Сейчас в Панеме
04.03.3014 - 14.03.3014
CPTL +6°C
D1-13 +3°C
sunny & windy
Первое солнце и сильный ветер
Новости Панема
5 января - после краткой болезни символа, съёмочная группа возвращается в Капитолий, чтобы продолжить работу над съёмками агитационных видео, особо важных сейчас. Кашмире предстоит работать в одиночку, Кристиан до сих пор остаётся в Пятом дистрикте. Вместе с телевизионщиками возвращается в столицу и Бальдер Кейн, завершивший работу над созданием ловушек во Втором дистрикте.

1 января - Китнисс Эвердин, Пит Мелларк и другие члены съёмочной группы оказались под завалом, президент Тринадцатого дистрикта, Альма Койн, едва успевает спастись бегством в компании Бити Литье и Блеска Фрайзера. План по удержанию в плену капитолийского символа и попытке захвата генерала, провален. Гектор клерик, чудом избежав смерти после встречи со своей дочерью Ангероной, предлагает солдатам обеих армий рискованный план. Оставаясь номинально под властью Капитолия, Пятый превращается в экспериментальную резервацию по объединению обеих армий. Президенты обеих сторон не в курсе такого поворота событий.

31 декабря - Альма Койн прилетает в дистрикт Пять, получив от Аарона Левия и Блеска Фрайзера сообщение о пленении капитолийского символа. План по выманиванию генерала Клерика входит в финальную стадию. Единственное, чего не знает президент Тринадцатого - Гектор уже давно готов к наступлению.


22 декабря - Альма Койн вызывает к себе капитана авиации Аарона Левия и Блеска Фрайзера, брата капитолийского символа. Президент Тринадцатого даёт им особое задание - похитить Кашмиру Фрайзер, чтобы использовать её, как приманку для Гектора Клерика.


14 декабря - повстанцы во главе с Китнисс, Гейлом и даже почувствовавшим себя несколько лучше Питом Мелларком летят в Двенадцатый дистрикт, снимать очередное промо на его развалинах. Их цель - показать Панему, какая участь на самом деле ждёт противников капитолийского режима.


12 декабря - первые же эфиры капитолийской пропаганды вызывают волнение среди повстанцев. Людям хочется верить в возможность мира. Альма Койн в Тринадцатом дистрикте собирает экстренное собрание с целью обсуждения дальнейшей военной тактики. Всё ещё осложнённой побегом экс-генерала Клерика.


6 декабря - повстанцы заявляют о себе! Прорвав телевизионный эфир Капитолия прямо во время торжественного ужина президента Сноу, Альма Койн обращается к Панему с речью от лица всех повстанцев. Граждане Панема наконец видят промо ролик повстанцев из Восьмого дистрикта.


1 декабря - в дистрикте 13 большой праздник - День Великого Воскрешения. Самый важный праздник в жизни каждого повстанца из д-13. На эту дату дистрикты - 11, 10, 9, 8, 7, 5, 4, 3 контролируются повстанцами. Все чувствуют надежду, несмотря на то, что бывший Генерал Армии д-13 - важная фигура на доске революции - отчего-то переметнулся на сторону белых.


23 ноября - часть жителей в Тринадцатом всё ещё трудится на разборах завалов в дистрикте. Китнисс Эвердин, Финник Одейр, съёмочная группа и отряд специального назначения отправляются в Восьмой дистрикт на съёмку агитационных видео. Война с Капитолием ведётся всеми доступными способами, однако предсказать невозможно не только её исход, но и окончание отдельных операций.


13 ноября - патриотическая лекция Альмы Койн прервана бомбёжкой капитолийских планолётов. Тринадцатый несгибаем, хотя бомбы повредили некоторые объекты в дистрикте. Сопротивление продолжается.

31 октября Тринадцатый дистрикт совершил свою главную победу - второй раз разрушил арену квартальной бойни и явил Панему выжившую Китнисс Эвердин. Революция началась!

THG: ALTERA

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » THG: ALTERA » Altera pars » [c] 13.11.3013, dist. 13, Head high, protest line!


[c] 13.11.3013, dist. 13, Head high, protest line!

Сообщений 21 страница 40 из 55

21

Электронные часы ведут отсчет до начала, и всеобщее возбуждение достигает пика к моменту, как в зал входит Президент Койн, а следом наступает тишина. Альме не нужно привлекать к себе внимания, не нужно чеканить шаг. Она появляется безмолвно, никак не привлекая к себе внимания, но мгновенно приковывая его.

Альма Койн была их лидером, их Президентом, и сложно было представить Дистрикт без ее руководства, такого же стального как ее взгляд сейчас, которым она окидывает собравшихся, не останавливаясь ни на ком взглядом, но и как будто не упуская ни одного лица. Чужие, свои, все сейчас перед нею. Что она хочет в них увидеть? Ожидание? Нетерпение? Уверенность и покой или остервенение и упоение революцией?

Новый генерал следует за нею тенью, но, признаться... Левий не воспринимает его таковым. Было что-то в новом ставленнике такое, чего не было у Клерика. Простоват он был что ли, или как-то совсем безынтересен, не объяснить. А может просто дело привычки уже? В конце концов бойцом-то он был отличным и, конечно, Койн назначила его по заслугам, но только... нынешний генерал был каким-то своим, а Клерик... Ну да, истукан, этого не отнять, но вместе с тем именно его инфернальность и внушала какое-то особое ощущение уверенности. А это очень важно. Ну, по крайней мере, для Левия. Наверное, это потому, что сам он был для всех в доску свой, и его интуитивно поражали личности замкнутые и уравновешенные. Левий следит взглядом за этими двумя фигурами, переключаясь с одной на другого, пока Койн, выдержав паузу, не начинает говорить.

Конечно, она не произносит пока ничего нового, но это не значит, что не нужно повторять о том, что их всех сплачивает сейчас и ради чего они каждый чертов день выживают, когда риск оказаться погребенными заживо выше всего. Да, они помогают не погаснуть очагам сопротивления, но если закопают их, все остальные мгновенно обратятся в золу.

Это порыв, который не остановить. Это не прокачанный речью жест, не зомбированность словами и блеском в неподвижных, полных уверенности глазах Койн. Это живое желание. Однажды война закончится, и закончится в их пользу. Они выстоят, потому что есть, за что бороться. И в случае с Тринадцатым мирное небо над головой это не звучная метафора, это необходимость. Небо над головой и земля под ногами. Своя земля. Свой дом. Свобода. Мечта, которая как факел горит внутри, обжигая ладонь, в которой лежит ладонь Люции.

Левием не движет ни политика, ни идеология, когда он выбрасывает вверх сжатую в кулак свободную руку.

..

+2

22

Аарон утягивает меня в зал, потому что времени нежиться у нас нет и, конечно, не стоит на такой взволнованной ноте миллваться при всех. И да, мы виделись еще утром, но со всей этой войной мне кажется, что мы совсем теряемся.
я недвооьно бурчу, когда мужчина увлекает меня на второй ряд. Вообще я думала, что бы забьемся куда-нибудь пожальше, но он убеждает меня, что именно здесь мы будем незаметны. Отчасти мне все равно где быть с Ааронлм, лишь бы с ним, а с другой стороны, его настроение передается мне и я начинаю воспринимать ситуацию серьезнее, чем раньше.
Во мне слишком много цинизма, когда дело касается агитации и речей. И эта тишина, возникшая в зале при появлении Койн мне тоже знакома. Потом зал взорвется аплодисментами или криками, или как у них тут принято? Но так или иначе, Койн - лидер и она знает какой реакции хочет добиться. И я знала. Мне это хорошо вдолбили в голову.
Генерал, который мой старый знакомый и который уже совсем не генерал, сидит впереди, на первом ряду и склрее всего закручивает свои нервы в клубок, наблюдая за человеком, который его заменил. Не то сольвентом я считала, что генерал - властолюбец, но определнно он любил контролировать ситуацию. На месте Койн я бы не стала егопонижать, что бы он ни вытворил. На дурную и нервную голову, он может выьворить еще больше глупостей.
Я держу Аарона за руку, но больше мы никак не выражаем нашей близости, потому что нам и этого достаточно, знать, что мы есть друг у друга в этот тяжелый период времени. А потом Левий, после речи Койн вдруг поднимает вверх кулак, поддерживая ее речь. Я смотрю на моего мужчину и понимаю, что в нем так много надежды, так много веры в то, что они победят. Мне хочется верить в то же самое. Но если бы я только могла.
Только почему-то вместо Койн я как будто вижу Сноу, а может, и себя.  А скорее всег Рема. Он пояаляется перед глазами так внезапно, что я теряю опору под ногами. Его холодный блестящий взгляд, его пальцы на моих скулах. Еги тихое и дрожащее:
- Панем сегодя. Панем завтра. Панем навсегда.
Я произношу это вслух, даже не понимая, не видя реалий. Просто в голове так четко вспоминается, когда Рем насильно заставил меня выучить мою речь для агитации Второго, когда он с таким благоговением слушал каждое словечко произнесенное мной, пусть и с ненавистью. Когда заставлял раз за разом повторять речь, чтобы в моем тоне наконец зазвучали те страстные и безумные нотки влюбленности за свою страну, за своего президента, которые с недавних пор появились в голосе мужа. Я была хладнокровна к политике, к Панему, к Капитолию и Президенту. Но когда Рем стал сходить с ума на службе, швыряя меня по дому, лишь бы вбить в мою голову патриотизм и любовь к стране, эта холодность превратилась в откровенную ненависть и отвращение.
Только мозг будто реагирует на кодовое слово, будто отключается.
-  ...нет более справедливой и милосердной власти, чем Президент... не могу больше молчать... буду бороться, как боролся мой муж... Панем сегодня. Панем завтра. Панем навсегда. - тихий шепот, сбивчивый, но я на автомате произношу всю речь, себе под нос. И ничего не могу с собой сделать. Как будто дежавю, как будто перед людьми стою я, а не Койн. Как будто сижу с Ремом, а не Аароном.

+2

23

Пока мы перекидывались отрывистыми фразочками с Мадж, в образовательном центре появился и Гейл. Я заметила его краем глаза еще на входе, когда в очередной раз повернулась к Мадж, и тут же волнение сменилось спокойствием. Лекция Койн без него и не лекция. Для полноты картины не хватало лишь Пита... Вздохнув, я, тем не менее, придержала эти мысли при себе. Не стоило сейчас снова поддаваться унынию.
- Гейл, привет, - поприветствовала я друга, как только он прошел к нам и сел рядом со мной. - Нет, конечно, тебе и занимала, - ухмыльнувшись, я посмотрела на него и тихонько проговорила: - лучше, благодаря тебе. Это была отличная идея, надо чаще выбираться. Заодно поможем дистрикту с дополнительным пайком. Вряд ли кто-то будет сильно возражать, как считаешь?
Я с легкой, благодарной улыбкой посмотрела в серые глаза Гейла. Простого "спасибо" было мало, я не могла передать словами, что значила для меня эта возможность глотнуть наконец свежего воздуха и услышать шум леса. Пусть это уже был и не наш лес, но я все равно была безмерно счастлива оказаться там вместе с ним.
Внезапно жужжание толпы прекращается и я отрываю взгляд от Гейла, дабы узнать причину затишья. Впрочем, можно было и  так догадаться: в аудиторию неспешно входит Альма Койн. Я внимательно слежу за ней и выражением ее лица, провожаю цепким взглядом до самой трибуны. Внешне она совершенно спокойна и собрана, так же, как и Боггс, следовавший за ней. Теперь он был генералом армии, это было несколько непривычно, но я верила, что он справится со своими обязанностями не хуже нынешнего майора Клерика. А в идеале было бы хорошо объединить силу и опыт этих двух превосходных бойцов, но кто я такая, чтобы указывать самой госпоже президенту на это?.. Всего лишь глупая девчонка из Дистрикта-12, так?
Тихо фыркнув, я чуть откинулась на спинку сидения, приготовившись внимать речи президента.
Я понимала ее, понимала то, о чем она говорила, и даже была согласна с ней. Вот только все еще не могла доверять ей полностью и тому, что она "честна" с нами, "как и всегда". Тот факт, что Койн, как и все здесь, ратует за победу революции, хочет свергнуть Сноу не меньше моего и всех тех, кто прилагает к этому все свои усилия, - был неоспорим. И интонация ее голоса, блеск глаз это подтверждали. Но когда рука Альмы, сжатая в кулак, резко поднимается вверх, я, хоть и воодушевленная ее словами, не могу заставить себя повторить этот жест. Вместо этого вверх я поднимаю, сначала коснувшись ими губ, три средних пальца левой руки, почти неконтролируемо, по какому-то безусловному рефлексу. И чувствую, что это правильно. Это жест любви и памяти - памяти моего дистрикта, Дистрикта-12, который хоть и был стерт с лица земли Панема, но навсегда останется со мной в моем сердце. А Сноу поплатится за то, что посмел уничтожить мой дом.
Рука же, сжатая в кулак, - этот жест принадлежал Дистрикту-13, и при всем моем уважении к их мужеству, все же никогда не станет родным для меня, какими бы пылкими и вдохновляющими ни были речи президента Койн.

Отредактировано Katniss Everdeen (Вт, 6 Окт 2015 02:08)

+5

24

Сбоку все места уже заняты, кажется уже почти все собрались. Осталось только ждать Альму Койн. Этой женщине я не совсем доверяю, возможно это потому что не разговаривала с ней лично, а может это просто какое-то внутреннее чувство. Просто я не могу взять в толк, чего она ждет после победы над Сноу? Все дистрикты будут свободны или их снова возьмут в тиски? Я не знаю чего ждать дальше. Значит мне нужно приблизится к тем, кто занимается восстанием, чтобы узнать больше. Может тогда смогу понять что нас ждет потом?
- Если честно, кажется снова агитация. Как всегда, но чтобы так срочно... слишком мало знаю о восстании и поэтому ничего сказать не могу. - все так же нагнувшись к уху Китнисс говорю я. - А ты как думаешь, в чем причина собрания на этот раз? - Замечаю на себе взгляд соседа и коротко улыбаюсь ему. В это же время подошел Гейл.
- Привет всем. - Ну хоть сегодня без колких словечек в мою сторону, спорю что если бы мы были только в компании Китнисс, то без хамства не обошлось бы. Машу ему рукой, слишком коротко, не как хорошему другу. Улыбка пропала, впрочем это бывает каждый раз как мы видимся. Я становлюсь слишком серьезной. Понимая, что теперь Китнисс будет занята общением с Гейлом - откидываюсь на спинку стула и жду обращение Койн. Времени проходит немного, как она появляется и приветствует людей. Ее речь будоражит чувства и эмоции, так и хочется поддержать ее, но я чувствую что-то странное. Может это страх? Тот же страх, что сковывал меня при виде Сноу.

+3

25

С Клериком они больше не обменились ни словом. Молчали оба, погруженные в свои раздумья.

Почти в одно мгновение в аудитории наступает абсолютная тишина и Кейт поднимает взгляд  от стола. На трибуне появляется Альма Койн.  Следом за ней вышагивает новый генерал армии. Но, кажется, для дистрикта был и останется один единственный генерал.

Говорят, незаменимых людей не бывает и с уходом одно мир не рухнет, на его место  придет другой, на то третий и так далее. Да, не рухнет, да, заменят. Но везде и всегда есть лучшие, те, что держат на своих плечах почти все, те, на которых все держится.  Учителями, командирами, летчиками, врачами, генералами не становятся – ими рождаются. Рожденного ползать невозможно, научить летать, так же, как любого бойца быть командиром, вождем. В тебе либо это есть, либо нет и третьего не дано. 

Хотя жизнь иногда доказывает обратное, и «ползающий» мастерит себе крылья, но толи иметь крылья от рождения и толи летать на протезах – вещи разные и результат разный. 

Боггс Гровер был хорошим командиром, отличным солдатом, товарищем, о нем многие хорошо отзывались. Но вот потолок для него – это полковник.  До генерала он не дотягивает и вряд ли дотянет. В нем нет этого стержня, нет, той врожденной жилки, что есть (была) у Клерика. Его запомнят, как Генерала Армии, а Гровер окажется лишь одним из генералов, которые были до и будут, возможно, после. Если, конечно, судьба не скажет иначе, как проявит себя дальше Гровер, никто не знал, может быть, ему уготован подвиг? По крайней мере, Кейт не была против него, сейчас, по большей степени, ей было все равно, кто стоит там в тени Койн, она была далека от этого "мира". у нее был свой и он волновал ее больше.

Это понимает и сама Койн, видно, по ее отношению к Боггсу, она, возможно, уважает его, но не на столько, чтобы принять его в новой должности, так же, как принимала Гектора. Жалеет ли эта женщина о содеянном? Умеет ли Она вообще о чем-то сожалеть? Или ждет каких-то движений от самого Клерика?  Она его морально убила, точнее, добила.  Нечего теперь ждать, ничего не будет.  Вместо человека  достойного, понимающего ее, с которым она была буквально на одной волне, она получила очередного цепного цербера. Которым, скорее всего, считала и Боггса, судя по ее манере общения с ним.
Койн всегда вызывала у Кейт неоднозначные чувства. Она уважала ее, уважала ее решения, правление, но в некоторые моменты  ей хотелось ненавидеть  ее. Но женщина не могла позволить себе такой роскоши, сражаться за правое дело и при этом ненавидеть лидера – не пойдет, Капитолий она ненавидела больше всего и часто спасалась за этой мыслью.  В прошлом, были моменты, когда она хотела покинуть Тринадцатый, но она была благодарна ему, в тяжелое, для их семьи время, они нашли здесь кров, помощь. Она поклялась в верности Дистрикту, делу революции, а Кейт была из тех людей, что не нарушают обещания, а клятву тем более. Она уже вовсю ступила на ту трапу, которая, обычно, уже не имеет обратного пути. Обернись, там обрыв и падать очень долго…

Поэтому она, и все они, пройдут этот путь до конца, до победного конца, до конца, когда справедливость и свобода восторжествует!  Для многих этот путь станет последним, пройденным в жизни, кто-то получит возможность продолжать старый или начать новый путь, который смогут прервать уже лишь года, долгие, и, она надеялась, счастливые.

После выслушанной вступительной речи аудитория разоряется военным кличем, традиционным для Тринадцатого, поднимая вверх правую руку, сжатую в кулак. Поднимает и Бретт, но почти не издает звука, настроение сейчас у нее не то, мысли забиты по большей части проблемами, чем восстанием. То, что она молчит в такой толпе незаметно, губы ее разомкнуты и рот приоткрыт, полное впечатление единения с толпой.

Отредактировано Caitlin Brett (Ср, 7 Окт 2015 19:04)

+2

26

Когда Ангерона была младше, она виделась себе (ни много, ни мало - фамильная черта Клериков это амбиции, не слышали?) подобием Альмы Койн. На трибуне, окруженная верными солдатами, ведущая за собой армию - Ангерона хотела быть такой. Хотела, положа руку на сердце, еще недавно. До того, как Гектор оступился, и сошел с дистанции. До того, как Гровер всей своей внезапно возникнувшей неуклюжестью продемонстрировал всем разительную перемену в командующем составе. До того, как гордость (еще одна фамильная черта - ох, и поначеркано у Клериков) отца была втоптана в грязь, чьим-то сапогом, выданным по описи. Теперь Рона не хочет; вернее - теперь она вообще не знает, чего хочет, и стоит ли хотеть. Её жизнь - расписание, составленное за неё; её цели - придуманы и оглашены за неё; её амбиции и желания - лишь наследственное, парочка хромосом, да выражение лица. Никакого приданого, и как тут устроишься в жизни?

- В Тринадцатом не принято метить кустики. Запомни, если надеешься здесь прописаться, - чуть дергая изящно вырезанными ноздрями, Ангерона мысленно умоляет себя просто заткнуть язык куда-нибудь... как минимум, подмышку. Сгорбленная фигура отца на горизонте, Гровер и Койн, появившиеся в помещении... никому здесь не нужен эксцесс от младшей Клерик. Хватит того, что Роберт в последнее время ведет себя .... из ряда вон, наверное - это самое верное определение.

Ангерона просто устала. Устала маршировать, жить по расписанию, тонуть в своих подозрениях, тщетных попытках выкрасть для брата иную жизнь, поговорить с ним, побыть с отцом... это всё не для неё. Её жизнь - вялотекущая Революция, контролируемая за неё. Ну и пусть. Она вздернет руку вверх, не послушав, что именно там говорила Президент. Она присоединит свой голос к реву других, лишь бы не выбиваться из строя и не сбиваться с шага. Она еще не знает, чего хочет, и хочет ли хотеть. Поэтому - считайте это перерывом. Скоро хотя бы один из Клериков поднимет голову. Засекайте время.

- ... и ты, все-таки, даже не представляешь, где шляется твой близнец. У вас так принято, в Первом? - это счастье, укусить кого-то "за семью". Отыграться. Простите, но ей не стыдно.

+4

27

-Спасибо, предпочту ограничиться временным убежищем - фыркает Кашмира, внутренне содрогаясь от одной только перспективы здесь "прописаться". А ведь никто не знает, сколько продлится революция. В каком состоянии после неё их встретит Панем, будет ли существовать Первый дистрикт таким, каким она его знает... Да любой дистрикт. При условии, что им вообще удастся справиться с режимом Капитолия. Но думать об этом - значит по новой заглядывать в коридор безумия, из которого победительница относительно вырвалась лишь недавно.

Пикировка ненадолго смолкает с появлением Альмы Койн. Президент возникает в толпе незаметно, но тишина опускается на зал в рекордно быстрые сроки. Фрайзер следит за тем, как женщина проходит к трибуне в компании облаченного в черное мужчины. Значит, это и есть новый генерал? Кашмира не видела в этой роли Клерика и сравнивать ей не с чем, но с её точки зрения - должность тени (даже тени такой сильной женщины, как Альма Койн) - не предел мечтаний. И Гектор Клерик, каким его видит победительница, способен на что-то большее, но скорее всего даже не знает об этом, потому что устав и низкие потолки Тринадцатого не позволяют задумываться о свободе выбора. Пальцы продолжают безотчетно теребить сапфир.

Когда начинается речь, Кашмира испытывает де жа вю. Она это видела. Слышала. Это или нечто похожее... Последний раз - совсем недавно. Когда они с Блеском проезжали мимо Сноу в колеснице на параде трибутов. Альма Койн обращается к чувству единства, чувству идентичности своих подчиненных, но Фрайзер этой установки лишена и ассоциирует слова Койн с другой речью. Сноу так же подогревал сплоченность капитолийцев, разве что называл их не голосом свободы, а элитой, на которой стоит Панем. Не червем, сосущим силы из дистриктов, а едва ли не особой кастой, осуществляющей мудрое управление отсталыми областями. Наверняка не всё из этого шло в эфиры. Девушке неприятны глаза Альмы Койн - холодные, но фанатично поблескивающие... Сейчас она права. Цель Тринадцатого действительно благая. Но как поведёт себя руководство дистрикта дальше? Оставит власть в своих руках? А потом? Весь Панем расписанием не отштампуешь. Посреди всеобщего ликования Кашмира чувствует скорее дискомфортное, но уже становящееся привычным ощущение отсутствующей под ногами почвы. Тем не менее, Тринадцатый действительно продвинулся в своём протесте так далеко, как не продвигался, вероятно, никто за последние семьдесят пять лет. За отсутствием иного курса Фрайзерам тоже придётся идти этим. Девушка не демонстрирует какого-либо негатива, но руку в ответ на жест Койн не вскидывает. Напротив, сцепляет пальцы в замок, оставляя руки на коленях. То, что она доверилась (знать бы, почему) одному человеку не означает внезапного пробуждения симпатии ко всему дистрикту. Кашмира придерживается нейтралитета и для неё даже это - серьёзный шаг в работе над собой. Условий для практики хоть отбавляй... Сидящая рядом девица всё никак не уймётся.

-У нас в Первом не принято доставать людей идиотскими вопросами. В дистрикте профи это может плохо закончиться - если бы не мысли об избавлении от браслета и пробах в отряд - Кашмира бы уже схватила нахалку за волосы и приложила лицом о ближайшую твёрдую поверхность. Мысленно она так и сделала. Раз пять. Слишком уж старательно девица нажимает на тему Блеска и слишком больно победительнице прокручивать в голове моменты их ссоры. "Ему просто нужно время, чтобы остыть..." в сотый раз за сегодня повторяет девушка, словно мантру.

-Скажи мне, чем я тебе насолила, и мы может быть подумаем, как тебе с этим жить. А нет - так поищи для битвы на совочках кого-то в своей песочнице - в возрасте этой девочки Кашмиру, помнится, выводили из себя любые намёки на "зеленость". Хотя их было не так уж много. В её возрасте Фрайзер уже была победительницей, убийцей, игрушкой Капитолия, распробовала алкоголь и морфлинг... Так какого черта она отвечает на уколы девицы, даже не представляющей себе толком реальной жизни? Устало пройдясь ладонью по лицу, Кашмира вновь возвращает своё внимание трибуне. Рассказать вечером Блеску о том, что было на лекции - неплохой повод попытаться сломать лёд.

+5

28

Никто не опаздывал. К Альме обычно боялись опаздывать, несмотря на то, что она не кричала и не ругалась фактически никогда. Да, никто действительно не вошёл в аудиторию позже Альмы. Потому что того, кто мог себе это позволить, уже не было среди живых. При этой мысли Гектор лишь сильнее сжал кулаки, он злился.
Потом Гровер. Гектор не наблюдал за тем, как Альма проходит к трибуне, куда и как ушёл Гровер, но... Он ревновал. Это, конечно, было ясно как день. Ведь сейчас на месте Гровера неумолимо должен, просто обязан был стоять Гектор. И обратная ситуация казалась ну просто насмешкой и какой-то несерьёзной и глупой шуткой. Но, увы, факты говорили против Гектора. Теперь он в глазах всего дистрикта казался затравленным зверем. Затравленным и злым. Ему казалось, что над ним потешаются, смеются. Что ж, Гектор, кто был этому виной? И заслуживал ли ты такого отношения? Или нет?
Потом Альма. Гектор избегал её взгляда. Ну как избегал - он не отрывал взгляда от своих рук с тех пор, как вошёл в аудиторию. Молчаливый, Гектор позволял всё же Кейтлин сидеть рядом. По крайней мере, зная его слабости, ей доставало ума не напоминать ему об этом.
Злился ли Гектор на Альму? Тяжело было сказать сейчас. Он находился сейчас именно на том шатком мостике, когда ещё чуть-чуть и всё вернётся к прошлому, но... ещё чуть-чуть и всё может разрушиться до основания. Гектор был преданным, но слишком, слишком упрямым. И этот глупый Гровер... ведь они с Альмой оба знали о том, что он никогда не заменит его, Гектора. Даже близко рядом не встанет. И революции нужен был Гектор - все это знали, черт побери, все понимали, но... эта молчаливая война между Гектором и Альмой (или только в сознании Гектора?) продолжалась. Он предпочитал воздерживаться строгого устава и не шага в сторону. Личных встреч с Альмой за эти две недели так и не состоялось ни одной. Все отчеты Гектора были исключительно сухие и исключительно официальные. И безынициативные. Чего он хотел, позвольте, этим добиться? Пока в нём говорила детская обида, давайте признаем это. Он полагал, что Альма поступила неправильно, пренебрегая его участием в жизни Революции. И он думал, что она однажды догадается о том, что поступила неверно. Другое дело, что Гектору нужно было поразмыслить над тем, кем, а вернее чем он был на само деле в этой революции? Фигурой? Или же оружием? Псом. Верным и послушным. А когда вечно преданное создание вдруг решается пожить по-своему, нам это приходится не по вкусу. Что думаете, Альма?
Как бы там ни было, пока Гектор был ещё верен делу Революции. Возможно не Альме, но Революции, дистрикту, людям точно. Потому тогда, когда призывающий объединиться клич собирает в кулак аудиторию, в единую машину, в одного человека... Гектор поднимает  голову. Впервые за время здесь. Его тяжелый взгляд из-под тени бровей строго и быстро находит безжизненные глаза Альмы Койн. Окруженный сзади лесом поднятых рук, Гектор пристально смотрит на Альму. Очень пристально. Затем, медленно поднимая подбородок, Гектор поднимает вверх свою правую руку, сжатую в кулак. Кулак сжат так сильно, что кажется абсолютно белым.
А в кулаке - кольцо. Обручальное кольцо Мэри.

+4

29

Стало немного неловко когда Китнисс заметила мой взгляд на девушку, стоящую рядом со мной и во избежание продолжения этой неловкости увожу глаза в сторону. Девушки начали между собой общаться, а мои мысли ушли в толпу. Всматриваюсь в людей, старых и новых знакомых и с Д 12. Сказать по правде с момента прихода людей с Двенадцатого здесь стало более шумно, люди знакомятся между собой, общаются. Не привычно. Интересно, что об этом думает госпожа президент? В толпе замечаю Гейла, лично мы не знакомы, но этот парень многих спал, достоин уважения. Он садится возле Китнисс и моя соседка откидывается на спинку стула, невольно повторяю этот жест и взгляд застыл в одной точке, жду появления Койн. Как только становится тихо, понимаю, что президент уже в аудитории. Речь, как всегда, вдохновляющая и без пустых и лишних слов.  На завершение Койн подымает правую руку, сжатую в кулак и аудитория наполняется военным кличем, этот жест традиционный для нас с Тринадцатого. Замечаю, что гости не все присоединяются к нам, но с пониманием к этому отношусь. Хоть мы и на одной стороне, это не меняет того что дома у всех разные . Сам же я немедля присоединяюсь к свои соратникам и подымаю правую руку. В такие моменты мы все одно целое.

+2

30

Люди сами не замечают, какую власть имеют над ними самые неожиданные мелочи... Идентичная одежда, чувство сопричастности, рука, вскинутая в едином порыве. Всё это - невесомые ниточки, отдельные ноты, из которых складывается впоследствии мелодия революции. Мелодия, которую Альма Койн ведёт с мастерством величайшего дирижера и в которой не допустит фальшивых звуков. Глядя поверх голов, Альма вдыхает полной грудью, чувствуя, как энергия, производимая толпой, согревает и буквально окрыляет её. В такие мгновения женщине кажется, что даже ядерное оружие - ерунда по сравнению с тем, на что способны сами люди. Пресловутый человеческий фактор, который Альма Койн пытается искоренить в своём планировании, где-то тоже может оказаться полезен.

Госпожа президент видит обращенные к ней взгляды, полные стремлений, надежд, мечтаний о том, что совсем скоро Тринадцатый поднимется на поверхность. И станет не просто развалинами на задворках Панема, но полноправным участником его политической сферы. Может, в перспективе - главным участником. В толпе знакомых, светящихся единой идеей лиц, выделяются чужаки. Новоприбывшие, как зовут их в Тринадцатом. Кто-то ассимилируется лучше, кто-то хуже... Они могут стать раствором, крепче сцепляющим камни, или раздражающими песчинками в шестеренках революционной машины. Сегодняшняя лекция направлена в том числе и на то, чтобы перевес получила первая вероятность.

Взгляд Альмы по-прежнему, кажется, касается всех и каждого, но есть и те, кого Койн на мгновение "цепляет" отдельно - Китнисс Эвердин, пусть со своим жестом, но всё же вливающаяся в общий настрой. Кашмира Фрайзер - по-прежнему упрямо-отрешенная. В то время как у госпожи президента есть некоторые соображения, которые нужно постараться донести до победителей... И, конечно же, Гектор. Похожий по началу на застывшую в первом ряду горгулью, майор Клерик поднимает голову. Даже сейчас единственный, кто осмеливается ловить её взгляд в ответ. Альма изгибает вопросительно бровь, буквально на долю секунды, и увидев, как Гектор поднимает вверх сжатый кулак, моргает. Для Койн - уже эмоция. Она заметила и сделала выводы. Но в том, что Клерик идёт общим курсом с революцией, президент и не сомневалась... Опасения вызывал тот факт, что Гектор стал считать себя чуть ли не единственным, кто верно видит курс. Альме нужно было, чтобы майор признал именно-эту-ошибку. Признал сам, усмирив не доводившую ещё никого до добра гордыню. И наверняка этому обрадуется даже Гровер, которому майорские погоны давались легче и гармоничнее.

-Сила Панема в его единстве. Семьдесят пять лет назад дистрикты струсили и малодушие привело их под диктатуру Сноу. Только объединившись, мы можем исправить прошлые ошибки и добиться лучшей судьбы для нас, наших семей, наших детей. Судьбы, свободной от меча жатвы и подземных бункеров. Мне приятно наблюдать за работой каждого из вас, но есть люди, которых я хотела бы сегодня отметить. Младший сержант авиации, Аарон Левий за образцовые лётные навыки и неустанную работу на пользу дистрикта возводится в ранг капитана. Встань, Аарон - вопрос кадровых перестановок после небезызвестного разжалования находился в верних строчках рейтинга. Альма Койн считала, что для укрепления командного духа лучше сейчас заострять внимание на пряниках, а не на кнутах... Перемены пугают. Сейчас волнения могут оказаться губительными в первую очередь для них. Пусть люди видят, что возможность роста есть всегда, даже под землёй. Убедившись, что все полюбовались новоиспеченным капитаном, Койн коротко кивает, позволяя пилоту снова занять своё место. Да, нарекания бывали и к нему... Она отлично помнила послужной список этого мужчины. Но его трудолюбие в последнее время не могло не вызывать уважения.

-Огромную помощь оказывают нам и новоприбывшие. Все мы знаем, как вдохновило Панем воскрешение Китнисс Эвердин. С каждой разоблаченной ложью Кориолан Сноу всё больше теряет контроль над ситуацией, лишаясь доверия даже своих соратников. Давайте поприветствуем победителей, героев арены, не побоявшихся перейти на правую сторону. Мисс Эвердин, мисс Фрайзер - стальные глаза Альмы Койн вновь обегают толпу в попытке придать взгляду давно забытое выражение радушия. Второго Фрайзера госпожа президент не заметила, что весьма досадно, поскольку он гораздо лучше сестры поддавался влиянию. Но Альма не теряла надежды извлечь пользу и из девушки. Учитывая, что Мелларк до сих пор содержался в боксе, далёкий от пригодного к появлению на людях состояния, на счету был каждый потенциально ценный ресурс.

+6

31

Левий ощущает, как гул голосов и энергия вскинутых рук заставляют воздух вздрогнуть. Это их дело, всех и каждого из Тринадцатого, который выживал столько десятилетий. Чужаки не в счет, и им не понять и никогда не прочувствовать этой странной гнетущей тоски по свободе, которая и известна-то только по книгам, но жажда которой тем не менее бьется в пульсе, течет в крови. Да, может Тринадцатый и не знал Жатв и Игр, но и ни один Дистрикт не знал такой борьбы за существование всего народа, и того отчаяния, которое тринадцать лет назад грозило смертью не только от эпидемии, но и от горя. У живших под землей тогда словно почву из-под выбило, и казалось, что умерли все, даже оставшиеся в живых, потому что никогда опустошение и слабость не были столь ошеломляющими.

Реакция Люции на вступительное слово Койн не может укрыться от Левия. Ее рука по-прежнему в его руке, но только все внимание Люции улетучивается, она словно попадает в капкан каких-то своих мыслей, но за порывом Аарон не сразу разливает того, что она бормочет себе под нос, и кажется, будто она задремала и бредит во сне. Она говорит что-то очень похожее на какую-то агитку, и словно никак не может очнуться.

- Эй, что с тобой? - тихо спрашивает Левий, наклоняясь к ней, заглядывая в глаза. Люция смотрит на него так, словно не понимает до конца, что происходит, но затем ее взгляд яснеет. - П-порядок?

Койн говорит о единении, и говорит она чужакам. Солдат Тринадцатого этому учить не нужно, и напоминать - напрасно тратить время. Здесь все друг за друга, слитые воедино, в едином строю. Люция тоже чужая здесь, но так хочется верить, что она когда-нибудь почувствует себя своей...

И тут президент называет его имя. Аарон вскидывает голову. Нет, не ослышался. Он поднимается в полный рост, принимая новость о повышении в звании, и не может удержаться от улыбки. О нет, улыбки не президенту, а самому себе. Слетел в звании он в свое время быстро, а теперь будет ползти обратно в гору? Ну а что, война план покажет. Во всех смыслах.
А может он улыбается и президенту немного. Почему нет?

Левий кивает и отдает честь, а затем занимает свое место. Люция изумленно смотрит на него.
- А был бы все еще майором, глядишь, выбился бы в генералы, тем более, что вакансия, - тихо усмехается он, подмигивая Люции. Его шутка почти что генералохульство, и хорошо, что президент не слышит, а то бы сейчас же, наверное, отослала его в чине рядового драить ангары.

Кто-то поблизости урывает момент, чтобы хлопнуть его по плечу, поздравляя, но Койн продолжает говорить, и аудитория снова затихает, внимательная, спокойная, покорная.

..

+3

32

Всеобщий гул немного ужасает и я все сильнее вдавливаюсь в стул, будто хочу провалиться сквозь него. Парень возле меня следует тому что происходит в толпе, поднимает руку и орет как все. Что ж, в такие моменты понимаешь, что все люди разные, хотя в данный момент они делятся на два типа. Первые - те кто послушно имитирует клич война с поднятой рукой, Вторые - те кто не разделяет рвения толпы. Здесь первых намного больше. Я не пропитана духом повстанчества, потому что растили меня иначе. Конечно же, я ненавижу Капитолий, игры, Сноу, их зажиточность. У меня есть к ним ненависть. Она лютая и заставляет меня не опускать руки и двигаться дальше. Я могу объяснить всю свою ненависть, каждый ее пункт. Мне есть за что ненавидеть. Капитолий - убил семью и людей, что имели ценность в моей жизни. Игры - убивают детей. Зажиточность Капитолия - не дает хороши жить людям из дистриктов. А Сноу... Сноу - виной всему, что я перечислила. Он будто король ада, что уже 75 лет окутывает мраком Панем. Замечаю насколько напряжена. Я сжала руки в кулаки так, что стали белеть костяшки. А челюсти сжаты, до скрипа зубов. Эта ненависть дает мне толчок бороться.
За мыслями я пропустила большинство речи и пришла в себя, только когда президент Койн называет имя моей подруги. Я не знаю, зачем ее поднимают с места. От страха выпрямляюсь. Главное чтобы ее не послали куда нибудь далеко. Смотрю на Гейла, кажется что он необеспокоин. Значит все нормально. С облегчением выдыхаю и расслабляюсь вновь откинувшись на спинку стула.

Отредактировано Madge Undersee (Пт, 9 Окт 2015 04:01)

+2

33

Почему какая-то фифа, имеет наглость заявляться в её родной Дистрикт, и вести себя, как ни в чем ни бывало, еще и приковывая к себе бездну внимания? Нам одной Эвердин было мало? Я вас спрашиваю, экс-Генерал; в этот момент у него должно начать свербить в затылке. И где Робби, кстати? Снова всплывает мысль о том, что брат сам не свой в последние дни. И чересчур молчалив.
Но мы о фифах.
- На здоровье, мы все здесь буквально счастливы, гарантирую тебе это, - уголком рта, дабы соблюсти приличия, шелестит Рона, радуясь, что не надо на Кашмиру смотреть. Ибо бесит же. И спасибо Президенту Койн, что есть на что отвлечься (и подобрать нужную реплику, пока суть да дело).

Альма гипнотизирует: в голове уже не остается ничего, кроме её убаюкивающих побочные мысли речей. Рона смотрит прямо перед собой, впитывает всё, что озвучивает Президент, и не хочет уже ничего, кроме как, как можно скорее, отдаться делу Революции. Это как тонкое покалывание в кончиках пальцев; будто ты отсидел... пальцы. Возбуждение - оно штука неконтролируемое, и ты никогда не знаешь, где именно в твоем теле оно решит зародиться. Да, кстати, вы же знаете, что возбуждение бывает разным. Нет?
Не благодарите.
Фраза про повышение Аарона неприятно царапает в районе кадыка (не верьте тем, кто говорит, что у девочек его нет; один удар, ребром ладони - и вы сразу его обнаружите!) - и заставляет снова мазнуть взглядом по силуэту отца - и это уже скоро не останется незамеченным. Осознание заставляет вернуться к теме Кашмиры - и Альма превосходно в этом помогает.
Рона натягивает улыбку во все тридцать (один потерян в тренировке, второй - в драке с одним придурком), поворачивается в профиль к Койн и в фас (фас, я сказала!) к Фрайзер, и картинно хлопает в ладоши. Медленно, и с приторным восторгом.

Кто-нибудь вообще представляет, что происходит? Сама Ангерона, кажется, тоже нет.

Отредактировано Angerona Cleric (Пт, 9 Окт 2015 15:58)

+3

34

Пикировка с соседкой постепенно теряет свою остроту, во всяком случае, для Кашмиры. Слова Альмы Койн тоже не несут в себе особых откровений - единство против диктатуры или единство против угрозы... В зависимости от того, с чьей стороны звучат речи. Остаётся лишь надеяться, что потом, когда (если?) одному режиму на смену придёт другой, разница будет заметна. Хотя бы в контексте отмены Голодных Игр... В рамках "раздачи слонов" президент Койн называет имя какого-то лётчика и мужчина, сидящий перед Кашмирой поднимается, улыбаясь весьма заразительной улыбкой. Фрайзер смотрит на него с любопытством и некой... Благодарностью? Она сама искренне не улыбалась, кажется, с момента последней жатвы. Тем более странно видеть живую эмоцию здесь, на лице кого-то из местных, казавшихся девушке застиранными тенями.

Впрочем, едва лётчик садится, мысли Кашмиры тут же устремляются в другое русло, ведь Альма Койн называет новые имена. Китнисс и... Самой Фрайзер. "Герои арены" в этих словах девушке слышится какая-то горькая насмешка. На последней арене Кашмира одного трибута утопила и двоим перерезала горло. Не то, чтобы она чувствовала раскаяние за какую-то из этих или предыдущих причиненных ею смертей, но "героизм" - последнее определение, которое девушка применила бы сама к себе. Койн представляет всё так, словно даже на арене они сражались не за собственную шкуру, а за какую-то высшую цель... Может быть, в случае Китнисс Эвердин. Кашмира же в первую очередь защищала брата, во вторую - пыталась выжить сама. Больше никакой подоплеки в её трибутстве не было. Как и в менторстве. Спросите восемнадцать трибутов, погибших за все годы их с братом менторства... Спросите их умершую на арене кузину.

Лицо Кашмиры, и без того не очень в последнее время эмоциональное, каменеет, становясь похожим на маску с настороженными синими глазами. Слишком много времени девушка провела в Капитолии, чтобы поверить сейчас в незамутненность этого фарса. Альма Койн, так же, как и Кориолан Сноу, хочет использовать победителей для собственных целей... Разве что не в физическом контексте. Конечно, никто и не ожидал бесплатного сыра, но... Сноу объявил Фрайзеров мёртвыми. Такой Кашмира себя и чувствует и такой предпочла бы остаться. С некоторых пор благодаря "столичным гастролям" любую публичность победительница воспринимает, как фальшивку. Картонную декорацию. Лишнее подтверждение этому - взгляд сидящей рядом девицы. Сейчас она хлопает по указке президента, скалясь, как гиена, но на деле считает Кашмиру... Как она там сказала? "Ручная подкормка Капитолия"? И так наверняка думает как минимум каждый второй в этом зале. Фрайзеры никогда не пытались казаться святыми бунтарями, как Эвердин и Мелларк. Кашмира хмурится, обхватывая себя руками за плечи, но медленно и нехотя поднимается со своего места, в очередной раз цепляясь за мысли о пробах в отряд, о родителях... К тому же ещё кое-кому в этом зале она обещала, что больше не позволит себе потерять над собой контроль. Даже если ему плевать - к данным обещаниям Фрайзер относится серьёзно. Тем не менее, когда она, продолжая держать себя за плечи, вопросительно смотрит в глаза Койн - ощущение такое, будто все смотрят на чертов браслет на запястье. И осуждение чувствуется за каждым взглядом... Охотнее всего Кашмира сейчас уткнулась бы в плечо брата. Или, в нынешних реалиях - выбежала бы из зала.

+4

35

Гейл сразу поймал на себе скупой взгляд Мадж, который не был полон дружелюбия. Что ж, они никогда не были друзьями, чтобы обмениваться улыбками. Он хотел прокомментировать её холодный взгляд в его сторону и легкий жест рукой, выражающий полное безразличие, но его отвлекла Китнисс, поэтому он решил забыть об этом на время. Однако такое поведение со стороны “земляничной девочки” было достаточно дерзким для её привычного образа, что вызвало легкое недоумение, но не увлекло его мысли слишком глубоко. Парень, сидящий рядом с Мадж, ему был не знаком, даже внешне он не мог припомнить его, кажется, они и вовсе не встречались до тех пор. Но времени на знакомства с новыми людьми у него не было, не сейчас и не в данные минуты, быть может потом они обменяются хотя бы именами, но и то не факт. Сейчас они находились в достаточно просторной аудитории, поэтому эхом раздавались разговоры других. Многие хоть и старались говорить шепотом, но тише все равно не становилось. У них было время на разговор, поэтому Гейл не спешил упускать эту возможность. Слегка наклонившись, Китнисс тихо ответила на его вопрос, и этот ответ был обнадеживающий, поэтому вызвал легкую улыбку и повысил настроение на несколько ступеней вперед.
- Думаю, об этом можно будет договориться, лишней еда сейчас не будет, - находясь в предвоенном состоянии, когда в любой момент может скатиться все в пекло Ада, такой вариант добычи пропитания будет только в помощь. А при условии, что позволит “символу” революции поднять свой боевой дух, так и вообще будет идеальным вариантом. Гейл был уверен, что Альма Койн не станет противиться такому решению.
Время постепенно близилось к моменту “X”, с наступлением которого начиналась лекция. Все возгласы и, вроде бы как шепот, начал стихать, все это произошло слишком быстро, но причина этому была действительно важная. Койн открыла дверь аудитории и плавными движениями прошла к трибуне, где впоследствии и начнет вести лекцию. Как и прежде её лицо не выражало тревоги, которая, без сомнения, должна была быть на её сердце. Она была отличным лидером, одной из тех, кто действительно может вести за собой народ. Но, как и другие лидеры, она была подвержена одному недостатку - жаждой власти, которая уже у неё есть в силу собственного положения. Гейл был полностью согласен с её словами, со всеми, ведь у них была единая цель. Свержение Капитолия, а именно – Сноу, человека, что возомнил себя Богом, но вместе с этим парень не был слепым солдатом, что беспрекословно выполняет чужие поручения. Он будет на стороне тринадцатого дистрикта ровно до того момента, когда их цели будут совпадать и если Койн поддастся искушению, он останется при своем мнении и не позволит манипулировать собой, не позволит вновь одному человеку захватить власть в свои руки. На ловкий жест её руки, с которым она взывала к боевому кличу солдат и на которой откликнулись многие, Гейл не спешил реагировать. Это было бы лишним для него именно сейчас. Но он сразу заметил Китнисс, левая рука которой поднялась вверх и ловко вытянула три пальца, отдавая дань уважения их родному дистрикту, двенадцатому, которого больше не существовало ни на одной карте мира. Это вызвало легкую улыбку, а после, воспоминания о разрушенном доме вновь всплыли в голове, показав разрушенные здания и дома. Словно целый мир был погребен под руины. Рука невольно сжалась в кулак, но он не поднял её вверх, просто смотрел в сторону Койн, но, как кажется, смотрел одновременно и сквозь неё. Обращение к Китнисс, которое привлекло к девушке взгляд многих, вырвало его от тех мыслей, но он прекрасно знал, что такого внимания она как раз пыталась избежать, никогда не видя себя в центре чего-то. В этом он её прекрасно понимал и всегда поддерживал.

+6

36

На секунду, всего на одну секунду мне кажется, что я вижу перед собой я вижу не Аарона, а Рема и как будто даже ожидаю удара или чего-то в его стиле. Но ни голос, ни интонация, ни взгляд, ничем не напоминаю Рема, ни капли не походят на то, как со мной обходился Рем. И я запоздало прихожу в себя, растерянно глядя на Аарона, а потом на зал.
- Да. Задумалась просто. – отнекиваюсь я.
И очень вовремя вмешивается Койн, потому что она произносит имя Аарона и просит его подняться, прилюдно повышая его в должности до ранга капитана. Взгляды всего зала устремляются на Аарона, а он улыбается. Он действительно рад повышению, что бы оно для него не значило. И все равно в глазах ни тени бахвальства или позерства. Он просто рад, а еще совершенно точно знает, что заслужил.
Я улыбаюсь, когда Аарон возвращается на свое месте и беру его руку в свою, крепко сжимая и поздравляя его.
- Ты молодец, капитан Левий. – целую его в щеку быстро и мимолетно. Более пылкие поздравления его ждут позже, а сейчас просто не время и не место. Но я очень за него рада. И когда он шутит про генеральское место, я смеюсь, щелкая его по носу. – С твоим поведением, смотри аккуратнее. А то и недели не проходишь в капитанах. – я щурюсь, глядя на него. – Ты как будто даже симпатичнее стал.
Шучу, конечно. Для меня не имеет значения его статус. Для меня самое важное, чтобы Аарон возвращался ко мне с миссий. Выше ранг – больше ответственности, больше ответственности – выше риск. Рем тоже взбирался по карьерной лестнице весьма стремительно и без войны. И в итоге…
Тем временем Койн говорит о Китнисс и какой-то Фрайзер. Но если имя Китнисс было у всех на устах, как имя символа восстания, то о Фрайзер я ни слухом ни духом, кто такая и что собой представляет. Впрочем через мгновение я уже вижу обеих, они сидят в первых рядах и они с Арены. Вот уж у кого психика потрепана знатно, боюсь, что даже хуже чем у меня.
К счастью, про меня, как про профи не вспоминают и меня это вполне устраивает. Я в свое время была символом и мне хватило с головой. Пора зажигать новые звездочки на небе. Не завидую ни Китнисс ни второй блондинке.
- Слава богам, у вас тут есть свои победители и профи. – шепчу Аарону. – Не хотела бы я оказаться на их месте. Марионеточная работа.
Я кидаю взгляд на Койн. Не нужно хорошо знать президента, чтобы видеть, как она свысока смотрит на всех. И дело не в ее положении, а в ее глазах. Холодных, спокойных. Я невольно задаюсь вопросом: не видит ли она по утрам, когда смотрит на свое отражение, Сноу?

+3

37

Пока люди вокруг приветствуют своего президента, выказывая ей свое одобрение и поддержку повторением ее жеста и победным криком, я, уже опустив руку, наблюдаю за Койн. За выражением ее лица, глаз. Чувствуется, что происходящее подпитывает ее, дает определенный заряд энергии, воодушевляет. Как и каждого лидера воодушевляет поддержка его народа.  Вот только ее глаза... они как будто остаются совершенно безучастны, холодны и равнодушны. Мне так казалось, во всяком случае. Хотя в то же время нельзя было не заметить, как она цепко выхватывает буквально каждого из толпы собравшихся здесь. Наблюдает реакцию на ее слова. Эта женщина оставалась для меня противоречивой загадкой, кроме того, что она говорит, я не могла даже предположить, о чем на самом деле она думает и насколько искренна в своих речах. И именно это вкупе с чутьем охотника  заставляло меня не доверять ей. Она была, безусловно, превосходным оратором и могла подобрать нужные слова, чтобы выстрелить точно в намеченную цель, чтобы они могли достичь сердец нужных ей людей. Но... что скрывалось за этой спокойной маской властного лидера?..
Когда крики людей утихают, Койн продолжает свою речь, не менее пылкую и так соответствующую реалиям той ситуации, в обстоятельствах которой мы жили столь долгое время. И звучит это так хорошо... свобода от Жатвы и Игр, свобода для местных от жизни в бункере... Но  являются ли эти цели и целями президента на самом деле? В голову вдруг впервые четко пришла мысль, заставившая похолодеть: кто даст гарантии жителям Панема, что после свержения Сноу к власти не придет тот же самый Сноу, но только в женском обличии?
Эта мысль настолько шокировала меня, что я даже не сразу поняла, что Койн решила отметить некоторых людей особенно, и только увидев встающего пилота, все же как-то знакомого мне, я чуть отвлеклась, выдавила улыбку и похлопала вместе со всеми, поздравляя мужчину с повышением до звания капитана. Надеюсь, что это звание не принесет ему беды.
А после него президент вдруг переключилась на "новоприбывших" и... назвала мое имя. Мое и Кашмиры. Вот только словосочетание "герои арены" резануло слух. Я понимала, что этим хочет сказать Койн, но для меня героев на Арене никогда не существовало. Все там боролись исключительно за себя и свою жизнь и не претендовали на героизм. В чем же мы были героями в таком случае? Единственное, что я могла бы отметить, так это героизм тех трибутов на 75-ых Играх, которые пытались помочь вытащить нас с Питом для Тринадцатого. И все они расплатились за это сполна...
Когда я встаю с места, то ощущаю, как под взглядами, обращенными на меня, тело начинает пробирать мелкая дрожь. Очень не кстати пришлись сейчас воспоминания... Но я стараюсь стоять прямо, чуть приподняв голову и смотря в глаза Койн. Так и хочется сказать о том, что я очень надеюсь, что мы и вправду перешли на "правую" сторону, а не завернули в тупик, из которого не будет выхода. Ни для кого из нас.
Я хочу верить в то, что, поддерживая и помогая разгорающейся революции, я действительно наконец делаю правильный выбор. Ведь других путей и вариантов более не оставалось. Капитолий должен был заплатить за все. Но только не ценой жизней сражающихся за это людей.

Отредактировано Katniss Everdeen (Вс, 11 Окт 2015 11:40)

+4

38

Уголки губ Альмы Койн трогает едва заметная улыбка в ответ на широкую улыбку пилота - президент горда за своих людей и радуется, когда есть повод их поощрить. Или печалится в противоложном случае... Не столько за людей лично, сколько за подоплеку, прописанную в повышениях или разжалованиях. Успешное или неуспешное движение революционной машины. Сейчас, когда они открыты для внешнего мира, когда заявили о своём существовании - приходится делать поправки на остальной Панем. Им придётся работать в связке. По крайней мере до того момента, пока Тринадцатый не займёт своё новое, заслуженное место в иерархии Панема.

-Мы соболезнуем вашим потерям и надеемся, что Тринадцатый сможет стать вашим новым домом. Теперь вы - часть нашей семьи, каждый из членов которой имеет право на понимание и участие... - Китнисс и Кашмира поднимаются со своих мест. Голос Альмы Койн становится мягче. Голос, но не взгляд. Вглядываясь в девушек, она пытается оценить, насколько те готовы пойти в ногу с идеей. Идеями. Как дистрикта в целом, так и её личными. Эвердин, как и все беженцы из Двенадцатого, потеряла свой дом, у Фрайзер в Капитолии остались родители. В сердцах обеих девушек есть место и страху и жажде мести... Но Сноу не учится на своих ошибках. Сначала он объявил мёртвой Сойку, позволив Тринадцатому разжечь её воскрешением погасшее было пламя. Затем - менторов Первого. Альма просто не может проигнорировать такой удобный момент для удара по остаткам целостности капитолийского самосознания.

-Но дистрикт тоже нуждается в помощи. Именно в помощи победителей. Совсем скоро в Тринадцатом начнутся съёмки видео роликов, которые наши техники затем попытаются транслировать на весь Панем. Помимо факта раскрытия лжи Кориолана Сноу, у вас появится возможность высказаться на весь Панем, открыть глаза тем, кто ещё зомбирован диктатурой. Истории с изнанки арены, менторства - всё, что может пошатнуть людское сознание и показать, что мы не бунтари, а борцы за справедливость и мир в Панеме - как и всегда, Альма Койн не спрашивает. Она озвучивает своё решение. Да, идёт на возможный риск, прекрасно зная, что девушки с гонором... Но эти ролики нужны ей в любом случае. И Койн найдёт способ добиться послушания победителей. Жаль, что Мелларк пока не готов к появлению перед камерами, но когда врачи найдут к нему подход - в её руках окажутся почти все выжившие в квартальной бойне любимчики Панема. По сравнению с военными буднями и вылазками, покрасоваться немного перед камерами - минимум, которым могут ответить за гостеприимство победители. В их случае - привычный минимум.

+5

39

Клерик снова утыкается в созерцание собственных кулаков. Мимо него проходит всё, что связано с повышениями, понижениями, благодарностями и порицаниями. Ему всё равно. Механизм Альмы Койн и подобного рода собраний ему прекрасно известен. Только вот в этот раз собрание проводится... с другой точки зрения. Он раскрывает ладонь ненадолго и смотрит на кольцо снова. Его четкий овал врезался в руку Гектора белым силуэтом. Медленно, с тем темпом, с каким кровь заполняет полые сосуды, белый след не торопясь меркнет. Затем Гектор вновь сжимает руку в кулак и снова расправляет пальцы - и всё тот же силуэт... он медленно тает, оставляя через минуту взору Генерала гладкую кожу ладони. Внезапно его взгляд стекленеет. Он замирает, двигая лишь глазами по сторонам, точно опасаясь, что кто-то нападет на него сбоку. На его лице большими буквами написана тревога. Что-то не так. Что-то совсем не так. Он резко одергивает левый манжет, обнажая запястье и телебраслет. Затем, точно передумав, убирает руку. Кольцо, выскользнувшее из ладони, забытое и утерянное, падает на столешницу и начинает крутиться в причудливом танце вокруг своей оси.
В этот момент странную активность, судорожную активность экс-Генерала подмечают те, кто сидят рядом.
Дальше - хуже. Гектор резко встаёт со своего места и быстрым нацеленным шагом сокращает расстояние до Боггса Гровера, который сидит напротив Альмы в первом ряду. Возможно Клерик только что прервал президента и поступил не по уставу, но, поверьте на слово - у него были причины.
Порывисто Клерик берет левое запястье Боггса и также одергивает манжет рукава. Он нажимает несколько кнопок на крохотном устройстве, слегка нагнувшись, а затем с оцепеневшим лицом поднимается во весь рост, разворачиваясь лицом к Альме. Кажется, она должна была понять, в чём дело.
- Воздушная тревога. Необходимо срочно эвакуировать дистрикт в бомбоубежище. У нас не более пяти минут до первого удара. - Голос Гектора звучит негромко, но Альма прекрасно его слышит. К тому же его колючий взгляд сейчас впился в неё прямо напротив. У кого-то здесь были причины не доверять Гектору Клерику?
Почему-то повисает тишина, Гектор оборачивается к аудитории, точно бы вспоминая, что здесь не один, затем бросает взгляд на то место где только что сидел: кольцо, увеличивая амплитуду, шатается, выписывая знак бесконечности, падая, наконец на бок. Гектор резко кладет ладонь сверху, быстро подходя, и сгребает кольцо обратно в руку.
- Эвердин! - Выкрикивает он, вырывая взглядом из толпы девочку - сойку. Сейчас, когда в его голове сформировался список людей, которых нужно эвакуировать в первую очередь, возглавила его почему-то именно огненная девушка.

Собственно, что же произошло? Ответ был до ужаса простым. Для Генерала. Сутью разгадки было то, что всякий раз перед собранием вроде этого, с участием Президента, Клерик заводил себе привычкой - которая была больше продиктована интуицией или паранойей, чем логикой, и имела достаточный успех скепсиса у Альмы Койн - проверять некоторые триггеры, которые могли уведомить Генерала Армии о приближающейся атаке с воздуха. Когда большая часть дистрикта и всё правительство находилось в одном месте, врагу было выгодно нанести удар именно туда. Лазутчикам было достаточно только сообщить время собрания. И Гектор, черт побери, знал это. А вот Гровер - нет. И несмотря на то, что телебраслет Майора не имел достаточно прав, Гектор всё же успел понять, что чуть ли не впервые в жизни чуйка его не подвела. И меньше, чем через пять минут должна была ударить первая разрывная бомба.

+5

40

Дальше по плану шло согласие победителей на сотрудничество, объединяющая минутка радости на весь дистрикт... Но не успевает информация толком дойти до девушек, как взгляд Альмы отпускает Эвердин и Фрайзер, переходя на первый ряд. На майора Клерика, начавшего вдруг демонстрировать непривычную суетливость. Койн хмурится, глядя на Гектора вопросительно и с ноткой раздражения. Последняя разгорается ярче, когда майор, вскочив с места, хватает Гровера за руку так, словно перед ним манекен. Альма уже склонна поверить в то, что Клерик сошел с ума, и от гневных вопросов её удерживает только присутствие в аудитории огромного количества людей. Никогда нельзя демонстрировать потерю контроля над ситуацией. Всему этому может существовать единственное, но до сих пор всегда остававшееся гипотетическим объяснение, если только...

"Воздушная тревога?" Альма знала, что у Гектора есть какие-то свои "маркеры" определения и считала их излишними при наличии у них системы ПВО. Но сейчас, когда майор оборачивается к ней, и его голос прекрасно слышен по крайней мере сидящим вокруг него, ситуация требует быстрого реагирования. Машинально отметив, как Клерик хватает со стола кольцо (?) Койн выключает микрофон и берёт его с собой, спускаясь по ступеням и за несколько мгновений оказываясь рядом с Боггсом и Гектором. Уже включившимся в режим командования.

-Я сопровожу Вас в убежище - вытягивается по струнке Гровер, но Альма лишь отмахивается от него. Не сейчас. Первая на глазах у всего дистрикта она прятаться не побежит. Взгляд президента ещё раз обегает зал, цепляя лица и прикидывая, сколько здесь солдат, сколько - сотрудников лазарета... Чертовски неудачно, что они все в одном месте. Если бы люди эвакуировались с разных уровней - они шли бы разными путями, что позволило бы избежать лишней суеты и загруженности.

-Генерал. Стройте и выводите солдат. Организованно. Надеюсь, учения все прошли успешно. Убедитесь, что каждый отряд ушел со своим командиром. Мы покинем зал последними - даже экстремальную ситуацию Альма старается, раз уж стряслась, обернуть себе на пользу. Остаться на атакованном корабле до последней минуты, как и надлежит капитану. Отряды теперь подчиняются Боггсу, но это не значит, что Койн не отметила майора. Напротив, Гровер получил распоряжением первым именно потому, что на него она зла.

-Гектор... - во взгляде Альмы нет прежнего льда, скорее усталось и озабоченность. Она касается руки майора пальцами, выражая таким образом посильную благодарность за предупреждение, и продолжает сухим отрывистым тоном:
-На тебе эвакуация работников бытовых служб... И новичков. Тех, кто ещё плохо ориентируется. Это важно - под новичками Койн подразумевала и ценные сейчас активы победителей. Ей будет спокойнее, если они пойдут с Клериком. Привычки в этом решении примерно столько же, сколько логики... Убедившись, что оба мужчины её услышали, Альма включает микрофон:

-Внимание. Объявляется эвакуация, весь дистрикт должен срочно пройти в бомбоубежище. Сохраняйте спокойствие, эвакуация будет организована из обоих выходов. Отряды и их командиров прошу пройти в правую часть зала, работников бытовых служб - в левую, к майору Клерику. Не создавайте паники, время ещё есть, ситуация под контролем - по крайней мере, можно не сильно паниковать, пока не сработала система ПВО. Могут возникнуть некоторые заминки с разделением на два потока, но проходы между рядами достаточно широкие, а разделившись, люди уже не станут ломиться точно стадо в одну дверь...

+3


Вы здесь » THG: ALTERA » Altera pars » [c] 13.11.3013, dist. 13, Head high, protest line!


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC