Сейчас в Панеме
04.03.3014 - 14.03.3014
CPTL +6°C
D1-13 +3°C
sunny & windy
Первое солнце и сильный ветер
Новости Панема
5 января - после краткой болезни символа, съёмочная группа возвращается в Капитолий, чтобы продолжить работу над съёмками агитационных видео, особо важных сейчас. Кашмире предстоит работать в одиночку, Кристиан до сих пор остаётся в Пятом дистрикте. Вместе с телевизионщиками возвращается в столицу и Бальдер Кейн, завершивший работу над созданием ловушек во Втором дистрикте.

1 января - Китнисс Эвердин, Пит Мелларк и другие члены съёмочной группы оказались под завалом, президент Тринадцатого дистрикта, Альма Койн, едва успевает спастись бегством в компании Бити Литье и Блеска Фрайзера. План по удержанию в плену капитолийского символа и попытке захвата генерала, провален. Гектор клерик, чудом избежав смерти после встречи со своей дочерью Ангероной, предлагает солдатам обеих армий рискованный план. Оставаясь номинально под властью Капитолия, Пятый превращается в экспериментальную резервацию по объединению обеих армий. Президенты обеих сторон не в курсе такого поворота событий.

31 декабря - Альма Койн прилетает в дистрикт Пять, получив от Аарона Левия и Блеска Фрайзера сообщение о пленении капитолийского символа. План по выманиванию генерала Клерика входит в финальную стадию. Единственное, чего не знает президент Тринадцатого - Гектор уже давно готов к наступлению.


22 декабря - Альма Койн вызывает к себе капитана авиации Аарона Левия и Блеска Фрайзера, брата капитолийского символа. Президент Тринадцатого даёт им особое задание - похитить Кашмиру Фрайзер, чтобы использовать её, как приманку для Гектора Клерика.


14 декабря - повстанцы во главе с Китнисс, Гейлом и даже почувствовавшим себя несколько лучше Питом Мелларком летят в Двенадцатый дистрикт, снимать очередное промо на его развалинах. Их цель - показать Панему, какая участь на самом деле ждёт противников капитолийского режима.


12 декабря - первые же эфиры капитолийской пропаганды вызывают волнение среди повстанцев. Людям хочется верить в возможность мира. Альма Койн в Тринадцатом дистрикте собирает экстренное собрание с целью обсуждения дальнейшей военной тактики. Всё ещё осложнённой побегом экс-генерала Клерика.


6 декабря - повстанцы заявляют о себе! Прорвав телевизионный эфир Капитолия прямо во время торжественного ужина президента Сноу, Альма Койн обращается к Панему с речью от лица всех повстанцев. Граждане Панема наконец видят промо ролик повстанцев из Восьмого дистрикта.


1 декабря - в дистрикте 13 большой праздник - День Великого Воскрешения. Самый важный праздник в жизни каждого повстанца из д-13. На эту дату дистрикты - 11, 10, 9, 8, 7, 5, 4, 3 контролируются повстанцами. Все чувствуют надежду, несмотря на то, что бывший Генерал Армии д-13 - важная фигура на доске революции - отчего-то переметнулся на сторону белых.


23 ноября - часть жителей в Тринадцатом всё ещё трудится на разборах завалов в дистрикте. Китнисс Эвердин, Финник Одейр, съёмочная группа и отряд специального назначения отправляются в Восьмой дистрикт на съёмку агитационных видео. Война с Капитолием ведётся всеми доступными способами, однако предсказать невозможно не только её исход, но и окончание отдельных операций.


13 ноября - патриотическая лекция Альмы Койн прервана бомбёжкой капитолийских планолётов. Тринадцатый несгибаем, хотя бомбы повредили некоторые объекты в дистрикте. Сопротивление продолжается.

31 октября Тринадцатый дистрикт совершил свою главную победу - второй раз разрушил арену квартальной бойни и явил Панему выжившую Китнисс Эвердин. Революция началась!

THG: ALTERA

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » THG: ALTERA » Animi magnitudo » 15.09.3013. Distr. 12. Tempora labuntur, tacitisque senescimus annis.


15.09.3013. Distr. 12. Tempora labuntur, tacitisque senescimus annis.

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

http://savepic.ru/7903187m.gif

http://savepic.ru/7897043m.gif


• Название эпизода: Tempora labuntur, tacitisque senescimus annis (Время летит, и мы незаметно стареем);

• Участники: Gale Hawthorne, Peeta Mellark;

• Место, время, погода: 12 дистрикт, деревня победителей, дом семьи Мелларк; вечер, время близится к ночи (около 23:00); к вечеру похолодало, но в общем, погода достаточно теплая, стоит едва уловимый мороз ;

• Описание: Гейл был уверен, что Китнисс навсегда вернулась с Арены домой и больше никогда не узнает того ужаса, что уже успела испытать. И она, и Пит теперь живут в деревне победителей, и больше не должны знать нужды или же страха перед тем, что их имя вытянут во время Жатвы. Гейл не слышал новостей о квартальной бойне, но как только вернулся домой после тяжелого рабочего дня, мать сообщает ему об объявленных новостях и он, обдумав все, направляется к Питу. Почему не к Китнисс? Он был уверен, что её не будет дома после всего этого. Но парню есть что сказать тому, кто в очередной раз окажется с ней вместе на Арене и будет обязан защищать.

• Предупреждения: отсутствуют.


Отредактировано Gale Hawthorne (Пт, 2 Окт 2015 03:25)

+2

2

С момента возвращения Китнисс и Пита с Голодных Игр победителями прошло достаточно много времени, но казалось, что это было еще вчера, словно время и вовсе остановилось на одном мгновении. Они успешно обыграли целый Капитолий, заставив поверить всех в их любовь, и, будучи трибутами, правдоподобно играли на публику, даже Китнисс, которая всегда была плохой актрисой, и чью ложь можно было легко вывести на чистую воду. Пит же был совсем другим делом, так ловко и успешно он говорил и делал все это. Из него вышел бы очень неплохой оратор, он даже прославился бы в Капитолии, но никогда бы не стал там своим. Гейл видел, что Мелларк не играл на публику, он говорил то, что действительно считал правдой: как он смотрел на Китнисс, как заботливо держал её за руку - все было понятно и без лишних слов. Это заставляло кровь внутри Хоторна просто кипеть. И это, в конце концов, разладило отношения межу ним и Китнисс, ведь он поверил и в её игру, посчитав это правдой, а разум, хоть и понимал, что это было сделано исключительно ради выживания, был затуманен.
После восемнадцатилетия, парень становится шахтером и приступает к поистине мужской и тяжелой работе. И это занимает практически все свободное время: вставая рано утром, он покидает родной дом, возвращаясь туда уже затемно. Лишь в единственный выходной, когда есть возможность потратить его на действительно любимое дело, он может вдыхать свежий воздух. Гейл сам не знает, где берет сил еще и на охоту, ведь остальные его сверстники тратят этот день на сон и блаженство в мягкой постели. Не будь он тем, кем являлся, тоже бы взял с них пример, но не мог целый день проводить в своей комнате, это нагнетало и без того напряженную обстановку. Ежедневные спуски в шахту, когда их доставляли на самые низы двенадцатого дистрикта, словно ежедневно отправляли в ад, были очередным испытанием, напоминая о смерти отца. Гейл не был тем, кто любил такую работу и не потому, что считал её слишком сложной и грязной. Он явно был не из тех, кто боится замарать руки, но он больше любил свободу, лес, свежий воздух и, что самое главное, не обремененность. В шахтах все это перечеркивалось и каждый спуск был напоминанием, что этот день может быть последним, ни у кого не было уверенности в том, что они вернутся домой. Его пугал обвал шахты, что он погибнет, как и отец, но пугала его вовсе не смерть, а то, что он оставит свою семью без надежной опоры.
Очередной рабочий день, который шел слишком долго, в такие моменты время тянулось неумолимо и замедленно, секунды превращались в минуты, а минуты в часы, часы же составляли целую вечность. И это убивало в несколько раз сильнее столь неусидчивого и нетерпеливого парня. Когда время близилось к вечеру и работа была завершена, всех поднимали наверх. Смена была отработана, а после неё, все усиленно пытались отмыть руки, на которых было излишне много пыли. И она заполонила собой не только все ногти, сделав их до безобразия черными, но и словно впитывалась в кожу, ведь её оттенок становился куда темнее, делая всех, без исключения, на несколько лет старше. После работы, всматриваясь в зеркало и, видя себя слишком измученным и изнуренным, Гейл просто не узнавал себя, словно на него смотрел кто-то другой, - Мы опять с тобой встретились? И я вновь не узнаю твоего имени, верно? - шутливо промелькнуло в его мыслях, когда он смотрел в отражение, подмигивая своему "второму я". На его лице была улыбка, но не от счастья или же искренности, просто так он мог хоть немного внести в день радости, которой так не хватало, только так он набирался необходимых сил, которые уже давно иссякли. Смыв с себя всю грязь, он направился домой. В последние недели, как и месяцы, дни были слишком уж однообразными. Этот день начинался обычно, такой же серый и монотонный, как обычно, ведь были рабочие будни, поэтому позволив себе лишний час погулять, Хоторн вернулся домой тогда, когда уже потемнело и в их доме одиноко горел свет лишь из одного окна, где его дожидалась мать. Судя по всему братья и сестренка, измученные очередным днем, без сомнения, полного приключений, уже спали в своих постелях. Он стал проводить с ними все меньше времени и это в такой работе он ненавидел больше всего, так как единственное, чего он действительно боялся, что отдалится от своей семьи настолько, что она, в последствие, и выплюнет его, как нечто ненужное и чужое.
- Гейл, дорогой, - только вернувшись, снимая с себя тяжелые ботинки, он видел взволнованное лицо матери, которое было чем-то обременено. На её выражение он кинул вопросительный взгляд, внимательно всматриваясь в глаза, желая услышать продолжение и она поняла его без лишних слов, - Сегодня в новостях объявляли о квартальной бойне, скоро будет Жатва и..., - он это прекрасно знал. Квартальная бойня была куда хуже простых игр, ведь правила там были куда жестче. К Голодным Играм уже все привыкли, это бы не вызвало такое волнение со стороны матери, поэтому он знал, что будет и продолжение, которое он и услышал в последствии, - В этот год трибуты будут выбираться из победителей прошлых лет, - сразу хотелось сказать "и что?", но в тот же момент до него дошел весь смысл этой фразы. И это было очередным потрясением, словно что-то внутри него оборвалось.
- А это значит, что Китнисс вновь возвращается на Арену..., - уже в слух продолжил он слова матери. Хейзел знала, как Гейлу была важна эта девушка, поэтому она и была так взволнована, а сам юноша теперь просто перепутал все мысли в своей голове. Все перемешалось в какую-то несуразную кашу, заставив усталости, что накопилась за день, просто свалиться на плечи, словно камень весом в несколько сотен тон. Он ничего не сказал, просто как-то обреченно улыбнулся и, благо мать его поняла верно, направился к выходу. Оставив тяжелую сумку на столе, он просто надел ботинки и вышел. Разумнее сейчас было пойти к Китнисс, но раз она, без сомнения, слышала эту новость, то её явно не было дома, не сейчас и не в ближайший час, она явно пошла в лес, но если он пойдет за ней сейчас, то станет только хуже. Он пойдет к ней, обязательно, только позже. А ноги сами направились к деревне победителей, он шел к Питу, ведь знал, что он еще не спит, и вряд ли уснет этой ночью, а им нужно поговорить. Это было более, чем жизненно необходимо. Как только он оказался у двери дома Мелларка, то достаточно настойчиво постучал в дверь, не боясь разбудить всех жителей этого дома. Сейчас дело было вовсе не до формальностей и приличия.

+1

3

[audio]http://pleer.com/tracks/8392680DjXX[/audio]
Я сидел, опустив руки на колени, упершись в них локтями и сведя пальцы в кулаки. Я смотрел в пол. Наверное, так всегда бывает. Тьма выскакиевает на тебя из-за угла, точно наёмный убийца, и всаживает нож в шею. Тогда, когда ты был готов к любой схватке и запасся щитами и доспехами, копьями и стрелями, ты просто-навсего получил нож в шею со спины. Оттуда, откуда ожидать никак не мог.
Где-то меж рёбер, в желудке и у самого сердца до сих пор я чувствовал ледяное прикосновение. Точно бы снегом или льдом, онемение не проходило с того самого момента, как Сноу извлек карточку из конверта. Мои пальцы мелко дрожали, стоило мне развернуть ладони к себе, чтобы понять, какая из линий сидьбы завела нас в такую петлю. Пеньковый галстук всё туже затягивался на моей шее, я уже чувствовал, как бежечевка жжёт мне шею. 
Всё ли я сказал, что мог? Убедил ли Хэймитча в правильности этого решения? Моя логика была проста и в то же время неоспорима как встающее по утрам солнце: Китнисс должна жить. Вопреки всему, вопреки даже её на то нежеланию. Я понимал, что сейчас может творится в её душе. Более того - я чувствовал то же самое сейчас в своей: там была буря. Хотя мой тайфун уже покидал берега, по привычке скрываясь где-то в груди. Я попытался вновь воскресить всё то, что крутилось наподобие пластинки в голове, ту веру, которой я следовал: мы должны спасти Китнисс потому, что она нужна. Она нужна Примроуз, нужна матери, нужна Панему и тем, кто верит в будущее. И ещё Гейлу. Мысль о рослом шахтёре приводила меня в ещё большее отчаяние, хотя с ним, отчаянием, я боролся. Я понимаю, что Гейл - лучшее, что может получит Китнисс из нехитрого выбора Мелларк-Хоторн. Просто потому что они с Гейлом - единое целое, они единодушны и созвучны меж собой. Я же всегда был чужаком. Мальчиком-из-зажиточной-семьи, на которого с презрением смотрят голодные и нищие. Считая будто, что я никогда не знавал голода. Это не правда. Если в твоём доме есть пища - то это совсем не значит, что ты всегда будешь сыт. Я слишком хорошо знаю, каков на вкус плесневелый хлеб.
К чёрт меня. Дело было в другом. Что впереди? Проклянать Сноу мы можем ежечасно, но пока мы живы - мы играем по его правилам. А тот, кто отказывается - находит покой навечно. Но нам пока всё же рано туда. Нужно было сражаться до последнего - и в этой схватке, в этой бойне я ставлю на Китнисс. Даже если она отказывается выходить на поле боя - я сделаю это за неё.
Нет, я не революционер. К чему лукавить? Среди нас на эту роль подходят Китнисс и Гейл. Они оба войны без страха и упрека, я же таковым никогда не был. Я не нападающий. Я защитник.
Бросаю все силы, всё, что могу на то, чтобы собрать себя в одно целое. Чтобы сосредоточиться на Играх. Игры. Снова, точно бы в первый раз, я должен буду сесть на этот поезд, идущий в один конец. Мне легче, нежели Китнисс. Она оставляет дома тех, чья жизнь без неё превратится в один единый продолжительный кошмара. Без конца и края. Но я дерзну не позволить этому произойти. У меня есть возможность, есть шанс вернуть Сойку домой. И я положу свою жизнь, но сделаю всё, чтобы она жила. Китнисс Эвредин.
Вечереет. Хлеб давно остыл на столе. Я будто бы забываюсь в полудреме, теряю сознание, всё ещё продолжая думать. Будто погружаюсь в фоновый режим. "Никого нет дома, оставьте Ваше сообщение после сигнала".
И вдруг этот стук. Настойчивый, резкий, требовательный. Но это не Китнисс и не Хэймитч - я знаю наверняка, что никого из них сегодня уже не увижу. Тогда остаётся...
Гейл. Между нами был нейтралитет, можно было сказать, что эталоннейший. Вместе с тем, я относился к парню исключительно с уважением. Поскольку считал его достойным соперником. Достойным победы. О горячем норове Гейла мне также было известно  - ведь я много наблюдал за Китнисс, а они с ним были друзья - и я не желал спровоцировать в нём гнев в свою сторону, хотя прекрасно осознавал, что у меня, учитывая моё положение, это вышло бы лучше, чем у кого ни возьми. Тем не мнее, я был Гейлу не враг, покуда в наших с ним интересах было одно кое-что общее. Китнисс и её судьба. Или даже жизнь. Пока мы оба стараемся помочь ей выжить - нам стоило бы встать под один флаг.
С ним мы почи никогда не беседовали. Все короткие встречи обычно сводились к кивку или недоверчивому взгляду. Но сегодня, кажется, было о чём поговорить.
Я перевёл взгляд на часы на каминой полке. Да, видимо смена Гейла была окончена и он узнал о том, что грозило Китнисс - больше ничто не могло привести его на мой порог. Интересно было другое - что же он хотел мне сказать? Или... попросить?
Я хватаюсь за ручку и тяну дверь на себя. Она поддается безропотно и беззвучно.
— Открыто, - голос вымученный и усталый, но я не подаю виду, будто бы действительно вымучен и устал. Мы втроём никогда не запирали дверй. Нам нечего было прятать. Сталкиваюсь глазами с Гейлом. В его взгляде как всегда намешено черт знает сколько разных и порою противоречивых чувств. Но кричит из них одно и на сегодняшей повестке дня - самое главное. - Не думал, что ты придёшь ко мне, - говорю я в спину Гейлу, когда он входит в мой дом. Здесь прохладно и темно - я не растопил камина этим вечером так как просто не нашёл в себе на это сил. В доме, где я вырос, печь была затоплена всегда и почти всегда в ней готовился хлеб. В этом же пристанище я чувствовал себя вечным гостем. Но зато так я был ближе к Китнисс.
Закрываю дверь и, скрестив руки на груди и спрятав кулаки почти в подмышках, до боли казанками вдавливаясь в собственные мускулы, точно бы очень замёрз, я иду следом за Гейлом в гостиную, где всё ещё горит невыключенный трянслятор ТВ. Эфир давно кончился и сейчас он, слабо мерцая, отражает только герб Капитолия.
Одетый во всё черное или тёмное, я почти сливаюсь с полумраком собственного дома. Несколько светильников в виде свеч по бокам гостиной представляют сомнительное освещение. Но даже в этой полутьме мне прекрасно видны тени, пролегшие на рельефе лица Хоторна. Останавливаюсь от него шагах в трёх, глядя на него не то с настороженностью, не то с недопониманием. Возможно в моём взгляде читается "зачем ты пришёл?" , а возможно "мы оба знаем, о чём должны говорить". Глупо озвучивать то, что и так ясно, но слова вырываются прежде, чем я понимаю, что сказал прописную истину:
- Ты пришёл из-за неё, верно? - Обычно мой тон звучит немного доброжелательнее, но эта ситуация не для обмена любезностями. Гейл суров и в его обществе я тоже чувствую эту незримую обязанность не казаться мягче, чем я есть на самом деле. И я кажусь таким, несмотря на то, что в действительности мы с Гейлом абсолютно противоположны друг другу.

+2

4

Стук в дверь со стороны парня был излишне требовательным, но в нем не было ни агрессии, ни злости, только настойчивость, переходящая в некую долю наглости. Гейл сейчас был достаточно эгоистичен, потому что вовсе не думал о других. Он не должен был приходить сюда, уж точно не сегодня, но, как по иронии судьбы, именно Пит сейчас был наилучшим собеседником. В моменты отчаяния, когда оно захватывает тебя с головой, рядом должны быть те, кому твоя жизнь не так важна, в большей степени даже безразлична. Это позволит выжить, а не погрузится в болото собственных мыслей куда дальше, настолько далеко, что возможности выбраться обратно, просто не будет. Он больше не выдержит, каким бы сильным не казался внешне, но это действительно изматывало куда сильнее, чем работа в шахте.
- Открыто, - Мелларк не заставил себя долго ждать, но как показалось самому Гейлу, прошло достаточно времени, чтобы он мог почувствовать обжигающий мороз, который заставил руки покраснеть. Он забыл надеть перчатки, просто не посчитал это важным, поэтому руки начали гореть тогда, когда дверь отворилась и из дома пошло тепло, хоть это вовсе был не жар. Пит был на удивление спокоен, либо просто казался таковым. Их взгляд встретился буквально на секунду, и даже в это мгновение можно было увидеть, они слишком разные, словно две противоположности, которым вовсе не суждено понять друг друга. Впрочем, сам Гейл никогда не видел в нем агрессии или же напора, который в излишней степени был присущ ему самому. Парень никогда не был отличным психологом и из всех людей, идеально понимал он только Китнисс, хотя и прочитать её мыслей он не мог. Порой казалось, что он вовсе её не знает, но так хотелось спросить - "О чем же ты думаешь?" - однако, не выходило. Мелларк был открытой книгой и никогда не скрывал того, что думает, он был неплохим парнем, с которым просто случилось много неприятностей, с которым так сложилась судьба. В Шлаке вообще мало людей, кто искренне и беззаботно счастлив. У их дистрикта нет такой привилегии, одно название говорит о многом. Голос Пита был уставшим, в прочем, это известие подкосило его куда больше, чем Гейла, в этом и сомневаться не стоило. Не ему придется оказаться на Арене, где в этот раз выжившим будет только один участник, Капитолий больше не прогнется под кем-либо, это было понятно с самого начала.
- Скажу тебе больше, - голос юноши был привычно строгим и уверенным, он не поддавался тем эмоциям, но, несмотря на это, его голос, как и прежде, был грубоват. Кажется, шахта только придавала этой грубости лишнюю хрипоту, и он боялся, что, в конце концов, потеряет свой прежний голос. И его больше никто не будет слушать. Негласное предложение пройти он принял так же молчаливо, просто кивнув в ответ. Сделав шаг в темную комнату, он тяжело выдохнул. Несмотря на то, что в доме было не так уж и тепло, здесь было гораздо теплее, чем на улице, - Я сам не ожидал себя здесь увидеть, - решение прийти сюда было принято спонтанно и на эмоциях, поэтому оно сделалось сюрпризом и для него самого. Но что было сделано, того уже не миновать, и раз он пришел, то не станет молчать, смущенно отводя взгляд. Смущение было присуще ему в очень малой степени, занимая последнюю черту в списке его качеств. Гейл не спешил заходить в самую глубину помещения, его не приглашали, он не был здесь желанным гостем, поэтому чувствовал себя просто чужаком, что ворвался на чужую территорию. Но, в отличие от чужака, он не станет нарушать эту идиллию и личное пространство, поэтом осторожно добравшись до гостиной, где совсем немного, но горел свет, взгляд парня остановился на экране, где ярким светом горел знак Капитолия. Ненавистный и убивающий, словно пожирающий изнутри. Это вызвало на лице лишь едкую ухмылку, но насмехался не он, словно насмехались сейчас над ним, над всеми жителями дистриктов, бросив очередной вызов.
- Я пришел не просить, - сказал он сразу. Гейл не был тем, кто мог бы умолять, падая на колени, даже ради любимых и родных людей. Просить – значит быть должным, а долг, который он не сможет вернуть, станет просто вечным напоминанием, что сам он не справился с проблемой и это погубит его, сожрав изнутри. У него были свои методы, были принципы и гордость, которой он не имел права пренебрегать, иначе бы вовсе потерял себя. И Пит должен был знать с самого начала, что это был просто разговор, ничего большего. Им обоим сейчас нужно было выговориться, а после быть выслушанными, быть может это хоть немного снимет ту боль? - Просто поговорить, - легкий кивок в сторону Пита. Он посмотрел на него спокойным и ровным взглядом. Ответ на его вопрос был очевиден, он пришел сюда из-за Китнисс, которая, без сомнения, вернется туда, откуда не будет пути назад.
- После вашего возвращения из Тура Победителей волнение только возросло. По трансляциям показывали слишком мало, чтобы это можно было понять, но Китнисс рассказала мне всё, - надвигающаяся буря словно приносила ветер и до Гейла. Он чувствовал то изменение, то волнение в народе, с которым они побеждали свой страх. Все менялось, к лучшему ли или к худшему, покажет время. Но ветер перемен дошел и до них, - После объявления о квартальной бойне, где изменились правила - Китнисс будет винить себя в этом. Ты знаешь это куда лучше остальных, - пока он говорил собственные предположение и мысли. Ничего конкретного, что могло бы объяснить цель его визита, но, возможно, Пит начал понимать, к чему клонил Гейл. Было ясно, что Сноу сделал это только из-за той пригоршни ягод, с которой трибуты дистрикта двенадцать навязали Капитолию свои правила, но в этом вовсе не было их вины. Они сделали всё так, как должны были и это действительно было правильным, - Я не прошу тебя защищать её, она сможет защитить себя и сама, не прошу умирать ради неё. Это глупо. Просто..., - тяжело выдохнув, он прикрыл рукой глаза, поглаживая переносицу. Нужно было собраться с мыслями, ведь сейчас вся усталость трудовых будней свалилась на плечи. Казалось, что за ним весит незримый взгляду груз, килограмм так в пятьсот, не меньше. По ощущениям всё было именно так, - Не позволь вине поглотить её настолько, чтобы она смогла забрать у неё волю к жизни, - Гейл знал, что сейчас его слова для Китнисс будут пустым звуком, она не послушает его, нацеленная на благие цели, она просто сдастся, посчитав, что её жизнь ничего не стоит. И Пит был для этого лучшим кандидатом, он сможет убедить её в обратном. Почему он приходит к нему с такими разговорами, не являясь друзьями? Да, они вовсе не были друзьями, но их объединяла одна цель, что делала их союзниками. Китнисс Эвердин была той, что стала их общей целью, она та, к которой боа парня были неравнодушны и ради которой, без сомнения, могли пожертвовать жизнью.

Отредактировано Gale Hawthorne (Вс, 4 Окт 2015 07:54)

+2

5

Прячу руки в карманах штанов, стараюсь не выглядеть слишком разбито. Ведь роль пса слишком привязалась ко мне. Непорядок. Хватит с меня нежностей и молчаливости. Ситуация нынче такая, что молчать больше просто нельзя. Последней каплей были не 75-тые Игры, ей было решение пожениться. Словно насмешка, словно злой рок. Смотри, слушай, но трогать не смей. Даже если хочется настолько сильно, что сердце внутри попускает удары, не смей протягивать руки. Потому сейчас я спрятал их в карманах, чтобы не было так больно от осознания несправедливости этой жизни.
В окно вдруг дождь бросает горсть капель. С порывом ветра вдруг ещё и ещё стучат в окно. Дождь в это время года? Странно.
Я слушаю Гейла спокойно и внимательно, ведь знаю, он никогда не говорит лишнего. Странно, ведь ещё каких-то несколько дней назад он лежал на кухонном столе Китнисс, испытывающий такую сильную боль, о которой я даже не могу и подумать. Гейл сильный, Гейл храбрый и смелый, но другим в его жизни стать было невозможно, ведь слишком многое висит на его плечах. Разве что это упрямство... которое заставляет его отказываться от чужой помощи. Может... может он и прав в этом: не проси помощи и никогда не будешь должен. Не будешь в разладе с собственном чувством достоинства. И всё вроде бы верно, да, но что-то в Гейле было отталкиващим. Он не пускал никого в свой мир, даже тех, кто заведомо не мог ему навредить. Кроме разве что Китнисс... её мы оба впустили в свою жизнь, наверное, зная, какую боль она может причинить. Только вот мне кажется, что Гейл так и не научился жить с этой болью. По сравнению с ней шрамы на его спине - шрамы от затянувшихся порезов до кости - казались царапинами.
Вот и теперь, даже не начав говорить о цели визита и не попросив чашки чаю, Гейл с ходу осаждает: я пришёл не просить. Я неуютно чувствую себя, даже находясь на своей территории. Но я знаю, Гейл не враг. И если его слова ранят или отталикивают или ранят, то не потому, что Гейл на самом деле этого хочет. Просто он... просто он не такой как я. И потому не стоит равнять его поступки своим.
Гейл продолжает, а я опускаю глаза, смотря куда-то меж пространств. Странно выходит: Китнисс спасла мне жизнь и дала людям шанс, и за это будет вынуждена чувствовать вину. Заставлять поедать себя изнутри. И я знаю почему. Гейл смотрит на Китнисс так же, как я, только вот видит совсем иначе. Для него она - охотница и победительница. Для меня - та, чей сон без кошмаров мне доводилось беречь. И пусть вынужденная, дурацкая помолвка тянет меня вниз, точно камень, я знаю, что вины нет ни чьей, так лишь сложились обстоятельства. Дело совсем не в этом... она боится. Она просто боится всего, чему стала причиной. Боится, что однажды не сможет защитить самое дорогое для неё - свою сетсру. И ни я, ни Гейл не нужны ей так, как Примроуз. И глупец был бы тот, кто попытался бы встать меж ними, требуя от Китнисс взаимной любви. Знал ли об этом Гейл? Я знал. Но не принимали этот факт мы с Гейлом в одинаковой степени, на что-то, да надеясь.
Гейл просит меня о том, о чём я думаю всегда и что, как кажется, никогда не смогу сделать. Китнисс не слушает никого. Она упрямая. И хорошо стреляет.
— Хорошо. - Говорю я одно лишь слово. Оно звучит четко, уверенно, но тихо. И, на самом деле, несет в себе куда больше, чем я хотел бы сказать. "Я знаю" бы разозлило Гейла, "Это не поможет" тоже. Поэтому "Хорошо". Просто "хорошо".
Гейл считает, что Китнисс не нуждается в моей помощи. Возможно также он считает, что в её помощи нуждаюсь я. Что ж, вообще-то он прав. Я не так ловок и не умею стрелять, у меня нет этой стихийности и тот, ради кого я трачу жизнь, не имеет кота по имени Лютик. Тем не менее я чувствую, что должен быть рядом с ней. Быть может от одного моего пристутсвия что-то да может измениться. И кто знает, может быть именно из-за моего присутсвия она не погружается в эту вину с головой. Пока есть кто-то, кто проходит этот путь вместе с ней и пропускает через себя всё ровно то же самое, что и она.
Пауза повисает. Возможно Гейл считает, что это всё, чем я отвечу на его речь. Но нет.
— Она боится, Гейл, - говорю я спонтанно о своих мыслей. — Но боится не Капитолия, а себя, - я делюсь своими мыслями о самом близком человеке с самым неблизким. — И одиночества. - Добавляю я, поведя бровью и пытаясь считать отношение к моим словам с лица Гейла. — Её неизбежно ждут Игры, я надеюсь, что попаду на Арену вместе с ней, чтобы ... - пауза. Чтобы что, Пит? - чтобы не дать Прим потерять сестру. - Вот так.
— Ты можешь отказаться, но твоя помощь была бы важна. Я хочу, чтобы мы стали Профи. - Смотрю на Гейла. Жду ярости. Мы и профи - Гейл должно быть проклянёт меня на месте за это. Но времена менялись и мы менялись вместе с ними. И чтобы выжить - а именно это я ставил первой целью для Китнисс - мы должны суметь постоять за себя. Китнисс может утратить волю, но жизнь - не имеет права. До тех пор, пока живы Прим, миссис Эвередин... или Гейл.
Я не в счёт.

+2

6

Вроде бы их разговор начался и протекал в достаточно мирном русле. Это был обычный вечер, слишком холодный, чтобы атмосфера в доме сложилась теплой, но все-таки они были в одной “лодке”, поэтому у них не было поводов для ссор и ненужной никому в тот вечер ругани. Все проходило более менее цивильно, а значит, у них была возможность понять друг друга. Ответ на сказанные слова был даже положительным, хотя в обратном Гейл и не сомневался, Пит не был тем, кто из принципа бы не стал помогать близким, кто мог бы бросить дорогих людей, ту, которую так сильно любил. И ведь и вправду любил, именно это и было той причиной в натянутости их отношений. Любовь не то чувство, которое можно контролировать, это парень знал на собственном примере очень хорошо, но вместе с этим мириться с этим так просто он не мог. Никогда не оставит надежды на то, что в их жизни все сложится иначе. Словно их накрыло незримой сетью, имя которой всем известно, и выпутаться из неё очень сложно. Да и выйдет ли вообще? "Хорошо" прозвучало шаблонно, словно это говорил вовсе не Пит, не тот настоящий Мелларк, которым он был в самом начале Игр.  Даже он – тот, кто не знает этого парня хорошо, чтобы была возможность судить об этом – понял это без лишних намеков и слов. И, кажется, Гейл понял ту шаблонность правильно, прозвучавшую в голосе пекаря, а именно то, что она означала. И реакция не заставила себя долго ждать, в комнате опять эхом отдавался его хрипловатый голос. Казалось, что он вот-вот потеряет возможность говорить, но эта хрипота не была болезненной, она просто напоминала об усталости и тяжести жизни. Ни больше и ни меньше.
- Она действительно не послушает тебя, - ответил он на неосязаемый слухом вопрос и посмотрел на Пита, да так, чтобы он также обратил на него свое внимание. Он понял его так просто, потому что очень хорошо знал Китнисс, ведь она сама была похожа на него, и не удивительно, что для всех он был её “кузеном”- Никого не послушает, разве только Прим, - кивнув, он даже как-то грустно улыбнулся. Практически никто не мог влиять на эту девушку, потому что она была слишком самостоятельной и крайне упрямой. Это было, без сомнения, очень хорошим качеством, потому что оно помогает ей не сломиться в столь тяжелых жизненных ситуациях, это позволяло не только выживать, но жить полной жизнью. Ничего в мире не было ценнее этого, и Гейл знал это как никто другой, - Но что самое главное, она услышит тебя и это сыграет свою роль, - именно благодаря тому, что он знал Китнисс, он был уверен в своих словах на все сто процентов. Только Пит был тем, кто мог донести до неё весь смысл этих слов, всего того, что действительно было важно. Гейл сейчас был для неё словно порох, который только усилит пламя и это может погубить её, и он никогда не станет её погибелью, ни в этой, ни в последующей жизни. Их победа на играх была началом чего-то нового, дало сильный толчок этому миру, и именно ответа на этот толчок Китнисс и боялась, причем она переживала не за свою жизнь, а за жизнь родных и близких, всех окружающих её людей. Ответственность за целый мир была не то что большой, просто огромной и вынести её на своих хрупких плечах она не могла. Хотя и уверенно стремилась к этому.
Тишина в комнате возникла, она не могла не возникнуть сейчас, слишком тяжелой была тема разговора, но продлилась она не долго. Пит ловко, как только умеет говорить, сразу же озвучивает свои мысли. Понятные и логичные. С этим Гейл был полностью согласен. Перемены всегда пугают людей, а та пригоршня ягод, с которой они обыграли целый Капитолий, обыграли Сноу, обошлась им слишком дорого. Теперь их не оставят в покое, Китнисс возвращается на Арену, без вариантов, потому что она была единственной представительницей женского рода из победителей двенадцатого дистрикта. В том, что Пит тоже попадет обратно, не было сомнения, так как парень был уверен, что Мелларк сделает все возможное, а когда тот чего-то хотел, то выкладывался на все свои возможности. На все его слова он просто кивнул, его дополнений тут вовсе не требовалось, это будет лишним и совершенно неуместным жестом с его стороны. Но вот последние его слова заставили задуматься, на время углубив в собственные мысли.
- Профи? Китнисс никогда не согласится объединяться с кем-то, не в Играх, - да, Гейл прекрасно знал реакцию девушки на всё это, он сам относился к Профи с омерзением, так как те, чаще всего, были одержимы победой и не смущались никаких методов, лишь бы достичь финиша первыми. В основном профи были теми, кого заранее готовили к играм. Но эти игры были совсем другими. Квартальная бойня, где в бою должны были столкнуться победители - лучшие из лучших, там достичь победы будет гораздо сложнее. И вряд ли Капитолий в этот раз сжалиться над ними, это был последний шанс на то, чтобы умереть и решить все проблемы Панема. Но они не умрут так легко, не умрут, не поборовшись до самой последней капли крови.
- Теперь борьба будет состоять исключительно межу Профи, - это не был вопрос, было только подтверждение своих мыслей. До этих пор он смотрел куда-то в сторону, обдумывая положение дел, но сейчас он смотрел на Пита и кивнул в подтверждение своих слов, - Подготовка не будет лишней, но вам обоим нужно будет постараться, чтобы перевесить преимущество на свою сторону, - все было более чем объективно. В большей степени подготовка нужна была Питу, хоть он и не был слабым, но Китнисс не была исключением. Несмотря на силу, ловкость и умение, она нуждается в усиленной тренировке. И хоть Гейл не был особо хорошим учителем, помочь он был готов и ничего плохого в этом не видел.
- Как вижу у тебя уже есть план по тому, как выжить на этих играх? – и если этот план был в самом зародыше, только отчасти напоминая задатки великого “плана победы”, Гейл видел настойчивость в глазах парня, он не видел слабости, какая была у него на первых играх. Это многое значило и придавало уверенности, а значит у них было куда больше шансов. В это хотелось верить и он верил.

+1

7

"Вам обоим нужно будет постараться, чтобы перевесить преимущество на свою сторону".
Гейл говорит одно, но слышу я абсолютно иное. Однако заставляю себя не концентрироваться на чепухе. Найти время для того, чтобы давать волю своим гормонам буйства и ревности я смогу найти и после Игр. Если выживу, конечно.
Молча сглатываю этот тонкий намёк Гейла. Конечно, мне с Китнисс не равняться. Ведь она в каком-то смысле уже профи - с детства она стреляет и фактически живёт в лесах. Меня же можно было назвать профи разве что в бакалейском деле, и то на 74-тых Играх мне так и не довелось никого заглазировать досмерти. Желваки мельком играют на моих щеках, но со стороны моё выражение лица означает одобрение слов. Как бы там ни было и что бы мне сейчас не мерещилось - Хоторн был прав. Нам действительно нужно стараться и очень усердно. Разве что я рассчитывал услышать  "нам", а не "вам". Но, видимо, пока ещё слишком рано причислять Гейла к своим друзьям. Ну или хотя бы союзникам. Наверное, Гейлу было очень трудно меня ненавидеть.
Однако Гейл дает мне неплохой шанс отвлечься от мыслей, которые он своим присутствием несомненно порождал. План. Да, я стал думать о нём с тех самых пор, как осознал, кому светит Арена на этот раз. План просто обязан был у меня быть, иначе какой с меня, ко всем чертям, толк. Я уверен, что сейчас Китнисс сломлена, ещё больше зарывается в себя в поисках немого утешения. Хэймитч, вероятно, утроит дозу беленькой, а у меня нет права погружаться в муку по самые локти и заливать тоску глазурью. Я должен бороться за троих и тащить их из этой пропасти до тех пор, пока не лопнут жилы. Слишком много на себя беру?.. Да, может быть. Но чем выше моя планка - тем большего я смогу достичь.
— Да, - отзываюсь я в ответ Гейлу. — В этот раз всё будет совсем по-другому. Там, на Арене, не будет детей. Там будут убийцы. И детьми как раз-таки окажемся мы. - Я чувствую желание поделиться, обсудить это с Гейлом. Обычно моим собеседником становится Хэймитч в разных степенях трезвости, хотя и от него зачастую исходят полезные мысли. Но хотя бы за то, что от Гейла не пахнет перегаром и он явно заинтересован в моём плане - я готов сказать от души спасибо. Я расцепляю скрещенные на груди руки, точно бы раскрываюсь навстречу. Стоит пригласить Гейла сесть? Может быть он голоден? Или продрог и хотел бы согреть руки о горячую чашку чая? Всё это несомненно я готов ему предоставить, только вот на каждое моё слово мне кажется, что получу лишь презрительный отказ. Против Гейла у меня был целый мешок предубеждений.
Переступаю с ноги на ногу.
— У меня нет гарантии, что на Арене окажусь я, а не Хэймитч. Поэтому я должен привести его в форму. Ради Китнисс, - добавляю я в конце для уверенности. Так я стараюсь защитить Хэймитча, если Гейл посчитает его бесполезным грузом. Всё-таки Хэймитч тоже приложил усилия к тому, чтобы мы с Китнисс вернулись. Много усилий.
— Потом и мне понадобятся уроки по стрельбе из лука и по лазанию по деревьям, - хуже у меня получалось, пожалуй, только танцевать балет, — Китнисс могла бы потренировать рукопашный бой и драку на ножах. - Говорю спокойно, уверенно, размеренно. Да, по взгляду Гейла понимаю, что с юношей на первой жатве уже, к моему глубокому сожалению, не имею ничего общего. Когда настал тот момент, что я стал больше слушать разум, нежели сердце?.. — Твой навык в охоте и силках был бы тоже необходим всем нам, всем троим, - ступаю осторожно, точно бы по шаткому мосту, в любую сеунду опасаясь того, что Гейл перережет верёвки. Опускаю взгляд куда-то в пространство между мной и Гейлом, слегка качаю головой, точно бы в разумьях.
— У нас почти нет времени до жатвы. И всё, что мы можем сделать здесь и сейчас - это готовить себя к битве. - Мне тяжело думать об этом. Ведь мы должны стать таким как Брут, Энобария, Фрайзеры, Одэйр и дестяки других профи, которые сейчас с удовольствием бы перерезали наши с Китнисс глотки. И чтобы не перерезали их нам... доложны перерезать мы.
— Нам придётся убивать.
Пытаюсь отвязаться от этой мысли, сбросить её с себя немедленно, точно надоедливую обезъяну. Делаю тут же несколько шагов в сторону дивана и кресел, снова скрещивая на груди руки, точно бы мерзну. Бросаю взгляд на буханки хлеба, забытые мною на обеденном столе и давным давно остывшие.
— Может присядешь? - Пространно задаю я вопрос, меняя тему и бросая скользящий взгляд на Гейла. Ведь правда - в ногах правды нет.

+1

8

Гейл всё это время внимательно слушал Пита, не делал вид, что слушает, как мог подумать его собеседник, а именно слушал. Сейчас это было действительно важно, несмотря на то, какие отношения сложились между ними, в каком бы треугольнике они не оказались, у них была общая цель и именно эта цель давала силы на то, чтобы двигаться дальше, закрывая глаза на те мелочи, что не давали покоя. От той злости, что закипела в нем, только услышав о квартальной бойне, больше не было и следа, в конце концов, не Пит был виновен в том, что это произошло, поэтому вовсе не требовалось срываться на нем, выплескивая весь пар, что накопился в нем за пару прошедших недель, а может даже и месяцев. Тренировки, конкретные силовые упражнения, всё это было понятно. Посмотрев на человека, его действия и вообще на физическую форму, всегда можно сказать, чего ему недостает. Пит был умен, поэтому подметить это удалось ему крайне точно. Единственное, что настораживало – это Хэймитч – человек, который вовсе не вызывал никакого доверия. В двенадцатом о нем ходят различные слухи и сплетни, и хоть Гейл не был тем, кто верит в подобного рода слухам, мог сам судить, что этот мужчина был сломлен играми, в которых сумел выжить. В одном Пит был прав, если на игры попадет не он, а Хэймитч, то он также должен быть подготовлен максимально на то, что был способен. Ведь эти Игры не простые детские шалости, это игра на смерть, в которой выжить смогут только сильнейшие, а сильнейших на Арене окажется слишком много. Предложение присесть оказалось как никак кстати, хоть и было простой любезностью со стороны Пита, но было озвучено вовремя. С каждой минутой их общения, парень понимал, что он не так уж и плох, хоть и знал это с самого начала. Но чувства и эмоции не давали разглядеть этого так четко, что вызывало лишь едкую усмешку глубоко в душе. Как ненавидеть того, кто так любезен даже со своим, по факту, врагом?
- Не откажусь, -   телевизионный проигрыватель, на котором еще, хоть с помехами, но всё же отображался знак Капитолия, раздражал глаза. Гейл без раздумий отвернулся от него и прошел к дивану, стоявшему совсем неподалеку от двух парней. Гейл не был тем, кому нужны были такие излишки комфорта, и он бы действительно не сел, если бы в этом не было необходимости. Но тяжесть трудового дня давала о себе знать слишком хорошо. Парень даже вовсе не чувствовал себя неловко, находясь в доме того, кто был его прямым конкурентом. Признаться честно, пытаясь найти причины относиться к нему плохо, кроме как того, что он официально является будущим женихом девушки, которую он любит, не находилось. Несмотря на важность этой одной причины, она не могла просто породить ненависть к этому пекарю. Пит был слишком хорошим, настолько, что, только подумав о плохом, совесть начинала съедать тебя изнутри. И это он чувствовал ни один раз. Только присев на мягкий диван, что оказался слишком уж хорошим, Хоторн хорошо ощутил на себе всю усталость. Голова неимоверно гудела, ко всему прочему и от недавней шокирующей новости, он ненадолго заострил внимание на своих руках – они казались ему слишком грязными от пыли и угля из шахт, несмотря на то, что отмывал он их ни одну минуту и даже не пять. Шахты стали частью его жизни, причем занимали там слишком много места для той доли, которую он так сильно ненавидел. В этом доме, наполненным столькими лишними вещами и излишками цивилизации, он чувствовал себя дикарем, которого по ошибке пустили в дом. Качнув головой, отбрасывая ненужные мысли в сторону, парень посмотрел на Пита, который сидел напротив него. Пекарь не выглядел потерянным или разбитым, более того, казался уверенным в том, что способен на многое и быть может эта уверенность была именно для того, чтобы убедить самого себя в этом, но это действительно создавало нужный эффект, вызывая долю уважения.
- Хэймитч…, - произнеся его имя, Гейл думал, как правильно задать вопрос, чтобы получить верный ответ, - Ты уверен, что он согласится на тренировки, если мы не пообещаем ему, что там будет выпивка? – парень прекрасно знал любимое времяпрепровождение мужчины, за которым он запивал свое горе, и это не было его положительной характеристикой. Винить его в таком поведении никто не мог, ведь сам Гейл не знает, что было бы с ним, окажись он на Играх, где нет никаких правил, кроме одного – нужно выжить. И кто знает, как повернулась бы жизнь, окажись он вместо Пита на Арене, ведь все могло завершиться в более худшей форме. Они могли потерять все тогда, когда в большей степени ничего у них уже и не оставалось, кроме их семьи и родного дома. Слишком много вопросов на тему, “как бы все было”, нужно жить настоящим и не оглядываться назад. Идея о том, что Хэймитч окажется с ними в одной лодке вовсе не утешала, они не знали друг друга и только потому, что именно он был причиной, по которой Китнисс вернулась домой, заставляла согласиться его с этим планом. Но это было только частью одного большого плана, остальная часть была куда сложнее и именно она заставляла задуматься.
- Я думаю, наилучшим образом будет начать тренировки в лесу, - самый эффективный и быстрый способ понять что-то, оказавшись прямо перед препятствием. Гейл даже приметил себе одно место, где всё это можно осуществить, - Там есть небольшая поляна, идеально оснащенная всем ассортиментом препятствий, именно там можно отработать большую часть всех упражнений, – Гейл был далеко не тренером, который сможет за маленький срок сделать из кого-либо супергероя или же сверхчеловека, но он знал, как и самое главное что делать, чтобы стремиться к этому и идти достаточно быстрыми шагами. Возможно, у него что-то и получится, к сожалению или же счастью, права на ошибку ни у него, ни у Пита не было, - И, кстати, это не будет легко, - он говорил ни конкретно про Пита, про все в целом, ни ему, ни Китнисс, ни даже Хэймитчу, который, возможно, не согласится со столь сомнительной идеей. Это было очевидно, но Гейл решил озвучить это, потому что насколько бы не был идеален план, трудности всегда возникают на практике, убирая теорию на второй план

+1

9

Гейл был спокойным. Сперва меня это настораживало, затем пугало, а после успокаивало. Всё это время, что Хоторн провёл в моём доме, он до сих пор ни разу не заговорил о том, что ждало меня и Китнисс - я имею в виду свадьбу, конечно - и вообще всё, что было не связано со спасением жизни никак не скользило в разговоре с ним. Да я и сам говорил настолько серьёзно и уверенно, что, казалось, что передразнивал Гейла. Или моё о нём впечатление.
Хоторн прошёл и сел. Я изобразил на лице сосредоточенное, но всё же удивление. Хотя оно и быстро скрылось. Я заметил, как претенциозно бросил взгляд на мерцающий проектор шахтер. Там был герб Капитолия, точно бы красная тряпка для быка, исходя из того, что я знал о Гейле. Согласен, не лучший фон для беседы двух соперников. Я отключил светящийся прибор и в комнате стало ещё темнее. Тени, пролегающие под моими глазами и глазами Гейла делали нас мрачными заговорщиками, что строили планы против судьбы и против неминуемой смерти. Почему наша жизнь складывалась так, что нам приходилось не жить - выживать? И за каждый глоток воздуха была назначена непомерная цена. Что привело к этому? Неужели так было всегда с нами? Те люди, что жили сотни лет назад - платили ли они такую же цену?
Я спешил проникнуться к Гейлу ещё большим уважением и осуждением одновременно, хотя, откровенно говоря, пока своим поведением он не давал мне к этому поводов. Привыкший к его крутому норову, по слухам, по крайним точкам соприкосновений, я готовился ко всему, к любой атаке, но его спокойное миролюбие обезоруживало, а молчаливость и рассудительность располагала к себе. Кто знает, были бы мы дружны с Гейлом, сложись моя или его судьба иначе, без Китнисс? Хотя, наверняка он так же бы относился ко мне с высокомерием. В частности из-за моего происхождения.

Я старался быть внимательным и сосредоточенным, хотя чувствовал физически, как сильно устал. Как ломило в спине и гудели ноги, тем не менее адреналин и страх будущего в моей крови не давали мне успокоиться. Я сидел напротив Хоторно и смотрел на его с участливым вниманием, слегка лишь сдвинув брови. Гейл сейчас казался мне моим союзником и я спешил воспринять это облегчение, хотя и понимал, что, вероятно, слишком на многое польстился.

Говорить о Хэймитче с Гейлом было опасно. Тяжело вообще после меня найти в дистрикте человека, которого бы Гейл не любил больше. И тем не менее - я знал, что он не объективен в своём суждении. Я знал Хэймитча и считал его своим другом, возможно даже лучшим - ведь именно так принято называть тех людей, кто спал твою жизнь. И пусть у него были вагон и маленькая тележка кошмарных недостатков, я знал, что в душе он отличный человек, он очень хороший человек. Просто его было плохо видно за мутью стакана. И всё же - Хэймитч имел право считаться хорошим человеком. Хотя вот выпивка ему и правда мешала.
— Я подумал об этом. И решил, что все его запасы нужно вылить в канаву. Не уверен, конечно, что с существом с теле трезвого Хэймитча легко удастся справиться, но нужно попробовать. Пьяный он едва ли дотринеруется хотя бы до чего-нибудь. - Вообще от природы я не привык осуждать людей. Я полагал, что они имею право на то, чтобы мы думали о них хорошо, чтобы считались с их интересами и предпочтениями. И, в общем-то я понимал, зачем пьёт Эбернати. Ему так было легче. Но пришло время, когда поиски себя на дне стакана пора было заканчивать.
— Хорошо. - Отреагировал я на предложение о месте от Гейла. Меня это приятно порадовало. Я даже несколько воодушевился. — Завтра у тебя выходной. Мы могли бы начать и... хотя бы сообщить о решении Китнисс и Хэймитчу. - Я сжал и разжал кулаки, внимательно посмотрел на Гейла. — Беру на себя Хэймитча. Едва ли с ним кто-то ещё поладит, - усмехаюсь, горько. И всё-таки здесь темно и уже порядком холодно.
— Я разведу огонь, если ты не возражаешь, - произношу я тихо и, поднявшись, подхожу к камину, разбирая поленья для розжига.
Не будет легко? Снова усмехаюсь с тяжестью в душе.
— Вспомни, когда последний раз было легко? - Сидя на одном колене, я оглядываюсь на Гейла через плечо, затем вышибаю искру спичкой и через полминуты в камине занимается огонь. Я грею руки с некоторое мгновенье. Можно ли полагать, что мы с Гейлом договорились? Это сделка, сговор? И тут меня отчего-то накрывает необходимость сказать кое-что Гейлу. Я встаю с колена, поворачиваюсь к нему.
— Гейл, Китнисс наверняка не раз говорила тебе... - Я засовываю руки в карманы штанов, возвращаясь и усаживаясь в своё кресло. — Но я чувствую, что тоже обязан сказать. - Сжимаю пальцы в кулаки, - Эта свадьба - фарс. Сноу угрожал ей, мы должны были... Ты видишь, она не безразлична мне. Видишь потому, что сам чувствуешь то же, что и я... Я хочу, чтобы ты знал, что между вами встать я даже не буду пытаться, ты дорог ей, она тебе, вы дружите столько лет. Всё, чего я хочу - чтобы он жила. Просто была жива и была вместе с семьёй. - Хмурюсь, теряю взгляд в глубине камина. — Это всё.

+1

10

Их разговор был крайне продуктивен, более того, проходил в более менее спокойной обстановке. Это радовало, хотя сам парень и не думал, что станет кидаться на Пита ни в физическом, ни в моральном плане, но кто знал, вдруг бы он внезапно сумел потерять контроль? И тогда бы точно не заботился о том, что кричала ему совесть, а та умела просыпаться в самый неподходящий момент. В его душе сейчас бурлило множество эмоций, но пекарь не был тем, на кого их следовало обрушить разом, он не был гирей для битья, являясь очень даже неплохим человеком. Хоть и был соперником, выиграть которого у него шансов не было в силу многих обстоятельств. Капитолий никогда не оставит их и недавние события, которые Гейл наблюдал по проигрывателю, который был установлен в шахте, кажется, веру в лучшее будущее убил в тот же миг. С Китнисс на эту тему он даже говорить не стал, так как знал её очередной ответ. Сколь ей не было бы жалко, как все складывалось, она ничего не могла изменить. А Гейл, понимая всю причину этих действий, не мог остудить свои эмоции, которые придумывали куда больше, чем было на самом деле.
- Вылить? Ты уверен, что после этого и ты придешь на тренировку? - легкая усмешка на его губах позволила немного отодвинуться от той тяжести усталости, что была на его плечах. Хэймитч был конечно сильно зависим от алкоголя, потому что большую часть времени проводил в его компании, но то, что этот мужчина сможет быть опасным для тех, кто его считает своим другом или хотя бы тем, кому можно довериться, это вряд ли. По крайней мере, в это вера у него была достаточно крепкая. С ним сам Хоторн пересекался только издалека, и знал его совсем уж предвзято и просто в общем, никогда не имея особого желания на то, чтобы сближаться с местным пьяницей, да и интересов у них было крайне мало. Никогда они особо не говорили, последний раз он видел его, когда миротворцы приехали в их дистрикт и начали вводить там свои порядки. Тогда Хэймитч выбежал на его защиту, но это вряд ли был жест доброй воли, который относился именно к нему, он защищал Китнисс и Пита, не более того, они нужны были ему. Когда Гейл, пытаясь защитить беззащитных и невинных людей, попал под гнев главного миротворца, так сильно жаждущего показать свою власть и силу через публичную порку. В этот момент его спина отдалась изнуряющей болью. Стоило только вспомнить, как хлыст въедался в кожу, в памяти возникают воспоминания. На лице проскользнула та неприязнь, что была в ту ночь, поэтому он поморщился, прикрывая на мгновение глаза. И хоть раны на его теле начали заживать, время от времени боль все равно проносится по всему его телу. Он был настоящим мужчиной, так что свою слабостью показал только в ту ночь, когда всё это произошло, не имея ни сил, ни возможностей, чтобы побороть ту боль и с улыбкой сказать Китнисс, что все хорошо и она может не волноваться. Но после он ни разу не упоминал о произошедшем, умело справляясь с неприятными воспоминаниями. Несмотря на полученные раны, ему все равно приходилось работать на шахте, никого не волновало то, что произошло, главное было, что его ноги и руки были целы и чисто формально он был здоров на все сто процентов, так что имел и возможности, и силы на то, чтобы продолжить работу в шахте. Шахта становилась частью его жизни, её было слишком много для того человека, который не мог терпеть подобную работу.
- Согласен, - то, что именно Пит пойдет к Хэймитчу, было самым разумным решением в этот вечер, направившись туда Гейл явно не будет нянчиться с ним и быстро потеряет терпение, которого у него было катастрофически мало, а тогда ручаться за то, что их ментор останется в целости и сохранности для дальнейших тренировок, он не мог, - С Китнисс я поговорю, зайду сегодня, не думаю, что она будет против, - хоть с девушкой он и был ближе всего, в их отношениях в последнее время возникла незримая стена, что просто непробиваемо сложилась между ними. Все началось с их возвращения с игр, но всё это удушающем пламенем разразилось не так давно, когда Гейл, не желая просто молчать, поцеловал её и в ответ не услышал ни слова, да и не требовал каких-либо ответов. Она старательно делала вид при их встречах, что ничего не произошло, именно поэтому и он не спешил затрагивать столь щекотливую тему, дав ей право на молчание. Но вот поговорить касательно квартальной бойне, и вообще подставить свою плечо подруге в столь тяжкий вечер, он был обязан. После Пита он обязательно направится к ней и он знал точно, что она вряд ли будет дома. Тем лучше, у них будет возможность поговорить. Касательно выходного, про который он и вовсе уже умудрился забыть, хоть и был столь долгожданным, но его радовало то, что он всё таки выберется в лес. Сможет выпустить там ненужный пар, немного расслабиться и отдохнуть, пускай и во время тренировки, но это лучше, чем прозябать под огромным слоем земли в шахтах. К тому же они могут даже строить охоту - это будет лучшей тренировкой, поставленная ситуация никогда никогда не поможет развить необходимых навыков, а вот реальное положение, как на играх, когда приходится выживать, закаливает и тренирует куда лучше, чем хотелось бы. В связи в возникшей идеей у парня возник неплохой план на их будущую тренировку.
Развести огонь было неплохой идеей, хотя самому Гейлу в большей степени было все равно, он не собирался находиться здесь слишком долго, чтобы успеть замерзнуть. Да и его кровь была куда горячее, тренировки в лесу, постоянная охота, позволяет телу привыкнуть к перепадам температуры. Однако возражать он не стал и просто проводил Пита взглядом, когда тот ушел разводить огонь в камине. Теплоты в их беседу это все равно не внесет.
- Ты правда думаешь, что нам стоит говорить об этом? Здесь и сейчас? Не самый подходящий момент, - когда дело коснулось свадьбы Китнисс и Пита, Гейл просто выдохнул ту усталость, что накопилась в легких. Напряжение никуда не ушло. И выбранная Питом тема не была самой уместной, когда Гейл был подавлен и физически, и морально, просто устал от всего происходящего. Рука непроизвольно сжалась в кулак, словно разминая затекшие пальцы. Пит вернулся на свое место и сел напротив, на его лице не было и доли положительных эмоций, похоже, ему тоже было больно, - Всё это уже не имеет никакого значения, - и это он говорил не потому, что у них не было выхода, ведь Капитолий не отцепится от них; ни потому, что они обязаны будут вернуться на квартальную бойню; просто Гейл слишком устал от всего этого. Но это не означало, что он так легко отступиться от той, которая запала в его сердце слишком глубоко. Он до последнего будет верить, что она вернется домой, веры в что-то другое у него просто не оставалось.

+1

11

Сидя напротив Гейла, я чувствую, будто бы провинился. Будто бы школьник, разбивший окно в холле. Которому и стыдно, и больно, и не хочется сдавать лучшего друга. Я знал, что это странное, гнетущее чувство надо просто перетерпеть, попытаться на его смену вызвать глубоко в душе другие, правильные чувства. Мы с Гейлом ни в чём перед друг другом не виноваты, ни один из нас другому ничего не должен и неправильно копить эту злобу, неправильно! Но, проклятье, почему же это так непросто...
Я перетираю пальцы меж пальцев, не смотря на Гейла. Нет, он тоже знает, что более удачного времени для этого разговора нам не найти. Что, может быть, более ни он, ни я не останемся наедине, чтобы вот так по-мужски решить, что мы должны сражаться за Китнисс, хочет этого сама девушка или нет. Её натура странная и она никогда не отличалась стремлению к самосохранению, никогда не заботилась о себе. И я считал, что эту ношу теперь должны нести мы с Гейлом, раз уже одному из нас стать одним-единственным не позволит другой. И что бы я ни говорил, я всё же слишком сильно болело в груди то место, что называли сердцем. Потому что я знал, что мои шанс ничтожны, но огонь в груди это не усмиряло.
— Неизвестно, когда ещё мне выдастся эта возможность, Гейл, - мой голос твердеет, точно застывающий металл, и я смотрю в глаза Гейла снизу вверх, исподлобья. Странно. Ещё когда-то этот парень внушал мне что-то вроде страха. Я бы предпочёл пройти мимо, не связываться с ним, зная, что он - достоин, я - нет. Да, так было всё то время, что я провожал Китнисс до дома без её на то ведома. Но теперь что-то изменилось. Теперь я чувствовал, что могу встать с ним на одну ступеньку, рядом, и так же честно и открыто посмотреть девушке в глаза. И за это, да, именно Гейлу, я был благодарен. Мой отец был по природе мягкотелым и предпочитал никогда не ввязываться в переделки, не отстаивать своего. Всем в семье заправляла мать. И нельзя отрицать того, что на мне это сказалось самым прямым образом. Китнисс и Гейл были сильнее меня и они заставляли меня тоже быть сильным, ведь в их тройке я всё же был разделяющим звеном - какая почётная миссия! -  и должен был соответствовать. — Не думаю, что Китнисс очень обрадовалась бы, заведи я этот разговор при ней, - легкая усмешка. А я ведь представил, как бы это выглядело, начни я говорить то же самое уже в присутствии девушки. Ей прелесть, кстати, крылась в том, что я даже не мог представить, какой была бы её на то реакция.
Тут я усмехаюсь в пустоту, куда-то в пол, будто бы сам себе. Руки держу в замке, уперев в колени и слегка подавшись вперёд.
— Забавно, правда? Какова была вероятность, что на жатве вытащат именно моё имя?.. Что так повернётся судьба? Попадись тогда Эффи кто угодно, любой другой бедняга, Китнисс, возможно, вернулась бы единственной победительницей и ничего бы этого не было. Ни угроз, ни вторых Игр, ни нашего разговора. - На губах какая-то странная улыбка. Да, это и правда забавно! Я бы так и остался до конца жизни безнадёжно влюбленным пекарем, о котором Китнисс и знать бы не знала. Вышла замуж бы за Гейла, в конце концов, и все продолжали бы влачить своё жалко существование.
— Устроил я вам всем приключения, - усмешка, полная какой-то горечи. Я встаю на ноги, складываю руки у груди и отхожу к окну. Темно, совсем неясно, что там... кажется, выйдешь за порог и пропадёшь совсем. Сгинешь.

Пауза повисает в воздухе. Я тяжело вдыхаю. Ладно, хватит себя жалеть.
— Уже поздно, - бросаю я, наконец, оборачиваясь, — Мы с Хэймитчем будем ждать вас с Китнисс завтра утром... к девяти. Нет, с учётом того, что мне нужно привести в себя Хэймитча - давайте к десяти. - Смотрю на Гейла. — Только она будет спрашивать. - Добавляю я после короткой паузы. — Хотя ты и сам это знаешь. - Я оборачиваюсь вновь к окну и понимаю, что за окном не неясная погода... за окном - моё отражение.

Когда Гейл уходит, я коротко прощаюсь с ним, готовый увидеться завтра вновь. А после сажусь на кресло у камина и долго-долго смотрю в огонь, пока, наконец, веки не тяжелеют и я не погружаюсь в свой мир. В мир вечных кошмаров без возможности выбрать другую судьбу.

+2

12

И во всем этом Пит оказался прав. У них не так много возможностей начать разговор на столь волнующую тему. Они крайне редко оказываются так наедине друг с другом, не ощущая напряжения, что витает в воздухе. А сейчас его действительно было слишком много, даже в избытке, но почему-то этого не ощущалось, чувствовалась свобода и вольность, словно они были давними друзьями, которые решили обсудить обыденные вещи. Но они не были друзьями, да и тема для разговора не была проста. Всё было в точности, да наоборот. В принципе это первый из случаев когда они вышли на откровенный разговор, не имея рядом с собой лишних зрителей, которые бы не были уместны. Необходимо было использовать возможность, что выпала им не в столь удачное время, по полной. Тем более что им и вправду нужно было поговорить об этом. Давно стоило.
- Ты прав, пожалуй, больше никогда не выдастся, - легкая ухмылка срывается с его губ. Но это не было насмешкой или же превосхождением, вовсе нет, в этой ухмылке была вся боль, которая сорвалась с его души. И сколько бы он не пытался скрывать собственные терзания, они рвались наружу. Насколько бы сильным внешне и внутренне он не был, Гейл был обычным парнем у которого также была возможность на слабость и сомнение. Но Питу он этого не покажет, всегда будет предельно сильным, чтобы слабость не дала сопернику никаких шансов на победу. И сейчас голос и уверенность Пита говорили о том, что он тоже не будет сдаваться, не позволит ему взять победный приз. Но вместе с этим Китнисс не была вещью, за которую можно было бороться, которую можно было просто взять и тем самым она была бы его, она была девушкой, за которой, в большей степени, и лежит основное решение. Именно она должна была сделать выбор, который и решит сложившуюся проблему, и никто из них не имел права давить на неё, она должна была выбрать сама. Замечание по поводу отношения ко всей этой ситуации вызвало лишь легкую улыбку, он пристально посмотрел на Пита и кивнув головой, тем самым подтверждая не только свои слова, но и слова парня, сидевшего напротив него, - И это мягко сказано, получили бы оба, без сомнения, - попытка разрядить атмосферу не выходит. И хоть напряжение его никак не затронуло, Гейл не был тем, кто одними словами мог внести в разговор легкости, ведь был совсем другого закала. В этой легкости большим специалистом был Пит, но сейчас именно он затеял весь этот разговор, начал его и не спешил заканчивать так легко. Раз пришло время поговорить о Китнисс, то здесь и сейчас они должны поставить точку во всем этом разговоре.
Пит не был столь сильным, как он, и если сам Гейл никогда не жалел себя, как бы не сложилась ситуация, а возможностей в его случае было слишком много: смерть отца; тяжелое бремя в виде семьи, которую необходимо было кормить; Игры, на которых никто не знал, что можно было ожидать - причин было достаточно. Но Хоторн никогда не позволял себе такой вольности и не позволил бы, иначе бы не был тем, кем является, поэтому это самобичевание со стороны пекаря немного злило. Бесспорно, у него были на то все права, но так не должен был поступать мужчина, которым стал Пит, пройдя через Игры. И всё что он видел сейчас перед собой - просто мальчишку, что размышлял о том, как могла сложиться судьба. Успокаивать его не входит в его обязанность, это даже не соответствует его убеждениям, но просто промолчать на данные слова он не мог. Поэтому стоило взять инициативу в свои руки.
- Пит..., - тяжелый выдох. Гейл пытается собрать все нужные слова, чтобы это звучало достаточно жестко и убедительно, чтобы позволило парню взять всё в свои руки, не теряться в догадках и держаться собственных слов достаточно твердо, - Скажу сразу - мы не друзья, но и не враги. Возможно, соперники? Да, пожалуй так, - нужно было обозначить это с самого начала, - Ты не виновен в том, что произошло, никто из нас не виноват, вина полностью ложится на "плечи" Капитолия. Эти Игры, нелепые правила и стремления. Пожалуй, они действительно думают, что делают всё на благо нашему обществу, но даже если так, то они сильно ошибаются, и эта слепая вера погубит их в итоге, - парень никогда не боялся говорить своих мыслей о том, как он относится к Капитолию. Всегда выражал это достаточно открыто и прямо, и те кто знали его по-настоящему, понимали, что это не простые слова с жалобами о неравноправием в этом мире, это истинная жизненная позиция, с которой он шел достаточно твердо "рука об руку". Вместе с этим он не был глуп, чтобы говорить это на каждом шагу и каждому встречному, иначе бы с такими убеждениями его давно не было бы в живых, Капитолий бы об этом позаботился. С Питом говорить так открыто было можно, и хоть полного доверия к этому парню у него не было, всё же их позиции были схожи. Мелларк также не любил Голодные Игры и всё что было с ними связано, - Поэтому здесь и сейчас же прекрати жалеть себя. Не веди себя, как ребенок, который сделал что-то не так и теперь не может смотреть в глаза взрослым, что верили в него, - голос Хоторна был достаточно строг. Ему не нравилось, как вел себя парень, в нем не было стержня, что не позволили бы ему сломиться, именно поэтому требовалась та накалка, что позволит сформировать его.
Ненадолго возникла тишина, томящая и угнетающая. В такой тишине не было ни капли спокойствия, ведь вместе с этим возникала ненужная никому тяжесть. Дышать даже становилось намного труднее от того, что воздух был уже не таким легким, как хотелось бы. Вдох. Выдох. И стоило продолжить.
- Договорились, в десять у входа в лес, - единственным допустимым входом была одна лазейка в натянутой проволкой стене, через которую и он, и Китнисс, чаще всего пробирались. И многие из жителей её знали, другое дело заключалось в том, что за редким исключением кто-то совался на территорию, которая официально был запрещена для посещений. Поэтому пояснений для Пита о месте встречи не нужно было. Действительно уже было поздно, да и когда он пришел, не было рано. Но нужно было вернуться в дом, мама, наверняка, волновалась, ведь он ушел из дома, не сказав ни слова. И она знала его переживания на этот счет. Гейл повернулся к двери, провожать его было не нужно, да и Пит был погружен в собственные мысли настолько, что вырывать его из них не было никакой нужды. Им всем нужно подумать, переварить ту информацию, что легла на их плечи сегодня. Возможно, даже истинное осознание её смысла до них не дошло, потому что действительно понять, что решил сделать Капитолий, хоть и было просто, но в тоже время очень тяжело. Гейл собирался уходить и уже стоял к Питу спиной, но прежде чем просто уйти, он всё же решил поставить точку в начатом разговоре. Повернув к парню голову, он улыбнулся, а голос его был достаточно легким, словно он собирался сказать что-то другое.
- В любом случае, я не отдам тебе её так легко, Пит, за сердце Китнисс придется сражаться до самого конца, - как и пекарь, он будет сражаться до последнего. И хоть эта битва была неравной из-за многих причин, они должны вести себя как равные соперники, и он не позволит положению парня взять вверх над ним. А после, махнув рукой и бросив простое, но тихое, - До завтра, - Гейл направился домой, покинув стены чужого дома. Для каждого из них предстояла тяжелая ночь, в которой стоило обдумать то положение, в котором они все оказались.

КОНЕЦ

+2


Вы здесь » THG: ALTERA » Animi magnitudo » 15.09.3013. Distr. 12. Tempora labuntur, tacitisque senescimus annis.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC