Сейчас в Панеме
04.03.3014 - 14.03.3014
CPTL +6°C
D1-13 +3°C
sunny & windy
Первое солнце и сильный ветер
Новости Панема
5 января - после краткой болезни символа, съёмочная группа возвращается в Капитолий, чтобы продолжить работу над съёмками агитационных видео, особо важных сейчас. Кашмире предстоит работать в одиночку, Кристиан до сих пор остаётся в Пятом дистрикте. Вместе с телевизионщиками возвращается в столицу и Бальдер Кейн, завершивший работу над созданием ловушек во Втором дистрикте.

1 января - Китнисс Эвердин, Пит Мелларк и другие члены съёмочной группы оказались под завалом, президент Тринадцатого дистрикта, Альма Койн, едва успевает спастись бегством в компании Бити Литье и Блеска Фрайзера. План по удержанию в плену капитолийского символа и попытке захвата генерала, провален. Гектор клерик, чудом избежав смерти после встречи со своей дочерью Ангероной, предлагает солдатам обеих армий рискованный план. Оставаясь номинально под властью Капитолия, Пятый превращается в экспериментальную резервацию по объединению обеих армий. Президенты обеих сторон не в курсе такого поворота событий.

31 декабря - Альма Койн прилетает в дистрикт Пять, получив от Аарона Левия и Блеска Фрайзера сообщение о пленении капитолийского символа. План по выманиванию генерала Клерика входит в финальную стадию. Единственное, чего не знает президент Тринадцатого - Гектор уже давно готов к наступлению.


22 декабря - Альма Койн вызывает к себе капитана авиации Аарона Левия и Блеска Фрайзера, брата капитолийского символа. Президент Тринадцатого даёт им особое задание - похитить Кашмиру Фрайзер, чтобы использовать её, как приманку для Гектора Клерика.


14 декабря - повстанцы во главе с Китнисс, Гейлом и даже почувствовавшим себя несколько лучше Питом Мелларком летят в Двенадцатый дистрикт, снимать очередное промо на его развалинах. Их цель - показать Панему, какая участь на самом деле ждёт противников капитолийского режима.


12 декабря - первые же эфиры капитолийской пропаганды вызывают волнение среди повстанцев. Людям хочется верить в возможность мира. Альма Койн в Тринадцатом дистрикте собирает экстренное собрание с целью обсуждения дальнейшей военной тактики. Всё ещё осложнённой побегом экс-генерала Клерика.


6 декабря - повстанцы заявляют о себе! Прорвав телевизионный эфир Капитолия прямо во время торжественного ужина президента Сноу, Альма Койн обращается к Панему с речью от лица всех повстанцев. Граждане Панема наконец видят промо ролик повстанцев из Восьмого дистрикта.


1 декабря - в дистрикте 13 большой праздник - День Великого Воскрешения. Самый важный праздник в жизни каждого повстанца из д-13. На эту дату дистрикты - 11, 10, 9, 8, 7, 5, 4, 3 контролируются повстанцами. Все чувствуют надежду, несмотря на то, что бывший Генерал Армии д-13 - важная фигура на доске революции - отчего-то переметнулся на сторону белых.


23 ноября - часть жителей в Тринадцатом всё ещё трудится на разборах завалов в дистрикте. Китнисс Эвердин, Финник Одейр, съёмочная группа и отряд специального назначения отправляются в Восьмой дистрикт на съёмку агитационных видео. Война с Капитолием ведётся всеми доступными способами, однако предсказать невозможно не только её исход, но и окончание отдельных операций.


13 ноября - патриотическая лекция Альмы Койн прервана бомбёжкой капитолийских планолётов. Тринадцатый несгибаем, хотя бомбы повредили некоторые объекты в дистрикте. Сопротивление продолжается.

31 октября Тринадцатый дистрикт совершил свою главную победу - второй раз разрушил арену квартальной бойни и явил Панему выжившую Китнисс Эвердин. Революция началась!

THG: ALTERA

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » THG: ALTERA » Animi magnitudo » 31.12.3013. distr. 13. feel like I've know you all my life


31.12.3013. distr. 13. feel like I've know you all my life

Сообщений 1 страница 20 из 41

1

http://savepic.su/6081099m.gifhttp://savepic.su/6085197m.gif
--
http://savepic.su/6072907m.gif


• Название эпизода: Feel like I've know you all my life;
• Участники: Lucia Varys, Aaron Levis;
• Место, время, погода: Дистрикт 13, Новый год, снежные тучи, валит снег, редкая метель;
• Описание: война охватывает все большую территорию и люди живут, веря и надеясь, что смогу выстоять в этой неравной битве. Каждый вносит свою лепту в дела. Люция и Аарон не исключение. Аарон часто отлучается на миссии, Люция выхаживает раненых. Каждый при деле. И все меньше выдается свободного времени, чтобы провести его вместе. Но новогодняя ночь - исключение из всех правил, даже во время войны.;
• Предупреждения: возможная нецензурная лексика, постельные сцены, легкая нотка ванили и море обнимашек.


[audio]http://pleer.com/tracks/5332512J0Rd[/audio]

Отредактировано Lucia Varys (Вс, 30 Авг 2015 19:43)

0

2

Я сбрасываю перчатки в урну и снимаю с себя одноразовый халат, отправляя его туда же, а потом покидаю операционную. Я буквально выползаю из палаты, хватая свежего, насколько он может быть, воздуха в небольшом кабинете приемной. Это была 6-ти часовая операция и прошла она вполне успешно. И это было для меня главное.
А вот за операционной значения для меня имели совсем другие вещи.
- Который час?
- За полночь уже. Иди спать. Я присмотрю за остальным. – говорит Кассия, заполняя какие-то бумаги и не бросая на меня даже взгляда.
- Признайся, ты сидишь на колесах. Подари мне их на Новый год.
- Я сижу на стуле. А тебе советую лечь самой, пока я не уложила тебя.
- Ладно, мамочка.  – вздыхаю я со смешком. – Оставляю все на вас с Кейт.
Я часто в шутку называла Кассию мамочкой. Она заботилась о всех, проводя на работе больше всех времени. А в последние несколько месяцев, как началась война, она из мед отсека не вылазила. Очень многое было на ней. Годных врачей, способный провести серьезную операцию очень мало, так что справляемся как можем.
Я быстро втянулась в военный режим. Это было гораздо лучше и проще, чем день изо дня ходить на курсы, которые мне не нужны и все делать по расписанию. А так, я теперь мотаюсь в основном по мед отсеку, по пациентам. И меня это вполне устраивает.
Я отправляюсь в душ, который теперь работает по необходимости, так как график совершенно не нормированный, а потом иду спать. И только засыпая, пребывая на грани сна и реальности у меня в голове пульсирует только одна мысль, сил хватает только на нее: вернулся ли Аарон.
Мы все еще вместе, чтобы там что ни говорил, но мы по-прежнему нравимся друг другу и не хотим разбегаться в разные стороны из-за потери интереса. Все наоборот усложняется, как на мой взгляд. Это еще не похоже на настоящие отношения, но я совершенно точно знаю, что хочу быть с Аароном любую свободную минуту. А их в последнее время так мало.
Его часто отправляли на миссии, как и меня, хотя меня все же реже. Я была полезна при дистрикте. Пару раз мы даже совпали и летали вместе и оба поняли, что нам не нравится подвергать друг друга опасности.
Я привыкла ждать. Рема мне приходилась ждать и по 3 месяца и по полгода. Но я была уверена, что он вернется, потому что не верила в чертовы восстания. А однажды он вернулся и стал совсем другим.
С Аароном было совсем по-другому. Его вылеты были короткими, от суток до 5 дней максимум, но я не знала, вернется он или нет, и какова обстановка там, куда он летит. Проводить его практически не удавалось. С нарастающим волнением вылеты становились все внезапнее, а я могла зависать в мед отсеке на операции. Всем приходилось трудно, так что никто не собирался подстраивать под наши отношения расписание, только чтобы мы смогли попрощаться. Но в этом даже что-то такое было. Как будто мы заведомо договаривались, что он вернется, а я буду его ждать.
Я и правда ждала. Когда не была занята работой, я думала о том, где он, но старалась не паниковать. Но эти месяцы выдались травматичными, так что работы, к счастью хватало.
Я не знаю, как он ждал меня с миссий, но знаю только, что ждал. Это было видно по его взгляду и по тому, как он обнимал меня, уставшую и абсолютно пустую, после возвращения с пылающего дистрикта и следующей за этим скоро операции.
Это была наша работа и на отношения времени совсем не хватало. Может, поэтому мы и не распались. Но мне верилось, что все дело в нас самих и в том, как нам хорошо вместе.
У нас появилась своя собственная привычка планировать свидания. Однажды я своровала из мед кабинета фломастер и на завтраке, шустро, пока никто не видел, развернувшись к Аарону и немного задрав его рукав, ниже расписания, черным цветом пометила:
«23:00 – С»
Шутка Аарона про «Соитие» прижилась и я использовала его старую попытку поиздеваться надо мной в своих собственных целях.
Потом я отворачивала его рукав так, чтобы не было видно записи и быстро целовала его, сверкая глазами. Мы вроде и взрослые люди, мы на войне, но все равно умудрялись вести себя как влюбленные подростки, как будто ни у кого из нас такого никогда не было или как будто мы под дозой.
Но самое приятно в ожидании Аарона было то, что когда он возвращался, первее всех слов, он забирал поцелуй на удачу, который почему-то однажды отказался забрать перед пробным вылетом, но с лихвой получил после приземления. Мне это нравилось.
Приближался Новый Год, точнее он был вот прямо завтра, но на фоне событий про него как-то забыли. Хотя была запланирована речь Койн и генерала, а еще был сокращенный день, у кого не было миссий и особой работы. Но ощущения праздника не было, так как в Тринадцатом даже елку не ставили. А ведь это подняло бы боевой дух. Но пронести огромную елку под землю довольно проблемно, да и соображения безопасности всегда на первом месте.
И, конечно, я не могу не признаться, что я очень надеялась, что Аарон вернется с миссии к празднику, тем более, что у  меня был для него подарок. Я хотела, чтобы мы тихо посидели у меня в комнате. Я теперь жила одна, так как Роза вышла замуж недавно. И практически все наши свидания проходили на моей территории к великому сожалению ДжейДжея.
Его я и встречаю, когда он садится напротив меня за стол на свободное место. Я уже потеряла всякую надежду дождаться Аарона на завтрак. Хотя вероятно, все же не всякую, потому что когда я боковым зрением вижу, как кто-то садится напротив меня я обращаю свой взгляд туда, надеясь увидеть моего мужчину. Но это только ДжейДжей.
- Знаешь, такой расстроенный взгляд не самое лучшее приветствие сутра. – морщится он, смеясь.
- Прости. – я извиняющееся улыбаюсь. – Выглядишь уставшим.
- Забавно слышать это от тебя. – он хмыкает. Да, я легла во втором часу ночи и не совсем выспалась. – Много работы. А с тобой что?
- Много работы. – в тон ему отвечаю, лениво ковыряясь в завтраке.
- А по аппетиту не скажешь.
- Я бы на твой аппетит посмотрела, если бы 6 часов копался в чужом желудке. – натужно улыбаюсь, а потом украдкой бросаю на ДжейДжея взгляд, как будто боязливо. – Ничего не слышно? – он не может не понять, что я говорю об Аароне и его возвращении. Но только пожимает плечами. Мне невдомек, что этот хитрый лис держит интригу, все он знает.
Его передергивает, но он смеется. Мы ведем недолгую беседу, после чего ДжейДжей вдруг резво поднимается, поздравляет меня с наступающим и ретируется. Я провожаю его взглядом, а потом вновь опускаю взгляд на свою тарелку с кашей.
Не проходит и минуты, как на место ДжейДжея опускается кто-то еще. На этот раз я уже не жду каких-то сюрпризов, но когда поднимаю голову, то незаметно для себя задерживаю дыхание и замираю.
Живой.
Живой и взъерошенный.
Аарон выглядит паршиво, катастрофически уставшим и глаза у него едва открыты, как будто он спит сидя. Волосы взлохмачены и влажны после душа, а от него пахнет мылом и совсем не машинным маслом. И, черт возьми, я готова кинутся к нему в ту же секунду, обнять и прижать к себе, поцеловать и почувствовать всем телом, что он и правда живой. Но вместо этого, я одной рукой подпираю свою голову, с улыбкой глядя на моего героя, а другую протягиваю к нему, касаясь его руки и сжимая ее.
Живой.
Я молчу и просто улыбаюсь, облегченно, спокойно и счастливо. Наверно, со стороны у меня до безобразия влюбленный взгляд. Но я просто рада, что он вернулся. Я просто не знаю, что сказать. На язык ничего не лезет, кроме желания его поцеловать.

+1

3

Наш романтический период отношений был вероломно нарушен начавшейся войной, выдернувшей нас из нашего только-только начавшего свиваться кокона, в котором мы были вдвоем с Люцией и узнавали друг друга. Выбраться из него пришлось очень быстро. В считанные часы. Странно, но ведь всегда так - ты ждешь чего-то очень долго и наверняка знаешь, что это произойдет, а когда наконец все происходит сперва думается, что все не вовремя. Так случилось с Революцией. Она назревала, война витала в воздухе, неотвратимая, близкая, но только началась все равно внезапно.

В первые дни было относительно тихо, мы пережили их, свыкаясь новой мыслью о том, что теперь пути назад нет, что мы или осветим этот мир или сгорим заживо, не совладав с пламенем.

Люцию отправляли в помощь с группами, меня - на разведки, на переброску отрядов, на бомбардировки. Мы прикрывали с воздуха и дрались в воздухе. Восьмой, Одиннадцатый, Четвертый, Седьмой... Мы отбивали их и пробивались к Пятому, Шестому, Третьему. И так по кругу. То тут, то там. Порой мне казалось, что у нас нет плана, что мы пытаемся успеть повсюду, всюду ищем лазейки.

И я всегда возвращался к моей пташке, которая ждала в Тринадцатом, всегда тревожная, всегда волнующуюся за меня. Я видел ее глаза, когда она встречала меня, беспокойство в них и облегчение. Благо, она была занята работой в лазарете по самую макушку. Сильно пострадавших доставляли к нам регулярно, невзирая на происхождение. У нас проводились операции и реабилитации, но мы не могли вместить всех, поэтому часть врачей были в поле, а это значит, рабочих рук в самом Тринадцатом не хватало, и моя пташка кружила за нескольких. Она говорила, что это здорово отвлекает ее от мыслей о том, какие фигуры я выписываю в небе. Больше мы ничего не обсуждали из того, что я делаю, когда я назначен.

Пусть мы стали видеться реже, но то, какими стали наши редкие встречи... От меня они перенеслись в отсек к Люции. Ее соседка вышла замуж и переселилась с мужем, а к моей пташке никого не подселили. Вероятно, с войной о ней просто забыли, а мы и не напоминали никому, что место у нее пустует. Не пустует. А как же я? И изредка я стал оставаться на полную ночь. "23:00 - С". И мне так нравилось засыпать и просыпаться с нею...

В этот раз я летал в Шестой, и это было то еще заданьице... Казалось, все напасти, которые только могли случиться за эти несколько дней, все и случились, притом в самом поганом порядке. Молчу о том, что до самой границы Двенадцатого у меня на хвосте висел капитолийский планолет, которые здорово пушил мне хвост и примерялся его поджечь.

Мы вернулись в пятом часу утра, и все, на что у меня хватило сил, это упасть на свою койку, едва раздевшись. И я мог бы спать еще долго, но только поднимаюсь с общим звонком, иду в душ, а потом... Я не знаю расписания Люции и поэтому иду наугад. Я не голоден, я все еще хочу спать, но только если она сегодня будет пропадать в госпитале, мы снова не свидимся, а я ведь должен забрать свой поцелуй на удачу и показаться, что я цел.

Я не вижу ее в очереди, но нахожу за одним из столов. ДжейДжей сидит с нею, а потом соскакивает, подмигивая.

Честно, стараюсь не спешить. Люция завтракает, уставившись в тарелку, и, черт, как же я соскучился по ней! Я падаю на стул напротив нее, и она поднимает голову. Замирает, глядя на меня, и молчит. Все вижу по ее взгляду. Ее отпустило. Я жив, вот он я. Здесь. И это мою руку она пожимает сейчас. Я настоящий.

Нарушаю порядок и передвигаю свой стул к ней, садясь рядышком и целуя. Не могу удержаться, ведь это мой поцелуй на удачу! Традиция - это все.
- П-привет, - улыбаюсь, обнимая ее за плечи. - П-продолжай есть, - смеюсь, кладу подбородок к ней на плечо. У нее прядь волос убрана за ухо, и, черт, я скучал по этой прядке. И по уху. И по ней всей.

...

+1

4

Да, сколько бы Аарон не улетал и не возвращался, мне всегда было мало только увидеть его. Мне нужно было коснуться, нужно было убедиться, что с ним все в порядке, что он жив, что он не ранен и не вернулся каким-то другим. Мне нужно было убедиться, что война не меняет его. Я не знаю, как я это понимала. Возможно, по его ответному взгляду, возможно, по пожатию моей руки. А может быть по тому, как он придвигает сейчас ко мне стул и целует меня, забирая ту самую удачу, которую я ему отдала и ничуть об этом не сожалению.
Но скорее всего я вообще никак не понимала, что он прежний. Может я снова как дурочка была влюблена до беспамятства и просто верила, что Аарон вернулся ко мне такой же, какой и уходил от меня. Не знаю.
Все что я знаю сейчас, это то, что безумно по нему соскучилась.
Я тут же отвечаю на его поцелуй и улыбаюсь, шепча ему в губы ответное приветствие. А он говорит мне продолжать завтракать и кладет свою голову мне на плечо. Я просто не могу уже отвернуться от него, не могу выпустить его из-под надзора. Мы не знали, когда теперь нам выпадет свободная минута.
- Как же теперь мне есть, если я хочу тебя целовать? – шепчу я со смешком и закрывая глаза целую его во влажные волосы и вдыхая запах моего мужчины. Моего. Мне так нравилось с ним быть и я так по нему соскучилась, что как будто восполняю теперь время проведенное без него. – Я соскучилась.
Я замираю всего на пару секунд в таком положении, а потом только замечаю, что Аарон не взял никакой еды. Наверно, ему просто не до нее было, у него вон глаза закрываются от желания поспать. Или просто этому воробушку так приятно, что он чуть не посапывает от удовольствия, как я провожу носом по его щеке, а потом опять целую.
- Устал, воробушек?
Почему я говорю шепотом? Странно даже, наверно, разбудить его не хочу. Он в такой дреме, как будто пришел сюда на автомате. Ко мне пришел. Он все такой же, каким и был. И у меня отпускает волнение. Он рядом и это самое главное, только я безумно хочу остаться с ним наедине.
Я забираю в ложку немного каши.
- Поешь, пожалуйста. – прошу его и подвожу ложку к его губам. Аарон сначала отнекивается, потом смеется, но послушно открывает рот, а я кормлю его. – Сколько ты спал? Тебе надо выспаться, малыш. У меня до 10 – свободное время, а потом надо на дежурство. Давай поваляемся у меня, ты поспишь. М?
Я так и подкармливаю его, то и дело целуя за ухо, как маленького ребенка, поощряя за съеденную противную кашу.

+1

5

Видимо, я выгляжу совсем заморенным, раз Люция решает меня покормить во что бы то ни стало. Я действительно не голоден, но вижу, с каким удовольствием она подает мне ложку и просит открыть рот. Отнекаться не удалось, так что я проглатываю первую порцию каши.

- Я не хочу есть, п-правда, - улыбаюсь. Однако съедаю еще пару ложек. - Все. Я не выспался, а не оголодал. - Целую ее плечо и отодвигаюсь, поднимая руки: - Доедай. Не п-пытайся отфилонить от нашей вкусной каши п-под п-предлогом п-помощи голодающим!

Предложение Люции очень-очень-очень заманчиво, и я вправду так устал, что только на сон и способен сейчас. Собственно, я и должен сейчас по полной программе отсыпаться и приходить в себя. У меня типа увольнительной сегодня, но по нашим дистриктовским меркам.
- Тогда уж лучше ко мне, - потягиваюсь и зеваю. Я вправду готов вырубиться прямо здесь и сейчас, потому что не спал толком несколько дней, и теперь мой организм, почувствовав безопасность и родные стены, уходит на подзарядку. А ведь сегодня Новый год... Может, это усталость последних трех сот шестидесяти пяти дней накопилась во мне, и косит под занавес? Наверное, так... Я тру глаза и смотрю, как пташка, не тратя времени, доклевывает кашу, быстро выпивает чай и, убрав за собой, буквально берет меня под руки и уводит.

Мы идем ко мне. ДжейДжей в ангаре, так что мы наедине. Я стаскивая с себя комбез и валюсь на койку, и Люция устраивается рядом, обнимая меня. Она тоже в одной майке и трусиках, такая... такая моя.
- Люблю тебя, п-пташка, - шепчу, утыкаясь носом в ее шею и чувствуя аромат ее кожи, затем чуть поднимаю голову и целую ее. И засыпаю.

Пташка моя. И иногда я называю ее Люц. Услышал однажды, как кто-то обращался к ней так из наших. Не знаю, нравится ли ей, но только такое сокращение добрый знак. Что-то типа неофициального позывного. Люц. И что-то в этом реально доброе, имя не для профи из Второго, а для беглянки, которая становится своей. И моей.

Слышу, как Люция выскальзывает из-под моей руки. Недовольно боромочу, выражая недовольство по поводу того, что время неумолимо приблизилось к десяти.
- До встречи, Люция-революция, - улыбаюсь сквозь сон, полувидя, как она собирается. Я ведь сказал ей, что люблю, да?

..

+1

6

Аарон предлагает завалиться к нему и в общем-то это более мудрое решение, потому что он-то потом у себя останется, а мне идти на дежурство в больницу. А от еды он отказывается перекладывая все на меня и я фыркаю по поводу вкусной каши. Ну да, ему и самому смешно, потому что каша ни разу не вкусная. И как только питаясь этим, мы собираемся выиграть войну? Сумасшедшие люди.
Хотя вот о войне не очень хочется думать. Праздник совсем не был исключением для военных действий. Может, в Капитолии они сейчас и празднуют, может, празднуют в Первом и Втором, но точно не дальше Третьего. Там бушует война, разруха и голод. Сноу решил взять какие-то дистрикты измором, разрушив их почти основательно.
Он не скупится на подавление этого восстания, разрушая города и убежища в лесу, убивая людей. Видимо, он готов на крайние меры и готов отстроить дистрикты заново, когда все закончится. Интересно, как сильно увеличится армия и ее содержание после нашего проигрыша. Если он будет? Потери уже колоссальные. Мы теряли людей, но и принимали новых, раненных, потерянных и напуганных. В Тринадцатом стало все больше новых лиц и это немного беспокоило.
Мы с Аароном идем к нему, я держу его под руку, а то вдруг мало ли, он захочет упасть прямо в коридоре. Он очень уставший, я вижу это по его замедленным движениям и слегка шатающейся походке. Он как шалтай- болтай, вот-вот упадет и развалится. Мой бедный. У него очень опасная работа, я это понимаю, и тем больше мне хочется, чтобы он никуда больше не улетал.
Мы валимся на кровать, обнимаясь. Мы уже приноровились к тесноте, так что сейчас это только радует, учитывая что мы не виделись несколько дней. Я провожу рукой по волосам моего воробушка и скорыми мелкими поцелуями целую его в макушку, пока он утыкается мне в шею. Черт, я так по нему соскучилась, по отсутствию расстояния между нашими телами, по теплу его тела и его рукам, обвивающим мою талию и иногда скользя ими по спине, вдоль татуировки. Последние, кстати, ему очень даже приглянулись.
- Могу даже тебе колыбельную спеть, но только вряд ли ты от этого заснешь. – смеюсь я. Пение – не моя стезя, да и судя по виду Аарона, он уснет очень даже быстро.

Аарон уже почти сонно сопит мне в шею, когда вдруг так же сонно шепчет о том, что любит меня, а потом целует, прежде чем погрузиться в сон.
Он любит меня.
Честно говоря, мыслей у меня сейчас в голове совершенно никаких. Но я так и не засыпаю, конечно же, отвечая на поцелуй Аарона, потому что мне нравится и то, как звучат его слова и то, что он их сказал.
Но и ответить взаимностью у меня тоже язык не поворачивается. Так что я просто молчу. Что бы он не имел в виду, я чувствую нечто похожее, но пока не могу озвучить.
Но черт, я как будто начинаю собираться по частям после того, как меня до основания разрушили. Аарон собирает меня по частям. Своим вниманием, своим отношением, своей любовью. Пусть это даже вырвалось у него случайно, неосознанно, но я сохраню этот момент в памяти и так же сильно постараюсь сохранить человека, который сейчас лежит рядом со мной и подхрапывает. Понимает ли он, как он мне нужен, как сильно я дорожу им и не хочу потерять? Не думаю. Но это не значит, что я не смогу показать ему.

Я слежу за часами и как только стрелка указывает на 9:45, то я аккуратно, чтобы не разбудить Аарона выползаю из-под него. Но он все же просыпается, хотя и не совсем и бурчит свои недовольства. А я смеюсь.
- Предъяви жалобу Сноу. – я наклоняюсь к нему и целую моего мужчину в щеку. – Или нашему генералу.
Думаю Сноу будет проще убедить изменить мне расписание.
А Аарон придумывает мне новое прозвище на ходу, а мне даже бросить в него нечем.
- Спи давай. – на последок говорю я и шаркаю в сторону мед отсека.
Работа идет монотонно и спокойно. Вчера была последняя операция, а сегодня больше никого не привозили и пока что было тихо. Разве что парочка раненых, которые прибыли, видимо, с Аароном. Но их раны уже обработали и они теперь были в палатах.
Я сделала обход, перебинтовала раны, заполнила больничные карты и прочее и не заметила как подошло время обеда.
- Ты идешь? – спрашивает меня Лидия.
- Да, секунду, допишу только. Идите без меня.
Буквы расплываются, черт. Вот именно поэтому я и задерживаюсь, потому что буквы расплываются и заполнить карты чрезвычайно сложно. Я вожу ручкой и едва понимаю, что пишу. Надо немного отдохнуть. Пару минут. Всего пару минуточек. И стол такой чертовски удобный.
- Люц. Эй, Люция, ты что, спишь?
Вообще звук как в тумане и меня кто-то толкает, но я не просыпаюсь. Мне вообще очень хорошо.
- Отойди, я сама. – кто-то берет меня за плечо и ощутимо толкает. – Люция, какого черта?
Я подрываюсь резко, судорожно убирая волосы с лица.
- Который час?
- Ты проспала обед, красотка. – говорит Кассия сухим тоном и ее «красотка» совсем не звучит комплиментом. – Ты вообще спала сегодня?
Я отнекиваюсь, что у меня все нормально и я просто задремала 10 минут назад. Но Кассия парирует что, судя по отпечатку ручки у меня на лице, эти 10 минут были очень долгими. Она предлагает мне сбегать в столовую и забрать обед, но я отказываюсь. Не хочу есть. Каша до сих пор в горле стоит.
Мне только в туалете, когда я умываю чернила со щеки приходит в голову идея, что Аарон вероятно ждал меня на обеде. Но с другой стороны, он понимает, что у меня своего рода не нормированный график.

Я немного прихожу в себя и даже начинаю бегать, правда быстро торможу, потому что начинаю хотеть есть. Но на самом деле работать в палате с больными на голодный желудок даже проще. Так что я сижу на кофе, который у нас тут к счастью завалялся для тех, кто работает в ночную смену или несколько смен подряд. Кажется, что-то нашим все-таки удалось утащить из складов с провиантом.
- Варис!
- М?
- Не «м?», а «да». – фыркает Кассия. У нее вообще часто в последнее время раздраженное настроение, так что она отрывается на всех, на ком можно. На мне – бесполезно. После того как она отчитала меня за то, что я устроила с Аароном в палате, мне уже ничего не страшно.
- Да.
- Раз уж ты у нас спишь на рабочем месте…
- Побойся богов, Кассия, я не выспалась, вот и все. – закатываю я глаза.
- Раз уж ты у нас спишь на рабочем месте, - уже более громко повторяет она, - вот возьми эти данные по пилотам и отнеси их в командный пункт к нашим летунам. Там еще парочка новеньких, кто к нам поступил.
Я смотрю на Кассию непонимающе. Вообще, обычно она этим занимается, она вроде как главная. Но она в ответ только пихает мне эти папки, а сама удаляется, бросая мне, чтобы я поторопилась. Она ведет себя очень странно. И я не понимаю, хочет ли она свалить на меня свою работу или просто вот таким жестом предлагает мне встретиться с Аароном. Странная. Но хорошая.
Когда я захожу в ангар, работа идет полным ходом. Мужчины и женщины пыхтят над машинами и проверяют все показатели. А еще разговаривают на своем языке, который я уже почти научилась понимать. Частями. Просто мне нравилось, когда Аарон так вальяжно и на автомате выдавал какие-нибудь термины. Он в этот момент был совсем другим, таким профи в своем деле.
Я захожу в командный отдел и отдаю им документы. А потом пользуюсь случаем, чтобы найти Аарона. Честно говоря, не хочется его отвлекать, но мы же не виделись на обеде. Хочу узнать, как он себя чувствует и выспался ли. 
- Он наверху, копается в крыльях. Тебе проще будет самой к нему подняться.
Там вообще лестница стоит специальная, но что-то доверия она у меня не особо вызывает. Но я все же забираюсь, медленно и осторожно, мертвой хваткой цепляясь в перила и не расслабляюсь, пока наконец не вижу Аарона. Он копается в каких-то проводах и задумчиво держит в зубах отвертку. Смешной и вымазанный, в рабочем комбезе. Но такой хороший. Хочу его поцеловать вот прямо сейчас.
- Зачем тебе полеты, если тут и так приличная высота?– вообще я не рискую забраться на само крыло. Вдруг нельзя, вдруг двоих не удержит и упадет? – Сильно занят? Я хотела узнать, как ты.

Отредактировано Lucia Varys (Вт, 1 Сен 2015 14:39)

+1

7

Я сплю до самого обеда, который для меня еще и завтрак. Вот теперь я действительно выспался, но только спросонья все равно теряю Люцию, потому что в памяти осталось, как она лежала здесь со мной, и ни минуты из того, как она собралась и ушла на смену. Говорят же, что помнить хочется всегда хорошее? Это именно тот случай.

Я поднимаюсь и иду умыться, затем одеваюсь и отправляюсь на обед. Чертовски голоден, просто не описать. А еще я уверен, что встречусь с Люцией и наконец рассмотрю ее, потому что утром было черт те что и с боку бантик. Я был уставший и очень сонный, так что утро вообще кажется сном. Многое кажется сном, например то, как я сказал пташке, что люблю ее. Вообще, мне даже думается, что я только подумал, будто произношу это вслух, а потом понимаю, что нет. И еще понимаю, что мне не о чем сожалеть или шпынять себя, будто я поторопился. Я сказал то, что чувствую, вот и все.

Иду в столовую и по привычке выискиваю Люцию среди очереди, а потом за столами, но ее нет. Я уже получаю свою порцию и даже успеваю съесть половину, а ее все нет. Ну, значит, в госпитале много работы, и она пропускает свое расписание. Бывает. Увидимся на ужине, а пока у меня дела в ангаре. С войной там есть чем заняться для всех, и если ты еще и механик, то время между вылетами тратишь не на тренировки на симуляторах, а на ковыряние в машинах. Впрочем, это даже здорово расслабляет. Правда.

Прежде мы перебирали старые планолеты и прикидывали, что  из них погодится для новых, а теперь латаем все подряд, и особенно те, что участвуют и страдают в бою. Каждая машина для нас золотая, мы не можем терять их, а с начала войны подбитых насчитали несколько штук, но только одну не забрали с поля, потому что забирать было нечего, даже лома не осталось, который можно было бы использовать. Да еще пару мы отбили у Капитолия. Они для нас жизненно необходимы.

Я чиню крыло, совершенно потеряв счет времени. Я помню только, что сегодня новый год, и что ужин сегодня будет раньше для всех, а в девять тридцать, когда обычно у нас собрания и анализ дня, будет какао и печенье в честь праздника. Ведь будет же? Пусть война, пусть завтра нас может разбомбить Капитолий, и камня на камне от нас не останется, ведь эта традиция останется? Забавно, но в канун нового года одновременно и верится в лучшее и становится наплевать, если случится что-то самое поганое. Короче, больше-то у нас особых праздников и не бывает, и было бы жестоко свернуть еще и этот из-за военного времени и чрезвычайного положения, которое не отменено. Учения по поведению в случае воздушной тревоги проводятся дважды в неделю.

Голос моей пташки звучит неожиданно, и я поднимаю голову, так и глядя на нее, зажав отвертку в зубах. Ого!
- П-привет, - улыбаюсь, бросая все и подвигаясь к ней, а Люция остается на лесенке, рассматривая, чем я тут занимаюсь. Сажусь на самый край крыла, свесив ноги и глядя вниз.

- Нет, не такая уж п-приличная, - улыбаюсь. - Все в п-порядке, я выспался и п-полон сил, - наклоняюсь, чтобы поцеловать ее. - Эй, от тебя п-пахнет кофе! - цокаю языком. - Мне нравится. - Снова целую. - Ты п-пропустила обед или я п-перепутал твое расписание? - вижу, как снизу ДжейДжей изображает наше милование и показываю ему шиш. Он гогочет, скрываясь с глаз долой. - П-планы на п-после ужина? - спрашиваю я. Хочу к ней. Хочу ее. И так странно, что для меня это теперь так привычно. Возвращаться и думать о том, когда нам удастся побыть наедине.

...

+1

8

Выглядит Левий и правда бодро. А еще, как только он видит меня, то сразу улыбается с отверткой в зубах, а потом бросает все дела и идет ко мне. Надеюсь ему за это не влетит, хотя он и говорит, то привыкший к наказаниям. А я наоборот иногда пыталась наставить его на путь праведный. Не то чтобы я сильно страдала из-за его репутации, он мне нравился именно таким, какой он есть. Но все же, частенько использовала в качестве мотивации аргумент, что лучше мы проведем вместе вечер у меня, чем он вытворит какую-нибудь смешную выходку. Хотя что греха таить, в основном если его и наказывали, то обязательно со мной. Просто мы на пару иногда шалили. А если и одного, то я ходила с ним, что бы он не делал. Все-таки это было мое свободное время.
Вот так мы и старалась быть вместе как можно больше. Потому что на самом деле с войной времени стало меньше. Миссий стало больше и никогда не знаешь, как оно повернется. Да и вернемся ли. Я могла без особого страха бегать по разным дистриктам, но мне пока везло, что меня не отправляли домой. Не знаю, как оно там. И не хочу знать.
Единственное что сейчас имеет значение – это Аарон, усаживающийся рядом со мной, пока я стою на лестнице и целующий меня. У него хорошее настроение и даже не знаю, что этому причиной: праздник или просто так, потому что выспался. Хотя у меня настроение поднялось после дневного сна сразу, как его увидела. Разве можно успеть соскучиться по человеку за 6 часов?
- А если бы от меня пахло спиртом, тебе бы понравилось? – смеюсь я, перекрывая себе рукой боковое зрение, чтобы не видеть обрыва пространства рядом со мной. И всеми силами концентрирую взгляд на Аароне. Он спрашивает про обед, а я киваю, облокачиваясь на перила. Ой, зря я это. – Я проспала обед. – сообщаю я улыбаясь, но ничуть не стыдясь.- Кто-то слишком громко храпел. – или просто кто-то слишком сильно был шокирован словами о любви. Но все равно мне было очень тепло от этих слов.
Черт. Какие там планы на вечер? Можно мы просто уйдем прямо сейчас? Праздник же! Война войной, но так хочется просто весь день, полностью, прошляться с Аароном пусть и по подземелью. А еще лучше вообще просто поваляться с ним на постели и, желательно, двухспальной. В моей комнате мы сдвинули две кровати, чтобы было удобнее расположиться. Но в итоге засыпали все равно в обнимку, привыкнуть к односпальному размеру. Как-то так получалось. Хотя двуспальная кровать позволяла вытворять такие вещи, которая не позволяла вытворять односпальная. Например, расположиться поперек. А вы о чем подумали, извращенцы?
- Я за любые планы, лишь бы они включали тебя, меня и постель. – тянусь к нему, чтобы поцеловать. Залезть не решаюсь. Знаю, что меня потом всей бригадой снимать будут. – Тебя ждет подарок. – шепчу я, проводя пальцами по его щеке и спускаясь к шее. – Несколько ночей уже дожидается. – не знаю, получается ли у меня эротичный тон, но я стараюсь выглядеть как можно более обольстительно. Ага. В белом халате, ну да.
Но вообще, я просто хочу остаться с ним наедине, вот и все.
- Мне пора. Увидимся на ужине, воробушек. – вновь целую его, а потом спускаюсь по лестнице, не глядя вниз. Чертовски страшно и лестница почему-то ходуном ходит. И вообще я в итоге навожу кипеш и паре ребят из бригады приходится держать лестницу, потому что я сказала, что она дохрена качается.
А потом я быстро ретируюсь, понимая, что меня, наверно, больше не пустят в ангар. Как-то так получается, что я постоянно что-то вытворяю.
А к ужину я уже чертовски голодна. Я немного задерживаюсь с пациентом, но в итоге успеваю заскочить к Аарону прямо в самый нужный момент, когда ему уже накладывают еду. Во мне много кофе и вообще нет еды. Поэтому я слегка дерганная и постоянно кусая губы, ублажая жевательный рефлекс.
- Я. Сейчас. Умру. От голода. – говорю я, торопясь уже сесть за стол и оборачиваясь к Аарону, который не торопится так, как я, но зато смеется надо мной. – А если будешь смеяться, я тебя сегодня покусаю.

+1

9

- Не люблю п-пьяных женщин, - морщусь, высовывая язык, и пташка смеется. Она говорит, что утром ей не удалось попспать, потому что "кто-то" храпел, и поэтому она проспала на смене свой обед. Она очень устает теперь, загруженная под завязку. Однако не говорю ей о том, что беспокоюсь за нее.
- Надо же, - задумчиво произношу я, глядя на нее, - а мне твой храп не мешал...

Пташка сообщает, что у нее никаких планов на вечер, кроме тех, что включают меня. И постель. И еще у нее есть для меня подарок. Довольно жмурюсь, когда она касается меня, и, черт, я хочу подарок прямо сейчас. Незамедлительно. Ох, только бы голова от фантазий не закружилась!

Как же она мне нравится, моя пташка. Она теперь уже совсем моя, и мне кажется, что мы вместе целую вечность, что ласточка в моем нагрудном кармане жила всегда.

- Увидимся на ужине, - отзываюсь, и моя птичка решает, что ей самое время спорхнуть вниз. Она боится высоты, моя славная, недаром так нарочито смотрела только на меня, прикрывая рукой те виды, что кружили ей голову. Я ложусь на живот на крыло и свешиваюсь вниз, наблюдая, как она спускается. Осторожно, механически. И переполошив парней внизу, которые мало того, что держат лестницу, которая и так закреплена, так еще и готовы брезент внизу растянуть на всякий.

Я так и лежу, пока она не скрывается из вида, а потом переворачиваюсь на спину и лежу, раскинув руки. Черт, я везунчик. И счастливчик. Рядом со мной такая красивая женщина, такая умная, такая... славная. Что бы там ни было у нее за плечами, я чувствую, что со мной она настоящая. О прошлом мы просто не говорим, не вспоминаем. Все, что мне нужно знать, я о ней знаю. Все, что она хотела рассказать - рассказала.

На ужине я снова не вижу ее в очереди, и уже было думаю, что она снова просыпает, но тут Люция ныряет передо мною, выхватывая мою порцию. Она выглядит бодрой и очень голодной. Смеюсь над нею, когда она шустрит к столу.
- Гляжу, ты становишься фанаткой нашей кухни. Скажи, ваши деликатесы во Втором никогда не казались тебе такими вкусными! - лыблюсь. Пусть думает, о каше я или о себе.
Мы ужинаем вместе. Мы и еще ребята из ангара. Однако они нам давно приучились не мешать. Да и вообще-то у нас за столом аж три парочки вместе с нами. Да-да, жизнь не стоит на месте. У нас стол любовников просто, так что все по парочкам, и никого больше не замечают. Идеальный расклад в наших коммунальных условиях.

Люция сметает свой ужин, а я заставляю съесть мои несколько ложек, ведь я ей должен с утра. Ну а убрав за собой, мы тут же отправляемся к ней, и, едва двери ее отсека запираются, как я сгребаю ее в охапку.
- Как же я скучал п-по тебе, - целую, подсаживая на руки. Моя пташка совсем легонькая, как перышко. - В левом кармане. - Подбородком указываю на свой комбез. Там внутри - небольшой металлический самолетик. Простое литье, обычный свинец, думаю. Нашел его у ребят-повстанцев в Шестом, припаял сегодня колечко, чтобы можно было проденуть шнурок, если Люции понравится. - Не хочу ждать до п-полуночи.

...

Отредактировано Aaron Levis (Вт, 1 Сен 2015 20:43)

+1

10

Я клацаю зубами , а потом показываю Аарону язык, когда он говорит про деликатесы Второго. Что он имеет в виду, шутник? Хотя, если он подразумевает себя под деликатесом… Если бы всем мои мысли сейчас не были заняты едой я бы возможно, разродилась на какую-нибудь пошлость. Но я слишком в еде и, увы, мысли только о ней. Аарон убеждает меня съесть пару его ложек, хотя я отказываюсь. Он – мужчина, ему нужно есть.
- Боишься, что у меня в неподходящий момент батарейки разрядятся? – спрашиваю я, когда он изображает из ложки самолетик. Черт, ну как можно быть таким родным?
Я никогда не встречала человека, подобного Аарону. Когда у меня был Рем, мне больше никто не нужен был, я однолюб. И если у меня есть любимый мужчина, то другие для меня просто перестают существовать. Я перестаю замечать их какие-то внешние качества и они приравниваются для меня к женщинам. В смысле становятся среднего пола, наверно. С ними хорошо болтать, шутить, можно даже пропустить по стаканчику, но не дальше и без флирта. 
Даже та же татушка дракона была сделана без всяких интимных моментов. И я вполне без особого стеснения предъявила ее другу, с которым поспорила. Правда, частично. Всю татушку видел только Рем до последнего момента. А теперь и Аарон. Девчонки в душе, правда, тоже пытались узреть. И даже порывались спросить, но толкового ответа не получили. В общем-то, в итоге думаю об этой татушке ходила легенда как о корабле-призраке.
Мы быстро расправляемся с ужином и направляемся с Аароном ко мне. И едва я закрываю замок, как Левий подхватывает меня на руки, целуя. Черт, как же я этого ждала! И все так естественно, так правильно в наших действиях. Как будто мы проворачивали такое сотню раз. Хочу быть с ним, хочу очень сильно.
- Я тоже соскучилась, малыш.
На самом деле есть что-то в том, что мы можем позволить себе такое только по вечерам. Со временем начинаешь цепить и такое. Первое время, когда я только вселилась, я возмущалась расписанием. Но я просто забыла, каково было без Рема целых полгода. Но там тоже другое. Я была абсолютна свободна, могла ходить куда угодно и с кем угодно, пока Рем воевал со слабыми повстанцами. А здесь я сижу в четырех стенах и жду, когда Аарон вернется с настоящей войны.
Я так боюсь за него.
Он говорит о левом нагрудном кармане. Хочет, чтобы я заглянула туда? Приготовил подарок? Я даже на секунду теряюсь и путаю лево и право, и тянусь к правому карману, а потом ругаюсь про себя и возвращаюсь к левому. И у меня горло перехватывает, когда я смотрю на самолетик, который тоже выглядит брелком. Чтобы у меня было напоминание об Аароне, пока его нет рядом. И, честно, в горле встает ком. Я внезапно понимаю, что мне мало самолетика, мне нужен сам Левий, живой и теплый. Я обнимаю его, целуя долго и жадно.
- Спасибо. – выдыхаю, сжимая самолетик в руке, а потом отправляя его в нагрудный карман. – Но ты уже сделал мне самый главный подарок. – сказал, что любишь меня. – Вернулся ко мне.
Он доносит меня до постели, пока мы целуемся и не можем разорвать этот поцелуй, мы так давно не были вместе и сейчас кажется, что времени совсем мало. Мало. Его всегда мало, потому что сколько бы я не была с Аароном, мне не надоедает. И я хочу с ним быть, все время. Страшная перспектива, наверно. Но он очень мне дорог.
- Подожди. Раз уж ты не хочешь ждать, то и я покажу свой подарок.
Я отрываюсь от Аарона и поднимаюсь с кровати, подхожу к своему шкафчику с одеждой и открываю его. Гляжу на свой подарок. Да, зрелище уже не такое, как было неделю назад. Но это все, что у меня есть, неуклюже сделанное, но вот такая попытка праздника.
Я вытаскиваю небольшой горшочек из шкафчика. Кстати горшок было найти труднее всего, а вот с остальным проблем не было. Хотя… Было бы круто, если мое творение не издохнет этой же ночью. Без света растениям не жить.
- Когда я узнала, что вы тут не ставите елку, я подумала, что и правда пора поднимать мне бунт. – я несу в руках совсем небольшое свое творение. В горшочке с землей стояла небольшая елочка, живая, пока что. А на веточки были привязаны на нитку круглые кусочки фольги, изображая праздничные шары. Некоторые даже были покрашены в красный и синий цвет. Мне пришлось много чего оббегать, чтобы все выглядело именно так. – Это трудно назвать подарком. Но я просто подумала, пусть остальные празднуют без елки, а я так не могу. И я хотела, чтобы ты был рядом и у нас был самый настоящий Новый Год. Так что…
Надеюсь за умертвление этой молодой елочки меня никто не прибьет, что я типа лес оголяю. Но ведь она одна, а лес большой. И мне очень нужно было создать хотя бы что-то праздничное.
- С наступающим. – ставлю цветок на прикроватный стол, где уже лежали некоторые мои личные вещи, на которые я мало обращала внимание. Забавно, она еще даже немного пахнет. А мне все равно, я целую Аарона и обнимаю его. И в этот момент одна и веток не выдерживает веса шарика и ломается, падая на стол. – Черт! – шикаю я, кидаясь к елке. – Я вообще все не так планировала… Это должно было быть более празднично, а не похороны елки. – я верчу веточку в руках, а потом поднимаю ее над головой, совсем крохотную. – Сойдет за омелу?
Я смотрю на Аарона и вижу, что он улыбается и у меня как будто груз с плеч сходит. На самом деле, все что я хотела, это сделать ему приятно, сделать подарок, хотя он и не удался так, как я планировала. Теперь и затея не кажется такой уж удачной. У меня всегда была плохая фантазия на подарки. А тут еще и такое убожество…
- Я тоже тебя люблю.

+1

11

Люция достает мой подарок, и я глаз с нее не свожу, а ее ресницы вздрагивают, и она как будто задерживает дыхание. Не знаю, что для нее значит этот момент, но только я совершенно люблю ее сейчас.

- Я буду щедр на такие п-подарки, - улыбаюсь, ловя ее поцелуи. К черту суеверия, что я могу себя сглазить. Я просто уверен, что буду возвращаться к ней всегда. Не могу не возвращаться.

Люция вспархивает с моих колен и спешит куда-то. Она присаживается перед своим шкафчиком и что-то пытается очень осторожно извлечь из него.
Да, елку у нас не ставили, и наряженную ее я видел только в детстве на картинках ну и представлял по сказкам, которые нам рассказывали, поэтому я внимательно рассматриваю, что такое она несет ко мне. Черт, да это же реально маленькая елочка и даже с какими-то блестяшками на ней! Где она ее раздобыла? Не вырастила же из семечки, в самом-то деле?

Пташка ставит горшочек на стол, и, черт, да, она даже как будто волнуется. Я обнимаю ее и целую, но тут одна из веточек приказывает долго жить, и огорчению Люции нет предела.
- Сойдет за омелу, - соглашаюсь я, приближая лицо к елочке и вдыхая запах. Аромат совсем слабенький, но такой классный! И шарики эти... Фольга? Толкаю один из шариков мизинцем и касаюсь мягких иголок. А Люция все сокрушается над веткой, и я смотрю на нее, совершенно забыв обо всем. Я встаю и подхожу к ней, а она вдруг говорит, что тоже любит меня. Любит меня.

Я обнимаю мою пташку и целую, а потом расстегиваю ее комбинезон, стаскивая его с нее.
- Твой п-подарок чудесный. Ты - чудесная... - беру ее лицо в ладони, целую. Шепчу торопливо. Моя женщина. И, черт, я чувствую себя... Живым. - Хочу тебя, моя п-пташка.

Снимаю с нее майку, целую обнаженные плечи, ключицы. Люблю ее. Каждый дюйм ее восхитительной нежной кожи, каждую ее клеточку. Она зажигает меня, она делает меня целым. Я забыл это ощущение, а может и не знал никогда, и поэтому сейчас открываю его заново. Девять лет назад с Джесс все было иначе. Мы были молодые, скорые, резкие. Сейчас другое.
Хочу быть с моей пташкой долго, горячо, глубоко. Хочу ловить ее стоны поцелуями и слышать свое имя. И лежать с нею рядом, лениво, расслабленно, сонно.

..

0

12

Он говорит, что он будет ко мне возвращаться и черт, с моих губ почти срывается просьба об обещании. Но с другой стороны, зачем? Он и так сказал, что будет возвращаться ко мне и большего мне не надо. Лишь бы он был жив и с ним все было хорошо, лишь бы был со мной. Давно ли я стала такой собственницей и сделала Аарона своим? Мне никогда не было присуще чувство собственности в том ревностном плане, который свойственен девушкам. Я доверяю человеку, я доверяла Рему и доверяю Аарону. Просто к чему отношения, в которых нет доверия к партнеру?
Аарон… Ему хотелось верить всегда, с самой первой встречи. Да, с самой первой встречи я не понимала, чего он ко мне привязался и зачем помогает приживаться, таскается со мной везде, показывая что да как. И наше первое совместное наказание из-за меня. Я была совершенно разбита, потерянна. А он начал собирать меня по кусочкам, да еще и так, что только с ним чувствую себя целой, а без него – чертовски чего-то не хватает. Не чего-то, а именно его.
Кажется, он доволен подарком, хотя все же я немного расстроена, что все вышло не так, как я задумывала. Когда-то Аарон оказался прав, я люблю жить по своему плану, а не по чужому, соответственно, люблю, когда мои планы проходят идеально.
И я говорю, что люблю его. Совсем не для того, чтобы загладить момент. И не потому что утром он сказал мне первым о своих чувствах. Просто думалось, что произнести эти слова будет трудно. А все оказалось так легко, в повисшей паузе, на пустом месте, без прелюдий, без вступительных речей. Я весь день ловлю себя на мысли, что хочу сказать ему, что люблю. Так почему не сказать? Это же правда.
Наверно, я просто боялась, что это будет предательством по отношению к Рему. Но все же, с Аароном все по-другому и любовь другая. Такой любви как к Рему у меня уже никогда не будет. Но кто сказал, что любовь одинаковая? Просто теперь, наученная на горьком опыте, я могу сделать все иначе, лучше.
Аарон шепчет, что хочет меня, и что я его пташка, а я улыбаюсь, загораясь от его слов.
- Твоя. – отзываюсь в ответ.
Мы торопимся только избавляясь от одежды, а дальше уже позволяем друг другу утонуть в моменте близости. Не знаю, как мой мужчина, а я точно тону, постанывая и всхлипывая от удовольствия, выгибаясь к нему и скользя своей грудью по его.
- Не отпущу тебя. – шепчу я ему в губы, двигаясь с моим родным в такт нашему собственному ритму. – Никому не отдам. Мой родной, мой любимый. Никто тебя у меня не заберет.
А разве может кто-то забрать? Не кто-то. Что-то. Война. Как забрала у меня Рема и теперь я просто не могу позволить себе отдать еще и Аарона. За эти пару месяцев я приросла к нему, и не хочу потерять. Это мои собственные страхи, которые могут показаться смешными, необоснованными для него. Но для меня это важно. Убедить в этом Аарона и себя, что я никому его не отдам.
Я цепляюсь в его плечи, когда ритм ускоряется, шепча его имя и теряясь в этом накрывающем ощущении оргазма. И это такое острое ощущение, потому что я предупреждаю Аарона, что ему нет необходимости выходить из меня, у меня все под контролем. Я приноровилась и пользовалась теми травами, которые здесь пили женщины, которые не хотели залететь. В период войны, это и правда было бы неловко. Хотя у меня были некоторые основания переживать, что вдруг я не смогу в будущем забеременеть. Все эти народные средства после продвинутых технологий Второго были чем-то непонятным и опасным.
Я вскрикиваю и вздрагиваю от оргазма и меня слегка трясет и в глазах такой салют, как будто мы выиграли войну. Мы целуемся еще некоторое время, зависая в таком состоянии, а потом уставшие и мокрые распадаемся, но только для того чтобы перевести дух.
Я поворачиваюсь на живот и подвигаюсь к моему мужчине, глаза которого сейчас такие пронзительно голубые. И мне так нравится их блеск, что не могу оторваться. Я целую плечо Аарона, поднимаясь выше и все-таки кусая его и смеясь.
- Ну я же обещала.
Мы лениво валяемся в постели и у нас еще валом времени до какого-то там второго ужина, который указан в расписании. Понятия не имею, что это такое, но меня это пугает. Второй раз гречку я не перенесу сегодня, хотя от чая бы не отказалась. Пить хочется.
- Останься сегодня здесь. – шепчу я, устраивая свой подбородок на плече Левия. – Наверно, стоит загадать желание, чтобы ко мне и дальше никого не подселяли. – это точно. Ведь, если мне вернут соседку, то наши полные ночи останутся в прошлом. А их и так не много из-за войны. – Как ты обычно празднуешь Новый Год? – вдруг спрашиваю я и тут же шучу. – Думаю, нет смысла спрашивать, с кем. ДжейДжей, наверняка всегда где-то рядом, чтобы удержать тебя от попытки покататься на планолете над праздничными огнями Капитолия.

+1

13

Когда моя пташка шепчет, что не отдаст меня никому, что не отпустит, потому что я ее родной и любимый, моя голова кружится от кайфа. Я схожу с ума от ее прикосновений и объятий.

Все происходит так, как должно происходить. Я дома, пусть он и под землей, рядом с женщиной, которая сейчас делает меня абсолютно счастливым. Мне плевать, что война, потому что я все равно не могу ничего поделать с этим, и глупо расстраиваться об этом или пенять на судьбу и злой рок. Я хочу быть здесь, а не где-то еще.

Люция говорила, что начала пить какие-то травы, которые собирают наши женщины, веря, что они их уберегут от беременности. Честно, не представляю, что это за отвары, и можно ли им вправду доверять на все сто процентов, но моя пташка врач, ей лучше знать. Я хочу детей, когда-нибудь в будущем, но не сейчас, и, собственно, мы совсем ничего знакомы с Люцией, чтобы реально планировать что-то. Нам бы наши встречи спланировать, не то чтобы жизнь. Но когда-нибудь, когда эта война закончится... Я бы хотел иметь дом и семью. Я вырос в шести стенах, на десятках метров под землей, но я хочу дом в лесу, у лесного озера, чтобы одно крыльцо непременно продолжалось как трап к воде. Летом, когда мы выходим наверх, я всегда добредаю до такого озерка, и, выныривая, всякий раз думаю о том, какой был бы кайф просыпаться с таким видом из окна каждый день.

Как всегда пташка переворачивается на живот и устраивается рядом, рассматривая меня и целуя. Мне жарко, мне хорошо, и я с трудом перевожу дыхание, смакуя это ощущение сладкой дрожи в теле, а она покусывает меня, и я только жмурюсь в ответ.
- Ммм... - Люц устраивается у меня не плече, и кладу руку на ее спину, гладя вдоль позвоночника по татуировке. Мне безумно нравится этот рисунок. Ох, я тоже хочу остаться сегодня у нее, так что наши желания совпадают, тем более, что правда, кто знает, как долго нам будет так фартить с отсутствием у нее соседки. - Но знаешь, я думаю... Мы могли бы доверить соседку ДжейДжею, - предлагаю я и смеюсь. О да, он был бы не п-против, если на ночку я заселял на свое место какую-нибудь одинокую девушку. Странно, но ДжейДжей был один, хотя были бабенки, которые по нему откровенно сохли. Но что-то не срасталось.

- Хм... Обычно? Ничего особенного, - улыбаюсь. - Я всегда жду второго ужина. Нам дают какао и п-печенье, - закатываю глаза. - Такая вкуснотища... Так, главное, не п-пропустить! - смотрю на часы над дверью. Еще полно времени. - Ну еще п-президент говорит речь... А в остальном... разрешается отбой п-позже. В общем холле могут включить музыку и можно п-потанцевать или сыграть во что-нибудь, но не знаю, будет ли так сегодня. А как было у вас? Большая елка? Игры в снегу? Салюты?

Пташка почти ничего не рассказывала о доме или родных, ну, за исключением того, что я бы и так узнал из новостей о ее отце.
Испарина приятно остужает, но мне вдруг мешает личный номер на цепочке на моей шее, и я стягиваю его и поднимаюсь, чтобы положить на прикроватный столик. Металл брякается рядом с блестящим кольцом, которое я замечаю только сейчас. Сомнений в том, что оно принадлежит Люции, нет, как и в том, что это за кольцо. Наверняка обручальное. Делаю вид, что не обратил внимание. Как будто у нас у всех по такому кольцу лежит. Стандартный набор, ага.
Вот казалось бы, какое мне дело, но все равно... Не знаю, как описать. Как будто я украл что-то, что мне принадлежит.

...

+1

14

Момент идеальный и мне ничего не хочется в нем менять. И настроение заметно поднимается, хотя еще час назад я готова была просто завалиться на постель и проспать до самого утра. А теперь все, чего я хочу, это слушать как Аарон рассказывает мне как праздновал обычно Новый Год, но по факту рассказать ему удается не так уж и много. Могу понять его. Прожив кажется целую вечность, внезапно оборачиваешься и понимаешь, что не так уж и разнообразны были твои праздники, чтобы любить их.
Но мне на самом деле не то что все равно, что говорит Аарон, мне хочется слушать его, что бы он ни говорил. Странное качество для человека, который знаменит своими речами. Но я всегда любила больше слушать, чем разговаривать. Хотя с Аароном опять же все не так. С ним я –балаболка. Он уже не раз это замечал.
Он смотрит на часы, не опоздали ли мы к печенью и какао и кажется это и вправду любимая его часть праздника. А я смеюсь, поворачивая его голову к себе и целую.
- Тебе печенье с какао дороже меня? – наигранно возмущаюсь, но все же, он такой ребенок, когда говорит о таких вещах…
Просто во Втором этого было достаточно. У нас всегда была хорошая еда и ее было много. А я не была сильно привязана к еде, так что отсутствие некоторых вещей совершенно не замечала. К сладкому я вообще не тяготела, так что не могу разделить любовь Аарона к какао и печенью. Но ему нравится, а мне нравится он, когда он говорит об этом лакомстве.
- Звучит заманчиво. – улыбаюсь я, представляя всеобщее умиротворение в холле, когда играет музыка и абсолютная тишина. И никто не волнуется о том, что происходит снаружи, с теми, кто на миссиях. – Надеюсь, в качестве игры не предлагают войнушку.
Аарон спрашивает, как я праздновала Новый Год, как это делалось во Втором.  Я задумываюсь на пару минут, пытаясь вспомнить и понимаю, что этот праздник давно перестал обладать для меня ценностью. Точнее, перестал нести тот истинный смысл единения семьи, который находится в нем.
- Да. – в итоге соглашаюсь я со всеми предложенными Аароном вариантами. Моя рука скользит по его груди, спускаясь ниже. – Плюс полчище пьяных миротворцев. У них даже оружие забирали, чтобы не натворили чего. – фыркаю я, вспоминая, как нашим воякам давали два дня выходных и это было праздником для них. Истинным праздником свободы. – Я всегда только украшала елку. Мне это нравилось. – говорю, будто начиная долгий рассказ, улыбаясь воспоминаниям. – А папа устраивал потом званные вечера, чтобы поднять свой рейтинг и найти мне жениха. По богаче. Ну а я сбегала. – пожимаю плечами, вспоминая, как выпрыгивала из окна на ближайшую ветку, а потом спрыгивала с дерева прямо к Рему на руки. Иногда он именно так пробирался ко мне в спальню. Как давно это было. Вечность назад или даже в другой жизни. Не со мной. – Мы кутили всю ночь, прожигая деньги в заведениях или на подпольных боях. – я переворачиваюсь на спину и держу в своих руках руку Аарона, которой он гладил мою спину. Играюсь задумчиво с его пальцами, пока всматриваюсь в потолок, как в пустой холст на котором проступают краски. – Если удавалось, то праздновала с мужем, который тогда еще был моим парнем. Если он возвращался. – последнее произношу как-то слишком резко, да и вообще начинаю хмуриться, только не замечаю, что от улыбки и следа не осталось. Хотя голос спокойный. Я просто погружаюсь в прошлое. И понимаю, что это ни фига не хорошо. – А когда мы сошлись официально, когда его списали по инвалидности, ему уже не так весело было праздновать со мной.
Возникает пауза, хотя и не долгая. Но я просто припоминаю, как тяжко в итоге стало Рему проводить время только со мной, ведь он так хотел вернуться к своим товарищам на поле боя в каком-нибудь другом дистрикте. И мне ничего не оставалось, кроме как молча сносить его бредни.
- Так что, - внезапно оживляюсь я, разворачиваясь на живот и поднимаясь, садясь на колени и подтягивая к себе одеяло, - мы стали посещать эти званые вечера. Там не было печений и какао, так что, как ты понимаешь, там было скучно. А сбежать я не могла. – я поднимаюсь на ноги и смотрю на Аарона сверху вниз, устраивая маленькое представление и заворачиваясь одеялом, изображая платье. – В шикарном платье и на шпильке это сделать чертовски трудно. – не говоря о том, что от Рема потом прилетело бы. Но только не хочу об этом всем думать. - Брак – это обязательства. И иллюзия. – я как будто выдыхаюсь и оседаю обратно на постель, рядом с Аароном и беря его руку в свои ладони, целую. –Ты никогда не хотел жениться?

0

15

Воспоминания Люции начинаются хорошо, и я даже представляю, как все могло происходить, но только внезапно тон меняется и становится сухим. Чем спокойнее она говорит, тем сильнее я чувствую раздражение и напряжение, которое в ней они вызывают, потому что, видимо, невозможно отделить зерна от плевел, хорошее от неприятного. Я понимаю, к кому она сбегала, особо не приходится ломать голову, и кто эти "мы" тоже ясно, поэтому так режет слух ее "муж", с которым она уже перестала быть прежним "мы".

Она говорит о нем, перебирая мои пальцы, рассматривая мою ладонь, и мне бы, наверное, впору чувствовать призрака в комнате, но ничего этого нет.
Пташка внезапно оживляется и встает, демонстрируя свой наряд и полагаясь на мою фантазию. Я смеюсь, глядя на нее, скользя ладонью по ее ступням.
- П-платье? Это что? Какая-то женская одежда? - смеюсь, прикидываясь идиотом. Хотя, к слову, платья у нас редкость. Примерно как високосные года в календаре или даже как полное затмение солнца.

Однако наша общая веселость быстро угасает, и Люц опускает ко мне со странными невеселыми словами о браке.

Она целует мою руку, а я привлекаю ее к себе, чтобы поцеловать в губы, и укладываю рядом с собой. Она спрашивает меня о том, хотел ли я когда-нибудь жениться. Хм... Хотеть и собираться это ведь разные вещи? Ведь тогда с Джесс я точно не хотел, но собирался. Нет, это не значит, что я не любил ее и был вынужден только из-за ребенка, просто последний здорово переменил наши планы насчет наших отношений.

- Была одна девушка, - задумчиво произношу я. - И я п-почти женился, но не сраслось. Это было очень и очень давно, я был непозволительно юн, - улыбаюсь. Черт, мне было двадцать! Сколько времени прошло! Даже не верится. Честно, я не хочу рассказывать о Джесс подробнее, потому что сложно будет смолчать о главном, о том, что произошло.

- Когда-нибудь я женюсь на тебе, я думаю. Ты как? Не п-против, я могу обратиться? - смотрю на нее. Шучу. Или нет. У Люц сумасшедше красивые глаза, если бы я только умел рисовать! Мы лежим лицом к лицу, и я целую ее веки, касаясь губами длинных пушистых ресниц. Она такая красивая. Наверное, она настолько была красива в платье на этих их вечерах, что у меня все же не хватит воображения представить.

- Что такое шпилька? - спрашиваю ее, поправляя ее волосы и убирая прядку за ухо.

..

+1

16

Я не хотела никому портить настроение, но и воспоминания оказались слишком сильными. Поэтому меня так и шатало. И в конце концов этот мой вопрос про желание Аарона когда-то жениться. Наверно, с какой-то стороны этот вопрос логичен, потому что, ну сколько Аарону, лет под 30. За такое время странно не встретить девушку, с которой бы хотел связать жизнь, даже если живешь под землей в окружении тех, кого знаешь. Да и я не первая беженка. А может, он и вовсе был женат.
Но нет. Левий отвечает, что была девушка, с которой у него ничего не вышло. Он не называет не имени и говорит без подробностей. То ли потому что ему не хочется, то ли потому что говорить особо нечего, но я не настаиваю на продолжении и не допытываюсь. Это не мое дело и Аарон сам расскажет, если захочет. Он любил и это хорошо. Я бы хотела всегда видеть его счастливым. А теперь еще могу и сделать его таковым. И мне лестно, что его настроение зависит от меня. Мне правда нравится делать его счастливым, если у меня получается. У него так точно получается.
А еще Аарон смеется, что не знает, что такое платье. И на секунду я даже действительно ему верю, пока не вспоминаю несколько барышень, которые всего пару раз появлялись в платьях. На свадьбах, как не странно. Так что Аарон в очередной раз шутит, но я только смеюсь. Мне и в голову не приходит, что они могу не знать каких-то очевидных вещей, с которыми я имела дело всю свою жизнь.
- Разбивал сердца девушкам в молодости? – смеюсь я, обнимая его и прижимаясь всем телом. – Шустрый воробушек. – но не удивляюсь. С обаянием Левия, на него не клюнет только самая ленивая.
А потто он вдруг говорит про то, что женится на мне и спрашивает, как я к этому отношусь. Шутит. опять шутит и я даже поворачиваюсь на спину на мгновение, чтобы просмеяться, а потом возвращаюсь к нему, жмурясь от того как он целует мои веки и мне так приятно и в этом мгновении хочется замереть. Опять. Может мне просто нужен Аарон и дело вовсе не в моментах?
- Никогда не говори девушке, что хочешь на ней жениться. – так же шутливо отвечаю я. – Иначе, она от тебя больше никогда не отцепится. – целую его в нос, а потом спускаюсь к шее. – Но со мной можешь так шутить. Я уже побывала в браке и мне хватило ощущений. – тихо смеюсь, целуя моего мужчину в ухо. Он такой хороший и такой мой. Как же хорошо, что в тот мой первый день я нахамила именно ему. – Я просто так в тебя вцеплюсь и никому не отдам.
Не хочу повторять своих ошибок. Да и разговор наш – не более чем шутка. Мы не знаем, что будет завтра, потому что война бушует прямо над головой. А уж брак совсем темная тема. Я знаю только одно наверняка, что я хочу детей. Но не буду же я говорить об этом Аарону. Точно не после того, что между нами уже произошло. И еще произойдет точно не один раз.
А потом вдруг Аарон спрашивает, что такое шпилька. И я смеюсь, глядя на него и думая, что он шутит. Но потом по глазам понимаю, что он не шутит. И точно, откуда бы ему знать, что такое шпилька? Платья еще ладно, но каблук у всех был одинаковый, если вообще был. На плоской подошве с чисто символическим каблуком бегать проще. Да и вообще все проще.
- Хммм… - я задумываюсь, глядя на него и думая, как бы показательно объяснить. А потом заваливаю Аарона на спину и через него тянусь к своему прикроватному столику. – Шпилька – это каблук, но очень тонкий. – моя рука замирает над столешницей, потому что взгляд вдруг падает на мое обручальное кольцо. Я не сразу вспоминаю, как оно здесь оказалось, будто призрак из прошлого. Рем привез его из Первого и сделал мне предложение прямо на кухне. Тогда все уже катилось к чертям и мы делали все только хуже. А надо было просто бежать. – Это современное пыточное оружие для женщин. – пытаюсь шутить, параллельно, отодвигая ящик с грохотом и размашистым движением отправляя в глубь ящика кольцо и доставая следом карандаш. Захлопываю тумбочку. – Вот шпилька точно такого размера и в диаметре и в высоте. – ставлю карандаш вертикально. – Как будто тебе воткнули его в пятку. И да, по ощущениям так же больно как и на вид. – смеюсь, играясь карандашом на Аароне. – Не знаю, как объяснить мужчине… - я вновь задумываюсь. – Наверно, этот как будто тебе проверяют простату несколько часов подряд и ты еще должен улыбаться в это время.
По-моему я привожу слишком суровую аналогию, потому что Аарон меняется слегка в лице, а я отбрасываю карандаш и сажусь на него. Просто хочу его поцеловать.
- Все не так страшно. И я думаю тебе, как ценителю женской красоты, очень даже понравилось бы. – шепчу я Аарону в ухо, тем временем рукой направляя его в себя и садясь на него. – Сколько у нас там времени до десерта? – спрашиваю я гулко, сквозь стон, потому что следующее движение резко и на всю длину.

+1

17

Люция смеется над моими словами насчет брака с нею, говоря, что такое девушкам в шутку предлагать нельзя ни в коем случае. Как будто я предлагаю каждый день и всем подряд, хах. Пташка целует меня, и я обнимаю ее крепко, прижимая к себе и вдыхая аромат ее кожи, пахнущей мылом и мной. Ну почему она не родилась здесь, почему я не знаю ее всю свою жизнь, ведь именно так мне и кажется сейчас.

А потом пташка оживляется по поводу моего вопроса, и по ее глазам вижу, что она не верит, будто я не знаю, что такое шпилька. Ну, допустим, я знаю, что такое шпилька для волос, но ведь она явно не и таких говорила? Поэтому Люц решает мне показать мне, что же такое она имела в виду, и выуживает из тумбочки карандаш. Станет рисовать? А пока она ищет его, я любуюсь прекрасным видом, открывшимся надо мною. Какая красивая женщина... Провожу рукою по ее животу, накрываю ладонями груди.
- П-простату, значит? - заинтересованно спрашиваю, делая серьезное лицо, хотя это чертовски сложно, когда на тебе сидит такая вот обнаженная рассказчица... - Мне кажется, если п-проверять ее вот этим карандашом, то сходства больше... - целую ее, привлекая к себе, а Люц уворачивается, выбрасывает карандаш и... О да...

Она такая горячая и влажная, и я вхожу легко, заполняя ее всю, так что пташка постанывает, принимая меня. Она раскачивается, закрывая глаза и покусывая губы, и удовольствие тянется как мед... Поднимаюсь и сажусь с нею, глядя в ее посветлевшие зеленые глаза. Как же я люблю этот ее взгляд... Я подбрасываю ее на себе, ускоряясь, опрокидываю на спину.
- С новым годом? - целую ее и кончаю следом.

И мы валяемся в постели еще с полчаса, лениво целуясь и переговариваясь, а потом собираемся "на десерт", как называет второй ужин Люция. Черт, мы наверное светимся, и у нас на лицах написано, чем мы занимались, потому что... Ну, черт, мне нереально хорошо. Я расслаблен, я счастлив, я голоден. И еще мы приходим на собрание в обнимку, и так стоим все время. Я обнимаю пташку за плечи, а она меня за талию, мы не расцепляемся. Я даже слушаю президента с полуприкрытми глазами, положив голову на макушку Люции, и слова о войне и революции доносится до меня эхом. Я знаю об этом все, и единственное, что я хочу помнить сейчас, что мы живы и что мы вместе. 

Мы вспоминаем молчанием тех, кого нет среди нет и никогда не будет. Среди них несколько пилотов. Я уже потерял многих своих приятелей. Хотя, все здесь мои приятели, мои друзья, и иногда я корю себя за то, что редко вспоминаю о них.
Койн как всегда суха и сдержана, желая нам удачи и чего-то еще. Я отпускаю ее речь, потому что она не сказала ничего, чего не сказал бы я. Все мы тут скованы в одну цепь, и чувствуем одно.
Нам действительно дают какао и овсяное печенье с орехами. Я ставлю наш поднос на стол и усаживаюсь, потирая руки.

- Ммм, - вдыхаю запах какао и смотрю на Люцию. Ей, конечно, смешно, что все это может вызывать такой восторг, а именно восторг я и чувствую. - Вкус и запах детства, - смеюсь. - Лорен всегда съедала все до п-последней крошки и выпивала до п-последней капельки. Мама обычно п-помогала на кухне напечь п-печенья для всех, и я помню, как им п-пахло от нее. - Пташка устраивается рядом, и я целую ее.

...

+1

18

Аарон шутит про карандаш и простату и я смеюсь, не в силах сдержать фантазию, представляя это.
- А ты схватываешь на лету. – сбивчиво шепчу я, потому как движения доводят меня до исступления.
А Аарон решает перевести мои слова в прямой смысл и поднимается ко мне, хватая меня за талию и прижимая к себе теснее. Мы так и двигаемся, держась друг друга, целуясь и не отрываясь, пока нас не настигает момент оргазма и мы переворачиваемся, ловя последние секунды реальности, прежде чем погрузиться в эту сладкую дрожь. У меня нет никаких сил ответить Левию, потому что все мысли у меня только о том, как мне хорошо с этим мужчиной и как мне хочется быть с ним. Только вдвоем, в этой комнате.
- А я и старому году благодарна, что свел меня с тобой.
Мы еще немного валяемся, а потом собираемся идти на речь Койн, которую она традиционно будет произносить в торжественной обстановке. И мы с Аароном какие-то совсем неадекватные. И я даже пытаюсь ругаться на него, чтобы он перестал улыбаться, а он вообще расползся и кажется не контролирует выражение своего лица. Да и вообще пеняет, что я не лучше с блестящими глазами и загадочной улыбкой, которая совершенно ничего не скрывает. Мы еще долго целуемся, пытаясь открыть дверь, а потом в дверном проеме и отрываемся друг от друга уже только в коридоре, когда выходим на свет божий. Но все такие же счастливые.
Хотя трудно сказать, что мы оторвались друг от друга, потому что идем мы за руку, но будто срослись, как сиамские близнецы. И во время речи мы стоим обнявшись, и я одной рукой держусь за Аарона, а другой перебираю его пальцы на моем плече. И честно, говоря, мне сейчас совершенно плевать на то, что говорит Койн, потому что все это не идет ни в какое сравнение с тем, какой покой я сейчас чувствую рядом с родным человеком. Как быстро он стал мне родным? Но разве имеет значение время, если ощущения такие правильные?
Затем мы идем за тем самым печеньем и какао и Аарон предается воспоминаниям о семье и он вообще в диком восторге от печенья и какао. Видно, что это то из немногих, что является здесь приятной традицией и связывает с хорошими воспоминаниями. Я подпираю голову рукой и смотрю как Аарон с удовольствием уплетает печенье и запивает какао и морда у него чуть ли не трещит от удовольствия. Я осилила только одно печенье из трех, а с какао меня вообще на один глоток хватило. Сладко.
Но мне нравится как Аарон вспоминает семью и сейчас в его глазах нет той тоски, которую я видела, когда он рассказывал о них на прогулке. Он жил в хорошей семье, доброй, любящей, иначе он не стал бы таким, таким любимым. Мне бы так хотелось познакомиться с его семьей. Хотелось бы понять, что это такое.
- Интересно, как твои родители отнеслись бы к такой невестке, как я? – задаюсь вопросом, пока зарываюсь пальцами в волосы Левия. И мой вопрос действительно внезапен, потому что мой мужчина даже есть на секунду прекращает, поворачивая ко мне лицо, полное крошек от печенья. А я смеюсь, смахивая эти крошки. – Шучу.
Просто мне и правда хотелось бы познакомиться с его семьей. Он говорит о них так тепло, особенно о Лорен. Видно как ему ее не хватает, он наверняка любил сестру до безумия. У меня так и не случилось брата, поэтому я и хотела детей, хотела девочку. И я все представляю, какой была бы Лорен и удалось бы мне с ней подружиться.
Мои мысли прерывает Сара, которая подбегает к нам с Аароном с горящими глазами и вдруг протягивает мне руку, на безымянном пальце которой сверкает или скорее тускнеет обычное серебряное кольцо. Думаю для Тринадцатого и этот металл редкость.
- Смотри, Люц! Брайан сделал мне предложение! В Новый Год! Разве это не романтично? – она так восхищена и стреляет глазами то на меня, то на Аарона, ожидая, что мы сейчас начнем восхищаться ее положением невесты.
- Поздравляю. – улыбаюсь я, а Сара срывается с места, говоря, что ей нужно еще кому-то сообщить об этом.
Я смеюсь ей вслед, поворачиваясь к своему десерту и пододвигая печенье с какао Аарону, предлагая ему съесть их вместо меня, отнекиваясь, что я не люблю сладкое. А сама устраиваюсь подбородком на плече Аарона, обнимая его и наблюдая за народом в столовой. Мне вообще очень спокойно, а всеобщий ажиотаж меня ничуть не беспокоит, как будто наоборот вся собираюсь в себя, надежно охраняя и оберегая свой покой от других.
Сара бегает по залу, демонстрируя кольцо, где-то за соседним столом мужчины поздравляют Брайана, желая ему крепкой семьи и детей. Ну и конечно, окончания войны. Думаю, сегодня это желание будет приоритетным среди многих.
А мне ничего не надо. Я сижу в обнимку со своим мужчиной, иногда целуя его в шею и наблюдая как он растекается на глазах от вкусности печенья. Кто бы мог подумать, что когда дело касается таких вот праздничных мелочей, он становится таким ребенком? Мне смешно, но мне нравится за ним наблюдать, потому что у него с этим связаны семейные воспоминания. А я таковых и вспомнить не могу.
- Расскажи еще о своей семье. – прошу я, когда мы выходим из столовой и направляемся в холл, чтобы глянуть, что там сегодня происходит. – Традиции, правила. Может какие скелеты в шкафу. – я выплываю прямо перед ним и обнимаю, чтобы поцеловать и некоторое время мы так и идем, я спиной, а он держит меня за талию, чтобы я не споткнулась, пока мы целуемся. – Должно же быть объяснение тому, что в тебя невозможно не влюбиться. – улыбаюсь сквозь поцелуй.
И отчасти мне хочется узнать про его семью, а отчасти, как будто хочу стать частью этих воспоминаний или хотя бы попытаться представить их в голове. В моей жизни не было полноценной семьи ни с отцом, ни с Ремом. И я мало представляю, что это такое.

+1

19

Пташка считает какао и печенье очень сладкими, а я кайфую, потому что все чертовски вкусно, а еще какао очень горячий и даже немного обжигает язык. Ну да, для Второго дистрикта это что-то вроде обычного завтрака, а для меня реально... ну не знаю, значимо. Впрочем, Люция и не смеется над моей сентиментальностью. Нет, она смеется, когда я уплетаю свою и ее подаренную мне порцию, но не над тем, какое значение я придаю этой новогодней традиции, а над тем, как я хомячу.

Ее рука зарывается в мои волосы, а потом она внезапно заговаривает о моей семье и о том, понравилась ли бы она им, и не просто так, а как невестка. Перестаю жевать и смотрю на нее. Видимо, пташка считает, что мне не хочется слышать это или типа я всерьез не готов представить ее своей женой, потому что тут же говорит, что шутит. Ничего не успеваю ответить, потому что тут к нам подсаживается Сара и радостно сообщает, что Брай сделал ей предложение. Ну наконец-то! Мы уже с парнями готовы были ставки на сигареты делать, что означает крайнюю степень ожидания ,потому что сигареты - большая ценность.

Сара демонстрирует кольцо, которое принадлежало бабке Брайя, это большая реликвия, ведь оно аж с земли. После ухода под землю кольца у нас мастерили вручную, обычно из медной проволоки. Кстати, красивые получались. Но это только для тех, кому хотелось кольца, а так все и без того были в курсе, кто чей муж, а кто - жена.
- Мои п-поздравления, - салютую стаканом с какао. Саре двадцать три или около того, Брайан старше на пару лет. Самый цвет для женитьбы, родители его наверняка безумно счастливы.

Лорен всегда подбирала с тарелки все до последней крошки, и я перенял эту дурацкую привычку. Как будто я вечно голоден или нас плохо кормят, честное слово! Между тем все поздравляют друга друга с Новым годом, мы тут не ждем полуночи, потому что многие, несмотря на поздний отбой, все равно к ней будут уже спать.

Мы решаем отправиться в холл и, если там будет что-нибудь интересное, задержаться там ненадолго. Однако мы плетемся еле-еле, потому что пташка идет спиной вперед и лицом ко мне, и мы то и дело целуемся. Это магия праздника, не иначе, ведь мы прежде не позволяли себе такой вольности в выражении чувств. Просто... Я правда очень соскучился, и прошлый рейс был таким... короче, была вероятность, что я не вернусь. Тогда я этого не словил, было не до того, но по возвращении, проваливаясь в сон, осознание как будто настигло. С запозданием.

Люц просит рассказать что-нибудь о семье, объясняя, что она ищет залога тому, почему я такой славный.
- Ммм, дай п-подумать... - задумываюсь. - Все заурядно... Я хорошо п-помню родителей, отец был очень авторитетным, серьезным, а мать наоборот смешливой и... очень молодой. Она всегда казалась мне девушкой. Лорен была с нею одно лицо, копия. Мать рассказывала, что я в детстве говорил всем, что она моя сестра. Отца я всегда звал п-папой, хотя они с нею были п-погодки. Я родился, когда им было п-по девятнадцать. А скелеты... - мы так и шагаем как неуклюжие сиамские близнецы, сросшиеся животами. - Никаких. Я кристально чист и не испорчен! Но заикался я всегда, даже еще сильнее, - смеюсь, сообщая тихим шепотом. Вообще, я не замечаю, что заикаюсь, уже очень давно, просто ну что мне еще рассказать? Разве что, откуда заикание.

- Спрашивай, что хочешь.

Беру ее лицо в ладони. Боги, я ее люблю, и ничего подобного я очень давно не чувствовал.

- Ты бы им п-понравилась, - с запозданием отвечаю на ее вопрос.

...

+1

20

Мы так и передвигаемся, как неуклюжие близнецы, пока Аарон рассказывает мне о своей семье. И я ловлю каждое слово, представляя серьезного мужчину-отца, почему-то высокого, может и не очень статного, но производящего вид надежного человека. Я живо представляю Лорен и маму Аарона, которые похожи друг на друга как две капли воды, у обеих голубые глаза и светлые волосы. Даже не знаю, почему мне так думается. Обе смеются.
Я никогда их не видела и почти уверена, что они выглядят совсем не так как я их представляю, но на самом деле в моей голове выстраивается примерный снимок семьи, такой доброй и счастливой. Они должны были жить долго и счастливо, как в сказке. Но в итоге такая удача выпала вовсе не им, а кому-то вроде моего отца и его друзей в Капитолии. Мне легко представить счастливую идеальную и любящую семью, потому что у меня никогда такой не было. И не знаю, будет ли теперь. Просто после Рема, мои фантазии как-то значительно пошатнулись.
А еще я думаю о том, что мать Аарона родила так рано. Когда мама родила меня, ей было хорошо за 30 и вообще так рано рожать казалось для меня странным. В том возрасте я и толком замуж не планировала. А если и планировала, то только чтобы насолить отцу и прокутить всю ночь с Ремом. О детях и речи не было, хотя Рем был старше, но мы никогда об этом не говорили, пока не стало поздно.
- Так ты дитя юной и чистой любви? – смотрю на него смеясь и вновь целую. Наверно, мне никогда не надоест быть с ним так близко и баловаться, словно мы подростки. - Это много объясняет.
С Аароном я как будто заново жить начинаю. Будто вернулась во времени в свои юные года и у меня вся жизнь впереди, с человеком, в которого влюблена по уши и мне теперь хочется целые сутки с ним проводить, не зная, что такое семейный быт и брачные обязанности, вроде стирки и прочего. Но мне и правда как будто девятнадцать и совсем не хочется думать о плохом.
- А мне нравится, как ты заикаешься. Я почти уверена, что ты делаешь это специально, потому что знаешь, как это действует на девушек.
Провожу рукой по его щеке, а он берет мое лицо в ладони и заглядывает в глаза, как будто до этого мы смотрели в разные стороны. Даже не знаю, как у него так получается смотреть на меня, что каждый раз я чувствую себя по-разному, но совершенно точно, любимой. И он говорит, что я могу спросить у него, что только захочу.
И еще добавляет, что я понравилась бы его родителям и я даже останавливаюсь, глядя ему в глаза и пытаясь понять, серьезно ли он или шутит. Тогда за столом, я выстрелила, не особо ожидая ответа, просто почему-то подумалось об этом, как бы его родители отнеслись ко мне, зная, что я из Второго. Это мои друзья их убивают сейчас, те с кем я росла и смеялась. А вот почему вырвалось про невестку… не знаю. Ляпнулось само по себе.
- Правда? – спрашиваю я, искренне удивляясь, а потом задумываюсь. – Вау. У меня бы это было впервые.
Отцу Рема я сильно не нравилась. Разве что, когда он смог использовать меня, чтобы я надавила на Рема записаться в миротворцы. Интересно, ему рассказали правду о смерти Рема? Или посчитали, что лучше скрыть?
Мы доходим до холла и там и вправду играет тихая музыка. Люди сидят группами или парами и переговариваются. Кто-то танцует, кто-то играет в игры. Каждый пытается хотя бы на сегодня забыть о происходящем наверху и просто побыть счастливым в этот праздник. И я начинаю их понимать. Чем чаще Аарон отправляется на миссии, тем крепче я цепляюсь за каждую возможность побыть с ним. Потому что страшно, я боюсь потерять его. Я боюсь, что однажды с ним произойдет что-то такое, что изменит его. Я не представляю, что буду делать, если еще и Аарон сойдет с ума. Я не уверена, что у меня хватит сил.
Наверно, я буду единственной, кто сегодня не пожелает, чтобы война закончилась поскорее и в нашу пользу. Я просто хочу, чтобы Аарон был жив и цел. И не менялся. Потому что люблю его таким.
Я усаживаю Левия на скамейку вслед за собой и начинаю загибать свои пальцы.
- Так-с. Твой первый поцелуй. Где, с кем и когда. – спрашиваю я и хитро улыбаюсь, глядя на реакцию Аарона. Ну он же сам сказал, что я могу спросить, что угодно. – Про любовь неинтересно. Так что… - я задумчиво закусываю губу и щурюсь, выдумывая что-нибудь по заковырестее. – Твой первый полет. Каким он был?

+1


Вы здесь » THG: ALTERA » Animi magnitudo » 31.12.3013. distr. 13. feel like I've know you all my life


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC