Сейчас в Панеме
04.03.3014 - 14.03.3014
CPTL +6°C
D1-13 +3°C
sunny & windy
Первое солнце и сильный ветер
Новости Панема
5 января - после краткой болезни символа, съёмочная группа возвращается в Капитолий, чтобы продолжить работу над съёмками агитационных видео, особо важных сейчас. Кашмире предстоит работать в одиночку, Кристиан до сих пор остаётся в Пятом дистрикте. Вместе с телевизионщиками возвращается в столицу и Бальдер Кейн, завершивший работу над созданием ловушек во Втором дистрикте.

1 января - Китнисс Эвердин, Пит Мелларк и другие члены съёмочной группы оказались под завалом, президент Тринадцатого дистрикта, Альма Койн, едва успевает спастись бегством в компании Бити Литье и Блеска Фрайзера. План по удержанию в плену капитолийского символа и попытке захвата генерала, провален. Гектор клерик, чудом избежав смерти после встречи со своей дочерью Ангероной, предлагает солдатам обеих армий рискованный план. Оставаясь номинально под властью Капитолия, Пятый превращается в экспериментальную резервацию по объединению обеих армий. Президенты обеих сторон не в курсе такого поворота событий.

31 декабря - Альма Койн прилетает в дистрикт Пять, получив от Аарона Левия и Блеска Фрайзера сообщение о пленении капитолийского символа. План по выманиванию генерала Клерика входит в финальную стадию. Единственное, чего не знает президент Тринадцатого - Гектор уже давно готов к наступлению.


22 декабря - Альма Койн вызывает к себе капитана авиации Аарона Левия и Блеска Фрайзера, брата капитолийского символа. Президент Тринадцатого даёт им особое задание - похитить Кашмиру Фрайзер, чтобы использовать её, как приманку для Гектора Клерика.


14 декабря - повстанцы во главе с Китнисс, Гейлом и даже почувствовавшим себя несколько лучше Питом Мелларком летят в Двенадцатый дистрикт, снимать очередное промо на его развалинах. Их цель - показать Панему, какая участь на самом деле ждёт противников капитолийского режима.


12 декабря - первые же эфиры капитолийской пропаганды вызывают волнение среди повстанцев. Людям хочется верить в возможность мира. Альма Койн в Тринадцатом дистрикте собирает экстренное собрание с целью обсуждения дальнейшей военной тактики. Всё ещё осложнённой побегом экс-генерала Клерика.


6 декабря - повстанцы заявляют о себе! Прорвав телевизионный эфир Капитолия прямо во время торжественного ужина президента Сноу, Альма Койн обращается к Панему с речью от лица всех повстанцев. Граждане Панема наконец видят промо ролик повстанцев из Восьмого дистрикта.


1 декабря - в дистрикте 13 большой праздник - День Великого Воскрешения. Самый важный праздник в жизни каждого повстанца из д-13. На эту дату дистрикты - 11, 10, 9, 8, 7, 5, 4, 3 контролируются повстанцами. Все чувствуют надежду, несмотря на то, что бывший Генерал Армии д-13 - важная фигура на доске революции - отчего-то переметнулся на сторону белых.


23 ноября - часть жителей в Тринадцатом всё ещё трудится на разборах завалов в дистрикте. Китнисс Эвердин, Финник Одейр, съёмочная группа и отряд специального назначения отправляются в Восьмой дистрикт на съёмку агитационных видео. Война с Капитолием ведётся всеми доступными способами, однако предсказать невозможно не только её исход, но и окончание отдельных операций.


13 ноября - патриотическая лекция Альмы Койн прервана бомбёжкой капитолийских планолётов. Тринадцатый несгибаем, хотя бомбы повредили некоторые объекты в дистрикте. Сопротивление продолжается.

31 октября Тринадцатый дистрикт совершил свою главную победу - второй раз разрушил арену квартальной бойни и явил Панему выжившую Китнисс Эвердин. Революция началась!

THG: ALTERA

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » THG: ALTERA » Callida junctura » A second chance


A second chance

Сообщений 21 страница 40 из 116

21

Нерон вскидывает брови. Вот как? Люция говорит о том, что ее отец невысокого о нем мнения, а вот что касается его денег - иной вопрос. Удивлен ли Нерон? Ничуть. Да ему вообще мало дела до того, что думает о нем мэр Варис, потому что... Да плевать. Не захотел ли он селить его в Деревне Победителей, потому что счел, что ему как капитолийцу это покажется понижением статуса, или наоборот это бы как-то торкнуло живущих там победителей, какая разница? Наверное все просто уперлось в то, что мэр хотел во что бы то ни стало заполучить его себе, вот и все. Почему Нерон согласился? Не все ли равно, где ночевать? Главное, чтобы Антонии было комфортно. С этой точки зрения проверенная кухарка и горничная, которые служат у Вариса, куда лучший вариант, чем если бы пришлось нанимать кого-то специально. Так что, если бы Нерон мог прочесть мысли Люции, он бы посмеялся. Нет, дело не в ней. Дело в удобстве и нежелании что-то там решать с мэром, когда он по факту сообщил, что все готово к приезду, и все готово не где-то, а в его доме. От Люции Нерон бы Антонию не сберег, даже поселившись в ином месте.

А еще удивительно, что Люция вот так запросто сдает своего старика и его намерения, ничуть не смущаясь. Впрочем, она умна и далека от угодливости перед сильными мира сего, и это, конечно, плюс. Хотя, такой плюс, который всегда может выйти боком. Она не различает, с кем можно быть такой, а с кем нет. С Клавдием ей стоило подумать, прежде, чем пускать в ход свой язычок. Хорошо, что все обошлось всего лишь ее отстранением и превращением из принцессы для президента обратно в тыкву. С Нероном же такие разговоры вполне безобидны, потому что он сам считает ровно так же, как думает она. Ее отец пресмыкающийся льстец, его славословия не стоят ломаного гроша, хотя претендует он на большой куш. Вот и вся правда.

Отец не первый раз пытается подложить ее под кого-то? И сколько раз ему удавалось, интересно? Нерон морщится на слова про сломанную челюсть. Хочет припугнуть? Напрасно. Набить себе цену? Не похоже. Не похоже, что она действительно знает себе цену. О нет, дело не в том, будто Люция вообще себя не ценит. Просто она в принципе не думает о себе в таком отношении. Слишком гордая, слишком прямая. Бесценная.

Пока Нерон разговаривает по телефону, Люция отходит к какому-то из своих знакомых, и, хотя все соображения Сцеволы касаются сути деловой беседы, он следит взглядом за этими двоими, и ему нетрудно по бросаемым на него взглядам понять, что речь о нем. Люция возвращается несколько задумчивой и даже как будто вовсе пропадает в своих мыслях. в ее руках какая-то записка, в которой, правда, всего несколько слов, но читает она так, будто там шифровка на каком-то древнем языке, и она напрочь забыла к ней код. В итоге Люция вовсе комкает бумагу и бросает в пепельницу, а Нерон стряхивает сверху пепел.

На его слова о том, что они завтра уезжают, Люция говорит, что он портит ей обед, а ведь больше похоже, что эта записка подпортила ей его. Впрочем, Нерон не спрашивает, что приключилось, потому что это не его дело, а еще она говорит, что все складывается прекрасно, и нет необходимости быть таким занудным. Он зануден? Нерон усмехается, туша сигарету и откидываясь на спинку стула. Он закладывает руки за голову и смотрит на Антонию, которая разве что носом не водит в поварской стряпне, а потом сообщает, что вот-вот все будет готово. Люция откликается ей с готовностью, а Нерон... Короче, ему просто нравится, как быстро отвечает Варис, будто она только этого и ждала или как будто вот эта самая ситуация совершенно обычная, и эти двое привыкли вести себя так. А еще Люция строит план на оставшийся день, в котором "мы" - это Антония, сама Люция и он. Почему Нерон чувствует себя лишним?

- Хорошо, возьми этот день, - отвечает Нерон, глядя, как Антония радостно несется к ним вперед повара, который несет блюда на большом подносе.
- Ого! - Нерон поводит носом над тарелкой. - Должно быть, вкусно.
Антония сияет, рассказывая, что именно положено в их тарелки, какие здесь овощи и соусы.
- Ешь, Тотошка-поварешка, - Нерон смеется, подавая мелкой салфетку, и та повязывает ее на шее. То ли она действительно промялась, то ли осознание того, что она чуть ли не состряпала все сама, но Антония уминает рататуй за обе щеки, приговаривая, как вкусно. Сама себя не похвалишь? О да, про нее.

Восторгу дочки не предела, когда она узнает, что еще будут лебеди и зоопарк. Конечно, и то, и другое она вдоволь видела в Капитолии, но только тут ей все кажется сказочным и совершенно необыкновенным. наверное дело в том, что все это связано с Люцией. Она вообще не отцепляется от нее, держа Варис за руку всю дорогу. Нерон вообще обратил внимание, что мелкая все время норовит прикоснуться к Люции. Обнять, подержать за руку, прильнуть.

- А мы правда пойдем смотреть на город? - спрашивает Антония, когда они сидят в парке на скамейке, только что пересмотрев всех животных в местном небогатом на чудеса зоопарке. Вот ведь незадача, она так хочет пойти, но уже так устала... Она сидит на коленях у Нерона, устроившись будто в кресле, и вроде бы еще столько всего хочется, но она не прочь, чтобы ее несли.

- Сначала мы вернемся, чтобы переодеться, потому что к вечеру похолодает, а там посмотрим. Кто-то засыпает, кажется.
- Кто? - совершенно серьезно спрашивает Антония, и Нерон смеется.

Стрелка часов приближается к шести часам, и ощущение времени какое-то слишком странное. Вроде бы с обеда прошло не более пяти часов, но кажется, как будто прошла маленькая жизнь. Или совсем ничего не прошло. Сначала Нерону думалось, что он честно выполнит программу незанудного отца и постарается действительно побыть с мелкой, потому что, кто знает, когда такое еще выдастся, а с другой... Вроде бы Люция и Антония веселились на пару, а он словно бы был особняком, но тем не менее он реально получал кайф, наблюдая за ними. Он давно не видел дочку такой счастливой и говорливой, и было видно, что Люции совсем ничего не стоило радоваться вместе с нею. Она так искренне говорила сегодня об Антонии...

Антония и Люция сидят на лавочке друг напротив друга и играют в ладоши, пока Нерон стоит в стороне и курит, глядя, как весело эти двое проводят время. Люция с восторгом отдается игре, и ее смех ничуть не менее задорен, чем смех Антонии.

....
..

+1

22

Нерон дает мне этот день и с этого момента все его намеки на то, что я должна попрощаться с Антонией заканчиваются. Теперь мне не нужно думать об этом постоянно под взглядом Сцеволы и вспоминать о том, что всего через пар дней я останусь тут наедине со своими проблемами. Впрочем, разве это проблемы? Когда я с Антонией мне все это кажется неважным, несущественным. И вообще ощущение, как будто я все могу решить, любую проблему. Просто эта девочка меня так вдохновляет, так подбадривает и сама не ведает об этом.
Мы обедаем, а потом выполняем поставленную мной программу экскурсий. Нерон молчалив, но едва девочка подается к нему, как тут же отзывается. Он как будто даже стал нормальным человеком, пусть и немногословным и задумчивым. Во всяком случае, мне кажется, лучше уже не будет. И мне хватает того, что он молчит. По крайней мере не кидает на мелкую суровые взгляды.
Мы практически не ведем бесед, потому что все мое внимание занимает Антония, а что касается самого Нерона… Пусть отдыхает, раз ему так в тягость.
Ближе к вечеру мы решаем поехать домой, чтобы поужинать и переодеть мелкую. Хотя и мне неплохо бы сменить платье на что-то попроще. Антония слегка кемарит и я предлагаю никуда не ехать, потому что она устала.
- Нет, поедем!
- Папа не может вечно носить тебя на руках, детка. – смеюсь я, переплетая ее волосы в косу.
- Я не усну. Честно-честно!
Она смотрит на папу, а Нерон смеется и пожимает плечами. Вообще я заметила, что за день он улыбался больше чем один раз и даже смеялся. Вау. Непревзойденная щедрость на эмоции. И не сравнить с тем человеком, которого я встретила у Клавдия. Как будто Нерон немного приспустил натяжение собственных поводьев и дал себе возможность расслабиться.
Я тоже заплетаю косу и Антония смеется что мы как сестры. Переодеваюсь в джинсы и рубашку и чувствую себя гораздо уютнее. Не то чтобы я не любила платья… Рем обожал когда я выглядела как девчонка. Просто джинсы и рубашки, простая одежда была мне ближе. В больнице в коротком платье особо не побегаешь. Как и в школе профи. У Вторых вообще половые признаки были несколько стерты из-за нашей работы.
Мы едем на смотровую и везет нас тот самый Арес, который следил за нами с Антонией весь день. Нам так и не удалось перекинуться парой фраз. Охранник вел себя очень аккуратно и, правда, я замечала его не столько взглядом, сколько затылком. Ну и к тому же Нерон сам сказал, что Арес будет где-то рядом.
Вид открывающийся на город просто потрясающий. Никогда не устану этому удивляться и восхищаться. Только вот…
- Люция, иди сюда, смотри как высоко! – восхищается завороженно Антония, пока папа крепко держит ее за руку, чтобы она вдруг не оступилась. Хотя сорваться здесь было практически невозможно. Ограждение и все такое. Но от греха подальше.
- Я здесь постою, малышка. Наслаждайся.
Несмотря на то что боюсь высоты всю жизнь, так и не научилась придумывать годные отмазки, почему я не подхожу к краю обрыва. А страшно чертовски, до тряски в руках. Но я ничего из этого не говорю и стою в стороне, сжимая руки за спиной, пока мелкая просит папу взять ее на шею, чтобы лучше видеть закат.
И эта картина меня немного расслабляет, хотя подойти я все еще не решаюсь. Но уже не только потому что мне страшно, а еще и потому что там я буду явно лишняя.
- У вас довольно скучная работа. – говорю я, стоящему у меня за спиной Аресу. Но он не отвечает. А я наблюдаю за силуэтом отца и дочери, чернеющем на фоне заката. – Но приятная.
- Всякое бывало. – вдруг отзывается Арес и я разворачиваюсь к нему, чтобы встретиться взглядом с серыми беспристрастными глазами. Ждет моей реакции?
- Не сомневаюсь. Но еще не все потеряно.
Арес кивает и я отворачиваюсь, чтобы вновь взглянуть на Антонию, которая взахлеб показывает папе то туда, то сюда и рассказывает, как ей все нравится. Мы даже перекусываем десертом, который забрали из дома на специальном столике, который стоит на той же смотровой площадке. Антония все пытается затащить меня к краю, чтобы я посмотрела на Второй, который погрузился во тьму. Но я отговариваюсь, и Антония немного расстроенно, но все же перестает меня уговаривать.
Но зато на обратно пути когда мы идем к машине, Антония вновь забирается к папе на шею и даже уговаривает меня взять ее за руку. Аргументы, что так будет неудобно идти, ее не убеждает. А когда она незаметно для всех затихает, я поворачиваюсь к ней и замечаю как он повесилась на Нерона, положив свою мордаху ему на голову, сопя в его макушку и норовя скатиться.
- Давай, я помогу. – шепотом говорю я, останавливая Нерона, показывая ему на мелкую, хотя он и так уже понял, что она спит.
Мне смешно, но это какое-то тихое веселье. И до чертиков щемящее.
Нерон немного наклоняется и я снимаю Антонию с его шеи, которая наверно, нехило затекла. Ребенок не открывая глаз растекается у меня на плече и я бросаю на Нерона осторожный взгляд. Вообще я хотела передать малышку ему, но внезапно спрашиваю:
- Можно я понесу? Она не тяжелая.
Нерон соглашается и мне хотя и стыдно, что я отбираю ребенка у отца, но у него таких моментов будет сотни, а я… Они уедут завтра, и у меня ничего не останется, к чему бы я так тянулась, как к этой крохе. Как будто и часть меня уедет.
А в машине мы уже устраиваем ее к папе на колени, а я глажу ее ножки, которыми она уперлась мне в колено. Просто все очень здорово и этот день – первый за все время, когда я действительно счастлива. И я даже не замечаю, что улыбаюсь всю дорогу, пока едем домой.
А дома перед тем как разойтись по своим спальням, я уже стоя у двери бросаю взгляд на мелкую на руках у Нерона, а потом на него. И как же мне не хочется, чтобы этот день заканчивался.
- Это был хороший день. Спокойной ночи.
Этот день и правда был замечательным. И как-то не приходят в голову мысли об отце или Реме, потому что я совершенно довольна и совершенно опустошена.
Ночь теплая и я выбираю самую легкую пижаму, которую нашла в виде маечки и шортиков из бежевого шелка. До безумия ценная вещь, не говоря уже о том, что редкая в наших местах. Я когда-то купила ее в Капитолии. Белье всегда было моей слабостью и я любила такие вещички. Красиво же.
Сон у меня чуткий, да и я некоторое время я вообще дремлю. Так что я хорошо слышу как открывается дверь моей спальни. Она не скрипит, но это щелчок замка ни с чем не спутать. И я невольно напрягаюсь в постели, но не шевелюсь, иначе потеряю элемент внезапности, если это вдруг кто-то вздумал напасть. Но вообще не очень приятные ощущения когда вдруг понимаешь, что придется обороняться. И шаги вошедшего очень тихие, хотя вот сопение слышно отчетливо. Что еще за неудавшийся вор?
А потом я чувствую, как ко мне в постель кто-то забирается. Я не открываю глаз, но уже по неловким движениям и по запаху малинового шампуня для волос, я понимаю, что это Антония. И выдыхаю. Боги, я чуть не набросилась на ребенка, она это понимает? Я же могла ей вред причинить! А если бы я сорвалась с катушек раньше времени, я бы напугала ее. Но она, конечно, ничего этого не понимает, внезапно возникая передо мной и утыкаясь своим крохотным личиком мне в плечо.
- Мышка, а папа не будет против? – шепотом спрашиваю я, обнимая ее и целуя в мягкие волосы.
- Он спит. И не заметил. Я немножко полежу с тобой и вернусь. – отвечает она шепотом.
А я смеюсь.
- Честно-честно?
- Честно-честно. – сквозь зевок говорит она и я понимаю, что ночь она проспит у меня.
Сомневаюсь, что Нерону это понравится. Мне бы отправить ее к отцу, ведь завтра нам прощаться. Но у меня просто нет сил ее оттолкнуть. Она такая кроха и такая беззащитная,  что не могу ее отпустить.
Она засыпает, а я наслаждаюсь этим теплом, которое она делит со мной. И я бы остановила время, но только оно идет и стрелки переваливаю за полночь, когда я слышу шорох. Мне кажется, что это поднявшийся ветер, но шум постепенно ближе и в конце концов оказывается в моей комнате. А внутри у меня все сжимается. Я точно знаю, что это не вор. Но как Рем смог свалить из казарм?
Мы встречаемся глазами, когда я поворачиваюсь на постели. Он точно знает расположение моей кровати. Он был здесь и прежде и очень часто. Я поднимаюсь с постели, преграждая ему путь. Не хочу, чтобы он напугал мелкую.
- Что ты здесь делаешь?
- Нам надо поговорить. – шипит он и по глазам вижу, что он зол, что я не пришла. – Я же сказал тебе прийти. Я же отправил тебе записку.
- Сейчас не время и не место. Уходи, пожалуйста.
Рем оказывается рядом со мной в мгновение ока, хватая меня за руки и больно сжимая.
- Ты заставила меня притащиться. Ты думаешь, я уйду просто так? – он смотрит на меня, а потом оглядывает с ног до головы. И если раньше этот жест вызывал во мне огонь, то сейчас мне страшно. Мне страшно, что Антония проснется, ведь Рем не гасит тон как я. – Детка, я так соскучился. Ну хватит уже играть со мной. Возвращайся. Ты мне нужна.
Господи, ну что же ему сказать, чтобы он ушел?
- Рем, пожалуйста, я приду завтра, но сейчас уйди.
- Почему ты меня гонишь? Хватит меня игнорировать. – он вновь встряхивает меня как куклу и рычит будто зверь.
- Люция, кто это?
Антония сидит на постели в своей пижамке и сонно трет глаза, глядя на Рема непонимающим взглядом. А у меня сердце в пятки уходит потому что я вижу как меняется взгляд Рема. Этого замешательства мне хватает, чтобы вырваться из рук мужчины, а потом потянуть с постели Антонию к себе и поставить ее за собой.
- Иди сюда, милая. Не бойся. Все нормально. Это мой друг. – блядь, да хоть зубная фея, но я понимаю, что менее страшно Антонии не становится.
- Что это за ребенок? – я молчу, только отходя к входной двери. А Рем не унимается, снося тумбочку по пути. – Чей это ребенок?
- Рем, угомонись! Ты пугаешь ее. Это дочь отцовского знакомого. Они остановились у нас. Приди в себя!
Я поднимаю мелкую на руки и крепко обнимаю ее, шепча, что все будет нормально. Только Рем внезапно останавливается, а взгляд стекленеет. Я вижу это даже в темноте. У меня вообще, как будто все чувства обостряются. Разве что шум крови в ушах.
- Так вот почему ты кинула меня. Присела к нему на член, чертова шлюха? – он указывает пальцем куда-то за меня и я вижу Нерона, который как встрепенувшийся воробей таращится на происходящее. И его взгляд уже не такой безразличный как прежде. А у меня от сердца ту же отлегло. Потому что я поворачиваюсь к нему и отдаю мелкую.
- Забери ее и успокой.
А сама возвращаюсь к Рему. Только мой порыв успокоить его он расценивает по-своему, вновь хватая меня за плечи. Мне просто нужно было обезопасить Антонию, а теперь когда она с Нероном, мне уже не так страшно.
- Легла под него, да, мразь ты блядская? Повелась на богатенького? – он совсем сходит с ума и я никогда его еще таким не видела. – Чем он тебя так завлек? Девчонкой? У тебя в голове все еще эта навязчивая идея о детях? Так давай я сделаю тебе одного прямо сейчас. – он швыряет меня на постель, разворачиваясь ко мне и расстегивая пуговицу джинс, а потом бросает взгляд в сторону двери, где еще по какой-то глупой причине стоит Сцевола. – Она – моя, ты понял? Тащи отсюда свою капитолийскую задницу, урод!

+1

23

Они действительно отправляются на смотровую площадку, хотя мелочь откровенно устала, но тем не менее ничего не хочет слышать против. Люция мягко пытается отворить ее, но напрасно. Антония очень хочет посмотреть на город, поэтому даже не куксится, когда ее кормят кремовым овощным супом, съедая все подчистую в обмен на обещание, что вознаграждением будет прогулка.

Нерон ничего не находит в виде Второго дистрикта хоть в закатных лучах, хоть в каких, но зато дочка просто в восторге. Она даже упрашивает его взять ее на плечи, чтобы быть повыше, и резвится, раскинув руки и размахивая ими, словно птица. Она то и дело обращается к Варис, но та стоит поодаль и не приближается. Если честно, Нерону просто невдомек смекнуть, в чем дело. Ему кажется, что Люция просто как мудрая наставница, которой она решила для него стать, наблюдает, как он справляется. Они ужинают прихаченным десертом, и мелкой даже самое обычное печенье кажется самым вкусным на свете. Мэр, узнав об их планах, едва ли не собирался снарядить им с собой шеф-повара с полным ресторанным меню, но Нерон велел ограничиться молоком и шоколадными пряниками.

- Как вкусно, правда, папа? - спрашивает Антония, и ее моська вся усыпана крошками. Мать бы уже наверняка напомнила ей о существовании салфетки и необходимости есть маленькими кусочками, но тут-то кого это заботит?
- Правда, - кивает Нерон, глядя на Люцию, которая вертит в руках стакан молока. Она выглядит какой-то одухотворенной и расслабленной, и разве что не излучает свет. Или ему кажется?

Когда они идут к машине, мелкая засыпает у Нерона на плечах, и Варис помогает снять ее, а потом и вовсе забирает к себе на руки, прося разрешения понести. Нерон разминает шею и не имеет ровным счетом ничего против, но только Антония вообще-то не крошка.
- Она у меня сытненькая, - и таки передает Антонию с рук на руки. Ну а в машине все трое умещаются на заднем сидении, и мелкая устраивается на них обоих.
На языке у Нерона постоянно крутится сказать что-то, но он молчит, объясняя это тем, что Антония наверняка проснется, а она так крепко уснула... А на самом деле ему, наверное, еще очень не хочется тревожить улыбку Люции, когда она задумчиво гладит разутые ножки Антонии, глядя в окно.

Когда машина останавливается перед крыльцом дома мэра, вот тогда действительно становится ясно, что день закончился, и Люция права, когда говорит, что он был замечательным. Нерон кивает ей, держа Антонию на руках.
- Спокойной ночи.
Ему кажется, что сегодня даже не потребуется пить снотворного, так крепко он заснет сам. И нет, это не от усталость, а от ощущения полного удовлетворения тем, как прошел этот день. Не он подарил его Люции, а она - ему. И самое бы время перестать быть не только занудой, но и скотом, и сказать ей об этом, но Сцевола молчит. Молчит, словно боится спугнуть что-то.

Он раздевает Антонию и переодевает в пижаму, а она едва ли просыпается. Она просто послушно, в дреме, продевается в маечку и штанишки, и мгновенно засыпает совсем, когда Нерон заворачивает ее в одеяло. Сам он идет принимать душ, и некоторое время мокнет под горячей водой, втыкая в стену и слыша в своей голове только белый шум. Он остался с дочкой на руках и совершенно не знает, как теперь быть. Да, день был чудесным, все было замечательно, и он неплохо ладил с малышкой, но только внутри ноет предательское ощущение, что справлялся он постольку поскольку с ним была рядом Люция, а сам по себе он ни на что не способен. Хорошо, что Арес вернул Мелиту, так будет проще, и потом Антония занимается с учителем. Он даст ей то воспитание, о котором думала юлия, это в его силах. Все получится. Ведь ради дочки он лег в клинику, выпотрошив себя настолько, что до сих пор свербит от пустоты внутри. Он любит Антонию, но что он может ей предложить? Его девочке нужны красивые люди рядом. Нет, конечно, не внешне, а внутренне. Добрые, умные, честные. Ничего подобного в себе Нерон не чувствует, и ему как прокаженному просто боязно прикоснуться к дочери. Меньше всего хочется, чтобы она в нем разочаровалась.

Нерон действительно крепко засыпает, но просыпается в тот момент, когда Антония выскальзывает за дверь и оставляет ее открытой. Приглушенный свет из коридора как раз падает на ее расстеленную постель, и Нерон успевает зацепить силуэт дочки, мелькнувший вон. Он не окликает ее, но поднимается и выглядывает следом. Мелкая никогда не ходила во сне, так что сейчас она вполне осознанно толкается в дверь спальни Люции.

Он не слышит, о чем они говорят, едва различая тихие голоса, когда подходит. Завтра они с Антонией не просто уезжают, они должны. Только как все устроить наилучшим образом, потому что все зашло так быстро так далеко. Антония привязалась к Варис, и нетрудно заметить этот влюбленный огонек в ее глазах, когда она на нее смотрит. Антошка вообще влюблялась во всех, кто был с нею добр, подчас не различая, искренне это или чтобы поближе подобраться к ее отцу, но сейчас... Сейчас мелкая просто расцвела.

Нерон сползает по стене у двери спальни, утыкаясь лицом в сложенные на коленях руки. И может быть он даже засыпает прямо так, потому что голоса из-за двери выдергивают его из полузадумчивости-полудремы. Он точно различает встревоженный голос Люции и злой мужской тембр. Она просит кого-то не пугать ребенка. Так Юлия когда-то просила его не шуметь и не кричать, когда он являлся домой сильно навеселе.
Сцевола рывком открывает дверь.

В комнате достаточно светло, потому что в распахнутое окно светит полная луна и фонарь в саду. Нерон оказывается позади Люции, загораживающей собой Антонию, но лицом к мужчине. Сцена ревности и уличения Люции в измене в самом разгаре, потому что мужчина тычет пальцем в Нерона как в главную улику. Люция оборачивается и так, словно ей не впервой, с облегчением передает Антонию Нерону.
Мелкая напугана, ее глаза в половину лица, и сна в них как ни бывало.

- Эй, все в порядке? - Нерон мельком осматривает ее, и видит, что глазенки-то блестят на ровном месте, а губки дергаются.
- Папа, почему...
- Тшш, малыш, - Нерон целует ее в лоб и выставляет за порог. - Иди в свою кровать, заберись под одеяло. Я разберусь. ты же мне веришь? - быстро спрашивает он, нетерпеливо дожидаясь ее кивка. Люция захлапывает дверь и, судя по шуму, урезонить своего дружка ей не удается. Откуда он вообще взялся? Не мимо же Нерона прошел?

Сцевола следит, как Антония шмыгает за дверь, и в входит к Люции. Мужчина грозится чем-то насчет детей, и намерения его вполне себе ясные. Нерон не обращает внимания на его слова и если куда и тащит свою задницу, то в обратном от заданного направления. Этот скот оборзел в край.

Нерон Сцевола, в прошлом муж, ныне отец пятилетней девочки, помимо прочего еще и один из самых известных горячих голов в Капитолии. Дрался он умело, быстро и совершенно бесчестно, когда противник явно превосходил его в навыках или по комплекции. Чувство самосохранения у него отсутствовало напрочь, а разгон от терпения до кулаков был быстрее, чем у самого прокачанного спорткара. Поэтому, пока образина ковыряется со своими штанами, а Люция пытается соскрести себя с кровати, Нерон быстро преодолевает короткое расстояние от двери до постели и оказывается у мужчины за спиной. Тот склонен, так что Сцевола хватает его за ворот футболки, и пальцы подцепляют цепочку на шее. Личный номер или что там у него?

Нерон проворачивает цепочку на кулаке, затягивая ее, одним движением, и тянет на себя. Мужчина и выше, и крепче, и если он сейчас успеет сработать локтем, то ребра будут поломаны в который раз... Поэтому Нерон всеми силами налегает на то, чтобы стянуть цепочку, и его спасает рефлекс. Эта скотина пытается устранить помеху для дыхания, стараясь содрать удавку, и у Нерона у самого режет пальцы от силы, с которой он затягивает металл.
- Сука! - сквозь хрип едва ли разберешь.
И цепочка разрывается сама. Нерон отшвыривает обрывки и отскакивает в сторону, потому что образина уж больно быстро приходит в норму, бросаясь на него. Правда, Сцевола успевает получить вскользь по челюсти. Остается надеяться, что ваза, которую он хватает, не очень ценная, потому что летит она прицельно и вдребезги, задев мужчину. Зато он больше не уличает свою даму в измене. И, наверное, сипеть будет еще долго.

Люция в оцепенении замирает на месте, и черт знает, чем бы все закончилось, если бы не Арес. Охранник влетает в спальню, и против него нет шансов даже бы у всех троих вместе взятых. Он скручивает незванного гостя на полу, заламывая руки и вырубая его прицельным ударом.
На шум между тем сбегается прислуга и сам хозяин дома, белый, как полотно. И седи всех этил ног протискивается Антония.
- Эй, мелочь, ты чего? - Нерон подлетает к ней и берет на руки. Мелкая всхлипывает и булькает слезами. - Все же хорошо. Да? - он оборачивается, наталкиваясь на Люцию.
Мэр что-то там хлопочет, собирается звонить кому-то, разгоняет прислугу.
- Люции больно?
- Да нет же, родная, - Нерон переводит взгляд на Люцию. - Она пойдет с нами. Хочешь, да?
Антония кивает.
- Никому ее не отдадим, - выдыхает Нерон с облегчением. Кажется, рыдания отменяются.

....
....
.

+1

24

Я делаю жалкую попытку подняться с кровати, пока Рем разрывается о моем предательстве, но он быстро возвращает меня обратно. И я теряюсь. Я откровенно теряюсь, потому что… А что нужно делать, когда любимый человек вдруг слетает с катушек и хочет тебя изнасиловать? А за стеной у тебя плачет маленькая девочка потому что она напугана до чертиков и это твоя вина. Что делать? Не избивать же Рема, не накидываться на него. Мы же были близки, мы любили друг друга и как теперь относится к тому, что он делает?
Он никогда себя так не вел, никогда не был таким. Раньше не был таким. Раньше его злость и ревность были направлены не на меня, а на тех, кто посягал на то, что принадлежит ему. А теперь он бычит именно против меня.
Я едва ли успеваю понять, что происходит, потому что события набирают такой оборот, что без страха не взглянешь. А мне страшно. Мне впервые так страшно, потому что я не понимаю, что мне делать. Кидаться защищать Рема от Нерона? Или наоборот? Я бы не сказала, что Нерон мне дорог, просто он – единственное что есть у Антонии и мои мысли только о ней. А еще… Может и не только о ней, потому что Нерон влез и зачем-то начал меня защищать. А ведь единственное что его должно волновать, это испуганная дочь в соседней комнате.
Рем хрипит, она обмениваются ударами и меня парализует от этих звуков. А потом влетает Арес и быстро сворачивает Рема на полу, вырубая его и внезапно всего на пару секунд становится тихо. А я нахожу силы подняться к кровати и кидаюсь к Рему. Точнее пытаюсь кинуться, но не успеваю, потому что комнату заполняет прислуга и отец. Он с ужасом взирает на эту картину. А я как будто оглушена и среди всего этого непонятного мне шума я различаю напуганный голос Антонии, правда слов ее не понять. А потом еще это взгляд Сцеволы на меня. Честно, я жду что он посмотрит на меня с гневом и ненавистью, с осуждением, но в нем ничего такого нет. Он будто быстро удостоверяется, что я в принципе жива.
Я жива. Но я бы с удовольствием сейчас сдохла.
Не знаю, как я нахожусь. Наверно, взгляд Антонии собирает меня по кусочкам и я вновь могу говорить. И голос даже почти не дрожит.
- Милая, ты в порядке? – а она кивает. Только мне это нихрена не помогает. У нее красные глаза и они блестят от слез. Из-за меня.
- Люция. Нужно поговорить. – слышу голос отца и по тону понимаю, что он взбешен. Его голос всегда такой холодный, когда он вне себя.
- Малышка, давай вы с папой пойдете в комнату, а я приду позже.
- Нет, пойдем с нами! – она даже как будто хнычет и мне ничего не остается, кроме как взять ее ладошку и поцеловать. Я утираю слезы с ее щек и все это время она на руках у Нерона. У меня у самой истерика на подходе, но я не поддаюсь.
- Я приду, малышка. Я честно приду. Я поговорю со своим папой, ладно? Он тоже за меня переживает.
Ха-ха.
Я бросаю на Нерона взгляд и молча прошу его увести мелкую. То что сейчас будет говорить отец – не для посторонних и тем более – не для ее ушей.
А папа на слова не скупится, припоминая мне молодость и то как Рем приходил ко мне, то как я позорила семью, пока спала с ним, то как Рем избил того капитолийца и еще много всего. Тут даже стараться не надо, чтобы набрать целый список моих грехов. Ну и завершающий, конечно, в том, что из-за меня теперь Нерон передумает делать здесь бизнес и мой папашка не получит какие-то там бонусы, которые я уже не слушаю.
Я вообще его не слушаю. Я только склоняюсь над Ремом, который так и лежит не двигаясь и лицо у него такое спокойное. Как будто он спит. И часто я видела его таким спокойным и умиротворенным в постели после наших развлечений. И я так любила прижиматься к нему. А сейчас даже прикоснуться боюсь. Почему я смотрю в лицо человека, которого должна знать, но на самом деле это оказывается совсем не он?
- Делай, что хочешь. – говорю я обрывая папу на середине речи. Я провожу рукой по покрасневшему следу на шее моего бывшего, сошедшего с ума парня, а потом поднимаюсь и смотрю на отца. – Только сделай так, чтобы его завтра не выпустили. Его не должны выпустить завтра, ты меня услышал?
Я ухожу, хотя отец пытается меня остановить, но я вырываюсь, говоря, что меня ждет Антония.
И она и правда меня ждет, потому что едва я открываю дверь, она тут же кидается ко мне с колен отца. Свет в комнате включен и она безошибочно меня узнает, едва я показываюсь. А я подхватываю ее на руки, крепко прижимая к себе и целуя ее личико.
- Маленькая моя, прости меня. Пожалуйста, прости. – я целую ее крохотную ладошку, усаживая на постель рядом с Нероном, а я сама встаю на колени перед кроватью, крепко держа ручки мелкой в своих ладонях. – Прости меня, родная. Я не хотела тебя напугать. Сильно испугалась? Как ты себя чувствуешь?
- Я испугалась, когда он начал кричать на тебя. Почему он кричал? Он же твой друг.
Господи, ну как объяснить ребенку такие тонкости?
- Он просто очень рассердился. Люди кричат, когда сердятся. – и предупреждая ее вопрос, почему сердился Рем, я отвлекаю ее на другое. – А ты спросила как твой папа себя чувствует? Позаботилась о папе?
Девочка бросает взгляд на Нерона, встревоженный, но он всем своим видом показывает, что с ним все нормально и она немного успокаивается поворачиваясь ко мне.
- У него на подбородке рана.
Я смотрю на Нерона. И правда. Губа разбита и немного подбородок и внутри все стынет от произошедшего и того, чем все обернулось.
- Папа у тебя герой. Ты должна им гордиться, малышка.
- Он защитил тебя! - подтверждает она гордо и даже улыбается. Кажется, кризис миновал.
- Он защитил меня. – тихо отзываюсь я. - Но первей всего тебя, малышка.
- Ты сильно испугалась? – спрашивает Антония и я вдруг не нахожусь что ответить, потому что в горле внезапно встает ком. И я хотя и силюсь что-то сказать, но не получается.
А в этот момент мой отец робко стучит в комнату и просит Нерона на поговорить. И неохотно, но Нерон соглашается, когда удостоверяется, что мелкая больше не собирается плакать. А я остаюсь с Антонией и уговариваю ее лечь, чтобы попробовать уснуть.
- А ты останешься, пока я не усну? – я киваю с готовностью и глажу ее по растрепанным волосам. – И до утра, когда я проснусь? – а вот тут я медлю. Я просто не могу остаться. Не после того что случилось. Нерон прав. Мне нужно будет попрощаться и чем раньше, тем лучше. Но и сейчас язык не поворачивается. Не на такой ноте. Так что я киваю, только чтобы успокоить малышку.
Отец скорее всего извиняется перед Нероном, рассказывая какая я отвратительная дочь и какой у меня паршивый вкус на парней. И рассказывая о том бедовом случае в прошлый раз, когда Рем тоже все испортил и напугал почтенных гостей из Капитолия. В любом случае Октавиан готов посодействовать любому наказанию для Рема, какое бы не выбрал Нерон, вплоть до публичной порки, словно Рем не миротворец, а жалкая шавка из какого-нибудь Двенадцатого. И хорошо, что я этого не слышу. Потому что в это время я смотрю на Антонию, как она закрывает глаза и крепко держа меня за руку, засыпает. И в этот момент во мне что-то рвется и я утыкаюсь лицом в ее ладошку и тихо реву.
Это должен был быть один из самых счастливых дней в ее жизни. И совершенно точно самый счастливый в моей. Но только я все испортила, не обратила внимания на мальчика, который кричал «Волки!». Август предупреждал меня. А я не отнеслась всерьез.
Я слышу как обратно в комнату входит Нерон и поспешно отворачиваюсь, вытирая слезы. Не столько для того, чтобы скрыться, с моими краснючими глазами это нереально. Сколько для самой себя. Мне просто надо собраться. 
Я выпускаю ладошку Антонии, следя, чтобы она не проснулась, а потом смотрю на Нерона.
- Можно тебя на пару слов?
Мы выходим в коридор, но там еще тусуется прислуга и Арес, так что я открываю дверь в еще одну гостевую спальню и приглашаю Нерона, закрывая дверь, чтобы нам никто не мешал. В комнате темно, но света с улицы хватает, чтобы различать лица. Я провожу руками по лицу, убирая волосы и стряхивая остатки истерики. Не знаю, куда деть руки и просто обхватываю себя ими. И за всем этим переполохом и не обращаю внимание, что Нерон в одних пижамных штанах, а на мне вызывающего вида пижама, не так уж и много прикрывающая.
- Нерон, я клянусь тебе, я не знала, что он придет. – я смотрю на Нерона и ощущение, как будто это меня он душил цепочкой, а не Рема. – Я бы ни за что не подвергла Антонию такой опасности. Прости, я просто не думала, что он способен…
Я тру виски до боли. Только это не помогает. Мне чертовски больно от того, что Рем чуть не сделал. И так больно, что хочется упасть наземь и выть, раздирая горло. Но не могу. Сейчас не это важно.
- Вы должны уехать как можно скорее. – я подхожу к Нерону, пытаясь и голосом и взглядом воздействовать на него. – Не вечером. Раньше, Нерон. – мой взгляд падает на его разбитую губу и рука дергается к этой ране.  Зачем он пошел меня защищать? Ну зачем? Он должен был оставаться с Антонией, но винить и осуждать я его не могу, как бы ни хотела. Он мне жизнь спас. – Если он встретит тебя еще раз, он… - я выдыхаю и вновь набираю в грудь воздуха. И сцена из сражения вспоминается против воли. А с ней и страх. Я касаюсь его губы, где уже запеклась кровь, но точно еще пару дней будет ныть. – Он изобьет тебя до смерти. – выдаю я совсем глухим шепотом, поднимая взгляд от его губ. – Уезжайте. Завтра утром уезжайте.

+1

25

Антония упрашивает Люцию пойти с ними, но та отвечает, что сначала ей нужно поговорить с отцом. О да, по его хотя и взволнованному виду понятно, что помимо прочего он крайне зол и раздражен тем, что произошло. Честное слово, Нерону кажется, что папаша Варис, если б мог, пнул бы лежащего на полу мужчину, но только без свидетелей. Между тем Арес уже связал того и взял ситуацию под свой контроль. Пусть разбираются с мэром как хотят, Нерону не важно, что будет.

Он уносит Антонию в спальню, и она, конечно, отказывается лечь в кровать, объявив, что будет ждать Люцию. Нерон сдается, и мелкая сидит рядом с ним на кровати, прижавшись к нему и глядя на дверь, как верный маленький щенок.
- Папа, с Люцией ведь все хорошо? - спрашивает она, поднимая к нему голову.
- Ну ты же видела, все в порядке.
- Я так испугалась, - шепчет она, и глазенки снова на мокром месте.
- Все хорошо, - Нерон целует ее в макушку, и входит Люция. Антония встречает ее так, будто не видела очень давно и не знала вообще, жива ли она. Дуреха маленькая.

Варис успокаивает ее, объясняя все тем, что ее друг рассердился. Как хорошо, что Антония маленькая, и многое из слов "друга" просто не поняла, а то и вовсе не разобрала, просто-напросто испугавшись громкого голоса и интонации. Мелкая сидит рядом с Нероном, а Люция перед нею на корточках, и Нерон смотрит на нее поверх макушки. Точно в порядке?
Не его дело, что это за мужчина и как он оказался в доме, просто мелочь стала свидетельницей, и это неприятно. Неприятно, но не смертельно. Скоро она уже все забудет, достаточно начать с того, чтобы ей заснуть, а утром все будет просто кошмарным сном.

Мэр стучит в спальню и просит Нерона на разговор. Он долго извиняется, раскланивается, объясняя, что его дочь однажды связалась не с тем человеком, но все в прошлом, однако он все еще питает надежду, и добивается ее таким варварским способом. Он все говорит и говорит, об одном и том же, по кругу. а потом завершает свою речь словами, что нарушитель спокойствия будет наказан по всем законам и со всей строгостью, но если Нерон пожелает, он может сам определить наказание. Этого варвара могут высечь плетьми на главной площади.

Сцевола морщится, зевая.
- Оставьте, мэр. Судите его по вашим законам, мне достаточно, - говорит он, но равнодушный тон в мгновение ока становится жестким. -  Но сделайте так, чтобы у него возможности не было сунуться к вашей дочери. Вы говорите он миротворец, так придумайте, как засунуть его так далеко в задницу мира, чтобы духу его здесь не было. Спокойной ночи, мэр.

Варис кивает, и, провожая Нерона до двери, все продолжает извиняться.

Сцевола возвращается и обнаруживает, что мелкая уже уложена, а Люция сидит у ее кровати, держа за руку. Кажется, опасаться стоило слез не маленькой, а большой, потому что Варис шмыгает носом, когда говорит, что им нужно перекинуться парой слов.

Она осторожно прикрывает дверь и уводит Нерона в свободную гостевую. Комната без шика, так себе, даже не особо большая, и то, что здесь говорит Люция, гулко падает на ковер под ногами, прямо в мягкий ворс. Она извиняется, говорит, что не хотела, чтобы так вышло, и кажется, будто она пытается быстренько задуть грозящий разгореться огонь. Она считает, что он зол? А еще она просит Нерона уехать незамедлительно. Ну да, к слову, такое объяснение как случившееся можно было бы скормить Антонии насчет того, почему они так скоро уезжают, но только мелкая же будет тосковать по Люции, и, едва они окажутся дома, начнет спрашивать, когда им можно будет увидеться. А может, поспрашивает и перестанет когда-нибудь? Сказать бы ей, что "друг" и Люция помирились, но он запрещает ей общаться с ними, и что они не должны мешать ее счастью... Что-то в этом роде можно было бы сочинить.

Люция переминается с ноги на ногу, обнимая себя за плечи, но когда подходит к нему, шепот ее совершенно уверенный, пусть и тревожный. Она боится этого "друга" и боится, что он что-то сделает Нерону. Она касается его подбитой губы, а Нерон не сводит с нее взгляда.

- Не надо оправдываться, я тебя умоляю. Я тебя не виню, Антония все скоро забудет. Она испугалась, ты ее успокоила. Мы уедем вечером, как запланировали. И не беспокойся, я чертовски живуч. - Отвечает он на одном дыхании, словно не хочет спугнуть ее руку как бабочку. - У вас тут принято лазить к дамам через окно? А наоборот? Потому что поздно, и вдруг ко мне влезет какая-нибудь горячая штучка? Если она решит меня изнасиловать, не надо меня спасать.
Он шутит о серьезных вещах. Люция действительно напугана, но, наверное, не сколько действиями своего "друга", сколько тем, что, кажется, он не тот, кем был раньше. Нерон не психолог, но из тех крупиц информации, что он имел, этот вариант был самым много объясняющим.

- Если хочешь, ты можешь остаться у нас, а я лягу у тебя. Надеюсь, твои герои-любовники на сегодня все закончились, и мне нечего опасаться?

Ну, разве что самого себя, потому что что бы он тут ни нес, очень сложно отвлечь себя от мысли, что Люция в одном шелковом белье, и, черт, оно великолепно. Ох если бы этот "друг" был прав в своих обвинениях...
Люция взъерошена, напугана, и, боги, она хороша. Нерон смотрит на нее, и это и тех пауз, после которой или надо уходить, или целоваться. Нерон не делает ни того, ни другого, как бы сильно не хотелось именно другого, а произносит вслух идею, которую даже не обдумывает до конца, потому что она кажется ему правильной.
- Предлагаю тебе работу. Нам нужна няня. Которая стерпит меня и не сбежит. Если согласишься, я обеспечу тебе разрешение на возвращение в Капитолий. Ты будешь жить у нас, обеспечение я беру на себя. Твоя обязанность будет заниматься с Антонией, следить за ее расписанием и все такое. Куклы всякие, наряды... Подумай. - Он не сводит взгляда, и вот теперь тоже вроде как можно уходить. Но она не ответила еще насчет того, где она хочет заночевать, что уж ждать незамедлительного ответа на предложение о работе. Да и согласится ли? У нее здесь клиника. Судя по недовольству мэра, Люции в ней очень нравится работать, а работа няни совсем не такая уж значимая и благородная в глазах общественности.

Сцевола сам не понимает, что делает, но берет ее лицо в ладони.
- Несмотря ни на что, это был хороший день. Верно? - просто удостовериться, что все в порядке.

....
..

+1

26

В комнате очень тихо и в коридоре уже тоже все разошлись. Видимо охрана дома быстро вынесла Рема и теперь они там сами по себе разбираются, что с ним делать. А что с ним будет теперь? Какого наказания потребовал Нерон и насколько он жесток? Что будет с Ремом?
Но только разговор сейчас между нами идет совсем не об этом. Мы так близко и я не на шутку встревожена происходящим, но Нерон только шутит. Опять эти его намеки, которых я не понимаю. Почему он так легко выставляет произошедшее шуткой? Его дочь испугалась, он получил по щам и еще легко отделался. Но ощущение, как будто отшучивается он только потому, что это не самое страшное, что с ним происходило в этой жизни. И честно, во рту появляется какая-то горечь от его слов. А еще эта близость придает его словам какое-то совсем другое значение.
Я отрываю свою руку от его губ, когда он говорит о моих ухажерах. Так он думает обо мне? Что у меня толпа поклонников, которых я принимаю по ночам и Рем – один из них? Я произвожу именно такое впечатление?
Но только еще за всем этим он предлагает поменяться спальнями. Зачем? Я не маленькая, я не боюсь, что Рем выскочит из шкафа и набросится на меня. Но только Нерон все равно предлагает.
И все меркнет, когда он вдруг заговаривает о работе для меня и звучит мужчина так странно. Он, то говорит, что им нужна няня, то тут же говорит, что она должна его стерпеть, а потом перескакивает на Антонию. Все же его первая реплика кажется мне более правдивой. Няня нужна им обоим и может, даже Нерону в большей степени.
Не пойму только зачем вдруг мне предлагать? Насколько я помню, у них уже есть няня, которая заболела. Или он ее уволит из-за меня? Мы с малышкой ладим, но одно дело просто развлекаться и гулять и совсем другое быть ее няней на официальном уровне, с работодателем и ответственностью.
Я не успеваю ответить. Я вообще ничего не успеваю, потому что Нерон внезапно берет мое лицо в ладони и все, что я понимаю, это то, что до этого момента вовсе не дышала. Или наоборот? Что происходит? Просто его движение такое неожиданное, но такое теплое, что я невольно тянусь к нему, вслед за его руками, глядя в его глаза и читаю в них…
И наверно, вот когда меня впервые накрывает понимание, что Нерон – мужчина, а я – женщина. Вот когда я вспоминаю о гендерных различиях, потому что до этого Сцевола был для меня чем-то средним, между занудой и отцом Антонии, а теперь… Все очень круто изменилось.
Это был не хороший день. Это был самый лучший день за последние 5 лет моей жизни. Только он не поймет этого. Для него это был всего лишь один день из многих проведенных с дочерью и незнакомой женщиной, которая пару дней просто побыла няней. И теперь он хочет, чтобы я стала няней насовсем?
Я хмурюсь, потому что рой мыслей во мне носится таким неудержимым потоком, что остановить невозможно. Единственное что я знаю, это то что не могу не бросить взгляд на его губы. Я не могу себя удержать и это какое-то притяжение. И чем сильнее меня притягивает к Нерону, тем сильнее я отталкиваюсь, выскальзывая из его рук и отходя на пару шагов. И как будто бы хочу оказаться на безопасном расстоянии и вдохнуть поглубже, потому что он не давал мне дышать, так близко мы с Нероном были друг к другу.
Эта не первая неловкая пауза, но на этот раз нарушу ее я.
- Нет у меня никаких героев-любовников. – мой голос звучит даже слишком резко и может показаться, что я обижена, но дело все в том, что я пытаюсь найти слова и это первое, что пришло в голову. И это дает время, чтобы собраться с мыслями. – Нет необходимости меняться спальнями. Я пойду к себе. – киваю как будто своим мыслям и разворачиваюсь к двери, чтобы покинуть комнату, но только вспоминаю о другом. – Слушай, я по неосторожности пообещала Антонии быть с ней рядом, когда она проснется. – я встряхиваю волосы, как будто мне руки некуда деть. – Так что… не знаю, придумай что-нибудь.
Я так и не отвечаю на его предложение о работе. Мне просто нечего ответить, пока я не разберусь в себе и в том, что происходит вокруг меня. И мне бы радоваться возможности быть с Антонией, но и здесь у меня много обязательств. Отец, больница, Рем… Хотя из всей этой троицы – единственное, что у меня осталось это больница. Только мне все равно есть, что оставить здесь.
Я захожу в комнату и сажусь на перевернутую кровать. В комнате бардак и поэтому я не сразу замечаю цепочку Рема, которой его душил Нерон. Я беру остывший металл в руки и верчу значок с именем и номером отряда. Я помню как он показал мне его впервые, называя удавкой. Но со временем привык.
Я не выпускаю цепочку из рук всю ночь, так и не заставив себя поспать хоть немного. Только под утро впадаю в дрему и поэтому когда спускаюсь, то все уже сидят за столом. Я одета просто, в брюки и майку, по рабочему. Антония приветствует меня и я улыбаюсь ей настолько широко, насколько это возможно, желая ей приятного аппетита и осведомляясь как она спала. По девочке почти незаметно будто вчера случилось что-то страшное. Она бодра и весела. Нерон придумал как отмазать меня от утренней встречи с ней. А может она и не вспомнила вовсе.
- А мы пойдем сегодня гулять? – спрашивает мелкая, пока я равнодушно ковыряюсь к завтраке, мертвой хваткой держа чашку кофе в руке.
- Прости, милая, мне сегодня надо на работу. – улыбаюсь я виновато и Антония жутко расстраивается.
- Но мы же сегодня уезжаем.
- Я знаю, маленькая. Я обязательно успею к вашему отъезду. – обещаю я и бросаю на Нерона взгляд. Я так и не решила, что ответить на его предложение. А может уже и нет смысла думать и он все забыл и больше нет никакого предложения? А я тут страдаю над ответом. Но не похож Нерон на того, кто бросается предложениями стать няней его дочери направо и налево. Он похож на того, кто делает что-то по настроению. И какое оно было у него вчера, что он предложил мне работу?
- Думаю, тебе стоит сменить верх, дорогая, и надеть что-то с длинным рукавом. – внезапно вставляет отец, отвлекаясь от своего несомненно супер интересного разговора с Нероном. Сегодня Октавиан особенно мил с гостями из-за случившегося. И особенно холоден со мной по тем же причинам.
- Что? – я не сразу реагирую на его реплику, и честно говоря, вообще не понимаю, о чем он, поднимая на него сощуренный взгляд, подпирая голову рукой.
- Я настоятельно советую тебе надеть рубашку. Ты же не хочешь, чтобы весь город прочел о произошедшем по твоим рукам.
Бросаю взгляд на свои руки и ничего не вижу. Не понимаю о чем он. И только когда поднимаю взгляд к плечам, замечаю синяки от пальцев. Я проверяю обе руки. Ну да, синяки на обеих, там же, где Рем держал меня вчера.
Безразличие. Вот, что я чувствую в этот момент. Не к синякам, но к псевдозаботе отца и вообще к нему.
- Всем приятного аппетита. – я забираю кружку с кофе с собой и возвращаюсь в свою комнату, чтобы переодеться.

+1

27

Люция едва ли не вырывается, и Нерон запускает опустевшие руки в волосы, доводя беспорядок на голове до абсолютного. Он не хотел ее напугать, честное слово, просто... Просто это его движение казалось ему правильным, будто оно могло убедить ее в том, что он говорит искренне и теперь уже совсем не шутит. И этот короткий момент, когда они стояли так близко друг другу, вспыхивает искрой и гаснет в ту же секунду.

Она говорит, что героев-любовников у нее больше нет, и звучит так, словно он оскорбил ее своим предположением. Она также отказывается от того, чтобы пойти к Антонии, но просит, чтобы Нерон объяснил, почему она не сдержала обещание насчет утра. Хорошо, он что-нибудь придумает. В конце концов, это не то же самое, что говорить ребенку о смерти мамы. Как-нибудь справится.

Люция не отвечает на его предложение о работе, и Нерон не из тех, кто предлагает дважды. Предложение озвучено, и, несмотря на неожиданность, оно в силе. Вот и все.

Он возвращается к Антонии, и та крепко спит. Сам он задремывает под самое утро, но все равно поднимается раньше дочки. Мелкая вообще слышит его, поэтому и просыпается. Она трет глазенки и зевает, потягиваясь, а потом озирается.
- А где Люция?
Нерон утирается полотенцем, сидя на своей кровати. Надо же, вспомнила. Хотя, не удивительно. Она обожает эту женщину и совершенно влюблена в нее.
- Люция была с тобой, но ты такая соня, что не дождалась. Я отправил ее спать. Ты же не против? Она очень устала.
Антония вздыхает. Нет, она не против, и, конечно, Люции нужно отдыхать и спать, но все-таки видно, что ей очень грустно.
- Будешь купаться или отложим до вечера, когда будешь дома? - спрашивает Нерон самым будничным тоном и выходит он очень фальшивым. Он проверяет, что будет, если мелкой напомнить об отъезде. - После обеда я вернусь, и нужно будет собрать вещи. Не забудь ничего.

Антония снова вздыхает.
- А мы не можем чуть-чуть еще пожить здесь?
- Нет, Тонь, ты же знаешь, мы с тобой здесь по работе, - подмигивает Нерон. - Нам пора возвращаться.
- А я могу остаться здесь? - вдруг спрашивает Антония, и глазенки загораются. Она соскакивает с кровати и бежит к Нерону, начинает ластиться. - Ну пожалуйста! Я бы совсем немножко пожила здесь с Люцией.
- Милая, у Люции работа, и мы живем в Капитолии. Мы не можем остаться. - Конечно, он не скажет ей о том, что было бы неплохо, если бы Люция приняла его предложение. Он вообще не говорит мелкой о предложении, потому что она и вникать не станет, а услышит только то, что захочет. А именно, что Люция поедет с ними и станет ее няней.

И если Люция еще не говорила с мелкой о расставании, то Нерон решает зайти с другой стороны.
- Тонь, обязательно попрощайся сегодня с Люцией, хорошо? Она очень добра к тебе, нужно ее поблагодарить, хорошо? Чтобы она не скучала тут без тебя.
"Очень добра". Звучит жутко казенно и обезличенно. Да Люция души в ней не чает, глядя такими влюбленными глазами, что нельзя не заметить.
- Я так не хочу уезжать... - шепчет Антония.
- Я знаю.

Когда они спускаются к завтраку, Люции еще нет. Антония тут же спрашивает, где она, и, по счастью, мэру ничего не надо придумывать, потому что он просто не успевает. Люция приходит сама, а мелкая тут же берет ее в оборот. Она очень надеется на прогулку, и ответ ее печалит. И даже то, что ей обещают прийти проститься, совсем ее не радует. Мелочь утыкается носом в тарелку и продолжает вяло ковыряться в каше. Она привыкла слышать "нет" от Нерона, так что распознать намек на такой ответ ей не составляет труда.

А тут еще мэр с этой своей рубашкой... Честно, Нерон бы и не придал значения, если бы сам Варис не указал. И замечание спугивает Люцию из-за стола, а это значит, что Антония скисает еще сильнее. Она все ковыряет и ковыряет кашу, а потом вдруг срывается с места и бежит за Люцией.
- Люция! - она с ходу обнимает ее в спальне, прижимаясь к ногам. - Я буду так скучать! Ты приедешь к нам в гости? Тебе понравится! Мелита вкусно печет, она хорошая. Правда, она не разговаривает, и мне иногда с ней скучно, но она очень хорошая! Когда она поправится, приезжай?
Нерон не идет за мелкой. Он ничего не предпринимает. С минуты на минуты ему нужно отправляться встречать инженерную проектную группу, которая прибывает из Капитолия, чтобы решить с ними формальности и дать официальное добро на начало реализации проекта. Затем он вернется, чтобы собраться на поезд до столицы. Раз Люция сегодня занята, то мелкая на поруках Ареса. Им не впервой.

....

+1

28

Детский крик разрывает весь дом, когда Антония устремляется за мной и чуть ли не сбивает меня с ног в спальне. Он быстро тараторит о том, чтобы я приехала, что Мелита, та самая ее няня и судя по всему безгласая, вкусно печет и мелкая так хочет, чтобы я приехала погостить, говорит, что мне понравится. И честно, то как она держится за мои ноги – это единственная опора, которая удерживает меня от падения. Просто ее слова больно ранят, несмотря на то что в них столько надежды, столько веры, столько убеждения, что мне действительно понравится. Но вместе с тем, это как будто последняя попытка Антонии удержать меня возле себя и продлить нашу дружбу.
Видимо, Нерон не сказал ей о том, что предложил мне работу и я не расцениваю это как его забывчивость. Просто я понимаю, я не дала вчера ответа, а если бы он сказал мелкой о своем предложении, она бы тогда совсем воодушевилась, поверив, что я еду. А потом, когда я откажусь, ей станет очень больно. Вот как мне сейчас.
Я опускаюсь рядом с ней на колени и беру ее ладошки в свои руки, чтобы крепко сжать. Мне чертовски тяжело улыбаться, потому что сейчас самое время мне сказать о том, что мы больше не увидимся и ей лучше бы просто забыть о моем существовании. А она и забудет, через время. Детская память не такая надежная как взрослая. Это только взрослые так отчетливо помнят плохое.
- Принцесса, мне очень приятно, что ты меня пригласила. Но у меня так много работы здесь. И мой папа здесь. А пап одних оставлять нельзя.
- Но ты же уже большая, он может тебя отпустить, хотя бы на время.
Я закрываю глаза и обнимаю Антонию крепче.
- Малышка, мне сейчас правда надо бежать на работу. Но я подумаю над твоими словами, ладно? А потом я вернусь и мы поговорим об этом, хорошо? Потерпишь до моего прихода?
Антония расстроена и ее глазки как будто даже блестят от обиды, но она молча кивает.
- Мышонок, ну ты чего? Мы же не на совсем расстаемся. Я скоро вернусь. А теперь возвращайся к завтраку и выпроси у моего папы вкусный клубничный пирог, который сегодня приготовила кухарка специально для тебя. – я нажимаю на ее носик, но девочка совсем не улыбается. – Кажется, кнопка сломалась. Давай еще раз и вместе. – я беру ее пальчик и нажимаю на свой нос, в то же время я нажимаю на ее и мы одновременно улыбаемся. Ну вот как-то так. – Ну все, принцесса. Беги.
Перед тем как уйти, я желаю отцу и Нерону хорошего дня и только тогда сбегаю на работу. Только там просиживаю недолго. Август пытается завязать со мной беседу и ему известны подробности прошлой ночи. Он говорит, что-то о Реме, но я не слушаю его. У меня свои мысли в голове крутятся.
- Подменишь меня на пару часов?
Август соглашается, но не понимает, что я собираюсь делать. А я со всех ног несусь к Рему. Я не знаю, почему. Наверно, мне кажется, что у него есть те ответы, которые мне нужны. Я не знаю. Мне просто нужно с ним поговорить.
Меня сначала не пускают, но я аргументирую, что на правах жертвы я могу поговорить со своим нападавшим и только тогда меня пропускают. Рем сидит в одиночке и оживляется только когда я вхожу. Он смотрит на меня долгим и тяжелым взглядом, видимо ожидая, что я сейчас начну извиняться. Но я этого не делаю. Потом он видимо решает, что я жду, когда начнет извиняться он и тогда срывается. Кричит, орет, оскорбляет, а иногда говорит, что я ему нужна, что любит меня, но я предала его.
А я все не могу перестать смотреть на этот красный след на его шее, который оставила цепочка. Или Нерон. Ощущение его рук на моем лице все еще чувствуется как ожог. Куда делать моя детская память, когда она так нужна? Мне бы подумать о том, что все вчерашнее было кошмаром.
- Когда ты поверишь мне, что между мной и этим капитолийцем ничего не было?
- А что же он тогда кинулся тебя защищать? Нашла себе нового героя-любовника.
И его фраза, которую он будто специально копирует у Сцеволы меня наконец выбешивает и я срываю спусковой крючок на эмоциях.
- Ты пытался изнасиловать меня! Этой причины недостаточно?
- Я пытался взять то, что принадлежит мне по праву. – Рем стучит руками по металлическим решеткам и отталкивается от них, словно загнанный зверь. – Я хотел трахнуть свою девушку. Потому что ты перестала приходить, а я хочу тебя! Разве это ненормально?
- Ты так ничего и не понял. – удивляюсь я. – Ты до сих пор считаешь, что наше расставание это моя прихоть, каприз.
- И я принимаю это, детка. А теперь  иди сюда и мы все разрулим, как раньше. Я прощаю тебя. Подойди ко мне.
Не знаю, понимает ли Рем, что сейчас написано у него на лице, а там и ни грамма прощения, или он верит, что я совсем тупая. Только я не подхожу. Вместо этого забираюсь в карман брюк и достаю оттуда его цепочку, порванную. Я хотела оставить ее, чтобы всегда помнить, от кого ушла, но есть ли в этом смысл. Ведь память не в вещах, а в голове.
- Хорошей службы. – я швыряю ему цепочку и ухожу, слыша как в спину мне несутся проклятия и брань, а еще обещания, что он найдет меня и заберет обратно, потому что я никогда не перестану быть его.
Я так и не возвращаюсь в больницу. Просто не вижу смысла. Поэтому несусь прямо домой, открывая дверь и сходу взлетая по лестнице. Я стучусь в комнату Нерона и Антонии, вдруг малышка спит. Но отзывается мне мужской голос и когда я вхожу, я вижу как Арес расположился на полу, скрестив ноги, держа в руках крохотную чашку, совсем крохотную, не для мужских рук уж точно, пока Антония что-то увлеченно рассказывает мужчине.
Я не знаю, меня просто сходу пробирает смех, но я проглатываю его, стараясь никак  не задеть охранника.
- Люция! Ты уже поработала? – восклицает Антония, широко улыбаясь.
- Поработала. – киваю я. – И мне не помешала бы чашечка чаю. Можно к вам присоединиться?
Мелкая тут же выделяет мне чашку и наливает туда уже остывший чай, пока я бросаю взор на Ареса, коротко кивая ему, что он может идти по своим делам, а я посижу с мелкой. И через пару минут бестолковой болтовни, охранник и правда поднимается и уходит, оставляя нас на девичий разговор. И мы трепимся на какую-то тему, пока мелкая не бросает взгляд на часы.
- Папа скоро приедет и мы будем собираться. – говорит она и смотрит на меня, видимо, ожидая, что сейчас я заведу разговор про ее приглашение.
- А дома, кто тебя собирает?
- Раньше мама. А теперь Мелита. – без каких либо задержек отвечает девочка. – Мы никуда не ездим. Я была только в Четвертом, когда была маленькой и мама была с нами. А ты где-нибудь была, кроме Капитолия?
- Неа. – пожимаю плечами. – А что в Четвертом?
- Там красиво. Там море и песок и тепло. И мы с папой строили замки. Он был вооот такой. – она показывает рукой выше себя. – А еще я пыталась закопать папу в песок, но папа большой. И у меня не вышло.
- Да. Твоего папу не закопаешь. – смеюсь я. – Хочешь я помогу тебе собраться? – и без каких либо пауз добавляю. – А ты поможешь собраться мне.
Антония поднимает на меня непонимающий взгляд.
- Ты куда-то едешь?
- Ага. Я же должна попробовать как Мелита печет.
Антония мгновенно загорается и кидается ко мне, чтобы обнять. Такого счастья я не видела ни разу за эти пару дней.
- А еще, скорее всего я останусь на совсем. Твой папа предложил мне стать твоей няней. Если ты не против, конечно. – говорю я гладя ее по голове и вот в это секунду понимаю, что я делаю самый правильный поступок в своей жизни, не считая поступления в мед. Антония так успела мне полюбиться, что я не могу не поехать. И здесь мне теперь нет жизни.
- Конечно! Люция, мы будем ходить в парки и.. и… и гулять, и на аттракционы. Я покажу тебе все свои платья. И мы пойдем смотреть на Капитолий сверху. Тебе понравится!
- Ну все, все. Теперь я просто обязана поехать. Но это не значит, что мы забросим твою учебу. Будешь хорошей девочкой? – Антония с готовностью кивает, как будто хоть сейчас готова взяться за курс ядерной физики. – И не забудь поблагодарить папу.
А папа появляется часом позже, когда мы уже почти собрали вещи мелкой. Антония с готовностью кидается к отцу на руки и принимается его целовать и ластится к нему, благодаря за то, что он сделал меня ее няней. А я поднимаюсь с пола и смеюсь, глядя на то как мелкая подлизывается к отцу. Нерон даже немного расслабляется, каким бы суровым боссом он не вернулся после своих переговоров. И когда он смотрит на меня, я с улыбкой ловлю его взгляд. Он же не передумал? Я же ничего не испортила?
- Что мне взять с собой?

+1

29

Нерон отправляется на встречу, и, признаться, у него даже нет времени думать о том, что случилось ночью и и почему Люция была такой встревоженной утром. Впрочем, последнее как раз понятно. Она и из дома-то буквально вылетела пулей, даже не поразмявшись в контрах с отцом, который, к слову, поэтому чувствовал себя на высоте. Она надела рубашку, она не перечила, и ему было этого достаточно. Нерон не отец года, но упаси его боги стать таким когда-нибудь.

Инженерная группа работает слаженно и оперативно. Нерон обрисовывает ситуацию, предлагая варианты с местом для размещения станции, и ребята на месте знакомятся со всеми необходимыми данными, чтобы принять окончательное решение. Идеи набрасываются одна за одной, план выстраивается быстро. Мэр безумно счастлив, когда они ударяют по рукам, фиксируя сделку. Между тем Арес сообщает, что Антония с Люцией, и он оставил их вместе. Нерон не удивлен, он чувствовал, что Варис сбежит со своей работы куда раньше, чем ко времени их отъезда. Только бы она уладила это расставание, иначе... Иногда даже хорошо, если Антония донимает расспросами, потому что совершенно беспомощным Нерон чувствует себя, когда она молчит, вся маленькая и грустная.

Он возвращается в дом мэра к трем часам, за пару часов до поезда. В самом деле, вещей у них немного, но Антония свой чемоданчик собирает сама, безумно медленно и отвлекаясь попутно на все, на что только можно. Мелочь.
Сцевола поднимается по лестнице, и, едва отворяет дверь, как дочка едва не сбивает его с ног, вопя на все лады о том, какое это счастье, что Люция едет с ними. Она даже захлебывается от счастья.
- Тише, ты сейчас лопнешь от крика, - смеется Нерон, ставя ее на пол, но Антония тут же повисает у него на штанине, как мартышка. Откуда столько любви?

Он смотрит на Люцию, которая в свою очередь тоже не сводит с него взгляда. Она будто разгадывает его реакцию. Боится, что он передумал?
Странно, но сейчас Нерон чувствует так, будто знал, что она не сможет не согласиться, однако все равно важно, почему она согласилась. Неужели только в Антонии все дело? Или достал отец? Или случившееся ночью доконало ее? Да какая разница?

- Не бери ничего, - пожимает плечами Нерон, и вроде голос и ухмылку можно замаскировать, но блеск в глазах унять сложно. Он ничего не может поделать, просто это ощущение победителя. Странно, а ведь он ни с кем и не соревновался. - Или возьми только то, что хочешь.
Антония между тем кочует от него к Люции и обнимает ее, закрывая глазки от блаженного счастья.

Нерон оставляет их, чтобы сделать пару звонков. Через полчаса появляется мэр с бумагой в руках, согласно которой его дочери снова открыт путь в Капитолий на основании обращения Нерона Сцеволы. И билет на поезд до столицы в один конец. У Вариса челюсть подрагивает, готовая отвалиться. Он не понимает, в чем дело, и, наверное, предполагает, что его своднические планы свершились, только Нерону все равно.
- Нерон, верно ли я понимаю... - Сцеволе плевать на его понимание.
- Ваша дочь согласилась работать няней у моей дочери, Варис. Вот и все, - опережает его Нерон, попутно отправляя сообщение домой, чтобы Мелита подготовила комнату в лофте для приезда Люции.

Он возвращается в спальню.
- Поезд через полтора часа. Ты готова? - спрашивает он Антонию, которая скачет вокруг него как мячик и, конечно, ей очень хочется домой. Очень-очень-очень, если цитировать саму мелкую. И она увязывается за Люцией, чтобы помогать ей собирать вещи, но только создавая кутерьму на ровном месте.

Конечно, их отвозят на вокзал на машине, и мэр вызывается их проводить лично. Еще бы, такая честь и такая радость. А Антония не выпускает ладошку из руки Люции.

Странно и непривычно быть втроем. Нерон ловит себя на этой мысли на одно лишь мгновение, и накатывает такая тоска, что хоть завыть бы в голос. Прошло чуть больше года, а уже "странно и непривычно". И хотя в гостиной стоят фотографии, которые расставляла Юлия, сама же их и сделавшая, и в комнате Антонии тоже, все равно все они будто из другой жизни...
Между тем мелкая выдыхается, она начинает смотреть в окно, за которым мелькают пейзажи дистрикта, и вконец засыпает. В вагоне только они втроем, и класс здесь самый высокий, поэтому Нерон из кресла переносит Антонию на софу и укрывает пледом, а сам возвращается к Люции и снова садится напротив.
- Как я и говорил, я обеспечиваю полное содержание и щедрую оплату. Работа не подразумевает выходных дней, но дважды в месяц ты можешь оставлять Антонию на Мелиту, им обоим это будет не в тягость. Все остальное по договоренности.

Лофт Нерона огромен, и выход на крышу полностью в его распоряжении. Он расположен так высоко, что в пасмурную погоду облака плывут на уровне панорамных окон. Сейчас август, и воздух прозрачен, так что открывается всесторонний вид на столицу, так что можно просто гулять от окна к окну. Здесь есть большая гостиная, столовая, кухня, три спальни, детская комната, тренажерный зал и бассейн на крыше. Сцевола любил комфорт и стиль.

Надеемся, что тебе понравится твоя комната, Люция

....
.

+1

30

Не знаю, шутка ли или нет, впрочем, мне кажется теперь придется учиться понимать, когда Нерон шутит, а когда нет, но он говорит, что я могу ничего с собой не брать. Не понимаю, как такое может быть? а потом правда добавляет, что могу взять то, что мне нужно. Ну одежда мне нужна, например. Он говорил о полном содержании, но это же не значит, что и одежду он будет мне покупать. Но позже я узнаю, что очень даже значит. Нерон еще и белье мне будет покупать.
В общем, вещей у меня у самой не так много. Много белья и забираю все, а вот такого прям капитолийского точно нет. Да и не собираюсь я там по тусовкам и вечерам ходить. У меня пока только одно в голове: какой вообще станет моя жизнь и понравится ли она мне. Но если там будет Антония, то это же здорово, да?
Единственное, о чем я прошу Нерона, это чтобы он сам сообщил отцу о моем назначении и отъезде. Не хочу всех этих отцовских вопросов, восторженных возгласов и планов. Только они все равно настигают меня на вокзале, когда мы прощаемся у вагона. Я отправила Антонию к Нерону, а сама стою сейчас напротив отца и вижу как горят его глаза от предвкушения.
- Дочка, няня – это только первый шаг. Если ты сработаешь как надо…
- Папа, ради бога! – я закатываю глаза, но отца не остановить и он так расходится, что чуть ли до моих правнуков не расписывает будущее.
- Я так горжусь тобой! – и в его глазах и правда гордость. Черт. Он никогда не изменится и уже не поймет.
- Я буду скучать, пап.
- Я тоже, Люси. Я тоже.
И мы обнимаемся. Крепко и как семья. Ну да, мой отец может быть льстивым лжецом, готовым на все ради репутации, но иногда он – мой папа. Самый обычный папа на свете. Мой. И я люблю его.
Мы не заговариваем о Реме. Я не спрашиваю, а он и не сообщает. Просто это не то, что я хочу сейчас знать. Боюсь, что если узнаю, останусь и никуда не уеду. А мне надо уехать, надо попробовать зажить по-другому.
Поезд – для меня не новинка, поэтому я не особо обращаю внимание за мелькающим пейзажем за окном, тем более он быстро утомляет. Зато это действует на Антонию и она засыпает, после чего Нерон укладывает ее на софу. Девочка утомилась от такого количества эмоций, ей и правда надо поспать.
А Нерон сообщает мне по новой мои обязанности. И таким сухим и будничным тоном, что мне даже пить хочется. Или вылить на него что-нибудь, чтобы в себя пришел. А может, он и приходит, потому что чем ближе мы к Капитолию, тем больше он возвращается к тому состоянию, в котором я встретила его впервые. И мне нечего на это сказать. Он живет так, как живет и я его совсем не знаю. Мне просто надо уяснить, что он – мой наниматель и ничего больше. А то что было между нами, промелькнувшее в той комнате вчера ночью, это всего лишь минутная слабость. И в той же комнате она и останется.
- И терпеть твое занудство. Я помню. – киваю я, глядя на Нерона, а потом подпираю голову рукой и утыкаюсь в окно.
В сущности, моя работа – Антония и никак не Нерон. Пусть делает что хочет. Вряд ли уж там что-то страшное.
Но все-таки страшное. Я знала, что Сцевола живет роскошно, но я не думала, что он живет в чертовом небоскребе, еще и на верхних этажах. САМЫХ верхних. И первое, что я испытала, когда вошла в лифт, был страх, потому что мы чертовски долго поднимались. Во второй раз меня накрыло уже в самом лофте. Сначала в гостиной от вида на ночной город, а потом уже в моей комнате от той же панорамы. Я знала, что еду к избалованным людям, но не думала, что буду жить в гребанной цитадели.
В общем, мне повезло, что мы приехали поздней ночью и мелочь спала и не могла потащить меня смотреть на Капитолий из окна или того хуже, с крыши. Мы вообще быстро разошлись по комнатам. Мне показали мою. Та самая Мелита, безгласая. Она же и показала как изменить фон окна, когда я спросила, есть ли какие-нибудь шторы, чтобы закрыть окно. Я поставила лес и наконец спокойно вздохнула.
Комната была огромная и белая. Сомневаюсь, что Нерон специально подгадал, просто весь лофт был в современном стиле и роскоши было в нем много. Так что комната поразила не столько цветом, сколько масштабом. Очень просторно. И огромный шкаф, так что мне было куда положить не так уж много своих вещей. На прикроватный столик я поставила мамину фотографию. Их было много из журналов и статей, но эта была особенной, потому что сделана была папой. Здесь мама была настоящей, собой.
Заснула я быстро, а когда проснулась, у меня начала совсем другая жизнь.
Обживание проходило медленно, но хорошо. Я сторонилась окон, хотя мелкая обожала играться возле них, ей нравилось смотреть на город. Я будила ее, если она не просыпалась сама, Мелита готовила завтрак и мы завтракали вместе. Потом занимались чем-нибудь перед тем как придут ее репетиторы. Пока Антония занималась с учителями, я занимала себя экскурсией. Мелита рассказывала мне тонкости дома и жизни. Ну то есть буквально на пальцах показывала. Я понимала язык жестов и даже говорила на нем. Мы подружились и быстро нашли общий язык, она хорошая девушка, а у меня не было предрассудков по поводу безгласых. Потом мы могли с Антонией пойти погулять в парк или еще куда-нибудь. Если погода выдавалась хорошая, то устраивали пикник. В общем, рутина, но очень приятная, потому что Антония была чудесным ребенком.
Чего не было в нашей жизни, так это Нерона. То есть он был, но очень редко. Он уходил на работу с утра и возвращался всегда по-разному. Иногда уже поздно, когда Антония спала, иногда точно в тот момент, когда малышка отправлялась спать. Он успевал пожелать ей спокойной ночи и даже сидел с ней, пока она не уснет. Иногда поспевал к ужину, но был, в основном, молчалив. И если я думала, что он холоден во Втором с Антошкой, то его поведение дома ни в какие рамки не умещалось.
Хотя, я молчала. Не мое дело. Просто меня задевало, как спокойно на это все реагирует Антония, как будто это уже стало нормой. Если Нерон приходил к ужину, то девочка встречала его. Но если чуда не случалось, то она вполне спокойно это воспринимала. И даже когда мы втроем оказывались за столом, а я тоже была при деле, потому что следила за тем, все ли съедает мелкая, то и не факт, что она заговорит с папой. Определенных попыток и я не предпринимала. Впрочем, совсем молчание случалось редко и нет-нет, но Антония все же расскажет, как мы с ней провели время и чем занимались и вообще, что интересного произошло с ней за день. Нерон кивал в ответ, сдабривая кивки комментариями, и можно было подумать, что он участвует в беседе, но он был далек от того, кого я видела во Втором.
А пресса неожиданно накинулась на меня, долго расписывая ситуацию, что бывшая агитатор Клавдия внезапно просочилась в Капитолий, несмотря на запрет. И все это благодаря Сцеволе, с дочерью  которого она теперь так мило гуляет по паркам. Вот уж балаболки. Но ни я, ни Нерон не обращали на это внимание. Насколько я поняла, тут вообще мало кто обращает внимание на прессу. И я просто последовала его примеру. Однажды я попыталась завести разговор на эту тему, но Нерон отмахнулся и сказал, чтобы я не заморачивалась. Ну и я перестала заморачиваться.
Сегодня был обычный рутинный день с толикой чуда, потому что Сцевола вернулся домой к ужину. Так что теперь мы сидели за столом и каждый методично жевал ужин, пока мелкая тараторила о том, как мы сегодня слегка заблудились в центре города, но она вовремя вспомнила куда надо идти и спасла ситуацию. Она была до безумия горда собой.
Нерон что-то отвечает на это и Антония поворачивает на меня вопросительный взгляд. Я киваю.
- Нерон, у Антонии есть для тебя маленький подарок.
Мы отвлекаемся от ужина, потому что мелкой не терпится. Она спрыгивает со стула и встает лицом к Нерону, расправляя свое платье. Вдыхает поглубже и:
- У меня есть папа!
Спросите, какой он?
Самый СИЛЬНЫЙ папа,
Самый ХРАБРЫЙ воин!
Добрый. Умный самый.
Как не похвалиться.
Папой только с мамой
Можно поделиться.
У меня есть папа!
Всё равно, какой он!
Лучший в мире папа,
Потому что МОЙ ОН!

Почти без запинки, хотя несколько раз она все же тормозила, вспоминая слова и глядя в потолок, но тут же спохватываясь и вновь заговаривала. Мы нашли этот стишок совсем случайно, когда девочка тренировалась читать. Она делает это неплохо и мы решили потренировать ее память. И заодно сделать папе приятное. Пора оттаивать, Снежная Королева.

+1

31

Люция не имеет ничего против того, что говорит Нерон, и остается надеяться, что она понимает все, что он имеет в виду. Она приняла условия, сделка заключена. Ее разрешение на пребывание в Капитолии обусловлено ее работой, и, если она решит, что не потянет, то она должна будет вернуться во Второй и, судя по всему, навсегда. Впрочем, вряд ли ее это беспокоит, а вот ее отца - другое дело.
Конечно, привыкать к новым условиям жизни будет непросто, но Люция представляла, на что решается? Это жизнь под крышей Нерона, с его дочерью, с ним самим. По его правилам и под его контролем. Нет, Нерон не диктатор и не домашний тиран, но он хозяин дома. Какой-никакой, но хозяин, а значит и отвечает за всех, кто в доме. Люция теперь тоже часть семьи.

Впрочем, привыкать нужно не только Люции, но и самому Нерону. В доме появляется человек, которого обожает его дочь, и с этим человеком нужно будет считаться. Почему-то Нерону кажется, что в отличие от всех предыдущих нянь Люция будет действовать совсем иначе. Те были хотя и профессионалами, но оставались работниками, а Люция за короткое время стала другом Антонии, объектом обожания и подражания. И за эти пару дней Нерон прекрасно понял, что она болеет душой не только за Антонию, но и за то, как он ладит с нею. Остальным было все равно.

Люции отводят вторую спальню, и со следующего дня начинается ее работа в новом статусе. Нерон предоставляет ей платиновую карту, что означает некоторую финансовую самостоятельность. Конечно, он подтверждает счета, но Люции нет необходимости согласовывать с ним каждую покупку заранее и просить деньги.
- Все, что потребуется тебе или Антонии, ты теперь оплачиваешь сама. Не нужно отчетов. - Ну и еще это знак доверия Нерона.

В конце концов, самой Люции потребуется одежда, обувь и прочее. Работа на Сцеволу подразумевает определенный стиль и статус. И привычку к тому, что он максимально отстранен от таких мелочей.

Появление Люции здорово улучшает быт. Теперь Мелита всецело занята домом, а Антония не скучает. Утром Нерон уходит, когда дочка еще спит, а иногда просыпается, когда Антония и Люция уже уходят гулять. Единственное время, когда вероятность встречи выше, это вечер, правда Нерон чаще успевает ко сну, и тогда мелочь просит его почитать ей перед сном. Он не отказывает ей никогда, и Антония безумно любит его манеру чтения, всегда любила. Нерон устраивал концерт из сказки, подражая разным голосами и звукам. И ему нравилось. На час он забывал обо всем, и чувствовал, что хоть на короткое время у него все получается.

Антония теперь жила только Люцией, и всегда рассказывала, как хорошо и интересно они проводят время вместе. Нерон слушает внимательно, кивая, и... И понимает, что принял правильное решение, когда предложил Люции поехать с ними. Нет, он не ревнует дочку к ней, наоборот.

А между тем газеты пронюхивают, что в доме Сцеволы появилась няня, бывшая реальная агитаторша, и, конечно, тут де расползаются слухи о том, для кого именно такая няня, не для отца ли. Когда Люция пытается заговорить на эту тему и о том, как реагировать, Нерон пожимает плечами:
- Собака лает, караван идет. Научись не обращать внимания. Оправдываются дураки и виновные.
Больше Люция не поднимала тему, да и газеты стихли. В конце концов, в Капитолии полно других скандальных тем.

Этим вечером Нерон приезжает к ужину. Антония выглядит очень довольной, особенно, когда Нерон спрашивает, как прошел день. Мелочь с удовольствием рассказывает об их приключениях в городе.
- Ты молодец. Нам нельзя терять Люцию, - улыбается Нерон. Он устал. За день он обернулся в Пятый, где случилась авария, и дерьма с этим придется разгребать немало и долго. Он даже отложил вечер с Евой. Вести об их романе уже просачивались в прессу.

Тут Антония замолкает, а Люция объявляет, что для него есть сюрприз. Мелкая вся подбирается, дожидается, когда Нерон отложит приборы и приготовится ее слушать, а потом рассказывает стишок, завершая его с совершенно довольным видом. Нерон следит за нею и совсем немного за Люцией, которая беззвучно приговаривает с нею каждое слово. И видно, что она тоже очень довольна мелкой, и даже больше, чем сама мелкая.

Что он чувствует? Что внутри все ноет от тоски и такой невыносимой любви к этой девочке, что легкие сжимаются, потому что в груди становится тесно. Юлия бы тоже наверняка разучивала с дочкой стихи, учила бы ее рисовать. У Антонии этот талант от нее.
- Иди сюда! - Нерон подхватывает мелкую на руки и целует. Он так и садится с нею. - Очень красивое стихотворение. Я тоже люблю тебя, хорошая.
И он легонько нажимает пальцем на нос-пуговку. Антония расцветает улыбкой и оборачивается к Люции. Ну да, он знает их прием. Он же может присоединиться? Быть может он и ведет себя отстраненно, но это не значит, что совсем ничего не замечает. Дочка продолжает улыбаться и вдруг тоже нажимает своим пальчиком на нос Нерона. И он не может не улыбнуться.
- Люция, кнопка работает!

Нерон смеется, прижимая мелкую к себе.
- Теперь мне тоже нужно будет выучить стихотворение для тебя.
Она любит его, и это так удивительно почему-то. Не за что-то, а просто так.
- Люция помогла тебе? Какие вы молодцы!
Антония прижимается к нему и молчит. Держит крепко-крепко, сопя в ухо, а потом неловко целует. Нерон закрывает глаза. Мгновение, которое стоит многих часов.

- Ты поиграешь с нами перед сном?
Нерону даже не нужно смотреть на Люцию, чтобы знать, с каким посылом она на него смотрит.
- Конечно.

Хотя так хочется спать и, может, если сейчас же лечь, он обманет бессонницу? Несколько раз Люция заставала его на кухне, когда он курил в темноте. Она спускалась за чем-либо, а он просто коротал ночи.

....
.

+1

32

За мелкой наблюдать – одно удовольствие. И всякий раз, как она вспоминает слова и с новым пылом продолжает стихотворение, ее глазки с новой силой загораются. Всякий раз она так старается порадовать папу.
Однажды мы заговорили о том, что папа поздно приходит и из-за работы он мало проводит с ней время и только по вечерам, если повезет. Антония была очень расстроена из-за этого, но только к концу дня, лежа в постели она призналась совсем тихо, что ей бы хотелось проводить с папой больше времени. И это так сильно меня задело. Эта неправильность вещей. Это не я должна весь день быть с мелкой и впитывать ее искреннюю детскую любовь. Это все должно доставаться Нерону.
А Нерон… В последнее время я стала замечать, что дело не в том, что он холоден к дочери, а просто не знает, как с ней быть. Все их встречи укладывались в определенный список действий, стандартные вопросы. И дальше ни он, ни она не шли. Боялись натолкнуться на равнодушие, боялись непонимания. И не то, чтобы я как-то старалась показать обоим как они нужны друг другу. Не мне это делать, той, которая препирается по любому поводу со своим отцом. Я просто поддерживала запал Антонии. И не давала ему потухнуть.
И стишок про папу хоть и попался случайно, но я внезапно сказала, что ему бы понравилось, если бы мелкая рассказала ему этот стишок. А Антония так искренне загорелась, что тут же принялась его учить.
Поэтому сейчас ей так приятна реакция Нерона, то как он обнимает ее, как благодарит и говорит, что любит. И она смелеет, целуя его в щеку. И для обоих это такой тонкий момент. Нерон любит ее, я вижу, но по какой-то причине не может переступить через себя, чтобы сделать шаг навстречу. Но я знаю, что он хочет быть хорошим отцом.
Я вижу, как он устал, но он соглашается поиграть с нами и мы разыгрываем сценку из сказки про принца и принцессу. Антония, конечно, принцесса, а Нерон – принц. Я – рассказчица, на чтении сказки. И все проходит так громко, весело и подвижно, что мы и за временем не следим. Я только краем глаза наблюдаю, чтобы Нерон не совсем свалился от усталости.
- Все, мальчики и девочки, всем пора спать. – я закрываю книгу и Антония расстроенно мычит, желая продолжения. – Принцу нужны силы для завтрашнего сражения с драконом. Пожелай папе спокойной ночи и пошли умываться.
Мы расходимся, хотя перед сном Нерон все же приходит поцеловать мелкую на ночь. А я выхожу, чтобы оставить их наедине и не мешать им. Когда Нерон выходит, мы пересекаемся всего на мгновение, прежде чем я уйду в свою комнату. Мгновения хватило бы на то, чтобы пожелать друг другу спокойной ночи, но вместо этого я почему-то спрашиваю:
- У тебя все нормально?
Нерон задерживается с ответом, то ли от неожиданности, то ли от раздумий. А потом кивает. То ли на автомате, то ли, чтобы я отвязалась со своей заботой и больше не задавала вопросов. На том и расходимся.
Только я знаю, что не все нормально. Это была моя слабая попытка поддержки. Просто по человечески. Совсем недавно я узнала, что Нерон находится на лечении от зависимости. И теперь я многому не удивляюсь в его поведении. Мало кто из наркоманов обретает второе дыхание жизни после лечения. Наверно, его каждый день прожигает мысль плюнуть на все и принять дозу. Но он держится. Держится, цепляясь за работу, за дочь. За женщину.
Женщину, которая тоже недавно появилась в его жизни, но о ней трубят вся пресса. Она – какая-то крутая модель и вообще чуть ли не первая женщина по красоте в Капитолии. И с ней у Нерона отношения. Но он ни разу не приводил ее домой и не знакомил с Антонией. Это меня радовало отчасти. Потому что мне казалось, девочка будет восприимчива к папиным возлюбленным, а тут не знаешь, как долго будут эти отношения, чтобы вносить в них дочь.
Но Антония не зацикливалась и реагировала спокойно, порой с энтузиазмом. Как-то она увидела фото Нерона и Евы в статье.
- Какая красивая! – восхищенно шепчет она, глядя на фотографию. – А если папа на ней женится, она станет моей мамой?
Честно, я не ожидала такого вопроса. Я думала, что Антония всегда будет считать свою маму единственной женщиной для папы. Но она так спокойно реагирует. Эти нравы Капитолия уже и на детей распространяются? Хотя, все дело наверно во мне. Я всегда считала, что моей единственной мамой может быть только настоящая, которая меня родила. И странно, но ту, которую я не знала.
- Не совсем, милая. Она станет твоей мачехой. Разница в том, что мама тебя родила, а мачеха стала женой папы, но тебе родной не является. Но если она будет тебе очень сильно нравится и ты ее полюбишь, то можешь называть ее мамой.
И такие разговоры не раз происходили. Как будто мелкая все искала наконец ту маму среди папиных романов, которые освещала пресса.
Хотя и в моей жизни было не без встреч. Однажды Антония познакомилась в парке с девочкой на год старшее ее и они очень быстро подружились. Как и мы с ее папой. Константин и Корнелия были прекрасной семьей, но без мамы. Корнелия была очень спокойно и послушной и видимо, вся в папу. Константин производил очень хорошее впечатление с первого взгляда. И был очень приятным.
В общем, он мне очень понравился. Он был так непохож на Рема и с ним было так уютно, так спокойно и мы невольно загулялись, проболтав до вечера. Он рассказал мне немного о себе, и много о Корнелии. И с ним я не чувствовала никакого напряжения. И, кажется, ему тоже понравилось со мной, потому что гулять вместе мы стали чаще. И нам приятно и мелким веселее вдвоем под присмотром няни, которую иногда вызывал Константин, чтобы мы могли поговорить наедине. И такие разговоры случались все чаще.
Однажды ночью я спустилась вниз, чтобы попить воды. И Нерон оказался в кухне. Он вообще часто бывал там по ночам. Сидел и курил, думая о чем-то и глядя в стол. Сегодня он вернулся поздно и не успел пожелать мелкой спокойной ночи и мы не успели поговорить. А мне ведь было о чем с ним поговорить. И я даже не знала с чего начать.
Я тихо захожу в кухню, но Нерон замечает меня, поэтому я быстро наливаю себе сока, но не ухожу, а сажусь рядом с Нероном. Дым от сигареты прочно въелся в обстановку и от Нерона остро несет табаком. Наверно, сигаретами он замещает мысли о наркотиках. И в этот момент, если бы я знала, как ему помочь, я бы помогла. Но я не знаю.
Перед Нероном стоит полупустая чашка с кофе и он давно остыл. Вообще, кофе не лучшее средство от бессонницы, но видимо Нерон справлялся именно так и я не имела права как-то наставлять его на праведный путь. Не маленький. Я только взяла его чашку, поставила в раковину и вместо нее налила ему новую и горячую порцию кофе в новую чашку. А потом еще и варганю по быстрому тосты с сыром, ставя перед ним. И по его лицу понимаю, что не очень-то он настроен на хавчик.
- Не кривляйся. – тихо говорю я и быстро смачиваю чистое кухонное полотенце теплой водой, а потом набрасываю его на плечи Нерона. Он слегка вздрагивает, не понимая, что я делаю. – Это расслабит мышцы. – я всего на пару минут задерживаю руки на его шее, чтобы провести полотенцем по его плечам и вдоль шейных позвонков, растирая мышцы, пока не замечаю, что эффект хоть и немного, но возымел свое. А потом возвращаюсь на своем место рядом с Нероном.
На мне майка и пижамные шорты, я не надела халат, потому что не думала, что застану Нерона. Я подпираю голову рукой и смотрю на Нерона. Глаза у него уставшие, и плечи опущены, как будто на них груз всего мира. Насколько ему тяжело? И если вообще кто-то, кто может ему с этим помочь?
- Нерон, у мелкой кошмары. В последнее время все чаще. Может ты помнишь, что вы делали с Юлией, чтобы ее успокоить? Она приходит ко мне ночью, но так не может быть всегда.
Для меня уже стало привычно, что Антония приходит ко мне по ночам после кошмара. Но в последнее время кошмары у нее были часто и меня это тревожило. Я думала, может, Нерон знает, как ей помочь.
- Она скучает по тебе.
Был и еще один разговор, но он был более деликатного характера. Пару дней назад пресса почему-то зацепилась за нас с Костей. И заинтересовала их наша пара тем, что я, будучи няней в семье Сцевола встречаюсь с психологом, работающим в наркологической клинике, в которой лечился сам Нерон. И такое совпадение не могло пройти мимо писак.
Костя позвонил мне, расстроенный и взволнованный, объясняя свое молчание о связи с Нероном тем, что это его работа. И я понимала о чем он и не сердилась. Но не знала, как это воспримет Нерон и что подумает. И об этом тоже хотела с ним поговорить и прояснить ситуацию.
Но пока на первом месте у меня стояла Антония.

+1

33

Нерон не разбужен кошмаром, нет. Для кошмара нужно хотя бы задремать, а у него и этого сегодня не получилось, поэтому он сидит в кухне, добивая себя крепкими сигаретами и кофе. Наутро от его присутствия здесь и запаха не останется, но пока он чадит сигаретой, наблюдая, как сизый прогорклый дым поднимается вверх в полутьме и растворяется под потолком, просачиваясь в вытяжки. У Нерона ощущение, что тает он сам, только вот незадача... Ему кажется, что ему на спину навалены камни.

Конечно, он не может не заметить Люцию, которая входит в кухню, и, едва заметив его, становится очень осторожной. Нерон мог не подать вида, что видит ее, но отчего-то зацепляется за нее взглядом, а она вдруг садится с ним за стол. Правда, садится совсем не надолго, потому что спустя пару минут встает, и Сцевола уже думает, что она уходит, но Люция ставит на огонь турку и варит свежий кофе, а потом еще готовит несколько тостов. Нерон усмехается. Похоже, что он голоден? А потом она делает что-то совсем необычное, когда смачивает полотенце под теплой водой и кладет ему на плечи.

Сцевола вздрагивает от ее прикосновения и оборачивается, а Люция объясняет, что это поможет ему расслабиться. Что же, действительно, так немного легче. Нерон опускает голову на грудь, подставляя шею, когда она разминает позвонки. Ему нравится это ощущение. А потом Люция оставляет его и садится рядом, заговаривая про Антонию. У мелкой снова беспокойные сны, они вернулись. Ну и что можно поделать? Нерон затягивается и держит дым в себе, а потом спрашивает:
- Может, стоит обратиться к врачу? Психологу или кому там? - он устало трет глаза. Он не знает, что делать, да! Совсем. Даже не представляет! - Черт, Люция, что я могу сделать? Я со своей бессонницей не могу справиться, а как я справлюсь с ее кошмарами? - он повышает голос, а потом осекается. - Прости. Что ты предлагаешь? Когда такое бывало, Юлия укладывала ее с нами, но при Юлии такое в принципе было редко. Только чудовища в шкафу и под кроватью... - Нерон усмехается. Ему кажется, он говорит словно пьяный, хотя совершенно трезв, но настроение именно такое. Поганое настроение.

Нерон не знает ее мыслей насчет разговора о Константине, поэтому просто попадает пальцем в небо.
- Может, спросишь совета у Константина? Судя по новостям, вы неплохо ладите, - предлагает он совершенно серьезно. Даже упоминание о новостях не звучит как подъеб. Или звучит?

Пусть она не думает, что ему проблемы Антонии кажутся никчемными. Ему важно, очень, но здесь и сейчас он действительно расписывается в собственной никчемности.
- Спасибо тебе за Антонию, - вдруг произносит Нерон, туша сигарету и разворачиваясь к ней. Люция сидит рядом, глядя на него. Да, для его дочки она больше, чем няня, и даже здесь и сейчас для него тоже. Она что-то сродни его голосу разума.

Конечно, Нерон наслышан о мнимом романе Люции с его психологом, а то как же. Интересно, это действительно серьезно или как у него с Евой? Хотя, зная Константина и Люцию... А что, они отличная пара. Оба чистые, добрые люди, каких мало, и неудивительно, что в этом гадюшнике они тянутся друг к другу. К хорошему тянется и самый отъявленный скот.
Глупо отрицать, что Нерон не замечает Люцию как женщину. Вообще, не замечать такую красотку в своем доме очень сложно, и уж тем более когда она сидит с тобой в темной кухне в одной пижамке и сверлит блестящими зелеными глазами.

- Почему ты не спишь?

...

+1

34

Нерон спокоен, хотя думалось, что он воспримет мои слова в штыки. В последнее время он немного раздражителен и чем дальше это заходило, тем больше мне казалось, что он вот-вот сломается. Лечение ли от зависимости, потеря контакта с Антонией, смерть жены или все вместе, но это ломает Нерона. И невыносимо видеть, как он вот так сидит ночами и смотрит в пустоту, стараясь раствориться в темноте ночной тишины. Уйти от всех проблем и больше не задаваться вопросом: а что делать дальше?
Антония – не чужой мне человек и видя, как она скучает по Нерону, я проецирую свое волнение и на него. Понимаю, что долго Антония на одном энтузиазме не сможет и если Нерон не откликнется, то он потеряет дочь. И потом ему будет о чем жалеть. А сейчас ведь все не так плохо, да? У него даже есть женщина, с которой они вместе. Так почему он сидит здесь, на пустой кухне, вместо того, чтобы быть с ней, собираться в ее руках?
Он внезапно срывается, говоря о собственной бессоннице, говорит, что и с собой совладать не может, не то что с кошмарами Антонии. Предлагает показать ее психологу. Жаль, это не совсем тот ответ, которого я ждала.
- Мне бы не хотелось таскать ее по врачам. – мягко говорю я. Ведь и сама врач и, мне вроде следует с ним согласиться. Но Антония еще ребенок, рано ей с этим связываться. – Давай на этом этапе попробуем справиться сами? – предлагаю я. – Я придумаю, что-нибудь. Поговорю с ней.
Нерон внезапно заговаривает про Константина и говорит, что мы неплохо ладим, судя по прессе. Кажется, что он хмыкает, но голос пустой и я понимаю, что его эта новость совершенно не трогает. Не похоже, что он обеспокоен об этических вопросах наших отношений. Хотя, и отношениями это пока трудно назвать. Мы просто гуляем.
- Он хороший. – киваю я, улыбаясь. – Приятный собеседник и человек. Он не такой, как другие.– я больше не решаюсь, что-то сказать. Просто больше пока и нечего. Да и нужно ли оно Нерону? Мои отношения – не его забота. Мы вообще говорили об Антонии. – Знаешь, Антония подружилась с Корнелией. Может как-нибудь пригласить ее к нам… к ней, к Антонии в гости? На ночь? Не думаю, что Костя будет против. А девочкам было бы не скучно по одиночке со взрослыми.
Честно говоря, у меня как-то не выходит особо веселого тона. Хотя хотелось бы чтобы я звучала с энтузиазмом, что это неплохая идея. Но только вид Нерона меня совсем тревожит. Он сгорбился так, что вот-вот завалится на стол. И как будто потерял цвет лица. Глаза пустые. Я никогда еще не видела его самого таким пустым. И его голос, его признание и благодарность… Ну почему мне нихрена не приятно слышать от него такое?
И когда он спрашивает, почему я не сплю, у меня совсем нет ответа на его вопрос. Потому что он уже подкосил меня и мысли мои совсем не об этом.
Я не знаю, что мной движет, но я внезапно накрываю руку Нерона своей.
- Нерон, ты хороший отец. – его благодарность… Она сбила меня с толку, потому что он как будто извинялся, что он такой никчемный, что повезло, что хоть я у Антонии есть. Глупость. – И я не понимаю, почему ты думаешь иначе. Поверь мне, чтобы ты ни сделал, любить меньше она тебя не станет. – а это, пожалуй, говорит мой личный опыт. – Потому что она твоя дочь. Ты – ее папа, ты – самое дорогое, что у нее есть. И поверь мне, дороже, чем я или Мелита, или Арес, чем ее куклы.
Я как-то теряюсь в словах, я слегка отпускаю контроль над собой, потому что моя рука, которой я держу Нерона дрожит. Или это его дрожь от усталости передается мне?
- Нерон, нет необходимости быть одиночкой, когда вокруг тебя столько близких людей, готовых помочь. – я смотрю в его глаза и пытаюсь увидеть хоть малейший намек, что он слышит меня и слушает, что понимает. Почему-то так сильно хочется ему помочь. Потому что один он не справляется, а попросить помощи… что? Боится или не решается? – Только попроси. Потому что, если бы я знала, как тебе помочь, Нерон, я бы помогла. Ваша семья мне не чужая. Ты мне не чужой.

+1

35

Люция говорит, что она бы не стала обращаться к врачам и попробовала что-нибудь предпринять, а Нерон смотрит на нее долгим внимательным взглядом, прежде, чем ответить. Она права, ведь в кошмарах может и не быть ничего серьезного, чтобы раздувать из мухи слона, и стоит попробовать решить проблему общими усилиями. Только Нерону понадобится ее помощь. Очень понадобится.

- Хорошо. - Кивает он, а Люция между тем очень тепло отзывается о Константине и о том, что Антония подружилась с его дочкой и они прекрасно ладят. Что ж, это действительно замечательно. Мелкая очень общительная, а сверстников ей явно не хватает, так что Нерон совершенно не против всех этих девчачьих дел, о которых заводит речь Люция. А еще от него не укрывается "Костя". Костя, значит?

- Ради бога. Я не держу Антонию в башне из слоновой кости, - усмехается он. Это от него создается такое впечатление, что он против других детей в доме? Или он не так понял? - С ночевками, без ночевок, в пижамах, без пижам, как захотите. Только, пожалуйста, держи все под контролем, и мне этого будет достаточно.

Люция кивает, а потом внезапно накрывает его руку своей и зачем-то говорит, что он хороший отец. Правда ли? Нерон чувствует себя троечником, которому поставили отметку на балл выше только для того, чтобы он уж совсем не вешал нос и подтягивался к высокому результату. Но это не значит, будто он считает, что Люция льстит или врет. Нет. Может, именно это ему и надо услышать. Это как свет, зажженный где-то в чащобе, чтобы идти на него. И то, что она говорит... Она не ждет, что он попросит помощи, она ее предлагает, и говорит, что его семья ему не чужая, что он сам не чужой. Что он может сказать в ответ? Что ее слова для него - открытие? Нет, это нет. Впрочем, это не значит, что они поэтому ничего не значат. Много значат, очень.

- Я знаю, - устало улыбается Нерон, не отнимая руки, а наоборот берет ее руку в свою и целует. - Я знаю. Спасибо. - И этот поцелуй обжигает губы, будто рука раскалена. - Иди спать.
И она уходит, взглянув напоследок. Нерон салютует снова остывшим кофе и остается один.

Они больше не возвращаются к ночному разговору, и, когда однажды Нерон спрашивает, как спит Антония, Люция отвечает, что все в порядке. И он по-прежнему читает ей перед сном и старается успеть если не к ужину, то обязательно до того, как она уснет без него. Приезжает, а затем снова уезжает, иногда вовсе не ночуя дома и появляясь утром. И хотя вроде бы Нерон немного бывал дома, он тем не менее был в курсе, что Люция использовала свой обязательный свободный вечер субботы на то, чтобы встретиться с Константином. Его дочка действительно бывало ночевала у них, а потом Антония - в доме Константина, и однажды Люция уезжала с нею. Нерон не задавал вопросов о том, как обстоят ее дела с Константином, но только сложно было не заметить, что она как будто преображалась. Иногда за ужином Антония рассказывала, что они гуляли в парке, и так часто в этом парке бывал "Костя", что, казалось, он там живет, и трудно не обратить внимание, как Люция улыбалась рассказам Антонии. Ну что же, она красивая молодая женщина, запретить ей отношения Нерон не может.

А иногда это желание внезапно возникает безо всякой почвы. Наверное, это нормально, если ты сам молодой мужчина и под твоей крышей кто-то вроде Люции.

В последних числах октября Ева решила устроить благотворительный вечер и сделала отдельное приглашение для Антонии. Когда его доставили со специальным курьером с шарами и куклой в подарок, мелкая едва не лопнула от удовольствия. Она очень хотела пойти, и приготовления превратились в большое действо. Она хотела новое красивое платье и придумывала, как ее нужно будет причесать. Признаться, Нерону было удивительно, что Ева внезапно решила так поступить, но... В конце концов, почему нет? Только его условием было, что Антонию будет сопровождать Люция.

- Надеюсь, тебе не будет скучно, - улыбается Нерон, сообщая Люции этот факт.

Вечер был одним из самых дорогих в сезоне. И, признаться, Антония была единственной малышкой здесь, так что присутствие Люции и вправду было остро необходимо. Ввиду того, что у Евы никогда не было детей даже в планах, то ей и в голову не пришло, что девочке бы по идее нужна компания детей, но цель ведь была иной. Она хотела показать Нерону, что его дочь ей не безразлична. Поэтому для Антонии было отдельное меню и даже свой официант.

Ева восхитительно красивая женщина, и, когда она здоровается с мелкой, у той аж дыхание перехватывает. Нерон подхватывает ее на руки, а Люция машинально поправляет на ней платье из нежной голубой ткани.
- Привет, Антония. Какая ты красавица.
Ева сияет, безукоризненная и будто высеченная из слоновой кости. Их роман с Нероном был... Для него просто отношениями, ни к чему не обязывающими, а для нее... Ну, наверное, она не просто так пригласила его дочь?
Достается внимания и Люции.
- А вы, должно быть, няня? Приятно познакомиться.
А мелочь вспыхивает от смущения, бормоча что-то вроде "Здравствуйте!" Ева пожимает ее ладошку, осведомляется у Люции, как той вечер и просит себя извинить, потому что ей нужно поприветствовать гостей, но все они непременно увидятся за столом. А еще она уводит Нерона за собой, правда, ненадолго. Спустя некоторое время он возвращается к Люции и Антонии, но находит только Люцию, потому что мелкая в который раз убежала смотреть рыб в аквариуме.

- Все в порядке? - Они приехали на вечер вместе, втроем. Люция выглядит восхитительно. Он ей говорил об этом? Впрочем, какая разница, потому что этот комплимент прозвучит. В ближайшие несколько минут, потому что Константин тоже на вечере.

....
.

+1

36

И снова это ощущение, будто Нерон оставляет на моей коже ожог. Он целует мою руку, выражая… я не знаю, что? Благодарность или знак того, что он прислушается к моим словам, что он их услышал? В любом случае, его жест слишком интимный, в этом приглушенном свете кухни, в ночной тиши, в этой уединенности, когда кроме нас больше никого нет. Слишком личный жест, который лишает меня всяких сил спорить или убеждать. Просто я понимаю, что он и сам все знает, как и сказал. Но у него пока что нет сил. Вижу это по его глазам и опущенным плечам. И все что могу сделать в ответ, это улыбнуться, надеясь, что однажды он все-таки скажет то, что так боится сказать.
Мы с Антонией не обсуждаем ее ночные кошмары, но с появлением в ее жизни Корнелии все действительно несколько меняется. Ей и правда не хватало подруги. А еще Нерон все чаще старается застать мелкую перед сном, побыть с ней, хоть и потом уезжает вновь на работу, а может и к Еве. Их отношения меня не касаются, но кажется все серьезно. Потому что однажды Нерон говорит, что Ева пригласила Антонию на вечер. И мне кажется, это уже серьезное действие, раз она хочет подружиться с дочкой Нерона. А Нерон говорит, что я обязана присутствовать. Не знаю, не вижу необходимости, но кажется, у меня нет выбора.
- Ты же знаешь, я найду развлечение на таком вечере. – отшучиваюсь я.
Хотя мне очень не хочется идти. По всему было понятно, что тусовка будет из верхушки, а у меня с ними не ладится. Одно спасение, что на вечере будет и Костя. Он говорит мне об этом, когда узнает, что и я иду на вечер. И это и правда успокаивает. Хоть один нормальный человек во всем этом серпентарии.
У нас с ним тоже что-то двигается вперед. Однажды я вместе с Антонией осталась у него, уж сильно она меня упрашивала и Костя тоже вставил свои аргументы, что на его волосах косички не заплетешь. Он смешной и хороший. И с ним мне уютно, так что я соглашаюсь. И вечер проходит просто замечательно и так по семейному. А потом полночи мы с мужчиной проводим наедине, у камина, с вином, болтая и обсуждая все подряд, все, кроме нашей работы и это нереально здорово, когда можешь поговорить с человеком обо всем и ни о чем. И еще полночи мы целуемся, разогретые вином и огнем, а еще нашими чувствами, которые разгораются все больше.
И постепенно мне все больше нравится моя жизнь в Капитолии, потому что уже есть человек, который ждет меня, которому я нравлюсь и который нравится мне. Костя – невероятно теплый человек и мне кажется, у нас все серьезно.
Мы прибываем на вечер и знакомимся с хозяйкой торжества. Ева и правда, очень красивая женщина. Нерону очень повезло с ней, хотя он не выглядит влюбленным. Я иногда ловлю его взгляд на Еву и не читаю в его взгляде ничего такого. А ее взгляд со смыслом, с желанием. Нерон улыбается ей, обнимает ее, но все будто на автомате. Впрочем, никогда не видела его влюбленным, откуда мне знать. Так ведут себя люди, которые давно вместе и которые точно знают, что будут вместе и дальше. В любом случае, Ева очень красива, и если Нерон не дурак, он ее не упустит, потому что нельзя не заметить какие взгляды бросают на нее мужчины. Она – королева вечера и наслаждается этим.
Краткий обмен любезностями проходит весьма удачно, хотя меня не покидает ощущение, что Еву ничуть не занимает Антония. Зато Нерон у нее на первом месте. Она ходит с ним по залу, они здороваются с кем-то и вообще все делают вместе. Позируют фотографам, общаются. Я наблюдаю за ними украдкой, пока стою в стороне, общаясь с какой-то парой.
- Раньше вы были глашатаем Второго? – я киваю с отстраненной улыбкой. – А теперь вы няня Антонии. Что это: карьерный взлет? – женщина видимо смакует момент триумфа. Хотя я понятия не имею, какое ей дело до этого. Но в Капитолии видимо, всем есть до всего дело. – Как вам это удалось? Нерон так требователен к персоналу.
Персоналу. Этот звоночек не первый, но и не последний за этот вечер. Я опять же улыбаюсь, выдавливая холодную улыбку. Кажется дамочка хочет услышать пикантные подробности?
- Насколько богата ваша фантазия? – спрашиваю ее и к счастью, в этот момент меня подзывает Антония, которая хочет полюбоваться рыбками в огромном аквариуме.
Я встаю в стороне от нее, но очень хорошо ее вижу. В этот момент неожиданно появляется Нерон.
- Да. – отзываюсь я, стараясь изобразить более менее не скучающий вид. Мне очень хочется домой. – Не переживай, уличать в измене никого не собираюсь. – смеюсь я, вновь бросая взгляд на мелку, а потом переводя взор на Еву. Она с кем-то болтает и кажется тоже кидает взгляд на Нерона. – А хозяйка вечера тебя не потеряет? – спрашиваю я. – Она очень красивая. Антония ею восхищается, знаешь? – я немного отпиваю шампанского, но совсем чуть-чуть. Спиртное – не мое. – Кстати, будь осторожен. Мелкая уже задавала вопросы на тему, станет ли Ева ее мамой. Думаю, скоро поступят вопросы с датой свадьбы. – мелкая такая смешная.
Нерон отвечает, пока я наблюдаю то за Антонией, маша ей рукой, то за Евой, у которой кажется скоро лопнет терпение и она вновь утащит Нерона. А потом к нашей компании присоединяется Константин, приобнимая меня и целуя в щеку. Мы пока еще не готовы были выставлять отношения на показ. И вообще трудно было назвать это отношениями.
- Ты прекрасно выглядишь. – говорит он, оглядывая меня, но в этом взгляде нет ничего похабского. Он как будто любуется.
- Привет. – здороваюсь с ним я, улыбаясь и глядя в его теплые глаза. Я рада, что он на этом вечере. – Рада тебя видеть.
- Нерон. Как поживаешь? – Костя протягивает Нерону руку для пожатия и улыбается, не менее искреннее, хотя и менее широко, чем мне. Они перебрасываются парой фраз, а потом Константин вновь обращается ко мне. – Ты прекрасно выглядишь.
- Ты уже говорил. – смеюсь я, хотя понимаю, что он это специально.
- Прогуляемся? – предлагает он и я бросаю взор на Антонию, показывая Косте, что нам надо быть где-то рядом и он соглашается.
Я бросаю взгляд на Нерона.
- Я буду неподалеку. – киваю ему с улыбкой и уже шепотом добавляю одними губами. – Обернись.
Ева возникнет за его спиной парой секундами позже и мы разойдемся по разным углам зала с нашими парами.
А потом всех приглашают за стол и мы с Антонией и Костей идем к своим местам. Как и полагается Нерон сидит рядом с Евой. Потом Антония. А вот себя я не вижу. И вообще не скоро увижу, потому что окажется, что я сижу почти в конце стола, даже не с Костей, который встревожено на меня смотрит, но я улыбаюсь, давая понять, что все хорошо.
- Ты разве сядешь не с нами? – спрашивает Антония, когда я усаживаю ее и дожидаюсь Нерона, чтобы передать ему на поруки дочь.
- Маленькая моя, я буду совсем недалеко. – спокойно говорю я, улыбаясь.
- Но ты же всегда сидишь со нами дома. Почему сейчас так нельзя? – Антония немного расстроена и искренне не понимает, почему ее няне нельзя сесть рядом, как они сидят дома. А я вот кажется, хорошо понимаю. Только ребенку это не нужно знать.
- Эй, малышка, мы в чужом доме и правила чужого дома надо уважать, понимаешь? – она кивает, хотя этот аргумент не убеждает ее. – Зато ты будешь сидеть рядом с Евой. Тебе нравится Ева? – она кивает. – И с папой. Я буду рядом, приглядывать за тобой. Тебе пора показать какой леди ты растешь.
- Так это как проверка на взрослость?
- Да, это проверка на взрослость. Покажи всем какая ты большая и красивая из принцессы выросла в королеву, ладно?
Мы перешептываемся и заканчиваем ровно к тому моменту, как подходит Нерон.
- Проверь, чтобы сок был нехолодным, ладно? У нее сутра немного горло побаливало. – тихо говорю я мужчине, а потом киваю и ухожу в строну своего места, чтобы расположиться за столом с другими гостями, которые видимо были статусом по ниже.

надеюсь, тебе понравится, папочка (спина, конечно, открытая)

http://savepic.ru/7737960m.jpg

+1

37

Нерон здоровается с Константином. Константин отличный специалист, надо отдать должное. Пожалуй, Нерон даже симпатизировал ему, и вообще это был тот психолог, который вытерпел Нерона и не отказался его консультировать, спасая собственные нервы и душу. Сцевола был не подарок, злой, вспыльчивый, желчный. И может быть, при других обстоятельствах они могли бы стать друзьями. По крайней мере, Контантин не вызывал у Нерона желания подъебать его хорошенько и со вкусом, что уже немаловажно. Однако сейчас, когда тот стоит рядом с Люцией, и по их поведению понятно, что что-то между ними происходит, как бы они ни не хотели этого показывать, почему-то Нерон чувствует легкое раздражение. Хотя, может Люции будет не так одиноко на этом вечере, Константин отличная компания.

Люция соглашается на его предложение прогуляться и одновременно подсказывает Нерону обернуться. Ева вырастает из-за спины, приобнимая его и целуя.
- Все хорошо? - спрашивает она, складывая красные губы в улыбку.
- Все хорошо, - отзывается Нерон. Им нужно переговорить с четой, которая представляет собой одну из старейших капитолийских фамилий. Для благотворительного фонда Евы они могут принести немало средств, а мадам, как оказывается, большая сторонница союза Евы и Нерона, так что лучше всего перед нею светиться им вдвоем.

Ева модель, Нерон не терпит показушничества и уж тем более ему не нравится быть чем-то вроде ручного зверька, но в ответ на его шутку на этот счет Ева только смеется.
- Помоги мне выручить столько денег, сколько они смогут дать.
- Зачем тебе вытрясать деньги из кого-то, если ты сама можешь вложиться из собственного кармана. - Отзывается Нерон, выбирая среди всех предлагаемых напитков яблочный сок.
- Милый, это реклама.

Реклама, о да. Ева - лицо рекламной кампании его корпорации. Собственно, с этого и начались их нынешние отношения. Вообще говоря, они весьма устраивали Нерона. Ева была красива, знаменита и спаса с ним. Ему этого было достаточно. Она не лезла в душу, не учила его жить, не давала советов. Он не интересовался ее жизнью, а она не навязывала подробностей. Этот роман был ее рекламой, и ничего ему не стоил. Вот и секрет всех отношений.

Нерон подходит к столу и обнаруживает, что Люция, отдав ему последние распоряжения относительно Антонии, готовится уйти. Он рассеянно слушает ее, глядя на таблички перед тарелками, и действительно не находит имя Люции ни по которую руку. Между тем тут как тут распорядитель, который решил разобраться в заминке и указывает люции на место в конце стола.
- Папа, а почему Люция не сидит с нами? - спрашивает Антония, уже сидя на стуле, подобранном специально для нее.
- Наши места перепутали, детка, - отзывается Нерон. А люция уже идет к своему месту, переглядываясь с Константином, который уже занял свое место.

Нерон подзывает распорядителя.
- Немедленно посади Люцию Варис с нами.
- Нерон, это не возможно. Рассадка утверждена Евой. И потом, это же няня, а здесь сидит ближний круг. - Невозмутимо отвечают ему.
- В чем дело? - спрашивает Ева.
- Люцию посадили не с нами! Перепутали наши места! - с готовностью отвечает греющая ушки Антония.
- Милая, сейчас разговаривают взрослые. - Мягко отвечает Ева становясь спиною к мелочи.
- Люция пришла с моей дочерью и со мной, она должна сидеть с нами.
- В самом деле? В смысле, ты печешься о том, с кем ты сидишь? - смеется Ева.
- Если дело касается моей семьи, - отвечает Нерон и больше никому ничего не объясняет. Он помогает Антонии спуститься и велит распорядителю проводить их на те места, где им следует сидеть. В результате двух соседей Люции по правую и левую руку просят пересесть, уступив место Сцеволам.
- Не стоит, я попрошу пересадить няню сюда, - сдается Ева.
Но Антония уже несется к Люции и взбирается на место рядышком с нею. Совершенно довольная, потому что она на своем месте.

Затем по другую руку садится Нерон.
- Вина? - спрашивает он, глядя на Люцию. Она очень красива сегодня в этом нежном полупрозрачном платье с вышивкой. Нерон смотрит на нее ожидая ответа.
Собственно, это их места на вечер, и Нерона ничуть это не беспокоит, хотя Ева нет-нет да бросает взгляды в его сторону. Ей не нравится этот выбрык, а Сцеволе все равно. Ее задело, а Нерон неплохо проводит время, когда Антония кормит его брускетой через колени Люции, и главное тут не заляпать прекрасный подол.

Вообще, собственно, только ужин они и застают, потому что после него Антония выдерживает только часик. Она сыта, ее размаривает, и она уже клюет носиком. И она очень пытается не засыпать, но не выходит. Ева садится рядом с ними на софу и пытается завести разговор, но все ее вопросы звучат так, будто она отрабатывает программу. Нерон стоит поодаль в кругу мужчин, но следит за тем, что происходит. Антония трет глазки и, судя по всему, немного капризничает. Ну, не удивительно.
Нерон извиняется перед собеседниками и идет к Люции и Антонии. И Еве. Мелкая полулежит на Люции и никакая Ева ей не интересна, мама она ее будущая или нет.

- Все, батарейки сели? - Нерон нажимает мелкой на нос и та полусонно смеется.
- Самое время отправить их домой, - предлагает Ева чрезвычайно заботливо.
- Едем домой? - спрашивает Нерон у Люции.

....
.

+1

38

Шумиха, которая возникает за столом, где я оставила Антонию и Нерона набирает оборот и все сидящие оглядываются в ту сторону. Я тоже не понимаю, в чем, собственно, дело и только когда мелкая падает на стул рядом со мной и широко улыбается, а с другой стороны садится Нерон, вот тогда до меня доходит смысл маленького скандала.
Антония болтает ножками на стуле и уже тянется к салфетке, глядя на меня совершенно счастливая.
- Ты рада, что мы сидим вместе? – спрашивает она, ожидая, что я сейчас закричу от восторга. Но я немного растеряна и так же растерянно улыбаюсь ей.
А Нерон предлагает мне вина, как ни в чем не бывало.
- Все было нормально. Что ты делаешь? – тихо спрашиваю я, глядя на него, а он и виду не показывает, что что-то не так, своим поведением убеждая меня успокоиться и принять все как есть.
Я выдыхаю, глядя на его упертость и честно, в этот момент не могу сдержать улыбку. Просто, наверно, это меня немного подбадривает. Даже много подбадривает. То, как Нерон не только отправил Антонию ко мне, потому что она захотела, но сел и сам. Не могу понять, что это значит для него, но для меня – это очень важно. И Нерон открывается с какой-то совсем новой стороны. Как будто ему теперь не просто не плевать, а ему действительно важно, чтобы мы сидели втроем.
Я переглядываюсь с Константином, но очень редко, потому что все мое внимание занимает Антония, которая играет то со мной, то с Нероном, подкармливая его. А мне смешно. Мы как будто и не на пафосном вечере с кучей людей, а сидим дома и вот так вот шалим. Хотя и дома не было такой особой атмосферы. Мы будто отгородились от других и нам ничего не важно.
Мы… Нам… Когда я уже успела стать частью этой семьи? Когда успела причислить себя? А главное, когда Нерон позволил такому произойти?
Ева появляется неожиданно, с прохладной, но вежливой улыбкой, от которой немного несет необходимостью. Интересно, она вообще искренне умеет улыбаться или это уже профессиональное?
Антония уже откровенно зевает, заваливаясь на меня, когда Ева задает ей вопросы о ее любимом хобби, о занятиях с учителями и прочие общие темы.
- Тебе понравился пирог? Его сделали специально для тебя.
- Мелита готовит вкуснее. – куксится мелкая, накрывая моей рукой свое лицо. – И мы с Люцией любим вишневый. А этот был с чем-то не тем.
Я смеюсь, хотя вот Ева поджимает слегка губы. Ей не очень нравится, что говорит мелкая.
- Не принимайте на свой счет. – говорю я. – Она просто устала, вот и перебирает. Да, принцесса? – я наклоняюсь и целую ее в ухо, а Антония устало смеется еще больше заваливаясь на меня.
- Я и не принимаю. В конце концов, это вина повара. – отмахивается Ева, а мне вот ее речь не очень нравится. При чем здесь повар? – Как вам вечер, Люция? – вдруг обращается она ко мне, глядя на меня каким-то таким странным взором, как будто меня пронять должно.
- Так же как и повару. – отзываюсь я и вовремя появляется Нерон, который подбирает мелочь. Он тоже видит, что Антония совсем умоталась. Может, он отпустит нас домой? Мне бы очень этого хотелось.
Но все как-то внезапно меняется и все взгляды обращаются на меня, когда Нерон спрашивает, едем ли мы домой? «Мы» в смысле и он тоже. А разве он не остается с Евой? Или хочет уложить Антонию, а потом вернуться сюда? Он иногда так делал. Так что я торможу всего лишь на секунду.
- Ну вообще мелкой и правда, пора спать. – отзываюсь я, стараясь не смотреть на Еву, хотя боковым зрением вижу, как она пилит взглядом нас с Нероном. – Забирай ее, а я только попрощаюсь с Костей.
Мы прощаемся быстро, обещаясь свидеться очень скоро и я иду к машине, сопровождаемая Аресом. Наверно, Нерон сказал ему вернуться за мной и проследить, что я тут не решила по быстрому устроить себе свидание и задержаться.
Мелкая уже привычно растягивается на нас с Нероном и сопит. Забавно, мы оба гладим ее, будто оберегая сон и в какой-то момент наши ладони сталкиваются. Почему сейчас этот жест вызывает такое внезапное жжение, как будто давно хотела этого? Как будто запрещаю себе прикасаться к Нерону, а тело само по себе действует? Такие случайности всегда чувствуются острее, где бы они не случились. Передаю ли я Нерону чашку, или корзину с хлебом. Но всегда как будто обжигаюсь о него, едва касаясь его кожи.
Мы едем молча. И хотя вечер прошел как-то странно, но все же быстро. А дома, Нерон несет Антонию в ее спальню. И тут даже сказку читать не надо, потому что малышка спит даже пока ее раздевают. Она только перед самым сном зовет меня в комнату.
- Мне тааак понравилось. – шепчет она, зевая и уже закрывая глазки, будто уставший котенок. – Давайте ходить втроем чаще.
Не знаю, как Нерона, а меня эта реплика задевает. Я и Нерон делаем все, чтобы Антония не оставалась одна. И ведь с Корнелией у нее все ладится. Но она все равно ищет чего-то такого. Чего-то «втроем».
Мы выходим из ее спальни очень тихо, хотя мелкую сейчас и пушкой не разбудишь, слишком крепкий сон. Нерон разворачивается в сторону выхода, только я его останавливаю.
- Нерон, - я касаюсь его плеча и едва он оборачивается, тут же убираю руку. – думаю, чтобы исчерпать эту ситуацию, которая сегодня произошла, мне больше не стоит ходить на такие вечера. Да и Антония может привыкнуть. А ей бы с Евой подружиться. – я делаю паузу. – Да и мне самой не хочется больше оказываться в таком положении. Это сбивает меня с толку. Люди воспринимают все не так, как оно есть. Сомневаюсь, что няням положено все… это. – я обвожу руками лофт и себя, и платье. А еще имею в виду поход на этот званный вечер.
Я стала забывать, что я действительно прислуга, хотя с самого первого дня Нерон ни разу не дал понять, что я его обсуживающий персонал. Мы сидели за ужином вместе, бывало, мы гуляли вместе, если Нерону удавалось вырваться. Но выбираться на вечера – это уже совсем другое, разве нет?

+1

39

Люция как будто с облегчением принимает его предложение, только просит пару минут попрощаться с "Костей". Нерон кивает, забирая Антонию, и та мгновенно растекается у него на руках. Ева вызывается их проводить.
- Отвезешь и возвращайся, - улыбается она, хотя выглядит все так, будто она просто привыкла цеплять эту улыбку, вот и отрабатывает. - Думаю, мы продолжим еще пару часов, а потом жду тебя у себя.

- Хорошо, учту, - отвечает Нерон, идя к поданной машине. Арес открывает дверь, и помогает ему сесть, а Люции все нет. Впрочем, ведь, если подумать, какая Нерону разница, сколько ждать, но он почему-то велит Аресу пойти за ней. Пойти и сказать, что машина подана.

Охранник возвращается с нею, и Люция занимает свое место. Свое. Рядом с ними.

Арес ведет неспешно, а Нерон и Люция молчат всю дорогу, и только когда их руки соприкасаются, решают взглянуть друг на друга. Странное ощущение от случайного касания, как будто... как будто искра. И первый порыв был не одернуть руку, но наоборот - поймать ее ладонь, сжать ее пальцы в своих. Только момент упущен.
Мелкая сопит всю дорогу и по пути до кровати. Нерон укладывает ее на кровать, а Люция помогает разобраться с нарядом. Антошка сонно хныкает, пока ее раздевают и снова одевают, но на этот раз в мягкую пижаму. А потом внезапно бормочет, что им нужно чаще так выбираться втроем. Втроем.

Нерон видел ее рисунки, и на них их трое. Он, Антония, Люция. Раньше была мама где-то в облаках, а сейчас уже нет. Забывает? Наверное. Но винить ее нельзя, она малышка и просто забывает мамин образ, который теперь будет все больше отдаляться, несмотря на фото и прочее. Таково время.

Сцевола сидит с нею немного, а Люция выходит. Он снимает пиджак и развязывает бабочку, расстегивает верхние пуговицы и закатывает рукава рубашки. Он не хочет возвращаться на вечер, но, возможно, поедет к Еве. Пока ничего определенного насчет решения нет, он выходит, и неожиданно Люция останавливает его. Она по-прежнему в платье, только... Только почему сейчас кажется, будто оно ей не по плечу? Варис выглядит растерянной, и скоро становится ясно, почему. Ее очень задела ситуация с рассадкой за столом. Она говорит, что ей не место на таких вечерах, и надо бы подружить Еву и Антонию. Нерон удивленно смотрит на нее и почему-то начинает смеяться. Нервно, раздраженно.
- Еву и Тоньку? Ты шутишь? Скорее на леднике прорастут фиалки, - он хочет унять этот дурацкий смех, но не выходит. О, увольте, он не верит в отношение Евы в Антонии, и, пожалуй, не стоило вообще ему разрешать приводить ее на вечер, но,с другой стороны, для Антошки это было развлечение. Почему нет?

И внезапно Нерон становится серьезным.
- Мне плевать, что полагается няням в других домах, в моем доме я решаю сам. Я прошу у тебя прощения за Еву, мне следовало узнать, что с посадкой, мне просто не пришло в голову.
И, черт, так хочется провести кончиками пальцев от ключицы до ключицы по ее груди. А ведь он сделал всего один глоток вина за ужином... Это платье выглядит нежным, а мысли вызывает совсем противоположные... И вышивка поблескивает в полусумраке, мерцает. В лофте всюду погашен свет, только разве что внизу горят лампы. Просто окна не закрыты, и ночной свет столицы освещает комнаты, будто сейчас только-только подкрадывается рассвет, хотя поздняя ночь.

И Нерон протягивает руку, касаясь вышивки на ее правом плече, а потом... Он даже не понимает, как так получается, но вот между ними расстояние вытянутой руки - а вот уже никакого расстояния. И губы касаются. Нерон целуется порывисто и горячо. Он не крадет поцелуй, а берет его. Всего на несколько секунд. Три, четыре, пять...

...

+1

40

Нерон смеется, когда я говорю о дружбе Евы и Антонии. Он и сам не верит в то, что такое возможно. И от его смеха у меня немного подрагивает внутри. Слишком много в нем разочарования и усталости. Как будто он не просто не верит в дружбу этих двоих, а в принципе не рассматривал ее никогда. Он не видит Еву хорошей матерью или вообще не видит Еву рядом с собой?
И это еще больше удостоверяет меня в том, что между ними нет чего-то большего, чем просто секс. Может, Нерон и влюбленный такой прохладный и невозмутимый, но не так говорят про любимую женщину. Совсем не так.  Уж куда больше страсти сейчас в его словах о том, что он будет поступать в своем доме и со своим персоналом так, как считает нужным, не оборачиваясь на чужое мнение.
И вот тут уже моя очередь смеяться, потому что говорит он очень странные вещи. Извиняется за Еву. Это уж совсем абсурд.
- Ты вроде и капитолиец, но иногда ведешь себя так нетипично. – говорю я, успевая еще зацепить тот момент, после которого все очень круто меняется.
Я вижу Нерона в блеске ночных огней и мне на секунду кажется, что блеск в его глазах какой-то лихорадочный, болезненный. Но я очень хорошо вижу как вспыхивает его взгляд. И я никогда еще не видела ничего подобного. Все время он был так холоден, что сейчас разницу не заметить невозможно. И все будто в замедленной съемке, как он касается рукой моего плеча, проводя пальцами по тонкой ткани платья. А чувствую я его всем телом. Всем.
Мне кажется, он сейчас отдернет руку, вернет себя в норму и, наверно, поэтому я накрываю его ладонь своею. И мне бы самой оттолкнуть его, остановить, но тело не подчиняется. Тело хочет продолжения. И когда он целует меня, в этом поцелует нет ничего осторожного, ничего неуверенного. Нерон совершенно точно осознает, что делает. А я?
Я отвечаю. Мгновенно. Потому что наконец-то! Я словно ребенок, смотрящий на игрушку, к которой запрещено прикасаться и мне наконец дали ее в руки. Теперь хочу наиграться вдоволь. Захлебнуться этим ощущением.
И если образ Константина и мелькает в моей голове, то всего на пару секунд, потому что с ним ничего не было таких острых ощущений. Просто нечем перекрыть эту дрожь, которая растекается по всему телу, когда чувствую, как руки Нерона смыкаются на моей талии, едва я прижимаюсь к нему.
Зарываюсь пальцами в его волосы, проводя ногтями от макушки и вниз по шее. Мне хочется забраться под ворот его рубашки и я делаю это, потому что знаю, что можно. Пусть только сейчас, но можно. Отрываюсь от его губ всего на секунду, чтобы сделать глоток воздуха, но, черт, мне хочется еще. Остановиться уже просто невозможно. Улыбаюсь сквозь поцелуи, пока мои руки скользят по его спине и ниже, к ягодицам.
- Мы разбудим мелкую, если останемся здесь. – сбивчиво шепчу я между поцелуями и бросаю взгляд на Нерона.
Он понимает верно мой намек, он понимает, что продолжить лучше где-то в другом месте. И мы перебираемся в его спальню, чуть ли не спотыкаясь на ходу об подол моего платья, который я в нетерпении поднимаю и тут же стону, потому что чувствую как скользит по бедру теплая ладонь Нерона.
Я расправляюсь с его рубашкой и она летит в сторону, пока мы в темноте пытаемся избавиться от остатков одежды. Пуговицы на моих рукавах отлетают, потому что нет ни желания ни времени с ними аккуратно разбираться и верх моего платья наконец спадает вниз, а соприкосновение наших тел обжигает. Я дрожу под действиями Нерона, дрожу от нетерпения, потому что иначе просто не могу, кажется, задохнусь сейчас, если не почувствую его. Разбираюсь с его ремнем, с молнией на брюках и стягиваю их с него, а следом и белье. Смеюсь ему в губы, когда моя рука смыкается на его члене и я чувствую какой он уже твердый и пульсирующий в моей ладони.
- Ого. – шепчу я, ловя стон Нерона поцелуем, когда начинаю двигать рукой. – Шустро. – смотрю Нерону в глаза и мне нравится этот голодный блеск, который я вижу. Мне нравится, как синеет его взгляд, темнея и возбуждая. – Это на меня такая реакция или ты просто давно терпишь?
И, черт, я понимаю, что получаю невыразимое наслаждение, понимая, что Нерон так оживает со мной. Может быть и с Евой он тоже оживает. Но сейчас-то он – мой. И ночь наша. Только бы быть по тише, чтобы никого не разбудить.

+1


Вы здесь » THG: ALTERA » Callida junctura » A second chance


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC