Сейчас в Панеме
04.03.3014 - 14.03.3014
CPTL +6°C
D1-13 +3°C
sunny & windy
Первое солнце и сильный ветер
Новости Панема
5 января - после краткой болезни символа, съёмочная группа возвращается в Капитолий, чтобы продолжить работу над съёмками агитационных видео, особо важных сейчас. Кашмире предстоит работать в одиночку, Кристиан до сих пор остаётся в Пятом дистрикте. Вместе с телевизионщиками возвращается в столицу и Бальдер Кейн, завершивший работу над созданием ловушек во Втором дистрикте.

1 января - Китнисс Эвердин, Пит Мелларк и другие члены съёмочной группы оказались под завалом, президент Тринадцатого дистрикта, Альма Койн, едва успевает спастись бегством в компании Бити Литье и Блеска Фрайзера. План по удержанию в плену капитолийского символа и попытке захвата генерала, провален. Гектор клерик, чудом избежав смерти после встречи со своей дочерью Ангероной, предлагает солдатам обеих армий рискованный план. Оставаясь номинально под властью Капитолия, Пятый превращается в экспериментальную резервацию по объединению обеих армий. Президенты обеих сторон не в курсе такого поворота событий.

31 декабря - Альма Койн прилетает в дистрикт Пять, получив от Аарона Левия и Блеска Фрайзера сообщение о пленении капитолийского символа. План по выманиванию генерала Клерика входит в финальную стадию. Единственное, чего не знает президент Тринадцатого - Гектор уже давно готов к наступлению.


22 декабря - Альма Койн вызывает к себе капитана авиации Аарона Левия и Блеска Фрайзера, брата капитолийского символа. Президент Тринадцатого даёт им особое задание - похитить Кашмиру Фрайзер, чтобы использовать её, как приманку для Гектора Клерика.


14 декабря - повстанцы во главе с Китнисс, Гейлом и даже почувствовавшим себя несколько лучше Питом Мелларком летят в Двенадцатый дистрикт, снимать очередное промо на его развалинах. Их цель - показать Панему, какая участь на самом деле ждёт противников капитолийского режима.


12 декабря - первые же эфиры капитолийской пропаганды вызывают волнение среди повстанцев. Людям хочется верить в возможность мира. Альма Койн в Тринадцатом дистрикте собирает экстренное собрание с целью обсуждения дальнейшей военной тактики. Всё ещё осложнённой побегом экс-генерала Клерика.


6 декабря - повстанцы заявляют о себе! Прорвав телевизионный эфир Капитолия прямо во время торжественного ужина президента Сноу, Альма Койн обращается к Панему с речью от лица всех повстанцев. Граждане Панема наконец видят промо ролик повстанцев из Восьмого дистрикта.


1 декабря - в дистрикте 13 большой праздник - День Великого Воскрешения. Самый важный праздник в жизни каждого повстанца из д-13. На эту дату дистрикты - 11, 10, 9, 8, 7, 5, 4, 3 контролируются повстанцами. Все чувствуют надежду, несмотря на то, что бывший Генерал Армии д-13 - важная фигура на доске революции - отчего-то переметнулся на сторону белых.


23 ноября - часть жителей в Тринадцатом всё ещё трудится на разборах завалов в дистрикте. Китнисс Эвердин, Финник Одейр, съёмочная группа и отряд специального назначения отправляются в Восьмой дистрикт на съёмку агитационных видео. Война с Капитолием ведётся всеми доступными способами, однако предсказать невозможно не только её исход, но и окончание отдельных операций.


13 ноября - патриотическая лекция Альмы Койн прервана бомбёжкой капитолийских планолётов. Тринадцатый несгибаем, хотя бомбы повредили некоторые объекты в дистрикте. Сопротивление продолжается.

31 октября Тринадцатый дистрикт совершил свою главную победу - второй раз разрушил арену квартальной бойни и явил Панему выжившую Китнисс Эвердин. Революция началась!

THG: ALTERA

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » THG: ALTERA » Callida junctura » A second chance


A second chance

Сообщений 81 страница 100 из 116

81

Они прекрасно проводят время вместе, только вдвоем, и Нерон впервые за долгое время действительно отдыхает, забывает обо всяких мыслях и тревогах. Будто пружина внутри наконец ослабевает, и все вокруг становится иным. Проще. Цветнее. Люция действительно творит с ним чудеса своей любовью, своей чистотой и верностью, и Нерон чувствует себя как ныряльщик, который достал с самого глубокого дна самую редкую жемчужину, которая рождается раз в сто лет и еще реже кем-то находится.

Даже то, как Люция пьет, веселит. На дегустации Нерон делает всего несколько глотков, ориентируясь скорее на букет и вкус на кончике языке, а вот его жена несколько перебирает, и совсем непривычно видеть ее такой... Забавной, да, потому что она нисколько не дурнеет, не становится развязной или стервозной. Она просто веселится, и это от души.
- Жена-алкоголик горе в семье, - смеется Нерон, держа ее за руку, когда Люция вышагивает босиком по пляжу, закинув голову назад и глядя в небо. Ей здесь нравится, это заметно. Такие вещи, к большому счастью она совершенно не умеет скрывать, и если у Нерона, увы, не осталось такой непосредственности, то наблюдать за нею невообразимое удовольствие.

Он совершенно забывает о делах.

А еще Люция обзаводится фотоаппаратом, и тот для нее становится необходимым аксессуаром. Она делает очень неплохие фото для любителя, удачно схватывая мгновения. А Нерон кое-что в этом смыслит. Где-то до сих пор сохранились цифровые фотографии Юлии, совершенное искусство.
- Я просто очень фотогеничен, - о да, у Нерона редкий талант за долю секунду превращать лицо в гримасу, и застать его врасплох практически невозможно. Вот и сейчас его лицо вытягивается в рожице.

Спустя неделю приезжает мелкая, и им приходится наконец распрощаться с долгими валяниями в кровати и вспомнить о том, что в доме есть ребенок, а значит речи не идет о том, чтобы расхаживать в простынях на римский манер и уж тем более, что можно ходить и без оных.

Антошка безумно рада морю, потому что давно здесь не была и довольно плохо помнит, а еще ей так нравится загорать с Люцией, ведь она совсем как взрослая. Правда, первым вопросом было не то, как скоро они пойдут купаться, а не поселился ли в животе у мамы ребеночек. Увы, ребеночек не поселился. Надо сказать, несмотря на расспросы мелкой, Нерон и Люция не говорили о том, чтобы завести малыша. В самом деле, зачем по крайней мере так рано? У них есть Антония, и пока... Пока им стоит поприжиться хорошенько. Ведь так?

О том, что Антошке уже скоро в школу, Нерон прекрасно помнил, так что Люция просто лишний раз напоминает скорее о конце лета и о том, что время так неумолимо летит. А еще она заговаривает о том, что ей хотелось бы чем-нибудь заняться ,потому что мелочь заживет другими увлечениям, и у самой Люции появится больше свободного времени... Она снова заговаривает о Реме, и Нерону это не нравится. Впрочем, рем только предлог, потому что речь совсем об ином. Она хочет выучиться по медицинской специальности здесь ,в Капитолии, и ей нужно услышать его мнение.

Нерон задумывается. Он не имеет ничего против того, чтобы у жены были увлечения, чтобы ее что-то интересовало, и она не кисла в золотой клетке. Он прекрасно понимает, что салоны, магазины, посиделки в ресторанах не для нее, и она куда проще всего этого. И умнее.

- Скажи, чем я могу помочь, и поступай так, как хочешь. Я не против, - Нерон пожимает плечами и целует ее. - Занимайся тем, чем тебе хочется, но к полуночи будь в постели, - он смеется. В самом деле, в школы Антошку он планирует отвозить сам, а забирать может Арес. Дома с нею будет Мелита, да и Люция, в конце концов, не будет пропадать сутками. Он действительно не видит ничего такого в том, что его жена будет учиться. Сообщество, конечно, обалдеет, но сочтет за каприз. Да какая разница?

Небо окрашиваются разноцветными огнями, которые взлетают вверх и затем медленно опускаются в море. Они стоят в теплой воде, совершенно счастливые и спокойные, и как жаль, что никакая фотография не сможет схватить навсегда этот момент.
- В общем, я даю добро. И возьми спецкурсы массажа. - Хохочет Нерон и , присев, вдруг перехватывает Люцию и перекидывает через плечо, так и шагая с нею дальше. - Не брыкайся, - шлепает ее по прекрасной попе, которая так соблазнительна сквозь тонкую ткань платья.

На том и решают, доживая остаток летних дней в полном покое. Антония без ума от моря и от солнца и от того, как много времени Люция и Нерон проводят с нею. Однажды она засыпает на руках у отца, когда они лежат на шезлонгах на террасе, и уже вечереет.
- Совсем мелкая она была такая пухлая, и с двумя зубами всего. У нее они прорезались очень рано, и потом остальные росли долго. Один зуб вверху, один внизу. Смешная. - Он гладит ее по макушке. Люция сидит рядом, потягивая прохладный чай. - Если мне и есть, чем гордиться, так это Тонькой. и тем, что каким-то удивительным образом я ее не потерял.

Не потерял во многом благодаря этой женщине, сейчас сидящем рядом с ним. Нерон протягивает ей руку и пожимает.
- Я люблю тебя.

....
.

+1

82

Нерон спрашивает, чем он может помочь и я не сразу трактую его слова так, как он их подает. Несколько раз я ловила себя на мысли, что очень хотела бы перевезти Рема в Капитолий. Все-таки врачи здесь несоизмеримо лучше и кто знает, может они бы смогли ему помочь. А если и нет, то он был бы в лучшем уходе. Рем остался один, у него никого нет, кроме отца, с которым у него всегда были сложные отношения. Старший Сципион не потянет таких расходов на лечение сына, пусть и героя. А просить Нерона я об этом не могу. Не имею права. Хотя с языка чуть не срывается.
Хорошо, что Нерон и сам понимает, что мне нужно дело, которое бы мне нравилось. Я отчасти боялась, что он не поймет моей затеи, что подумает, что я наоборот должна больше проводить времени в тусовке и привыкать к капитолийской жизни. Но я не могу, эти люди душат меня, лишая воздуха, лишая личности. С ними я становлюсь совершенно другой, как и Нерон и мне это совершенно не нравится.
Поэтому я безумно рада, когда Нерон дает добро и еще и использует мою идею в своих целях, требуя курсов массажа. Я смеюсь и тянусь было поцеловать его, но он подхватывает меня, закидывая на плечо и тащит в море. И от его шлепка я вспыхиваю. Вообще-то это общественный пляж.
- У тебя тоже неплохо выходит. – смеюсь я, толкая его в бок.
Это лето станет самым незабываемым, потому что первое и потому что самое счастливое. Антошка с нами и даже несмотря на ее вопросы про ребеночка, который должен был поселиться в моем животе, я все равно не ловлю себя на мысли о своем ребенке. Что значит «свой»? Ведь Тошка мне не просто как своя, она будто и есть моя. Я знаю, это гадко, так застилать собой мысли мелкой о ее родной матери. Портрет Юлии все еще стоял на прикроватной тумбочке возле детской кроватки. Но теперь там рядом появилась еще и фотография с нашей с Нероном свадьбы, где он держит Тоху на руках, а я держу ее ручку и мы улыбаемся, как настоящая семья. Пусть Тошка и не похожа на меня ни капли и может, это единственное, что меня немного задевает, потому что так хочется видеть себя в подрастающем ребенке. Но все же, мелкая – моя дочь, я так чувствую.
Возвращаясь домой в Капитолий, Тошка начинает с репетиторами подготавливаться к школе, а я подготавливаюсь к своему обучению. Курс два года теории и три года практики результатом, которой должна быть диссертация на выбранную тему, после чего я смогу полноценно открыть свою контору, например. Я выбираю профиль клинической психологии, потому что… Потому что именно эта сфера медицины должна заботиться о выздоровлении Рема.
И первый год учебы пролетает незаметно, пока я роюсь в конспектах, изучаю психотипы и делаю Нерону массаж. Нет, я не записалась на дополнительные курсы, у меня массаж и так был всегда хорош. Но мы так мало времени проводили вместе из-за его работы и моей учебы. Кажется, в этом мы были похожи и погружались в свое любимое дело с головой. И когда казалось, что после работы и учебы сил уже ни на что не хватает… Мы ошибались. Потому что пусть ноги и мозг отваливались, но мы все равно проводили время вместе, втроем, помогая мелкой с домашним заданием или слушая рассказы о том, как она провела время в школе и как много у нее появилось ухажеров. Антошка была хорошей. И однажды она даже пришла и заявила, что у нее в животике появился ребенок.
Вот так и сказала.
- Мама, папа, я беременная!
Не знаю, у кого из нас двоих с Нероном лицо вытягивается больше. Я сначала хмурюсь, припоминая курсы медицины, не упустила ли я чего, но потом расслабляюсь. Не упустила. Такое невозможно упустить. Но мелкая – это нечто.
- Это почему же, котенок? – спрашиваю я.
- Раз вы не хотите, то пришлось мне.
Пришлось. О боги, ну что за дитя!
- А ты у папы спросила разрешения, прежде чем принимать такое важное решение? Может, он не хочет становиться дедушкой.
- А все!
Я смеюсь, толкая Нерона плечом.
- Она горы свернет в будущем. – говорю ему, целуя в щеку.
Вообще да, пора бы уже перестать отнекиваться какими-то темами в стиле капусты и аистов, животиков мам. Но Антония еще такая маленькая. Нельзя отбирать у нее детство так рано.
И все оказывает довольно просто и в итоге оказывается, что мелочь просто поцеловал какой-то ее одноклассник.
- Ох уж эта школьная романтика. А он тебе нравится?
Девчачьи разговоры ее отвлекают не на шутку.
Хотя в какой-то момент, еще спустя полгода, эти девчачьи разговоры нужны уже мне. Потому что я явно упускаю тот момент, когда в моем организме все пошло наперекосяк. По симптомам все вполне однозначно, но вот тест на беременность не дает никаких результатов. Отрицательно. Именно это я и говорю Нерону, когда встает вопрос о том, что со мной происходит.
Тошнота и слабость, головокружения, но это редко. В основном мигрени, которые выматывают. Я очень быстро устаю. И это заметно. И в конце концов, мне ничего не остается делать, кроме как пойти к врачу. Нерон хочет организовать масштабное обследование, но я убеждаю его, что в этом нет острой необходимости.
- Ты же знаешь, что я бы не стала от тебя что-то скрывать, малыш. – я держу его лицо в ладонях и гипнотизирую взглядом. – Я сама разберусь во всем. Все будет нормально. Не забивай голову. Я здорова и чувствую себя отлично.
Ага. И засыпаю я прямо за тетрадками Антонии, которые проверяю в гостиной. Я засыпаю раньше самой Антонии. Вот уж точно переутомление. Просто жизнь вокруг меня кипит и наверно, я перестаю успевать. Старею или что… А еще я занимаюсь диссертацией, темой которой является Рем. 
А после врачей, когда мы уже лежим в постели с Нероном… Я ни слова не сказала Антонии о вердикте врача. Сказала только, что все хорошо. Все и правда хорошо, просто мне надо это осознать, наверное. А еще я хочу, чтобы Нерон узнал первый.
- Врач сегодня огласил результаты моих анализов. – и черт возьми, я торможу. Я замолкаю, потому что вновь и вновь возвращаю к тому, каким торжественным голосом врач объявляет вердикт, как он хмурит брови, вглядываясь в анализы крови, как он рассказывает перспективы моего положения. Я просто вся в этом воспоминании, я утопаю в нем, глядя в потолок и перебирая пальцы Нерона. Я даже дышать перестаю и наверно, от этого мои следующие слова звучат как едва слышимый выдох, - Я беременна.

+1

83

Возвращение в Капитолий снова увлекает их в круговерть будней. Антошка готовится к своим классам с репетиторами, и вообще лофт превращается в ученый дом, потому что и Люция занимается. Она постоянно что-то читает, зубрит, и так забавно наблюдать за нею, такой всклокоченной, задумчивой, увлеченной. О ее решении пресса уже успела потрепаться, но за неимением комментариев, утихла, а общественность новость приняла. В конце концов, кто-то, а психологи всегда были востребованы в этом гадюшнике. Правда, журналисты вдоволь успели пописать о том, что Нерон  из няньки сделал жену. а из жены - психолога, и все для себя любимого. И снова вспомнилось его лечение.

Тоньке на удивление нравилось учиться, и, когда она радостно прискакивала домой, взахлеб рассказывая о том, как прошел день, Нерон вздыхал и полушутя доверительно сообщал Люции:
- Иногда мне кажется, она не моя дочь, - и Люция смеялась, толкая его в бок. Впрочем, Нерон немного лукавил. Учиться он может и не любил, но вот имел несколько патентов на изобретения, которые послужили кирпичиками для корпорации. До серьезного увлечения наркотой он был очень не глуп. Да и сейчас, впрочем, стал выправляться.

А Люция все зубрила, писала что-то, совершенно пренебрегая планшетом. Ей как будто нравилось водить ручкой по бумаге, порой что-то проговаривая в пол-голоса.

А потом у Тоньки приключается первая любовь и поцелуй, и мелочь говорит, что беременна. Люция аж теряет лицо, а Нерон чувствует, что сейчас лопнет от смеха. Серьезно? Люция разговаривает с мелкой очень вдумчиво, и, в конце концов, выясняет, что все обошлось поцелуем.
- Вот и выросла моя девочка, - говорит он, когда они с Люцией остаются наедине. - Скоро буду женихов отгонять ружьем.
Ох, как же быстро растет Антошка. Да и время летит быстро. Люция сказала, что у нее впереди пять лет учебы, и срок тогда казался каким-то невероятным, а теперь из них прошло уже почти полтора года... С ума сойти. И как же было хорошо.

Правда, таки Люции приходится непросто. Она стала уставать, а в какой-то момент даже очень. Она сказала, что с нею что-то происходит, и, возможно, это беременность, однако результат теста оказался отрицательным.
Хочет ли Нерон ребенка? Определенно, он не против, но сейчас у Люции учеба и большие планы на будущее доктора... Да, время уходит, но и требовать от нее чего-то Нерон не желает. Все хорошо в свое время, и в этом отношении он полагается на судьбу. Однако по части здоровья Люции он на судьбу полагаться не желает и настаивает на том, чтобы она прошла обследование. Наверное, это ожили старые страхи... Он однажды проморгал Юлию, и...
Нерон умывает лицо ладонями, а Люцию уверяет его, что чувствует себя хорошо, однако непременно обратится к врачу.

До Тотошки тоже доходят вести, что мама чуток болеет, и она начинает беспокоиться, но совершенно по-детски. А потом, лежа в постели, Люция заговаривает о том, что за разговор состоялся у нее с доктором. Нерон лежит в полудреме, чувствуя ее пальцы, перебирающие его, и слыша ее голос. Слыша. Голос. И то, что она говорит.

Люция беременна.

Нерон открывает глаза и садится. Резко, взволнованно. Черт. Он смотрит на Люцию, ища в ее взгляде подтверждение, что это не полудрема обманула его, но он сам слышал все верно. Люция тоже пробует сесть, но она опрокидывает ее на спину и зависает над нею на вытянутых руках.
- Беременна? - его глаза блестят. - Беременна! - он едва ли не кричит от восторга, потому что это действительно восторг. Он станет отцом, его жена носит его ребенка. Прямо сейчас. Нерон опускается и целует Люцию, а затем ее обнаженный живот. - Мой ребенок... - он как большой кот ластится к ней, но вдруг становится серьезным. - Ты лучшая из женщин.

Нерон счастлив и, черт, если это и действительно влага на глазах, то от счастья.
- Когда мы ждем? - он кладет руку на живот Люции, который пока совершенно плоский и все такой же... черт, очень соблазнительный. Сейчас главное - когда. Кто - не важно. Еще ли дочь или сынишка, не важно.

Однако Антошке они пока ничего не сообщают, чтобы вообще никто не знал ни о чем, пока скрывать станет совсем нельзя. Теперь Люции приходится здорово умерить свой академический пыл и следовать указаниям ее доктора. А Нерон сходит с ума от этого чуда. Ребенок от любимой женщины - разве это не высшее проявление любви и не абсолютное признание в нем?

....

+1

84

Я ожидала всякой реакции от Нерона, но только не такой.
Мои чувства по поводу происходящего были довольно однозначны, но все равно я как-то неожиданно растерялась. Я по-прежнему помню, как целую вечность назад рассталась с Ремом из-за того, что он не хочет заводить детей. Тогда для меня это было вопросом всей жизни. Нет, я не хотела ребенка прямо в тот день и тот момент, но и перспективы Рем мне не давал.
А когда появилась Антония в моей жизни, то постепенно острое и колкое желание иметь своего ребенка стерлось и было отложено в сторону. Я не планировала детей в какой-то определенный срок, я просто жила. У меня появилась учеба, у меня была семья и друзья, любимая работа. У Нерона была дочь и он никогда не заговаривал о наших детях. И я понимала, что значит, ему вполне достаточно мелкой и торопиться нет никакого резона.
И поэтому сейчас реакция Нерона на новость о моей беременности кажется мне неожиданной.
- Ты ведешь себя так, как будто впервые становишься отцом. – смеюсь я, зарываясь пальцами в его волосы, пока он целует мой живот. Так тепло и приятно, что я даже жмурюсь от удовольствия.
Нерон меня немного напугал, когда прижал меня к кровати, не дав мне сесть. Но я понимаю, что это все от радости и шока. Почему-то мне кажется теперь, что где-то подсознательно он ждал этого события. А может и не подсознательно, но ничего мне не говорил. Почему? Он же знает, что я люблю его и готова родить от него в любой момент. Неужели все дело в моей учебе?
Он так серьезен, когда говорит, что я лучшая из женщин, а я только улыбаюсь, отвечая на его поцелуй. Что ж, может, оно и так, если я делаю его таким счастливым. Мне есть чем гордиться.
- Твой, твой ребенок. Чей же еще? – смеюсь, накрывая ладонь Нерона своей, а потом укладывая мужа рядом с собой. И кажется, только сейчас до меня доходит, что со мной происходит. Вот именно после этого нежного и теплого касания ладони Нерона к моему животу, под которой скоро будет толкаться наш малыш. – В августе. Он еще совсем крохотный. Доктор сказал, что все проходит хорошо и малыш в порядке. – я смеюсь сама себе. – Ты теперь не единственный малыш, малыш. – целую мужа, поворачиваясь к нему и забираясь в его руки, крепко обнимая и прижимаясь к нему животом, который очень скоро начнет расти. – Я люблю тебя.
Сам того не ведая, но Нерон вдруг напомнил мне, как сильно я хотела быть матерью. Мое отношение к Тошке не изменится, но при мысли, что этот ребенок растет внутри меня, что он будет иметь мои черты, мою кровь, и еще столь долгое время будет частью меня, у меня все внутри тает и теплеет. Хочу насладиться периодом беременности, потому что знаю, потом жизнь пойдет кувырком.
Я не бросаю учебу, да и чувствую себя отлично. Мне выписывают комплекс витаминов для поддержания себя в тонусе и для здоровья малыша. Мы ничего не говорим Антонии и наверно, это немного эгоистичная позиция, но мы с Нероном опять хотим удержать эту тайну только на двоих. На троих.
И эти моменты по-настоящему волшебные. Нам даже говорить не надо. Мы часто лежим на диване, пока я проверяю домашку мелкой, и Нерон устроившись между моих ног, обнимает меня за талию, положив свою голову мне на живот. А я иногда зарывалась рукой в его волосы, пока он дремал. Все чаще он обнимал меня со спины, укладывая свои руки мне на живот и грея меня. Я отзывалась моментально, прижимаясь к мужу спиной и целуя его.
Мы наслаждаемся каждой минуткой, пока никто ничего не знает, пока этот маленький секрет растет во мне, но известен только нам двоим. И так проходят 2 прекраснейших месяца, пока я не начинаю заметно полнеть. Мы с Нероном договариваемся, что сначала я скажу отцу, а потом уже объявим во всеуслышание, то есть Антошке.
Мужу не очень хочется меня отпускать в моем положении, и мне кажется, что он перебарщивает слегка, но убеждаю его, что со мной все будет нормально. Я же и сама врач.
Поездка к отцу еще и повод повидать Рема и понаблюдать за ним. Вообще если бы Рем знал, что я сделала его своим подопытным кроликом, он бы меня убил. Но теперь он был совсем другим.
- Привет, детка. Твой папашка опять поставил решетки на твои окна? Я так соскучился.
Рем, кажется в хорошем настроении. Он всегда думает, что я прихожу к нему с опозданием, но вряд ли подозревает о времени опоздания. А ведь между нашими встречами проходят месяцы.
У меня есть всего несколько дней, чтобы поговорить с Ремом о том, что он помнит, о чем он думает, и где находится по его мнению. Он часто начинал нервничать и даже кричать, если испытывал трудности с вспоминанием. Провалы в памяти его очень сильно бесили.
- Что ты, блядь, прикопалась ко мне со своими вопросами!
Видеть его таким было больно. Я да, он бы убил меня, если бы узнал, что я сделала его главным предметом моей диссертации. Но я пытаюсь ему помочь. Ведь может быть когда-нибудь к нему вернется память, он оправится от шока. Но это желание моего ума, а сердцем я понимаю, что лучше ему не возвращаться. Он не сможет быть таким в здравом уме. Таким никчемным, а я уверена он именно так себя и назовет. Рем привык быть сильным, привык к своему превосходству, мне так нравилось, когда он побеждал на подпольных боях и, видят боги, мы праздновали как ненормальные всю ночь напролет. Но потом все закончилось. А сейчас этого и в памяти его даже нет. Только обрывки.
Я не прикасаюсь к нему. Когда я была полгода назад здесь и коснулась Рема, он резко перехватил мою руку и долго говорил о том, что он найдет меня, что я принадлежу ему и он меня не отдаст. В его голове творился абсолютный хаос. А потом он отпустил меня и принялся извиняться и говорить, что любит.
С этого момента я больше не допускаю таких ошибок. Хотя иногда будто что-то старое шевелится внутри и так хочется прикоснуться к его щеке. Он ведь не последний для меня человек, родной. И такой родной блеск в его глазах возникает, когда он видит меня. Такой блеск я любила, когда мы встречались и делала ради него все.
- И чего тебе дома не сидится? Мне кажется, это не лучшая затея, ходить в твоем положении в психиатрическую клинику. Мало ли что.
Я передергиваю плечами, уплетая яблочный пирог. В последнее время меня тянет на сладкое. И смех и грех, потому что меня вроде и тошнит от сладости и вроде жить без нее не могу. Кто-то будет сладкоежкой.
- Ерунда. Мне нужно выучиться.
- У тебя будет ребенок. Уж поверь тебе будет чем заняться.
- Пап, не надо. Я признательна, что новость о внуке не заставила тебя переживать обо мне больше чем обычно, но я разберусь со своими делами сама.
- Куда только твой муж смотрит. – выдыхает отец, отпивая чай и качая головой. Боже, боже, что я слышу. Критика в сторону любимого зятя? Вау.
- Он тоже понимает, что все нормально. Не в его характере передергивать.
Через несколько дней я возвращаюсь домой. Я немного укачалась в поезде, так что в машине я еду молча, хотя иногда как будто ловлю взгляд Ареса в зеркале заднего вида. Но не придаю этому значения. Лучше мне уткнуться носом в окно и не думать о том, что нам ехать еще полчаса.

+1

85

Нерон действительно счастлив, и даже пропускает без комментария шутку про то, что он не единственный малыш теперь. куда важнее, что в августе у них будет ребенок, мальчишка или еще дочка, которого подарит Люция. И она тоже счастлива, совершенно счастлива, когда он опрокидывает ее на спину и целует. Она говорит ему, что доктор всем доволен, и это очень хорошо. У Люции вообще должны быть самые лучшие доктора, он об этом позаботится. Признаться, Нерон потому не заговаривал про ребенка, что у Люции была мечта наконец выучиться, а ребенок не может не внести в эти планы серьезные коррективы. Ну невозможно усидеть на двух стульях без упущений, совершенно невозможно.

Они не сообщают ничего Антонии, и это даже хорошо, пусть и эгоистично немного. Лично Нерон просто даже привыкает к этому ощущению собственного скорого отцовства заново. Да, он действительно чувствует себя так, будто это его первый малыш. Нет, не потому что напрочь забыл об Антонии, а потому что с Антошкой все было несколько иначе. Антошка тоже вышла внепланово с его стороны по крайней мере, но тогда он и не был готов к тому, чтобы стать отцом, и приходилось свыкаться находу. Вышло быстро, он без ума от мелкой, даже нянькался с нею, а теперь хочется верить, что он в свое время многому научился и ему это поможет не допустить каких-то прошлых ошибок. Он точно не потеряет ни жену, ни детей.

Он в завязке уже столько времени... На его жетоне выбито уже порядочное число месяцев, которые легко перевести в годы, и это как холодное металлическое напоминание о прошлой жизни. Этот металлический вкус даже на языке, и от воспоминаний передергивает. так хочется, чтобы тех лет не было.

Время идет, и Люция начинает меняться. Нерон замечает это, конечно. Ее бедра становятся круглее, меняются очертания живота, пусть пока и едва заметно, но ему ли не знать как!, полнеет грудь, немного теряют остроту скулы. И, черт возьми, как же красива она становится! Нерону нравится касаться ее, целовать, обнимать. Наверное, когда ему вкачивали дух капитолийца, в его предпочтении к женщинам случился сбой, если он находит красивым то, что для других мужчин является непривлекательным, а для женщин и вовсе катастрофой. Многие капитолийки, решившиеся на рождение ребенка, на эти месяцы вовсе исчезают из света, чтобы потом предстать полностью отформатированной и как будто только что с обложки.

Однажды Люция решает поехать во Второй. Нерон не страдает гиперопекой, но все же предлагает ей взять с собой Ареса или Мелиту на всякий случай, но его жена отвечает, что визит к отцу, чтобы сообщить о том, что он скоро станет дедушкой, не опасная операция.
- Хорошо. Но обязательно звони мне, когда доберешься и устроишься, - сам Нерон не докучает контролирующими звонками. Да и вопрос вообще не стоит о его доверии Люции. Ее благоразумности он доверяет, он не доверяет миру вокруг.

Хотя, и насчет Люции появляются опасения. Нерон не следит за ее перемещениями по Второму, да и оказывается, что не нужно. Она звонит, что возвращается, и совсем скоро будет дома, а спустя еще час звонит мэр и говорит, что он обеспокоен тем, что его дочь себя не бережет, ведь посещения "этого человека" совсем не для ее положения. Нерону не надо говорит, что он понимает, о каком человеке говорит Варис.

Нерон ревнив только в половину. Ревность ему не чужда, но, черт, трудно сказать, ревность ли сейчас говорит в нем. Одно можно утверждать. Ему не нравится, что Люция навещала своего старого друга, что бы ею там ни двигало.

Арес доставляет Люцию домой к обеду, и Нерон приезжает домой встретить ее. Он чертовски соскучился. Мелкая еще на занятиях, но тоже будет рада видеть мать. Мать... Незаметно, естественно, но Люция действительно стала для нее и другом, и мамой.

- Как добралась? - Нерон обнимает жену и целует. - Выглядишь сонной. Не удалось поспать в поезде?
Люция отвечает, конечно, что все в порядке. ну а как же!

Нерон не из тех, кто откладывает в долгий ящик. Поэтому, дав Люции оправиться после поездки, он спрашивает:
- Ты ездила ради отца или чтобы увидеть Рема? - звучит ревниво и некрасиво, да, но... Но он имеет право знать.

....

+1

86

Удивительно, меня не было всего пару дней, а все о чем я думаю, это о том, как вернусь домой. Второй все еще был моим домом и это никогда не изменится, но Капитолий обладал более важным приоритетом. Здесь жила моя семья.
Я еду в машине, сложив руки на животе. Я все чаще замечаю за собой этот жест. Я читала, что иногда у матерей очень разыгрывается инстинкт защиты ребенка и они могут преображаться самым странным образом, приобретая такие привычки, которых раньше не было. И я тоже меняюсь, я сама это вижу. Как будто я по-другому стала смотреть на мир и если раньше мне все казалось безобидным, то сейчас и обычная ступенька вызывает у меня кучу мыслей на предмет «а если», «а вдруг». Нет, в страхе спасаться и истерить по поводу лестниц я не стала, просто постепенно задумываюсь о своей безопасности.
Впрочем, все было относительно.
Я думаю о том, что дома меня наверно, никто не встретит, потому что для Нерона еще рано приехать домой с работы, а мелкая на занятиях. У нее после школы были частные уроки с преподавателями или клуб и порой Тошка была даже более занята чем я.
Но я ошибаюсь и на пороге меня встречает Нерон. Черт, мне кажется, я просто падаю в его объятия. Теперь я дома, с мужем и это фантастически уютное и теплое чувство. Я целую его в ответ, утыкаясь носом в его шею и вдыхая запах моего любимого мужчины.
- Как же я скучала. Мы скучали. – шепчу я, не сразу отвечая на его вопрос, что я сонна. – Немного укачалась в поезде, но все хорошо.
Мы в обнимку доходим до спальни, а потом я иду в душ. Жутко хочется под горячую воду и подставить напряженные плечи под душ. Но и то, я расслабляюсь в ванне недолго, потому что хочу к Нерону. Я заматываюсь в халат, протирая влажные волосы полотенцем и иду целенаправленно к мужу. Он в гостиной, дымит сигаретой за планшетом, но откладывает все, когда я появляюсь в опасной близости. Странно, но мне нравилось, когда он пах кофе и сигаретами. Такой его запах.
- Тебе привет от тестя. – смеюсь я. Нерон всегда смешно морщился, когда я говорила о папе как о тесте. А мне смешно. Моя маленькая пакость, но я знала, что оба вроде неплохо ладят минут 5. Так что даже хорошо, что отец жил вдалеке.
А потом Нерон вдруг задает такой вопрос, который ставит меня в тупик. Потому что я не очень понимаю, на что он намекает. Да и намек ли это вообще? Не то чтобы я скрывала от Нерона то, что я хожу к Рему. Он прекрасно это знал, потому что знал тему моей диссертации. И почему он спрашивает об этом сейчас меня немного сбивает. Раньше он не высказывался на эту тему.
- Странный вопрос. – я даже не скрываю удивления, глядя с подозрением на мужа. – Я не могла не навестить Рема, ты же понимаешь. Тем более, что кроме меня некому, а он не только предмет моей работы, но и часть моей жизни. – я хмурюсь. – Тебе отец рассказал? А в его словах случайно поздравления с будущим отцовством не промелькнуло? Уверена, что нет, раз вы так были заняты обсуждением моих посещений.
Вообще, я почти спокойна, просто это как-то все странно и голос у Нерона такой, как будто я сделала что-то плохое и должна немедленно извиниться.
- Ты чего, малыш? – я прижимаюсь к мужу, начиная ластиться. Я и правда по нему соскучилась, а он заводит странную тему. – Мы не виделись так давно, а ты допрашиваешь меня, как будто я преступление совершила. Ты же понимаешь, это моя работа и что я не могу не посещать Рема. Я хочу помочь ему. Давай закроем тему, здесь не о чем говорить. – я внезапно отклоняюсь от Нерона и развязываю халат, демонстрируя живот. – Смотри, вроде прошло не много времени, но мне кажется живот уже немного вырос. – я улыбаюсь и беру руку Нерона и прикладываю к своему животу. – Очень скоро он начнет толкаться. Мне почему-то кажется, что это мальчик. – я как идиотка сижу и смотрю на мужа счастливыми глазами, представляя как жизнь будет биться у него под рукой. – И уже даже можно пойти и узнать пол. Хочешь?

+1

87

Приветы тестя не имеют для Нерона никакого значения, и какое счастье, что Люция спокойно это принимает. Она в курсе, что Нерон не считает ее отца своим отцом и его более чем устраивает, что они далеко друг от друга. Да и, если честно, Нерон не удивится, если тесть на самом деле не передавал никакого привета, и Люция все выдумала, прекрасно это зная.

Люция только что из душа и идет, утопая в белоснежном махровом халате и вытирая волосы насухо большим полотенцем. Нерон курит в гостиной, но, едва видит ее, тушит сигарету в пепельнице. Да, он курил всюду, благодаря отменной системе очистки воздуха, но только если рядом не было жены или дочки. И если прежде при Люции вообще-то можно было расслабиться, то теперь совершенно точно нет. Конечно, Нерон не особо верил, что его кольца дыма так уж сильно повоздействуют на малыша, но зачем добавлять Люции раздражителей?

Она даже перестает просушивать волосы, когда слышит его вопрос, и медлит с ответом совсем немного. Да, Нерон в курсе, что Рем часть ее работы теперь, но это не отменяет того, что ему это не нравится. Сильно не нравится. Просто он решает ничего не говорить Люции, тем более, что она в курсе. И тем не менее, она, будучи в курсе его настроений,  продолжает свое. Если в браке кто-то должен уступать, то, видимо, тут придется уступить Нерону. Однако у всего есть пределы, и его предел наступает сейчас, потому что положение Люции теперь куда ответственней.

А она пытается замять разговор и перевести его в другое русло, куда более приятное для них обоих и безопасное для нее. Под халатом совсем ничего нет, и рука Нерона ложится на ее живот, который если и прибавил чуток, то все равно пока еще очень незаметно. Пока еще. Конечно, ее беременность обезоруживает любое раздражение Нерона, но сейчас она совсем не переключает его мысли.

- Мне не нравится, что ты пишешь о нем, кем бы он для тебя ни был. Как вообще можно тебе быть объективной в своей работе? Это все равно что дантист, который сам себе лечит зубы, - усмехается Нерон. - Могла бы сделать подопытным кроликом меня. Люция, если ты продолжаешь его изучать, изучай, хорошо, но я против того, чтобы ты моталась к нему, пока носишь ребенка. Моего ребенка. - Нерон совершенно спокоен, и тон у него не тот, который бывает при просьбе. Это его решение на ближайшие полгода минимум.

..

+1

88

Нерон выглядит не таким счастливым как я рассчитывала. В самом деле, к чему этот разговор? Я чувствую себя прекрасно и беременность проходит хорошо, да и я сама врач, я могу предупредить многое в плане недомоганий, я же знаю, что со мной может происходить. И я не понимаю, почему у Нерона вызывают такое негодование мои поездки и посещения Рема. Не ревность же это в самом деле? Да и к кому? К Рему?
И слова мужа звучат для меня очень странно и немного обидно. Мне на секунду кажется, что он не верит ни в меня, ни мне, потому что это сквозит в его словах. То как он говорит, что с моей стороны не профессионально заниматься случаем Рема. С каких пор у Нерона ученая степень по врачебной этике? А еще когда он твердым тоном говорит, что ему не нравится, что я «мотаюсь» к Рему, нося под сердцем его, Нерона, ребенка. Его ребенка.
- Ты запрещаешь мне. – я констатирую факт. Возможно начала я свою фразу вопросительно, но чем дальше проговаривала, тем скорее до меня дошло, что Нерон и правда запрещает.
Я хмурюсь, глядя на Нерона и заворачиваясь обратно в халат, завязывая пояс и таким образом прерывая теплый момент. Не то чтобы я не понимала, откуда ноги растут. Нерон знал Рема только однажды и эта встреча не была особо спокойной.  И Нерон с самого начала знал, что я сбегаю не только от отца, но и во многом от бывшего.
- Что за глупости? Что мне может сделать парализованный больной человек, Нерон? Закидать меня едой? – я и хотела бы сказать, что мой тон спокоен, но адекватно понимаю, что меня задевает недоверие Нерона. Не может же он в самом деле думать, что Рем мне что-то сделает. Но тогда что, Нерон не доверяет мне и моим мозгам? – Я не «мотаюсь», как ты выражаешься. Я поехала к отцу, я не врала, но я и не скрывала, что пойду к Рему. Это твой ребенок, да, но если ты не забыл, он еще и мой. Я не подвергла бы его опасности, если бы не была уверена в себе и в ситуации. Когда я заслужила такое недоверие к себе?
Ему не нравится. Мне не нравится, что за моей спиной до сих пор судачат о его бывших, мне не нравится капитолийский образ жизни. И порой мне до чертиков хочется домой. Но я никогда не предъявляла Нерону претензий, принимая его образ жизни.
- Что касается врачебной этики, не знаю, когда ты успел стать таким экспертом, но Рем мне не родственник, с которым я росла. Закон распространяется только на членов семьи, коим ты мне и являешься. И то что я спала с Ремом играет свою особо важную роль, потому что только я хорошо знаю, каким он был и, занявшись его лечением, я знаю, каким он должен стать.
Наверно, я перегибаю палку, но не Нерону говорить мне кого я должна лечить и как смотрится моя работа со стороны, что я езжу к бывшему парню. Я замужем за Нероном, я ношу его ребенка под сердцем. Что еще ему нужно, чтобы выкинуть из головы какие-то предрассудки по поводу Рема?
- Я не буду к нему ездить, если ты не хочешь. – я подбираю под себя ноги, наклоняясь к столику и беря из вазы яблоко. Механически и невозмутимо, мне просто нужно чем-то себя занять. – Но не надо запрещать мне, Нерон. Я и так прекрасно знаю, кто главный в семье.

+1

89

Да, он запрещает. Именно запрещает. Никаких доверительных бесед с полунамеками в надежде, что до нее само дойдет, нет. Нерон не привык умалчивать ни о чем, что его беспокоит. И, конечно, Люция начинает возражать со всей ей свойственной прямолинейностью и честностью, которые Нерон так в ней любит. Но сейчас речь  не о них, а о том, что Нерон против ее посещений Рема .по крайней мере, пока она беременна. И нет, дело не в его недоверии к ней, а в том, что парализованный или нет, Рем может быть опасен.

- Помимо прочего он болен и несет чушь, которая тебя будет задевать и заставлять переживать, - безапеляционно заявляет Нерон. - Я уверен в тебе, я не уверен в нем. За него ты отвечать не можешь.

И конечно Люция со всем своим знанием тонкостей врачебных дел пытается утереть ему нос. Что же не утерла в буквальном смысле? Хотя, считай что почти, когда запахнула халат и завязала пояс. Только щелчка по носу и не хватало. Ну да, куда ему разбираться в таких делах да еще, упасите боги, если дело касается Рема. Нерон передергивает плечами и хмыкает:
- О, так может стоить предложить новую методику - врачам спать со своими пациентами, чтобы лучше их узнавать? Дело не в родственной крови, а в чувствах, Люция. Он тебе не безразличен, а значит ты уже не можешь оценивать его объективно. В тебе есть жалость. В тебе есть, - Нерон даже не делает паузы, - чувство вины. До сих пор. Гребаное чувство вины.

.

+1

90

Мне кажется, что я попала в какую-то параллельную вселенную и разговариваю с каким-то обратным Нероном. А лучше бы у меня вообще слух пропал, потому что несет Нерон абсолютную чушь, от которой я раздражаюсь, но все, на что у меня хватает эмоций, это посмотреть на мужа неверящим взглядом.
- В данный момент меня заставляет переживать чушь, которую несешь ты. – резко отвечаю я. Рем сейчас несет чушь? Нет, иногда мне кажется, что сейчас Рем как никогда адекватен, чем тогда, каким я помню его в последний раз. Хотя и в голове у него все перемешалось. Но просто иногда он становится таким, каким я любила его. Моим Ремом. Но это только еще больше подтверждает, что он уже никогда не будет прежним. – Потому что ты мне небезразличен, потому что люблю тебя, а не его, Нерон. Он уже давно не тот, кого я любила, не тот даже, от кого я бежала. Он не может меня задеть так, как сейчас задеваешь ты.
А потом Нерон говорит такое, от чего мне хочется ударить его. Отвратительные слова, грязные, пошлые. Капитолийские. Это в стиле Капитолия обижать именно так. Мне будет потом стыдно за свою реплику, но даже не только потому что я высказала Нерону, а потому что поддалась этому настроению. Но слишком обидные слова мужа, бьют по тому, что знает только он.
- Попробуй. Твоя методика спать с нянями Антонии не обрела популярность. Может, с этой повезет.
Боги, куда мы катимся, куда идет этот разговор и почему мы ругаемся, едва я вернулась из дома?
- И ты считаешь что мое чувство вины и жалости как-то заставит меня полюбить Рема вновь? Жалость и вина, Нерон? я поверить не могу. – это задевает меня. – По-твоему я так сильно не дорожу своим… нашим счастьем, что брошу все, чтобы тешить свою вину?
Честно, я теряю контроль немного над эмоциями и кровь начинает шуметь где-то в голове.
- По-твоему, - я подрываюсь с дивана, бросая яблоко обратно в вазочку с фруктами. – чувства вины для меня достаточно?
Я резко вдыхаю воздух, потому что в животе вдруг начинает колоть и я хватаюсь за него, падая на диван, скрючиваясь. Я держусь за живот, глубоко вдыхая и выдыхая и отвергая идею Нерона вызвать врача, но хватаясь за его руку и крепко сжимая. Мне просто надо успокоиться.
- Мне кажется, малыш внес свою лепту в наш разговор. – боль унимается, но руку Нерона я не отпускаю. – Я не хочу ругаться, Нерон.

+1

91

Люция кусается в ответ, но, конечно, слова про нянь не могут затронуть Нерона так, как ее - слова о Реме. Он этих постаскух даже не помнит, не то что переживать о них как-то. Но вот зато сама Люция заводится не на шутку, и ей становится дурно. Нерон цепенеет, честное слово, цепенеет, и, кончено, вызывает их доктора. Тот готов приехать хоть ночью, а уж днем выдернуть его из клиники не составляет труда. Люция, конечно, против.

- Когда сама станешь женским доктором, тогда, возможно, и поговорим, - возражает Нерон, не отнимая у нее своей руки, пока оформляет вызов.
Док подтверждает, что все в порядке, но, видимо, дело в переутомлении, и миссис Сцеволе стоит провести остаток дня в полном покое, которого в ее положении вообще мало не бывает. и Нерон торжествует. Уж специалисту она возражать не станет?

- Ты знаешь, я, пожалуй, хочу узнать пол малыша, - вдруг произносит Нерон, беря ее на руки и идя в спальню. - Хотя я уверен, это пацан. Он тебя защищал. От меня, дурака. Прости, пожалуйста, я был не прав, когда нес всю эту чушь о том, что... - и Нерон не договаривает. Люция и сама знает. Но это не значит, что он стал за ее визиты к Рему. Это единственное, в чем он уверен и на чем будет стоять.

Нерон остается дома, а Люцию оставляет в спальне, чтобы она вздремнула и набралась сил перед возвращением мелкой. Та ну очень по ней скучала, даже за столом садилась на ее место ,а еще ей было задано составить рассказ о семье. Нерон помогал всеми силами, слушая дочку, и не мог не заметить, что рассказ о семье у нее большей частью является рассказом о маме. О Люции. Ведь это очень многое значит, верно?

Антошка решает ,что раз уж мама отдыхает в постели, то самое время устроить пижамную вечеринку, и, едва пообедав и умывшись, забирается к матери в постели, чтобы показать ей заодно свои рисунки. Альбом полон цветных и карандашных пейзажей и натюрмортов, и выходит у мелочи очень здорово. У Нерона никогда не было особой тяги к рисованию, хотя задатки и были, но у Антошки дар точно от Юлии. Даже удивительно, но и стиль был очень схожим. Вернее, не стиль даже, а видение этого мира. Светлое, яркое, доброе.

- Мама, ты устала? - вдруг спрашивает мелочь, устраиваясь под боком и обнимая. - Ты ведь не заболела?

..

+1

92

Нерон все-таки вызывает врача и я никак не могу его отговорить. Хотя может, это даже к лучшему, да, муж слегка передергивает ситуацию, но все же перестраховаться стоит, наверно, если он уж так настаивает.
Иногда мне кажется, что Нерон через чур тревожен в плане здоровья Тошки или моего. С моей беременностью ситуация усугубилась, хотя и не сильно. Но все же Нерон готов вызывать врача по любому поводу, даже вот такому мелкому, как сейчас. Сцевола не был тем, кто из-за прошлого теперь трясся над настоящим. Но он как будто из-за болезни Юлии старался не допустить такого со мной. Но это же глупость, я бы не стала умалчивать о своей болезни, как это делала она. Елена и Крессида рассказали мне о ситуации и я до сих пор считаю, что Юлия поступила неправильно. А с другой стороны, как бы поступила я, если бы мой муж был наркоманом и изменял мне? Я бы с ним не осталась. Но тогда что было бы с Антонией?
На самом деле, я просто только сейчас начинаю понимать, как сильно ситуация с Юлией ударила по Нерону и Тохе.
Врач говорит, что все дело в переутомлении и я как будто только сейчас понимаю, как сильно хочу спать.
- Я же говорила, что все нормально. – сонно качаю головой, но говорю это только из вредности. Ну да, она внезапно проснулась, потому что Нерон оценивает рекомендации приезжего врача выше, чем мои собственные, как врача и матери. Ну и ладно. Я же понимаю, что он просто переживает.
И я люблю его сейчас больше всего на свете. Да и что греха таить, я всегда люблю его вот так, сильно и с готовностью принять его порой странный характер. Но он же все равно остается моим любимым мужчиной.
Он несет меня на руках в спальню и я с готовностью кладу голову ему на плечо, потому что и правда засыпаю, а муж говорит, что хочет узнать пол ребенка, хотя уверен, что мы ждем мальчика.
Нерону не хватает сына. Он наверно и сам не понимает, но ведь это так. Нерон и сам порой как ребенок и ему нужен кто-то, кто сможет утолить его жажду по детским, но мужским игрушкам. А для меня не будет прекраснее картины, как он играет с ребенком, которого я ему родила.
- Я понимаю, что ты волнуешься, Нерон. Но, пожалуйста, не обижай меня больше такими словами. Я ведь очень сильно тебя люблю. И кроме тебя и Тошки у меня никого нет. – Нерон аккуратно укладывает меня на кровать, укрывая одеялом, а я держу его за руку, задерживая возле себя и заставляя сесть. – Я не виню себя за Рема. И даже не жалею. Не после того как мы расстались. Но я не могу оставаться равнодушной к тому, что с ним случилось. И так было бы, даже если бы я не знала его. – я улыбаюсь. – Я – врач, любимый. И как любой врач я хочу вылечить все болезни на свете. – тяну мужа к себе, чтобы поцеловать его. – Вот такую дурочку ты взял в жены.
Я проваливаюсь в сон, и мне даже что-то снится, какие-то яркие образы, которые вылетают из головы, едва я открываю глаза. И в ту же секунду, будто притаившийся котенок, Антошка поднимается на постель и обнимает меня. Я соскучилась по ней и тут же раскрываюсь, чтобы она заползла ко мне под одеяло.
Пока Антошка рассказывает мне, как она проводила эти дни и как папа ей помогал с домашкой, Мелита приносит мне теплый салат с мясом и это действительно то самое, что мне сейчас хочется поесть. А потом мелкая вдруг спрашивает, не заболела ли я. Почему-то в ее голосе я улавливаю нотки как будто опасения, что со мной произойдет то же самое, что и с Юлией, хотя она не может этого помнить и это скорее моя фантазия. Но я вдруг только сейчас вспоминаю о том, что мелкая не знает о том, что я беременна и кидаю взгляд на Нерона. И правда, пора бы уже рассказать.
- Котенок, помнишь ты просила у нас с папой братика или сестричку? – я вижу как моментально загорается лицо мелкой от догадки.
- Мама, ты беременная?
- Ага!
- Ну наконец-то! – восклицает она, громко вскрикивая и кидаясь ко мне обниматься, а потом к папе. – Спасибо, папа! А кто это будет?
- Мы еще пока не знаем.
- Хоть бы сестричка! Мы бы с ней играли в куклы.
- А если будет братик? – спрашиваю я, глядя ее по голове и наблюдая, как внезапно меняется ее лицо.
Она смотрит на папу, ожидая, что он ей объяснит, что можно делать с братиками.
- А что, с ним в куклы играть нельзя? – она такая растерянная, что я не могу сдержать смеха, обнимая ее и целуя, сглаживая момент неловкости. Но мелкая не теряется, задавая все больше о том, когда появится малыш, почему его сейчас не видно и когда он вырастет.
На этот раз мы избегаем острых вопросов, Антонию занимают совсем не эти вопросы. Да и меня тоже. Я все думаю о том, как мы с Нероном пойдем узнавать пол ребенка. Мне тоже кажется, что будет мальчик. Но я не буду расстроена, если это будет девочка.
Мы ужинаем в столовой, я выбираюсь из постели, аргументируя, что мне нужно пройтись, но практически не ем, выпивая сока. И Антошка такая заведенная, она строит планы о том, как она будет играть с братиком или сестричкой, чему она ее или его научит. А мы с Нероном слушаем и наблюдаем за ее настроением. Так как я не ем, что я сижу рядом с Нероном, положив голову ему на плечо и отчасти кемаря, пока моя рука покоится на его колене.
- Спасибо, папа. - со смехом фыркаю я, утыкаясь носом в плечо мужа, вспоминая слова мелкой. - И ты сомневаешься, что она твоя дочь. Так как она, тебя никто не похвалит. Спасибо, папа... - последнее я уже шепчу, изображая оскорбленный тон, хотя моя рука недвусмысленно ползет вниз по животу Нерона. Только зря я это, потому что вдруг говорю то, чего совершенно от себя не ожидаю. - Ты помнишь, как болела Юлия? – спрашиваю я, нарушая тишину, когда мы с Нероном уже лежим в постели. Не знаю, почему я вдруг задаю ему этот вопрос, но я никогда не слышала, как Нерон говорит о прежней жене. То ли потому что это слишком тяжело для него, то ли потому что он мало что помнил. – Какой она была?

+1

93

Люция все же не оставляет их разговора, но их обоих уже отпустило, поэтому ее слова Нерон принимает молча и спокойно. Да, ее стремление к спасению мира он понимает - это вполне в ее духе. Ну что же, кто-то же должен еще сохранять в этом мире тягу к светлому и доброму и гореть, а не истекать ядом и чадить.
- Только сначала роди нашего сына, - отзывается Нерон.

Она засыпает и спит достаточно крепко, потому что не слышит, когда Нерон заходит проведать ее, и просыпается только с появлением Антонии. Нерон для начала велел мелкой убедиться, что мама проснулась, а только потом приставать к ней к расспросами.
- А если она спит? - спрашивает мелкая с тоской.
- Тогда ляжешь и полежишь вместе с нею, - отвечает Нерон, но сколько же счастья, что мама уже проснулась! Значит мелкая может легально не спать днем. Просто Нерон даже со школой настаивал, чтобы по возвращении домой Тонька немного спала.

Он устраивается в спальне в кресле у окна, складывая ноги на столик и утыкаясь в планшет, изредка поднимая глаза на жену и дочь, ведущих свои девчачьи разговоры. И Люция рассказывает о том, что у Тоньки наконец будет братик или сестричка. Честное слово, мордаха у мелкой такая, будто она сейчас вскочит на радугу!

Нерон откладывает планшет и смеется:
- Можно. Но у него будет много машинок, конструкторов и всяких крутых штук!
Антония продолжает сыпать вопросами, и, конечно, про имя, так что приходится ей объяснить, что пока они не знают пола, а значит не могут выбрать имя. Для Тони это совершенно непонятно, но она наконец примиряется с тем, что какое-то время человечек в животе мамы будет без имени. Но уж потом! Уж потом! Потом она обязательно будет называть его только по имени!
- Мы непременно скажем тебе, как его будут звать, - обещает Нерон. - Мама нам скажет.
- Мама? А можно я выберу имя?
- Мама, - мягко настаивает Нерон. А то Тоньке только дай волю! - Ведь он в ее животе живет.
Такое объяснение мелкую, кажется, вполне устраивает.

А потом они отправляются ужинать, но Люция почти не ест, только угощается свежим соком, и поэтому сидит совсем рядом с Нероном, положив голову ему на плечо.
- Конечно, спасибо папе, - усмехается Нерон тихо, быстро целуя жену и пряча свою руку под стол, накрывая ее руку своей ладонью как раз в тот момент, когда та ложится, собственно, на объект благодарности. - Развратная мамочка... - шепчет он, пока Тонька что-то там рассказывает, уплетая ужин.

А потом, лежа в постели, Люция вдруг спрашивает о Юлии... Нерон смотрит на нее, словно по ее лицу можно догадаться, с чего вдруг она заговорила о ней, ведь прежде такой темы не поднималось.
Ему требуется время, чтобы ответить, но по сути молчать причин нет. Вопрос со словом "помнишь" звучит неожиданно хлестко. Да, Люция в курсе его тогдашнего образа жизни, иначе бы не сформулировала так.

- Помню. Она болела, в общем-то, недолго, и сгорела очень быстро. Я узнал о том, что происходит, когда было поздно, а до того... Наверное, я бы заметил, не интересуй меня другие вещи, - невесело усмехается он. Все, отболело, затянулось, но все равно на этом месте осталась пустота. - Иногда мне думалось, что она потому меня и терпела, что знала - смысла не было порывать со мной... Но это нечестно, я как будто так оправдываю свое скотство. Она действительно любила меня и прощала всякий раз. Верила, что я нагуляюсь и вернусь, я всегда возвращался к ней. И я сам верил, что я просто догуливаю недогуленное, и смогу остановиться... Не смог. Ну а когда все открылось о ее здоровье... Мы пробовали все, но в какой-то момент Юлия сделала пас. Она устала, и ее всегда плохое здоровье совсем измочалилось от попыток, а я... Знаешь, с этим можно жить, привыкаешь. Я знал, что она болела, но мой прокуренный мозг все верил, что обойдется, потому что я, мать его, Нерон Сцевола, мне не может не повезти! - и Нерон против воли начинает волноваться. - Знаешь, когда ее не стало... Я смотрел на Тоньку и думал, что она мне в наказание, пусть я ее и люблю. Она точная копия Юлии, и я до сих пор вижу ее в ней, и с каждым днем все больше. А когда появилась ты... Я стал видеть в Тоньке самый большой подарок. Юлии нет, но у меня есть она, человек, ради которого стоит продолжать держаться. И еще чаще мне думается, что и ты мне досталась для того, чтобы я наконец начал жить и не допустил больше те ошибки, что совершал. Не исправил их, а именно не совершил. Все с чистого листа. - В самом деле, все это давно терзало его. По кругу. Снова и снова, в разных вариациях. Попытки обвинять в своих ошибках кого-то сменялись полным признанием своих ошибок. Впрочем, от последнего Нерон и не отмахивался никогда, просто порой это осознание становилось таким гнетущим, что малодушно хотелось искать себе оправдания.

Нерон переводит дыхание и умывает лицо ладонями. Он очень давно ни с кем не говорил обо всем этом, а сейчас... Люция будто открыла шлюзы, и хлынуло...

- Прости. Невеселые разговоры. Юлия была прекрасной, впрочем, ты же знаешь Тоньку. - Он улыбается немного устало. - Люблю тебя.

....
.

+1

94

Муж отзывается не сразу, как будто давая себе время принять мой вопрос и свыкнуться с тем, что нужно ответить, а еще будто подбирая слова для ответа. Я начинаю жалеть что спросила. Дело не в праздном любопытстве или желании узнать какой была Юлия, чтобы не быть на нее похожей или наоборот. Я никогда не знала эту женщину, но я вижу ее в Тоньке, пусть мелкая и уже практически не заговаривает о своей маме. Иногда я ловлю ее взгляд брошенный на фото Юлии, но потом она будто опомнившись оборачивается ко мне и мы продолжаем играть, как играли до этого красноречивого жеста. Я не зову ее, не призываю вернуть свое внимание мне, я понимаю, что мелкая что-то помнит. Но для ребенка трудно хранить воспоминания столь раннего возраста, которые со временм начинают казаться сном. Ее занимает реальность.
А реальность, вот она. Я, папа и она сама, такая взрослая по ее представлениям, но такая любимая. И как будто бы не мы с Нероном несем за нее ответственность, но и она за нас. Это ведь и есть семья, которой Тоньке так не хватало.
Нерон отзывается, рассказывая о болезни Юлии, о том как она угасала, а он и не замечал, пока нагуливал остатки молодости. Сначала он говорит, что Юлия не видела смвсла с ним расставаться из-за болезни, а потом говорит, что она любила его. И я верю во второе. Если бы не любила, стала бы проживать саои последние мгновения жизни вот так? Или все дело в Тошке? А впрочем, вновь, если бы не любила, доверила бы Нерону мелкую? Значит, увидела в нем то, что никто не мог увидеть, даже он сам. Или была слишком наивна? Надеюсь, что все же первое.
А еще мой мужчина говорит, что Антония казалась ему наказанием. И это объясняет его отрешенное и отстраненное поведение с мелкой, когда мв только познакомились. Я помню, я считала, что он ведет себя как зануда, я вообще думала что он хладнокровный зануда. И даже не вспомню, когда все изменилось. Может, после того как он сцепился с Ремом, а можеи когда даже после всего этого он предложил мне уехать с ним и Тонькой. А ведь я могла подумать, что он скидываеит заботу о мелкой на меня, он так официалтно все выставил. Но ведь не подумала. Может я больна, как и Юлия? Я ведь так же сильно его люблю, как и она. Не берусь судить сильнее или слабее. Нет такого понятия как лбить человека сильнее, чем кто-либо другой. Потому что любовь - это любовь, у каждого она своя, основывается на своем, но все же название у нее одно.
- Прости, что спросила и заставила вспомнить.
Я обнимаю Нерона, теснее прижимаясь и целуя его плечо. Как же сильно я его люблю, это и словами не описать. А он любит меня, ведт он доверил мне выьор имени для нашего ребенка. И он мог бы просто смолчать о Юлии, но он рассказал, раскрылся, обнажился, как тогда, в кухне, когда признавался в своих кошмарахю. Сейчас он спит крепче и лучше и почти не просыпается по ночам. А если и просыпается, то не уходит. Я знаю, я чувствую. Потому что в эти моменты я ощущаю его дыхание на шее и прикосновения рук к телу. Он водит рукой по моей татуировке пера и я поворачиваючь к нему, сквозь сон, чтобы прижаться и поцеловать шею, обнять и провести пальцами по его атуировке птиц. Я знаю расположение каждой из них, я знаю сколько их и знаю, что ему нравится, когда я вот так его касаюсь, невесомо, но чувственно. Он знает, что я никуда его не отпущу и не отдам никому.
- Я люблю тебя. Ты прав, Тонька - копия Юлии. Но она - как солнышко, добрая и заводная. Она не меньше твоя дочь, чем дочь Юлии. В ней так много от тебя Нерон, и я это вижу, каждый день, каждый раз, когда она задает нам неудобные вопросы, ставя в тупик. Она не просто повод держаться, малыш. Она - скопление всего самого лучшего, что есть в тебе. Просто присмотрись. Ты - не плохой человек. Ты - мой муж.
Боги, я так сильно люблю его, что мне кажется, могу простить ему то, что раньше никому не прощала. И от дневной ссоры не осталось и следа. Я знаю, что Нерон перегнул, но и понимаю, что я была резка. Но все это проходящее.
Мы договариваемся с врачом и идем на узи через неделю после произошедшего казуса с моим переутомлением. Мне рописывают покой, сон и витамины. Я скоро буду питаться только таьлетками, но врач настаивает, говорит, что я переутомляюсь слишком много и волнения из-за учебы не идут на пользу и мне бы хорошо взять тайм аут. Я категорически против, я не могу, ведь у меня скоро окончание теории, в середине лета экзамены, как раз перед родами и я не могу их пропустить. Но впрочем, эта тема будет затронута Нероном еще не раз, потому что ему надоест заставать меня спящей за конспектами, или в постели, не доходя до ужина. Но мне настолько нравится и так хочется сдать, что я не обращаю внимание на усталость.
А пока что мы узнаем пол ребенка.
- Поздравляю, Нерон, у вашей корпорации появится наследник.
Я снаяала хмурюсь, потому что мне совсем не нравится, как док выставляет факт рождения мальчика. Наследник. Разве так говорят о ребенке?
- У тебя будет сын. Ты был прав. - Я улыбась, потому что вижу, как загораются глаза мужа, как он счкстлив, что все- таки будет мальчишка. Я знаю, как Нерон уже хочет поиграть с мелким, жаждет купить все эти вериолеты, поезда, машинки. Мой взрослый ребенок.
А еще через пару недель нас ждет приятное событие. Среди ночи я проснусь будто от толчка, резко вздрогнув и распазивая глаза, пытаясь определить, что со мной происходит и не стоит ли бить тревогу. И спустя минуту понимаю, что если уж и стоит поднимать тревогу, то только потому что теперь этот малвш внутри меня будет активно проситься наружу.в темноте я нащупываю руку Нерона и кладу ее на живот, шепча имя мужа, чтобы он проснулся. Нерон спал крепко и сейчас нужно было вытащить его из сна. Хотя странно, он на удивление быстро откликнулся, будто готовился к этому всю свою жизнь. Нерон тоже чувчтвует то, как толкается мелкий.
- А он боец. - Смеюсь я немного морщась от ощущений. - В отца пойдет, наш мальчик.

+1

95

- Все в порядке, мне полезно вспомнить, - улыбается Нерон, разворачивая ее к себе спиной и обнимая крепко, зарываясь лицом в ее мягкие волосы. Ему так нравится, как они пахнут, и как они щекочут его лицо... Он уже так к этому привык.

- Только то, что я именно твой муж и повышает мою самооценку. Такая женщина не могла выбрать конченного человека, - шепчет он, целуя ее за ушком, и почти уверен, что она довольно жмурится сейчас. По-кошачьи. - Конечно, Тонька моя дочь, у нас врожденное любить тебя.

Спустя неделю они узнают пол малыша, и, честное слово, Нерон чувствует как будто он берет голевую подачу, когда подтверждается, что Люция носит мальчика. Ну и, конечно, уже совсем нет не только смысла, но и возможности Люции прятаться за просторной одеждой. О ее беременности узнает пресса. К слову, они и так выиграли много времени. Она так много занималась учебой, что на вечерах они почти не появлялись вместе, так что по факту Люция просто сбереглась от пытливых глаз. Зато теперь папараци наверстывали свое.

А еще Люция продолжала заниматься, и даже с какой-то удвоенной силой. Однако длился такой период недолго, и все чаще Люция засыпала над своими материалами или просто просыпала ужин. И Нерону это не нравилось.
- Все, моя дорогая, бери академический отпуск. Твои книжки не утомятся от того, что ты носишь сына, а насчет тебя такого не скажешь, - он говорит мягко, но вполне категорично. Честное слово, она же должна понимать, что все это не дело, и нет смысла так себя загонять. Разве оно того стоит? Да, она не ездит к Рему, но... Речь все еще идет о здоровье ребенка.

Ребенка, который однажды ночью заявляет о себе настойчиво и уверенно, так что будит Люцию, а она - Нерона, кладя его руку к себе на живот и будя. И он просыпается, едва ощущая это движение... Его сын толкается.
Нерон подбирается к животу и осторожно целует, будто может спугнуть это шевеление, это пробуждение мальчика.
- Эй, малыш, слышишь меня? Жду не дождусь, когда ты сможешь увидеть, какая красивая у тебя мама... - смеется он, касаясь губами нежной кожи.

И с этого момента все несется вскачь. Честное слово, кажется, будто время летит. Люция вдруг так заметно округлилась, стала такой... Ох, как же она стала хороша! Они выходят в свет, хотя и редко, но она восхитительна в эти вечера. А Тонька все фантазирует о том, каково там маленькому в животе и терроризирует с допросом об имени. Ей не терпится хоть как-то обращаться к нему, и часто она сидит рядом с Люцией, тихонько поглаживая ее по животу, и все ждут, когда мелкий начнет толкаться. Для нее это чудо.

Нерон выуживает Тоню из ванны, заворачивая ее в большое полотенце и неся на кровать. Сегодня она устала на экзамене в школе, и потому совсем не против побыть маленькой и чтобы ее поносили на ручках. А то она  последнее время совершенно отказывалась, чтобы папа ее купал.
- Я взрослая.
А сегодня Тотоня даже не против, чтобы ее поукачивали. Люция входит как раз тогда, когда Нерон прохаживается с дочкой вдоль окна, глядя на город внизу.
- Не спишь? - оборачивается он, глядя на жену, которая кутается в плед. Такая теплая, круглая...

...

+1

96

В числе всего прочего меня отстраняют от учёбы. Не декан, не преподаватель, а собственный муж. Нерон решает, что я слишком переутомляюсь сидя за книгами и конспектами и мягким голосом, но тоном не предполагающим возражений настаивает, чтобы я взяла академ. Он переживает за малыша. А я как будто нет! Но я же знаю, что ничего страшного не произойдет. Я крепкая, у меня здоровье профи, а сонливость это нормально. Я бы и без беременности спала Где придется с такой учебой. Я
Я все же пытаюсь возражать, но мягко и лениво. Я и сама знаю, что не смогу разорваться и на экзамены и на роды. А веть так хотелось все успеть. Но Нерон прав, мне это на пользу не идет. Поэтому когда он ставит точку в нашем коротком разговоре, забирая у меня книги, я сквозь зевок соглашаюсь со всем что он говорит, но уже фактически не слушая. Просто заставляю его лечь радом, вместо книжки и прижимаюсь к нему спиной, потому что иначе уже никак. И засыпаю, слыша как он приглушенно смеется в мои волосы.
Мелкая все спрашивает меня по поводу имени малыша, но я ничего не могу с собой сделать, имя просто не приходит. Хотя я перелистала множество вариантов, но все же так ничего и не легло на душу. И в конце концов я оставила эту затею, подумав что всему свое время. Антошка расстроилась, услышав такую позицию, но поделать с этим ничего не могла. Слово папы было законом для всех в семье. И только я продолжала порой лениво сопротивляться, для проформы. Я просто знала, что когда в доме появится малыш, власть в доме сменится и Нерон будет выполнять любой каприз этого маленького чуда.
Я захожу в спальню мелкой, когда Нерон носит ее на руках, а она безвольно повисла на его плечё и голова нет-нет да скатывает с плеча и Тоха на авиомате возвращает ее на место, даже не выбираясь из сна. Муж замечает меня, удивляясь что я не сплю. Иногда такое бывало и салыш так буянил, что сон был совершеннт невозможен.
- Сегодня твой сын особенно взбудоражен.
Я подхожу к Нерону и провожу рукой по волосам мелкой, целуя сначала ее, а потом мужа.

- Бедная, она так устала со всеми этими экзаменами и учебой. Может и ей взять академ? - Я не могу не куснуть любимого за то что он отстранил меня на время до учёбы. На время. Потому что я обязательно доучусь, но вот только когда теперь? Ведь потом нужен будет уход за малышом. - Я люблю вас.
Мелкая так и не просыпается, когда Нерон укладывает ее в кровать и на некоторое время остается с ней. И я остаюсь в комнате, ведь мне так нравится когдп Нерон вот такой. Теперь у него совсем не потерянный взгляд, ни намека на пустоту и незнание. Он нашел для себя тот необходимый якорь, за который держится в Антонии. И еще один такой якорь, я ношу под сердцем и не могу дождаться, когда муж возьмет его на руки.
- Меня бы тоже надо покачать. - Шепчу мужу в ухо и понимаю что вышло немного двусмысленно. - В смысле малыша. Его надо укачать, чтобы он дал поспать мамочке. Иначе мамочка не даст спать папе.
Время летит и яесли раньше перемены были практически не видны, то сейчас я круглею с каждым днем. Я стала боле медлительна и значительно боле беспомощна чем раньше и это меня немного раздражает. Ни нагнуться ни сесть порой без посторонней помощи. Но зато было так здорово ловить влюбленный горящий взгляд любимого на себе. И это было немного странно для капитолийца. Насколько я успела услышать, истинные капитолийцы любили традиционную фигуру.
- Ты точно коренной житель Капитолия?
Я порой смеялась и говорила, что вкусы у Нерлна весьма специфические для того, кто всю жизнь прожил в столице.
Это будет один из последних моих выходов в свет перед родами. У меня уже восьмой месяц и через пару недель назначен срок родов. Но мы решили выбраться, чтобы, иак сказать, закрепить успех, ну и еще потому что вечер был организован одним из хороших друзей Нерона. Я уже привыкла к таким вещам, за два с лишним года. И почти привыкла к людям. Смогла найти совй собственный стиль общения с некоторыми видами людей и постепенно они вовсе переставали меня донимать слухами про Нерона.
Я разговариваю с Еленой и Крессидой, когда вдруг одна из них бросает взгляд в сторону компании, в которой стоит Нерон. И ее тихое «О-о» заставляет меня обернуться. А потом и у Крессиды проскальзывает тихое «Беатрис...». Не понимаю о чем они, но на всякий случай говорю:
- Я уже столько всего наслушалась, что Нерон врядл ли может меня удивить чем-то.
А ведт Беатрис немолода и даже очень. Хотя лицо подтянуто и она выглядит хорошо, но есть все же что-то возрастное.
- Нет-нет. Это мать Юлии. Она не выносит Нерона.
Понятно что после этого я не могу дольше оставаться с подругами, хотя они пытаются меня отговорить. Но это не помогает и я медленнтй походкой докаиываюсь до мужа, тут же беря его за руку, чтобы опереться. И мое появление не остается незамеченным.
- А вот и твоя нянька. - Говорит Беатрис но я ничуть е обижаюсь. Этот статус будет со мной до конца жизни. - Не правда ли, быть женой Нерона весьма увлекательное на истории занятие?
- Я всем довольна, спасибо. [b] - Мягко отвечаю, а Беатрис фыркает. Ей не очень то нравится что я попыталась поставить ее на место, притворившись дурочкой.
- Моя младшая дочь тоже бвла довольна. Теперь она лежит довольная в гробу. - Слова женщины хлесткие, обидные, злые, но в них ни капли горя. - А ты когда собираешься? - Я делаю вид, что не понимаю ее вопроса. Но это ее не останавливает. - Ты так же глупа, как и Юлия. Когда собираешься преставиться? Во время счастливого события или оставишь Нерона с довеском?
А вот это мне уже совсем не нравится и я чувчтвую, как напрягается Нерон. Могу понять. Она только что назвала Антошку довеском и это меня совсем не радует. Да и то, как она говорит о Нероне, дело не только в Юлии и ее смерти, а будто она в принципе ненавидит Нерона. Просто так.
- Не удивляйся моему вопросу. С Нероном все рано или поздно дохнут.
Почему то чисто инстинктивно я кладу руку на живот, но и к Нерону прижимаюсь только ближе.
- [b] В таком случае очень жаль, что Нерон ередпочел Юлию вам. Сделал бы доброе дело.
- целую мужа в щеку. - Эх ты, такую женщину обделил своим вниманием.

+1

97

Нерон смеется насчет слов Люции, что мамочку тоже бы надо покачать, и она, завидев его бессовестную улыбку, тут же уточняет, что она имеет в виду. Ну да, с Нероном надо быть осторожной в желаниях и их выражениях, иначе... Ну нет, конечно, в эту ночь он Люцию не "укачивает", потому что мелкий внутри и вправду решил проявить невиданную продолжительную активность, так что Нерон и правду занимается тем, что пытается утихомирить малыша, съезжая с подушки и устраиваясь у живота жены, обнимая его и напевая. Он не учил специально никаких колыбельных, на слух подбирая и мотив и слова, и, кажется, получалось неплохо, потому что то ли на его голос, то ли просто так получалось, но малыш и вправду успокаивался, давая маме тут же заснуть, не теряя минут.

К слову, с "укачиваниями" очень скоро пришлось совсем завязать. Пока живот был небольшим и не то чтобы не мешал, а не было опасности серьезно задеть его, Люция и Нерон продолжали заниматься сексом в своей постели, как и прежде. Разве что Нерон все же стал осторожнее и деликатнее. Гораздо осторожнее и деликатнее. Потом Люция стала ускоренно округляться, и остановить ее было нельзя, так что пришлось остановиться им с с Нероном обоим. И это было чертовски печально первое время, пока Нерон не привык.
- Ну вот, у меня отбил женщину парень, который еще даже не родился, - смеется Нерон, прикладываясь ухом к животу, который стал совсем большим, да и дело шло к родам. Им уже назначили срок, были окончательно выбраны доктора и палата готова к приезду Люции. Они посчитали, что она приедет туда за сутки до родов, чтобы быть под наблюдением. Впрочем, никаких опасений не было. С учебой, правда, она действительно пока завязала, да и при всем желании заниматься в полную силу было невозможно в таком состоянии, теплом и сонном.

Люция чувствовала себя настолько хорошо, что даже решила выбраться с Нероном на один из званых вечеров, мгновенно став объектом всеобщего внимания, потому что ничуть не смущалась своей полноты, которая совершенным образом ей шла. Впрочем, не так уж она и пополнела. Разве что чуть округлилось лицо да заметно раздалась талия по сравнению с ее прежними осиными параметрами, а в остальном ничего сверхогромного не появилось. А, ну да, и грудь. Нерон сходил с ума от груди. Как жаль, что... эх, можно было только любоваться, но не прикасаться. За исключением пары редких раз...
- Ах, детка, ты чертовски сексуальна, ты в курсе? - любил говорить Нерон, когда жена сидела на постели совершенно обнаженной после душа и нанося какие-то кремы на живот и грудь. Она же в ответ смеялась, что его, наверное, подменили, если он не фанат худой Капитолийской моды. Что это, фанат... Просто его женщина красива всегда.

Беатрис вырастает как из-под земли, как всегда ослепительная и пропитанная ядом. Вот уж кого подбросили в Капитолий, так это Юлию в ее семью, потому что удивительно, как в таком серпентарии она выросла таким цветком.
Нерону даже не надо начинать, а уж тем более и поддерживать разговор, потому что Беатрис все равно не слышит никого и ничего, пока не выплеснет все свои остроты. Печально только, что Люция, подошедшая к ним, ведется и ввязывается в разговор. Впрочем, его девочка неплохо стоит за себя, пока Беатрис проходится самым грязным образом и по Нерону, и по Антонии, и по Юлии. Чувствует ли он злость? Ничуть. Он чувствует равнодушие, полное и холодное, что, впрочем, все же заставляет его напрячься. И снова - не за себя, а за Люцию, которой приходится все это выслушивать, и он чувствует, как она сильнее прижимается к нему, будто заодно не только ища защиты, но и давая ему опору.

Беатрис женщина его ненавидела всегда, считала дурной парой, которая сгубит ее младшую дочку. Была ли это забота или какие-то личные к его семье? Кто разберет. Родители Нерона на дух не переносили родителей Юлии, и бог весть, что было причиной. Нерону никогда не было интересно. Зачем ему чужие проблемы, если в своих-то никак не разобраться? Он не служба помощи.

- Мне просто было не дождаться очереди из желающих познакомиться с Беатрис поближе, - растекается в улыбке Нерон, но она выходит жесткой и холодной. И режущей, как лезвие ножа. Беатрис известна тем, что имела любовников, но каким-то сверхъестественным образом сохраняла верность и лояльность своему мужу-политику. Грегора Нерон лично знал не особо, как-то не сложилось. Он был тяжеловесен, неповоротлив и полностью подчинен супруге. Поэтому, когда Беатрис отказалась от Юлии, он не сказал ни слова.

- Ну конечно, ты же своей очередью не мог разобраться и вписать мою дочь в график своих интрижек, - отрезает Беатрис. - Особенно, когда она перестала втискиваться в ряд со своим животом. - Она одаривает Люцию весьма говорящим взглядом. - Мотай на ус, девочка, считай, даю бесплатные уроки жизни.
- Черт, ты что-то все-таки даешь бесплатно и не приплачиваешь чтобы только бы взяли? - удивляется Нерон. Он не считает Беатрис ни матерью своей бывшей жены, достойной хоть если не уважения, то терпения к ее выходкам, ни бабушкой его дочки. Да Антония вообще не в курсе, что у нее есть бабушка. Что у ее мамы была мама. Нерон и не считает нужным говорить.

Он обнимает Люцию за талию и чувствует ее поцелуй на щеке.
- Не будем врать, что рады видеть тебя, Беатрис. И не будем врать, что ждем встречи. Я не знаю тебя и не хочу знать. А, постой, только что сказал твою реплику? - улыбка все так же сверкает на лице, а глаза пустые и прозрачные. От равнодушной усталости. Когда-то последней фразой Беатрис порвала отношения с Юлией, ранив ее настолько, что даже о болезни она ничего не рассказала своей семье. Никому из родителей, ни сестре, которая жила своей жизнью, не интересующаяся никем из своих близких.

- Твоя дочь любила меня, каким бы скотом я ни был, и не отказалась от меня, несмотря ни на что. А ведь я был ей никто. Она тебе не была. - Нерон не надеется даже, что слова возымеют эффект. Просто пусть они останутся сказанными, и, может быть, когда-нибудь Юлия разбудит мать во сне. И эту суку хватит удар. Нет, не насмерть. Пусть живет. Просто... Просто она сука.

- Идем? У тебя голова не кружится от странного запаха... дерьма? - спрашивает Нерон у Люции, но тут неожиданно появляется Елена, которая вместе с Крессидой слышали разговор от и до.
- У меня кружится. Аж тошнит. Идемте на свежий воздух.

....
..

-

+1

98

Из разговора Беатрис и Нерона я понимаю что женщина была не только невысокого мнения о Нерона, но и о своей дочери и это для меня совсем поразительно, потому что я не представляю как можно не любить своих детей. Муж говорит что Юлия его любила и в этих словах я почему-то слышу море горечи, но и благодарности. он уважает Юлию. Не знаю, было ли это чувство раньше, но сейчас я слышу именно его, что она полюбила человека, который действительно был ей никем.
Нерон привлекает меня к себе и предлагает покинуть Беатрис не стесняясь в выражениях, Елена и Крессида подхватывают его шутку.
- У меня голова кружится только от тебя, мой мужчина.   - я трусь носом о его щеку и мы медленно ретируемся, потому что быстрее я уж никак не могу.
Небольшой остаток времени на вечере проходит хорошо. Я прошу Нерона поехать домой, потому что устала, а он кажется и не против уехать отсюда. Вообще мне хочется верить что из-за моей нелюбви к таким вечерам и муж станет меньше их посещать, чтобы побыть дома. Скоро роды и мне понадобится его помощь, как никогда, когда у нас уже будет двое детей. Я не хочу чтобы Тонька вдруг задумалась что мы стали любить ее меньше потому что уделяем мелкому больше внимания.  И помощь Нерона очень нужна. Он же понимает как он мне нужен? Он ведь и мне будет нужен.
За неделю до родов меня прихватывают схватки посреди ужина, так что подрываются все. Нерон носится вызывая Ареса, оставив со мной мелкую и поручив ей присматривать за мной, если вдруг что. Это заставляет меня собраться, потому что не хочу чтобы Антошка испугалась сильно. только меня скручивает так что глаза слизятся. А ведь Вторые должны быть устойчивы к боли. Только хрен.
сначала мы хотим оставить дочь с Мелитой, но она так упрашивает и так цепляется в меня, что ничего не остается делать как взять ее. Она держит меня за руку, сидя рядом на заднем сидении, пока я обкусываю губы, другой рукой держа руку мужа, который сидит по другую сторону от меня. мелкая разговаривает с братом, успокаивая его, пока я утыкаюсь носом Нерону в шею и сдерживаю стон боли. По мне пот течет градом от боли.
Когда мы приезжаем в больницу меня отдают врачам, кладут в палату, а Нерон остается с мелкой до решения докторов. схватки оказываются ложными и боль унимается через пару часов. Только домой меня уже отпускать не хотят и говорят об этом мужу, который держит спящую мелочь на руках.
- Я хочу домой.  - это первое что я выдыхаю, когда мы остаемся одни. Капризно и напуганно. я хочу домой потому что там чувствую себя в безопасности. А здесь нет. Потому что знаю, что Нерону придется уехать, а мне немного страшно и я хочу чтобы он был рядом. Тонька шевелится на руках у Нерона, открывая глаза и глядя на меня.
- Мама, ты еще не родила?
Не знаю почему, но эта фраза заставляет меня всхлипнуть, будто я сейчас впаду в истерику.  Я честно не понимаю что со мной происходит, но мне еще никогда не было так страшно.
- Прости, милая, но тебе еще надо подождать. Но братик скоро появится. А кому-то завтра в школу.  - я улыбаюсь, но как-то натянуто не чувствуя увереннлсти в голосе. Я и сама не понимаю чего боюсь.
И только смотрю на Нерона каким-то просящим взглядом, сама не зная, чего прошу. Быть рядом? Я хочу, чтобы он был рядом. Я непрозрачно намекаю, что мелкую надо отвезти домой, но прежде чем они уедут, мне нужно поговорить с Нероном наедине.
Этот разговор приходит в голову только сейчас.
- Я знаю, что это эгоистично, и я знаю, что это нечестно и неправильно по отношению к Тошке.  - держу мужа за руку, крепко сжимая, до дрожи, до побелевших костяшек. - И будет правильно, если ты откажешься. Но я хочу чтобы на родах ты был рядом со мной. - я делаю паузу, глядя на мужа.  У меня дыхание немногт срывается на всхлипы, но я все же удерживаю себя. - Я не думала, что это так страшно.

+1

99

Ну конечно они готовятся к рождению ребенка, но только когда у Люции вдруг прежде срока случаются схватки, то оказывается, мало к чему они готовы. Нерон быстро вызывает Ареса, чтобы тот как можно скорее подал машину, чтобы ехать в клинику. Люция напугана и только наблюдает за Нероном, морщась от боли, но стараясь все-таки никак не выдавать, что ей приходится испытывать. Тонька тут же и тоже очень напугана, и ни в какую не желает оставаться дома с Мелитой, даже если Нерон пообещает, что будет звонить каждые пять минут и сообщать, как у них дела. Ну, конечно, про пять минут сильно приукрашено, но мелкая ни в какую не сдается, а глазенки у нее чуть ли не на мокром месте. Поэтому они берут ее с собой, и Тонька даже немного успокаивается и всю дорогу держит маму за руку и даже пытается разговаривать с братом, убеждая его немного подождать. А Люция цепляется свободной рукой за руку Нерона, утыкаясь в его шею, и он чувствует, как натужно она дышит, и какой влажный у нее лоб. Он достает платок и промокает пот, целует жену.

- Бойкий мальчик, да? - пытается пошутить он, и Люция слабо пытается улыбнуться, не открывая глаз.

Арес ведет машину быстро, так что до клиники они долетают как будто даже в мгновение ока, а там их уже ожидают, и Нерон передает Люцию докторам, а сам остается с Тонькой, которая неловко и растерянно повисла у него на руке. Они ожидают вердикта, и Нерону никак не верится, что время уже пришло. Ведь это же нехорошо, если срок не оправдывается? Или бывает всякое?

Наконец им разрешают пройти к Люции, потому что она уже в палате, но схватки оказались ложными, и сейчас она в покое. За время ожидания Тоня совсем вымоталась и уснула у Нерона на руках, поэтому он заходит тихо и осторожно, держа дочку, которая сквозь сон все же спрашивает, родила мама или нет.
- Спи, малышка, пока нет, - отзывается Нерон, укладывая ее в кресло, а сам присаживаясь на стуле поближе к Люции. Док уже объяснил, что, хотя схватки и ложные, но Люции будет лучше остаться здесь на тот случай, если они повторятся, и Сцевола понимает, почему. Здесь ей смогут оказать помощь сразу, и не придется терпеть боль сродни той, что была, пока они ехали сюда, поэтому как бы он тоже ни хотел отправиться домой, это невозможно сейчас.

Люция мертвой хваткой цепляется за его протянутую руку и... Господи, как же ей страшно! И этот страх буквально осязаем в том, как она держит его, и как признается, что хочет, чтобы он остался. Остался сейчас и был на родах, когда придет время.
Нерон целует ее руку и не отнимает губ, пока наконец ее пальцы не расслабляются.
- Я буду. В конце концов, у меня это вторые роды, - улыбается он, глядя на нее. - Думаю, Тонька ничего не будет иметь против, и что за глупости ты несешь. - И Нерон ловит ее удивленный взгляд. - Да, я видел, как рождалась мелкая, так что... Доверься моему опыту, мамочка, - он целует ее. - Я буду рядом и буду держать тебя за руку.

И ведь на самом деле страшно. Страшно в первую очередь потому, что страшно ей, но этот страх понятен. Как все пройдет? Все ли будет хорошо? Роды Юлии были очень долгими, много часов подряд, и, кажется, кто-то из врачей успокаивал, что в первый раз так часто бывает. Юлия хотела рожать сама, хотя кесарево по желанию в Капитолии было обычным делом. Мало кто хотел тужиться и обливаться потом, испытывая нечеловеческую боль. С Люцией они ничего такого не обсуждали, было очевидно, что Люция будет рожать сама, разве что только доктора заявят обратное по каким-то своим показаниям. Однако доку нравилось все. И таз, и то, как расположен плод. Все было хорошо. Просто малыш сегодня решил немного пошутить.

- Главное успокойся, постарайся, хорошо? Чтобы у тебя там все раскрылось как надо, - улыбается Нерон, подмигивая. - А мой сын сделает все сам, ты только подтолкни. Наверняка в меня он будет головастенький. Хотя... если он в меня, то проблем с пролезанием мимо твоих ног у него проблем не должно возникнуть. - Сцевола забирается рукой под одеяло и кладет руку под большой живот. - Я люблю тебя, ничего не бойся.

....

+1

100

Нерон заверяет меня, что я говорю глупости, что просить его быть со мной на родах это вообще самое естественное что только можно представить. Так ли? Но она относится к этому спокойно, потому что это уже не первые его роды. Он был с Юлией, когда она рожала, правда? В голове совсем невольно возникает вопрос, был ли он тогда трезв, но я отмахиваюсь, потому что не это сейчас важно для меня.  Я хочу слышать как он успокаивает меня, хочу слышать, что он будет рядом. Не потому что жажду его внимания, не потому что он должен это говорить, ведь мое положение требует заботы со стороны мужчины. Я просто вижу как искренне он пытается меня успокоить, целуя мою руку. И у меня так щемит внутри, что я зажмуриваюсь от этого жеста, задерживая дыхание и будто молчаливо выпуская страх.
И все же Нерон меня поддерживает так как может только он, выдавая пошлость по ходу и совершенно отвлекая меня от накрывающей паники.
- Когда ты говоришь про такие вещи так профессионально, мне кажется, что из нас двоих врач именно ты. Есть что-то чего ты не знаешь о женском организме, мистер Сцевола?- улыбаюсь я, но уже намного расслабленнее. Провожу рукой по щеке мужа и целую его. - Люблю тебя. Я постараюсь расслабиться. 
Я остаюсь на попечение врачей, а вот Нерону и мелкой, конечно, приходится уехать, потому что остаться они не могут. Тоха не хочет уезжать без папы и меня, но мы говорим, что мне придется побыть некоторое время в больнице для здоровья ее братика. И только тогда она соглашается.
Следующую неделю моему семейсиву приходится кататься ко мне. Муж бывает по утрам и в обед, привозя мне вкусностей из ресторана. Вот чему я не могла отказать в Капитолии, так это кухне. Еда была превосходная, свежая и вкусная. Не сравнить со Вторым. И я как дурочка велась, поэтому всякий раз просила Нерона привезти мне то завтрак из одного ресторана, то второе из другого заведения. И мой милый потакал моим слабостям, постоянно привозя что-нибудь восхитительное, что я уплетала с огромным аппетитом. Вечером они бывали вместе с Тошкой, она утоляла жажду разговоров со мной, потому что были такие вещи о ее школе, которые знала только я и могла поддержать разговор. А наш папа сидел рядом со мной на постели или на скамейке, если приходилось выходить в парк и просто слушал нашу болтовню. Моя рука лежала на его колене, как будто даже при том, что я очень внимательно слушаю дочь, но все же я и с ним тоже. И что самое важное и он со мной. И всякий раз как я поворачиваюсь к нему, то ловлю его взгляд и не могу его не поцеловать.
Схватки начинаются рано утром и к ночи разрыв между ними сокращается по времени настолько, что уже не приходится сомневаться - малыш хочет показать себя миру. Меня перевозят в родильную и супстя пару минут Нерон оказывается рядом, беря меня за руку, как он и обещал и нашептывая, что-то ободряющее мне на ухо. Врач инструктирует меня, о том, что я должна делать в тот самый момент, когда я не сдерживаю стона боли. Я с самого начала знала, что буду рожать сама, я могла себе представить, что это тяжело, но не думала, что настолько. Я тужусь изо всех сил, я стараюсь, но спустя пару часов выдыхаючь совершенно.
- Может, сделаем перекур? - сбивчиво шепчу я. - Малыш, я немного устала. Мне так спать хочется.
- Нельзя, миссис Сцевола вам категорически нельзя спать. 
Я кажется начинаю плакать, у меня вообще все происходящее плввет и ощущение, что я в каком-то тумане. И сквозь этот туман я слышу, как врач велит тужиться, а у меня все внизу уже онемело от боли, только постоянная резь и жжение. Больно.
-Аврелий. Давай назовем его Аврелий. 
Я выдаю это внезапно, сквозь дрему, пока отдыхаю после очередного потуга. Я не вижц Нерона, у меня белый шум перед глазами и в ушах все стучит, я произношу свои слова, глядя в пространство, наугад, не понимая где находится муж и уже даже руки его не чувствуя, все сливается в одно. И я совершенно не понимаю, откуда в моей голове всплыло это имя, но понимаю, что мне хочется назвать сына именно так. Аврелий. Аврелий Сцевола.
Когда детский крик разрывает палату, я мало что понимаю, но почему-то очень хорошо ощущаю, когда мне протягивают мою кроху, завернутую в простынку. Мой сыночек совсем крошечный и такой беззащитный, даже глазки не может открыть. А я настолько выхолощена эмоциями, что прижимаю его к себе, целуяш в лобик и снова начинаю плакать, глядя на Нерона или скорее чувствуя как он наклоняется к нам с сыночком. У меня нет никаких слов, у меня глупые женские рыдания, на которые я раньше была не способна.
- Сыночек, мой родной, познакомся со своим папой. Он у тебя самый лучший.  - я отрываю взгляд от малыша и смотрю на мужа. - Люблю тебя.

+1


Вы здесь » THG: ALTERA » Callida junctura » A second chance


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC