, но вернемся, ты слышишь, к нам? там, где мы с тобою умеем быть неуверены и робки, где протянута тонкая красная нить от моей до твоей руки. мы идем в лабиринте, держись за меня, говори, не молчи, говори, мы пройдем его насквозь - и зазвенят предрассветные фонари.

- в этой черной непройденной темноте что еще остается мне? я ищу твою руку, комок в животе, и клубится туман при луне. ничего, конечно, мы выйдем, фред, будем пить вино на бревне, и в глубоком дыму эти сотни лет растворятся.
дай руку мне.

- ничего не бойся. иди на свет.
и по левой всегда стороне.


(с) Лемерт

+1


Вы здесь » THG: ALTERA » Animi magnitudo » 15.06.3004. distr. 2. Nobody can keep you from me


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC