Сейчас в Панеме
04.03.3014 - 14.03.3014
CPTL +6°C
D1-13 +3°C
sunny & windy
Первое солнце и сильный ветер
Новости Панема
5 января - после краткой болезни символа, съёмочная группа возвращается в Капитолий, чтобы продолжить работу над съёмками агитационных видео, особо важных сейчас. Кашмире предстоит работать в одиночку, Кристиан до сих пор остаётся в Пятом дистрикте. Вместе с телевизионщиками возвращается в столицу и Бальдер Кейн, завершивший работу над созданием ловушек во Втором дистрикте.

1 января - Китнисс Эвердин, Пит Мелларк и другие члены съёмочной группы оказались под завалом, президент Тринадцатого дистрикта, Альма Койн, едва успевает спастись бегством в компании Бити Литье и Блеска Фрайзера. План по удержанию в плену капитолийского символа и попытке захвата генерала, провален. Гектор клерик, чудом избежав смерти после встречи со своей дочерью Ангероной, предлагает солдатам обеих армий рискованный план. Оставаясь номинально под властью Капитолия, Пятый превращается в экспериментальную резервацию по объединению обеих армий. Президенты обеих сторон не в курсе такого поворота событий.

31 декабря - Альма Койн прилетает в дистрикт Пять, получив от Аарона Левия и Блеска Фрайзера сообщение о пленении капитолийского символа. План по выманиванию генерала Клерика входит в финальную стадию. Единственное, чего не знает президент Тринадцатого - Гектор уже давно готов к наступлению.


22 декабря - Альма Койн вызывает к себе капитана авиации Аарона Левия и Блеска Фрайзера, брата капитолийского символа. Президент Тринадцатого даёт им особое задание - похитить Кашмиру Фрайзер, чтобы использовать её, как приманку для Гектора Клерика.


14 декабря - повстанцы во главе с Китнисс, Гейлом и даже почувствовавшим себя несколько лучше Питом Мелларком летят в Двенадцатый дистрикт, снимать очередное промо на его развалинах. Их цель - показать Панему, какая участь на самом деле ждёт противников капитолийского режима.


12 декабря - первые же эфиры капитолийской пропаганды вызывают волнение среди повстанцев. Людям хочется верить в возможность мира. Альма Койн в Тринадцатом дистрикте собирает экстренное собрание с целью обсуждения дальнейшей военной тактики. Всё ещё осложнённой побегом экс-генерала Клерика.


6 декабря - повстанцы заявляют о себе! Прорвав телевизионный эфир Капитолия прямо во время торжественного ужина президента Сноу, Альма Койн обращается к Панему с речью от лица всех повстанцев. Граждане Панема наконец видят промо ролик повстанцев из Восьмого дистрикта.


1 декабря - в дистрикте 13 большой праздник - День Великого Воскрешения. Самый важный праздник в жизни каждого повстанца из д-13. На эту дату дистрикты - 11, 10, 9, 8, 7, 5, 4, 3 контролируются повстанцами. Все чувствуют надежду, несмотря на то, что бывший Генерал Армии д-13 - важная фигура на доске революции - отчего-то переметнулся на сторону белых.


23 ноября - часть жителей в Тринадцатом всё ещё трудится на разборах завалов в дистрикте. Китнисс Эвердин, Финник Одейр, съёмочная группа и отряд специального назначения отправляются в Восьмой дистрикт на съёмку агитационных видео. Война с Капитолием ведётся всеми доступными способами, однако предсказать невозможно не только её исход, но и окончание отдельных операций.


13 ноября - патриотическая лекция Альмы Койн прервана бомбёжкой капитолийских планолётов. Тринадцатый несгибаем, хотя бомбы повредили некоторые объекты в дистрикте. Сопротивление продолжается.

31 октября Тринадцатый дистрикт совершил свою главную победу - второй раз разрушил арену квартальной бойни и явил Панему выжившую Китнисс Эвердин. Революция началась!

THG: ALTERA

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » THG: ALTERA » Callida junctura » A second chance


A second chance

Сообщений 1 страница 20 из 116

1

http://savepic.su/6111000m.gifhttp://savepic.su/6128411m.gif


• Название эпизода: A second chance;
• Фандом: Голодные Игры;
• Участники: Lucia Varys (в роли самой себя), Aaron Levis (в роли неподражаемого Нерона Сцеволы (Nero Scaevola);
• Место, время, погода: Капитолий, 3010 год;
• Описание: Нерон - богатый капитолиец, оставшийся вдовцом, да еще с маленькой дочерью, с которой он не может наладить контакт, потерявший себя после смерти любимой жены. Люция ищет покоя после расставания с человеком, которого она устала ждать. Ее поездка в Капитолий - прихоть ее нанимателей, ради которых она строит улыбки на камеру. Нерона и Люцию ничто бы не свело, если бы не маленькая девчушка, так скучающая по матери, при живом отце;
• Предупреждения: нецензурная лексика, возможные постельные сцены, WARNING!!! абсолютная невозможность не влюбиться в главного героя истории.
[audio]http://pleer.com/tracks/6060016hOw8[/audio]

You've got a warm heart,
you've got a beautiful brain.
But it's disintegrating,
from all the medicine.


Отредактировано Lucia Varys (Пт, 11 Сен 2015 14:29)

+1

2

Наверно, никогда еще поездки в Капитолия не казались мне таким удачным стечением обстоятельств. Но и не сказать, что я часто посещала столицу. Работа у меня была скромная и распространялась только на Второй, но бывали и исключения, когда мои агенты вдруг спохватывались и отправляли меня на какое-нибудь громкое мероприятие, где я могла затесаться среди гостей. Затесаться, впрочем, слишком сильное слово, потому что сегодня можно было этого не делать и я была на равнее со всеми приглашенными.
Хозяин вечера был политиком и одним из крупнейших спонсоров пиар-компании Сноу. Так что среди прочей капитолийской тусовки затесалась парочка агитаторов из Первого, Второго и Третьего дистриктов. А стало быть и я. народ нас с любопытством рассматривал и задавал вопросы о нашей жизни.
- А правда, что Вторые так безжалостны, что могут легко убить любого, кто скажет им хоть слово? – такая опаска читается в глазах этой разукрашенной дамы, что я бы посмеялась, не будь все так печально.
Хотя я все же смеюсь.
- Ну что вы. Только тех, кто задает неуместные вопросы.
Все агитаторы, а их было немного, были одеты в стиль своих дистриктов. Ситуация со мной была и «восхитительно провокационна» и «опасна своей смелостью». Именно так описали мои стилисты мой наряд. Белый цвет был символом Сноу, его козырной фишкой и обряжать меня в строгое белое платье в пол – было рискованно. С другой стороны, белый – цвет моего дистрикта, так что в чем-то ситуация оправданная. Не говоря уже о том, что спина у меня была до неприличия открыта, а волосы собраны в пучок, так что со спины я чувствую себя совершенно незащищенной.
Только вот редкие косые взгляды немного напрягали. Я выделялась среди ярких попугайчатых дам и строгих мужчин в костюмах. Хотя и среди мужского пола иногда встречались столь яркие персонажи, что в глазах рябило. А я со своим консервативно и ослепительно белым выделялась сильнее любой разукрашенной молодой девочки. Которых, к слову, было здесь достаточно.
Мне не хватало дома и его спокойных тонов. Мне, что удивительно, не хватало больницы. Потому что тамошний вечный хаос был для меня привычен, и было привычно мелькание незнакомых лиц. А здесь – сплошной курятник и вместо стонов боли – восхищенные выкрики в сторону хозяина вечера и поздравлений ему, а так же восхваления Сноу и системе.
Рему бы понравилось здесь. Он бы купался в этой обстановке. Но ни служба миротворцем, ни чин не позволяли ему посещать такие тусовки. А еще, если бы он поехал, то я совершенно точно бы отказалась ехать с ним. Он стал сходить с ума, после того, как я сказала, что больше не приду и что я не смогу его дождаться. Да, это разнилось с моими прежними словами, но наблюдать за тем, как он меняется, приезжая с командировок было невыносимо. Если бы только он оставался тем, кого я любила и скорее всего до сих пор люблю, все было бы хорошо. Но я уже не была так хорошо уверена в этом человеке.
- Вы впервые в Капитолии?
- Нет. – мне удалось найти более менее адекватную компанию, так что я позволила себе не много расслабиться и выпить немного шампанского. – Я бывала и раньше, но сугубо на профессиональных сборах.
- Я слышала, что вы работаете врачом. Вам нравится?
- Я люблю свою работу. – соглашаюсь с вежливой улыбкой, глядя на даму в черному платье и с глубоким вырезом на груди. Если она хотела вывалить грудь, зачем тогда вообще надевать платье?
- Вам надо перебраться в Капитолий. Здесь и условия лучше и компания по интереснее.
- Ты отбираешь у меня тему для разговора, Август. – вклинивается тот самый политик.  – Это мне вести такие разговоры с моим агитатором.
Я лишь слегка веду бровью, скрывая задетую гордость.
- Юридически, я принадлежу Панему и Президенту, Клавдий. – улыбаюсь я, отходя немного назад и сбрасывая руку политика, которую он уже успел положить мне на талию.
- Что не мешает мне потянуть за ниточки и перевести тебя в Капитолий. Для тебя откроются новые возможности. – его рука снова касается оголенной кожи на спине. – Прекрасное платье. Белый тебе очень идет.
И его совершенно не волнует, что мы на годовщине его свадьбы и в зале где-то ходит его жена.
- Тогда, мне нужно было облачиться в белый и стать миротворцем. – смеюсь я и все смеются вслед за мной. Кроме Клавдия. – Оставлю вас на пару минут. – поворачиваюсь к Клавдию, снова сбрасывая его руку. – Хочу выразить поздравления хозяйке вечера.
Я и шага не успеваю сделать в сторону, когда вдруг рядом со мной прокатывается раскатистое «Мама!» и мои ноги обхватывают чьи-то руки.
Я на шпильке, так что приходится посмотреть вниз. Мой жест прослеживается еще парой десятков глаз и все взоры утыкаются в маленькую девочку лет 4-5, которая смотрит на меня огромными голубыми глазами и я вижу, как восторг в ее глазах сменяется разочарованием.
- Ты полна сюрпризов, Люц. – вдруг говорит кто-то и люди вокруг смеются. – Твое очаровательное дитя?
- Нет. Это же дочь Нерона. Ты слышал, что... – и тут вокруг начинается перешептывание, которое мне не нравится.
А девочка все смотрит на меня, только вдруг отпускает мои ноги. А я как будто наоборот теряю опору и вот-вот упаду. Я была готова сейчас влепить пару пощечин Клавдию, и это было бы началом вечера, но этот ребенок меня совершенно разоружает и лишает всякого гнева. Просто растерянности в ее глазах так много, что я не знаю, что делать.
Я отдаю свой бокал Клавдию, даже не глядя на него, а потом опускаюсь на колени, не боясь за свое баснословно дорогое белое платье, чтобы быть на одном уровне с малышкой.
- Ты потерялась, принцесса? – спрашиваю я тихим тоном, по возможности стараясь, чтобы слышала меня только девочка.
Она очаровательная. Большие голубые глаза, русые волосы вьются и обрамляют ее личико, на щеках горит румянец. Куколка, не иначе и такая красивая, что насмотреться невозможно. Я беру ее за ручки и легко сжимаю, ободряя.
- Как можно было потерять такую красавицу? – улыбаюсь и легко нажимаю на носик малышки, а она тут же улыбается. – Давай найдем твою маму, малышка? Она, наверно, волнуется, что ты одна.

для папочки

http://savepic.su/6132513m.jpg

+1

3

Нерон Сцевола ни за что бы не явился на подобный вечер, не будь тот организован его давним партнером по бизнесу Клавдием Муцием. Муций инвестировал в Capitol Power System еще с тех времен, когда во главе компании стоял отец Нерона, Гней Домиций. Сенатор крутился в политических кругах, но и не забывал о том, чтобы наживаться за счет крупного бизнеса, и, надо сказать, был одним из тех, кто ставил на младшего Сцеволу даже в пору его разгульных проделок, чем в итоге и заслужил благосклонность. Муций был проныра и делец, продажная и угодливая скотина, но таких полезно иметь при кармане. Ради своей выгоды он готов на все, а Нерон давал ему выгоду, какой хватит потомкам до двенадцатого колена. Короче, как бы ни не хотелось Нерону высовываться куда-либо, вечер этого старого хлюста следовало хотя бы посетить на пару минут, чтобы потом свалить без объяснений.

Быть может даже Сцевола и отнесся бы к приглашению с большим энтузиазмом, но днем раньше он выгнал к херам дочкину няньку, и из прислуги, которая в принципе осталась в лофте, остался только Арес, который прислугой не являлся. Его положение было особенным, так что, когда Нерон попытался сбыть дочь ему на поруки и когда Арес ответил строго отказом, Сцевола ничего не мог сделать, кроме как отправиться в дочкину гардеробную, чтобы выбрать ей платье или что-то типа того для вечера.

Антонии почти пять, и вот уже тринадцать месяцев они живут вдвоем. Юлии не хватало, и ни одна нянька не могла ее до конца заменить, потому что все это было не то. И попадались все не те. Некоторые уходили сами, некоторых Нерон выставлял. Вообще, няня, конечно, здорово облегчала жизнь, пока Сцевола был в клинике, проходил лечение и все такое, но затем, по возвращении, оказалось, что ему невмоготу терпеть присутствие в доме чужой женщины. Так что он даже ту, что, работала по дому при Юлии, считай, что выжил. А тут еще новое лицо, которое утром встречает тебя в столовой, и ты не хочешь, чтобы эта женщина тут находилась и наводила свои порядки. С парочкой он спал, но все заканчивалось только постелью, а через некоторое время и "Спасибо, в твоих услугах мы больше не нуждаемся". А ведь нуждались. Антонии было нужно внимание и забота, которых Нерон ну никак не мог дать. Без Юлии он вдруг понял, что ни на что не годен, что он не понимает свою дочь, не может дать ей всего, что давала Юлия, хотя безмерно ее любит, больше всего на свете. И чем острее было это чувство привязанности к дочке, тем глубже было разочарование в себе. Вот такой замкнутый круг.

Антония отнеслась к идее пойти в гости с большим энтузиазмом. Заплести ее было некому, поэтому светлые вьющиеся волосы просто расчесали, а платье она выбрала сама.
По пути Нерон несколько раз думал велеть Аресу повернуть назад, но все же решил, что на полчаса его хватит, а там и Антония устанет, так что они быстро вернутся домой, а назавтра найдется новая няня, потому что оставлять дочку с охранником и только с охранником совсем не дело.

Ну а на вечере неожиданно оказывается, что все складывается как нельзя лучше. Дома Нерон был бы наедине с дочкой, а тут к ней было столько внимания, что и следить-то особо не приходилось, так что, пока мелкая пользовалась успехом и все ею восторгались, Нерон немного расслабился. Расслабился, совершенно забыв, что его девочке нет и пяти, и за ней следует присматривать, потому что она не будет как шнурок болтаться за ним и ни на что не отвлекаться. Вот в одну из таких минут он теряет ее из виду и отправляется искать. Честно, ему понятно, что никуда она исчезнуть не может, но все-таки внутри какое-то волнение. Мало ли...

Она где-то совсем близко, потому что Нерон ясно узнает ее "Мама!". Странно, а ведь именно от его дочки теперь этого и не услышишь.
Он находит ее в компании с молодой женщиной в ослепительном белом платье, которая присела напротив нее и держит за руки. Нерон не знает эту гостью, пока проскальзывает среди остальных гостей, которые наблюдают картину, и оказывается рядом с дочерью. Почему "мама"? Ведь женщина ни капли не похожа на Юлию, даже немного.

Антония много спрашивала про Юлию, хотя ей было сказано, что мамы нет и она не придет, но, видимо, это девочку совсем не устраивало, и няни рассказывали, что порой в парке она принимала за маму совершенно посторонних женщин, окликая их. Нерон слушал это равнодушно, потому что ничего не мог поделать, ему бы до себя самого докричаться было. Лечение проходило болезненно, после смерти Юлии пару месяцев он потреблял не трезвея, так что детоксикация была подобна адским мучениям.

Между тем Антония в совершенном восторге знакомится.
- Я не потерялась, я с папой. Он разговаривает с дядями. А мамы нет. Она больше не живет с нами, она на небе.

- Детка, - Нерон окликает Антонию, - попрощайся со своей подругой, нам пора, - он смотрит на малышку сверху вниз, а затем решается таки взглянуть на женщину. Да, совсем не похожа. - Прости нас. Она обозналась. - Он протягивает руку, дожидаясь, пока Антония отцепится от новой знакомой и возьмет его за руку. - Идем, - уже настойчиво.

Антония, кажется, совершенно его не замечает, потому что спрашивает у женщины:
- Как тебя зовут?

....
.

+1

4

Папа девочки прибывает аккурат к моменту, когда она говорит, что ее мама на небе. И у меня внутри немного холодеет. Такая очаровательная и красивая девочка уже без матери и теперь я понимаю, почему ее глаза так потухли, когда я обернулась к ней. Не просто потому что она обозналась, а потому что чуда не произошло. И только мне не понятно, почему она ищет маму, если знает, что она умерла.
За ответом, наверно, стоит обратиться к папе девочки, но это неуместно. Не мне лезть в их жизнь, в их семью. Да и, откровенно говоря, папа ее выглядит настолько плохо, что я понимаю, одно только упоминание о его умершей жене причиняет ему боль. И пока он пытается избавиться от призрака жены в своей голове, его дочь так отчаянно ищет этого призрака среди живых. Во всяком случае, мне кажется, что ситуация именно такая.
Тон голоса папы слишком уставший и немного нетерпеливый. Видимо, такое происходит уже не в первый раз. А я не хочу, чтобы он злился на малышку.
- Она не сделала ничего такого. – отвечаю я, бросая снизу вверх взгляд на мужчину. У него до безумия уставший взгляд. Как давно он потерял жену, а девочка – маму? Судя по всему недавно, раз рана такая свежая. – Не надо ее ругать.
Вряд ли я как-то повлияю на настроение папы, но все же делаю попытку успокоить его. А вот девочка не унимается, не обращая внимание на папу и спрашивает, как меня зовут. Я выдыхаю, бросая извиняющийся взгляд снова на мужчину и улыбаюсь такой просящей не злиться улыбкой.
- Люция. А тебя?
- Антония. – тут же выдает девочка.
- Красивое имя. – и выбирала наверно, мама. Почему мне кажется, что вся семья вращалась вокруг этой женщины? Или я просто проецирую свою жизнь на эту красавицу и ее папу?
Мой отец точно перестал существовать после смерти мамы, но я ее совсем не помню. А Антония помнит. И наверно, ее мама умерла совсем недавно, если она ее помнит, но достаточно давно, чтобы образ стерся из памяти. Причудливая и избирательная детская память. Я так похожа на нее? Но по внешности папы и Антонии, я бы не сказала.
- Давай не будем злить твоего папу и ты пойдешь к нему. – говорю я мягко, пока за нашей увеселительной постановкой наблюдают люди. Кто-то умиляется, а кому-то откровенно смешно. Мне никогда не понять этих людей.
- Он не злой. – тут же отзывается девочка, как будто отмахиваясь от моих слов. – Он просто хочет домой.
Кто-то прыскает, ведь что это, как не уважение к хозяину вечеринки. Или они смеются по своим причинам. А я бросаю взгляд на мужчину, гадая, как скоро лопнет его терпение и стараюсь взглядом ему показать, что я сейчас постараюсь завернуть весь разговор. Если он торопится сбежать, то мне просто не нравится, как все вокруг глазеют.
- Ты умеешь играть в куклы? – вдруг спрашивает девочка, не переводя дыхания после быстрого рассказа о своем папе.
- Умею. – отзываюсь я.
- Сыграешь со мной? У Виктории скоро свадьба. Ей нужна подружка невесты. А папа со мной не играет.
И я понимаю, что речь идет о кукле. Но только продолжать этот разговор – значит смешить народ и дальше. Я наклоняюсь ближе к Антонии и шепчу ей.
- Папы не всегда все умеют. Прости ему этот недостаток. А теперь иди к нему, пока он не взревновал, что ты не уделяешь ему внимания. – я пожимаю крохотные ручки. – Мы сыграем с тобой как-нибудь в другой раз.
Я поднимаюсь на ноги и отпускаю Антонию, чтобы она пошла к папе и она с готовностью берет его за руку, а я киваю мужчине, что все нормально и заодно, наверно, извиняюсь, что позволила себе такую слабость, как продолжительный разговор с этой прелестью.
- Она очаровательна. – говорю я ему и улыбаюсь, глядя на малышку и машу ей рукой. Она чудесная.
- И правда, Нерон, у тебя милейшая дочь. Девочке не хватает мамы, мы все скорбим. И как неловко получилось, ведь Люц даже отдаленно не похожа на Юлию. Скоро Антония совсем забудет образ столько красивой матери.
Клавдий не стесняется в речах и обстановка накаляется за секунду. И дело не только в том, что этот самый Нерон встал в боевую стойку, прижимая к себе дочь. А дело еще и в том, что я тоже обращаю взор на Клавдия.
- Неловко? – спрашиваю я, привлекая внимание Клавдия к себе и отвлекая от Антонии. Как жаль, что она это слышала. Капитолийцы просто удивительное хамло. Во Втором с такими не церемонились. – Неловко, это когда муж на своей собственной годовщине свадьбы ухлестывает за своей подчиненной, предлагая ей повышение через постель, пользуясь своим положением сверху, на глазах у жены и людей. И считает это нормальным. Это неловко, Клавдий. – забавно, говорю так, будто не боюсь потерять работу. А я и не боюсь. Перспектива переехать в Капитолий меня не прельщала и агитаторство меня не увлекало, как больница. – А ребенок не сделал ничего плохого.

+1

5

Нерон нетерпеливо ждет, пока его дочь утолит жажду общения. Действительно, не сгребать же ее в охапку и не оттаскивать? Достаточно уже представления - все так приторно умиляются картине женщины с ребенком, перешептываются. О, он прекрасно знает, о чем они сейчас. Конечно, о Юлии и о том, как он скатился, и что чудом излечился, потом, конечно, о его романах. Пресса и слухи знают все.

Между тем Антония решает незамедлительно закрепить завязавшуюся дружбу, договариваясь поиграть в куклы. Вообще, она уже сдала его с потрохами, когда сказала, что он хочет домой. "Домой", правда, очень здорово смягчает то, что он просто хочет съебаться отсюда.
Наконец Антония отлипает от женщины, и та поднимается, а дочка бежит к нему, цепляясь за его руку обеими руками. Странная ее привычка, но одна ее ладошка теряется в его руке, а вторая ложится поверх. И малышка все смотрит на женщину. Ну, не удивительно, среди пестроты ее белое платье разрезает взгляд.

Нерон в курсе, что Антония очаровательна. Есть в кого, и, речь, конечно, не о нем. Сцевола кивает ей, и тут кто-то подхватывает комплимент, раскручивая его на публику. Чисто инстинктивно Нерон берет мелкую на руки, и та тут же обвивает его шею, прижимаясь, а Клавдий пускается в рассуждения. Дело не в том, что чувствует Нерон, а в том, что Антония это слышит, хотя она и совсем еще мала, чтобы что-то всерьез понимать. Только все равно это все не для ее ушей. Желваки Нерона каменеют, но тут включается эта самая женщина, и то, что она говорит... Вот ровно как Клавдий говорил на широкую аудиторию, так и она тоже.

И кто бы она ни была, она роет себе яму.

Лицо Клавдия темнеет, лица окружающих искажаются чем-то средним между изумлением и злорадством, но только все равно женщине все это выйдет боком. Интересно, ее выставят сейчас же? Или обернут в шутку, и потом тихонько ушлют подальше? Не укоротили бы язык только. В прямом смысле.

- Годовщина роли не играет, Муций и в другие дни щедр на повышения, - подхватывает Нерон, обращаясь к... Как ее назвал Клавдий? Люц? Люция, вероятно?
Возникает неловкая заминка. Сцевола переводит взгляд на хозяина вечера. Вечера, но не положения, потому что кое-что Нерон может сейчас выиграть.
- Представь мне свою гостью.

- Не думаю, что есть смысл, - склабится Клавдий. - Люция мой гость на краткий срок.
- Может быть, я и не ищу долгих знакомств?
Клавдий хмыкает.
- Люция Варис, Дистрикт Два. Сегодня она завершает карьеру политического агитатора.
- Мои поздравления в таком случае, - Нерон кивает Варис, подбавляя огня под чайник раздражения Муция.

- Мороженое! - Антония замечает хрустальные чаши с десертом, который разносят официанты помимо прочего. - Люция, ты любишь мороженое?
Она соскальзывает с рук и бежит к женщине, цепляется за ее подол и тянет ее за собой, приглашая поесть мороженого и заодно спасая положение. Потому что, по крайней мере, Варис не выставят незамедлительно, если у муция были размышления на этот счет. Просто дочка Нерона прилипла к ней, а обидеть Антонию у Клавдия кишка тонка, ведь это означает сунуть кость в горло Сцеволе. Лучше этого не делать. Муций инвестор, да, но и без его инвестиций компания проживет, а вот потеря прибыли для сенатора будет серьезным ударом.

...

+1

6

Сцена разыгрывается не шуточная и я вижу, как ожесточается взгляд Клавдия, направленный на меня. Только если он пытается меня напугать, то у него это не очень получается. В основном, потому что во Втором и не таким пугают и ситуации бывали разные. Во-вторых, не знаю, мне наверно, просто невдомек, что он может такого сделать со мной. Я никогда не воспринимала обиды капитолийцев всерьез. Злобные холеные лица, которые отвратительны, когда на них расплывается улыбка. У Вторых все было гораздо проще. Мы не играли, а сразу показывали то, что есть, не скрываясь за масками.
Но, наверно, именно моя прямолинейность и рушит благоприятную обстановку, которую Клавдий решил себе обеспечить шуткой про Антонию.
Неожиданно включается в разговор и папа девочки. Нерон, кажется. Ему тоже не нравится ситуация и он прижал малышку к себе, будто защищая от грязных слов Клавдия. И я могу понять этого папу. Если бы кто-то так отзывался о моей девочке, я бы порвала глотку. А тут даже не моя дочь, а я все равно срываюсь.
Нерон просит меня представить, хотя сам себя не особо называет. Да и это мало меня волнует, потому что я моментально оборачиваюсь на слова Клавдия о том, что сегодня я завершаю свою карьеру агитатора. Не могу понять своих ощущений. С одной стороны, у меня губы дергаются и проскальзывает облегченная улыбка. Больше никакого вранья. А с другой стороны, почему мне кажется, что это только начало?
- Кто бы мог подумать, что ты сделаешь мне сегодня такой подарок. – спрашиваю я, но ответа не требую. – Пусть и не тот, на который ты рассчитывал.
Точнее, он скорее рассчитывал на мой подарок. Или для него это уже как норма? Судя по словам Нерона и правда, норма. Я поворачиваюсь к Нерону и киваю в ответ, принимая его поздравления. Он зачем-то тоже злит Клавдия и мне не думается, что это для отвлечения на себя внимания и спасая мою шкуру. Скорее тоже своеобразно отвечает на обиду.
А потом Антония вдруг возвещает о мороженом и спрыгивая с рук отца, хватает меня за платье и тащит в сторону официантов. Я вообще не успеваю что-либо сказать, потому что не главное, люблю ли я мороженое. Главное, что Антония его любит. А я вот кстати говоря, сладкое не ем. Не из-за фигуры, а просто не ем. Не люблю. Но за девчонкой все же бегу, чуть ли не спотыкаясь на каблуках. Мне нравится как она живо перебирает ножками и как светятся ее глаза от взгляда на лакомство.
Мы хватаем по две чаши с десертом и идем за небольшой столик, у которого стоит диван для отдыха. Антония сразу устраивается с ложкой, а я прошу ее не торопиться, чтобы мороженое немного подтаяло, иначе у нее утром разболится горло.
Знаю, эту девчушку всего ничего, а уже влюблена в нее до беспамятства. И с ней я совершенно забываю о том, что произошло пару минут назад. Надеюсь, и она забыла.
Неожиданно к нам присоединяется ее отец. Хотя почему неожиданно? Он, наверно, боится оставлять ее с незнакомыми и мне это хорошо понятно. Хотя непонятно, почему он не забрал ее отсюда. Учитывая, как на меня поглядывают, а в глазах народа я совершенно сумасшедшая, то лучше бы ему не оставлять дочь с такой как я.
Антония болтает во всю, рассказывая о чем-то, а я подпираю рукой голову и слушаю ее. Мне нравится этот треп и совершенно не напрягает. А еще ловлю себя на мысли, что если бы у меня была дочь, то я хотела бы, чтобы она была похожа на Антонию. Но Рем отказывался от детей, а для меня невозможны были отношения без будущего. Без семьи.
Я оборачиваюсь к Нерону, который молча наблюдает за толпой.
- Вы хорошо знаете Клавдия. – констатирую факт, хотя и понятия не имею, кто этот Нерон такой. – Я сделала что-то криминальное? Я так понимаю, что ссылка в угол за плохое поведение – это самое малое, что меня ждет. – не то чтобы я боялась, просто хотелось бы знать, что еще придумает Клавдий и придумает ли вообще. – За какую часть моего тело мне стоит опасаться больше всего?
Нерон отвечает, но нас прерывают, потому что мои агенты подзывают меня к себе на поговорить. И, конечно, ничего хорошего они мне не говорят. Завтра же утром я буду отослана во Второй и дорога в Капитолий мне закрыта навсегда. И мне бы молиться, чтобы на этом гнев Клавдия исчерпал себя. А потом я возвращаюсь на диван.
- Кто бы знал, что он такой фарфоровый. – говорю я со смешком и сбрасываю туфли. На сегодня с меня хватит шпильки.
- У меня рука замерзла! – внезапно восклицает девочка и тянет ко мне руку, которая по видимому замерзла.
- А я говорила, ешь медленнее. – смеюсь я и беру крохотную ладонь в свои руки.
- И язык! - девочка демонстративно показывает язык, а я смеюсь.
- Ну с языком я ничего сделать не смогу. Просто перестань есть. – предлагаю я.
- Не могу! Вкусно же!
- А мне кажется, тебе хватит.
- Папа, ну можно я еще поем? – Антония пытается действовать через отца и на это смешно смотреть. И немного больно. Потому что Нерон не поддерживает веселого тона, когда отвечает.
Я сочувствую утрате Нерона, но я не одобряю его холодность. Антония – все, что у него осталось от жены. А главное, он – все, что осталось у Антонии. Только она должна иметь значение, а не мысли, в которых он витает.
- Жаль, что она все это слышала. – говорю я, понижая голос. – Такие вечера – не для детей. Почему вы не оставили ее дома?

0

7

Антония ждет, пока в каждую руку ей дадут по вазочке с мороженым, затем и Люция Варис берет две порции, и они отправляются к диванам. Нерон наблюдает за ними, не обращая внимания на то, что быстро-быстро бормочет ему куда-то за ворот рубашки Клавдий, который смекнул, что перегнул палку насчет своего якобы беспокойства о памяти Антонии а матери. Сцевола отмахивается. Если этот пидор еще что-нибудь тявкнет, его и правда вышвырнут из компании, несмотря на все его вложения.

Сцевола совершенно не слушает его, ловя себя на мысли, что все это время смотрит только на обнаженную спину Варис, на которой вдоль позвоночника снизу вверх тянется татуировка пера. Непроизвольно Нерон трет шею. На его собственной спине слева сверху вытатуировано похожее перо, только из него вверх поднимаются птицы, и несколько из них устремляются за ухо. Добрый знак, что можно хотя бы на этот вечер доверить женщине Антонию?
Едва они скрываются из глаз, как Нерон идет следом. Не хватало, чтобы кто-нибудь еще решил заговорить с дочкой насчет мамы и того, как без нее живется.

Нерон садится с ними, но все равно чуть поодаль, не мешая и не желая вклиниваться. Антония, кажется, вполне увлечена новой знакомой, однако та внезапно обращается к нему.
- За язык, - коротко отвечает Нерон, давая понять, что не собирается участвовать в общей беседе. Он безразлично рассматривает толпу, совершенно не разбирая, кого именного в ней видит. Между тем из общей массы выныривают какие-то попугаи и просят Варис отойти с ними, а, когда она возвращается, настроение ее безразличное. Видимо, действительно не все гладко. Пока ее нет, Антония ковыряется ложкой в мороженом, поглядывая на отца.

- Ты не устала?
Антония отрицательно мотает головой. Нерон вообще стал замечать, что с посторонними она жуткая болтушка, а с ним всегда немногословна, либо ее многословие быстро иссякает. Зато с Варис она сияет, подает ей руку, смеется. Честно, дай ей волю, она и на колени заберется.
Женщина говорит, что пора бы закончить уминать мороженое, и девочка внезапно обращается к Нерону. Он не сразу понимает, о чем она вообще его спрашивает, а когда соображает, равнодушно бросает:
- Ешь.

Однако в покое его не оставляют, потому что Варис угадывает момент, когда Антония снова принимается за мороженое, и заговаривает с ним о ней, да так, будто с претензией на то, чтобы поучить его воспитанию детей. Свои-то есть?

- Няня уволилась вчера, а новая не нашлась. - Коротко отвечает Нерон.
И пока не искалась. Нужно будет завтра поручить это секретарю.

Надо бы повежливее, ведь Антония так прониклась к новой знакомой, а она сама хорошо относится к девочке. Впрочем, он ведь не грубит, верно? Она спросила - он ответил. Пожалуй, можно побыть здесь еще полчаса, и отправляться домой. Место действительно не для ребенка, да и сам Нерон не прочь уже смотаться. Свою миссию он выполнил, достаточно. Даже повод для прессы дал - еще бы, выход в свет с дочкой. Назавтра все снова вспомнят о его утрате и так далее и тому подобное. Удивительно, как любят вдовцов с детьми, какими бы скотами они ни были. И пусть про них пишут, что они скоты, но ребенок как будто отпускает все грехи.

Еще бы только ребенка от этого всего оградить, да не получается.

...

+1

8

Мужчина не особо настроен на беседу и я вполне могу его понять, ведь после недавнего казуса и у меня нет настроя на светский вежливый треп. Поэтому получив два кратких, но весьма содержательных комментария, что опасаться мне следует за свой язык и что няня Антонии вчера уволилась, а новую еще не нашли, я успокоилась и оставила папу в покое.
Я все еще держу ручку Антонии и уже не переживаю за горло девочки. В самом деле,  зачем переживать, если по всему видно, что малышка закалена холодным равнодушие  отца, с которым никакие ледники, не то что мороженое, не сравнятся.
Как будто на себя со стороны смотрю.
Не мое дело, знаю просто я с сознательного возраста мечтала о дочери. Вернее, просто хотела, чтобы первой у меня была дочь. От Рема. Она была бы прекрасна. Но Рем отверг саму мысль детей и мне ничего не оставалось делать, как уйти. Подло? Бросить любимого, не дождавшись его со службы. 20 лет. 20! Я не вижу своего будущего без детей и не могу так долго его ждать. Мысль о немедленной беременности тоже не. Но 20 лет слишком долгий срок.
- Почему ты не ешь? - спрашивает мелкая, доедая свою порцию.
- Я не люблю сладкое. - подимаю плечами.
- Почему?
- Наверное, потому что выросла.
-Папа тоже не ест мороженое. - она говорит то ли в общем, то и о данной ситуации.
- Он тоже взрослый. - киваю я.
- Когда я вырасту, я все равно не разлюблю сладкое. Как его можно разлюбить?
Удивление Антонии такое искреннее, что я поневоле улыбаюсь ее мыслям. Если бы только сладкое было самой большой проблемой взрослых. А девочка смотрит на меня большими глазами, демонстрируя перемазанные щечки.
Я подзываю официанта, чтобы нам принесли салфетку. Безгласый как-то неуверенно выполняет приказ. Мой. Но потом бросает взгляд на Нерона и в скором времени возвращается с большой салфеткой.
- Ну ка, иди ко мне, принцесса. Давай вытремся, чтобы папа не назвал нас поросятами.
Девчушка подсаживается ко мне ближе и я вытираю ее ручки и личико. А она смеется, уворачиваясь и играясь. И я поддерживаю ее в этом порыве когда она лезет мне за спину.
- А что у тебя за рисунок на спине?
- Это татуировка.  Когда чернила вбивают тебе в кожу маленькой иголкой. - совсем забыла о ней. И весь вечер народ глазел на это?
- Больно?
Я киваю с улыбкой. На спине не так больно как в другом месте. Но я умалчиваю.
- У папы тоже есть тоту...
- Татуировка.
- Да. И не одна.
- У меня тоже не одна.
Я вижу что девочка устремляет на меня любопытный взгляд и я предупреждаю ее вопросы, приподнимая рукав и показывая надпись "All love, A". Антония задумчиво проводит пальчиками по рисунку.
- Что это значит?
Ответить я не успеваю, так как внезапно объявляются мои бывшие агенты.
- Ты, верно, устала, Люц. У тебя завтра ранний поезд.
Ну вот и все. Недолго музыка играла.
- Однако, какой нетерпеливый. - я поворачиваюсь к Антонии и улыбаюсь. - Мне пора, принцесса. Спать охота и мне пора превращаться обратно в тыкву.
Я поднимаюсь на ноги и вспоминаю, что скинула туфли. Надевать их совсем не охота. Поэтому я беру их в одну руку, другой приподнимая подол, чтобы не споткнуться. Обуюсь перед выходом на улицу.
- Всего хорошего. - вежливо прощаюсь я с Нероном, который безразлично наблюдает то за моими агентами, так нервно озирающимися, то за мной.
- Не уходи!
Антония срывается с дивана и кидается ко мне, хватая меня за ноги.
- А как же поиграть со мной?
Я не знаю, куда себя деть и как сказать внезапно прицепившейся девочке, что мне и правда пора. А больше всего я не хочу чтобы эта картина как-то вновь вызвала резонанс. Теперь-то меня точно выгоняют.
Отец будет в восторге. Пиздежа на месяц о том, как я опозорила семью.
- Малышка, мы обязательно сыграем, но в другой раз, ладно? Уже поздно для игр.
Я нажимаю легко на ее носик и она улыбается, беря с меня слово. В этот момент появляется Клавдий, видимо, желающий проверить, как быстро я покидаю зал.
- Уже уходишь? Вечер в самом разгаре.
- Полагаю, не без моей помощи. Обращайся.
- Это вряд ли. - он следит за мной взглядом. - Как бы ты ко мне не обратилась в скором времени. Передавай привет отцу.
Я оставляю его реплику без ответа, больно сжимая зубы. Вот уж угораздило связаться. Отцовская вина.

+1

9

Нерон не участвует в разговоре, а тот, между прочим, нет-нет, да касается его. Антония, например, рассказывает, что он тоже не ест мороженое, что у него есть татуировки. Правда, слово она не выговаривает, но быстро смекает, о чем говорит Варис, а та показывает ей что-то на руке.

Ну да, рисунков на теле у Нерона с незапамятных времен водилось достаточно. Перо с птицами да еще стилизованный скорпион на правом предплечье, который сейчас почти скрыт рукавом, затем дракон слева на груди и No Half Measures на внутренней стороне правого плеча. Последняя появилась в клинике. Напоминание.

к сожалению, занимательный для Антонии рассказ о татуировках прерывается тем, что Варис напоминают о том, что ей пора уходить, что поезд не ждет, и та будто встряхивается ото сна. Она прощается с Антонией и берет туфли, а мелкая внезапно срывается с места и обнимает ее, спрашивая, когда они увидятся, чтобы поиграть. Нерон смотрит на дочку, не делая попыток оторвать ее и забрать, давая им проститься, иначе она потом не даст ему покоя. Они скорее всего не встретятся и не поиграют никогда, потому что Варис путь в Капитолий будет теперь заказан. Сомнительно, что она одумается и начнет вымаливать прощения, потому что не похоже, будто она из тех, кто держится за свое положение. Многие из привилегированных дистриктов наоборот стремятся закрепиться в столице, пусть хоть и на второсортном положении, а кто-то типа Варис вообще непонятно как получил такую милость, да еще и не дорожит этим. Странно. Впрочем, Нерону плевать.

Варис буквально препровождают вон, а Антония остается стоять, глядя ей в след, совершенно потерянная. И по выражению ее личика и по тому, как она поджала губки, Нерон понимает, что слезы вот-вот на подходе.
- Ну что, принцесса, теперь домой? - окликает он, подходя и беря ее за руку. Как будто это предупредит рядания. Впрочем, вроде бы даже срабатывает.

Они возвращаются домой, и Антонию быстро смаривает в машине. Она спит на коленях у Сцеволы под его пиджаком, а Нерон смотрит в окно, совершенно ни о чем не думая. Вернее, все же думая. Просто мысль всего одна и неподвижная. Нужно срочно найти няню. По возвращении домой тут же следует дать поручения секретарю - к вечеру следующего дня уже должна быть кандидатка, а ее проверку следует поручить Аресу. Кто такая, чем знаменита и так далее. Однако вместо этого Нерон вдруг заговаривает с Аресом о другом.

- Найди мне всю информацию о Люции Варис, Дистрикт Два. - Если бы Нерону было дело до тех, кто сидит у власти в Втором, он бы вспомнил фамилию мэра и сложил два и два, но ему и на это, как на многое другое было плевать.

Дома он помогает мелкой раздеться и умыться, следит, чтобы она почистила зубы, но только делает все как будто на автомате. Просто Юлия поручала ему когда-то что-то подобное, но и сама всегда была рядом, а теперь...
Антония просовывает руки в рукава пижамы, поправляет кофточку и забирается в кровать. Она сонная и все равно очень уж молчаливая.
- Все в порядке? - спрашивает Нерон, сам не зная, о чем, на автомате зачем-то подтыкая одеяло.
- Спокойной ночи, папа, - произносит Антония, закрывая глаза.
Нерон целует ее в лоб, касаясь губами мягких вьющихся прядок, выбившихся из косы, встает и перед уходом гасит ночную лампу.
- Мама не гасит. - Вдруг произносит Антония так, будто сна ни в одном глазу.
И он снова зажигает. А еще Юлия сидела с нею, пока не засыпала, и он тоже остается. Ему кажется, или личико Антонии светлеет? По крайней мере, засыпает она быстро.
Антония во сне совершенно не похожа на мать, она похожа на него. И это причиняет боли ничуть не меньше, как если бы он видел в ней сейчас Юлию.

Арес присылает Нерону все, что есть на Люцию Варис. Единственная дочь мэра Второго дистрикта, росла без матери. Состоит на политической службе агитатором во Втором, имеет образование медика, даже служит при больнице. Не замужем, детей нет. Состоит в отношениях с майором миротворцев, но ровно настолько, насколько это возможно при его службе.
Вообще, зачем это все Нерону? Он отбрасывает планшет и вытягивается на диване, засыпая до самого утра, а утром его будит Антония. Нужно заказать завтрак из ресторана и проследить, чтобы она умылась. И собрать ее с собой в офис, потому что оставить ее не с кем. Черт, няня нужна не к вечеру, а уже к обеду.

Нерон был совершенно уверен, что про Варис он больше не услышит, но слышит как раз в обед, когда входит в конференц-зал, где Антония играет в куклы под присмотром на этот раз Ареса. Одна из кукол в белом платье и зовут ее Люция. Чаепитие в самом разгаре.

Арес работает на планшете, рядом с ним стоит размером с наперсток чашечка с кофе. Чашечка кукольная, кофе настоящий, потому что его туда налила секретарь по распоряжению Антонии.
- Нашел? - спрашивает Нерон, садясь рядом с ним. Антония было поднимается, чтобы что-то сказать, но Сцевола жестом просит ее подождать.
- Полно, - отзывается Арес. - Мелиса подобрала замечательных кандидаток, ровно таких же, что и были.
- Ну так за чем дело встало? Выбери любую! - он даже не смотрит на фото.
- Не хочешь провести собеседование?
- Полагаюсь на ваш выбор.
- Нерон, это твоя дочь.
- Да, это моя дочь, поэтому я доверяю вам.

И к вечеру дома их встречает Мелита. Мелита служила в его доме со времен, как появилась Юлия, и они были даже дружны с безгласой. После смерти Юлии Нерон весьма некрасиво обходился со служанкой, и та просто попросила расчет. Нерон не видел, как она прощалась с Антонией, и уже тем более не знал, как больно было Мелите оставлять девочку, но только он мог выжить кого угодно.

- В самом деле? - спрашивает Ареса Нерон, глядя, как с радостными воплями Антония бежит к Мелите. Вообще, к слову, у девчонки была потрясающая память на лица и имена. Он стал обращать на это внимание после смерти Юлии. Она помнила всех своих нянь, новых знакомых, и ,конечно, Люцию Варис, потому что по пути обратно домой она заговорила о ней с Нероном, восприняв его молчание как разрешение расспрашивать о ней. Когда они снова пойдут в гости? А Люция там будет? Вот здорово, если бы Люция там была! А можно будет пригласить ее в гости? А пойти погулять с нею? А вот здорово было бы пойти в гости к Люции!

- Доверься моему выбору, - пожимает плечами Арес.

Ну, в самом деле, возвращение Мелиты здорово все решает. Антония теперь под присмотром, больше не нужно заказывать еду из ресторана. Правда, заниматься с дочкой математикой и языком безгласая не может еще и потому, что сама не особо сильна, но зато найти учителя гораздо проще, и тот теперь приходит каждый день на пару часов. Короче, с Мелитой решилось сразу все, поэтому, когда нужно ехать во Второй, а женщина внезапно заболевает, случается небольшая катастрофа. Оставить Антонию с ней невозможно, однако... Арес предлагает взять мелкую во Второй, и Нерон сдается. В конце концов, пусть увидит свою Люцию. Может быть, хоть там они распрощаются так, что Антония перестанет ее вспоминать. Как-нибудь она же сможет объяснить мелкой, что они не смогут видеться?

....
...

+1

10

Во Втором все, как я привыкла. Дом, больница, куча больных, «заботливый» отец, прополаскивающий мне мозги каждый день, что я упустила такой шанс, нахамив Клавдию прилюдно. И конечно, очень скоро о моей выходке знали все шишки Второго, но я никак не комментировала эту ситуацию. Мне стало легче жить и это меня вполне устраивало. Если бы еще папочка перестал так припоминать мне всякий удобный момент, как я проштрафилась и конечно же «опозорила семью», то все вообще было бы великолепно.
Мне больше не приходилось носить шпильку, одеваться как капитолийская проститутка и вещать высокопарные речи о том, как прекрасен Президент и Панем под руководством Президента. Новенькую нашли довольно быстро и она была, как и положено, очень красива и очень тупа. Она была секретарем где-то в небольшом отделе по связям, заведовала архивом миротворцев. Ну а еще была красива и тупа.
В общем, жизнь налаживалась моментами. Иногда ко мне приходили знакомые в больницу и говорили, что Рем хочет меня видеть. Что у него скоро командировка и он хочет поговорить со мной. Только я не ходила, потому что знала о чем пойдут эти разговоры. Однажды я повелась и прослушала часовую лекцию о том, что я предала его, о том, как он любит меня и просит остаться. Его кидало от злости к мольбам и чем дальше заходил наш разговор, тем хуже становилась ситуация. Он ревновал, он обвинял меня в том, что я легла под кого-то. И до него дошли слухи о Клавдии и именно поэтому я и не хотела с ним видеться.
А еще мне было чертовски сложно слушать его, потому что так хотелось вернуться. Боги, этот человек был для меня всем и вот так расставаться… Я никогда не думала, что брошу его, но я наверно, безумная эгоистка, раз свои интересы поставила выше его. А в чем его интересы? Служить Сноу? А я хочу семью. Все как-то не так. Когда-то мы хотели пожениться, а теперь он мечтает о повышении, вместо того, чтобы обзавестись домом, женой и детьми. Я не могу его ждать.
А через некоторое время отец, весь сияющий, как начищенная монета сообщает мне пренеприятнейшее известие. То есть для него приятнейшее, а для меня… Мне было бы фиолетово, если бы так близко не подходило ко мне.
- Сам Нерон Сцевола окажет нам честь, остановившись на несколько ночей в моем доме. Он крупный электрический магнат и денег у него столько, что и не снилось. Он может купить что угодно и кого угодно.
- Не продешеви. – отзываюсь я, отправляя в рот кусочек мяса. – Раз у него много денег, ты должен выставить себе завышенную цену. А если он еще и дурак, то он купит тебя.
Но отцу уже не испортить настроение.
- Семья Сцевола владеет электросетью Капитолия и ближайших дистриктов с незапамятных времен. А Нерон пока что единственный и последний в своем роде. Пока еще не придумал как бы это использовать.
И тут меня осеняет.
- Нерон ты сказал? – отец быстро и с энтузиазмом кивает, надеясь что я заинтересуюсь. – У него еще маленькая дочь?
- Да. Антония Сцевола. Нерон вдовец, ты в курсе? – а я молчу в ответ. – Так ты с ним знакома?
Хех, ну, теоретически вроде да, а фактически и нет.
- С его дочерью. Мы пересекались на вечере Клавдия. – обстоятельства не уточняю. Отцу это совершенно не надо.
Хотя он и без уточнений оживляется, как будто я натолкнула его на какую-то мысль и у меня даже кусок в горле застревает от его полного надежды взгляда, обращенного на меня.
- Милая моя девочка, - фу, аж передергивает от сладчайшего тона, - не знаю, что ты там такое сделала ему, но я горжусь тобой.
Держите меня семеро, меня сейчас стошнит.
- Ради всех богов, папа, оставь свою больную фантазию. Хотя как приятно слышать, что ты такого высокого обо мне мнения. Полагаю, я уже не позор семьи?
- Семья… - задумчиво размышляет отец о чем-то своем. – Он ведь холостяк и с дочерью. Ты ведь ладишь с детьми? Для тебя не трудно найти ключик к такому мужчине.
Это уже наглость и бросаюсь приборами на тарелку, нарушая задумчивую тишину.
- О чем ты говоришь? Он же вдовец! Ты и сам знаешь, каково это, потерять любимую женщину. Ты отвратителен.
- Люси, Люси, - качает он головой, беря меня за руку и сжимая ее, - ты просто не понимаешь, какие перспективы перед нами откроются. Ты оставила своего бездарного и пустоголового, но майора миротворцев. А теперь отвергаешь еще и миллиардера.
- Я никого не отвергаю. Я говорила тебе сотню раз. Я семью хочу! С Ремом это невозможно.
- Семья еще не главное, Люси.
Иногда мне кажется, что отец курит что-то такое, что делает его таким самовлюбленным скотом. И в такие моменты мне очень хочется его ударить.
- Иногда я не понимаю, то ли ты всегда был таким психом, то ли тебя жизнь так нагнула после смерти мамы.
Настроение отца меняется в секунду.
- Не смей так говорить о матери!
Я поднимаю из-за стола.
- А я не о матери. Я о тебе.
Разговор завершается и я ухожу в свою комнату. Октавиан Варис был красивым мужчиной и весьма неглупым. Обаятельным и сильным, хитрым и любезным. Когда-то, я верю, так и было, но все изменилось. Сама я его всю жизнь таким знаю, но мне рассказывали, что красивее пары во Втором не было, чем мой отец и моя мать. Только вслед за мамой ушел и весь гордый лоск отца. Осталось одно стремление заглушить внутреннюю пустоту чем-то более высокопарным. Властью, например. Она ему нравилась всегда, только со временем все усугубилось. Он вел себя отвратительно с людьми по статусу ниже себя. И мог облизывать ботинки капитолийских толстосумов, только чтобы они продвинули его по карьерной лестнице. Только, увы, мэрия была его пределом. А когда появился Клавдий, папа решил действовать через меня.
Должно быть, я великое разочарование для своего отца. Ни в Голодных Играх не выиграла, ни агитатором не стала, даже не перебралась в Капитолий. И вместо красивой жизни якшается с больными солдатами и моет ночные горшки. В его понимании. Точно разочарование, а не дочь.
Я все же задумываюсь, зачем бы Нерону ехать сюда, во Второй и останавливаться у отца в доме. В теории он мог ехать по делам, но тогда зачем ехать к отцу? Судя по тому что я видела, мистер Сцевола не искал компанию для беседы и едва ли что-то изменилось. Навскидку, у него депрессия, а как там дальше, я и не в курсе и гадать даже не хочу. Нерон не интересовал меня, как его дочь.
Я скучала по Антонии, но не думала, что Сцевола привезет малышку во Второй. Все же здесь не место для детей.
Интересно, он вообще знает, что Октавиан – мой отец или едет наугад, ничего не предполагая? Наверняка узнать всю мою подноготную несложно, ведь обо мне и так одно время все знали. Вопрос только не в том, знает ли он, а захочет ли знать.
В общем размышлять можно было до посинения. А у меня и без того работы хватает.
А однажды я возвращаюсь домой к вечеру с работы и тут из дома навстречу мне выбегает та самая красотка, которую я оставила в Капитолии с папой и его неумение играть в куклы и нежеланием есть сладкое. Видимо, он тоже был своеобразным разочарованием для принцессы. Но она все же любила Нерона, хоть и сторонилась. Но родственные связи они же всегда подразумевают любовь. Другое дело, что когда взрослеешь семейные узы становятся петлей на шее. А Антония… Она еще слишком мала, чтобы понимать ошибки своего отца и видеть их причину.
Но только я его не оправдываю. Ее потеря не меньше его и равно как он потерял жену, так и она потеряла мать. Разница только в том, что он взрослый и самостоятельный, а она – крошечный человечек, не умеющий жить в этом мире. Ей нужна опора. А Нерон таскает ее на вечеринки и по чужим дистриктам. Что у него случилось на этот раз? Опять няня?
- Люция! Я приехала! – девочка несется мне навстречу и я подхватываю ее на руки и кружу.
Мы смеемся, заходя в дом.
- Как ты здесь оказалась, малыш? Папа взял тебя с собой или ты пробралась к нему в чемоданчик? – спрашиваю я, начиная щекотать Антонию.
- Папа взял. – весело смеется она и пытается увернуться от моих рук и в то же время, никуда не сбегая. – Мелита заболела.
Мы заходим в столовую, где сидят папа и Нерон и уже приступили к ужину. На Антонию тоже накрыто, а я моя тарелка дожидается меня пустая. Ну да, зачем меня ждать.
- А Мелита – это кто?
- Это моя новая-старая няня! – громко возвещает малышка, сидя у меня на руках.
- И почему я не удивлена? С нянями вечно много проблем. То они уходят, то они болеют… – моя реплика никому конкретно не направлена, но все же… но все же она направлена конкретно Нерону.
К слову, я воспитывалась прислугой. Точнее говоря, меня воспитывал отец, а присматривала за мной прислуга. Не удивительно, что к 14 я была вполне самодостаточна. Да и школа профи закаляет.
- Наконец-то ты вернулась, Люси. Ты слишком долго пропадаешь на работе. – отец только что попытался показать себя хозяином положения. Смешно.
- Зато ты слишком долго отдыхаешь. – я забрасываю салфетку на колени, пока Антония тянет ко мне руки, желая сесть со мной. Но я отговариваюсь, что все уже сидят, как сидят и ей лучше сидеть с папой, мол его нельзя оставлять одного. Но этот ребенок все делает по своему и в итоге она пересаживается ко мне со всеми тарелками.
- У вас чудесная дочка, Нерон. Будущий командир.
- Как жаль, что у тебя нет такой дочери. – улыбаюсь я, подставляя руку Антонии, пока она стучит своей ладошкой по моей. – Что привело вас к нам, Нерон и надолго ли?

Отредактировано Lucia Varys (Сб, 12 Сен 2015 21:21)

+1

11

Нерон мог послать во Второй кого угодно вместо себя, тем более, что Антонию не с кем было оставить. Да и вроде как не по статусу ему было мотаться по дистриктам, каким бы крутым ни был этот. Однако Сцевола был из тех дельцов, которые предпочитали не ограничивать свое рабочее пространство офисом. Возможно, все дело было в том, что при отце он начинал работать в технической отрасли компании, и одно время даже пропадал в Пятом неделями, участвуя в апгрейдах электростанций, так что теперь сорваться и поехать куда-то для него не было проблемой. Нынешний же визит был обусловлен тем, что возникла идея обеспечить Второй собственной электроэнергетической сетью. Сейчас энергия подается из Пятого, и хотя сеть справляется, тем не менее выгоды было бы гораздо больше, если бы опорный для власти Капитолия Дистрикт был более независим от Пятого, особенно после того, как в том случилась диверсия, и на пару дней Второй был наполовину обесточен. Столица Дистрикта, правда, этого не почувствовала, а вот часть заводов в горах встала, что обошлось огромными финансовыми потерями самому Нерону и, конечно, Капитолию. Простой стоил недополученного серебра, золота, платины, камня, оружия.

На днях ожидалось еще прибытие группы инженеров, если только Нерон даст добро на то, чтобы вложиться в это дело. На завтра была запланировала экскурсия по Второму лично от мэра. Помимо инспекции Нероном двигал шкурный интерес. Его интересовала добыча платины, и он подумывал в том, чтобы вложиться в ее добычу и закрепиться в отрасли. Платина сейчас обходится ему недешево.

Признаться, Нерон был бы не прочь остановиться и в каком-нибудь из Домов в Деревне Победителей, но мэр счел, что таковой не подходит для капитолийца, а его дом к полным услугам дорогого гостя. И Сцевола уступил. Что им двигало, если он мог настоять на своем? Ну хотя бы то, что Антония была бы под присмотром. Ну да, "под присмотром" он подразумевал, что, в крайнем случае, Люция Варис присмотрит за нею. Они же поладили?

Они прибыли к ужину. Арес сопровождал их, его разместили в доме на первом этаже, а Нерону и Антонии подготовили две лучших комнаты наверху. Интересно, какая-то из них принадлежит лично мэру? Где же он будет спать? Или его дочь? Впрочем, нет, Нерону не интересно. Главное только, что они с Антонией остановятся в одной спальне. На эту новость мэр начинает раздавать распоряжения, чтобы в спальню перенесли детскую кровать из другой комнаты, потому что полагалось, что девочка будет с няней, и... Нерон не дослушал объяснений Октавиана Вариса. Зачем что-то куда-то перетаскивать, если ему можно поселиться именно там, где полагалось спать няне с Антонией? Для Нерона невдомек, что для него подготовлена лучшая кровать, а для няни несколько попроще. Богато, но все равно попроще. В итоге он оставляет все на попечение мэра.

О том, что они едут туда, где увидят Люцию, Нерон Антонии не говорит. И не собирается. Однако Антония узнает все сама, едва заходит в дом мэра. Она очень любопытная натура, так что не может не заметить фотографии в гостиной комнате.
- Люция! - она хлопает в ладоши, а угодливый мэр отвечает на все ее расспросы о том, где сейчас Люция, что делает, когда придет и еще миллион и один вопрос.
- Папа, Люция! - она тычет пальчиком в фотографию.
- Я вижу, - улыбается Нерон одними губами. Ну отлично, дочка сама возьмет Варис в оборот, так что можно быть спокойным, что за нею надлежащим образом присмотрят. Почему-то он был в этом уверен.

Они рассаживаются за стол к ужину, но тарелка Люции, равно как и место, пустуют. Антония ведет себя послушно, но то и дело спрашивает, когда придет Люция, рассказали ей о том, что она здесь. Тут служанка сообщает, что та возвращается. Антония срывается с места, смотрит в окно, и Нерон невольно встает и идет за нею. Он собирается вернуть ее за стол, но мелкая повисает на подоконнике, высматривая свою героиню.

- Люция! - кричит она, оборачиваясь к Нерону. - Я побегу к ней?
- Беги. - Кивает он. Ну в самом деле, почему нет? Тем более, Люцию Варис уже хорошо видно. А еще отсюда хорошо видно, как дочка выбегает к ней, и они встречаются. Нерон возвращается за стол, и уже приступает к ужину, когда входят Люция и Антония. Девчонка сияет до безумия, и Сцевола действительно улыбается. Не натянуто, но и сам того не замечая.

Мелкая желает пересесть и пересаживается, когда дожидается кивка отца. Ну, по крайней мере, она абсолютно счастлива сейчас, чего не скажешь о Люции. Видимо, ее отношения с отцом оставляют желать лучшего.

Нерон не сразу обращает внимание, что Варис обращается к нему, потому что его внимание занимает этот жест - ладошка Антонии, которая хлопает по раскрытой ладони Люции. Что-то есть в этих руках, большой и маленькой.
- Что? - переспрашивает он. - Деловая поездка. Поступило предложение обеспечить ваш Дистрикт собственной электростанцией высокой мощности. Завтра мэр познакомит меня с вашими владениями, так что, полагаю, мы стесним вас всего на пару дней. - Однако, разговорился.

- Люция, а мы с тобой поиграем? - спрашивает Антония. - Я покажу тебе своих кукол.
- Люси, замечательная идея! - подхватывает мэр. - Думаю, в доме остались еще и твои куклы, ты можешь показать их нашей гостье. Велю служанке достать их и почистить.
Мелкая так увлеклась встречей, о которой грезила, что совершенно не притрагивается к содержимому тарелки, а ведь приготовлено все для нее специально. Мэр и эти предпочтения прознал.

- После того, как ты поужинаешь, - говорит Нерон, глядя на дочь. Антония прячет руки под стол. - Антония. - Повисает молчание, а потом мелкая таки берет ложку.
- Ох уж эти девочки, - нарушает неловкое молчание мэр.

- Я так понимаю, ваша дочь завершила карьеру агитатора? - спрашивает вдруг Нерон, но смотрит при этом на Люцию. Ну, по крайней мере, ее язык при ней, а ведь могло бы все выйти совсем плачевно. Клавдий говнюк, и в запале может здорово обидеться. Но не обидится. Ему непрозрачно намекнули, что запереть Варис во Втором после отстранения достаточное наказание. Нет, Нерон почти что ни при чем.
- Ох, к сожалению... Печально, что такая красавица теперь не удел. Но вы же понимаете, что у нее за нрав.
- Ну, и без белого наряда она не перестала быть красавицей, - невозмутимо замечает Нерон. Вообще, он не намеревался делать комплимент, а имел в виду то, что жизнь ее, судя по всему, не закончилась, хотя для отца, кажется, именно так все и было. 

....
..

Отредактировано Aaron Levis (Сб, 12 Сен 2015 22:07)

+1

12

Беседа течет плавно, особенно если вести ее таким елейным голосом, каким говорит сейчас Октавиан. Ну, отец – профессионал в таких делах и обычно его речи и улыбки работают. Только что-то мне подсказывает что Нерон не дурак и все прекрасно понимает. А если и не все, то это очень даже хорошо. Надеюсь папа выкинул из головы свои дурацкие идеи свести меня с Нероном.
Тем более, что меня больше занимает Антония, ладошку которой я начинаю ловить и она смеется, пугаясь и выскальзывая из моей руки, а потом вновь хлопает по моей ладони, чтобы я ее поймала. А я слушаю, о чем говорит мистер Сцевола и собственно причину его прибытия. Он говорит, что они приехали на пару дней, но только по бизнесу. Чем он думал, когда брал малышку с собой? Капитолий такой большой и неужели у него нет совсем никакой родни? Хотя, с чего это я так озаботилась? Иногда отсутствие родни лучше, чем вот такая родня, как мой отец.
- Вам не надоело делать деньги, мистер Сцевола? – спрашиваю я, еще не снимая улыбку с лица, которая появляется всякий раз как Антония весело смеется. – Или вам нравится зависть окружающих?
Вообще, да, я мастер неловких вопросов, но тогда на вечере мне показалось, что Нерон не из тех, кто смущается, когда говоришь откровенно. Нерон вообще не их тех. И точка. Он не был похож на тех капитолийцев, которых я знала. Но и эта его напускная угрюмость… Действительно ли он таков или это еще не пережитое горе?
- Какие глупости, милая, ты говоришь. – вклинивается отец, не позволяя Нерону ответить. Видимо, ему просто стало стыдно за такие мои вопросы. – Дело не в зависти. Деньги – ключ ко всему.
Я бросаю на отца разочарованный взгляд. Удивительно, как я еще умудряюсь чему-то разочаровываться в нем. А ведь так хорошо его знаю. Чертова надежда, что он когда-нибудь поймет и исправится не утихает. Такая же надежда была и с Ремом. Но больше нет. Когда наступит черед отца?
Я поворачиваюсь к Антонии и смотрю в эти голубые лучистые глаза и у меня внутри все переворачивается.
- И ничего важнее в мире нет. – говорю я задумчиво. – Ну да, ну да. Помню. – а последнее уже отцу.
Антония спрашивает, будем ли мы играть и я уже готова ответить, когда снова в разговор врывается отец со своим предложением найти моих кукол. Он помнит, что у меня были таковые? Вот это смешно. Он не подарил мне ни одной после маминой кончины. Все были переданы через служанок. Но я вообще никак не комментирую его слова, потому что в этот момент отзывается Нерон о том, что сначала Антонии надо поесть. И все бы ничего, если бы не его холодный и наставляющий тон.
Обстановка же спокойная, зачем так давить на ребенка? Можно было просто сказать, а не пилить ее взглядом. Потому что девочка мгновенно меняется и улыбка пропадает с губ. Она послушно берет ложку в руку и начинает есть. И у меня этот жест вызывает спазмы. Спазмы вмазать Нерону по губам, как будто он мелкий подросток, который ляпнул нецензурное слово.
Положение спасает отец, на котором я и отрываюсь.
- Откуда тебе знать? Ты же воспитывал меня как профи.
Я сказала что разговор течет плавно? Ну, подводные камни есть всегда. Подумаешь, что у нас тут целая впадина подводных камней и мы то и дело проваливаемся и спотыкаемся. Никто и не рассчитывал, кроме моего отца, что разговор пройдет спокойно.
Девочка совсем поникла и мне не хочется видеть ее такой. И я двумя пальчиками ползу по ее спине, отчего Антония сначала бросает пугливый взгляд на Нерона, потом ежится, а потом все же тихо, но смеется, глядя на меня. Я ей подмигиваю.
- Ешь. И пойдем играть.
А мистер Сцевола тем временем заводит разговор о том, что я больше не агитатор. Я не отвечаю на его взгляд, устремляя свой взор в тарелку и невозмутимо жуя ужин. Папа вновь кидается в размышления, но на этот раз не абстрактно, а конкретно о моем нраве.
- Папа, никто не знает мой нрав так хорошо, как ты. Тем более Нерон. Не стоит заводить эту скучную тему.
Но Нерон отзывается, неожиданно для меня и отпускает фразу, которая заставляет меня поперхнуться. Я закашливаюсь и отпиваю немного вина, чтобы восстановить дыхание. Антония хлопает меня по спине и я сквозь слезы смотрю на нее и улыбаюсь.
- Вы просто не видели меня в больничном халате.
- Ох да, - тут же подает голос Октавиан, - все не могу ее образумить, что такая как она не должна заниматься чем-то вроде мытья пробирок. Не такой жизни я для нее хотел. Но в Капитолий ее теперь не пустят и я так расстроен, что моя девочка не увидит настоящую жизнь.
- Папа, я врач, а не санитарка. – в который раз поправляю его. Он наверно и не в курсе, что я уже операции делаю. – Скажешь мне спасибо, когда появятся проблемы с сердцем, существование которого подобно Санта Клаусу.
- Я поела! – громко возвещает девочка и смотрит на меня в ожидании, а потом вдруг будто очнувшись затихает и смотрит на папу. – Можно теперь поиграть?
И эта ситуация настолько изводит меня, что я обращаюсь к Нерону.
- У меня завтра выходной. А раз уж вы весь в делах с моим отцом, и вы уже так замечательно поладили на почве общих проблем, могу я забрать у вас вашу дочь на прогулку? Пока вас не будет? Уверяю вас, со мной она будет в безопасности.
Антония мгновенно загорается и смотрит на папу молящим взглядом, даже спрыгивая со стула и подбегая к нему, чтобы взять за руку.
- Не думаю, что ей будут интересны заводы. – продолжаю, наблюдая, как мелкая притоптывает на месте от моей идеи. – Ох уж эти девочки, если вам будет угодно.
- Папа, можно-можно? Ну, пожалуйста! Я буду хорошо себя вести!

+1

13

Люции палец в рот не клади, Нерон это и в вечер их знакомства успел заметить, а уж сейчас, да на своей-то территории тем более она нисколько не тушевалась. Поэтому вопрос про то, не надоело ли Нерону делать деньги, ставит в неловкое положение только мэра, а Нерон молчит просто потому, что спектакль выходит неплохой. Правда, угодливоть мэра все же наскучивает, и даже то, как он пытается мягко и раздраженно урезонить дочь... Чем сильнее она его выбешивает, тем угодливее он становится. Так и до тошноты недалеко.

- Не ко всему, а ко всем, - равнодушно замечает Нерон. У них здесь не задушевная беседа о то, что ценно, а что - нет. Да, действительно, у него сейчас уже столько денег, что обеспечена не только Антония, но и ее правнуки, однако для бизнеса существуют свои законы, и для тех, кто его делает - тоже. Оказавшись в этой системе невозможно быть аскетом, ты просто привыкаешь к тому ритму и к тем условиям, в которых ты живешь, и не представляешь себе, что можешь быть проще. Да и везде так. Вынь сейчас Люцию из ее уютного мирка и пересели куда-нибудь в Одиннадцатый... Белые руки, наверное, сразу бы стерлись до мозолей.

Нерон замечает, как Люция реагирует на его слова Антонии, когда он велит ей есть, и от него не укрывается, как быстро она смягчает его слова, заставляя Антонию немного обмякнуть и даже засмеяться. Почему ему сейчас неловко?

Препирательства Люции с отцом, признаться, не раздражают, а даже наоборот. Они исключают Нерона из разговора, и его реплики требуются постольку поскольку. Жаль только, что они в принципе требуются. Наверное, в Доме победителей ему было бы комфортнее. О да, порой не столько гости утомляют хозяев, сколько хозяева - гостей. С мэром как раз второй случай.

Антония заканчивает с ужином и, надо же, даже не заговаривает о десерте, потому что ей не терпится уже пойти поиграть с Люцией. Именно ей она сообщает о том, что поела, а уже потом вспоминает о Нероне, прижимает ушки и спрашивает, можно ли ей пойти. Когда Юлия была жива, Нерон никогда не замечал, чтобы Антония к нему относилась с таким... уважением, что ли. По крайней мере, приятнее думать, что он авторитет для нее, а не то, что он ее пугает или в этом роде.

Между тем Люция внезапно предлагает посвятить свой выходной Антонии. Выходной? Удачное совпадение или выходной нарисовался прямо на ходу? Нерону все равно. Он смотрит на Люцию, а Антония соскальзывает со стула и бежит к нему, ловит его руку и начинает вымаливать разрешение остаться завтра с Варис.
- Если только вы действительно свободны, - отвечает он, не сводя с нее взгляда. Зачем ей это? Хотя, его ли дело? Достаточно вполне, что он ей доверяет. - Ты пообещала вести себя хорошо, - Нерон смотрит на дочку, а затем наклоняется и целует ее в макушку, а она повисает у него на шее, обнимая, и он против воли смеется, приподнимая ее, так что Антония болтает ножками в воздухе и тоже заливается смехом.
- Спасибо! Я буду хорошей девочкой!
"Хорошая девочка" прозвучало так, как это говорила Юлия. У него и вправду хорошая девочка. Вот еще ему бы быть хорошим отцом.

- А как же десерт? - изумляется мэр.
- Оставьте, - отмахивается Нерон. - Ваша дочь - вот ее десерт на сегодня.
Мэр угодливо улыбается.
- Люция имеет дерзкий нрав, - осторожно начинает он, - но она прекрасно ладит с детьми.
- Я обратил внимание. - Нерон промокает губы салфеткой. - Так что, мы можем заняться делами?
- Конечно-конечно! Все бумаги и все, что может потребоваться, в моем кабинете во Дворце Правосудия. Я полагал, вы решите взглянуть на них с утра... Иначе приказал бы доставить все сюда сегодня же.
- Тогда пойдемте в Дом Правосудия.

Антония ничуть не против отпустить отца, куда угодно. Она уже в их комнате, достает из своего чемодана все, что собрала сюда с собой, и, конечно, ее багаж больше, чем Неронов, ведь куклам тоже нужны платья.
Сцевола заглядывает, только чтобы переодеться. Антония и Люция сидят на кровати, раскладывая кукольную одежку, и обе замирают, когда он входит. Антония по привычке, хотя он никогда ни за что ее не ругал, если уж на то пошло, а Люция по инерции.
- Не обращайте на меня внимания, - он достает футболку и идет в ванную комнату, снимает рубашку и надевает футболку. Августовский вечер выдался теплым.
- Слушайся Люцию и ложись спать, не дожидаясь меня, - Нерон целует мелкую в макушку, и девочка кивает.
- Люция посидит со мной, пока я не усну. Правда?
- Детка, у Люции могут быть свои дела. Смотри, а то надоешь ей, - усмехается Нерон. И откуда снова эта неловкость? Он и сам понимает, что часто слишком отстранен с дочерью, но ничего не может поделать с этим. Вот даже сейчас. - Я перед вами в долгу. - Нерону невдомек, что дочка просто может бояться засыпать одной на новом месте. Она же впервые так.

Он обращает внимание, что Люция успела переодеться, и теперь она в темном синем платье. И босиком. Волосы собраны в небрежный пучок почти на самой макушке. Они обе с Антонией сидят, сложив ноги по-турецки, и между ними все это кукольные вещички.
- Я ушел.
- Пока! - Антония машет обеими ладошками, и, не прикрывая за собою дверь, Нерон слышит, как она уже во всю щебечет с Люцией.

....
.

Отредактировано Aaron Levis (Вс, 13 Сен 2015 10:19)

+1

14

Мое предложение воспринимается Нероном с осторожностью, он так смотрит на меня, как будто проверяет, шучу я или нет. Какие уж здесь могут быть шутки, если у него нет за всей работой времени на дочь. А мне только в радость. За всей этой толпой своих и редких капитолийских Антония – единственное нормальное лицо, без ужимок и лжи, которое еще и рядом. Рядом с ней я как будто добрее становлюсь. Все по тем же словам отца.
Я киваю с легкой улыбкой на слова Нерона, подтверждая что я свободна. И странное дело, вот наконец я вижу его улыбку и смех и у меня внутри рождается и симпатия и смущение. Смущение не кокетливого характера. Я просто не понимаю, неужели нельзя всегда быть таким с дочерью? Зачем эта напускная холодность, если вот он сейчас, самый настоящий любящий отец. Ну не треснет же он от таких эмоций, не стеклянный.
- Так вы умеете улыбаться? – бросаю я вскользь, доедая свой ужин. Нерон, кажется, поднимает на меня взгляд, в котором вроде претензия и недовольство, а вроде и какая-то смешинка, которая осталась после Антонии. А я только улыбаюсь в ответ. Даже не изображая вежливость. Просто улыбаюсь. Ну разве трудно не быть скотом?
Отец снова заводит шарманку про мою дерзость.
- Тогда не удивительно, что взрослые меня так не любят. – добавляю я, а Нерон изображает, что он в курсе, какой дерзкой я могу быть.
На самом деле, он не так уж и хорошо меня знает. Не будь отца рядом, и я не была бы такой. Просто Октавиан меня выводит и всегда будет выводить. Отец все-таки, я люблю его. Так что, не такая уж я и страшная, если задуматься.
Мужчины решают, что им нужно срочно поработать, а мы с Антонием отправляемся к ней в комнату, играть в куклы. Она обстоятельно рассказывает мне историю каждой и одна из кукол даже носит мое имя и вручается мне. Это смешно, но так здорово. Антония просто прелесть и с ней так легко. Не нужно быть дерзкой, ага.
Мистер Сцевола входит в комнату и Антония замирает, а я автоматически поддаюсь ее настроению. Но всего на секунду. Едва Нерон скрывается в ванной, как я отвлекаю девочку на себя, нажимая на ее нос.
- Зачем ты так делаешь? – спрашивает она смеясь.
- Это кнопка улыбки. Нажимаешь и, - я следую своим словам и девочка вновь улыбается как будто играясь, - человек улыбается.
- А можно мне?
Я подставляю нос, чтобы Антония своим крохотным пальчиком коснулась его и улыбаюсь. Мы смеемся, когда Нерон выходит из ванной и подходит к дочери, наставляя ее на хорошее поведение. Она спрашивает могу ли я остаться пока она не уснет и эти слова вообще выбиваюсь почву из-под ног. Насколько на самом деле она одинока? А Нерон говорит чушь о том, что я могу устать и она может мне надоесть. Я и не выдерживаю и бросаю на него  раздраженный взгляд, а потом смотрю на Антонию.
- Твой папа шутит. – я едва заметно раздраженно передергиваю плечами. Неудачно шутит. – Ты не можешь мне надоесть. – А Нерон вдруг говорит, что он мой должник, честно говоря, не понимаю о чем он. Он что, думает, что я это делаю для него, ему в угоду? Вроде взрослый мужик, а такой дурак. – Учту. – коротко бросаю я без тени улыбки.
Нерон нас покидает и мы с Антонией вовсю играемся. Разыгрываем и дочки-матери, и выход в свет, и свадьбу. Как будто за одну ночь мелкая хочет наверстать все упущенные с отцом игры. Смешно и грустно. А когда подходит время спать, я слежу чтобы она почистила зубы, умылась, переодеваю ее в пижаму и укладываю в постель, а сама сажусь рядом, держа ее крохотную ладошку, которую она мне протянула.
- Папа оставляет тебе свет? – спрашиваю я и она кивает. Внезапно она вдруг становится такой робкой, тихой и беззащитной, что мне хочется ее обнять. Что крутится в этой крохотной головке? Какие страхи? – Может я включу ночник? Будет красиво.
Антония некоторое время молчит, а потом кивает. И я сначала включаю ночник, а потом уже выключаю общий свет. А по небу рассыпаются звезды и ночное небо. Задумка была в стиле Арена и куплена отцом совсем недавно, под приезд Нерона и дочери. Мне бы он на такое не расщедрился. Еще бы. Профи не спят с ночниками.
Я вновь возвращаюсь к девочке и держу ее за руку. Она некоторое время сжимает мою ладонь так крепко, что непонятно, откуда столько силы в этих ручках. А потом будто расслабляется и я вслед за ней немного успокаиваюсь.
- Люция, а твоя мама оставалась с тобой, пока ты не уснешь? – вдруг глухо шепчет малышка и я понимаю, что ее так тревожит.
- Не знаю, детка. – честно отвечаю я. – Моя мама умерла, когда я была младше тебя. И я совсем ее не помню.
Следует задумчивая пауза.
- Мама всегда со мной оставалась. Или папа. А сейчас он делает это очень редко.
Мне ли не знать, какими бывают отцы, но я молчу. Потому что не знаю, что сказать. И беру время, пересаживаясь к мелкой на кровать и провожу рукой по ее мягким волосикам.
- Я скажу тебе один маленький секрет, принцесса. Но обещай, что никому и никогда его не расскажешь. Особенно папе. – мелкая кивает. – Мальчикам нужны девочки. Потому что без девочек она становятся слабыми. – я стараюсь подобрать слова, но все равно не думаю, что она понимает меня. Скорее всего и забудет назавтра о моих словах. – Твой папа потерялся. И ты ему очень сильно нужна, чтобы найтись.
Я замолкаю, ожидая реакции девочки и она так внимательно на меня смотрит, пока в ее темно синих глазах отражаются звезды. А потом она вдруг заговаривает и ее слова выбивают воздух из легких.
- Мама всегда держала меня за руку, чтобы я не потерялась.
Почему слезы подступают к горлу? Почему внезапно так больно становится, как будто то моя мать только недавно умерла? Или просто одиночество этой малютки так сильно на меня влияет?
Я целую ее в лобик.
- Твоя мама была очень умной женщиной.
Я остаюсь с Антонией, пока она не засыпает и даже дольше. Не знаю, зачем, просто у самой в голове так глухо, но спать не хочется, хотя я устала после дневной смены. А еще наверно, я хочу убедиться, что с мелкой все будет хорошо и ничто не потревожит ее сон. Она такая куколка, когда спит и я не могу на нее насмотреться.
Когда я выхожу, ступая очень тио и осторожно, я не слежу за тем, что происходит вокруг меня, сосредотачивая внимание на ручке двери, чтобы она негромко щелкнула. А потом выдыхая разворачиваюсь в сторону своей комнаты и лоб в лоб сталкиваюсь с Нероном, который, должно быть, ждал пока я разберусь с дверью.
Оказаться с ним так близко как-то неожиданно для меня, но я чувствую его дыхание на своей щеке и даже чувствую, как прядь волос волнуется под этим дыханием. Секундная заминка заставляет мозг взорваться и я выдаю первое попавшееся.
- Хорошо поработали? – голос немного раздраженный и недовольный, как будто я отчитываю мужа, за то что он поздно явился домой, пропустив ужин и совсем не уделяя времени семье. А он ведь не уделяет. Антония нуждается в нем. Но в то же время я понимаю, что это совершенно не мое дело и быстро отстраняюсь, гася в себе пыл. – Она спит. В комнате горит только ночник, поэтому постарайтесь не споткнуться и не разбудить ее. Спокойной ночи.
Я стараюсь не задеть Нерона, когда ухожу, но наши пальцы как будто специально едва ли не запутываются. Случайно и вскользь, но жест почему-то обжигает. И следующие несколько минут я буду ощущать как горят мизинец и безымянный палец, как будто кожа Сцеволы пропитана ядом и я, коснувшись, впитала его в себя и уже никогда не смогу исцелиться.

+1

15

Нерон засиживается в Доме Правосудия допоздна, внимательно изучая бумаги. Черт, здесь все ведется на бумагах? Потому что в какой-то момент это становится совершенно невыносимо для человека, привыкшему разбираться с делами на планшете или интерактивных схемах. Впрочем, спустя пару часов Сцевола вполне себе осваивается, и даже мэр удивляется его работоспособности. Видимо, сам он не знает, чем себя занять, хотя все же открывает какую-то книгу и делает вид, что читает, пока Нерону не требуются его комментарии. Иногда он забрасывает удочку на предмет, не желает ли мистер Сцевола чаю или чего-то еще. К его услугам бар, но Нерон отрицательно качает головой. Он не употребляет алкоголь с того самого дня, как лег в клинику. Зато он не отказывается от кофе, и по приказу мэра из дома к ним приносят горячую турку крепкого горького напитка. Вот кофе Нерон пьет очень много. И много курит, так что мэр в какой-то момент закашливается.

- Откройте окно, - бросает Нерон.

Его работоспособность и желание вникать во все и везде обусловлено не столько природной пытливостью, сколько в данный период его жизни желанием заполнить ее всю чем-то вместо зависимости от наркотиков. Порой эта деятельность была лихорадочной, порой методичной, моменты оживленности менялись равнодушным спокойствием. Эти перепады выматывали, но сделать с ними что-либо было трудно. Доктор прописывал ему травы, но, черт, кто бы следил, чтобы Нерон их пил регулярно? Нерон глотал какие-то снотворные таблетки, пилюли на травах, но только поскольку приспичивало. Да, никаких полумер, но только на деле не очень-то получалось.

Стрелка часов перевалила за полночь, и мэр совершенно выдохся, закемарив в кресле. Нерон откинулся на спинку своего кресла, потягиваясь. От сигарет во рту было горько, и он запил вкус не менее горьким, но уже остывшим кофе и поморщился. Пора было возвращаться.
Он встает, трогает мэра за плечо, показывая на циферблат часов. Тот встрепенулся и снова запричитал что-то, но Сцеволе все равно. Нет, он не устал, не голоден, он не хочет кофе. Антония наверняка уже спит, и нужно будет не разбудить ее. вот, собственно, все, что его волнует сейчас.

Мэр желает ему доброй ночи, когда они возвращаются в его дом, и Нерон идет вверх по лестнице, когда в тишине дома слышит, как отворяется дверь и шаги по половицам. В коридоре горит приглушенный свет, и Нерон различает фигуру Люции, выходящей из их с Антонией спальни. Честно, он не хочет напугать ее, просто так выходит, что, когда женщина оборачивается и делает шаг, они фактически сталкиваются нос к носу. Ему показалось, она не могла не слышать его приближения.

Они так близко, что, чтобы заговорить, достаточно едва шевельнуть губами. Жаль, что физическая близость несколько не влияет на то, чтобы быть не просто слышимым, а услышанным. Люция спрашивает, как они поработали, а звучит все так, будто она делает выговор. Что-то такое когда-то уже было. Юлия порой могла сердиться, что он возвращается позже обычного, и уж тем более, если чувствовала от него запах травки или чего покрепче. Тогда она даже не пускала его к Антонии. Нерону казалось, что она лишку бздит. Ну чего он может сделать своей дочке? Подумаешь, немного расслабился?  Как же давно это было.

Она предостерегает его насчет ночной лампы и чтобы он не споткнулся, затем желает спокойно ночи и собирается было уйти. Они задевают друг друга всего на мгновение, но что-то есть в этом случайном касании. Как электрический разряд. Импульс достигает мозга, и только теперь возникает эта мысль, которая должна была бы потревожить его раньше.
- Люция, мы уедем через пару дней. Попрощайся с нею так, чтобы она больше о тебе не думала и не ждала. Объясни ей, что больше видеться не получится. - Произносит он, и голос звучит тихо и глухо. - Все это время она думала о тебе, наверное, мне вообще не стоило ее брать сюда. Она бы забыла. Рано или поздно.

Он не знает, зачем он говорит это, признаваясь в собственном бессилии.Сложно сказать, перед чем именно бессилие, но именно его Нерон чувствует. Это же чувство, но тогда без названия, было, когда Люция утирала моську Антонии после мороженого, или когда сегодня играла с нею за столом, ловя в ладонь ее руку. Антония была совершенно счастлива. Но для Люции его дочь - красивая маленькая девочка, у которой нет матери, и, конечно, поэтому ее следует баловать. Через пару дней они уедут, она окунется в свою рутину здесь, во втором, а Антония будет вспоминать ее. Ну, по крайней мере, дочке понравилась женщина, которая была интересна и Нерону, иначе бы он не доверил ее ей. Проверенные Аресом няни не в счет. Там другое. Там были параметры, по которым подбирали кандидаток, с Люцией Варис этого не было. Она была умопомрачительно красива, она была дерзкой на язык, с отличным градусом язвительности и чувства юмора. В иной ситуации Нерон бы сделал все, чтобы тот вечер закончился постелью, потому что Варис была совершенно в его вкусе. Однако первой ее встретила Антония, и это как будто отдалило Нерона. Наверное, ему было не чуждо своеобразное чувство святости. Опять же, няни не в счет, их выбирал он, а не его дочь.

- Спокойной ночи. - Произносит Нерон механически, но не трогается с места.

....
.

+1

16

Мне так хочется поскорее уйти и мне кажется, что разговор закончен, но Нерон вдруг внезапно говорит то, что я совершенно не ожидаю услышать. И почему-то больно от его слов, как будто я обуза, как будто влезла в его жизнь с дочерью, как будто внимание Антонии ко мне раздражает Нерона настолько, что сейчас он просит меня завершить наше общение с девочкой так, чтобы она больше не вспоминала обо мне.
Мне понятно его желание и непонятно одновременно. Он не должен был брать ее сюда и он прав, не должен был. Он только подпитал привязанность Антонии ко мне и в свою очередь мою к ней. Но обо мне он и не думает вовсе. Его интересуют только чувства дочери и это тоже правильно. Его не должно занимать что мне сейчас немного больно от его слов. А я не должна этого показывать.
Я и не думала как-то лезть в их отношения, просто Антония – замечательная и мне хотелось бы провести с ней еще время. Но то о чем просит Нерон, это глупость. Если он хотел, чтобы она обо мне забыла, он не должен были привозить ее. Даже на пару дней, потому что тогда будет только хуже. А он позволяет мне провести с ней целый день, а потом велит распрощаться, чтобы она обо мне забыла. Какое похвальное хладнокровие.
Я молча киваю и разворачиваюсь к своей двери в комнату, уже хватаясь за ручку, но не выдерживаю этого молчания, поворачивая голову к Нерону.
- Тогда сделай так, чтобы она думала и ждала только тебя.
Если бы он был к ней не так холоден, она бы и не кинулась ко мне в поисках мамы. Его вина. И либо он знает это и пытается не обращать на это внимание, либо его все устраивает. В любом случае, если он не перестанет, Антония станет такой как я, с той лишь разницей, что любить будет кого угодно, кроме своего отца. Кто в итоге останется одиночкой?
Я ухожу в спальню и засыпаю только через некоторое время, растирая руку, которой коснулась руки Сцеволы. Они уедут через несколько дней и я не знаю, как так попрощаться с Антонией, чтобы он больше не доставала Нерона. Для меня это вообще открытие, что ребенок так ждал встречи со мной. И это еще больше пугает. Но на самом деле, Нерон просто бежит от проблемы вместо того, чтобы решить ее. Когда она перестанет ждать меня, она начнет ждать другую женщину. Просто ей нужна забота и любовь. А что дает ей Нерон? Воспитание?
На следующее утро я просыпаюсь рано, а когда спускаюсь вниз, то за столом сидит только отец.
- Как хорошо, что ты пришла раньше наших гостей. Я хотел поговорить с тобой, о твоем поведении. – сухо вещает Октавиан.
- Ты опоздал лет на 15. – я безразлично кладу салфетку на колени и принимаюсь за завтрак и тут же тянусь к кофе. Не сказать что я его любила, но рабочая привычка берет свое. Все врачи, без исключения сидят на кофеине. А утро без него просто невозможно.
- Вот об этом я и говорю. Перестань перечить мне в присутствии Нерона. Он подумает обо мне неизвестно что. Я и так из кожи вон лезу, чтобы он оценил прием.
- Не переживай так, папа. Нерон не глупый мужчина. Он уже понял, что ты готов продаться. Осталось только сойтись в цене.
Утренняя ссора так бодрит. Отец бросает приборы на тарелку и я против воли вздрагиваю от резкого жеста. Не помню, чтобы он так остро реагировал на мои слова. Наверно и правда я задела его гордость.
- Не смей так разговаривать со мной, девочка. Ты живешь в моем доме, на мои деньги и это я пытаюсь спасти твою шкуру после того, что ты вытворила на вечере у Клавдия. Ты зависишь от меня и я – единственный, кто заботится о тебе. Так что прояви уважение.
И почему его слова толкают меня на то, чтобы выйти из-за стола и свалить куда-нибудь подальше? И салфетка уже летит на тарелку с нетронутым завтраком, когда в столовую входят Нерон с Антонией. Отец тут же меняется в лице, цепляя улыбку, а Антония желает всем доброго утра и садится за стол рядом с Нероном.
-Ты уже позавтракала? – спрашивает Антония глядя на мою тарелку.
- Ага. – улыбаюсь я, тщетно пытаясь скрыть раздражение.
- Но ты же ничего не съела. – удивляется Антония.
Отец поворачивается к Нерону, полностью меня игнорируя и спрашивает, как тому спалось.
- Я съела, но немного. А как тебе спалось, принцесса?
Иногда мне кажется, что этот ребенок – единственный разумный человек в этом доме. А через пару дней она уедет и что я буду делать?
- Хорошо. – протягивает Антония, начиная завтрак и улыбаясь, когда папа укладывает салфетку ей на колени. – Мы пойдем гулять?
- Ну конечно, пойдем. Пока наши папы работают мы прогуляемся. Куда бы ты хотела?
Девочка задумывается и называет пару мест, которые у нас, к счастью, имеются, типа аттракционов и парка. И я соглашаюсь, что мы пойдем именно туда, как только она поест.
- Оставлю вас. Приятного аппетита. – вообще да, очень хочется уйти.
- Останься, Люси. Это невежливо уходить так скоро. – он серьезно? – Расскажи Нерону, куда вы пойдете, чтобы он дал согласие на прогулку.
- Если я расскажу, то нам уже будет гулять не так интересно. – я подмигиваю Антонии и все же поднимаюсь со стула.
- Я сказал, сядь на место. – холодным и приказным тоном говорит он, поднимая на меня глаза. И лицо, как маска.
Я убью его. Я когда-нибудь точно его убью, потому что его отношение ко мне подобно игре с огнем. Он просто не понимает, что я уже не та девчонка, что была. Но я сажусь. Я просто не хочу испугать Антонию своей реакцией. Она уж точно здесь ни при чем, а ведь зацепит, если я сейчас сорвусь. Поэтому я молча хватаю чашку в руку и медленно цежу кофе сквозь сжатые зубы.
Но отец не требует, чтобы я ответила на его вопрос, он, наоборот, устремляя все свое внимание на Нерона.
- Иногда и сам себе удивляюсь, как я ее разбаловал. – он смеется уже совершенно спокойным тоном, как будто и не было сейчас желания придушить меня. – Я думаю, мы успеем осмотреть все интересующие вас заводы до обеда. А потом перейдем к городу и близлежащим территориям. Возможно вам понравятся участки за ограждением. У меня есть на примере пара мест, которые вам понравятся.
Я в разговоре не участвую. Это как будто показательная казнь, меня посадили за стол, но совершенно не собираются больше обращать на меня внимание. Чувствую себя наказанным ребенком. Но Антония иногда спрашивает у меня что-то и я полностью переключаюсь на нее, отвечая. Она – мое спасение и с ней действительно я расслабляюсь.
После завтрака Антония просит помочь ей в выборе платьица на прогулку и мы делаем выбор в пользу белого с цветастым рисунком сарафана и белыми туфельками с розовым бантиком на них. А сверху прихватываем с собой белую кофточку, чтобы малышка не замерзла. Сама я тоже почему-то обряжаюсь в белое. Антонии нравится это платье и я не могу отказать ей, чтобы его не надеть. Мы показываемся отцам на глаза, что мы готовы к прогулке и мой отец отвешивает стандартный комплимент красоте Антонии. Меня его милость обходит, к счастью, стороной. Антония держит Нерона за руку и обнимает перед тем как попрощаться.
Нас довозят до парка аттракционов и так начинается наш день. Мы катаемся везде, где только можно, потому что развлечений у нас не так много и Антония хочет попробовать все, что позволяет ей ее рост и возраст. Мы полдничаем в кафе и она довольно уплетает мороженое, но до этого я уговариваю ее поесть немного блинчиков, чтобы папа потом не ругался, что я кормлю ребенка только десертом.
В тире мы выигрываем для нее игрушку, а еще я покупаю ей шарики. И девочка такая довольная, что вся сияет, такая красивая, такая светлая и яркая. И я автоматом забываю обо всем, что произошло утром и вчера ночью, когда Нерон сказал, что мне нужно с ней попрощаться. Что ж, это будет потом, а сейчас я абсолютно счастливая с этим ребенком. Она – ангел.
Мы болтаем, она рассказывает какие-то истории из своей жизни, которые помнит и даже несколько раз в ее рассказах проскальзывает мама, но я не акцентирую внимание на этом. Папа тоже вспоминается, но как-то стороной. И тогда уже я подключаюсь и рассказываю какую-нибудь смешную историю из своей долгой жизни.
А после обеда то ли специально, то ли случайно, но мы пересекаемся с нашими отцами в центральном парке города. Антония несется к Нерону и запрыгивает к нему на руки и радостно показывает плюшевого тюленя, которого я держу в руках, возвещая, что она его выиграла. В тире, да. Не без моей помощи, но никто об этом из нас не вспоминает. А потом показывает на шарики, которые тоже я держу и улыбаюсь как дурочка, как будто это все мое.
- Вы наконец перешли к прогулкам на свежем воздухе? Если мы вам мешаем, то парк большой. – говорю я без всяких обид, глядя на Нерона и завязывая шарики на его руке. – Передаю трофеи. – поясняю я, держа тюленя в руках и подмигиваю Антонии. Это была ее идея с шариками.
- Почему бы тебе не провести экскурсию по городу для Нерона, Люси? – встревает отец, напрочь разрушая всю атмосферу добра и непринужденности. И вполне заметно, как я меняюсь в лице. – У моей дочери лучше получится рассказать о прекрасном.
Это что, намек, что я балаболка?
- Вы не против? – спрашивает отец у Нерона, но вместо отца отзывается Антония, громко крича, что она «за». – Вот и здорово. Дочь, можно тебя на минуту?
Он берет меня под руку и отводит немного в сторону.
- Послушай меня. Что бы там не произошло утром, но ты – моя дочь, я доверяю тебе. И только поэтому сейчас оставляю тебя с ним. – шепчет отец, глядя на меня сверху вниз. – Придержи язык и веди себя нормально. На одной только дружбе с его дочерью ты далеко не уедешь.
- Ну ты и…
- Я сказал тебе. Я многое от тебя могу вытерпеть, я – твой отец. Но если я узнаю, что ты каким-то образом его рассердила, то утренняя перепалка покажется тебе детским лепетом. Поняла?
Оборачивается папа к нашим гостям абсолютно счастливый и довольный, говоря о том, что он желает нам приятной прогулки и всего такого прочего. А мы с Нероном и Антонией остаемся втроем. Мне бы обратно в тир…
- Вы бы значительно облегчили мне задачу, если бы сказали, что вам нужно показать. – выдыхаю я, глядя на Нерона.

не больничный халат, конечно, но...

http://savepic.ru/7749856m.jpg

+1

17

Антония вскакивает ни свет, ни заря, но некоторое время сидит на кровати, размышляя над тем, бежать ли к Люции прямо сейчас или же сначала спросить разрешения у отца, который спит. Наконец второе перевешивает, она соскальзывает с кровати и идет к Нерону, становится у его кровати и осторожно трогает его за плечо. Однако отец спит крепко, и она толкает его увереннее.
- Папа. Папа, просыпайся, уже утро, - зовет она, пока Нерон не открывает глаза. Он не сразу соображает, где находится.
- Привет, родная, - он садится, трет лицо ладонями, а мелкая уже забирается к нему и устраивается напротив. Честное слово, был бы у нее хвост как у щенка, она бы уже выколачивала им пух из одеяла.
- Вставай. Сегодня мы с Люцией идем гулять, - сообщает она, хотя прекрасно знает, что Нерон в курсе, но как будто убеждается, что ничего не изменилось на этот счет.
- Я помню, - отвечает Нерон, глядя на девочку. Люция вчера заплела ей косу перед сном, и та даже не распалась. Его коса всегда рассыпается, он боится затянуть ее потуже. Он берет косу и кончиком щекочет Антонии нос. Она смеется.
- Идем умываться и чистить зубы, - вздыхает Нерон и идет за мелкой в ванну. Она уже придвинула стул и забралась на него, достала свою зубную щетку и ждет, когда отец выдавит пасту, а потом начинает тщательно чистить зубы. Сцевола чистит тоже, потом долго умывается, отфыркиваясь, и, пока Антония самостоятельно стаскивает с себя пижаму и натягивает домашние штанишки и кофту, наскоро ополаскивается в душе, так что, когда они спускаются вниз, его волосы еще влажные. Зато Антония все еще с косой, потому что Нерон забыл в который раз, что ее нужно причесать.

Антония быстренько забирается на свое место, но сидит вся на иголках, глядя на Люцию с таким обожанием, что не надо гадать, насколько она хочет уже пойти гулять. Между отцом и дочерью Варис между тем обстановка уже успела накалиться. Наверное, страсти закипели вместе с водой для чая, не иначе. Нерон, впрочем, не придает этому значения, хотя все равно это утомляет. К чему ему быть свидетелем этого? Хорошо, что Антония слишком мала, чтобы обращать на это внимание.

- Нет необходимости отчитываться, Арес проследит за тем, чтобы все было в порядке, - отвечает Нерон. Он не видит брошенного на него взгляда Варис. Нет, дело не в том, что он не доверяет ей. Он не доверят всем остальным в этом дистрикте, и, потом, ни она, ни Антония не заметят присутствия Ареса.

На том и порешили, хотя в этот раз Люция как-то совсем молчалива и немногословна, и единственная, на кого она обращает внимание и кому улыбается, это Антония, а мелкая так цветет и пахнет. Она быстренько приканчивает завтрак, а потом утаскивает Люцию, чтобы та помогла ей собраться.
- Они прекрасно ладят, не правда ли? - услужливо спрашивает мэр.
- О да. Антония без ума от вашей дочери.
Мэр удовлетворенно качает головой.

Нерон докуривает сигарету, когда Люция и Антония спускаются вниз, готовые к выходу. Мелкая расчесана и заплетена, одета в нарядный сарафан и с сумочкой через плечо.
- Какая красавица! - восклицает мэр и хлопает в ладоши, прося Антонию покружиться, и она с удовольствием исполняет желание. А что до Люции... Она хороша в своем белом летящем платье. Белый - ведь цвет местного дистрикта? Ей к лицу, очень к лицу. Только Нерон на комплименты дочери мэра, увы, молчалив.
- Повеселись хорошенько и слушайся Люцию, договорились? - спрашивает Нерон, присаживаясь перед мелкой и бросая быстрый взгляд на Варис. Они ведь накануне тоже договорились?

До обеда мэр показывает Нерону завод по добыче и обработке платины, фабрику стройматериалов и еще несколько по списку. Он оказывается прав, они вполне справляются по времени, и мэр предлагает пообедать в городе. Признаться, Нерон уже утомился от внимания Вариса, поэтому, когда в парке они встречают Антонию и Люцию, то чувствует облегчение. Мелкая видит его издалека и бежит навстречу с воплями:
- Папочка! - боязливость и осторожность перед ним так запросто соседствовала в ней с таким вот восторгом и радостью, что удивительно. Нерону остается только присесть и раскинуть руки, давая девчонке запрыгнуть в его объятия. Антония целует его и тут же начинает вертеться, отыскивая взглядом Люцию.

А Люция останавливается в паре шагов с шарами в одной руки и игрушкой в другой. Впрочем, шары быстро повязываются ему на руку, и Нерон ничего не говорит, просто следя за действиями женщины. И тут вылазит мэр. О да, то, что он решил сосватать ему свою дочку, Сцевола догадался, иначе бы Варис не упоминал о ней каждую свободную от дел минуту, как бы невзначай спрашивая что-то вроде:
- Интересно, как девочки проводят время? Люция без ума от Антонии, такая славная девочка.
И его счастье, что ему хватало толку не упоминать о том, что, как должно быть ей без мамы. Нерон бы захлопнул ему рот. Странно, но слова про Люцию и Антонию его не раздражали нисколько.

- Я не против, - соглашается Нерон следом за Антонией, и та крепко обнимает его за шею, потому что свое мнение она уже всем огласила. Он верно понял, что мэр скажется чрезвычайно занятым и смотается? Если так, то, будем надеяться, его "Я не против!" прозвучало не так уже заметно радостно и с облегчением.

Мэр отходит на пару слов с дочерью, а Антония быстро-быстро тараторит о том, как здорово они провели вместе, и порой она так торопится, что, глядя того, захлебнется от восторга. Нерон честно пытается разобрать все до словечка, но разве тут до правильности речи? Вообще Антония была очень смышленой девочкой, Юлия с первых месяцев занималась с нею всякими развивающими штуками, и заговорила дочка очень рано и весьма осознанно. Сейчас она даже знала буквы и умела писать свое имя, имя отца, матери, Ареса. Однако когда градус восхищения чем-либо зашкаливал, Антония болтала быстро и не всегда разборчиво. Мелкая, эх ты, мелкая.
Нерон смеется.
- Все-все, я понял.
Антония висит у него на руки, дожидаясь, когда наконец Люция и мэр закончат свой разговор. Наконец Октавиан сообщает, что оставляет их на Люцию и отправляется по неотложным делам. А вот у нее восторга дочки нет.

- Нет необходимости. Я найду, чем заняться, а вы можете продолжать прогулку.
- Неееет! - тянет Антония. Она хочет на карусель, где лошадки бегут по кругу. И она очень хочет, чтобы отец пошел с ними. То, что сказала Люция накануне ночью вспоминается против воли. Он старался не думать об этом. Кто она такая учить его? У нее нет своих детей. Что она знает о них с Антонией? Но только слова вспоминаются.
- Хорошо. Идем на карусель. - Сдается Нерон, глядя на Люцию, и та пожимает плечами. На ней это ослепительное белое платье, и оно ей идет. Он ведь уже думал об этом утром? Да, кажется. И ей так хорошо с распущенными волосами. Она совсем какая-то другая.
Антония хлопает в ладоши, и, пока они идут к карусели, она, забрав у отца шары, как мячик скачет по гравиевой дорожке впереди Нерона и Люции, которые чуть позади.

- Твой отец дал все наставления, как меня соблазнить? - спрашивает Нерон, пиная перед собой камешек. Для человека своего статуса он одет очень даже невзрачно. Ботинки, джинсы, футболка с V-вырезом. Он смотрит на Люцию, жмурясь на солнце. Обижена? Или укусит в ответ?
Да, он понимает планы ее папаши, но нет, он не считает, что планы у них на двоих. Совсем не похоже.

....
...

+1

18

Нерон говорит, что он и сам прекрасно пройдется и не будет нам мешать. И в его жесте я вижу усталость от моего отца и такое желание уже поскорее вернуться домой. Прямо как в тот вечер у Клавдия. Он был безразличен ко всему и только одно желание: уйти домой. И даже если бы Антония тогда не сказала это вслух, то это и так было видно. Его никто не интересовал. Я бы поинтересовалась, почему он так хочет домой, если там его никто не ждет, но и сам прекрасно понимала это желание. Просто дома спокойно и нет этих взглядов, которые и без слов интересуются твоим грязным бельем.
Я это прознала после скандала с Клавдием. И раньше, после ситуации с тем капитолийцем, которого избил Рем. Все так жаждали засунуть свой нос ко мне в личную жизнь и узнать, как же мне живется. Но все это было ничто по сравнению с Капитолием, в котором люди не стеснялись задавать глупые вопросы, которые у нас во Втором не обсуждались на людях. Во Втором не ценилась людская жизнь, убивать – было нашей работой. Поэтому каждый так ценил свое личное и личное чужого. В Капитолии этого нет. И я откровенно не понимала, почему мы их, глупых и дурных, поддерживаем.
Антония виснет на шее у отца и уговаривает его прогуляться с нами. Я не удивлена. Несмотря на то, что говорила она об отце редко и как-то отстраненно, но все равно она его любила. И мне кажется, мои вчерашние слова сделал ее немного храбрее. Просто она же маленькая, она не понимает что с ним происходит. А Нерон слишком… не знаю, наверно, слишком слаб, чтобы объяснить ей. Ведь в этом раскроется его слабость, а взрослые так боятся показать свою слабость ребенку. Но ведь Антония такая хорошая, неужели он боится, что она это использует? Дурак. Она может стать его спасением. А он только отталкивает ее.
Я смотрю как Нерон сдается и бросает на меня взгляд. И ничего не могу выдавить из себя кроме улыбки, потому что картина потрясающая, как взрослый мужчина сдается маленькой девочке. Может, он сдался чтобы девочка не хныкала. А может, потому что мои слова все же до него дошли. Хорошо бы второе, потому что тогда, с ним еще не все потеряно.
Мы шагаем с Нероном рядом. Он спрятал руки в карманах, а я завела свои за спину. После вчерашнего соприкосновения, мы как будто оба опасаемся повторения или это только у меня такое ощущение. Не знаю. Только было в этом движении что-то такое, чего я никогда не испытывала, но очень сильное. И это немного пугало. Я и шарики ему повязала стараясь не касаться. Как будто если коснусь, то все пойдет совсем не так.
Внезапно Нерон задает вопрос, который я и понимаю не сразу, потому что наблюдаю как Антония дурачится.
- А? – переспрашиваю я и поднимаю взгляд на Сцеволу. А потом смеюсь. – А вы не так глупы. – я качаю головой. Вопрос меня не оскорбил. Наверно, отец совсем задолбал Нерона, раз он завел эту тему со мной. Может и оскорбилась бы, если бы имела что-то такое в планах, а так… Чего переживать? – Нет. Он полагается на мой опыт. Если бы наставлял, сказал бы молчать и улыбаться. А он и так мне это сказал. – я пожимаю плечами. Ну что скрывать, если Нерон и сам все понимает? Какое позорище. И это еще я – позор семьи. А сам-то? – Пожалел бы старика. – я вообще не замечаю как перехожу от «вы» на «ты». Наверно, когда тема вдруг становится более личной. – А то ведь сегодня и вовсе подселит меня к вам в комнату. – смеюсь. Страшная перспектива. Нет, такого отец не сделает, но у нее всего несколько дней до отбытия Нерона и Антонии и он сделает все возможное, чтобы Нерон меня не забыл. – Если ты не хотел ни сватовства ни моих встреч с Антонией, не надо было селиться к нам. – вдруг говорю я спокойным голосом. – Ты же знал кто я, да? – поворачиваюсь к Нерону.
Мы доходим до карусели и Антония тянет нас покататься вместе с ней, но ни я, ни Нерон не соглашаемся, аргументируя, что лошадки нас не выдержат. Поэтому какое-то время мы просто наблюдаем, как счастливая девочка нарезает круги.
- А что, страшно, что я соблазню тебя? – спрашиваю вдруг я и, улыбаясь, смотрю на Сцеволу. – Не в обиду тебе будет сказано, но что-то не долго ты продержался.

+1

19

- Не нужно быть большого ума, - Нерон пожимает плечами. Люция не сразу понимает его вопрос, потому что смотрит за Антонией. Сцевола следит ха этим взглядом, и внутри... Черт, он знает этот взгляд.

Люция отвечает легко, без обид или попыток прикрыть отца. Да, она соглашается с его словами, подтверждает их, а еще шутит на этот счет.
- Думаю, твое подселение было бы очень толстым намеком даже для него, - замечает Нерон. А вообще, черт, это гадко. Даже для Нерона гадко, хотя уж в его-то постели полежали всякие, кого и подкладывали и кто подкладывался сам. - Не думал о сватовстве, но да, я навел справки. Я хотел остановиться в Деревне Победителей, но твой отец объявил, что это не для капитолийца селиться среди победителей. Уж не знаю, чью честь он сберегал, - Нерон смеется. Ему не стоило разве что привозить Антонию, но этого он не говорит. Он не обдумал это решение, а теперь придется расхлебывать его последствия.

Антония носится, скачет, смеется вокруг них, счастливая и довольная тем, что отец с нею и они сейчас идут на карусель. Для нее эта поездка вообще большое приключение, потому что она бывала только в Четвертом с няней, и это совсем другое. А тут с папой, они даже прилетели на планолете, и ей очень понравилось летать.

Нерон распачивается за карусель. Вообще, если бы Арес не напомнил, что здесь расплачиваются только наличными деньгами, он бы здорово попал со своими картами. Антония просит и их с Люцией присоединиться, но та мягко объясняет, что лошадки их не выдержат.
- Мы понаблюдаем за тобой отсюда, - обещает Нерон. - Дай пять. - Антония смотрит на него, не веря своим глазам, и радостно шлепает его по ладони. - А теперь дуй. - У него замечательная девочка.

Люция стоит рядом с шарами и тюленем и внезапно спрашивает про то, не страшно ли ему, что она его соблазнит, потому что она весьма высоко оценивает свои шансы. Нерон смотрит на нее.
- При прочих обстоятельствах я бы трахнул тебя на вечере у Клавдия, - говорит он, наблюдая за ее реакцией. Карусель уже остановилась, и Нерон перескакивает через ограждение, чтобы снять мелкую с лошади.
- Люция, так здорово!

- Тонь, тебе не пора обедать? - спрашивает Нерон, потому что он бы не против обеда, и сомнительно, что Люция и Антония успели пообедать. Тоня. Тотоня. Тотошка. Девочка жмурится, а Нерону невдомек, что ей не все равно, как он ее называет. Ей нравится. Ее так называла и мама тоже. Мама обычно Тоней, а папа склонял всяко разно и всегда смешно.

Оказывается, во Втором неплохой рынок, а при нем ресторанчик с открытой кухней, и можно посмотреть, как готовят твое блюдо. Антония полна энтузиазма и ждет, когда ей приготовят загадочный для нее рататуй, но она на слово верит Люции, что это вкусно. Неужели мелочь добровольно будет есть овощи и не поморщит нос?
Ее сажают на высокий стул и она сидит, приложив уши, наблюдая за поваром, пока Нерон и Люция устраиваются за столиком. На голове Антонии большой колпак, который на нее водружают, так что следить за нею совсем просто. Колпак то выше, то ниже, зависит от того, сполз он на нос или нет.

... - Да, жду вас завтра с утра, - Нерон беседует с группой, которая приедет, чтобы работать над предварительным проектом новой станции. Он решил дать добро на то, чтобы вложиться в строительство. Для Второго - это новые рабочие места и новый приток средств в копилку. Мэр будет счастлив.

Сцевола отключается и убирает телефон.

- Мы уедем завтра вечером.

...

+1

20

Нерон замечает, что отец не смог бы меня подселить, потому что тогда это было бы слишком очевидно, что он хочет меня подложить под капитолийца. Я издаю легкое подобие смешка. Ну, что тут скажешь?
- Ты просто не знаешь насколько он отчаялся. – улыбаюсь. – Но не обольщайся. Ты не первый, кому он хочет меня подложить. Только все как-то не складывалось. Последнему кандидату сломали челюсть.
Вообще, не самое лучшее мое воспоминание. Именно после этого Рема отправили в миротворцы и все полетело к чертям. А теперь что? Теперь мы расстались, но такое ощущение, как будто петля на моей шее до сих пор затянута. И отец не меняется. Его искреннее желание выдать меня замуж за кого-нибудь по богаче не дает мне покоя, но все же привычно. Просто не могу понять. Он делает это ради карьеры, или просто изображает только, что ради карьеры, а на самом деле печется о моем будущем? Ха-ха. Ахахаха. Сейчас смешно сказала, да.
А еще Нерон говорит о том, что отец убедил его остановиться в нашем доме. Ну да, тоже сказанул. Мне кажется, Нерон из тех людей, которые не делают того, чего не хотят. Весьма удобно было бы свалить Антонию на меня, он же знает, что мы поладили, а самому свалить на работу. А теперь я должна искать выход, как попрощаться с малышкой. А ведь делать этого совсем не хочется. И вот чем он думал, когда заваривал эту кашу? Он же тоже не выйдет сухим из воды.
Его реплика про честь меня искренне смешит и я не скрываю того, о чем думаю.
- Ну я… - нет, правда смешно и даже не знаю, как перестать смеяться. Даже слезы навернулись на глаза. Отец беспокоится за честь. И правда, за чью? Ну уж точно не мою. – Ну, знаешь, при всей его… услужливости, едва ли он высокого о тебе мнения. О твоих деньгах – да. Но не о тебе. – пожимаю плечами.
Я невольно любуюсь, как Нерон отправляет мелкую кататься и снова проникаюсь симпатией к этому непонятному мужчине. Может быть, все не так плохо, как я думала? Может он просто на людях весь такой строгий папа, а когда обстановка вот такая, расслабленная, он не ведет себя как мудак. Хотя, если на людях он с ней строг, тогда кто же я, если сейчас он так неприкрыто любит ее? И Антония вся сияет. Боги, она обожает отца! И все что ей нужно, это его внимание. Ну зачем быть таким гавнюком?
В общем, да. Мне приятно видеть, как Нерон общается с дочерью. Улыбаюсь. Опять. И совсем не контролирую себя.
И продолжаю не контролировать себя, когда Нерон вдруг выдает фразу, что он трахнул бы меня на вечера Клавдия. Я поворачиваюсь к нему и застываю с открытым ртом, потому что даже не знаю, что сказать. Это наглость и хамство! И я вообще до этого не слышала от Нерона что-то подобное. Да и вообще от кого-либо прежде. Ну кроме Рема. Но там все же было по-другому. У нас были отношения. А здесь, незнакомый человек… и такие вещи… у всех на глазах. И он совершенно не стесняется в выражениях.
Я так и не отвечаю, отворачиваясь от него и поправляя волосы, стараясь куда-то деть руки. И вообще, такое желание прикрыться. С платьем я, наверно, погорячилась. Нет, ну я, конечно, не святая и не девственница, чтобы краснеть. Но, черт, то как он это сказал… Совершенно не стесняясь и столько уверенности в голосе. Хамство! Кто сказал, что я бы ему дала? И все же…
И все же внизу живота что-то сладко заныло.
Мы идем обедать, а я только обратила внимание на то, как ласкового Сцевола назвал свою дочь. Тоня. Это очень здорово и так ласково. Наверно, я никогда не перестану задаваться вопросом, когда он перестанет быть гавнюком с дочерью. И ведь теперь он со стороны не так уж и плох, вполне себе приличный отец и неприличный мужчина. Его выпад очень неожиданен. Как много я о нем не знаю? Я ничего о нем не знаю. Все впечатление я составляла из того, как он обращался с дочерью. А мы между собой бесед, как таковых не вели. И сейчас по сути первый раз, когда мы разговариваем только вдвоем.
Мы сидим в ресторанчике и Нерон разговаривает по телефону, когда я вижу Августа, с которым работаю в больнице.
- Я отойду.
Мы обнимаемся с коллегой и кратко обсуждаем последние новости. А потом он бросает взгляд на Нерона.
- Кто твой друг?
- Он отцовский друг. – тут же отвечаю я. – И совсем не друг.
- Нерон Сцевола – всем друг, кому нужны деньги. – Август в курсе. Значит, знают все, что я обедаю с Нероном Сцеволой.
- Несчастный миллиардер. – отмахиваюсь я, а Август смеется. Он разделял мое отношение к капитолийцем. Мы были во многом похожи.
- Есть для тебя весточка. – он протягивает мне конверт и я узнаю почерк Рема. – Я только что с осмотра миротворцев. Люц, он тебя требует. – но я ничего не отвечаю, только беру конверт. – Сходи к нему.
- Нет.
- Будет хуже.
- Я сказала, нет. – так же спокойно отвечаю я, а потом поворачиваюсь в сторону Антонии и Нерона. – Мне пора. Спасибо.
Возвращаюсь за столик, когда Нерон уже почти договаривает по телефону. И пока он занят, я открываю конверт и читаю написано. Ну, Рем никогда не был многословен. А в данном случае я просто должна понимать его интонацию.
«Нужно поговорить.»
Странно, но я пилю эту записку взглядом, как будто там целое сочинение. И поэтому, когда Нерон говорит, что они уезжают завтра вечером, я хоть и поднимаю взгляд, но ничего не отвечаю, возвращаясь к записке и дочитывая ее, хотя смысл я уже давно поняла. А потом все же кладу бумажку обратно в просто белый конверт с логотипом миротворцев и отправляю… хотя, нет. Зачем оно мне? Нерон курит, так что просто комкаю и бросаю бумажку в пепельницу.
- Ты не мог просто помолчать? Тебе обязательно надо было испортить мне обед? – спрашиваю я, складывая локти на стол и подпирая руками голову. Я смотрю на Сцеволу, но я совершенно не обижена. Почему-то мне кажется, что это он скорее себя убеждает, что скоро все закончится и они уедут домой. – Слушай, сегодня отличная погода, ты сидишь в хорошем ресторанчике, у тебя прекрасная дочь, с которой ты в кои то веки проводишь время, тебе неимоверно повезло с компанией, в моем лице и тебе не надо ломать комедию перед светским обществом… - я делаю паузу и смотрю на него. У него голубые глаза. Почему-то только сейчас обращаю внимание. Не такие уж и холодные как раньше. Расслабился? Этого недостаточно. – Почему ты такой зануда?
Я бросаю взгляд на Антонию, которая машет нам рукой и кричит, что скоро наш обед будет готов и я машу ей рукой в ответ, тоже крича, чтобы она проконтролировала процесс. А потом вновь поворачиваюсь к Нерону.
- Просто дай мне этот день. Она чудесная! И мне с ней очень здорово. А ты наслаждайся покоем и выходным. И не хочу слышать ни о работе, ни о моем отце. Неужели так трудно перестать быть таким занудой и отдохнуть? – не знаю, что мной движет, но я пинаю его под столом в ногу. – Расшевелись! После обеда пойдем кормить лебедей у озера, сводим мелкую в зоопарк. А вечером поедем на смотровую. – перечисляю все по пальцам. – И ты, папочка, весь день будешь с нами. А теперь можешь рассыпаться в восхищении и комплиментах.

+1


Вы здесь » THG: ALTERA » Callida junctura » A second chance


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC