Сейчас в Панеме
04.03.3014 - 14.03.3014
CPTL +6°C
D1-13 +3°C
sunny & windy
Первое солнце и сильный ветер
Новости Панема
5 января - после краткой болезни символа, съёмочная группа возвращается в Капитолий, чтобы продолжить работу над съёмками агитационных видео, особо важных сейчас. Кашмире предстоит работать в одиночку, Кристиан до сих пор остаётся в Пятом дистрикте. Вместе с телевизионщиками возвращается в столицу и Бальдер Кейн, завершивший работу над созданием ловушек во Втором дистрикте.

1 января - Китнисс Эвердин, Пит Мелларк и другие члены съёмочной группы оказались под завалом, президент Тринадцатого дистрикта, Альма Койн, едва успевает спастись бегством в компании Бити Литье и Блеска Фрайзера. План по удержанию в плену капитолийского символа и попытке захвата генерала, провален. Гектор клерик, чудом избежав смерти после встречи со своей дочерью Ангероной, предлагает солдатам обеих армий рискованный план. Оставаясь номинально под властью Капитолия, Пятый превращается в экспериментальную резервацию по объединению обеих армий. Президенты обеих сторон не в курсе такого поворота событий.

31 декабря - Альма Койн прилетает в дистрикт Пять, получив от Аарона Левия и Блеска Фрайзера сообщение о пленении капитолийского символа. План по выманиванию генерала Клерика входит в финальную стадию. Единственное, чего не знает президент Тринадцатого - Гектор уже давно готов к наступлению.


22 декабря - Альма Койн вызывает к себе капитана авиации Аарона Левия и Блеска Фрайзера, брата капитолийского символа. Президент Тринадцатого даёт им особое задание - похитить Кашмиру Фрайзер, чтобы использовать её, как приманку для Гектора Клерика.


14 декабря - повстанцы во главе с Китнисс, Гейлом и даже почувствовавшим себя несколько лучше Питом Мелларком летят в Двенадцатый дистрикт, снимать очередное промо на его развалинах. Их цель - показать Панему, какая участь на самом деле ждёт противников капитолийского режима.


12 декабря - первые же эфиры капитолийской пропаганды вызывают волнение среди повстанцев. Людям хочется верить в возможность мира. Альма Койн в Тринадцатом дистрикте собирает экстренное собрание с целью обсуждения дальнейшей военной тактики. Всё ещё осложнённой побегом экс-генерала Клерика.


6 декабря - повстанцы заявляют о себе! Прорвав телевизионный эфир Капитолия прямо во время торжественного ужина президента Сноу, Альма Койн обращается к Панему с речью от лица всех повстанцев. Граждане Панема наконец видят промо ролик повстанцев из Восьмого дистрикта.


1 декабря - в дистрикте 13 большой праздник - День Великого Воскрешения. Самый важный праздник в жизни каждого повстанца из д-13. На эту дату дистрикты - 11, 10, 9, 8, 7, 5, 4, 3 контролируются повстанцами. Все чувствуют надежду, несмотря на то, что бывший Генерал Армии д-13 - важная фигура на доске революции - отчего-то переметнулся на сторону белых.


23 ноября - часть жителей в Тринадцатом всё ещё трудится на разборах завалов в дистрикте. Китнисс Эвердин, Финник Одейр, съёмочная группа и отряд специального назначения отправляются в Восьмой дистрикт на съёмку агитационных видео. Война с Капитолием ведётся всеми доступными способами, однако предсказать невозможно не только её исход, но и окончание отдельных операций.


13 ноября - патриотическая лекция Альмы Койн прервана бомбёжкой капитолийских планолётов. Тринадцатый несгибаем, хотя бомбы повредили некоторые объекты в дистрикте. Сопротивление продолжается.

31 октября Тринадцатый дистрикт совершил свою главную победу - второй раз разрушил арену квартальной бойни и явил Панему выжившую Китнисс Эвердин. Революция началась!

THG: ALTERA

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » THG: ALTERA » Altera pars » 10.11.3013, dist.13, While I bend to your will


10.11.3013, dist.13, While I bend to your will

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

http://savepic.ru/7807625.jpghttp://savepic.ru/7813769.jpg


• Название эпизода: While I bend to your will;
• Участники: Cashmere Fraser, Hector Cleric;
• Место, время, погода: вечер 10 ноября. На поверхности. Холодный ветер, колкий снег;
• Описание: в дистрикте коллективного разума мало захотеть измениться. Нужно доказать, что ты действительно этого хочешь и заслуживаешь... А вот кому и что доказывать мисс Фрайзер привыкла решать самостоятельно;
• Предупреждения: если какой-то план всё-таки появится - автор себя расцелует.


+1

2

Иногда в нашей жизни появляется человек, который не вписывается ни в одну из категорий.
Он возникает нежданно-негаданно, причем нередко в самый сложный момент.
В кино такого героя называют "пятым персонажем" или агентом перемен.
Но кто пишет сценарий нашей жизни? Провидение или случай?
Мне хочется верить, что случай. Мне хочется этого всей душой. (с)
Стивен Кинг, "Возрождение".

О встрече с девочкой Кашмира брату рассказывать не стала. Это один из тех редчайших случаев, когда Блеск её бы не понял... Потому что она сама толком не понимала. Но проплакавшись накануне вечером, утром девятого числа Фрайзер после завтрака пошла на кухню. По-прежнему молча. У неё есть свои соображения на сей счет... Впрочем, особой болтливости там и не требовалось. Женщина лет сорока с нашивкой бригадира распределила фронт работ. Фрайзер мыла и нарезала свёклу. Победительница впервые за свои двадцать восемь лет столкнулась с такой грязной и совершенно бесполезной на свой вкус работой... Пальцы быстро стали черными, но раздражало даже не это. Женщины, в таких же платьях-робах, поначалу настороженно косившиеся на неё и окончательно забывшие о присутствии новенькой через пару часов. Легко сбросить со счетов молчаливую психопатку, тупо глядящую в свою кастрюлю. Возможно, они считали, что соображает Кашмира тоже туго. Как только победительницу приравняли к части местного пейзажа - рекой полились сплетни. Обсуждалось всё - последние новости из Капитолия, тренировки, сезонные изменения в пайке, разжалование Клерика-повышение какого-то Гровера-снова разжалование Клерика-слухи о его потерянном в Капитолии отряде. Немного говорили об Альме Койн, но в пол голоса и с явным испугом.

К обеду желание сменить робу на комбинезон стало более насущным и совершенно материальным. Теперь оно не было продиктовано чувством необходимой идентичности с братом. Кашмире просто не хотелось быть такой, как все эти бабы. Другого слова на ум не пришло. День получился резиновым, бесполезным и пресным. Таким же, как по итогу суп из этой чертовой свёклы. После ужина Фрайзер вместе с братом наконец дошла на склад - получила необходимую одежду и, умудрившись даже тут обойтись без слов, поменяла робы на комбинезоны. Крохотная приятность, первая за проведённые здесь дни.

Утро десятого числа. Вчерашние сплетни всё ещё звучат в голове, циркулируя по кругу... Говорили, что раз Клерик потерял свой отряд - он будет собирать новый. Хихикали, что черный цвет бывшему генералу шел больше (если бы Кашмира сошла с ума настолько, чтобы высказать своё мнение по этому вопросу - лично она голосовала бы за белую рубашку)... Женщины остаются женщинами даже под землёй. Но Фрайзер, при всей своей любви к собственной внешности и слабости к украшениям, не уверена, что когда-либо относилась к этому-типу-женщин. Апофеоз наступает к ужину. На сей раз девушка чистит картошку, когда слух безошибочно улавливает произнесённое кем-то имя брата.

-Видели его на тренировке? Не самый плохой улов с арены, правда? Я бы пошла с ним на передовую - синие глаза Кашмиры фокусируются на шутнице. Девица лет двадцати, не больше. Худощавая, но с землистым цветом лица. И грудь, похоже, оставила в сменной робе. Может мечтать, сколько угодно... Кашмира, например, мечтает о том, чтобы метнуть нож, которым чистит клубень, в стену возле головы девчонки. Припугнуть. Она бы не промазала, у профи накладок не случается... Но доказывать это потом придётся снова в лазарете. Кто-то смешливо фыркает, указывая подбородком на Кашмиру:
-Да ладно, она же немая. После арены, говорят, через одного психопаты - "хватит" раздаётся в мыслях на удивление спокойно. Не глядя на товарок по смене, Фрайзер встаёт, втыкает нож в разделочную доску и выходит из кухни быстрым шагом, зная, что больше туда не вернётся. Быстрым - потому что иначе реализует задуманную шутку с ножом.

После ужина вместе с Блеском Кашмира уходит в отсек. Брат выглядит сегодня уставшим и таким же задумчивым... Не спрашивает, как прошел её день, уже начиная привыкать к молчаливости сестры. Не больно-то рассказывает о своём. Сегодня это кстати. Мысли победительницы ушли в каком-то только ей известном русле. Она сидит на своей постели, то теребя в пальцах кулон с сапфиром, то покручивая на запястье браслет... И в какой-томомент замечает, что Блеск заснул. Возможно, это знак. Потому что если бы он знал мысли своей близняшки - сдал бы её назад Николсону и попросил пристегнуть ремнями к кровати. Кашмира наклоняется, чтобы поцеловать брата в скулу, а затем тихо выскальзывает из их каморки. Закрывая дверь, улавливает какое-то шевеление в коридоре и по привычке профи резко разворачивается на пятках, готовясь встретить опасность...

-Постой! Не убегай. Как тебя зовут? - с губ Фрайзер слетают первые за последнюю неделю слова - собственный голос звучит непривычно и оглушающе. Но Кашмира успела заметить ту самую темноглазую девочку, обнявшую её вчера, и чистая вера ребёнка всё же разбила стену, перед которой забуксовали врачи и даже Блеск. Девочка останавливается, но не подходит, глядя на победительницу с тем же наивным изумлением:
-Я... Меня зовут Тина. А тебе не понравилось на кухне, да? Так и думала. Тебе нужно в отряд - малышка говорит так, словно хорошо знает Кашмиру, а тёмные глаза начинают двигаться, с любопытством изучая победительницу, останавливаясь на блестящем сапфире... Фрайзер делает пару шагов вперёд и садится перед Тиной на корточки.

-Рада с тобой познакомиться, Тина. Спасибо за твои записки. Может быть, ты права и на этот раз. Не подскажешь, где я могу найти майора Клерика? - появление девочки Кашмира тоже воспринимает, как знак. Именно последний вопрос занимал мысли Фрайзер в тот момент, когда она выходила из отсека. Вопрос, здорово отдающий сумасшествием, но логичный для самой Кашмиры. Два дня близкого общения с овощами (и она сейчас не о картошке со свёклой) как нельзя лучше располагают к рефлексии. Тина хлопает глазами, переминаясь взволнованно с ноги на ногу. Видно, что девочка хочет помочь и в то же время чертовски волнуется... Но в конце концов улыбается:

-После ужина он поднялся на поверхность. Хочешь, я тебя провожу? - Кашмире даже не пришлось ни о чем просить. И компания девочки кажется ей сейчас предпочтительнее многих. Фрайзер молча кивает. Пока они идут по коридорам, Тина делится своей нехитрой информацией - рассказывает, что родилась в Тринадцатом, что здесь мало детей, но им разрешают смотреть телевизор и она видела Кашмиру в капитолийских шоу... Что-то говорит о родителях... Кашмира наблюдает за ней с любопытством и то и дело готовой тронуть губы улыбкой. Малышка выглядит такой искренней, такой смышленой... Поэтому когда они доходят до нужного по словам Тины лифта, Фрайзер мягко разворачивает девочку в обратном направлении:

-Ты мне очень помогла, Тина, но уже поздно и родители тебя заждались. Не волнуйся, я найду дорогу обратно - ни к чему малышке здесь отираться, когда Кашмира сама толком не знает, чего ждёт от этого разговора. Чего доброго на сей раз в небезызвестном магазине окажется обойма. Проводив Тину взглядом и убедившись, что девочка растворилась в темноте, Фрайзер входит в лифт.

"Поверхность" встречает пронизывающим ветром и колкими снежинками. Кашмира не была на свежем воздухе десять дней... Но оглушает её не резь в лёгких. Перед ней - руины, поросшие лесом. По телевидению порой показывали этот пейзаж, но живьём он выглядит совсем иначе. Целый дистрикт... Жилища сотен обычных семей таких, как семья Тины, сравняли с землёй. В темноте создаётся впечатление, что стоишь на кладбище. "Всё это сделал Капитолий" так же он поступил с Двенадцатым. Так же может поступить с Первым... С любым другим дистриктом. Кашмира обхватывает себя руками за плечи, впервые думая о том, как эгоистично было волноваться только о собственной семье, в то время, как... "Клерик был прав" и именно поэтому она здесь.

Искомая фигура стоит спиной к ней и, кажется, даже не двигается под порывами продирающего колючего ветра. Кашмира приближается к майору, по старой привычке профи бесшумно, на инстинктивном уровне выбирая подходящие плиты. За два дня над кастрюлями фантом, которому она не смогла протянуть руку в палате, обрёл очертания. Гектору Клерику победительница могла доверять хотя бы потому, что чувствовала в нём силу. Ту силу, которая в любой шторм позволяет держаться курса. Даже выйдя из себя в лаборатории и ударив Кашмиру о стену, Клерик остался достаточно благоразумным для того, чтобы не выстрелить. Неважно, был ли это шанс или банальное нежелание пачкать руки... Важно, что Фрайзер выкарабкивалась. Хотела выкарабкаться. И показать, что она не пустое место... Тому, чье мнение на сей счет её волновало. Остановившись на расстоянии вытянутой руки от спины мужчины, девушка набирает в грудь ледяной, остужающий мысли воздух, словно собирается прыгнуть в воду:

-Майор Клерик. Могу я с Вами поговорить? - она всё ещё бледна, но больше не сутулится от боли, вместо халата на ней комбинезон, волосы после работы на кухне до сих пор собраны в пучок и взгляд синих глаз спокойный, как и голос. Редкий случай, когда Кашмира позволяет увидеть себя без какой-либо маски из своего многочисленного арсенала. Такой её обычно видит разве что брат. Само обращение "майор" показывает, что девушка готова думать о себе, как о солдате. Тина тоже права. Это - первый шаг. Остаётся надеяться, что в кои-то веки Кашмира идёт не в пропасть.

+1

3

Я сам не свой, мой след потерян
Я с головой в песчинках времени
Упал на дно и метроном считает в тишине.
Пока всё ждут прихода истины
Святая ложь звучит всё искренней
Не прячет взгляд и травит яд соблазн душу мне.
Я сделал всё и всё оставил
В моей игре почти нет правил
И мой герой не держит строй и лезет на рожон.
Я сбыл мечты и откровения
В руках судьбы моё спасение
Мой главный нерв, продет в иглу предельно обнажён.

Ветер бил в лицо, мороз трещал по коже. Острые крошки снега, точно осколки разбитой души, хлестали порывами щёки, ища лучший способ, чтобы добраться до генеральского сердца. Клерик был одет тепло, по-зимнему. Здесь, на поверхности, он уже провёл некоторое время. Ему нужно было немного побыть одному, хотя на поверхность он пришёл не совсем за этим.
Толстые перчатки с внутренним ворсом снова держали в себе руки Клерика, однако тепла мужчине они всё равно не приносили. Он стоял посреди пустоши, точно могильный крест и смотрел на землю под ногами. Впервые за шесть с лишним лет он пришёл туда, где была похоронена Мэри Кэтрин Клерик.
Он стоял без движения, без выражения эмоций на лице, без звуков и даже мыслей. Он был похож на часть этой разрухи, что царила на поверхности дистрикта. Темнота и завывающий одинокий ветер меж развалин - всё это сейчас было не только вокруг, но и внутри, в груди Гектора.
Он не знал, зачем пришёл сюда. Более того, место, над которым он стоял, не было никак обозначено или отмечено, никто, кроме Гектора и пары человек не имел и малейшего понятия, что скрывает эта толща земли и разбросанные камни.
Время смягчило острые углы, Клерик смирился с поступком Мэри. Он не простил её, но что-то хорошее, что-то важное просыпалось в его груди. Ему захотелось увидеть её, поговорить с ней, как это было раньше, до её постыдной правды.
Мэри была на стороне Клерика, старалась быть ему подспорьем. Даже когда, наверное, он был не прав. Гектор ценил и уважал жену, что было одновременно удивительно и немаловажно. Он всегда видел в ней прежде всего человека, а уже потом жену и мать своих детей. Несмотря на расхожие предубеждения, Клерик умел привязываться. Однако, вместе с Мэри все эти качества - как умение доверять женщинам и привязываться к ним - ушли в землю. С мёртвых не было спросу и Мэри в каком-то смысле заплатила за своё происхождение, но женой ему всё же осталась.
За шесть лет Клерик на какую-то долю привык к жизни одиночки. В противовес годам семейной жизни они, тем не менее, казались смазанными и затертыми. Умному мужчине всегда была нужна умная женщина, признающая, тем не менее, превосходство своего покровителя.
Ветер выдавал фантастические оборванные симфонии, проскальзывая через разбитые стекла и развалившиеся стены домов. Кто-то шёл по направлению к нему, к Клерику, намереваясь нарушить его одинокое ментальное общение с покойницей. Гектор не дрогнул, не шелохнулся, однако мысли и слух его уже обратился туда, откуда раздавались шаги. Гектор знал, что он ещё вернётся сюда, чтобы завершить что-то недосказанное, однако что именно - укрывалось от разума мужчины по-прежнему. Мосты горели, и Гектору Клерику уже было никогда не стать прежним.
Шаги приближают кого-то к Клерику, ближе и ближе, неспешно и будто бы нерешительно. Клерик не оборачивается, точно бы добровольно ждёт удара ножом. В спину.
- Майор Клерик. Могу я с Вами поговорить?
Метель хватает слова Кашмиры Фрайзер и разрывает в клочья, играясь с ними, путая их среди белой моли осадков. Интересно. Фрайзер. Что ей нужно? После истории с Джарвисом и выбитой дверью он не видел победительницы, хотя и не сказать, что ставил это самоцелью. Он слишком был погружен в себя и занят собственными руинами, чтобы вообще обращать внимание на кого-то ещё. Эти дни казались ему пятнами на большой картине. А ещё эти кошмары. И ужасная боль.
Гектор медленно поворачивается на голос. Его взгляд, тёмный и бесчеловечный, падает на лицо Кашмиры. Что ж, несмотря на сумерки, её вид кажется Клерику куда более сносным, чем прежде. Там, в лаборатории. Фрайзер каждый раз - вернее сказать оба раза из их встреч - пыталась бросить Клерику вызов, дерзнуть, чтобы вызвать его на бой или схватку, чтобы взобраться на его грудь, встав ногами на горло, и победно поднять флаг. Впрочем, теперь Клерику было уже на всё всё равно.
- Если что-то изменилось с последней встречи, то я готов тебя выслушать, - голос Клерика кажется огромной тяжелой посудиной, которая, затонув, опускается на самое дно Северно-Ледовитого океана. Клерик устал и измотан бессонницей. Слишком большое количество мыслей рвут и режут его изнутри, не давая покоя. Взять на себя ещё и страдания Кашмиры он уже не сможет. Чисто физически.

Отредактировано Hector Cleric (Пн, 28 Сен 2015 08:36)

+2

4

Человек человеку - волк, товарищ и брат,
человек человеку - друг, напарник и волк.
человек перед человеком стоит, умолк,
но завязан,
завязан,
завязан с другим стократ.

Когда мужчина оборачивается на её голос, Кашмира, памятуя об итоге их последнего разговора, хочет рефлекторно сделать шаг назад... Но встретившись с Клериком взглядом, остаётся на месте, забыв на мгновение, зачем пришла. Возможно, фантазия разыгралась в полумраке, и не более того. Однако девушке кажется, что в тёмных глазах произошла перемена. Не по сравнению с событиями в лаборатории, нет. Скорее даже по сравнению с их первой встречей... Она не заметила этого раньше. Не могла заметить, слишком погруженная в себя и на арене и во владениях Арчи. Но если раньше взгляд мужчины напоминал ей хищного зверя, то теперь... Раненого? Похоже, этим вечером в Тринадцатом горит не один мост. Кашмира ведь ничего не знает о своём собеседнике. Может, он тоже кого-то или что-то потерял в этой войне? И его вроде разжаловали... Подобные нюансы память Фрайзер хранит нечетко, потому что победительнице нет дела до званий. Нет разницы между генералом Клериком и майором Клериком. Её доверие невозможно завоевать титулами. Что Кашмира знает наверняка - однажды она увидела похожий взгляд у Блеска. В тот вечер, когда вернулась от первого, изнасиловавшего её покупателя. Брат ждал её, сидя на диване в тёмной гостиной тренировочного центра... Она, подавив собственные слёзы, просто обняла его и молча осталась сидеть рядом. Но то близнец, с которым ей с самого рождения не нужны слова. А это посторонний мужчина, и Кашмира сильно сомневается, что ему нужна чья-либо помощь. Девушка на секунду отводит взгляд, переводя его на ближайшую плиту, кажется - в темноте понять уже сложно. Хмурится, прислушиваясь к чему-то внутри себя - с каких пор она стала такой чувствительной? Не то чтобы мужчины, какими их знала Кашмира, того заслуживали.

-Я хочу извиниться. Вы были правы. Я позволила себе потерять над собой контроль и действительно вела себя эгоистично... - изменилось ли что-то? Она пока оставляет этот вопрос, как риторический. Ей-бы-хотелось-думать что изменилось, но это не одно и то же. Холодный ветер пробирает до костей, пальцы немеют, а губы подрагивают, но Кашмира этого не замечает, сосредоточенно подбирая слова...

-Поведение, недостойное профи - именно так Фрайзер воспринимает себя в первую очередь. Профи. Не женщина... По крайней мере, если брать за образец женщины тех баб, с которыми она работала на кухне. А теперь, учитывая осложнения после ранения, профи - единственное амплуа, которое у неё осталось. В котором она ещё чего-то стоит... Кашмира пару раз сжимает пальцы правой руки в кулак, собирая вновь поплывшие мысли воедино. Это ещё одна причина, по которой она здесь. Гектор Клерик знает о ней (пусть по вине случая и несдержанности самой победительницы) больше многих - о нюансах её капитолийского рабства, о дружбе с Арчи, о последствиях ранения... Знает, и тем не менее, готов выслушать. Фрайзер не тешит себя иллюзиями, понимая, что скорее всего из безразличия. Но это неважно. Важно, что никому другому в Тринадцатом она этого не расскажет. А без доверия невозможно сработаться с человеком или признать его авторитет над собой. Особенно, если доверие - слабейший из развитых у тебя навыков.

-Я была не в себе. Этого больше не повторится и... Спасибо. Я должна была сказать это ещё в планолёте. Или шесть леть назад - кажется, Кашмира вот-вот улыбнётся, но уголки губ опускаются, словно победительница забыла эту эмоцию. В самом деле, когда она улыбалась последний раз? Искренне? Пожалуй, ещё до жатвы... Конечно же, с братом. Фрайзер осмеливается упомянуть их первую встречу (снова почему-то задаваясь вопросом, остался ли у Клерика шрам?), не потому, что рассчитывает на какое-то особое отношение, но потому, что действительно чувствует необходимость поблагодарить. Майор не бросил её тогда, хотя мог бы. Более того, она сама на его месте наверняка так и поступила бы. Он не оставил их с Блеском на арене (здесь Фрайзер больше благодарна за брата) и не застрелил её в лаборатории, в конце концов. Победительница редко раскачивается на благодарности, так что лучше перешагнуть через себя один раз и признать все долги оптом. Отрицательных качеств у Фрайзер порядком, но хорошее она помнит так же крепко, как и плохое. Старк мог бы подтвердить.

-Если представится случай - могу вернуть Вам пистолет - это было, возможно, лишнее. Кашмира вовсе не собиралась говорить, что в сейфе её дома в Первом до сих пор хранится оружие, которое она умудрилась стащить из-за пояса Гектора Клерика в доме покупателя. Но подсознание отчаянно буксует, выигрывая время и удерживая пока девушку от главного вопроса... Конечно, Фрайзер собирается его задать. Потому что больше не вернётся на кухню. И задать его нужно по возможности быстро... Но пока Кашмиру что-то держит. Сложно двигаться вперёд сразу на несколько шагов. Клерик не оттолкнул её и плита, лежавшая на плечах Фрайзер, вроде бы стала легче... Но девушка всё ещё вглядывается в глаза мужчины, пытаясь увидеть что-то, что позволит решиться... Способен ли здесь кто-то кроме наивного ребёнка поверить в сумасшедшую девицу, недавно нарывавшуюся на пулю? Рука Кашмиры инстинктивно обвивается вокруг живота. Удивительно, насколько привычным стал за последние десять дней этот новый для девушки жест.

+2

5

What I've done
I'll face myself
To cross out what I've become
Erase myself
And let go of what I've done.
Клерик смотрит внимательно. Точно считывает с лица победительницы какую-то важную информацию, сканирует то, что она сейчас думает, но пытается скрыть, боясь осуждения. Что для сильного человека признать свою вину? Извиниться, сказать спасибо? Тоже самое, что для отъявленного гордеца. Слишком сильные считают, что ни в ком не нуждаются, что они абсолютно автономны и без лишнего - идеальны. Сильные люди всегда ошибаются. Не в мелочах, нет. Они делают крупные ошибки, за которые зачастую платят собственным счастьем.
Что Клерик, что Фрайзер - оба сильные люди, и каждый из них совершил ошибку. Свою, в собственных масштабах - катастрофическую. Разница между ними, среди прочего, была и в том, что Фрайзер нашла в себе силы справиться, сделать шаг вперёд, взять себя в руки и начать бороться. А что же Клерик? - спросите Вы абсолютно резонно. Клерик, в свою очередь, собственными руками толкал себя в пропасть. Гектор никогда не смог бы извиниться и признать собственную ошибку, или своё недостойное поведение. Гектор считал себя всегда правым, всегда рациональным, умным, справедливым. И эти крючья за шкуру тащили его на дно. Во льды.
Между тем, Гектор понимал и уважал поступок Кашмиры где-то глубоко в душе. Он не считал постыдным остановиться, осмотреться, сделать шаг назад и ступить на другую дорогу, но сам бы этого никогда не сделал. Ибо был слишком горд, слишком уверен в себе. И, видимо, по собственной воле проще было не останавливаясь нестись в бездну, чем дать понять всем, что ты, возможно, был не прав. Гектор был прав всегда. Всегда.
В полутьме тени сыграли на изменивших положение желваках Клерика. Он, слегка нахмурившись и разглядывая землю под ногами в то время, пока говорила Кашмира, поднял на неё глаза тогда, когда она поблагодарила его. Воспоминания шестилетней давности и пистолет он почему-то счел должным проигнорировать. Видимо он не отводил в своих воспоминаниях столько места под первую встречу с женщиной, вернее, для Клерика ярче зияли кровавые пятна вокруг убитого некогда друга, после - предателя. И его нерукотворное оружие, что ныне верой и правдой служило экс-Генералу.
Он молчал. Точно бы собирал мысли по одной падающей снежинке. Он думал. Сопоставлял. Сравнивал.
Наконец его голос нарушил одинокое урчание метели:
- Я принимаю твои извинения, но не благодарность, - изрекает Клерик. Голос его кажется ниже тембором чем вьюга, звуча на одинаковых децебелах они будто бы транслируются на разной частоте. И потому абсолютно не мешают друг другу, - я выполнял свой долг и всегда буду выполнять его. Потому благодарить тут не за что. - Голос Клерика звучит типично, хотя и несколько разбито. Устало, измученно. Только острое ухо могло различить это изменение, ощущая его кончиками пальцев.
- Я полагаю, что ваша с братом жизнь здесь несколько изменится. Если вы не будете представлять угрозы для дистрикта - дистрикт не будет представлять угрозы для вас. - Это была попытка стереть границы между дистриктом 13 и остальным Панемом. Лишь попытка. - Ты умная женщина, ты должна понимать, что мы, жители дистрикта, воспитаны иначе. Мы военные, мы всегда наготове. Война для нас не прекращалась никогда. Мы живём по расписанию и вместе ходим на обед, завтрак и ужин. Наша жизнь - дисциплина и устав. И к тем, кто уважает наш дом, мы тоже относимся с уважением. - Гектор вообще любил толкать патриотические речи, с тем ещё дополнением, что он умел и практиковал это дело достаточно часто. И, что ещё важнее - говорил это от сердца, от души. Он чувствовал себя важной частью чего-то большего, чего-то огромного. Раньше, всегда. И сейчас, когда он плутал в темноте без факела, когда не мог понять, куда прибило его волной последних событий, он возвратился душой и сердцем к уставу, к порядку, к дисциплине. Это была его вера, его библия, его успокоение, его единственная любовь, пренебречь которой он не посмел бы никогда.
Другое дело, что христианство не всегда оправдывало священников, а священники не всегда служили Богу. Гектор не считал себя избранным, хотя таковым являлся (или наоборот?), и что-то невидимое, несуществующее постепенно учило его видеть сквозь сложившиеся обстоятельства. Гектор дерзнул забыть, кому он служит на самом деле.

+3

6

И с неба падают черные лепестки,
и воды отравлены здесь у каждой реки,
но город живет,
обнимая детей своих,
как будто Бог
никогда не оставил их. (с)

Если в лаборатории Кашмире казалось, что она не может выносить взгляд Клерика, то сейчас её лицо остаётся спокойным. Девушка не закрывается, не старается укрыться в себе или ответить агрессией, позволяя мужчине проводить свой молчаливый анализ. Это требует от Фрайзер некоторых усилий, но меньших, чем она сама ожидала... После прозвучавших вслух извинений отложить в сторону маски не так уж сложно. Года три назад был у Кашмиры покупатель, разводивший псов-переродков для боёв. Он любил брать победительницу с собой в питомник, показывать ей особенно агрессивных особей... И онажды при ней ударил стулом пса, посмевшего огрызнуться, когда у него забирали миску с едой. Кашмире покупатель объяснил, что такова суть опасных хищников - порой им в буквальном смысле нужно разбить что-то об голову, чтобы они смирились и приняли авторитет вожака. Эта история вызывает у победительницы смешанные чувства... Собакой в данном контексте она видит себя. Получившей стулом и повернувшейся в знак смирения кверху брюхом.

-Как Вам будет удобнее. То, что важно для меня, я сказала - пожимает плечами Фрайзер. Ей действительно всё равно, примет ли Клерик благодарность... Главное - Кашмира начала разгружать свой сад камней. Она извинилась и поблагодарила Гектора за итог, который его поступки имели для неё. Неважно, продиктованные долгом или чем-либо ещё. И небо после этого не упало ей на голову... В нынешней ситуации - уже что-то. Фрайзер по-прежнему кажется, что в планолёте голос Клерика звучал по-иному. Голос и сам тон, которым он говорил о войне... О той же войне. Кашмира внимательно изучает тропинку, на которую хочет ступить. Единственным долгом, который возложила сама на себя Фрайзер, была защита её семьи... И с тем не справилась.

-Для дистрикта я угрозы не представляю - тон такой же спокойный, но где-то под этим спокойствием на долю секунды скользнула усталая усмешка и первые два слова отмечены едва уловимым акцентом. Едва ли майор способен это понять - она никогда не представляла опасности для Тринадцатого. И не стремилась этого делать. Единственный человек, для которого победительница несла реальную угрозу - она сама. Деструктивные настроения девушки чаще обращались вовнутрь.

-И я знаю, что такое непрекращающаяся война. Хотя мы, наверное, видели её с разных сторон - Кашмира стремилась к личной независимости, Тринадцатый - к независимости дистрикта. Но обоих втаптывал в грязь именно Капитолий... Пояснения излишни. Гектор видел это сам в квартире МакМилли. Фрайзер с преувеличенным вниманием разглядывает носки своих новых грубых ботинок - боится увидеть в глазах Клерика нечто, что собьёт её с курса. Осуждение или иронию... В Капитолии многие пребывали в уверенности, что победителям нравится та жизнь, которую они ведут. Что они её заслужили. Порой Кашмире самой начинало так казаться и в ход шел виски или, в особо тяжелые дни - морфлинг. Услышав определение "умная женщина", Фрайзер делает маленький шажок назад... Не потому, что оно ей неприятно. Напротив. Победительнице редко случалось слышать о своих умственных способностях, а не о физической привлекательности... Во всяком случае, от мужчин. Настолько редко, что она замирает в ожидании подвоха... Которого, впрочем, не следует. Кашмира хмурится, собираясь с силами прежде, чем вновь поднять взгляд на Гектора. Она ведь ничего не потеряет, если спросит... С какой стати эта робость перед мужчиной?

-Боюсь, своё место в новом доме я ещё не нашла. Но одно знаю точно - оно не на кухне. В другой сфере я принесу больше пользы - сложно сказать, что именно толкает девушку снова на поле боя. Желание как всегда уравняться с братом? Спасти родителей? Или спрятанная даже от себя самой смутная надежда, что рано или поздно удача ей изменит... Кашмира не уверена, есть ли у неё будущее. Не знает, каким его видит. Какой-то кусок её реальности так и не восстановился после взрыва. Почему-то вновь вспоминается краткий момент, когда Тина прижалась ухом к её животу. Фрайзер досадливо стряхивает его с себя, пока сегодняшняя внезапная решимость не испарилась.

-В дистрикте говорят, что Вы собираете новый отряд. Если это правда... Майор Клерик, дайте мне шанс. Я не разочарую ни Вас, ни дистрикт - расстановка приоритетов вполне себе психологична. Кашмира в первую очередь согласна подчиниться авторитету Гектора, и уже в его лице - дистрикта. По крайней мере, пока. Если Блеск, как мужчина, идёт за идеей, то девушке нужен лидер, заслуживающий доверия. Она видит его в майоре Клерике, и не последнюю роль играет в этом тот факт, что Арчи тоже ему доверял.

-Понимаю, как это звучит. И какое могла произвести впечатление. Но я не сумасшедшая. И готова подтвердить свои навыки. Мне бы хотелось сделать это под Вашим руководством - Кашмира может сомневаться в себе, но никогда - в своих ножах и умениях профи. Там, где нужно отбросить личное и повиноваться одним лишь инстинктам, Фрайзер чувствует себя гораздо привычнее. В конце концов, она пережила три захода на арену, что говорит само за себя. Может, физической силы у неё не так много, как у брата, но если Клерику нужен проворный, незаметный и опасный солдат - лучше Кашмиры найти сложно. А главное - победительница сдаётся под командование майора добровольно. Беспрецедентный для неё самой случай.

+2

7

Гектору всё труднее поддерживать разговор. Он как будто падает куда-то на минутку, а потом сам себя вытаскивает за шиворот. Мысли разбегаются в разные стороны как тараканы с кухни при внезапно зажженной лампе. Гектор смотрит во тьму, слушая Кашмиру, или даже смотрит на неё, но взгляд медленно расфокусируется. Проклятье, Клерик, возьми себя в руки.
Импульс передается на высокой скорости от мозга по всему телу, затрагивая каждое из нервных окончаний. Точно бы искра, ползущая по шнуру Бекфорда, собственный приказ дисциплинирует и Клерик точно бы поднимает голову, готовый сейчас броситься в атаку. Только вот кого будем атаковать, Генерал?
Вместо атаки, Гектор внимательно слушает просьбу женщины. Забавно. С больничной койки сразу в элитный отряд дистрикта. Впрочем, какая нынче Гектору об этом печаль? Руководить этим отрядом всё равно Гроверу. Тот, конечно, из уважения и чувства рассудительности предложит Гектору местное руководство отрядом, но Клерик слишком хорошо знал, чем заканчиваются такие негласные назначения. И пока его неусмиренная гордость мешала принять однозначное решение. Тем не менее - приказ есть приказ. И уже не в его компетенции обсуждать его.
Гектор выглядит бесстрастным и по-прежнему убийственно спокойным. О это его спокойствие - омут с тысячью чертей.
- Да, мне действительно поручено собрать отряд. Если твой уровень физической подготовки будет на нужном уровне - ты сможешь туда попасть. Я сообщу, когда буду проводить набор бойцов. - И о каком физическом уровне, о каких бойцах вообще идёт речь?.. Правда ли Гектор считает, что ему стоит мерить всех линейкой погибших 501-ых? Наивный. Лучшие всегда были в единичном экземпляре, и Клерик это знал, потому выбор заведомо был неравноценным. Так если ему и так не набрать лучших, к чему чинить препятствия тем, кто не прочь попробовать себя? Пусть всё идёт так, как идёт, Гектору было всё равно. Об этом говорило хотя бы уже то, что он позволил женщине пробоваться в отряд 501.
- Правда, если ты решишься, то я бы настоятельно советовал идти вдвоём с братом. - Продолжает Гектор после небольшого перерыва. - Вместе вы намного сильнее, чем думаете. - Гектор действительно уверен в том, что сказал. Хорошим примером были сестры Лиг. Тоже близнецы, Гектор тренировал их какое-то время перед отъездом в Капитолий. У девочек действительно была некоторая... чуйка на опасность, будто бы одно чувство на двоих. А потому они становились удивительно сильными противниками. Если, конечно, не включали на поле боя "женщину". Но времена были тяжелые и выбирать не приходилось совсем. Так считала Альма Койн.
- В дистрикте есть несколько тренировочных залов, оснащенных всем необходимым для тренировок. - Гектор поднимает руку и на своём телебраслете набирает нехитрую комбинацию из пищащих кнопочек. - Я внёс тебя в списки для тренировок, поэтому номера залов теперь будут отображаться в твоём расписании. А также твой лечащий врач будет уведомлен о твоём намерении. - Гектор бросает острый взгляд поверх телебраслета, а затем снова уставляется в него. - Если он посчитает это опасным - ты будешь вынуждена прекратить тренировки. - Опасным? Только вот Клерик почему-то не сказал для кого и что именно будет опасным. Наконец он одергивает рукав, принимая исходное положение.
- И если будете ходить по поверхности без уставной верхней одежды - навряд ли долго протянете на тренировках, мисс Фрайзер. - Слова Клерика сопровождаются легкими облачками пара. Но от этого не становятся теплее, наоборот, кажется, что именно из-за его, Клерика, присутствия здесь разразилась такая жуткая метель и студящий в жилах кровь мороз. Он заканчивает речь и вопросительно смотрит на женщину, предполагая, что той нужно ещё чем-нибудь огорошить майора.

+1

8

Нет, я не хотела об этом, но я скажу,
знаешь, как это - дыра в груди, свистящая на ходу,
знаешь, как это - вдруг поскользнуться на льду,
и протянуть за помощью руку, и она в пустоту
проваливается, в ледяную черную жуть?(с)

Усталость, которая, казалось бы, только-только начала падать с плеч, свинцовым плащом опускается обратно. Кашмира сделала обещанный самой себе и Тине шаг, но по-прежнему не чувствует земли под ногами. Клерик слушает её, даже отвечает на фразы, но едва ли слышит... Фрайзер воспринимает в первую очередь не приказы или устав, а людей. И сейчас ей приходит в голову, что так же, как Гектор (почему сейчас она не подумала майор?) не принял её благодарности, он на самом деле не принимает её и в качестве солдата. За ширмой его согласия - равнодушие. В глазах, в речи, в позе... Равнодушие Кашмира ненавидела, оно жгло хуже каленого железа. Тем не менее, пробоваться в отряд она всё равно будет. Хотя бы потому, что ей нужно снова почувствовать себя профи, а не бесполым потерявшимся существом. Понять, что хоть в чем-то она ещё представляет ценность. Добраться до Капитолия и своими глазами увидеть Сноу мёртвым.

За собственный уровень физической подготовки Кашмира не переживает даже сейчас, потому что совершенно не настроена жалеть себя или делать скидки на недавнее ранение. Ей хочется работать в зале до кровавого пота и боли в мышцах, чтобы к вечеру сил оставалось ровно на добрести до душа и постели. Как они работали в академии перед приближение каждой жатвы, начиная с двенадцати лет. Режим, постепенно приводящий в состояние робота и стирающий из головы все те мысли и порывы, с которыми Кашмира, кажется, не справляется. К слову, о последних.

Стоит майору заговорить о брате, как руки Фрайзер взлетают вверх и закрытым жестом скрещиваются под грудью. Близнецовые отношения - заповедная территория и победительница злится, когда туда ступает кто-то ещё, не имеющий ни малейшего понятия о том, что представляют собой близнецы на самом деле. Ей, всю жизнь тренировавшейся с братом, не нужно напоминать о том, насколько сильны они в связке. Когда слова растворяются и остаётся единый слаженный организм, работающий на общих инстинктах. Но даже эту связку после затянувшегося путешествия в собственной голове Кашмира чувствует слабее... В сапфировых глазах на короткое мгновение вспыхивает злость, словно ветер подул на погасшие было угли, заставив их заискрить. Та самая злость, которая заставляла девушку набрасываться на врачей в лазарете или напрашиваться на пулю. Порыв буквально перехватывает горло - Фрайзер закрывает глаза и делает пару глубоких вдохов, не понимая толком, чем вызвана эта перемена. Иной раз ей казалось, что Капитолий за десять лет тесного общения спровоцировал появление в её сознании какого-то отдельного пятна, черного и ядовитого. И после побега с арены, вместо того, чтобы рассосаться, оно начало каким-то образом давать метастазы... Скоро она не сможет отличить черное от белого, хорошее от плохого, друзей от врагов. Ах, да. У неё же нет ни тех ни других. Только окружающая стена равнодушия, об которую можно в кровь сбить руки, как о гуляющий по поверхности острый ветер.

-Я поняла. И конечно обсужу эту возможность со своим ручным братом - сжавшая горло рука пропадает так же неожиданно, как возникла, оставив в знак своего проявления лишь мелькнувший в словах укол. Это не упрёк и не вызов, тон остаётся спокойно-потерянным. Кашмира просто показывает, что помнит, какого мнения Клерик на-самом-деле об её брате и лучше уж спасибо, равнодушие, чем пустые советы. К первому она хотя бы привыкла. Самой Кашмире где-то глубоко внутри, может, хочется сказать спасибо. Как минимум за возможность вернуться в тренировочный зал. Но благодарностей на сегодня достаточно, тем более, здесь они не в ходу. Фрайзер ничего не предлагает и не просит дважды - ни благодарности, ни пули. Слова о лечащем враче проходят мимо её сознания - подумаешь, всего лишь ещё кто-то может что-то решить за неё... Такие мелочи. Но в ответ на последнюю фразу майора Кашмира удивлённо моргает, словно только что проснулась и не понимает, о чем он. Она уже и забыла про погоду. Или её разбудил переход с "ты" на "вы"? Которого девушка тоже не поняла... Взглянув на свой комбинезон и задумчиво проведя по штанинам посиневшими руками, Фрайзер уже поворачивается было, чтобы уйти... Когда её останавливает ещё один, всполыхом пронесший в мыслях, вопрос.

-Майор Клерик? Арчи... Он... Не мучился перед смертью? Если это не военная тайна, разумеется - вопрос "как умер Арчи" Кашмира в последнюю секунду заменяет, не будучи уверенной в том, что хочет знать это в подробностях. Лучше сохранить в памяти его добрую, чуть усталую улыбку и коллекцию фирменных шуточек. Но победительница чувствует, что не оправдала возложенных на неё другом надежд касательно Джарвиса и считает, что может воздать посильную дань уважения труду Старка хотя бы не отворачиваясь от факта его смерти. Арктурус не был для Кашмиры банальным товарищем по капитолийским развлечениям и не заслужил равнодушия. Не заслужил после смерти того, от чего так старательно, но безуспешно пытается бежать сама Фрайзер. Девушке вновь приходит на ум недавняя мысль о том, что это место похоже на кладбище. Как поступили в Капитолии с телом Арчи? Ещё один вопрос из серии тех, на которые лучше не знать ответ.

+3

9

И вот вроде бы разговор окончен. Гектор не кивает, не злится, он с пару мгновений смотрит как Фрайзер разворачивается, чтобы претворить свои планы в жизнь, а потом возвращается в своё прежнее положение, которое было до появление женщины. Вьюга свистит и рвёт тишину на части, но Гектор уже так привык к ней, что почти не различает некогда режущих слух тональностей. Где-то в глубине лесов кричит неведомая птица - что бы ей делать здесь зимой? - становится различим гул вентиляционной шахты, над которой Гектор и Кашмира находятся. Клерик сжимает и разжимает ладони с перчатках, будто бы напомнить себе о том, что у него всё ещё есть руки.
И тут голос. Клерик резко поворачивается, его острый профиль отчетливо вырезан во тьме. Взгляд стал холодным, точно у ястреба, тени пролегли над глазами и у висков, делая Клерика куда мрачнее обычного. Конечно, Фрайзер имела право спросить про Старка, ведь они вроде бы были дружны. Но Клерик не был обязан отвечать на этот вопрос.
Он как будто весь напрягся, связался в узел - его выдавали кулаки, которые снова были сжаты так, точно сейчас бы разбили кому-то лицо.
Гектор будто бы пытается что-то сказать, но губы его так плотно сжаты, что эту побелевшую полоску фактически невозможно различить на его лице. Подрагивают лишь желваки, отражающие нервозность и сосредоточенность.
Гектор отворачивается. Он молчит уже около минуты, и его молчание кажется настолько громким, что заглушает визжащую метель. Проклятый Старк не давал Гектору покоя даже после его гибели. Чувство вины так сильно ело Гектора изнутри, что сосуществовать сам с собой в такие момент Гектор видел просто невыносимым.
И что же ей сказать, скажите на милость? Правду? Или послать к чёртовой матери с подобными расспросами, лезущими под китель без хитростей? Крылья ноздрей раздуваются сильнее. Темнота и тишина затягиваются... Гектор понимает, что ответить всё же нужно. Он неопределенно ведет подбородком, точно бы в судороге, но по-прежнему стоит к женщине спиной.
- Он умер потому, что я ничего не смог сделать. - Голос звучит так, что под кожей проходит стальное лезвие. От одного звучания хочется немедленно скрыться, закрыв руки ладонями. - В его смерти виноват я. - Слова камнями падают в пустоту с обрыва. - Ты имеешь право это знать, если он считал тебя своим другом, солдат Фрайзер. - Гектор иногда поворачивается в сторону Кашмиры боком, лишь для того, чтобы снова уставиться в темноту перед собой. - Но я не хочу с тобой это обсуждать. Достаточно будет признанной мною вины.
Вина, и только? Что с неё. Вот кошмары по ночам, бессонница, боль в сердце и упадок сил - вот что получил а сдачу Генерал. Утрату веры в себя, в Койн, стойкость и свирепость, всё это осталось в Капитолии. Только вот вернуться и забрать представлялось трудным... хотя кто знает, что нашёл бы Клерик, вернись он в Капитолий.
Злость накрывает с головой. Клерика чуть ли не колотит, но он, сжимая перчатки до скрипа ещё сильнее, пытается обуздать это безумное чувство. Хватит просто так коптить небо, пора было уже что-то делать и куда-то двигаться. Ведь если сейчас он сдастся, то все, кто погиб на его руках - погибнут во имя ничего. То бишь напрасно. Так оскорбить память павших друзей и Старка Клерик не мог себе позволить при всех тонкостях в общении с последним.
Да...
Сейчас. Только ещё немного метели в голове, снега на коже и места, где он совершил первое убийство против себя.

+3

10

Через пять минут наступает гром и огонь трещит в посеревшем поле,
достигает серых деревьев крон, и под сводом неба трещит и стонет,
и никто не выжил, никто, никто;
ни души ни в красном, ни в золотом.
Спит Алиса, сны ее - решето. Румпельштильцхен спит, ему снится дом.

Гектор Клерик в своих эмоциях незыблем , как скала. Да, именно в эмоциях, потому что в отсутствие оных у мужчины Кашмира не верит... Зато сама почему-то не может оставаться рядом с майором в каком-то фиксированном состоянии. Минуту назад победительница готова была вцепиться в горло ему или любому, кто оказался бы на месте мужчины, но сейчас, когда Гектор отворачивается с окаменевшим подобно этим развалинам лицом...

Словно кто-то прокручивает назад плёнку, возвращая девушке давнишнее восприятие, незамутненное мыслями о новых потерях, званиях и уставе. Кашмира видит перед собой не майора Клерика, а мужчину. Живого мужчину из плоти и крови, которому когда-то давно обработала раны... Ей хотелось бы помочь ему снова. Потому что как болят эти раны Фрайзер известно. Но с ними не справишься обрывком рубашки, смоченным виски. Мысли  отзываются острым уколом в груди - сейчас Кашмира готова поручиться за то, что впервые понимает Клерика. Словно стоит перед зеркалом в тёмной комнате и не видит своего отражения, но ощущает, как оно движется с ней в унисон. Победительница смотрит в спину Гектора и его слова не вызывают у неё той злости, которую должны были бы вызвать... Нет желания наброситься на него с кулаками или толкнуть в спину, хотя он стоит на краю развалин. Потому что майор Клерик заблуждается. Совсем недавно он пенял Кашмире на её гордыню, но этот порок не чужд и ему. Обостренное чувство долга, не менее мучительное чувство вины - всё это обратная сторона гордыни. Человек считает, что он способен справиться абсолютно со всем и несёт ответ за каждое происходящее вокруг него событие... Но это не так. Мы не боги. Никто из нас.

-Я не принимаю Вашего признания - голос Фрайзер звучит спокойно, однако впервые за время сегодняшнего разговора в нём проскальзывает мягкая нотка. Если бы перед Кашмирой сейчас стоял брат - она подошла бы со спины, обвила его руками за шею... С Блеском это работало, потому что на него она повлиять могла. На Гектора не сможет, и принимать собственное бессилие хотя бы в таких мелочах - тоже своего рода шаг. Вопрос, почему ей вообще захотелось повести себя так с кем-то помимо брата, Фрайзер предпочитает оставить без внимания.

-Когда я узнала, что мои родители в Капитолии - я сочла себя виноватой. Потому что выбрала спасение брата и не смогла ничего сделать для них, не смогла оказаться рядом, когда их забрали... Считаю себя виноватой и сейчас. Но вина эта не только моя - Клерик совершенно точно не хочет выслушивать её монологи. Слова эти того же сорта, что и благодарность - Кашмира чувствует необходимость высказать их. И если хоть часть сказанного пусть не сейчас, пусть когда-то позже дойдёт до сознания Гектора, она была бы рада. Он не позволил себе роскоши запереться в собственной боли в стенах лазарета. Ему должно быть хуже...

-В смерти Арктуруса, как и во многих других, в первую очередь виноват Капитолий. Судя по завещанию, Арчи считал другом и Вас - в таком случае, он бы не хотел, чтобы Вы думали иначе. Окажите ему услугу, не забывайте об этом. И если когда-нибудь захотите обсудить... - на полуслове Кашмира замолкает, словно поймав себя за язык. Она сказала достаточно. То, что Клерик сочтёт нужным - он услышит. Уж кому-кому, а Фрайзер точно известно, что человеку никто не поможет, пока он сам не захочет вытащить себя из темноты. Но толчок, сходный с толчком от первой записки Тины, она попыталась ему дать.

Тянущее ощущение в груди вновь напоминает о себе и Кашмира чувствует, что пора уходить. Не только потому, что всё сказано, а обдумывать подобные вещи лучше в одиночестве. Инстинкты советуют убираться. Так хищник чувствует опасный для себя капкан. Отношения Фрайзер с мужчинами складывались по-разному... Но почти всегда девушка говорила им то, что они хотели услышать. И никогда то, что хотела бы сказать сама. С Гектором, несмотря на его холодность, ей хочется разговаривать. Поэтому:

-Спокойной ночи, майор Клерик - хотя бы спокойной, "доброй" нынче звучит, как издевательство. Ночь Кашмиры почти наверняка будет спокойной, стоит только добраться до снотворного. В противном случае - она вернётся на арену или будет наблюдать за всеми вариантами пыток родителей, которые предложит подсознание... Фрайзер идёт к лифту, на сей раз не оборачиваясь, и минутой позже вновь оказывается под землёй. Воздух кажется затхлым, но здесь хотя бы нет того гнетущего кладбищенского ощущения... Да и Кашмира заледенела так, что ей лишь бы согреться. Подышав на пальцы, победительница берёт курс на свой отсек.

+3


Вы здесь » THG: ALTERA » Altera pars » 10.11.3013, dist.13, While I bend to your will


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC