Сейчас в Панеме
04.03.3014 - 14.03.3014
CPTL +6°C
D1-13 +3°C
sunny & windy
Первое солнце и сильный ветер
Новости Панема
5 января - после краткой болезни символа, съёмочная группа возвращается в Капитолий, чтобы продолжить работу над съёмками агитационных видео, особо важных сейчас. Кашмире предстоит работать в одиночку, Кристиан до сих пор остаётся в Пятом дистрикте. Вместе с телевизионщиками возвращается в столицу и Бальдер Кейн, завершивший работу над созданием ловушек во Втором дистрикте.

1 января - Китнисс Эвердин, Пит Мелларк и другие члены съёмочной группы оказались под завалом, президент Тринадцатого дистрикта, Альма Койн, едва успевает спастись бегством в компании Бити Литье и Блеска Фрайзера. План по удержанию в плену капитолийского символа и попытке захвата генерала, провален. Гектор клерик, чудом избежав смерти после встречи со своей дочерью Ангероной, предлагает солдатам обеих армий рискованный план. Оставаясь номинально под властью Капитолия, Пятый превращается в экспериментальную резервацию по объединению обеих армий. Президенты обеих сторон не в курсе такого поворота событий.

31 декабря - Альма Койн прилетает в дистрикт Пять, получив от Аарона Левия и Блеска Фрайзера сообщение о пленении капитолийского символа. План по выманиванию генерала Клерика входит в финальную стадию. Единственное, чего не знает президент Тринадцатого - Гектор уже давно готов к наступлению.


22 декабря - Альма Койн вызывает к себе капитана авиации Аарона Левия и Блеска Фрайзера, брата капитолийского символа. Президент Тринадцатого даёт им особое задание - похитить Кашмиру Фрайзер, чтобы использовать её, как приманку для Гектора Клерика.


14 декабря - повстанцы во главе с Китнисс, Гейлом и даже почувствовавшим себя несколько лучше Питом Мелларком летят в Двенадцатый дистрикт, снимать очередное промо на его развалинах. Их цель - показать Панему, какая участь на самом деле ждёт противников капитолийского режима.


12 декабря - первые же эфиры капитолийской пропаганды вызывают волнение среди повстанцев. Людям хочется верить в возможность мира. Альма Койн в Тринадцатом дистрикте собирает экстренное собрание с целью обсуждения дальнейшей военной тактики. Всё ещё осложнённой побегом экс-генерала Клерика.


6 декабря - повстанцы заявляют о себе! Прорвав телевизионный эфир Капитолия прямо во время торжественного ужина президента Сноу, Альма Койн обращается к Панему с речью от лица всех повстанцев. Граждане Панема наконец видят промо ролик повстанцев из Восьмого дистрикта.


1 декабря - в дистрикте 13 большой праздник - День Великого Воскрешения. Самый важный праздник в жизни каждого повстанца из д-13. На эту дату дистрикты - 11, 10, 9, 8, 7, 5, 4, 3 контролируются повстанцами. Все чувствуют надежду, несмотря на то, что бывший Генерал Армии д-13 - важная фигура на доске революции - отчего-то переметнулся на сторону белых.


23 ноября - часть жителей в Тринадцатом всё ещё трудится на разборах завалов в дистрикте. Китнисс Эвердин, Финник Одейр, съёмочная группа и отряд специального назначения отправляются в Восьмой дистрикт на съёмку агитационных видео. Война с Капитолием ведётся всеми доступными способами, однако предсказать невозможно не только её исход, но и окончание отдельных операций.


13 ноября - патриотическая лекция Альмы Койн прервана бомбёжкой капитолийских планолётов. Тринадцатый несгибаем, хотя бомбы повредили некоторые объекты в дистрикте. Сопротивление продолжается.

31 октября Тринадцатый дистрикт совершил свою главную победу - второй раз разрушил арену квартальной бойни и явил Панему выжившую Китнисс Эвердин. Революция началась!

THG: ALTERA

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » THG: ALTERA » Altera pars » 5.11.3013, dist. 13, Я хочу найти письмо в пустом конверте


5.11.3013, dist. 13, Я хочу найти письмо в пустом конверте

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

https://www.34sp.com/hosting-news/wp-content/uploads/2015/06/tumblr_mcnl39s47i1qbdq9so1_500.gif


• Название эпизода: Я хочу найти письмо в пустом конверте;
• Участники: Game master, Cashmere Fraser;
• Место, время, погода: с 5 по 10 ноября, лазарет/отсек Фрайзеров, дистрикт 13;
• Описание: луч света, выводящий из кроличьей норы, может появиться весьма неожиданно;
• Предупреждения: плана всё ещё нет.


+1

2

Многим не хватает уверенности в себе. Кому-то вместе с этим и веры, и надежды. Мало кто из наспонимает, что тайная сила, уникальная, чуду подобная, хранится именно в душе каждого человека.
Важно вовремя её разглядеть и суметь, набраться смелости ею воспльзоваться.
Для Кашмиры Фрайзер ещё ничего не былокончено. Человек, по натуре боец, как бы низко ни пал, никогда не может просто так сдаться. Жажда сражения, борьба у него в крови, он никогда не захочет отдавать того, чего заслуживает. Важно только подняться после того, как упал. И как бы сильно не были расшиблены твои колени, у тебя всегда в душе есть сила, которая заставит выпрямить спину, поднять голову и ощутить под обеими ступнями твердую семью.
Итак, палата неуравновешенной пациентки Фрайзер, снаружи снующие туда-сюда доктора и мед. братья, внутри тихо, только жужжат аппараты, иногда подает тревожный писк следящая за состоянием пациентки система. Пациентка ещё спит, это раннее утро, но ключ к её спасению дажидается на её тумбочке у кровати с полуночи. Совсем небольшая, свернутая пополам жесткая дистриктовая бумага. Она лежит небрежно и слегка приоткрыта, точно приглашая стороннего наблюдателя себя прочесть. Аккуратные прописные буквы внутри, одна к одной. Без вызова, без назидания или укора слова гласят:

Тех, кто тебе дорог, ещё можно спасти.

+1

3

Если ад существует, то теория о том, что в нём имеются какие-то круги, определённо верна... Потому что Кашмиру водит по кругу. Её ад начался с пробуждения в тринадцатом и боли от свежего шва четыре дня назад... И сейчас вернулся к исходной точке. Палата, тяжелая от лекарств голова, саднящая рана. Каждое её напоминание о себе ассоциируется со словами "жалкое зрелище" и заставляет девушку ещё крепче держаться за то укрытие, которое она отыскала в недрах собственной головы. Фрайзер даже не отодвигает поднос с завтраком, чтобы подчеркнуть свой очередной отказ от еды - просто не обращает на него ни малейшего внимания. И не задержала бы на нём взгляд больше, чем на пол секунды, если бы не новая деталь интерьера, появившаяся на тумбочке. Маленькая сложенная пополам записка. Может, теперь доктора решили общаться с ней так? Думают, что письменную речь она будет воспринимать лучше? Кашмира хмурится и отворачивается к стене. Впрочем, хватает её на пару минут... Всегда ведь можно вернуть записку на место... Фрайзер протягивает руку, берёт бумажку с тумбочки и разворачивает, поднося к глазам.

"Тех, кто тебе дорог, ещё можно спасти" как только смысл текста доходит до сознания, Кашмиру словно пронзает электрический удар. Она не сомневается, что речь идёт о родителях... Но кому здесь... Зачем... Кто может так зло над ней издеваться? Это не почерк брата, его бы Фрайзер узнала сразу - они оба пишут, как курица лапой, здесь же почти каллиграфические буквы... Без особых опознавательных знаков. Первый порыв - отшвырнуть записку и зарыться в одеяло, продолжив своё немое самобичевание. Но надежда имеет свойство просачиваться всюду, где только найдёт самый крохотный лаз, о котором человек и сам может не подозревать... И фраза теперь крутится в голове. "Это шутка. Столь же тактичная, как Клерик" пытается оборвать себя Кашмира, потому что так ей было бы в каком-то смысле лучше. Спокойнее. Так ничего не пришлось бы менять. Но что если... Если шанс действительно есть? В праве ли она лишать его родителей, когда они и так попали в Капитолий из-за неё? "А может, здесь вообще нет никакой записки и ты просто бредишь из-за лекарств. Выдаешь желаемое за действительное" этот вариант тоже неплохо выглядит... В таком случае воображаемый мир скоро окончательно захлестнёт её, и реальный перестанет волновать. Она бы спросила врачей, кто заходил в её палату... Но это разрушит стену, за которой она так уютно спряталась.

Кашмира кладёт записку под подушку и вновь погружается в немое созерцание потолка... До обеда, когда медсестра меняет повязку и снова ставит на тумбочку поднос с едой, словно общается с нормальным пациентом. Фрайзер никак не реагирует на врачебные манипуляции, но думает о том, что если она хочет получить ответ... Записка ведь должна покинуть палату? Пока медсестра протирает смоченной в антисептике марлей шов, девушка незаметно снимает с кармана её халата закрепленную на нём ручку. Кто ни разу не терял ручку?

На обороте записки Кашмира пишет несколько слов. Тянется к подносу, чтобы положить её под миску, и в ноздри проникает дразнящий запах супа... Кажется, овощной бульон. Победительница сама не замечает, как рука берётся за ложку. Всего несколько ложек, больше ей сейчас проглотить сложно - даже водянистый местный суп кажется желудку тяжелым. Но для Кашмиры и это - маленький шаг. Головокружение, ставшее за эти дни привычным, как дыхание, слегка ослабевает. Девушка подсовывает записку под днище миски, убеждаясь, что медсестра не сможет её увидеть.

Кто ты? Что тебе известно?

+1

4

День проходит медленно, тягуче как вареная сгущенка. Штатный персонал, разрезая поверхность 13-го дистрикта, сокращал время рабочей смены. Наконец, наступил вечер. Солнце на поверхности уже почти село, а записок в палате Кашмиры по-прежнему не появлялось. И почему она решила, что некто будет вести с ней диалог, не рискуя выдать себя? Следующую записку он получила в неожиданном для себя месте. Кашмире принесли сменную одежду - аккуратная стопка серо-белых вещей. И в нагрудном кармане рубахи была сложенная вдвое такая же, как прежде записка. Почерк был тем же.

Ты сдалась? Если да, то спроси себя почему.

+1

5

Кажется, впервые здесь Кашмира ждёт время трапезы... Не потому, что голодна или начала испытывать интерес к еде, но потому, что ей нужен поднос. Поднос с возможной запиской. Во всём дистрикте она знает лишь брата, своего лечащего врача, майора Клерика и президента Койн. Предположить, что записки мог писать кто-то из них - смешно... Разве что... Фрайзер косится на подобие доски над изголовьем своей кровати. Там рукой Николсона написаны какие-то рекомендации для медсестёр. Не он... Его каракули полностью оправдывают стереотипы о врачебном почерке. Наверное, пободрствуй победительница ещё с полчаса - она бы окончательно убедилась в собственном сумасшествии. Это особенно легко сейчас, когда больше не видишь записку... Но съеденный бульон оказывает на Кашмиру усыпляющее воздействие. Девушка проваливается в сон, просыпаясь... Черт его знает, когда. Окон здесь нет и по обстановке в комнате время суток не определишь.

С полчаса Фрайзер лежит на спине и бездумно щелкает кнопкой украденной у медсестры ручки. Наконец приносят ужин. Приносит его сам доктор Николсон. Кашмира слышит голос врача ещё до того, как он входит в дверь, и прячет ручку под подушку, где раньше лежала (ли?) записка. Николсон выглядит воодушевленным, обращаясь к пациентке, он улыбается. Фрайзер не сразу понимает, что его так вдохновили несколько съеденных ею днём ложек бульона:
-Наконец-то проголодались, мисс Фрайзер? Хороший знак. Если продолжите в том же духе и шов будет хорошо заживать - через пару дней мы вас выпишем, вернётесь к брату - Кашмира молчит, косясь на поднос. Болтовня доктора сейчас очень не кстати... "Убирайся же, мне нужно осмотреть посуду" раздраженно думает победительница, даже не сразу понимая, что раздражение - это тоже эмоция. Хоть как-то отличная от отчаяния, захлестывавшего её с первого ноября. Девушка по-прежнему не доверяет ни Николсону, ни автору записки... Но тлеющий в груди уголёк надежды начинает разгораться, обжигая, требуя каких-то действий. Пока она здесь ждёт весточки - родителей там могут пытать... До сегодняшнего утра Кашмира была уверена, что всё равно ничего не сможет с этим поделать.

-После ужина вам принесут одежду - как только за Николсоном закрывается дверь, Фрайзер поднимает тарелку с тушеной капустой, стакан с чем-то красным, ложку, даже ломоть хлеба... Трясёт на всякий случай поднос... Ничего. "Её не было. Мне показалось после лекарств. Приснилось" возвращается прежняя мысль. Кашмира со злостью отталкивает поднос и минут пятнадцать сидит на постели, уставившись в одну точку, хмуро сдвинув брови. Затем медленно, отрывая по кусочку и словно сомневаясь в разумности своих действий, съедает кусок хлеба. Выпивает пол стакана красной жидкости, оказавшейся дальним родственником ягодного морса. На сегодня хватит... Хотя бы для того, чтобы её вновь отпустили к брату.

Медсестра со стопкой одежды бросает одобрительный взгляд на поднос и кладёт в ногах Кашмиры стопку одежды. Небольшую - нижнее бельё, серое платье-роба, похожее на длинную рубашку. Ночнушка, пара обуви. Похожая на самые замызганные кроссовки девушки в Первом, которые она надевала в совсем уж ненастные дни, когда жаль пачкать достойную обувь. Кашмира брезгливо кривится, но тянется к платью - просто изучить. Брат ведь приходил в комбинезоне... Почему ей не принесли комбинезон? Фрайзер не считает, что женская роба - её одежда. "Для жалкого зрелища должна сойти" пожимает плечами внутренний голос, не поняв претензию. Но Кашмира не обращает внимания на то, что сейчас он вдруг говорит не в монологовом режиме - она чувствует в нагрудном кармане что-то жесткое. Бумага? Пальцы ныряют внутрь и... Да. В руке снова оказывается записка. Её таинственный собеседник (сейчас Фрайзер уже уверена, что глюки столь изобретательны вряд ли могут быть) креативен.

"Ты сдалась? Если да, то спроси себя почему" гласит новый текст. Какая-то издевка без ответов на вопросы... Но вступив в беседу, покинуть её сложно. Тем более если когда-то в другой жизни ты привыкла оставлять последнее слово за собой. Сдалась ли она... Вспоминая события в лаборатории Арчи - определенно. Утратила веру в себя настолько, что на полном серьёзе хотела умереть. И едва ли кто-то здесь может понять - почему. "Десять лет я продавалась в Капитолии, чтобы обеспечить безопасность своей семьи, а в итоге всё равно оказалась на арене вместе с братом. Нашла возможность сбежать, но подставила собственных родителей... Что бы я ни делала - это не ведёт ни к чему. Всё становится только хуже, как снежный ком" ответ на вопрос она знает. Но вряд ли его нужно писать в записке. Кашмира не решилась бы озвучить эти мысли даже Блеску... Конечно, брат её утешил бы. Вот только в глубине души он согласен. Сам ведь считает её пригодной только для чистки картошки и стирки. Когда Фрайзер достаёт из-под подушки ручку, лидирующие чувства - стыд и отвращение к самой себе. Поднос вместе с очередной пристроенной под тарелку с капустой запиской медсестра забирает очень скоро, когда кладёт на его место вечернюю порцию таблеток.

А что, по-твоему, я могу сделать?

+1

6

Вечер пятого числа и всё шестое проходит для Кашмиры вне общества тайного адресанта. Ни на завтрак, ни на обед, ни на ужин, ни с таблетками, ни с новостями ей не приносят ничего, что было бы похоже на зпписку. Доктор Николсон приходит к ней около десяти часов, чтобы пожелать спокойной ночи или проверить, выпила ли она вечернюю порцию таблеток. Но по-прежнему ни следа от адресата - самое время разочароваться в было воззросших надеждах, быть может? Шаги неторопливых медсестер, делающих обход, затихают где-то далеко от Кашмиры Фрайзер. Тишина в гудении ламп освещения в коридоре заполняет все пространство. И тут шорох около двери. Будто бы шаги, но больше похожие на скреб крысы. А затем в щелку под дверью просовывается крохотный клочок бумажки, он немного пахнет вечерним рагу. Вот что в нём написано:

Ты вернулась живой с двух Игр. Ты жила в рабстве Капитолия столько лет. Разве ты не найдешь, что сделать?

+1

7

Успокоительное и легкое снотворное - коктейль, уже становящийся для Кашмиры привычным. Убедившись, что записка покинула палату, девушка выпивает лекарства и проваливается в сон. Слишком глубокий и тяжелый, но зато без кошмаров. Она знает, что они таятся где-то там... За этой медикаментозной завесой. И при случае накинутся на неё, как это всегда бывало с момента победы на первых играх. Пока Фрайзер не готова к встрече.

Утром её будит медсестра, принесшая завтрак. Кашмира съедает немного каши. Овсянку здесь делают на воде, без сахара, и кто-то умудряется готовить даже хуже, чем Блеск. Это единственный сюрприз, который преподносит ей утро. Потому что записок нет. Ни под посудой, ни в оставшейся одежде (Фрайзер проверила всю)... Впрочем, день только начался. А персонал лазарета по-прежнему доволен проснувшимся у пациентки аппетитом. Отказ от еды волновал их больше, чем отказ от общения. От последнего ведь ещё никто не умирал.

День движется по накатанной. В обед меняют повязку, овощной бульон сменяет пюре. Не такое противное, как каша. Шов уже почти не напоминает о себе. Кашмира поглощена ожиданием и любопытством... Вроде бы переписка не несёт в себе особой информативности, но продолжает питать надежду. А надежда в свою очередь заставляет девушку есть, потихоньку копить силы, анализировать... Купол, под которым Фрайзер укрылась после происшествия в лаборатории, из непроницаемого становится прозрачным, но целостность его пока невредима.

-Возможно, завтра к вечеру мы вас выпишем - говорит Николсон, навещая её после ужина. Кашмира молча изучает тумбочку, на которую он только что положил таблетки. Но взгляд девушки уже не такой непроницаемо-стеклянный, как пару дней назад. Доктор вполне уверен в том, что пациентка его слышит и то, что она молчит - вопрос времени и психологических нюансов. Буйной Фрайзер сейчас не выглядит. А вот записки до сих пор нет... Неужели таинственный собеседник решил прекратить их разговор? Проводив Николсона, Кашмира заворачивается в одеяло и думает... Может, если её выпишут - следующую записку она получит уже вне лазарета? Весточки поступают так хаотично, что сложно понять, кем мог бы являться таинственный мистер Х. Относится ли он к работникам лазарета или кухни или склада...

Шорох. Кашмира напрягается, как готовящаяся к прыжку кошка. За дверью раздаются шаги... На секунду они замирают, совсем рядом. Затем в щель между полом и дверью просовывают кусочек бумаги. Фрайзер соскакивает со своей койки и кидается к двери, но это пока не та скорость атаки, которую она могла продемонстрировать ещё неделю (по ощущениям - минимум десятилетие) назад на арене. Когда Кашмира выглядывает в коридор - встречает её только темнота.

"Кто ты? Хватит со мной играть!" победительница близка к тому, чтобы крикнуть это в пустоту коридора, но какой-то внутренний стопор всё ещё не позволяет пробить купол. Она закрывает дверь, раздраженно поджав губы, и наклоняется, поднимая с пола записку. "Ты вернулась живой с двух Игр. Ты жила в рабстве Капитолия столько лет. Разве ты не найдешь, что сделать?" вопрошает текст на сей раз.

Поглаживая бумагу подушечками пальцев, Кашмира садится на кровать и упирается спиной в стену. Известно ли здесь о том, как обходился с победителями Капитолий? Кто может об этом знать? Или слово рабство употребили случайно, вовсе не в том смысле, который вкладывала в него она... Может, имея в виду менторство? Данных, указывающих на личность, по-прежнему катастрофически мало. Так что мысли возвращаются к озвученному в записке вопросу. Что она может сделать... Чистить картошку на местной кухне? Стать солдатом? "Твой враг Капитолий или ты сама? Подчиниться - означает сломаться или встать на ноги?" один вопрос рождает ещё с десяток... Так и не найдя ответа, Кашмира кладёт записку в тумбочку и засыпает. Про таблетки она забыла. Сон только этого и ждал.

Фрайзер снова на арене... Стоит в карауле. Видит брата, прикорнувшего у дерева, Кроноса, даже во сне сжимающего копьё. Эриду, расположившуюся неподалеку от него. За спиной - раздается шорох. Резко обернувшись, девушка поднимает нож, но понимает, что он ей не поможет - в лицо ей направлено дуло пистолета. В зарослях высоких зелёных листьев стоит Клерик. В сером комбинезоне Тринадцатого. В тёмных глазах - выражение злости и отвращения... Кашмира знает, что он выстрелит. Потом выстрелит пушка, но она этого уже не услышит. Язык прилипает к нёбу. И раздаётся сухой щелчок. Мужчина уходит, поворачиваясь к ней спиной. Фрайзер видит, как он, оглядываясь в поисках другой опасности, достаёт и вставляет в пистолет магазин...

Кашмира садится в постели, глубоко вдохнув и вцепившись пальцами в одеяло. Сердце колотится в районе горла, а рубашка на спине мокрая от пота. Магазин... Выстрелы в дверь... Она зафиксировала этот момент, но была слишком взвинчена, слишком зла, чтобы соотнести... "Это не была осечка?" подтянув колени к груди, Фрайзер отбрасывает одеяло. Задолго до вторых игр ей снилась арена с водой. Девушка привыкла доверять своим снам. Чувствует, когда они имеют связь с реальностью. Вспоминает даже щелчок, который издала рукоять пистолета. В тщательно выстроенную депрессию вдруг врывается ощущение, здорово убавляющее трагизма. Теперь она даже не "жалкое зрелище", а вредный кот, которого для острастки тряханули за шкирку. Предусматривает ли местный устав подобные воспитательные методы? Уже привычным жестом Кашмира запускает руку под подушку, нащупывая ручку. Ответ она отправляет тем же путём - под дверь, не чувствуя в себе сил дождаться очередного подноса. Возвращаясь к кровати, видит на тумбочке таблетки и выпивает. На сегодня достаточно озарений.

Попасть в очередное рабство? Кто-то здесь сможет воспринимать всерьёз сумасшедшую?

+1

8

Короткая записка тихо исчезает в тьме коридора и больше её, тьму, не нарушает ни один звук.
Утро приходит в дистрикт обычно вне зависимости от вставшего солнце. И когда Кашмира просыпается, на её тумбочке уже лежит послание. Кто знает, как оно сюда попало? Ведь ещё не проходил осмотр врачами, медсестры только собирают папки, до подъема что-то около десяти минут. Но тайному адресату Кашмиры время, кажется, не показатель. И вот что ждёт Кашмиру на этот раз:

Ты считаешь себя сумасшедшей? Если считаешь ты - будут считать и другие. И да... В тринадцатом у тебя нет врагов. Отбрось предубежденья!

+1

9

Поскольку таблетки она выпила в середине ночи, сон сегодня затягивается. Когда девушка просыпается, завтрак уже прошел и каша, дожидавшаяся её на тумбочке, остыла. Хотя еда по-прежнему интересует Фрайзер в последнюю очередь, являясь лишь средством поддержания сил для ожидания записок. Не удивительно, что проснувшись, Кашмира сначала поднимает тарелку с кашей, чашку, сдвигает поднос... Проделывает уже привычные действия. И на сей раз весточка заставила себя ждать меньше. Под краем подноса виднеется бумажка, отследить точное время появления которой невозможно.

"Ты считаешь себя сумасшедшей? Если считаешь ты - будут считать и другие. И да... В тринадцатом у тебя нет врагов. Отбрось предубежденья!" сегодня текст заставляет нервно усмехнуться. Победительница в каком-то трансовом состоянии орудует ложкой, не замечая, как впервые съедает принесенную ей порцию полностью. Едва ли осознанно, хотя Николсон порадуется... Мысли витают где-то далеко.

"Враги..." Кашмира не уверена, есть ли они у неё вообще? Помимо Кориолана Сноу, разумеется. Такие враги, которых она знает в лицо. Возможно, имеются родственники убитых ею на обеих аренах, и они с удовольствием сдали бы её президенту Панема с петлёй в виде банта на шее. Но взаимная горячая вражда... Нет, не припомнит. Другой вопрос, что и друзей у Фрайзер тоже нет. Был Арчи. Погиб. Была кузина, пусть и дружили не очень близко - умерла на арене. Потому что ментор из Кашмиры тоже паршивый. Родители пока есть... Но в любой момент могут перейти в категорию "были". Остался только Блеск. По спине пробегают мурашки... Один из принципов Фрайзер можно было бы описать как "избавь меня, господи, от друзей, а от врагов я сама избавлюсь". Потому что людям она не верила.

Дружба, вражда - это всё сильные, яркие эмоции. Гораздо чаще Кашмира сталкивалась с другой. Равнодушие. И точно знала, что бед она может натворить не меньше. Например, капитолийцы семьдесят пять лет равнодушно взирали на то, как других людей, отличающихся от них лишь местом рождения, загоняют на арену, словно скот на убой. Они равнодушно принимали её статус игрушки и все те мучения, физические и моральные, которые довелось Кашмире испытать за десять лет в столице, были продиктованы не столько злостью, сколько равнодушием. Они не понимали. Считали это естественным порядком вещей. Не задумываясь о том, что стоит за покорством победительницы... Кто-то ещё удивлен, что недоверие стало её второй кожей?

Только Старку пришло в голову отнестись к девушке по-человечески. Общаться с ней, как с личностью, покупать пару деньков свободы, когда было возможно... "И как ты его отблагодарила?" девушка комкает записку в руке, запустив пятерню второй руки в волосы и размышляя. Брови хмуро сходятся на переносице. Кашмире не нужен никто кроме брата. Она бы спокойно обходилась общением лишь с Блеском. Но здесь, в Тринадцатом, система совершенно другая... Коллективная. Ты должен быть частью целого, чтобы рассчитывать на его поддержку. Это пугало. Когда привыкла ждать в спину нож, позволить кому-то стоять у тебя за спиной... Комментарии излишни. Но Арктурус был капитолийцем... И знал о предательстве и врагах побольше многих. Однако он доверял этому месту. Доверял Клерику. "Чудесный пример. Хочешь последовать по его пути?" ехидно осведомляется голос то ли рассудка, то ли паранойи. В случае Кашмиры они давно слились.

С другой стороны, Старк знал, что может не вернуться с задания. Его завещание не оставляло в этом сомнений. Знал, но оставил руководству дистрикту Джарвиса и, похоже, не сомневался, что его идеи не разойдутся с курсом Тринадцатого. Кашмира не верила дистрикту. Но Арчи она доверяла. Доверяла Блеску, вступившему в один из отрядов... Да, боялась за брата, и меньше всего хотела бы, чтобы он снова лез в бой... "Десять лет покорности себя не оправдали. Об тебя вытерли ноги всем Капитолием и снова выбросили на арену. Может, пора попробовать что-то ещё?"

Усевшись на кровати спиной к стене, Фрайзер пытается представить себе человека... Абстрактного. Фигуру без лица. Некий образ для тренировки доверия. Когда он становится более-менее четким - Кашмира протягивает к нему руку. Фантом тянет руку в ответ, но когда между их ладонями остаётся буквально сантиметр - девушка отдёргивает пальцы, словно коснулась чего-то горячего. Даже в собственном воображении она не может решиться... Как здесь справляется Блеск?

До обеда мысли так и не приходят к общему знаменателю. Зато в палату приходит Николсон и сообщает, что после ужина Кашмиру заберёт брат - сегодняшнюю ночь она проведёт в своём отсеке. Сейчас ей снимут часть шва. Ту, что была наложена в день операции... А ту, что пришлось накладывать повторно - через пару дней. Процесс снятия даже нескольких стежков - не из приятных, он вполне отвлекает от мыслей о записке. Кашмира морщится, когда из кожи вытаскивают нитки, но не вскрикивает, хотя доктор, похоже, надеялся на более яркое проявление эмоций. Зато девушка впервые рассматривает как следует свой шрам. Не очень длинный, она боялась, что будет хуже... Но красная полоса резко контрастирует с белой кожей. В Капитолии его бы, конечно, зашлифовали... Здесь Кашмире плевать. Её тело даже для неё самой не представляет теперь особой ценности, что уж думать о чьей-то гипотетической реакции на этот дефект?

До вечера мысли скачут от выписки к записке и обратно. Брат хотел, чтобы она работала на кухне или в прачечной... Кашмире же такой вариант претил при любом раскладе. Если она решится перешагнуть через себя, то лишь для того, чтобы приносить более ощутимую пользу. И спасти в перспективе родителей, разумеется. Значит ли это, что ей нужно войти в отряд? По крайней мере, одна привычная нотка в данной идее есть - Кашмира снова будет, как брат. Они ведь всегда тренировались вместе. Всё, что может Блеск, сможет и Кашмира. Если захочет. Здесь-то мысли снова уходят на круг.

Тем не менее, когда приносят поднос с ужином, Фрайзер понимает - времени остаётся маловато. Вот-вот придёт брат и ответ нужно оставить. Проигнорировав предложение помощи медсестры, Фрайзер переодевается из ночнушки в робу. Отвратительную. Обменяет её на комбинезон, как только сможет. Но чтобы выйти отсюда - сойдёт... Кое-как разглаженную и вновь сложенную пополам записку, девушка оставляет в тумбочке в тот момент, когда в коридоре звучит голос брата. Николсон рассказывает ему о прописанных Кашмире лекарствах, о необходимости ещё пару дней следить за швом, о том, как общаться с онемевшей сестрой. Можно подумать, близнецам нужны рекомендации по общению... Кашмира состраивает недовольную физиономию. Но когда Блеск входит в палату - подходит к нему, обнимая за талию и утыкаясь лбом в плечо. Выход за пределы лазарета сейчас, когда дистрикт гудит, как муравейник, для девушки стресс. Фрайзер жмётся к брату, оглядываясь по сторонам, но опуская взгляд, если кто-то смотрит на неё. Браслет психически нестабильной всё ещё на запястье, красный цвет выделяется на фоне буровато-серой робы. Путь до отсека кажется почти бесконечным... Но хотя в комнатушке Кашмира мигом залезает с ногами на койку и забивается в угол, как выпущенная в незнакомом месте кошка, ситуация не так уж плачевна. На смену агрессивному отрицанию в голове Фрайзер приходят наблюдение и анализирование.

Что, если я согласна попробовать?

+2

10

Мисс Фрайзер благополучно была выписана из мед. отсека и счастливо воссоедиилась с братом. Кажется, в этой Кашмире было трудно узнать прежнюю. Как знать, может это так и было, ведь время и обстоятельство хорошенько ломают нас, едва ухватив за шкирку. Меж тем судьба продолжает зависеть от нас. От того, какую из предложенных фортуной дорог мы изберем. Магистраль в ад или лестницу в небо.
Тине всего десять. Она смышленый, но стеснительный ребенок. У девочки большие карие глаза - вишни и льняные волосы, отдающие местной серостью. Среднестатистический ребенок, послушный и тихий, но так разительно отличающийся внутренним, пока что скрытым от остальных глаз миром. Родители Тины всегда заняты, как впрочем и все здесь, в дистрикте, но за крошкой здесь особый надзор - каждый ребенок в дистрикте на вес золота. Девочка помогает на кухне по мелким поручениям. Например, относит подносы с едой до палаты, где их принимают мед. сестры, а затем убирают грязную посуду. Тина иногда попадает в отряд швей или прачек, совсем редко достаются девочке заботы на ферме. Больше ребенка приучают к простому женскому труду.
Впервые Кашмиру Фрайзер девочка увидела тогда, когда женщина колесила, блистая на экранах Панема с обложек шоку Капитолия. Красивая, сильная, смелая, блистающая. Тина не могла оторвать взгляда от красотки, похожей на кулку. Втайне восхищаясь и желая быть на неё похожей, Тина мастерила из рваных лоскутов ткани какие-то платья для своих кукол, утаскивала с кухни осколки разбитой посуды, представляя, что это камни из ожерелья победительницы. Но этого своего увлечения Тина стыдилась, считая увлечение капитолийкой - неправильным и непатриотичным. Она любила свою родину, но девушка с экранов казалась феей или богиней.
Последние месяцы Тина не отрывалась от экранов, следя за судьбой своей избранницы. Она очень повзрослела за эти месяцы, в своей крохотной светлой голове строя невероятные по сложности аналогии и выводы. И всё, чего хотела и боялась Тина - чтобы грозному, но такому правильному Генералу Клерику удалось вызволить, спасти Кашмиру. Веря, но не надеясь... первого ноября Тина узнала среди спасшихся обоих близнецов и в её Революции уже свершилась победа.
Тина знала о Кашмире всё (конечно, из того, что показывали по ТВ) и по разговорам старших и благодаря своей смышленности смогла сложить дважды два, поняв, что может так сильно угнетать её кумира. Она мышкой скользила мимо Кашмиры, наблюдала за ней из-за угла, точно Рута за Китнисс, но боялась даже на шаг подойти, обратить на себя внимание. Так родилась идея написать первую записку.
А получив ответ, почувствовав в себе необходимость для Кашмиры, Тина с трудом спала и ела, всё не сводя глаза с победительницы и ломая голову над тем, как помочь.

Сегодня было 8ое ноября, Тина знала, что Кашмира переведена в отсек к брату. В ладошке девочки была последняя записка, сегодня она должна была доставить её по адресу. Карие глаза выискивали женщину среди сотни знакомых лиц, но тщетно. И однажды, в коридоре, когда Тина спешила в лазарет за очередным подносом с едой, она увидела Кашмиру. Сердец забилось в груди, но Тина была храброй девочкой. Она подбежала к Кашмире, надеясь, что та заметит её и не сшибет с ног. Встав перед ней как вкопанная, смотря на свою богиню во все глаза - точно не веря, что та сошла с экранов - она сконфуженно пихнула женщене в кулачок записку. И было хотела бежать... но не удержалась и обняла Кашмиру за талию, прижавшись ухом к животу. На короткую минутку. Совсем быстро. А затем, ставши пунцовой от стыда, Тина растворилась в толпе.
В руке Кашмиры осталась только смятая бумажка всё с тем же аккуратным почерком:

Я всегда в тебя верила! Ведь это уже и есть первый шаг в верном направлении. Ты лучшая!

+1

11

Первая ночь в отсеке прошла спокойно. Отчасти потому, что от снотворного Кашмира всё ещё не отказалась, предпочитая давать себе отдых хотя бы во сне. Утром брат показал девушке, где получают расписание на день, но хотя на запястье Фрайзер значилась работа на кухне, идти туда сегодня не хотелось. Даже завтрак дался тяжело. Огромная столовая, наполненная людьми в одинаковой одежде, гул голосов, суета с подносами, тяжелая поступь ботинок... Никаких расслабляющих посиделок с кофе и булочками. Всё та же каша, чай или подобие морса... К окончанию завтрака Кашмира почувствовала, что виски сдавливает мигрень, и в ответ на предложение Блеска проводить её в кухню лишь покачала головой. Спорить брат не стал - отвёл близняшку назад в отсек и ушел, переодевшись в тренировочную одежду. Фрайзер же вновь улеглась на свою койку, глядя в потолок и осмысляя увиденное... Обстановка давила на неё. Но по мнению Кашмиры отличие состояло в том, что у всех этих людей есть цель... Сложно сказать, общая или нет. Однако если она найдёт свою - кто знает... Возможно, ей в самом деле стоит сходить на кухню? Не сегодня, но... Блеск вернулся за ней к обеду. Держась возле брата и пытаясь натянуть рукав робы так, чтобы браслета не было видно, Кашмира пошла в столовую. Второй раз путь уже не казался ей таким запутанным...

Говорит, конечно, один Блеск. Рассказывает, как прошли его тренировки, продолжает описывать местную топографию... Победительница иногда коротко кивает, не прекращая оглядываться по сторонам. Обед не такой суетливый, как раннее утро, так что Кашмира обозревает столовую более внимательно. На экраны телевизоров она не глядит, словно боится их, хотя все плохие новости уже вроде случились... Ну или почти все. "Родители пока живы" зато в поле зрения Фрайзер попадают Альма Койн (такая же безукоризненно-бесцветная, как в день их знакомства), какой-то мужчина в черной форме и чуть поодаль - Гектор Клерик. Вздрогнув, Фрайзер мигом опускает взгляд в тарелку и до конца обеда с преувеличенным вниманием разглядывает жестковатые куски репы.

Выйти из отсека самостоятельно Кашмира решается лишь незадолго до ужина - на склад. Поменять платья на комбинезоны... И она, кажется, получила ещё не полный комплект одежды. Дорогу до склада Блеск описывал ей утром, так что Фрайзер надеется, что разберётся. Девушка выходит в коридор, проходит пару поворотов... Когда в неё вдруг кто-то почти врезается, заставив сердце провалиться в пятки. К счастью, Кашмира вовремя успевает сообразить, что перед ней не угроза, а ребёнок. Девочка с тусклыми, как у всех здесь, волосами, но большими яркими глазёнками. Возраст детей Фрайезер определять не умеет... Девочка смотрит на неё так, словно увидела привидение, а потом что-то впихивает ей в руку. Брови Фрайзер взлетают в изумлении - это бумага. Такая же, как...

Не успевает Кашмира закончить логическую цепочку, как девочка обнимает её за талию, прижимаясь на мгновение к животу. Будь на её месте кто-то другой - Фрайзер скорее всего инстинктивно ударила бы. За нарушение личного пространства. Да и живот сейчас воспринимается, как уязвимая зона. Но глядя на девочку, Кашмира лишь застывает статуей, прикладывая сейчас все силы к самоконтролю. Это всего лишь ребёнок, она не причинит ей вреда... Девочка растворяется в толпе так же внезапно, как вынырнула, и после её побега Фрайзер меняет курс, возвращаясь в отсек. Только там она осмеливается взглянуть на полученную бумажку. Тот же почерк...

Жизнь в Тринадцатом её заставил переосмыслить... Ребёнок? Кашмира опускается на свою постель, чувствуя, как глаза начинает щипать. Дело не в том, что она ждала чего-то большего или надеялась, что таинственный собеседник решит все её проблемы... В неё почему-то поверила совершенно незнакомая ей девочка. Конечно, она не могла (и не должна) знать всей той грязи, которую пришлось пройти победительнице, но... Может, именно поэтому девочка видит в ней что-то своё. Что-то, о чем сама Кашмира давно забыла, заблудившись в собственных страхах? Фрайзер почти не общалась с детьми. Иногда они с Блеском тренировали в академии детей лет двенадцати и старше... Но к этому возрасту профи - уже не дети. Молодые волчата, натасканные на охоту. Таких, как эта малышка, Кашмира не встречала. И возможно не задумалась бы об этом, если бы не перенесённая операция... Девушка вспоминает то короткое мгновение, когда девочка прижалась к её животу. Фрайзер знала инстинкт, предупреждающий об опасности. Инстинкт самосохранения, инстинкты, "выключающие" жалость к жертве. Интуицию, пробуждающуюся во снах... Но материнского инстинкта (о котором теперь лучше бы вообще забыть) не чувствовала никогда. Как и сильных эмоций по отношению к людям за пределами семьи... До сегодняшнего дня. Забыв о походе на склад и приближении ужина, Кашмира подтягивает к себе колени, утыкается в них лицом. Мгновением позже плечи победительницы дрожат от слёз. Но это не злость, не истерика... Скорбь по погибшему другу, волнение за родителей, стыд за то, как она вела себя последнюю неделю... Слёзы облегчения и принятия, которых так не хватало замороженной в своих фобиях победительнице.

+1


Вы здесь » THG: ALTERA » Altera pars » 5.11.3013, dist. 13, Я хочу найти письмо в пустом конверте


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC