Сейчас в Панеме
04.03.3014 - 14.03.3014
CPTL +6°C
D1-13 +3°C
sunny & windy
Первое солнце и сильный ветер
Новости Панема
5 января - после краткой болезни символа, съёмочная группа возвращается в Капитолий, чтобы продолжить работу над съёмками агитационных видео, особо важных сейчас. Кашмире предстоит работать в одиночку, Кристиан до сих пор остаётся в Пятом дистрикте. Вместе с телевизионщиками возвращается в столицу и Бальдер Кейн, завершивший работу над созданием ловушек во Втором дистрикте.

1 января - Китнисс Эвердин, Пит Мелларк и другие члены съёмочной группы оказались под завалом, президент Тринадцатого дистрикта, Альма Койн, едва успевает спастись бегством в компании Бити Литье и Блеска Фрайзера. План по удержанию в плену капитолийского символа и попытке захвата генерала, провален. Гектор клерик, чудом избежав смерти после встречи со своей дочерью Ангероной, предлагает солдатам обеих армий рискованный план. Оставаясь номинально под властью Капитолия, Пятый превращается в экспериментальную резервацию по объединению обеих армий. Президенты обеих сторон не в курсе такого поворота событий.

31 декабря - Альма Койн прилетает в дистрикт Пять, получив от Аарона Левия и Блеска Фрайзера сообщение о пленении капитолийского символа. План по выманиванию генерала Клерика входит в финальную стадию. Единственное, чего не знает президент Тринадцатого - Гектор уже давно готов к наступлению.


22 декабря - Альма Койн вызывает к себе капитана авиации Аарона Левия и Блеска Фрайзера, брата капитолийского символа. Президент Тринадцатого даёт им особое задание - похитить Кашмиру Фрайзер, чтобы использовать её, как приманку для Гектора Клерика.


14 декабря - повстанцы во главе с Китнисс, Гейлом и даже почувствовавшим себя несколько лучше Питом Мелларком летят в Двенадцатый дистрикт, снимать очередное промо на его развалинах. Их цель - показать Панему, какая участь на самом деле ждёт противников капитолийского режима.


12 декабря - первые же эфиры капитолийской пропаганды вызывают волнение среди повстанцев. Людям хочется верить в возможность мира. Альма Койн в Тринадцатом дистрикте собирает экстренное собрание с целью обсуждения дальнейшей военной тактики. Всё ещё осложнённой побегом экс-генерала Клерика.


6 декабря - повстанцы заявляют о себе! Прорвав телевизионный эфир Капитолия прямо во время торжественного ужина президента Сноу, Альма Койн обращается к Панему с речью от лица всех повстанцев. Граждане Панема наконец видят промо ролик повстанцев из Восьмого дистрикта.


1 декабря - в дистрикте 13 большой праздник - День Великого Воскрешения. Самый важный праздник в жизни каждого повстанца из д-13. На эту дату дистрикты - 11, 10, 9, 8, 7, 5, 4, 3 контролируются повстанцами. Все чувствуют надежду, несмотря на то, что бывший Генерал Армии д-13 - важная фигура на доске революции - отчего-то переметнулся на сторону белых.


23 ноября - часть жителей в Тринадцатом всё ещё трудится на разборах завалов в дистрикте. Китнисс Эвердин, Финник Одейр, съёмочная группа и отряд специального назначения отправляются в Восьмой дистрикт на съёмку агитационных видео. Война с Капитолием ведётся всеми доступными способами, однако предсказать невозможно не только её исход, но и окончание отдельных операций.


13 ноября - патриотическая лекция Альмы Койн прервана бомбёжкой капитолийских планолётов. Тринадцатый несгибаем, хотя бомбы повредили некоторые объекты в дистрикте. Сопротивление продолжается.

31 октября Тринадцатый дистрикт совершил свою главную победу - второй раз разрушил арену квартальной бойни и явил Панему выжившую Китнисс Эвердин. Революция началась!

THG: ALTERA

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » THG: ALTERA » Callida junctura » If it's lust or it's love


If it's lust or it's love

Сообщений 21 страница 40 из 136

21

Киваю с превеликим согласием насчет того, что "с таким братом быстро взрослеешь", ну и насчет "скорострельных отношений" тоже. Сучка. Думает, меня это задевает. Отнюдь. Отчего странное отношение, что это у нее на меня зуб? Отчего только? В первый раз я ее на себя не натягивал, она сама натянулась, сама залезла и оседлала. Во второй раз тоже. Я не тащил ее за собой, она дала сама. А насчет скорострельности... Допустим, она у меня только в отношениях, но кого это заботит? Моих подружек это устраивает, мало кому я сдался на веки вечные.

А уж этот Феликс... Да боги вы мои, ну общупай ее всю, засоси сразу вместе с глазами, зачем смотреть таким голодным взглядом? Да еще и мне что-то там попукивает насчет свадеб в моем кругу.

- Да, от меня только по залету. А ты открой тайну, тебе тридцатник, а никто от тебя даже герпеса не подхватил. Ты совсем стерильный? - моя шуточка насчет его репродуктивных способностей, к сожалению, не получает ответа помимо колючего взгляда, который тут же тает. Ну конечно, как бы маменька или Регинушка затяжку на чулках не заработали.

А Регина несет какую-то хуйню про свадьбу, и что я поведу ее к алтарю. Ради кого эта комедия? Ради меня или всех присутствующих? Или самой себя? Родная. ты чего так бесишься, а? В прошлый раз я тебя не выставлял, ты сама ушла. Отработала порошок и свалила. чего теперь хвост мне крутишь, а?
- Детка, на меня можно рассчитывать только в праве первой ночи.
- Нерон! - отец не выдерживает, и от его голос свечи гаснут. И щекотливая тема тоже. А тут еще маман вставляет свой грош, а дальше Феликс распускает хвост и потрясает им, осыпая Регину. А она плывет.

- Подаст мне кто-нибудь воды? У меня слипается задница. - Да затолкайте вы свои возмущенные такой грубостью взгляды в... в задницу, правильно. У вас-то не слипаются.

- Кого не нашел? Дочь? - интересуюсь между делом, потому что, конечно, понимаю, о чем он, но передергиваю. - Воздержусь. Не готов.
А Регина... То ли ей в трусах стало сыро от такой ванили, то ли что, но она вдруг просится подышать воздухом. Ну да, пахнет пригоревшей сахарной ватой. Тот еще душок.

Вот ничего не имею против Феликса, но он мне не нравится. И имя у него дурацкое. Собачье. И мне бы тоже подышать, наверное, не мешало, но только так, чтобы еще и покурить. И я тянусь за сигаретами, и даже прикуриваю, не обращая внимания на устремленные на меня в очередной раз возмущенные взгляды. А. ну да...
- Мне нужно перевести дух. Что-то я так рад за сестру, что дар речи потерял, - широко скалюсь и, затягиваясь, убираюсь из-за стола. Остаться до десерта мне что-то никто не предлагает. Зажали, суки. Хах.

А сестренка в самом деле дышит воздухом на балконе. Иду к ней, попыхивая сигаретой, закрываю за собой дверь. Чудесная вещь силовое поле - защищает от ветров на такой высоте, но мне бы снести голову парой порывов посильнее не помешало.

- Но что за блеск я вижу на балконе?
Там брезжит свет. Джульетта, ты как день!
Стань у окна, убей луну соседством;
Она и так от зависти больна,
Что ты ее затмила белизною.
Ла-ла-ла...
- забыл, не помню. Какой-то очень древний стих.
- Стоит одна, прижав ладонь к щеке.
О чем она задумалась украдкой?
О, быть бы на ее руке перчаткой,
Перчаткой на руке!

Раскланиваюсь.

- Ему пойдут рога, - смотрю на нее, отчего-то несколько как будто вжавшуюся в перила. И вроде вид она сохраняет боевой, но... - У меня есть чумовой товар, цена договорная. - Смотрю на нее. Товар есть, но я не предлагаю всерьез. Мне нравится наблюдать за ее реакцией.

...

Отредактировано Aaron Levis (Пн, 12 Окт 2015 18:34)

+1

22

Свежий воздух остужает голову. Че то как-то душно стало от речей Феликса. Не, мне все нравится, мне нравится, как он смотрит на меня, как боготворит. И никаких «но». Феликс – идеальный. Я пошла в модели, чтобы меня любили, такова моя природа, я люблю быть в центре внимания, я люблю, когда мною восхищаются. И Феликс с этим справлялся замечательно. Не знаю, куда это заведет, но если он продолжит так и дальше… По нам зазвенят праздничные колокола и я примерю белое платье. Но не сейчас. Во-первых, мне еще нет 18-ти, а во-вторых, ну как-то рановато мне выходить замуж. А вот поиграть с ним можно.
Вообще-то я вроде хотела побыть одна, но вдруг каким-то гребаным волшебным образом материализуется Нерон с сигаретой в зубах. Хочу спровадить этого чертовски привлекательного черта, но он вдруг начинает нести какой-то бред в стихах и я таращусь на него, как на идиота. Он паясничает, это видно по его интонации, по его роже, по его движениям. Сука, издевается.
И я даже подхватываю его тон, театрально касаясь рукой своего лба, закатывая глаза и обмахиваясь, мол я в шоке и у меня дыхание перехватывает. Аплодирую ему. Хватаюсь за сердце, за живот, да я, блядь, готова даже за задницу схватиться, лишь бы показать, как смешны его ужимки.
- Женись на мне! – восклицаю я восторженным тоном, но долго, конечно не выдерживаю. И полный восторг на моем лице сменяется презрением и отвращением. – Клоун, твою мать.
Убить готова. И че он вылез со своей физией на балкон? А если родители поймут? А если Феликс поймет? Хотя, бля, о чем я говорю? Нерону же на это все насрать с высокой колокольни. Это я тут пекусь о своей репутации милой девочки-припевочки, перед матерью, перед Феликсом. Перед отцом уже нечего играть, он по ходу раскусил меня, в тот же момент, когда я разогревалась на коленях его сыночка.
Сыночек смотрит на меня блестящим, похотливым взглядом и вдруг выдает такое, что у меня глаза на лоб лезут. Он это всерьез? Он серьезно думает, что я заскачу к нему на член за порошок? Хотя, с другой стороны, почему бы ему так не думать, если последний наш перепихон был именно за «товар». Это для меня все несло совсем другое значение.
- Соскучился? – смеюсь я, поворачиваясь к Нерону и облокачиваясь на перила спиной. – Я поднабрала опыта, да? Заметно, если сравнить с первым разом. – я качаю головой, будто совершенно довольна собой. – Только вот понимаешь, какая херня, мой любимый братик… Теперь трахаться я хочу только с ним. – я киваю в сторону, где по моему определению сидит Феликс. – Он хорош. С ним и доза не нужна. А значит необходимость в тебе и твоем предложении отпадает. – я пожимаю плечами. – Теперь я в его койке. Тебе знакомо слово верность? Хотя, с чего бы? – я протягиваю руку и треплю Нерона за щеку. – Ты бегаешь между ножек. И твои подружки соскакивают с твоего члена на чужой. Но тебя это устраивает, да? Да. – и голос у меня такой сладкий, как никогда. – Вот и я соскочила. Чему ты удивляешься? Разве не считал меня блядью?
Я отталкиваюсь от перил и с меня хватит свежего воздуха, тем более что Нерон тут все задымил сигаретой. А ведь та вся прогорела, пока он ее так сосредоточенно курил, на протяжении моего монолога. И выражение лица такое каменной.
- Уууу, какой серьезный братик. – я хлопаю его по щеке, а потом опираюсь на его плечо, прежде чем уйти. – Ты предложи товар какой-нибудь другой своей членоперебежчице. Только сомневаюсь, что ты будешь первым, кто удивит ее такой ценой за перепих.
Мне кажется, я влюбилась в Феликса. Ага. Он как будто наполняет меня уверенностью в себе. Так здорово, когда тебя любят.

+1

23

Да куда я лезу со стихами, если тут королева драмы, а? Ну куда? Регина сначала ломает позы передо мною, а потом ломает комедию. Это что сейчас было? Попытка унизить меня? Показать мне, какой дерьмовой жизнью я живу, променяв чистую любовь на чистую дурь, женщину всей жизни - на полк проблядушек? Хах. Серьезно? Регина, ты мечешь бисер перед свиньями, честное слово. Мне все равно. А тебе?

Она так упорно растекается тут мыслию по древу о том, как хорош Феликс-хуеликс, и как она хочет с ним спать, и как она с ним уже спит, и как уже все заебись. У кого что болит... так ведь говорят? Потому что ну уж как-то больно ярко все описывается.
- А тебе важно, кем я тебя считаю? - сигарета прогорела, стряхиваю пепел под ноги. - Так иди к своему Феликсу, сестренка. Удивительно, как ты от него отлепилась, такого сахарного.

Ни ее треп языком, ни треп по моей щеке никакого эффекта не имеют. Я серьезен? Детка, умоляю тебя... Серьезна ты в своей попытке зачем-то убедить меня, как у тебя все заебись. Ну да, мы трахнулись разок-другой, и что? Если бы все мои  подружки заливали мне про то, как они устроились, и с кем... Мне бы потребовалось несколько лет, наверное, чтобы обстоятельно всех выслушать.

Регина наклоняется ко мне, и я слушаю ее с улыбкой. Дурочка, какая же дурочка...

- Самая дешевая цена, даже ты смогла себе ее позволить, - широко скалюсь, поворачивая к ней лицо и выдыхая кольцо дыма.
- Что-то не так? - этот пидор возникает на ровном месте, честно. Но не похоже, что он что-то слышал, потому что я бы уже был подхвачен силовым полем и летел с синяком под глазом обратно.

- Пикируемся. Обожаю ее доводить, - скалюсь.
- Доводить? - Феликс привлекает Регину к себе, весь такой... покровительственный.
- До ручки. Не до оргазма же, в самом деле, - заплевываю окурок и широко улыбаюсь Регине. - Так о чем мы... А, вести тебя к алтарю... Требую права отбора подружек невесты.

Короче, я потом быстро съебываю с этого слета диабетиков.

Про свадьбу речи, правда, так и не заходит, но и о разрыве речи нет. Даже наоборот. Регина светится со своим новым дружком, вся такая счастливая... Да и по хер. Я даже как-то забиваю. Пока, как говорится, повода нет поглумиться ,я в энергосберегающем режиме.

А потом отец и маман разбиваются. Они возвращаются в шторм из Четвертого, потому что для отца - непогода не повод менять планы. У него, видите ли, встреча с президентом, и график подвинуть нельзя. Зато можно теперь сколько угодно двигать его гроб и мачехин.

Новость приходит в четыре часа по полудни. Я в отделе инженерии, немного под кайфом чисто для тонуса, так что произошедшее до меня доходит быстро и воспринимается информация осознанно. Только все равно мне кажется, что как будто в замедленной съемке. Раскаялся ли я одно мгновение в том, как плохо мы ладили с отцом? Понял ли, как ничтожны были наши ссоры? Пожалел ли, что не попросил прощения ни разу? Ничего из вышеперечисленного. Просто моего предка не стало, и все это перестало иметь вообще какой-либо смысл.

Нужно заниматься похоронами, нужно разобраться с завещанием, нужно вступить в права наследства... Короче, какая-то жопа кругом. И я мало что соображаю. Этот говнюк всегда был, и вот его не стало. И, черт, мне это не нравится!

...

+1

24

Нерон скалится в ответ, так грязно, так обидно, как будто мои слова отскочили от него, как от стенки. Ему видите ли плевать на то, о чем я сейчас распиналась и он гонит меня к Феликсу. Специально ли или действительно потому что ему плевать? Мне вообще некогда над этим задумываться, потому что внутри все клокочет от злости, от ненависти к этой мрази. А на лице какая-то гримаса вместо улыбки.
- Ревнуешь? Что не к тебе, эгоистичному мудаку, прилепилась?
Феликс появляется вовремя и не вовремя одновременно. Я бы точно врезала Нерону, я бы точно выкинула его с балкона. Он только что назвал меня дешевкой и даже ему я не могу такое спустить. Особенно ему.
Мой мужчина притягивает меня к себе, будто защищая от влияния моего братца, от его слов и обидок. И в руках Феликса так тепло, так спокойно и защищено, как никогда и ни с кем. Нерон еще несет какую-то пургу по поводу выбора подружек невесты. О да, подберу самый старых, в его вкусе, чертов идиот. А потом он уходит и мы с Феликсом остаемся наедине.
- Все нормально? Знаешь, если он тебя обижает я могу урегулировать этот вопрос.
Вот тут я, как бы не была влюблена в Феликса смотрю на него, как на наивное дитя.
- Все нормально. Он просто засранец по жизни. Горбатого могила исправит. – смеюсь я, а мужчина целует меня в макушку, зарываясь в мои волосы пальцами.
- Пойдем. Твои родители волнуются.
Лучше бы мои родители волновались за себя.
Когда мне звонит юрист сообщить, что моя мать и отчим погибли в авиакатастрофе, я работаю для одного из журналов нижнего белья. Трубка вылетает у меня из руки, падая на пол, а я сама просто уставлюсь в одну точку, как будто и не понимая, что происходит.
Я срываюсь с места, накидывая первый попавшийся халат, подбирая телефон и судорожно набирая телефон матери. Звонок не проходит. Еще раз. И еще. И еще. Но все то же самое. Глухие гудки. У отчима тоже самое.
Я выхожу на улицу прямо так и бегу, бегу домой. Только в этом уже нет необходимости, потому что тут же на здании напротив передают эксренные новости о том, что сегодня в обед, разбился частный авиарейс со старшим Сцеволой и его супругой. Фотографии Гнея и моей матери прилагаются, пока комментатор вещает о том, что без родителей остались двое детей: старший и единственный сын Нерон и еще несовершеннолетняя, но уже преуспевающая модель Регина Люция.
Феликс появляется из ниоткуда. Я и забываю, что он вообще существовал где-то рядом, ждал, пока я закончу съемки. Они как раз подходили к концу. Он прикрывает меня от других, обнимает, заталкивает в машину и велит водителю ехать домой, пока я как истукан, не понимаю, все еще не понимаю, что происходит.
Мы едем домой, и только там меня наконец прошибает истерика. Куча звонков на домашний телефон и мобильный, но все они игнорируются, ведь Феликс выключает мой телефон. Он сидит со мной, утешая, обнимая, успокаивая.
Мне не нужна его жалость или успокаивающие ласковые слова! Он бесит меня, я хочу чтобы он ушел! Но остаться одной чертовски страшно. И я даже сорваться не могу.
А вот когда приходит Нерон… Черт, это его отец виноват, у его отца шило в заднице приспичило вернуться домой ради какой-то там глупой беседы. И я кидаюсь на Нерона, едва он переступает порог дома, уставший, пустой и злой.
- Это твой отец виноват! Он виноват! Он убил мою мать, потому что спешил на какой-то гребаный контракт или что там у вас, богатеньких бизнесменов! – Феликс ловит меня и с трудом удерживает, чтобы я не врезала Нерону еще раз. – Лучше бы ты был там! В этом самолете! Лучше бы ты сдох, чертов наркоман! – лучше бы даже я была там, чем мама. – Ну что, доволен, что больше никто не будет капать на мозги, тварь?
Наверно, Нерон убил бы меня, если бы не Вергилий. Потому что именно он встал между мной и Нероном, принося соболезнования извинения за меня.
А потом он забирает меня к себе. В свой дом. Он живет один, у него пент хаус с видом на город. Только мне насрать на вид, на город, на пент хаус. Мне на все насрать. Перед уходом Феликс предложит Нерону помощь с похоронами, но братец откажется. Ему же никогда не нужна чужая помощь. И моей он не дождется. Мне так хочется обвинить во всем этом кого-то, что в итоге не остается никого, кроме Сцеволы младшего и теперь единственного. Хотя перепало и Феликсу.
На похоронах я не чувствую себя взрослой или профессиональной моделью. Я чувствую себя ребенком у которого отобрали маму. Она – все что у меня оставалось, я ее любила до беспамятства. Моя красивая, добрая, любимая мамочка. Мне выть хочется от боли внутри, когда я долго стою возле ее гроба, сложив на него руки и плача в них. Крышка холодная и запотевшая от моего дыхания. Прощание друзей уже состоялось и остались только мы с Нероном. Я даже Феликса спровадила.
Ноги не держат и мамин гроб – единственная моя опора, а слез так много, что все не выплакать за много лет вперед. Я часто спорила с ней, доводила ее до ужаса своим поведением. Но я так любила ее!
- Мама… - это единственное, что я выдаю, пока рыдания выходят из меня вместе со слезами, в пустой церкви, отзываясь от белых стен, путаясь в лепестках белых лилий, ее любимых.
Я хочу остаться здесь с ней, я хочу лечь в этот гроб вместо нее.

+1

25

Я не знаю, откуда узнает Регина о случившемся, от кого. Точно не от меня. Может, из новостей, может, от адвокатов. Те уже звонили мне. А может я не говорю с ней потому, потому что малодушно трушу и просто не знаю, как такое можно рассказать. Не знаю я! Не знаю!

Однако, когда я приезжаю поздно вечером домой, она, конечно, уже в курсе. Она в доме родителей, и не одна, а с Феликсом. Ну, конечно. Хотя... Не замечаю его почти, потому что Регина голосит так, что вата, которой мне заложило уши, даже нисколько и не приглушает ее. Она лепит мне пощечину, а я ее и не чувствую почти. Она орет, что мой отец виноват в том, что произошло. В том, что ее мать была там. А еще лучше для нее было бы, чтобы я был в том вертолете и подох в одночасье.

Я зол и опустошен одновременно, и не знаю, почему, но я не кричу ей в ответ о том, что раз ее мамаша такая умная, так какого хера поперлась с моим стариком. Регина не услышит, а слова мои ничего не изменят. Я устал. Я даже не хочу сцепиться с нею, и, пожалуй, этот утырок тут даже к месту, потому что оттесняет Регину от меня, а потом еще и предлагает помощь. Серьезно? Сами справимся. Сам справлюсь. Тем более, что все уже решается, вот в эти минуты. Распорядитель похорон уже отрабатывает свои деньги, так что... Я умываю руки. Я хочу спать. Виски и спать. И даже к лучшему, что Феликс-хуеликс увозит Регину. Только когда дверь за ними закрывается, я понимаю, что так и не сказал ей ни слова.

Похоронная церемония назначена через пару дней. Ох, кого на ней только нет. Даже послание президента позвучало. Не знаю, что он там городил, мне плевать. Все эти речи, вся эта лабуда... Мне важно только встретиться с адвокатами через три дня, вот и все. Остальное смысла не имеет.

Моросит дождь, но мы под тентом. Желающие прощаются, и поток их иссякает медленно, а я стою в стороне, и, если к Регине тянутся с соболезнованиями, пусть отвечает на них ее хахаль, то меня обходят стороной и решаются заговорить только самые проверенные. А потом мы остаемся только двое.

Регина убивается над матерью. на ней нет лица, и она сама кажется мертвенно-бледной в этом черном платье и под вуалью. А я прячусь за черными очками. Я дернул перед началом, да. Сегодня можно. Всегда можно, а сегодня - тем более.

- Идем, - решаюсь-таки подойти к Регине. Не касаюсь ее, просто окликаю. Просто стою рядом, глядя на нее. Ну же, идем.

Знаю, что она не поедет домой. Вернется к Феликсу. Я тоже домой не поеду, уеду к себе. Хочу продрыхнуться. У меня эти дни бессонница и сильно болит голова. Увидимся через три дня на оглашении общей части завещания, потому что в права владения я уже вступил. В тот же день. А вот на этом слете узнаю, что мать Регины просила, чтобы, в случае ее внезапной кончины, мой отец заботился о ее дочери до достижения ею возраста двадцати одного года, обеспечивал и прочее. Оказывается, финансовые дела обеих Люций оставляли желать лучшего, если все вот так обернулось. Но отца нет, а я его наследник. И опекун. Комедия в одном действии.

...

+1

26

Странно, но моя злость к Нерону иссякла в ту же секунду, едва я вывернула на него весь поток брани на который была способна в тот вечер. Больше ничего не осталось, глухая пустота, которую даже злость заполнить не может. Все эмоции утопают. Засасывает, как в черную дыру и вновь  становится пусто.
Честно, наверно, я бы напилась и обдолбалась как ненормальная, если бы Феликса не было рядом. Он – единственное, что удерживает меня на этой тонкой грани между сном и реальностью. Он всегда рядом, он не выпускает меня из своего дома, пока я окончательно не прихожу в себя. Разве что на оглашение завещания. Только это конфиденциально и он остается за дверьми, а я с Нероном остаюсь в кабинете. Мы – единственные наследники. Хотя я уже не считаю себя таковой.
И правильно делаю. Я не могу жить одна, до достижения мной 21 года. А я бы перебралась в ту квартиру, которую мы оставили с матерью. А еще, Нерон становится моим опекуном. Я даже не могу сдержать ухмылки, хотя она выходит какая-то горькая и поломанная, тихая.
- Я не принесу тебе неудобств. – говорю я уже перед самым выходом из кабинета.
Потому что когда я выйду, я уеду с Феликсом, к нему. Он принимает меня у себя, он даже рад, что я переезжаю к нему, хоть и неофициально. Пару раз в неделю наведываюсь домой, и везет, если не встречаю Нерона. У него сейчас должно быть идет голова кругом. Он теперь – глава компании и у него куча забот, ведь дело отца переложили на его плечи. Что в общем-то не мешает ему гулять.
Мы не обсуждаем наше горе, нашу утрату, хотя именно так должна вести себя семья. Но мы не семья. Вместо этого я выговариваюсь Феликсу и он слушает, долго и молча, гладя меня по голове. Это помогает. Он становится моей опорой. Единственной.
Время летит. Горе об ушедшей матери тяготит, но уже не так сильно, как прежде. В Капитолии не принято долго скорбеть. А мне и некогда, потому что я погружаюсь в работу, отвечая на каждое предложение и мотаясь по презентациям, подиумам, съемкам. Реклама, журналы, видео. Я включаюсь по полной.
Феликс с пониманием относится к моей потере и не навязывает свое желание иметь меня в постели. И мне бы задуматься, но, увы, голова моя забита другим.
Мой парень становится моей тенью. Его так и называют наши общие друзья, потому что Вергилий со мной везде и всегда. Иногда меня это бесит, но чаще всего, мне нравится. Потому что приятно иметь рядом человека, который защищает от злых языков.
С Нероном, если и вижусь, то едва ли перебрасываюсь хотя бы парочкой слов. Наверно, мне немного стыдно, за те слова, что я сказала ему. А может, после того какой он меня видел, уже нет смысла ломать комедию, что я очень сильная и вообще. Просто в какой-то момент отпускает. А мы с ним – не мастера разговаривать по душам.
Разве что… разве что однажды я оставляю на прикроватном столике Нерона тот самый мешочек с порошком, который свинтила у него после нашей ночи. Я к нему не притронулась. А Нерон верно и не поймет, что это тот самый. Но я все равно оставляю.
Канун Рождества. Мы с Феликсом возвращаемся домой после долгого, но весьма приятного вечера. Я более менее оклемалась, хотя бы способна воспринимать шутки от тех, кто не стремится обидеть или укусить.
Феликс выпил немного, но настроение у него игривое и мы входим в спальню, обнимаясь и целуясь. И когда он тянется рукой, чтобы стянуть лямку моего платья, я его торможу.
- Дай мне еще немного времени, милый. – мягко говорю я, улыбаясь и глядя на него. – Еще совсем немного.
Он молчит, глядя на меня таким взглядом…. Темным, холодным, будто все его хорошее настроение вдруг испаряется. Но я не замечаю, потому что уже разворачиваюсь, чтобы пойти в ванну.
- Как долго мне еще ждать, Регина? – вдруг спрашивает он.
- Совсем немного. Я просто не могу пока. Я не чувствую.
- Не чувствуешь? – его шиканье становится на октаву выше. – Но это не мешало тебе строить глазки Антонию сегодня. А до этого Валентину.
- Валентин – мой агент.
- И все же.
- Феликс, что за чушь ты говоришь? Это же просто невинный флирт. – я пытаюсь отшутиться, даже улыбаюсь, пытаясь успокоить его.
А он делает шаг ко мне.
- На каждом вечере, Регина, на каждом вечере ты изображаешь кокетку и проявляешь внимание к каждому, кто тебя облапает сальным взглядом.
- Ну и что мне теперь, засесть дома? – выдаю я раздраженно.
- Твои съемки в обнаженном виде, показы нижнего белья. Тебе нравится, как на тебя смотрят после этого? Я же вижу, что нравится. Ты раздеваешься перед первым встречным, но меня динамишь уже который месяц. Мне это надоедает.
Да, бывали у нас разговоры на тему, что Феликсу не нравится, что я раздеваюсь перед камерами, а там ведь столько мужчин, да и индустрия моды такая пошлая. Я стала недавно замечать, что будь его воля, он бы запер меня дома, чтобы любоваться мной лично. Но мне это было не по душе.
Мне не нравится, как он говорит со мной.
- Подумай хорошенько, прежде чем ты еще что-то скажешь.
- Как ты можешь? Ты же выставляешь себя дешевкой! За красивой внешностью скрывается обычная блядь!
Пощечина звучит звонко, а рука жжется от боли.
- Проспись. – бросаю я с отвращением и собираюсь выйти из комнаты. – Поговорим, когда ты остынешь.
Все меняется в один момент. Мне казалось, что я хозяйка положения, но я очень сильно ошибалась. Феликс звереет и его обычно невыразительный, невнушительный рост вдруг как будто прибавляет пару сантиметров. Он будто нависает надо мной и очень скоро я пойму почему. Феликс и впредь будет казаться мне жутко высоким. Нависающим.
Он хватает меня за руку, резко, больно, возвращая к себе, а я стону от резкой боли. Без лишних слов он швыряет меня на постель. Он вообще очень молчалив, в отличие от меня, визжащей, брыкающейся. Кажется, я расцарапаю ему щеку, прежде чем он перевернет меня на живот, а руки заломит за спиной, так что любое телодвижение будет отзываться острой болью.
Его рычание звенит громче, чем мои визги и мольбы. А режущая боль будет потом несколько дней призраком преследовать меня, мелькать по телу то тут, то там. Он входит сильно, глубоко, резко, практически не останавливаясь. И ему плевать на мои крики, на мои слезы. Я слышу треск платья. Белья на мне уже нет. И во мне уже ничего нет. Совершенно. Кажется что с каждым толчком он опустошает меня. Все что осталось после смерти матери, все было заключено в этом мужчине. И теперь он забирает свое, оставляя мне только ноющую от боли оболочку.
Я буду бежать долго, не чувствуя холода и колющей боли в ногах, а порванный подол восхитительного платья подметет центральные улицы Капитолия. Я хочу спрятаться, хочу, чтобы меня никто не нашел, никто не видел. И я забегаю в первый попавшийся переулок, когда дыхание совсем останавливается и каждый вдох отзывается болью в груди и боку. Боль  вообще станет единственным, что я чувствую.
Не знаю, сколько я сижу так, привалившись к стене и дрожа от рыданий, а кажется, что от холода. И я не знаю даже каким чудом я схватила телефон с собой. Ах да, он был в кармане платья. Рука нащупывает его совершенно случайно.
Я звоню маме. Но она почему-то не берет трубку. Должно быть, поздно уже и она спит. Отчиму звонить не хочу. Он будет орать.
Гудки идут долго, очень долго, прежде чем я дозваниваюсь до Нерона. И я не знаю почему, но как только слышу его хриплый голос в трубке, то у меня срывает крышу и я начинаю рыдать. Снова. Всхлипывая, заикаясь, задыхаясь в трубку.
- Забери меня! – сбивчиво, непонятно. Даже мне непонятно, потому что дажемыслей своих не слышу. – Забери меня пожалуйста! Нерон пожалуйста! – он слышит меня? Я не знаю, потому что я его не слышу. Как будто не слышу, будто его голос не доходит до меня. – Я не знаю… не знаю, где я… я бежала… - я озираюсь как ненормальная, как будто за мной кто-то следит, как будто я боюсь, что Феликс за мной гнался и сейчас найдет. – Я в каком-то переулке… я видела ресторан, в котором нас познакомили родители. – и в этот момент я выдыхаюсь. Все. Мозг отключается, пока неприятный холод ледяных стен просачивается сквозь тонкую ткань порванного платья. – Забери меня.

+1

27

Короче, неудобств мне мое "опекунство" и правда не доставляет, как Регина и обещает. Ее вообще берется опекать Феликс, и она к нему переезжает. Я не слежу за их жизнью, но в курсе их романа по газетам и слухам ровно настолько, насколько мне неинтересно. Ну да, Регина с ним, ну да, расстались мы не в самых хороших отношениях. Честно, пикироваться и задираться было весело, а вот все остальное... Она сказала все, что хотела, переспрашивать и уточнять я не собирался. Нет, ее проклятия не задели, она ничего удивительного не прокричала. Просто... Боги, как же ей больно. А я почему ничего такого не чувствую? Неужели потому что мне все равно? Не знаю.

В общем, следующие несколько месяцев я вживаюсь в роль главы компании, и я злой как стая волков, потому что это мудачье совершенно точно не ожидало увидеть меня в кресле босса так рано. Наверное, тоже желают, чтобы я был в том вертолете, или надеялись, что я откинусь торчком. Плевать. Но я упертый, я накручу хвосты и рога всем этим жлобам. Новая метла по-новому метет? Кто-то наверняка уверен, что я не буду лезть в налаженный механизм и не буду трясти курицу, которая и так несет золотые яйца. Но я хочу, чтобы яйца были платиновые, мать их, и будет по-моему. И тех, кто мне не нравится, я вымету к херам, поставив своих людей. Теперь это моя компания. Моя. И уж поверьте, я либо все разнесу к херам, либо все будет работать по моим правилам.

Ну да, тусовок в моей жизни стало поменьше, чего уж.

Эти ебланы вывели меня сегодня своими нравоучениями. Они не хотят вкладываться в пятый, их все устраивает. Они не хотя давать денег под новые проекты, они видят убытки. Суки. Посмотрим, как они запоют, когда прибыль потечет мимо их карманов. С моим приходом к власти многое изменилось. Да на компании многие поставили крест и уже отсчитывали дни до краха. Наверное, даже рассчитали, как скоро я пущу все на порошок...

Затягиваю дорожку, тонкую как иголка, и откидываюсь на диване, вкуривая в потолок. Глаза слезятся, сейчас торкнет. О, да... Сначала комната исчезает, будто кто-то плеснул воды на полотно, и краски поплыли, а потом все входит в норму, и резкость даже усиливается. Вау, да! Самое оно. Дернуть, что ли, в клуб?

Музыка уже гремит в моей голове, а я еще не тронулся с места. Меня попускает первый приход, и я не сразу слышу воя звонка моего телефона. На дисплее высвечивается имя Регины. Это та, о которой думаю?

Нажимаю на кнопку приема вызова и прикладываю трубку к уху.
- Чего? - закуриваю, а потом сигарета выпадает из рта, прожигая обивку на диване. Регина ревет. натурально ревет. И сквозь этот жалобный испуганный вой я разбираю, что она просит забрать ее.

- Где ты?
Она даже не может сказать, где точно находится. Обдолбалась? Может, дунула реактивной травы, и теперь ее поедают зеленые человеки?

- Я еду, не клади трубку!
Ору Ареса, тот всегда под рукой. Велю дать машину и прыгать за руль. И уже на ходу, слыша в трубке только всхлипы и просьбы забрать ее, велю Аресу пробить, откуда идет звонок. Он проводит какие-то манипуляции прямо за рулем, я вижу, как навигатор выстраивает маршрут, и, черт... Черт.

на улице декабрь, самый конец, предрождество. И, сука, холодно, а я нахожу Регину в каком-то переулке, забившуюся в тупик и совершенно окоченевшую. Арес говорит, надо ехать в больницу. На мне ни хуя нет, кроме рубахи, так что охранник отдает свой пиджак, и я заворачиваю девчонку в него, такой он большой и такая она маленькая. Беру ее на руки, потому что она босиком. Блядь, она босиком! На ней только какое-то платьишко, и все. По лицу размазан макияж,  а саму ее трясет так, что будто у нее пляска святого Витта.

С Аресом сажаем ее в машину, врубаем печку на полную. Ничего не спрашиваю, она все равно как будто не понимает, что происходит. И нет, на глюки после травы или грибов это совсем не похоже. Она как будто хочет сжаться до размеров одной точки, то ли окоченев, то ли просто желая исчезнуть.
- Надо в больницу, - убеждаю ,потому что она трясет головой, всхлипывая. - Надо.

...- Имело место насилие, - собственно, это все, что я усваиваю из словесных упражнений дока. Чего, блядь?! У меня, наверное, второй приход, потому что меня потряхивает.
- Типа... как?
- Она подверглась сексуальному насилию.
Что за нахуй?!
Падаю в кресло, хватаясь за голову. Черт. Черт. Черт. Док говорит, что она может остаться до утра, я отвеваю, что она поедет со мной, только пусть они уже закончат все свои осмотры. Осмотр окончен, сообщает док.
- Док, я разъебу всю твою клинику, если хоть одна живая душа узнает. Понял меня? Захочешь продать новость - поверь, тратить выручку тебе не придется, она пойдет на похороны. Ясно?
Я не уговариваю, не спрашиваю. Никто ни о чем не узнает, пока Регина не успокоится и не расскажет, что случилось. И где этот чертов ее Феликс? То как сопля при простуде за нею таскается, а тут... сукин сын, куда делся?! Как она оказалась на улице в мороз раздетой? И кто, блядь, сделал с нею это?

Арес привозит кое-какие вещи, чтобы Регина переоделась. Едем ко мне.
Захожу в ее палату, подаю сменную одежду.
- Надень это и поехали.
И мне так... Совестно. Честно, я не знаю, как себя вести. Мне кажется, я ее взглядом сейчас могу обидеть или типа того. Эй, дурочка, как же тебя так угораздило, а?

....
.

+1

28

Нерон не делает лишних телодвижений, не разбрасывается словами. Просто заворачивает меня в пиджак и берет на руки, относя в машину, пока я стучу зубами и силюсь не уснуть. Хочу домой, хочу к маме, хочу забыть о том, что произошло.
Уже в машине Нерон обнимает меня, растирая плечи и складывая мои заледеневшие ноги на свои колени, чтобы я быстрее согрелась. А я ног и вовсе не чувствую, настолько мне холодно. Зато я так же не чувствую боли. Как будто это глобальная анестезия. Меня трясет и я утыкаюсь носом в плечо Нерона, пытаясь убедить его, что я не хочу в больницу. Если меня так увидят в таком состоянии – это будет позор.
Но он настаивает и мы едем. А там меня осматривают, согревают, дают таблетки от жара и какое-то горькое пойло, которое должно не позволить мне закоченеть и подохнуть от воспаления легких. А еще меня, конечно осматривают и без труда обнаруживают синяки на теле. То ту то там, как на холсте, багрово-синие пятна, будто космические шторма на небе.
Наверно, они сказали Нерону. Потому что когда он заходит ко мне в палату, у него какой-то нерешительный взгляд. Оборванный, будто он и смотреть на меня не хочет. Что? Внезапно такому испорченному мальчику как Нерон стало противно смотреть на попорченную девочку, как я? Вот уж чудеса. Могла бы, заглянула бы ему за спину, не пробиваются ли ангельские крылья. Но я не могу, я и говорить-то могу с трудом, потому что из-за рыданий и холода я совершенно осипла.
А еще я просто не хочу нарваться на грубость от Нерона, на насмешку. Не сейчас. Я просто чувствую, что сил ответить мне уже не хватит.
Я скидываю с себя одеяло, обнажая плечи и руки, а потом вдруг будто отдергиваю себя, глядя на Нерона.
- Выйди. – тихий шепот, потому что на большее мои связки сегодня не способны.
Свитер, джинсы и теплое пальто, в которое я кутаюсь чуть ли не с головой. Теплые ботинки, которых мне так не хватало. В любой другой момент я бы запротестовала такой одежке, но сейчас мне совершенно плевать. Я хочу закрыться как можно быстрее.
Я стараюсь не смотреть на людей вокруг меня, не хочу встречаться с ними взглядом, потому что ощущение, будто все обо всем знают и сейчас начнут смеяться, унижать. А у меня никаких сил, чтобы давать им отпор. Поэтому я… Я прячусь за Нерона, держась за его руку и низко наклоняя голову, чтобы никто меня не узнал. Хотя возможно ли это сейчас? Впереди нас идет Арес, заслоняя нас мощной спиной и провожая скорым шагом до машины. И только когда я оказываюсь за закрытой дверью и тонировкой стекол я более менее успокаиваюсь. Меня накачали седативным и анальгетиком. Я вообще ничего не чувствую и тело будто ватное.
Я кемарю в машине. Глаза сами закрываются. И просыпаюсь я от того, что меня будит Нерон, на плече которого я уснула, поддавшись жару в голове. Мы приехали в его лофт. Не сказать что это то место, в которое я хотела бы вернуться. Оба раза не закончились для меня ничем хорошим. Хотя тут тоже смотря что подразумевать под хорошим. Но именно то, что подразумевается, и не вспоминается сейчас. Зато вспоминается Феликс и я жмурюсь отгоняя от себя наваждение.
Нерон предлагает мне сходить в душ и переодеться, но я как-то непонятно мычу, отворачиваясь от него, будто капризный ребенок даун и едва мы заходим в спальню, как тут же забираюсь под одеяло. Прямо в свитере и джинсах. Мне плевать, что Нерон подумает, мне вообще уже на все плевать.
И на сердце становится как-то легче, когда Сцевола уходит из комнаты. Его взгляд, а точнее попытка, наоборот, не смотреть на меня раздражает, бесит, злит и убивает. Я хочу закрыть глаза и ничего не видеть. Я не хочу видеть его и то как он всякий раз поддерживает меня, когда я хватаюсь за его руку. Зачем он привез меня сюда? Почему не кинул в больнице? Ведь так ему было бы легче.
А потом Нерон вдруг зовет меня, хотя я уже почти уснула. Седативное вырубает напрочь. Но Нерон просит меня выпить таблетки, которые прописали врачи. Еще таблетки.
- Не хочу. – я отворачиваюсь, но Нерон настаивает на своем. Честно, если бы у меня были силы, я бы выбила стакан с водой из его руки. Но вместо этого я долго молчу, отворачиваясь, а потом все же протягиваю ладонь, чтобы он высыпал таблетки мне.
Хочу чтобы он ушел. И не хочу. Как себя понять? Я просто не чувствую себя в безопасности ни с ним, ни без него, и как дурочка, едва выпиваю таблетки, сразу накрываюсь одеялом с головой, чтобы от меня все отстали.
Ночью мне становится жарко, я раздеваюсь, стягивая с себя мокрый свитер и джинсы, я раскрываюсь и захожусь кашлем, так что дыхание перехватывает. А еще мне снится Феликс. Как он хватает меня за подбородок, как смотрит в глаза, как впивается поцелуем и тут же кричит от боли, потому что прокусываю ему губу до крови. Как он рвет платье, как резким, режущим движением стягивает белье.
Я проснусь вся в слезах, глубоко дыша и снова закашливаясь. Нерон появляется из ниоткуда, протягивая мне стакан… молока. С медом. На вкус ужасно и едва сделав глоток я тут же отдаю ему.
- Сам пей это дерьмо. – сиплю я в тишине комнаты. Только хер там я смогу отказаться. И я выпиваю все.
А потом вновь заворачиваюсь в одеяло и засыпаю.
Утром я проснусь с жуткой головной болью и не только с ней. Боль во всем теле и чувствую себя так, будто по мне грузовик несколько раз проехался. Как будто я поломана на кусочки. Я и просыпаюсь в какой-то поломанной позе. Мне жарко и хочется пить. Поэтому когда я наощупь тянусь рукой к прикроватному столику, я просто не рассчитываю расстояние и сношу все подряд: таблетки, стакан, чашку, в которой чай, к которому я так и не притронулась.
Я хныкаю будто ребенок, кашляя и переворачиваясь на живот, чтобы поднять с поля рассыпавшиеся упаковки таблеток. И каждое движение отзывается болью. Мне нужно обезболивающее. Очень срочно. Очень. Подбираю первую попавшуюся пластинку с колесами и сажусь на постели, мутным взглядом разглядывая, что же такое мне перепало.
Снотворное.
Черт возьми, как эта идея не пришла мне раньше в голову? Уснуть, просто уснуть и все закончится. Не нужно будет пить лекарств, не нужно будет чувствовать боль, и никаких воспоминаний. Как же это я? Ну как же? Ведь все это время выход был перед самыми глазами. Осталось только выдавить всю упаковку колес в ладонь и запить. А еще бы перебороть свою трусость.
Я долгим взглядом пилю таблетки у себя ладони, глядя на них, уговаривая себя, как будто даже переставая дышать, будто это поможет мне принять решение. Я не слышу, как входят в комнату.

+1

29

Регина не брыкается. Ей хочется поскорее слинять отсюда, и не удивительно. Мне тоже. И какое-то странное ощущение, что, как только мы уедем, все чудесным образом станет проще и уже не так страшно. Если бы.

Она не отказывается от одежды, которую купил для нее Арес, пока ее осматривал доктор. Не знаю, угадал охранник с размерами или нет, тут и не важно. Он привез что-то теплое и удобное, это сейчас и нужно. А еще она просит меня выйти. Тихо, сипло, но все равно резко, и у меня снова это поганое ощущение вины. Непонятное ощущение. Непонятной вины. Я как будто ответственность несу за всех своих собратьев по члену, честное слово. И за ублюдка, который это сделал, тоже. Сука.

Регина одевается и выходит, мы идем к машине торопливым шагом, хотя вокруг никого и нет, чтобы палить нас с камерами или чем там еще. Арес открывает дверь, и мы забираемся на заднее сидение.

Я везу Регину к себе, потому что... Я не знаю, что там в родительском доме. Наверное, прислуга, которую я не распустил, нас ждет. Ну, что мы когда-нибудь, хоть кто-нибудь из нас появится. Просто, честно, мне кажется, что в моей берлоге будет лучше. И потом, у меня там даже прибрано. И есть спальня для Регины.

Док выдает мне с собой рецепты и препараты, которые Регине нужно пить, раз уж я забираю ее домой под свою ответственность. Я даже какие-то бумажки на этот счет подписал. Типа как я отвечаю за все, понимаю, что делаю, и, если что, претензий к доку не имею ,потому что он меня обо всем предупредил. Расписался, не глядя.

Постель для Регины готова, я провожаю ее в комнату. Все это время она не выпускает моей руки из своей пылающей ладони, а сейчас отцепляется, и как изнывающий от усталости путник спешит забраться под одеяло.
- Хочешь, наберу тебе горячую ванну?
Напрасно я пытаюсь с нею заговорить, она только мычит и потом совсем скрывается под одеялом с макушкой, так и не раздеваясь. Я вытаскиваю ее на свет божий через полтора часа, и мне не хочется ее будить, но док назначил время, когда мне надо дать ей какие-то пилюли. Тут и снотворное, и всякое такое. Регина пытается брыкаться, и, честно, после того, что с нею сделали, я бы побоялся лишний раз настаивать на своем, но от нее так и пышет жаром, и я напираю.

- Пей и ложись, Регина. - И она давится, но выпивает все, а потом я сам накрываю ее.

Я решаю не ложиться вообще, да и сон, что-то мне подсказывает, вряд ли меня сегодня посетит. Признаюсь, я тупо боюсь, и не знаю, откуда этот страх, но мне страшно, что Регина сделает что-то с собой. Поэтому я раз в полчаса подхожу к двери спальни и заглядываю убедиться, что все в порядке. Прислушиваюсь к ее тяжелому дыханию и присматриваюсь, как поднимается и опускается одеяло. А еще я каждые полчаса ставлю у ее кровати стакан с молоком и медом, если вдруг она проснется. Служанка тоже не спит, греет его постоянно. И в очередной раз, когда иду сменить чашку, я слышу, что что-то не так, и понимаю, что Регине снится  кошмар, и она борется с ним, даже проснувшись, наяву.

- Выпей... - шепчу ей, протягивая стакан, и она хватает его дрожащими руками, а потом отплевывается. Взгляд у нее тяжелый и воспаленный, а голос едва различим. На ней какая-то майка, но даже в полумраке я различаю, что она влажная от пота. Это ведь хорошо?
Регина уступает, большими глотками допивая молоко и швыряя мне обратно чашку. Она снова прячется под оделяло, и я, проверяя ее через четверть часа, замечаю ,что дышит она гораздо спокойнее. И я сам позволяю себе покемарить в гостиной.

С того самого момента, как она позвонила мне, я как будто все делаю на автомате. Я чувствую внутри себя только оцепенение и трескучий мороз. У меня даже горло как будто перехватывает, когда я думаю о том, что с нею сделали. Я найду этого выродка и убью. Найду и убью. Своими руками. Ведь она его видела? Видела?

А в это время я уже совершил большую ошибку, которая могла стоить всего. Все лекарства я оставляю у Регины на тумбочке, и только каким-то чутьем я просыпаюсь утром и иду проверить ее в тот самый момент, когда она уже сидит с горстью таблеток в руке, рассматривая их и примеряясь к тому, чтобы проглотить.

Она меня не замечает, а я будто в какой-то замедленной съемке преодолеваю расстояние между нами и бью ее по руке снизу вверх, так что таблетки разлетаются, а Регина смотрит на меня своими воспаленными красными глазами, и я вижу, как дрожат ее губы. От злости? От обиды?

Она разделась ночью, и сейчас я отлично вижу проступившие на ее руках, плечах и шее синяки. Они расплываются лиловыми пятнами, и я не могу оторвать от них взгляда. Не могу. Наверное, у меня кровь отходит от лица, не знаю. Я как будто застываю.
- Кто это сделал с тобой? - спрашиваю я наконец, прочистив горло и глотая какой-то непонятный звук, похожий на всхлип. И еще глаза режет. Наверное, я перестал моргать. Забыл, как это делается.

Она молчит, я не настаиваю.

Я смотрю на Регину и осторожно поднимаю одеяло, закутывая ее.
- Не простудись, знойная девчонка, - усмехаюсь неловко. Она и вправду мокрая как мышонок, даже волосы налипли на лбу. - Ты все еще не хочешь погреться в ванне?
Я не умею ухаживать, и, наверное, все это очень неловко, но я не знаю, что мне делать.

....
.

Отредактировано Aaron Levis (Вт, 13 Окт 2015 20:53)

+1

30

Момент, когда Нерон выбивает таблетки из моей руки, будто пробуждение от сна. Тако резкое, неприятное, и почему-то визжащее в мозгу. Да, я как будто слышу как внутри меня все звенит, будто эхо от разбившейся вазы в пустом помещении. Во мне все разбито. Во мне нет ничего.
Я поднимаю взгляд на Нерона, ожидая, что он начнет вопить, ругаться, кричать, что я идиотка, что маюсь дурью, а ведь сама виновата во всем. Я себя так чувствую и ожидаю этих слов от него, слов, которые на самом деле мои мысли. Но он молчит и вместе с его молчанием затихает мой голос в голове.
А когда он спрашивает, кто это со мной сделал, я замираю. На долю секунды замираю и понимаю, что не могу произнести ни слова. И отворачиваюсь, закусывая губу.
А что со мной сделали? Я как будто только сейчас с его вопросом, вдруг вспоминаю, что со мной сделали, но верного слова подобрать не могу.  Это даже не насилие. Слишком простое слово. Слишком пустое и ничего не значащее, не обозначающее того, что сейчас творится у меня в голове. Моей пустой, гудящей звоном голове.
Я по-прежнему не смотрю на него, когда он укутывает меня в одеяло и не отвечаю даже крохотной улыбкой, когда он пытается шутить. Не до шуток. Не смешно. Ему жаль меня? Иначе с чего бы он так со мной возился? Или что, взыграло чувство ответственности, которое на него легло со смертью родителей? Так мне этого не надо!
Но все же надо.
Ответственность. Когда-то он употребил это слово в совсем другом и более грязном контексте.
Я киваю на его предложение о ванне. Понимаю, что мне нужно помыться. Отмыться. А лучше содрать с себя кожу после чужих прикосновений, грубых, сильных, резких. Но сначала…
- Дай обезболивающее. – шепчу я куда-то в сторону. – Две таблетки.
А лучше десять.
Вместе с обезболивающим мне втюхивают еще и антибиотики от простуды. Горло болит, дерет. Но это такая мелочь.
В ванную я так и перебираюсь в одеяле и только там сбрасываю его, заползая в ванну почему-то в майке. Горячая ткань приятнее к телу, чем вода. Я обжигаюсь, больно. А еще немного хочется утопиться. Но это скорее даже в отместку.
- Не уходи далеко. – прошу я Нерона, как будто ванна – это не ванна, а яма со змеями, как будто меня может здесь кто-то достать. Во сне было проще, чем на яву. Во сне я могла проснуться. – Выключи свет.
В темноте хорошо. Намного лучше. Не знаю, почему-то она кажется мне безопасной и я не боюсь, что кто-то выскочит и придушит меня. Не знаю. Не боюсь. Так спокойнее.
Сколько я так лежу, втыкая в потолок? Он слегка подсвечивается мягким голубым светом, отражаясь в воде и расплываясь на коже. И тишина. Абсолютная. Я погружаюсь в воду, задерживая дыхание, держась до последнего, а потом выныривая. И это как будто не я. Я не чувствую себя собой. Это странно. Чужое ощущение.
- Нерон.
Мне бы постесняться, но вокруг темнота, и ценность моей наготы как-то отпала после того, какой он меня видел, какой я была… когда? Неужели меньше суток назад?
Я поворачиваюсь к вошедшему Нерону, опираясь руками о край ванны и кладя на них подбородок.
- Посиди со мной.
А все-таки немного страшно. Или я просто хочу видеть его в поле зрения, хочу знать, что он вот здесь, стоит только руку протянуть. Почему он делает, то о чем я его прошу?
- Жалко меня? – спрашиваю, хотя ответ знать не хочу. – Не отвечай.
Мне кажется я схожу с ума. И я вновь погружаюсь под воду на некоторое время и меня трясет от жара.
И вновь проходит время, прежде чем я тихо произношу.
- Феликс. Это он сделал. – слишком звонко звучит мой голос, но дело наверно в акустике ванной комнаты. – Уже не хочется пошутить какой он сладкий?
И последняя фраза звучит предательски высоко. Я закрываю лицо ладонями, как будто мне мало тьмы, как будто хочу сама закрыться от мира. Своими силами. Только у меня их нет.
- Отомсти ему. – пусто. Очень пусто. В другой момент, случись что, я не опускалась бы до просьб. Но во мне не осталось сил мстить лично. – Я хочу, чтобы ему было больно. Очень, очень больно. Как мне. Слышишь? – и снова предательский высокий тон и я сжимаю глаза до боли. – Я хочу, чтобы он мучился. Хочу, чтобы чувствовал себя растоптанным, размазанным, растерзанным. Униженным. Хочу, чтобы навсегда запомнил последствия того, что сделал со мной. – а последнее звучит откровенно истерично и зло. Надо же. Остались силы на злобу или это просто последний рывок? – Сделаешь?
Я не смотрю на Нерона, я вообще никуда не смотрю, подтягивая к себе колени и обхватывая себя за плечи, сворачиваясь в ломанную позу. Кусаю руку, чтобы успокоится.
- Сделаешь? Я буду у тебя в долгу. – хотя, как я могу ему отплатить? – Пожалуйста.

+1

31

В этот раз Регина не отказывается от ванны, но просит две таблетки обезболивающего средства. Я мешкаю, но даю, потому что я не могу представить, как ей больно. Где - могу, но как... И меня передергивает от мысли, что ей довелось пережить, и злость, которая закипает внутри, едва я отвожу от нее взгляд, раскаляет меня добела. Чувствую тупое бессилие, что ничего не могу изменить.

Она выпивает все, что я ей даю, а потом, завернувшись в одеяло, бредет в ванную ко мне, когда я говорю, что вода готова. Помогаю ей забраться в ванну. Она даже не снимает майки. Боги, невыносимо смотреть на нее, как это... Как это все неправильно! Эй, детка, ты должна быть занозой в заднице и покусывать меня как щенок. Не до боли, а чтобы я был в тонусе. Почему ты такая сейчас? За что?
Честно, я никогда не чувствовал себя так погано и никчемно.

Она садится в воду и просит меня не уходить далеко, а напоследок погасить свет. Киваю, выходя, но не закрывая дверь вплотную, чтобы услышать, если понадоблюсь. Ведь она ничего не задумала? Пусть таблетки со снотворным будут секундным помешательством, хорошо?

Хотя, я бы, наверное, тоже хотел убиться.

Я сижу на кровати как часовой, прислушиваюсь, жду чего-то, и в итоге как будто и не верю, что слышу свое имя.
- Да? - вхожу. Регина просит посидеть со нею, и я усаживаюсь прямо на пол, сложив ноги по-турецки. А она снова заныривает с головой, спросив меня прежде, насколько мне ее жалко и велев не отвечать. Она не хочет жалости, слышу это в том. как она спрашивает. Ей жалко себя, но ничья жалость ей не нужна, потому что кажется ей презрительной. Дурочка, какая же ты дурочка...

Ее голос сильно сел, поэтому так непривычно и так резко слышать высокие ноты, невесть откуда прорезавшиеся. И я каменею, будто увидел василиска. Твою мать. Этот ублюдок - сахарно-приторный Феликс?! Есть ли у меня сомнения? Никаких. Регина не из тех, кто будет кого-то покрывать. И голос ее срывается на визг, когда она спрашивает меня о том, как бы мне его хотелось назвать. Регина, такие слова не то что не печатаются, они... Я ему руки отрублю. И не только их.

Но я молчу, ничего не говорю, потому что чувствую - у Регины осталось еще что-то, и я не хочу это спугнуть. А лучше был спугнул. Она не знает, о чем просит. Вернее, знает, но не понимает. Она сможет с этим потом жить? Потому что я добрался бы до этой сволочи, даже если бы она не попросила. Даже если бы она просила наоборот ничего не предпринимать.

А еще Регина перечисляет, каким она хочет видеть Феликса, а я почему-то понимаю это как ее описание собственного состояния. Просто признаться напрямую стыдно. И больно. И она обнимает себя за плечи, сжимаясь и прячась от себя самой, такая поломанная и такая разбитая...
Я не отвечаю ничего. Я ее услышал. Я просто поднимаюсь, сбрасываю обувь и шагаю к ней в ванну, сажусь перед нею, заставляю ее отцепиться от себя самой, поднимаю майку и стаскиваю с нее. Домашние брюки и футболка, которые на мне, намокают, и движения выходят скованными. Но зато не резкими. Может, поэтому отчасти Регина не шугается, а просто наблюдает за мной.
Я беру губку, хорошенько намыливаю и провожу по рукам Регины, плечам, груди. И у меня внутри все дрожит. Мне никогда не было так... не было так тесно, так беспомощно. Я, наверное, похож сейчас на какого-то идиота-аутиста, так я сосредоточен и методичен. А мне бы только завыть, и я не знаю, почему. Такое называют эмпатией, вроде, да? Не знаю. Просто Регине больно, и она так поломана, а я никак не могу ее собрать и склеить, и от этого трещит моя голова.

Это позже, когда она снова провалится в сон, я на ее отключенном телефоне найду голосовые сообщения этого ублюдка, в которых он то ноет, то приказывает. Он просит его простить, он велит не быть дурой и вернуться, ведь ничего серьезного не произошло... А потом он звонит мне, и я пилю дисплей взглядом, дожидаясь, пока звонок уйдет в голосовую почту.

- Нерон, это Феликс. Твоя сестра пропала. Я волнуюсь. Мы повздорили... Увидишь ее - скажи, пусть перезвонит мне. Я беспокоюсь.

Беспокоишься, сука? делаю круг по гостиной. Регина может уже спать, и я не крушу все вокруг, чтобы выпустить пар. Я ору в подушку. Зло, до чертей в глазах. И набираю ему сообщение: "Твоя подружка - ты и паси. Не видел." Отправка. Я до него доберусь, только убежусь, что с Региной все более-менее в порядке, насколько это возможно теперь. Я отдеру его так, что он забудет, как его зовут.

А пока я выбираюсь из ванны, беру большое полотенце и распахиваю, заворачивая в него Регину.
- Ты голодна?

....

+1

32

Нерон молчит, а так хочется, чтобы он ответил, так хочется, что бы сказал, что он все сделает, что отомстит.
У меня в голове совершенно не крутится вопрос, нужно ли это Нерону и с чего бы ему вообще выполнять мою просьбу. Я даже отплатить ему ничем не смогу, у меня ничего нет, чего бы ему хотелось. А секс… У него полно девчонок. Да и пожалуй, за то, о чем я его прошу, я могла бы расплачиваться вечно. Не та карта, которой я могу козырять.
Честно, если бы я могла, я бы все сделала сама. Но я даже вспоминать Феликса боюсь. Все его прошлое отношение ко мне как ветром сдуло. И в памяти только прошлая ночь.
И попросить – единственная возможность моя, хоть как-то быть причастной к этой мести. Я не прикрываюсь громкими помыслами о возмездии, таких гавнюков как Феликс в Капитолии пруд пруди, даже искать не надо. Но он тронул меня. Меня. И мне этого достаточно.
Нерон же умеет делать больно, да? Я знаю, что умеет и ловит от этого свой своеобразный кайф и не скрывает этого. Никогда не скрывал. Разве моя просьба – не повод лишний раз развлечься? Просто мне совершенно не верится, что Нерон сделает это из-за меня. Не верится. Не может так быть. Не Нерон. Никто.
Я наблюдаю, как Сцевола садится ко мне в ванную, в одежде и не понимаю, что он делает. Но его движения плавные, несколько скованные и не заставляют меня напрячься. И я просто молчу, поддаваясь как безвольная кукла его движениям, когда он тянет майку наверх и снимает ее с меня.
Мне неловко. Вот почему-то именно сейчас становится неловко, но не за наготу. За синяки. За следы на моем теле. Мне становится стыдно, потому что я вижу, как Нерон сцепляет зубы, нарочно избегая смотреть на посиневшие участки. Ему противно? Но я не вижу отвращения на лице, н вижу его в движениях, когда он берет мою руку и начинает намыливать ее.
Боги…
Зачем он это со мной делает?
Я слежу за его руками, за слетающей с мочалки пеной, за взглядом Нерона, пытаясь уловить хоть какие-то эмоции. Но приглушенный свет выдает совсем другое. Не может быть, совершенно точно не может быть, чтобы Нерон смотрел на меня сейчас вот так… так, будто он извиняется.
За что?..
Я пересаживаюсь, оседая на колени, приближаясь к мужчине и не говоря ни слова, кладу сначала свои руки ему на плечи, а потом утыкаясь лбом в его шею. Я не прижимаюсь к нему, не обнимаю. Мой жест незавершенный, непонятный. То ли это благодарность, то ли я прошу его принять хотя бы часть моего груза, потому что мне его нести чертовски тяжело. Мои напряженные плечи наконец опускаются, но одновременно я сжимаю плечи Нерона, как будто держусь за него, чтобы не упасть. Только он удерживает меня.
И когда заворачивает меня в огромное полотенце после ванны, тоже держит. За плечи, растирая их, а потом и вовсе накрывает мою голову другим полотенцем и промокает мои волосы, чтобы с них не капало.
- А сам-то мокрый. – и мне даже кажется это смешным. Не знаю, почему.
На его предложение о еде, я отрицательно качаю головой.
- Хочу спать.
Я знаю, я не могу голодать вечно, но сейчас кусок в горло не лезет.
Арес купил мне несколько пижам и я выбираю ту, которая с длинными рукавами и штанами. А потом забираюсь в постель, пока Нерон приносит еще один стакан с молоком. Я морщусь, но выпиваю и в пустом желудке становится совсем горячо.
Когда Нерон уже собирается уходить, я хватаю его за руку, заставляя посмотреть на меня.
- У него осталась цепочка с подвеской. Мама подарила мне ее. – я не договариваю. И так понятно, что эта подвеска очень ценна для меня и я хочу вернуть ее. И немым взглядом прошу Нерона сделать это вместо меня. Мне плевать на другие вещи, которые остались. Побрякушки, платья. Мне не жаль всего этого, какой бы тряпичницей я не была. Но вот цепочка – это последний подарок матери мне на 18-летие. И сейчас она нужна мне как никогда. – Закрой шторы.
Я выпускаю руку Нерона и отпускаю его. Наверно, ему это все в тягость, нянчиться со мной. Но мне нужно немного времени и я вновь исчезну. Как только оклемаюсь.
После обеда Нерон приходит, чтобы разбудить меня, чтобы я выпила лекарства и немного бульона, который сварила его служанка. Но я не сплю. Без снотворного кошмары слишком яркие. Поэтому после того, как я строю из себя хорошую девочку и послушно выпиваю всю чашку с обедом до последней капли, я прошу дать мне снотворное. Он же даст мне снотворное? Он же забудет то, что произошло сегодня утром? Сейчас же он сам дозирует таблетки?
И только после этого я засыпаю до самого позднего вечера. Я много сплю, да. Как будто хочу, чтобы время побыстрее прошло и мне стало легче. Время лечит, говорят. Только мне кажется, что меня вылечит только вид измученного и вопящего Феликса. Как будто месть принесет покой.
А ночью, когда мне кажется уже все в доме будут спать, вот тогда на меня нападет голод. Я проспала весь день и, конечно, ближайшие пару часов я не усну. Но зато я хочу есть. Я заворачиваюсь в плед и тихими, беззвучными шагами ступаю в кухню. Только зря я изображаю из себя шпиона, потому что едва показываюсь в помещении, как вижу Нерона. Он дымит сигаретой, растирая глаза.
На секунду мы встречаемся взглядами и я даже как будто уже разворачиваюсь, чтобы уйти обратно в комнату, но в последний момент передумываю, все же заходя в кухню.
- Я думала ты спишь. – говорю я тихо. – Или многолетний опыт гудения по ночам наконец пригодился? – вялая попытка, знаю. Но я и не стараюсь его задеть. Просто иначе разговор я начать не могу. – Я проголодалась. – забираюсь в холодильник. – Будешь чего-нибудь? – хах, как будто я у себя дома и готовить собираюсь. – Я могла бы подогреть еду в микроволновке… - оглядываю кухню. - …если бы поняла, где она и на какую кнопку жать.

+1

33

Регина издает подобие смешка, говоря, что я сам мокрый, и я считаю, что это хороший знак. Ведь так? И еще замечаю, что она не зажимается, не пытается спрятаться от меня, как накануне, когда она чуть что пряталась под одеяло с головой, как будто, чтобы я ее не видел. Однако от еды Регина все-таки отказывается, и я не настаиваю. Хорошо, не хочет, значит, не хочет. Не маленькая. Зато она хочет спать, и, это, пожалуй, хорошо. Сон ведь лечит?

Арес купил еще кое-какие вещи и несколько пижам. Не знаю, понравятся они Регине или нет, и вообще почему это для меня важно, но она выбирает ту, что совсем закрывает ее. Я собираюсь было идти, но она вдруг хватает меня за руку и так, словно ее внезапно озарило что-то, шепчет, что у него осталась ее подвеска. Понимаю, о ком и о чем она, и киваю в ответ. Я понял. Я ее заберу. Регина кивает самой себе, и ее отпускает. Я занавешиваю все шторы, и становится темно, словно ночью. Мне даже непривычно видеть яркий утренний свет, когда я оказываюсь в гостиной. Сегодня снова работаю из дома. Сказал, что болею и вообще что меня все заебали, а чтобы я никого не заебывал - всем лучше иметь со мной дело по конференц-связи. Ребята из инженерного вообще ничего против не имеют, и мы созваниваемся с ними. В полдень я тем не менее даю всем отбой, потому что трезвонит напоминание о том, что Регине нужно дать какаую-то пилюли, которая обязательно должна быть проглочена вместе с чем-нибудь съедобным, иначе нахуй желудку хана. Этот вывод я делаю, читая противопоказания. Конечно, там все строго научно, но смысл понятен.

Служанка варит бульон. Я ей на пальцах объясняю, что это должно быть что-то сытное, но съестное. Чашка получается большая, но пахнет вкусно. С нею я иду к Регине и обнаруживаю, что она не спит, а валяется неподвижно, глядя в потолок. И она не противится выпить все до капли, но взамен выпрашивает таблетку снотворного.

Я не забыл ,за каким занятием застал ее сегодня утром, но... Она совершенно вымотана и как будто даже осунулась. Да, хорошо, я даю ей таблетку.
- Выспись хорошенько.
Она запивает ее жадными глотками и снова заползает в свое гнездо. А я как будто чувствую до сих пор, как она цепляется за мои плечи там, в ванной... Сколько боли было в этом, черт...
Регина действительно засыпает, и к тому же достаточно крепко. Через проверяю ее, и она не отзывается мне, а только переворачивается с боку на бок.

И я тоже засыпаю и дрыхну где-то с час, наверное. Без снов, с одними мыслями. Я заберу подвеску, я вообще намерен встретиться с этой сволочью, только... Я всегда был скор на расправу, а сейчас я как будто боюсь допустить какую-то ошибку в своих действиях, и поэтому делаю все как-то... расчетливо. Наверное, не хочу испортить момент.

Я набираю его номер. Я дернул совсем немного порошка, и у меня мозг чист как слеза младенца. Я только знаю, что мне нужно сказать и что сделать.
- Привет, почти что родственник, - мой голос звучит хрипло, но не от прихода, а от злости, однако звучит, наверное, именно так, как надо. А вот у ублюдка голос настороженный.
- Нерон? Привет... Регина нашлась?
Закрываю глаза. Раз-два.
- Чего с нею будет? Упиздовала в Четвертый, сверкает там сиськами для журнала.
Молчание. Пауза.
- Когда вернется? Мы с нею повздорили, она...
"Повздорили", сука?
- Не ебет, честное слово. Только она ебет мне мозг, просит забрать побрякушку, которую забыла у тебя. Подвеску. Слушай, не в службу, а в дружбу... Ты сейчас где? Могу прислать своего человека забрать? Я че-то совсем... Не ездок. - Как можно беззаботнее. забрал бы сам, но, боюсь, не сдержусь. Не видеть мне его рожу сейчас - счастье для него. - Не хочу быть вашим голубем мира, не грузи.
- М? Подвеска? А, да... Конечно, я найду и позвоню тебе.
- Выручаешь.

И жму отбой, сжимая телефон в кулаке. Так бы и обрушить этот кулак на ненавистную морду, чтобы зубы вылетели все.
У меня есть план.

...Сижу в кухне и курю, когда Регина вдруг проникает сюда. Именно проникает. Она замечает меня и замирает, а потом решает, что сбегать не будет. И она даже шутит немного.
- А я вампир, дитя ночи, - затягиваюсь.
Регина говорит, что не прочь перекусить, и даже мне предлагает присоединиться.
- Садись, - встаю и иду добывать пропитание. Мелита приготовила мне кое-что на ужин, но у меня как-то до него дошло. А приготовила она стейки и салат. Салат, к слову, тоже теплый, так что я разогреваю и то, и другое. Я ничего не умею готовить, но на это толку у меня хватит. Будем надеяться.

А еще Арес привез подвеску. А с нею записку для Регины. Я ее даже не открывал, сжег и пепел сейчас в пепельнице. И я кладу побрякушку перед Региной.
- Не спрашивай, - это обо всем, и о том, выполнил ли я ее просьбу, тоже, и даже в первую очередь. - Еще нет. - и это значит, что когда-нибудь - да.

"Когда-нибудь" случается через пару дней. Регина по-прежнему не кажет носа из-под одеяла, но днем я оставляю ее одну, возвращаясь вечером.
А однажды - ночью.

Найти Феликса не составляет труда. Мы тормозим его машину, и деваться ему некуда. И помощи просить неоткуда. У меня есть пара молчаливых ребят их тех, кого подобрал Арес. Я даже имен их не знаю.
Мы вообще все очень молчаливы, кроме этого ублюдка, который верещит сквозь кляп, захлебываясь кровью. Она бежит из разбитого носа, десен и губ, пропитывая ткань его носового платка, который я тоже затолкал ему в рот. На мне перчатки, но костяшки все равно ловит от ударов, и мне все кажется, что его разлетающиеся зубы порвут их. Я не чувствую бешенства, сумасшествия или аффекта. Я понимаю, что я делаю. Во мне сухая и ледяная ярость. Я смотрю на его морду, и вспоминаю, какой я нашел Регину тем вечером, как она дрожала, держась за меня, сидя в ванне...

Поднимаю его упавшую на грудь башку за волосы, выдергиваю кляп. Ублюдок мычит, отплевывается, а потом начинает что-то гнать мне. Что ошибка, что Регина сама виновата, что мне ли не знать, как она может выводить из себя.
- Мне плевать, - я бью его ногой в грудь, и стул опрокидывается на спину вместе с ним. Ублюдок охает, запаливаясь на бок. И мне срывает крышу.
- Больно?! Больно?! - стаскиваю с него брюки и трусы, поддавая ботинком по яйцам. Еще раз. И еще, и еще. А он орет, как резаный. И да, наверное, очень больно. Очень. Хотя... после моих ботинок сложно определить, чему там болеть. Ошметки хочется оторвать и выбросить. Плюю на него сверху. - Придумай историю о том, как тебе так не повезло в жизни упасть лицом в щебень. Несколько раз. У тебя ведь так хорошо вышло придумать про то, как вы "повздорили"!
Мой голос эхом разносится по складу.

Меня шатает. Я бросаю перчатки тут же. Ребята все доделают. Приведут его в чувства, даже увезут до дому под руки, объяснив охране на входе, что хозяин перебрал. с кем не бывает? Остальное меня не волнует. Я еду домой, и я трезв, хотя меня основательно потряхивает, словно от хорошей вставки. Музыка гремит в машине так, что, наверное, встречные шарахаются. А мне просто надо успокоиться.

Стрелки часов переваливают за полночь, но я долго курю на парковке и чувствую, что меня отпускает это озлобленное, яростное возбуждение. И нет удовлетворения, потому что, что бы я ни сделал, все самое страшное уже произошло.
Хотя, лгу. Теперь мне гораздо спокойнее знать ,что эта сволота в курсе, что я знаю обо всем, и что отныне его жизнь в Капитолии будет под моим контролем. Боюсь ли я, что он растреплет? Ничуть. Эта крыса будет молчать.

....
...

+1

34

Нерон берется сам приготовить еду, веля мне сесть и я послушно сажусь за стол, подбирая под себя ноги и кутаясь наглухо в плед. Я утыкаюсь глазами в пепельницу, подсчитывая выкуренные сигареты и это занятие даже занимает меня, когда вдруг передо мной ложится на стол цепочка, а Нерон просит о том, чтобы я у него ничего не спрашивала. Он говорит, что выполнил еще не все мои просьбы.
Откровенно говоря, я и не стала бы спрашивать, потому что сейчас для меня нет ничего важнее маминой цепочки, которую я глажу дрожащими руками, а потом такими же дрожащими пальцами надеваю на шею. Мне так гораздо спокойнее.
- Спасибо.
Мы едим молча и мне думалось, что я не смогу все приговорить за раз, но у меня вышло. Видимо, стадия шока начала проходить и теперь организм требовал восполнить потерянные калории. Если бы так было и с чувством собственного достоинства. Пожрал чего-нибудь и заебись. Но только все не так просто. Растоптать человека можно за секунду, за пару минут. А восстанавливать приходится годами.
Я еще некоторое время сижу за столом, наблюдая как Нерон убирает тарелки в раковину, а потом вновь садится и закуривает. Мы молчим, говорить не о чем, да и не хочется. Потому что оба не знаем, что такого сказать, чтобы не вспомнить о вчерашнем. И я решаю, что мне пора ретироваться. Неловкость нависает снежным облаком над нашим столом. Но прежде, пока я иду на выход, подхожу со спины к Нерону, кладя руку ему на плечо и зачем-то целуя в макушку.
- С Рождеством, братишка.
И, наверно, со стороны это звучит как проклятие. Но не в сторону Нерона. Просто вот так совпало, что вместо того, чтобы кутить, Сцеволе приходится, неизвестно зачем, нянчиться со мной. А ведь мог уже несколько раз сбежать, мог с самого начала не отвечать на звонок.
Однажды я включаю свой телефон, чтобы проверить сообщения и голосовую почту. Парочка поздравлений от Валентина. Мы с ним официально ушли на каникулы на время праздников, после напряженной работы. Так что особо моя репутация не пострадала из-за моей пропажи. Но только я понимаю, что ждала совершенно не этого. Ни одного сообщения от Феликса, ни весточки, ни извинений. Ничего.
Нерон навещает меня по вечерам, каждый день перед сном. За эти короткие дни что я провела у него, я успела к этому привыкнуть. Даже если его весь день не было, но вечером он обязательно заходил.
Часы давно отбили час ночи, когда Нерон тихо открывает дверь в мою комнату, но я все равно его слышу. У меня горит настольная лампа, потому что я, черт возьми, но жду его. Он подходит тихо, как будто замедленно, но в его движениях такая расслабленность и как будто он сбросил с плеч какой-то груз. Нерон садится на мою постель и мы оба не произносим ни слова. Мне хватает просто взглянуть в его лицо, чтобы понять, что сегодня он выполнил мою просьбу. А внутри меня будто разжимается какая-то пружина, я даже выдыхаю, но не от ужаса, а потому что наконец могу вздохнуть спокойно. Мне все казалось, я только сейчас понимаю, что Феликс вот-вот войдет в мою комнату, появится, когда я его совсем не жду. Но теперь мне нечего бояться.
Я сажусь на постели и тянусь к Нерону, чтобы обнять его. Я растекаюсь в его руках, потому что за все это время, я будто впервые начинаю чувствовать себя в безопасности, как будто Феликс и вовсе перестал существовать.
- Спасибо. – шепчу я, прижимаясь к нему и все-таки начиная реветь, отпуская внутри себя натянутую струну и цепляясь в плечи Нерона, все повторяя, - Спасибо.
Я утягиваю Нерона в постель и не могу больше отпустить.
- Останься сегодня здесь. Всего на одну ночь. – всего на одну, только сегодня, пожалуйста, Нерон.
И впервые за долгое время, сплю без кошмаров.
До Нового года остается меньше недели и я понимаю, что на балу мне нужно будет появиться. Я не хочу провести всю свою жизнь, прячась от людей и когда-нибудь, мне придется выйти из этой комнаты. Хотя бы потому что мне нужно будет съехать от Нерона. Он ведет себя странно. Не знаю, где он пропадает днем, но по вечерам он всегда рядом. До сих пор. И однажды я набираюсь смелости.
- Пойдешь со мной на Новогодний бал? Я не могу там не появиться и может, тебе тоже надо и тогда мы могли бы вместе…
Я не хочу, чтобы это звучало призывом о помощи. Но мне бы очень хотелось, чтобы Нерон пошел.
- Если хочешь, так уж и быть, можешь распиздесь всем, что ты решил вывести сестренку погулять, как псинку.
А на самом деле, я просто еще очень хорошо понимаю, что пресса и люди ждут моего появления с Феликсом. А что с самим Феликсом? Я не спрашиваю у Нерона. Не сейчас.
Я спрашиваю у него, когда мы входим в зал вдовеем. Мы не держимся за руки, не сияем улыбками, хотя я свою с трудом цепляю, едва на глаза попадаются первые знакомые. Я сделала темный макияж, чтобы не было видно страха в глазах, хотя все равно, наверно видно. На мне закрытое платье с шитьем ручной работы, оно давно было мной заказано, только пришлось в экстренном формате его перешивать, потому что спина у платья прежде была открытая, теперь закрыта плотной тканью глубокого синего цвета.
Синяки прошли от крема, а те что не прошли, были затонированы. Да и вся я была как будто затонирована. В ткань платья, в темный макияж, в искусственную улыбку. Боги, как хорошо, что юбка длинная и свободная. Никто не видит, как трясутся у меня колени. Хотя плечи напряжены, это определенно.
- Какова вероятность, что Феликс здесь появится? – обращаюсь я к Нерону шепотом, пока мы проходим в зал. – Скажи мне, что его здесь не будет.
Пожалуйста, скажи.
- Регина, детка! – я вздрагиваю и оборачиваюсь на знакомый голос. Но нет, это не Феликс. Это Антоний. Тот самый, с которым я флиртовала у Феликса на глазах. Он кивает Нерону, протягивая руку для пожатия, а потом эту же руку тянет, чтобы приобнять меня за талию. Раньше этот жест не вызывал у меня никаких эмоций. Сейчас же, я как будто сильнее выгибаюсь спиной, лишь бы не чувствовать касание его ладони. – Где ты потеряла своего жениха? Я надеюсь, он не сильно тогда обиделся на мою шутку? Но я бы и правда тебя украл при любой возможности. – он смеется, стреляя глазами на Нерона. – Или вы решили в этот день пощеголять семейными близкими отношениями? Неожиданно видеть вас вдвоем.
- И правда. – подходит к нам Виолетта, подружка Антония и тут уже сразу взгляд брошен на Нерона. – Не поругались ли вы часом с Феликсом? Мы его совсем не видим. Да и тебя тоже. Что-то произошло?
Я переминаюсь с ноги на ногу и все-таки не выдерживаю, отходя в сторону, и освобождая от руки Антония. Я становлюсь рядом с Нероном, но за его спиной. Немного. Едва заметно.
- Почему бы вам тогда не навестить своего друга, раз вы  так интересуетесь? Я ему нянькой не нанималась. Мало ли где он сейчас.
- Так вы расстались?
- Мы и не сходились. – нагло вру, конечно. Но стараюсь держать себя в руках.
- А, я понял-понял. – Антоний хлопает в ладони, будто до него снизошло. – Бедный, бедный Нерон, ты вывел сестренку на правах опекуна? Нелегко тебе. – мужчина хлопает Сцеволу по плечу. – Но да ладно тебе, не дуйся. Не каждому повезет с такой сестрицей. Ты прекрасно выглядишь в этом платье, Регина. Хотя я бы предпочел что-нибудь более открытое.

look

http://savepic.ru/8036455m.jpg

Отредактировано Lucia Varys (Чт, 15 Окт 2015 11:15)

+1

35

Свет всюду погашен, но я иду к Регине, чтобы проверить, спит ли она. От меня, наверное, тащит сигаретами, но плевать. Я прохожу к ней, а она сидит в постели, и рядом на столике горит лампа. Ждала меня и поэтому не ложилась? Я ничего у нее не спрашиваю, я просто сажусь рядом, совершенно молча.

Регина смотрит на меня пытливым взглядом, но догадывается обо всем сразу и без труда. И как будто оседает. Честное слово, у нее из позвоночника будто вынули штырь, и она наконец может отпустить себя. А я устал, и очень хочется спать. Выспаться хорошенько. Я собираюсь встать и пойти к себе, но Регина внезапно приближается, обнимает меня и шепчет мне "Спасибо". И начинает плакать навзрыд. Чувствую, как ее слезы забегают мне за ворот, неловко обнимаю ее одной рукой и глажу по спине, словно так могу успокоить. Не могу, но пытаюсь. Честно, очень пытаюсь.
- Со мной не пропадешь, - усмехаюсь, быстро целуя ее в лоб, и не отказываю, когда она просит меня остаться. Просто скидываю обувь и устраиваюсь поверх одеяла рядом с нею. Регина засыпает быстро, да и я тоже. Меня не мучают муки совести, кошмары или еще что. Я хотел отомстить этому ублюдку, и я это сделал. Ошибка это была или нет, мне плевать. Я таких ошибок не совершаю, даже если упорот в край. Потому что мне противно даже думать о том, что такое возможно. Встает на унижение и насилие? Больше не встанет.

А спустя некоторое время приходят приглашения на новогодний бал, и Регина неожиданно спрашивает, не хочу ли я составить ей компанию, если наши планы относительно этого вечера совпадают. Если честно, планов никаких. Вечеринка, которую устраивает Ариэль, только на следующий день после бала, и, в общем-то, почему нет? Да и, если честно, раз уж Регина собралась, то мне кажется, стоит в первый раз подстраховать ее. Это ее первый выход в свет после случившегося. Будут вопросы о пропаже, будут спрашивать о ее романе с этой сволочью... Я верю, что у нее острый язык, но пока не уверен, что она сама способна с ним управиться.
- Скажу, что в завещании было прописано выводить тебя раз в год официально в люди под личным надзором, чтобы никто не подумал, будто я уклоняюсь от опеки. - Отзываюсь я, поднимая глаза от планшета. - Чтобы ты не разучилась вести себя прилично без присмотра старших. Но вариант с псинкой мне нравится больше.

Она улыбается?

Мы приезжаем к самому началу всех этих светских бесед и словесных обжиманий. Регина, конечно, тут же оказывается во внимании общественности, а я с нею вместе. А может мы и оказываемся потому, что вместе. Не знаю. Мой костюм синий, как и ее платье, только потому, что случайность. Это Регина выбирала наряд, и выглядит теперь как королева, несмотря ни на что, а я так... Что судьба и личный портной послал.
- Ничтожно мала, - отвечаю я на ее вопрос, показывая кому-то в объектив фак. Ну а что, костюм еще не делает меня человеком. И нюхнул я всего немного, даже не считается. Чисто для блеска в глазах.

Тут возникает какой-то слизень, который тут же кидается обнимать Регину, и я вижу, как она вся подбирается. ей неприятно, хотя опасности от этого чувырла не исходит. Разве что языком метет не по делу, но это уже опасность для его языка. Оказывается, он какой-то приятель Феликса. Ведь я не морщусь, когда слышу это ебланское имя? Регина защищается и в какой-то момент выскальзывает из дружеских объятий ко мне.

- А я бы предпочел что-нибудь более закрытое. Например, твой рот. - Тоже хлопаю Антония по плечу, но рука у меня потяжелее, чем у него. - Спасибо за комплименты, приятель, ты свое отработал, смени-ка компанию, хорошо?
Этот тетерев не моего круга, и пусть ебется конем.

- Отвезу тебя домой при первом слове, - оборачиваюсь к Регине. И ничего не могу с собой поделать, не могу не цеплять глазом вырез ее платья. О нет, отнюдь не декольте, но такой... Короче, хочется провести пальцем по краю.

Не сказать, что мы не отлепляемся друг от друга, просто я всегда где-то поблизости, слежу за тем, как Регина держится, и, едва ловлю ее взгляд, которым она ищет меня, спешу на помощь. Некоторых представителей нашего гнилого общества надо отваживать сразу и без церемоний. Почему я так оберегаю ее? Не знаю. Просто, наверное, ей это пока надо. Вот, например, на танец ее приглашают и без меня, а вот помощь в отбивании назойливых собеседников, необходима.

- Думаю, все прошло неплохо? - спрашиваю у нее, когда мы возвращаемся. Правда, меня перебивает звонок. Ариэль напоминает, что завтра забойный вечер и велит мне отоспаться. А вообще она звонит сказать, что на мой счет пришлись какие-то расходы по организации. Да плевать.
- Хорошо. До завтра.

....

+1

36

Вечер проходит относительно спокойно, потому  что Нерон всегда где-то поблизости. Хотя сами мы практически не разговариваем, разве что встречаемся глазами всего на пару секунд, будто удостоверяясь, что все нормально. Что со мной все нормально.
Никто не говорил, что будет легко и очень часто я буду ловить себя на остром желании поехать домой. Но все же буду оставаться, потому что это тот момент, когда надо переступить через себя, надо преодолеть страх. Каким-то задним умом я понимаю, что если сейчас сбегу, буду бегать вечно. Не я ли говорила, что мир Капитолийских тварей жесток. Просто до этого меня особо эта жестокость не касалась. Ну вот теперь коснулась, хотя никто ничего не знает. И не узнает. Нерон ведь позаботился об этом?
Мы уезжаем и уже сидя в машине, Сцевола говорит, что все прошло неплохо. Только ответить я не успеваю, потому что внезапно тишину кабины нарушает звонок телефона и из короткого разговора я понимаю, что завтра Нерон куда-то улепетнет.
Я не очень себя контролирую, когда прослеживаю, как он кладет трубку и забрасывает телефон обратно во внутренний карман пиджака. Я наверно, слишком внимательно слежу, потому что когда натыкаюсь на взгляд Нерона, он выражает вопрос: собсно, какого хрена ты на меня так уставилась?
- Ага. – запоздало киваю я, на его вопрос. – Если бы еще не твоя морда у меня под носом, то вечер вообще был бы заебись.
Че это такое сейчас было?
Почему я вдруг начинаю злиться, когда понимаю, что завтра Нерон ускачет? Да и с чего я взяла, что ускачет? Может это вообще звонил его адвокат, сказать, что завтра Нерона повяжут и посадят в тюрьму за убийство или типа того. А может за то, что он чертов наркоман. Причин-то масса.
Но я все равно понимаю, по его взгляду понимаю, что он завтра уйдет вечером. И на всю ночь. А может и на весь день. А ведь с чего бы ему оставаться со мной? Бред какой-то.
И я оказываюсь права. Сцевола и правда уходит вечером следующего дня. Мы не говорим, он ничего не сообщает или типа того. Хотя думалось, что может сказать что-то вроде: пора бы мне собирать вещички, раз я уже такая гулящая по балам. Хотя, собирать не так уж много. За неделю с лишним я не очень успела обжиться. Может перед выходом в свет появилось в его ванне пара лишних стекляшек. Точнее в моей ванне. Но технически – это его ванна, как и его лофт.
В общем, все довольно трудно. И пока он гуляет, я продолжаю отсыпаться, хотя не имею в сне особой необходимости. Вообще, мне казалось, он загуляет надолго, но он возвращается буквально на следующий день. Я встречаюсь с ним на лестнице, когда спускаюсь на кухню, за ужином. От него нереально разит блядством. Вот натуральным блядством, девками, сигаретами, алкоголем. Я показательно морщусь.
- Проспись хорошенько, ночная бабочка.
С этого в общем-то зародится еще одно прозвище и пару дней я буду обращаться к Нерону исключительно как «шмелек-опылитель». У меня как будто немного едет крыша и я смелею, чем дальше от меня события недельной давности. И постепенно, может, мне кажется, но все возвращается в норму, потому что мы с Нероном начинаем кусать друг друга. Редко, не так часто и зло как раньше. Но все же.
Мы несколько раз вновь вместе выходим в свет. Помимо того, что я возвращаюсь на работу. Последнее как раз было не сложно, потому что только работа приносила мне удовольствие и я забывала обо всем. А вот первое… Тут конечно, очевидны психические отклонения. Потому что я могла сколько угодно подковырнуть чем-нибудь Нерона, но на вечере я то и дело вылавливаю его взгляд, спину, смех. Мне достаточно любого намека, что Нерон все еще здесь, что он не уехал, не бросил меня. Хотя ведь уже неплохо справляюсь сама. Но тем не менее, нет-нет, да и возникну рядом. Или он.
И конечно, пресса смакует семейно воссоединение.
Нерон продолжал иногда уходить на ночь. А я в такие моменты заваливалась на кухню и сидела курила, таращась в окно. Ну да, появилась такая дурная привычка. Говорят, за сигаретой мыслительный процесс идет активнее. А у меня наоборот было. У меня мозг вообще отключался.
И когда в кухню входит девушка, мне вообще по началу кажется, что это глюк. Так бы дальше и казалось, если бы девушка не была больно знакомой натурой. Ариэль. Подружка Нерона. А где сам Нерон? Разве не с ней?
Она осматривает меня долгим взглядом и я не пасую, отвечая и сбрасывая пепел с сигареты.
- Где Нерон?
- Понятия не имею.
Молчание. Она бросает сумку на стул и по хозяйски забирается в холодильник, чтобы достать пива.
- Вы с ним что, помирились?
- А мы ссорились?
И чего она меня так бесит? Но внешне я вообще достигла дзена, подтянув под себя ногу и опираясь локтем на колено. Мы просто пилим друг друга взглядом, будто соревнуясь.
- Ты теперь у него живешь?
- Не знаю.
Пожимаю плечами, а она щурится. Достает сигарету и зажигалку и тоже закуривает, пуская кольца дыма.
- Спишь с ним?
- А ты?
Он затягивается, вытягивая лицо и сверкая глазами. Как будто хочет одним взглядом взорвать мне голову или оторвать шею. Но внешне абсолютно спокойна. Как гремучая змея. И сигарета заместо погремушки.
- Ревнуешь?
- Благословляю.
Ну и куда зайдет этот разговор? Потому что чую не в очень хорошую сторону.

+1

37

Регина отключается, а я жду, когда она вернется в себя. И получаю в ответ, что без моей морды было бы лучше. Честно, понимаю, что она возвращается в норму и снова вспоминает, как здоров мы можем грызться, но, черт побери, как-то даже немного обидно, что ли. Я ведь правда вышел сегодня ради нее, потому что она попросила. Впрочем, спишу на нервозность, все-таки... Ей можно.

- Только благодаря этой морде, - обвожу свой фейс рукой, - ты попадешь на все обложки. Потому что все фотографы - педики, а я альфа-самец. Так-то, сууучка.

А на следующий вечер я сваливаю на вечеринку, и ухожу в непродолжительный, но загул. Мы празднуем Новый год нашей компанией, и я отлично провожу время, хотя и совсем недолго. Не могу остаться надолго, потому что Регина дома, и одна, и, пусть время идет и она вроде как оживает, все равно мне не по себе. Не знаю, что это за чувство, откуда оно, но пока мне кажется, что так правильно. Тем более, дело ведь не в продолжительности, а в качестве веселья. А с последним проблем нет. Вообще, Ариэль здорово снимает мой стресс, надо сказать. Она не лезет с расспросами, куда я запропал в эти дни, и почему, мы просто отрываемся. С хорошей дурью, алкоголем и сексом, и домой я возвращаюсь изрядно помятый и навеселе. Регина встречает меня и язвит на мой счет, а я показываю ей средний язык и палец. Вернее, наоборот, но у меня и комната слегка покачивается, как палуба. Но я не груб! У меня на лице улыбка, я ее чувствую. Мне кайфово.

- Я вампир, дитя ночи, - клацаю зубами и иду к себе. - Летучая мышь... А тебя не кусаю, потому что ты ядовитая змея... - бормочу себе под нос. и все-таки хорошо, что она здесь. Не знаю, почему.

После того, как я снова завяжу, мы выбираемся на пару вечеров снова вместе. Ну, ничего, моя девочка подрастает, скоро я ей перестану быть необходимым как в свое время трехколесный велосипед.

А однажды я появляюсь дома и застаю картину маслом. Регина и Ариэль курят в кухне. То, что Ариэль дымит, я знал, а что Регина - догадывался по редким не моим окуркам в пепельнице. Я всегда скуриваю все почти без остатка, а тут бычок остается длинным. Короче, не знаю, что тут за девчачий слет, но что-то мне лица этих двоих не нравятся. Они то ли как две повздорившие лесбы, то ли как две обычные бабы, но что-то не поделившие. Не знаю.

- Вы курите до секса или после? Прошу, скажите, что до! - вхожу. - Да блядь, - охаю, потому что это чмо запазухой царапается и скулит. - Все-все, вынимаю!

Извлекаю на свет щенка. Короче, я вообще не так это представлял, я думал, никого не будет, и... Не знаю, зачем вообще, но эта сучка показалась мне забавной. Только бантик я от нее потерял где-то.
Ариэль смотрит на меня, застыв с сигаретой, а я отдаю тварь Регине. Это вроде бы как ей. Но можно вернуть. Если не приглянется. Или, может, она аллергией страдает... Не знаю. Я вообще не знаю, зачем я припер это существо, просто... Не знаю. Порыв.

- Ну, теперь секса точно не будет, - фыркает Ариэль. - Я заехала предложить махнуть с нами в горы. Моя вилла почти готова, так что... лыжи, сноуборд, все дела. С нами? Через пару часов вылетаем.
Не раздумываю. Я не хочу. И причин отказа придумывать не хочу.
- Езжайте, я подъеду, как затоскую. - Отвечаю, глядя на то, как Регина, потеряв дар речи рассматривает живность. Вот где веселье.

Трям!

http://koshki-sobaki.com/imgboardvar/cc517a63fa21634ddf2b3f459dc56e5b.jpg

...

+1

38

В общем, у меня ощущение, что мысли-то у нас с сучкой сходятся. И мы обе подумываем о том, чтобы выставить друг друга из дома. Но если у меня не хватает смелости и оснований, и, о боги, меня это реально останавливает, то у сучки не хватает… Не знаю. Но надеюсь, что мозгов. Она не выглядит особо умной. Смазливой стервой – да. Но вот кроется ли в ее куриной головке хотя бы толика ума, это вопрос. В любом случае, я терпеть эту сучку не могу еще с тех пор как мы впервые встретились. Хотя по факту мы разговариваем с ней впервые. А уже такое взаимопонимание!
Не знаю, чем бы все закончилось, не появись в кухне Нерон. Но он живо перехватывает инициативу, подливая масла в огонь. Ему б знать, что баб лучше не злить. Они и объединиться могут. Просто если Ариэль отстаивает своего парня и свои с ним отношения, какими бы они ни были, то я, собственно, отстаиваю свое положение в жизни этого самого мужчины. Грань очень тонкая.
За то время, что мы живем с Нероном вместе… Мне кажется, если бы не он, я не смогла бы оклематься так скоро. И в общем-то тут и его странная забота обо мне после произошедшего, тут и наши перепалки, когда цепляем друг друга. Я как будто только с этим прихожу в себя. Просто, да, можно было бы выходить в общество, чтобы подвесить язык, набраться сил. Но с Нероном все же это как-то по-другому ощущается. Даже не знаю. Как будто за нашими колкостями кроется что-то другое, нежели желание задеть и обидеть. Хотя оба бываем резки.
Нерон внезапно начинает вести себя странно, с кем-то разговаривая и явно не с одной из нас и говорит, что он сто-то вытаскивает. Я морщусь, прикрывая глаза.
- Твою мать, только не доставай кролика из задницы, чертов фокусник.
А потом я слышу скуление и когда открываю глаза, вижу как Нерон вручает мне маленького, совсем крохотного щеночка йорка. Барбос (или это девочка?) вылупляется на меня глазами бусинками, а потом начинает топтаться на моих коленях, скуля и дрожа как осиновый лист. Я отбрасываю сигарету моментально, потому что существо жмется к моей руке, видимо ища защиты от стресса и, боги, у меня даже дыхание перехватывает, так сильно я хочу защитить эту прелесть.
Я смотрю неверящими глазами то на собаку, то на Нерона, нависающего надо мной и глядящего, как меня штырит. На его физиономии улыбка.
- Ты серьезно? – выпаливаю я, внезапно улыбаясь ему, а потом вновь опуская взгляд на псинку. Она такая крохотная, что умещается в моих ладонях. – Бедненькая… ты же бедненькая? – я поднимаю кроха за передние лапки и удостоверяюсь, что это девочка. – Девочка. Маленькая девочка. – я поднимаю глаза на Нерона и, черт, я не могу сдержать улыбки до ушей, гладя песичку. – Ты держал ее за пазухой все это время? Как ты мог, она же девочка!
Я сюсюкаюсь с псинкой, уже откровенно целуя ее в мягкую шерстку.
От меня не укрылось, каким недовольным тоном Ариэль разговаривала с Нероном и как предложила ему укатить. И тем более от меня не укрылся его отказ. Странный внезапный отказ. Это его шанс свалить надолго, затрахаться и нанюхаться там до поросячьего визга. Но они отказывается. И даже не бросает взгляд на свою подружку, стоя к ней спиной и глядя на меня.
- Пойду. Иначе сейчас блевану от розовых соплей.
Я вскидываю голову на гостью, которая явно задержалась.
- Ну руки-то у тебя есть, сама уберешь за собой.
- Лучше бы я оглохла, чтобы всего этого не слышать.
- Лучше бы ты онемела.
- Взаимно.
Я посылаю ей совершенно не приветливую улыбку, намекая, что ей пора валить отсюда. А девчонка бросает взгляд на Нерона.
- Ты знаешь, где меня найти. – она как будто и не ждет его ответа, уже разворачиваясь к выходу, но все же задерживается на пару секунд.
Эти пару секунд я у не отнимаю.
- Я надеюсь, блядь – это не ее имя? – спрашиваю, смеясь у Нерона, устремляя на него взгляд и почесывая песичку за ухом, а она довольно закрывает глаза, получая кайф и даже дергает задней лапой, все норовя съехать с моих колен.
Черт возьми, я поверить в это не могу! Нерон притащил мне животинку. Это что, как подарок или что? Йорик выглядит ухоженным, да и не та порода, которая будет ходить по подворотням. А еще щенок выглядит здоровым и целым. Значит, совершенно точно Нерон не сбил бедную живность где-нибудь на дороге. Я не вижу очевидных причин для такого подарка. Да еще мне.
Ариэль уходит, но никто особо этого не замечает, потому что я водружаю нового питомца на стол, а Нерон фыркает, мол тварина только появилась в доме, а уже мостит свою задницу на обеденном столе. Я поднимаюсь со стула, оставляя животинку на столе и подхожу к Нерону, закидывая свои руки ему на плечи.
- А я думала, ты хладнокровен к живности. – смеюсь, обходя Нерона и становясь за его спиной, но не выпуская из рук, только мостя подбородок у него на плече. Бедная масечка снова начинает трястись, желая попасть ко мне на ручки, но боится подойти к краю стола. – Хотя, ты конечно, мастер по сучкам. Но я думала это касается только двуногих без белья. Или это тонкий намек, что ты тоже любишь, когда тебя чешут за ушком? – я реально чешу его за ухом, вновь разворачиваясь к нему лицом, но не выпуская песичку из виду. – Ты не предсказуем, мой милый.
Я не знаю, что мной движет, но я не на шутку рада этому презенту. Так что искреннее желание поцеловать Нерона в знак благодарности имеется. Но вместо поцелуя в щеку, я почему-то целую в губы. Правда, мимолетно и совсем невесомо. И тут же отхожу, выпуская мужчину из своих рук, потому что несчастная животинка скулит и гавкает.
Я беру ее на руки и целую, вновь начиная ластиться, а она облизывает мои пальцы. Прелестное создание, в которое я влюбляюсь с первого взгляда.
И тут меня озаряет.
- Ты, конечно, не додумался купить ей все необходимое, да, бестолочь? – ворчу, поворачиваясь к Нерону, который бродит по кухне. – Ей же теперь нужна еда, миска для еды-воды, ей нужны игрушки, одежда, поводок, ошейники. Надо найти ветеринара. Самого лучшего в Капитолии. А еще ей нужно спальное место.
Перечисляю все по пальцам и у меня еще много пунктов, но тут меня озаряет блядский второй раз.
- Хотя, мне наверно, теперь тоже понадобится новое спальное место. – хмыкаю. Не то чтобы у меня резко испортилось настроение, просто тема просится сама собой. – Я полагаю, визит твоей подружки – тонкий намек, что мне пора съезжать. А то она начинает подозревать, что я ее место в твоей койке заняла. Некрасиво как-то. – я пожимаю плечами, поглаживая животину и становясь у окна, опираясь на него. А вдруг стекло магическим образом исчезнет и я полечу вниз? – Да и ты вряд ли потерпишь животное, которое будет гадить тебе в тапки. Не хочу портить ваши отношения.
С кем? С тапками? Или с Ариэль?
Вообще, хочу, конечно. И тапки и портить, и с Ариэль. Но ей-богу, кого я обманываю. Мы с Нероном просто физически не может жить вместе без проблем, ссор и ругани. Ну, будем считать, что сейчас он меня все еще жалеет. Но потом-то, когда я окончательно оклемаюсь, а это возможно только рядом с ним, что будет тогда? Ругань, секс, ругань? Как в прошлый раз? Проходили, не интересно, не нужно. Тем более, я уже почти 4месяца ни с кем не сплю. Со смерти мамы.
Не считая, конечно, случая с Феликсом. А после него и подавно.

Отредактировано Lucia Varys (Чт, 15 Окт 2015 15:44)

+1

39

Регина оживает. В одно мгновение оживает, честное слово! Я рискнул и угадал. выбил сто очков из десяти. И мне плевать, что там говорит Ариэль, я что-то отвечаю ей типа "Да-да, понял. Потом поговорим!", и, в общем-то не сильно теряю ее с ее уходом. Я даже пропускаю суть их с Региной пикировки. Зато Регина быстро переключается на меня и моих отношений с божьими тварями, а сама нянькается с собачонкой, и, вообще-то, для меня это тоже удивительно, потому что я тоже за нею особой любви к таковым не замечал.

- Для меня тоже удивительно, что ты, оказывается, собачница. Я думал твое самое близкое знакомство с животными - когда они составляют твой воротник, - пожимаю плечами, скидываю куртку и бросаю на стул. Хочу кофе. А Регина усаживает животину на стол, и та падает на своих крошечных лапах, которые разъезжаются по столешнице. Щенок совсем мелкий. Регина же оставляет детеныша и идет ко мне, и то, что она делает... Я ничего не жду, но она не просто впускает меня в свою зону комфорта, она входит в мою, обнимая и... почесывая меня аза ухом. В самом деле?

Вообще хочу сказать ей, что большой пес, и люблю, когда меня чешут в паху, а не за ухом, но хорошо, что не делаю этого, потому что молчу и получаю поцелуй. Не чувствую в нем сексуального подтекста, но чувствую благодарность. Реальную, даже осязаемую благодарность, и это чертовски круто. Регина оправится ото всего, непременно оправится. Это уже началось, вот даже сейчас.

- Зачем ей все это? Ты уже усадила ее на стол, - сажусь на стул. Кофе так и забываю. - У нас полно тарелок, у тебя полно тряпок... Выкрутишься как-нибудь. - И ведь я реально думаю, что она преувеличивает насчет того, сколько всего теперь требуется собаке. Ах если бы...

Но тему эту я не развиваю, потому что Регина внезапно меняет ее и заводит речь о ее здесь пребывании.

В самом деле, я только сейчас понимаю, что ее житье здесь удивительно само по себе, и тем более является таковым, что кажется мне естественным. Действительно, за все это время я ни разу не почувствовал себя стесненным или что-то вроде того. Регина мне не докучала и не мешала. Она не занимала моего места, не меняла мой распорядок. То, что я не отходил от нее первые дни было продиктовано моим страхом за ее состояние, но теперь я вполне вернулся в свой график, который составляет отсутствие всякого графика. Ну и разве что я ночую дома. Это стали и вправду странным для меня.

- Ты тайно живешь у моей подружки? - спрашиваю я, хотя, конечно, понимаю, откуда бы Ариэль хотела, чтобы Регина съехала. - И она просит тебя съехать? - знаю, шутка никакая, но только я хочу дать Регине понять, что никому, кроме меня, не решать, кто со мной живет, а кто нет. - По факту - все кровати в этом доме - мои, так что да, ты заняла место в моей койке. И потом... Не стоит гадить мне в тапки, я буду мстить.

Регина усмехается, но видно, что шутки ее сейчас не волнуют. В самом деле, она может уехать тогда, когда ей захочется. Я не верю, что она хочет остаться здесь навсегда, но пусть остается ровно столько, сколько ей требуется. По крайней мере сейчас я слышу, что ей этого не хочется, но вроде как кажется, что пора ,и нельзя дальше злоупотреблять моим гостеприимством. Оно и так редкое как единорог.
- Ты можешь оставаться у меня, сколько захочешь. - Дважды не повторяю, смысла не разжевываю. - Но перестань курить. Только мои сигареты переводишь. - Показываю язык, закуривая. Собачонка чихает.

И больше мы эту тему не поднимаем. Регина остается.

С Ариэль мы, конечно, сходимся, пусть я и не выбираюсь к ним в горы, но у нас свободные отношения, так что никто ни на кого и не в обиде. Просто ей иногда попадает вожжа под хвост. Совсем как тогда в кухне с Региной.

Однажды мы выбираемся на большой званый ужин. Я составляю Регине компанию, хотя вообще-то особой надобности уже и нет. Она вполне оклемалась, и все шло неплохо, как мне казалось. И, честно, даже думалось, что все зажило, переболело, забылось. Это не могло не радовать. Однако...
То, что этот мудила оказался на том же вечере, только его проблема. Ему следовало узнать список приглашенных и, увидев имя Регины, сказаться хозяевам больным, внезапно умершим или пропавшим без вести. Мы это, конечно, не обсуждали при нашей последней встрече, но это само собой разумелось.

И я вижу, каким взглядом он встречает Регину. И каким - меня.

Лоск с него несколько пооблетел. Говорили, что он болен, все дела... Ребра, наверное, еще не все срослись, что там в штанах - не знаю, а вот зубы точно вставные. И лицо осунулось. Заметно. Урод. Ненавижу.

....

+1

40

- Самое мое близкое знакомство с животными – это статус твоей сестры. – парирую я, пожимая плечами и возвращаюсь к моей песичке.
Я нервно передергиваю плечами, когда Нерон говорит, что нашей новой соседке ничего не нужно, мол у нас уже и так все есть. Что у нас есть? Ни домика, ни еды, ничего нет. Чушь какую-то несет, еще и лыбится своей фирменной ухмылочкой, будто только что ему перепал секс с какой-нибудь смазливой моделью. Первого эшелона. Идиот.
Хотя я и чувствую некоторое смятение и благодарность за щеночка, но свою порцию радуги он уже получил и нечего тут рассчитывать, что я и дальше буду виснуть у него на шее. Он еще вообще не понимает на что подписался, так что самое время ему выставить меня из своего дома.
Но он ничего такого не делает, отшучиваясь по поводу Ариэль и говоря, что я могу оставаться у него столько, сколько мне понадобится. Честно, я б не сказала, что у нас возникали какие-то бытовые проблемы. Он сам по себе, я тоже. Да, живем в одном помещении, на двух этажах, ну спальни рядом. Но ничего из ряда вон.
В общем, единственное, что Нерон мне запрещает на правах хозяина – это курить. И то, маскирует это так, будто я перевожу его сигареты.
- Боишься разориться? – спрашиваю я, забирая масечку со стола и прижимая к себе, а то бедная псинка заходится чихом. – Ладно, буду покупать на гонорары от съемок. - и в последствии выполняю свою угрозу. Кто он такой, чтобы запрещать мне курить?
Казалось бы и разговор закончен, и можно уходить, но я не двигаюсь с места, продолжая сюсюкаться с живностью, придумывая ей имя. И в итоге мы с Нероном решаем, что йорика назовем Валерией. Ну как, мы с Нероном… Он молчит, изредка комментируя мои особо извращенные выдумки, изображая вселенскую скуку на лице. Хотя глаза блестят. Что-то, но ему определенно нравится в этой ситуации.
Впрочем, подзатыльник он все же получает, когда что-то там вякает по поводу двух сучек у него в доме.
- Следи за тапками. – шепчу ему на ухо, перед тем как мы с Валеричкой гордо удалимся в спальню.
Жизнь снова идет по накатанной с одним большим различием в виде этой псинки. Она еще совсем кроха и постоянно ластится ко мне. Нерона устойчиво не переваривает и я, конечно, могу ее понять. Мое настроение перенимает. Я таскаюсь с ней даже на съемки, потому что не могу оставить несчастную дома с прислугой. Мелита тоже неплохо обращалась с йориком, но все же, это моя девочка, я ее мамочка и должна за ней следить. Воспитываю в себе чувство ответственности.
Чувство ответственности воспитываю, но только по отношению к псинке. В остальном, конечно, я продолжала цапать Нерона, когда он приходил домой. Могла делать это и без особого повода. Я нагружала его инфой по поводу Валерички и того, что мы прикупили. За его счет, конечно. Меня еще устраивало пинать его по поводу и без. Наши перепалки могли произрастать из ничего и длиться до самого отхода ко сну, если Нерон не уматывал к своей подружке или кто она ему там. А когда возвращался с гулянок, то у меня появлялся новый повод голосить.
В свет мы все же выходим вместе. То ли Нерон меня выводит, то ли я – его. Не знаю. И не сказать, что мне боязно. Однако я все еще ношу закрытые платья, максимально закрывая тело. И пресса уже вовсю вопит, что не иначе как записалась в праведницы после моих-то прежних и откровенных нарядов. Зато еще были свежие сплетни, что мы с Нероном стали чаще выбираться вместе и не попахивает ли здесь чем-то странным.
- Душечка, ты не иначе как стала приличной сестрой.
- Он меня финансирует, что мне еще остается делать? – отфыркиваюсь я.
Сегодня я без Валеры, потому что на такие вечеринки ей еще рано. Но я безумно скучаю по своей малышечке.
- Ба, а вот и знаменитые в последнее время сиамские близнецы Сцевола.
Я поворачиваюсь к Нерону и внимательно смотрю ему в глаза.
- Если бы мы и правда были братом и сестрой я была бы той, кто красивая. – смеюсь и разворачиваюсь обратно к собеседнику. – Тебе нужно проверить зрение, дорогая. Мы так же похожи как твои фотки с разницей в 3 года. Кстати впечатляет. 
Мои бывшие знакомые мужчины пытаются выяснить у Нерона, что это я вдруг превратилась в монашку и не воспитывает ли он меня часом, потому что прошел где-то слушок, что на съемку я явилась с синяком на руке.
Вообще у меня хорошее настроение и я сама не замечаю, как делю его и на Нерона. Мне смешно, я как дурочка веселюсь, когда вдруг где-то в стороне слышатся удивленные и ошеломленные возгласы. Я поворачиваюсь в сторону шумихи раньше Нерона, потому что ему как-то плевать. А поэтому я раньше него вижу, как слетело платье с одной престарелой дамы, которая все старается молодиться, но вот если с лицом еще хоть куда ни шло, то остальные части тела оставляли желать лучшего. Кто-то наступил на ее подол и старушка осталась без прикрытия.
- О боги, не смотри. – я закрываю Нерону глаза, когда он оборачивается посмотреть на причину возгласов. А сама ржу. – Вот это позор. – Нерон пытается убедить меня, что он уже большой мальчик. – У тебя после этого не встанет. Но ладно. – я приоткрываю одну ладонь, давая ему глянуть и, конечно, реакция Нерона очень говорящая и я снова закрываю ему глаза, смеясь. – Я же говорила.
Я смеюсь, разворачивая братца в другую сторону и предлагая посмотреть, что происходит напротив и тут же замираю, отводя ладони от глаз Сцеволы. Мой взгляд упирается в Феликса, которого, честно говоря я больше никогда не рассчитывала увидеть. Он выглядит странно. Хотя расстояние между нами приличное, но все равно видно, как мужчина потускнел. Вообще, я надеялась, что если и прикатит куда-нибудь, то на инвалидной коляске или без ног, а может забинтованный насмерть. Но это Капитолий и за деньги здесь можно сделать любую внешность. Он несколько изменился и я в который раз жалею, что не видела его таким, каким видел его Нерон.
У меня нет сомнений, что Сцевола отомстил по полной, я ему доверяю в этом вопросе. Просто… Так хотелось увидеть больше.
Я непроизвольно каменею, меня сковывает сначала страх, а потом злость. Наверно, если бы я не держалась за руку Нерона, то рванула бы вперед, чтобы собственными руками задушить эту суку. И с удовольствием бы засунула свой каблук ему в зад. Хотя это наверно не покажется ему таким уж мучением, судя по тому, как он встречает мой взгляд и потом переводит его на Нерона, бледнея еще больше.
- Скажи мне, мой дорогой брат, есть ли резон нашему общему знакомому заводить отношения с противоположным полом? – шепчу Нерону в ухо, сцепив зубы, пока рядом стоящая женщина пытается позвать Феликса к нам в компанию. - Я хочу домой.
Я уже даже почти намереваюсь развернуться в сторону выхода, когда Феликса затаскивают к нам в компанию. Ну еще бы, всем очень не терпится узнать, как же пройдет наша встреча. Народ требует хлеба и зрелищ. И только Вергилий ломает комедию, стараясь удержать остатки самообладания, хотя от меня не укрывается, как он старается не встречаться взглядом с Нероном. Как скользит взглядом по мне. Он даже протягивает мне руку, в знак приветствия и я только с тупым замиранием смотрю на его ладонь. В ту ночь он схватил меня за шею этой же рукой.
Между дамами и Феликсом завязывается разговор и он, наверно надеется, что его пронесет, что ни я, ни Нерон не поднимем бучу. Но только у меня как ветром сдувает желание уйти. Я врастаю в пол и слежу за тем, как мой бывший жених рассказывает, что навернулся недавно на лыжах на крутом склоне. О да, Нерон - тот еще крутой склон, который и не только навернуться заставит.
- Надеюсь, было больно. - врываюсь в разговор, спустя мгновения молчания.
И вижу, как загорается взгляд сучек, которые только и ждали, когда я подам голос. А еще вижу, как Вергилий внезапно озирается на меня и в его глазах сначала страх, а потом понимание. Я никогда не могла причинить ему боль, ударить достаточно сильно, но он правильно понял, что я прекрасно знаю о расправе Нерона с ним. Я хочу, чтобы он знал.
- Было. - подтверждает он и его взгляд становится пустым и немного лихорадочным. - Думаю, тебе знакомо.
Наверно, мой взгляд стекленеет, а зрачки сужаются до размера точки. Я хочу его убить. Хочу убить. Очень хочу.
- Поедем домой. - я поворачиваюсь к Нерону, чувствуя, что он тоже напрягается. Но я уже не спрашиваю. Я констатирую. А взглядом прошу. Поедем домой, Нерон. Я не хочу, чтобы окружающие это видели. - Я соскучилась по Валере.

под цвет твоих глаз, любовь моя

http://savepic.ru/8002365m.jpg

Отредактировано Lucia Varys (Пт, 16 Окт 2015 18:59)

0


Вы здесь » THG: ALTERA » Callida junctura » If it's lust or it's love


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC