Сейчас в Панеме
04.03.3014 - 14.03.3014
CPTL +6°C
D1-13 +3°C
sunny & windy
Первое солнце и сильный ветер
Новости Панема
5 января - после краткой болезни символа, съёмочная группа возвращается в Капитолий, чтобы продолжить работу над съёмками агитационных видео, особо важных сейчас. Кашмире предстоит работать в одиночку, Кристиан до сих пор остаётся в Пятом дистрикте. Вместе с телевизионщиками возвращается в столицу и Бальдер Кейн, завершивший работу над созданием ловушек во Втором дистрикте.

1 января - Китнисс Эвердин, Пит Мелларк и другие члены съёмочной группы оказались под завалом, президент Тринадцатого дистрикта, Альма Койн, едва успевает спастись бегством в компании Бити Литье и Блеска Фрайзера. План по удержанию в плену капитолийского символа и попытке захвата генерала, провален. Гектор клерик, чудом избежав смерти после встречи со своей дочерью Ангероной, предлагает солдатам обеих армий рискованный план. Оставаясь номинально под властью Капитолия, Пятый превращается в экспериментальную резервацию по объединению обеих армий. Президенты обеих сторон не в курсе такого поворота событий.

31 декабря - Альма Койн прилетает в дистрикт Пять, получив от Аарона Левия и Блеска Фрайзера сообщение о пленении капитолийского символа. План по выманиванию генерала Клерика входит в финальную стадию. Единственное, чего не знает президент Тринадцатого - Гектор уже давно готов к наступлению.


22 декабря - Альма Койн вызывает к себе капитана авиации Аарона Левия и Блеска Фрайзера, брата капитолийского символа. Президент Тринадцатого даёт им особое задание - похитить Кашмиру Фрайзер, чтобы использовать её, как приманку для Гектора Клерика.


14 декабря - повстанцы во главе с Китнисс, Гейлом и даже почувствовавшим себя несколько лучше Питом Мелларком летят в Двенадцатый дистрикт, снимать очередное промо на его развалинах. Их цель - показать Панему, какая участь на самом деле ждёт противников капитолийского режима.


12 декабря - первые же эфиры капитолийской пропаганды вызывают волнение среди повстанцев. Людям хочется верить в возможность мира. Альма Койн в Тринадцатом дистрикте собирает экстренное собрание с целью обсуждения дальнейшей военной тактики. Всё ещё осложнённой побегом экс-генерала Клерика.


6 декабря - повстанцы заявляют о себе! Прорвав телевизионный эфир Капитолия прямо во время торжественного ужина президента Сноу, Альма Койн обращается к Панему с речью от лица всех повстанцев. Граждане Панема наконец видят промо ролик повстанцев из Восьмого дистрикта.


1 декабря - в дистрикте 13 большой праздник - День Великого Воскрешения. Самый важный праздник в жизни каждого повстанца из д-13. На эту дату дистрикты - 11, 10, 9, 8, 7, 5, 4, 3 контролируются повстанцами. Все чувствуют надежду, несмотря на то, что бывший Генерал Армии д-13 - важная фигура на доске революции - отчего-то переметнулся на сторону белых.


23 ноября - часть жителей в Тринадцатом всё ещё трудится на разборах завалов в дистрикте. Китнисс Эвердин, Финник Одейр, съёмочная группа и отряд специального назначения отправляются в Восьмой дистрикт на съёмку агитационных видео. Война с Капитолием ведётся всеми доступными способами, однако предсказать невозможно не только её исход, но и окончание отдельных операций.


13 ноября - патриотическая лекция Альмы Койн прервана бомбёжкой капитолийских планолётов. Тринадцатый несгибаем, хотя бомбы повредили некоторые объекты в дистрикте. Сопротивление продолжается.

31 октября Тринадцатый дистрикт совершил свою главную победу - второй раз разрушил арену квартальной бойни и явил Панему выжившую Китнисс Эвердин. Революция началась!

THG: ALTERA

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » THG: ALTERA » Callida junctura » If it's lust or it's love


If it's lust or it's love

Сообщений 81 страница 100 из 136

81

У Регины, по ходу, гормоны поперли вот прямо сейчас, потому что она взрывается в ответ на мое предложение пожениться. Да это даже и не предложение было, а вопрос. Ну, в самом деле, чтобы все было чин по чину, разве не так нужно? В конце концов, разве это не доказывает, что я действительно не собираюсь отказываться от ребенка и сбегать? Но Регина швыряет мне мои слова в морду, взвиваясь. Свечка, которую Регина сама и приобрела для оживления интерьера, свищет мимо меня в стену, разлетаясь с треском.

А я даже не шевелюсь, смотрю на нее. Пусть выплеснет все, что накопилось. А еще она говорит, что док рекомендовал ей аборт, и я ничего не понимаю. Если она знает, что для ребенка есть опасность родится уродом, неужели... Да нет, не похоже, что прогноз страшный. Или? Но спросить я не осмеливаюсь, потому что опасаюсь, что в таком состоянии она любой мой вопрос об аборте воспримет как предложение его сделать.

Регина и вправду никогда меня не пилила за дурь, а сейчас, видите ли, в ней проснулась мать, и...

- Так определись! Ты вопишь тут, что я - отец, а до того орешь, что я нахер тебе не сдался, когда я предлагаю тебе пожениться, потому что, видите ли, это брак по залету! Принца на белом коне ждала? Так принц не доехал! - встаю. - И вообще, успокойся, а? Тебе теперь вредно!

Реально, меня все это бесит до чертиков, не знаю, почему. Сначала она мне отказывает, размазывая мне по лицу дерьмо, потом ставит ультиматум о лечении, иначе не подпустит к себе и ребенку.

- Пойду проветрюсь, - иду к лифту, двери открываются, и я вхожу. Не оглядываюсь, проверить, идет ли Регина за мной, выбираю кнопку парковки, но жму стоп, едва опустившись на несколько этажей. Черт! Хлопаю себя по карманам, но сигарет нет. Еще тысяча чертей! Утыкаюсь лбом в зеркальную стену, смотрю на себя, пока глаза не начинают болеть и лезть из орбит.

Хотел бы я для своего ребенка мать-наркоманку? Нет. И винить Регину я не имею никакого права. Я сорвался. И она права, она тысячу раз права. Я действительно могу обдолбаться в любой момент повеселее, когда в очередной раз словлю кураж. И этот раз может стать последним.
А Регина носит ребенка. Моего ребенка. Черт, ведь это может быть сын! А еще это может быть девчонка. Даже не знаю, кого я представляю сильнее. Все равно карапуз - это будет прикольно.
Ведь будет?
Будет, если не перестану быть скотом.

Отжимаю кнопку остановки и возвращаюсь обратно. Регины нет в холле, она все так же в гостиной, стоит у окна, глядя на город под ногами, обхватив себя руками за плечи. Не знаю, плачет она или просто так окаменела, но подхожу, только не обнимаю ее. Не хочу чувствовать, как она вздрагивает.

- Хорошо. Я попробую. Сегодня же обрадую дока, чтобы он ждал меня утром. - Я действительно попробую. Ох, черт, если бы я в тот момент знал, чего мне будет стоить мое решение... Ведь мне казалось, отказаться от дневной дозы будет не сложнее, чем бросить курить. Облеплюсь пластырями там, прокапаюсь, попью таблеток... если бы!
Я жду реакции Регины, и чем дольше она тянет, тем сильнее внутри беспокойство, что я уже просрал свой шанс, обидев ее так, что она изменила в корне своем мнение обо мне и о том, что в меня можно верить.

...

+1

82

Вот сейчас не знаю, чего я жду в ответ. Определенно чего-то обидного. И кажется, что раз ожидаю, то буду готова, но слова Нерона про брак, про принца неожиданно сильно бьют и в самую точку. По всем фронтам. Точнее не его слова, а его мнение. Это то, что он думает обо мне? Что я нарисовала его этаким принцем и теперь старательно переделываю его под свой образ? Верится с трудом.
Он говорит это от злости, я знаю. Нет, не от того в какой форме я ему отказала. Ему плевать на наш брак и это как раз обидно мне. А вот ему обидно, что у него отбирают любимую игрушку, при чем в такой ультимативной форме.
В итоге Сцевола выдает, что ему надо проветрится, а я молча взираю на то, как он уходит быстрым шагом и я хочу что-то сделать, но все что успеваю, это окликнуть его, когда двери лифта уже закрываются.
Я остаюсь одна в пустой комнате и это чувство бессилия накрывает меня как волна и я чувствую, что тону в ней, без возможности вдохнуть, спастись. Я пинаю окно, бью кулаком, а потом бессильно утыкаюсь в него лбом, сжимая зубы до скрежета. Мне думается, что это конец, что дальше двигаться некуда, потому что Нерон не понимает, что его лечение – не моя блядская прихоть, а необходимость в первую очередь для него. Дело не в том даже, что я якобы не могу определиться и говорю, что он отец, а потом гоню его. Я могла бы уйти, ни о чем его не просив, родить ребенка и воспитывать его сама, если бы не верила, что Нерон может взяться за голову и собрать себя для лечения. Я даю ему возможность стать отцом ребенку. Да, на моих условиях. Но многого я не требую, только самого необходимого.
А еще я понимаю, что сейчас уйду. Вот еще секунду постою здесь у окна, упираясь лбом в стекло, надеясь, что оно вдруг исчезнет и я полечу вниз от всех проблем. Когда-то здесь мы с Нероном занимались любовью. Как давно это было.
А уйти не так просто, как мне казалось. Поэтому, когда я слышу шаги позади себя, я вдруг внезапно выдыхаю, что может, и уходить не придется. А Нерон говорит, что попробует, что ляжет в клинику прямо завтра. Я закрываю глаза. Хорошо, что завтра, потому что на обдумывания времени нет.
Повисает пауза и Нерон как будто ждет, что я ему скажу. А я не понимаю, что он хочет услышать. Что я удовлетворена? Что я рада, что добилась своего? Мне кажется, именно это, потому что своих мозгов не хватает допереть, что это в первую очередь ради его блага.
- Я буду рядом.  – я оборачиваюсь и смотрю на Сцеволу, плечом опираясь на окно. – Если ты этого захочешь. Я буду приходить. Я буду рядом столько, сколько тебе понадобится. Сколько ты захочешь.
Я правда буду. Не для контроля или наблюдения, не для злословия. Я просто буду рядом, потому что я должна. Ведь Нерон – не последний для меня человек.
- Завтра я пойду к врачу. Он скажет результаты анализов ребенка и мои. И в зависимости от этого назначит лечение. – я отталкиваюсь от окна и подхожу к Нерону, кладя руку ему на плечо, но это скорее для того, чтоб он внимательнее меня выслушал. – Я хочу чтобы ты понял, что я не сделаю аборт ни при каких обстоятельствах. Каким бы этот ребенок ни был.
Во мне не осталось сил ни на крик, ни на убеждения или доказательства. Я очень устала и откровенно говоря, хочу просто завалиться с моей масечкой в кровать и уснуть, чувствуя, как она прижимается к моему животу.
- Я пойду спать. – и уже отхожу в сторону, когда внезапно нахожу, что сказать. Хотя, может это уже лишнее, но не могу скрыть обиды на его слова. – А по поводу брака… Если бы ты был мне не нужен, я бы уже давно свалила. Я думала, столь очевидные вещи ты понимаешь. – я сцепляю руки в замок, как будто пытаясь себя от чего-то удержать, только не особо получается. И слезы появляются на глазах сами по себе. – Не надо мне больше принцев, Нерон. Мне нужен ты! – голос срывается и я на каком-то автомате складываю руки на животе. – А тебе не нужен никто. Поэтому ты и можешь позволить себе швыряться предложениями. А если бы задумался хоть на секунду, то понял бы, что если бы я хотела выйти за тебя замуж, то только потому что люблю тебя и это взаимно. Но ты же у нас отвергаешь столь банальные чувства.
Я вытираю слезы со щек. Мне больно, мне обидно. Мне по наивности казалось, что он хоть немного меня ценит и не будет ставить в один ряд с другими своими шлюхами. Любая из них могла залететь и он сделал бы тоже самое, что сделал сейчас. Он и сам говорил, что с ним в брак только по залету.
- Я посплю сегодня в гостевой спальне.
Потому что не могу. Не могу чувствовать его рядом, после его слов. Не могу. Я подбираю масюнечку, сонно ковыляющую к нам и проснувшуюся от голосов и ухожу в гостевую спальню, заваливаясь на постель и уже не сдерживая рыданий. Обидно. До режущей внутри боли обидно.

+1

83

Регина наконец отвечает мне и говорит, что будет рядом со мной, и я усмехаюсь, опуская голову. Нет, я не ставлю ее слова под сомнение, просто мне наоборот совсем не весело. Это нервное, наверное. А еще Регина добавляет, что родит ребенка вне зависимости от того, что скажет доктор насчет ее анализов. Киваю. Хорошо. Да. Мы справимся. В конце концов, если потребуется, у нее и малыша будут лучшие врачи и лучшая медицинская опека круглосуточно. Я не позволю, чтобы что-то вдруг пошло не так.

Она кладет руку на мое плечо, и я накрываю ее своей ладонью, но Регина говорит, что идет спать, и выскальзывает. Да, пожалуй, так будет правильно. Однако она не уходит и вдруг заговаривает про эту чертову тему моего ей предложение пожениться. И я выслушал бы, что угодно, только Регина начинает плакать, и это вышибает из меня весь дух. Я даже слова сказать не могу, я реально цепенею. Последний раз, когда я видел, что Регина плачет, был тот вечер, когда я нашел ее на улице, примчавшись к ней после ее звонка.

А еще она говорит, что мне никто не нужен, поэтому мне так легко дается мое предложение. Что это для меня разменная монета. Для нее - нет. Совсем нет. Черт, ну да, я шутил, что женюсь только по залету, но, блин... Это просто случайность, что так совпало! Кто тогда вообще мог подумать, что все так сложится? В жизни Регины тогда вообще был Феликс, еще похожий на рыцаря и героя романов, а я как был злобным карликом, так им и остался.

Регина уходит в гостевую спальню, а я остаюсь стоять как истукан. Черт, что же я за идиот такой, а? Мне кажется, что я могу сейчас совершить какую-то непоправимую ошибку, если ничего сейчас не предприму.

Проходит пять минут, потом десять, пятнадцать, а я все не решаюсь войти к ней в спальню, переминаясь у закрытой двери, пока наконец не толкаю ее и не вхожу. Свет погашен, а Регина... Она не спит, хотя лежит, уткнувшись лицом в подушку. Я слышу, как она всхлипывает.

Я чувствую себя великаном, который пытается продернуть нитку в крохотное игольное ушко. Я не знаю, что делать. Защитить Регину от Феликса было просто, а вот от себя и своей глупости... Совсем никак.
Я сажусь позади нее, обнимаю за плечи, утыкаясь носом в мягкие волосы.
- Прости меня. Я... я предложил тебе выйти за меня, потому что... потому что думал, если не предложу, то ты посчитаешь, я сваливаю. И разве не все девчонки хотят замуж? - закрываю глаза. - Регина, прости меня.

А тебе не нужен никто. Поэтому ты и можешь позволить себе швыряться предложениями. А если бы задумался хоть на секунду, то понял бы, что если бы я хотела выйти за тебя замуж, то только потому что люблю тебя и это взаимно.

Видимо, я и правда пронюхал мозг, если до меня только сейчас доходит смысл ее слов. Она любит меня? Боги, за что?

- Регина, ты такая хорошая... Ты и правда заслуживаешь принца, но, видимо, я сбросил его где-то по пути, и сам тебе достался... - поправляю ее волосы. Знаю, она слушает меня, и даже больше не всхлипывает. - Давай попробуем заново? Что ты там сказала про то, не хочу ли я стать отцом?

...

+1

84

Мысли уехать больше не посещают мою голову. Но просто обида еще не скоро забудется. Но в остальном, все это проходящее. С Нероном на другое отношение не приходится рассчитывать. Вот такой он человек и пытаться его изменить глупо и бесполезно. А я и не пыталась.
Валеричка скулит мне в ладони, пока я на автомате глажу ее и облизывает пальцы. Не зря говорят, что собаки очень чувствительны к настроению хозяев и моя малышка совершенно точно чувствует, что мамочка не в настроении. Я прижимаю псинку к себе и утыкаюсь в подушку, надеясь, что когда-нибудь либо задохнусь, либо рыдания все-таки сами угомонятся.
Сквозь свои собственные всхлипы, я слышу как открывается дверь в комнату, а потом чувствую как на кровать, позади меня садится Нерон. Знаю, что он, больше некому. И в голове уже истерически начинает биться вопрос: ну что еще? Я надеялась, что разговор мы закрыли. Во всяком случае, ни одну из затронутых сегодня тем мне заводить больше не хотелось. И на разговоры у меня уже не было сил. А если и были, то ничего хорошего я бы ему не сказала. Я чертовски устала, потому что разговаривать с Нероном на серьезные темы, это все равно что стрелять в пуленепробиваемое стекло. Скорее рикошетом в голову прилетит, чем пробьет.
А Нерон вдруг просит прощения и говорит о том, что не хотел, чтобы я подумала, что он отказывается от отцовства. А я и не думала так. Не знаю почему. Просто, мне казалось, что если он откажется от признания ребенка, то я смогу это принять, меня бы это не удивило. Удивляет скорее то, что он делает сейчас. Говоря о том, что я заслуживаю принца, что я хорошая. Я… какая? Честно, у меня ощущение, как будто меня во френдзону загнали и лучше бы он промолчал. Сегодня то ли у меня с головой совсем хреново, то ли у него - с языком.
Хорошая… Я говорю Валере о том, что она хорошая, когда она съедает всю свою еду или делает свои дела в горшке, а не за его пределами. Хорошая…
- А можно я сама буду выбирать, чего я заслуживаю, а чего – нет?
Я разворачиваюсь к Нерону, глядя в темноте в его глаза.
- Я – не все, Нерон. – и я, черт возьми, не гоняюсь за браком или за идеальным мужем. Все, отгоняла свое. У меня теперь вообще только работа в планах. Была. Впрочем, роды вряд ли что-то изменят. Но за прошедшие 2 года я поистрепала себе нервы с мужчинами достаточно, чтобы понимать, чего я хочу для себя и чего я заслуживаю. – Я всего лишь попросила тебя свыкнуться с мыслью, что скоро ты станешь папой. Не нужно строить из себя главу семьи и образцового отца и мужа, если ты этого не хочешь. Такого брака мне не надо. – слезы снова начинают катиться по щеке, но это уже скорее от пережитого стресса и такого долгожданного чувства, что хоть немного, но теперь можно отпустить. - Я не хочу загадывать, потому что не одному тебе придется принять факт родительства. Не нужно доказывать мне, что ты не собираешься свалить.  Это твой выбор, я ни к чему тебя не принуждаю и понимаю, что моя беременность встала поперек наших планов. Самым легким решением было бы сделать аборт, ничего тебе не сказав и продолжить жить. Но я так не могу и это мое решение. За тобой – твое, захочешь ли ты стать отцом этому ребенку.
Все очень сложно и откровенно говоря, ничего хорошего от следующего полугода я не жду. У меня сейчас стоит три задачи. Выносить ребенка, остаться на обложках и удержать Нерона на ногах, пока он будет проходить лечение. Пустяки же, да?
- Иди уже курни. А то у тебя голова лопнет от мыслей. – со смешком говорю я, привлекая Нерона к себе и целуя. – Я скоро приду.
Нерон медлит, но все же уходит, а я вновь разворачиваюсь к Валере и глажу ее, задумчиво глядя в окно на огни города. Эти полгода будут очень непростыми и сомневаюсь, что хорошими. Хорошими… блядь, прям как я.
Я возвращаюсь в нашу с Нероном спальню, но прежде чем лечь, принимаю душ, а потом еще долго разглядываю себя в зеркале, так и этак поворачиваясь и глядя на свой живот, руки, ноги. Придется потрудиться, чтобы не расползтись как комок жира и при этом не навредить ребенку.
Хотя, черт возьми, представляю как пресса сорвется с цепи, когда узнает, что Нерон отправился в клинику. Даже если сейчас информация о моей беременности не выйдет за пределы этой комнаты, то со временем все равно сдерживать будет уже невозможно. Надо будет поговорить с Валентином на этот счет. И, сука, он опять начнет читать лекции. Мне только этого сейчас не хватало. Потом ему скажу.
Я ложусь в кровать, а Нерона еще долго нет, так что у меня появляются даже сомнения на тот счет, не передумает ли он с лечением. Но когда он приходит, то ничего такого не говорит. Идет в ванну, как обычно, а потом ложится и выключает свет. Мы так много наговорили за этот вечер друг другу, что сейчас уже совершенно нет никаких сил. Первое время мы просто лежим, боясь сделать какое-то лишнее движение, чтобы не спугнуть тишину. А потом я все-таки беру его руку, запускаю под одеяло и кладу на свой живот.
Возможно, я делаю это не только для него, но еще и для себя. Мне тоже пора бы понять, что я уже не одна.
Утром, конечно, Нерон немного теряет запал от своего намерения поехать в клинику, а я молчу, никак не стимулируя его или уговаривая. Я обозначила свою позицию, повторять не буду. Здесь нет предупредительных выстрелов.
Мы собираемся утром вместе, мне еще сегодня на примерку, а Нерон собирает сумку. Хотя вещей ему не так уж и много потребуется. Если вообще потребуются. Даже принадлежности для гигиены там выдаются специальные и одноразовые, на случай если у пациента поедет крыша и он решил прикончить себя зубной щеткой. Я узнавала.
- Я приеду после врача. – шепчу я, обнимая Нерона и целуя его. Провожу руками по его лицу и волосам. Сколько же в его глаза безнадежности. Как будто я его на казнь отправляю. Ну я как бы тоже не в самом лучшем положении. – Спасибо, что пробуешь. Это очень важно для меня и ребенка. – и для самого Нерона. Но разве он понимает?
Утро и половину дня я занимаюсь работой, а потом еду к врачу. Анализы уже готовы и к счастью, он не говорит про аборт, но высказывает некоторые опасения по поводу будущего развития ребенка. Между делом и меня спрашивает принимала ли я. Это ему тоже анализы показали?
- Пару раз. А вообще я курю много.
Ну да, грешна. Но сигареты – не дурь. Тем более, что со вчера я бросила. Доктора это правда, не очень устраивает, поэтому он выписывает мне направление на уколы, и еще дохрена витаминов, назначая новое время следующей встречи.
А потом я еду уже к Нерону. Уже ближе к вечеру. Короткая беседа с уже врачом Нерона весьма продуктивна и мне сообщают, что сегодня мой мужчина прошел все необходимое обследование и ему уже составлен курс лечения и питания. Меня предупреждают о психологических патологиях, которые могут стать результатом лечения и ждут меня первые две-три недели. Но, черт возьми, с Нероном никогда не бывает легко.
- Как ты тут освоился? – я сажусь в кресло, удобно устраиваясь и закапываясь на мгновение в сумку, чтобы достать оттуда конверт. Но не все содержимое конверта меня интересует. – Там еще пока плохо что видно, особенно половые принадлежности, но я подумала, что ты захочешь увидеть.
Я протягиваю Нерону снимок узи, на котором виднеется крохотная точка, которой и является наш ребенок. Рядом на том же снимке, увеличенное фото, где уже можно разобрать крохотные ручки и сформировавшуюся головку. Отчетливо видно, что ребенок, как будто посасывает палец, но это, конечно, не может быть возможным.
- Мне выписали лечение и уколы. Регулярное наблюдение. В общем, врач возьмется за это дело всерьез. - я бросаю конверт обратно в сумку и перевожу взгляд на Сцеволу. - Твой доктор сказал, что лечение начнется завтра. Сказал первую неделю будет очень плохо. Мне приходить?

+1

85

Регина не отталкивает меня, она оборачивается ко мне и терпеливо как ребенку объясняет, что не стремится женить меня на себе и привязать к подолу. Ей не нужен отец ребенка, которому они будут в тягость. Регина, мне не в тягость! Да, я не представляю, каким отцом стану, но я хочу быть лучшим! И в который раз она взрослее и умнее меня.

Я не перебиваю ее, ловлю каждое ее слово и усмехаюсь, когда она разрешает мне пойти курнуть. Она в курсе, что курнуть можно травку, а сигареты - покурить? Кажется, нет, ведь вряд ли она разрешает мне принять на посошок?

А соблазн немного пыхнуть для расслабления очень велик, однако вместо я выкуриваю крепкую сигарету, стоя на балконе и перегибаясь через перила. Ох, черт, впереди охуенные перемены. Свежий воздух и табак делают свое дело. В голове аж звенит от тишины и пустоты, и это именно то, что мне сейчас так необходимо.

Когда я возвращаюсь, Регина не спит, но мы не заговариваем. В конце концов она решается, берет мою руку и кладет на свой живот. Да, теперь нас трое. Закрываю глаза, привыкая по иному принимать это ощущение ее кожи, ее тепло. Теперь это не просто ласка, это... Это привет моему ребенку, который растет внутри Регины.

Утром я просыпаюсь с мыслью, что нахуй же все, и не забить ли на клинику? Регина же побрыкается и примет меня прежним, так? Но, глядя в ее глаза, понимаю, что нет. Не примет.
Я кидаю вещи в сумку, но, если честно, не думаю, что мне что-то пригодится из этого.
Регина обещает, что приедет после приема у своего врача, а еще пытается меня подбодрить. И, как ни странно, но это правда подзаряжает меня ровно настолько, чтобы приехать в клинику и сдаться докторам. Да, именно сдаться.

- Если вы не хотите излечиться, то все бесполезно! - не выдерживает психолог, когда я зарезаю его душеспасительную речь.
- Док, я хочу, но без ваших гребаных речей. Уговаривать меня уже не надо, я тут!
Долгое. Долгое будет лечение.

Я прохожу обследование, и к обеду меня накрывает. Я не принимал сегодня. Черт, ну что, мне не могут дать пыли на краешек ногтя?! Мне больше и не нужно! Не могут. Вместо - какая-то медикаментозная херня внутривенно, и меня с нее отрубает. Сплю без снов, в глухой черноте и глухоте, и просыпаюсь за час до прихода Регины, не вкуривая, где я.

А она приходит, и, когда заходит ко мне, мне кажется, что примеряется она к палате как к клетке с тигром. Боится, что я заору, что ухожу? Смотрю на нее, а она садится в кресло и достает конверт. Ей сделали снимки узи, ее док доволен результатами анализов, а я смотрю на зернистые картинки и не понимаю, как может это пятно превратиться в человечка! Черт, классно! И чувствую, что уголки моих губ ползут вверх. Это ведь девчонка или мальчишка будет! Это я сделал это существо, которое сейчас размером с... На снимке - вообще с пуговицу как будто.

Между тем Регина заговаривает про мое лечение, она будто выведывает, в курсе ли я деталей и понимаю ли, что меня ждет
- Не приходи. - Я молчу не потому что в обиде или зол, а потому что во рту сухо так, что язык лепится к небу, и оторвать как будто больно. Я тянусь за стаканом воды и выпиваю его, затем второй.
- Я могу оставить себе? - спрашиваю про снимок. Он мне пригодится уже завтра, когда меня перестанут щадить и возьмутся за меня по полной. Мне нужно будет с кем-то говорить. И знать, для кого все это.

- Малышонок, если бы ты знал как мне херово... Хотя, лучше тебе не знать... - шепчу в холодном поту, свернувшись клубком и всматриваясь до рези в глазах в зернистый снимок. И теряю очертания.

Интересно, он или она будет больше похож на меня или Регину? Круто бы узнать сейчас. Есть ведь такие программы типа "Как будет выглядеть ваш ребенок?"..

Регина снится мне, но, очнувшись, я не могу вспомнить деталей. Мне просто хорошо, что она снится, потому что я просил ее не приходить, а вести о ней коротко передает док. Коротко - потому что много инфы мой мозг просто не принимает. Главное, с нею все хорошо. Все эти десять дней адовой боли. Я как на сеансе экзорцизма! Только бес во мне засел жирный и никак не может просунуться из моей глотки, чтобы нахуй улететь. Горло просто жжет огнем.

Регина обещала прийти сегодня. Я стою и жду ее в сквере, глядя на куст лилий. За эти полторы недели я скинул девять кило, и серьезный порыв ветра может подхватить и унести меня в атмосферу.

И как же я соскучился по Регине... Наверное, это и держит меня на ногах.

....

+1

86

Нерон отказывается от моих визитов и мне даже кажется, что таким образом он пытается показать, что он зол на меня, что я заставила его пойти лечиться. Но в его голосе не слышу ничего такого, а притворяться Сцевола никогда не умел. Во всяком случае не тогда, когда сдерживает гнев. В любом случае, ему предстоит нелегко, он это понимает. И раз отверг мои визиты, значит, он либо уверен, что справится, либо не представляет, что его ждет. Либо не хочет, чтобы я видела его в таком состоянии.
Хах, ну хуже чем я после Феликса он выглядеть не может.
- Конечно. Я принесла ее тебе. – отвечаю на его вопрос про фото узи.
В общем, долго я не задерживаюсь, тем более Нерона немного потряхивать начинает и я вижу, что ему не комфортно рядом со мной. И мне впервые попадает в голову мысль, что Сцевола и правда не хочет показывать свою слабость. А ведь до этого он был моей стеной, за которой я могла спрятаться. А теперь мы даже не поменялись местами. Я хочу стать для Нерона опорой, но примет ли он это?
- Ты справишься. – шепчу, целуя Нерона перед уходом и растягивая поцелуй, потому что не представляю, как сейчас уйду и не увижусь с Нероном неизвестно сколько.
А может быть уже завтра, когда он вернется домой и скажет, что не подписывался на такое.
Но он не возвращается ни на следующий день, ни позже, оставаясь в клинике. Я приезжаю каждый день, но к Нерону не хожу. Просто разговариваю с врачом, спускаю на него собак по поводу и без и узнаю, как проходит очищение. Хреново проходит. Но ничего другого и не следовало ожидать, потому что детоксикация организма – вещь противная и болезненная, не говоря уже о ломке. 
У меня каждый день пальцы горят от желания пойти к Нерону и сказать ему, что я рядом, обнять, успокоить. Но, возможно, ему и правда этот этап нужно пройти самому. Потому что я даже не уверена, смогу ли я адекватно отнестись к его обвинениям. А уверена, что-то такое обязательно будет.
Мои десять дней тоже не стоят на месте. Двухмесячный курс уколов начинается и каждый день мне приходится мотаться в больницу, либо медсестра делает это на дому, потому что иначе я не могу. После этих систем меня штормит нереально и тело становится жутко тяжелым. Я пью витамины, соблюдаю здоровый образ жизни, питание, отдых, все дела. Не пью, не курю. И это конечно привлекает всеобщее внимание.
Первым меня прижимает Валентин и ему мне конечно приходится рассказать. Бля, как он вопит, он в истерике, потому что мой залет рушит все наши планы. Но Валентин не был бы собой, если бы не придумал выход из ситуации. И я полагаюсь на него.
А я же нахожу свой собственный способ бороться со слухами, что я залетела.
- Душечка, это так романтично, что ты ради Нерона и его лечения тоже решила завязать и с выпивкой и с курением. Ты так его поддерживаешь! Я в восторге. – восхваляет меня один из моих дизайнеров не самой прямой ориентации. Я уже представляю, что бы про него сказал Сцевола и легкая улыбка трогает мои губы.
- Какое самопожертвование. Не знала, что Нерон такое ценит. – Ариэль на этой тусовке – одна из главных, поэтому от нее вообще никуда не деться. Сучка крашеная. – Или он не в курсе, как ты тут за него болеешь?
Я щурусь, глядя на нее. Мне не нравится ее тон. Звучит так, будто она знает, что на самом деле я нихрена не солидарна с лечением Сцеволы.
Я не отвечаю, это ниже меня. Но хер знает, что движет Ариэль, когда она выплывает из толпы, подлавливая меня наедине со своими мыслями.
- Я все гадаю, - говорит она, вертя бокал в руках, - ты либо на иголку села, пока Нерон там кишки чистит, либо ты залетела.
- Ну и какая версия кажется тебе более достоверной? – спрашиваю я сквозь зубы.
- Обе. Надеялась, ты развеешь мои метания. – ей не любопытно, я же знаю ей просто в кайф меня доставать.
- Зависит от того, какого приглашения ты ждешь: на похороны или роды.
- На похороны. – она улыбается, зная, что ответ вроде как должен меня выбесить. Ну да, в это легче поверить, что я подсела. Следы на венах сами собой не закрашиваются.
- Тогда не ябедничай Нерону. Ты же на страже его жизни, не моей.
А когда проходят эти десять дней, я иду к Нерону. Основной курс очистки закончился и не знаю, насколько врач говорит правду, но Нерону вроде стало легче. Он уже нормально ест, ходит, не кусается, не орет. И вообще, то что он не издох – уже прогресс. Критический уровень пройден, но впереди еще достаточно подводных камней.
Я со стороны за эту вечность вроде никак не изменилась. Во всяком случае, я не особо заметила. Живот не вырос, ребенок из меня не лезет, схватки не мучают. Разве что слегка начала полнеть грудь и бедра. Но пока едва заметно. Срок немного перевалил за два месяца. Однако я несу Нерону новый снимок узи.
Но прежде… Я бросаю на моего мужчину взгляд и даже не сразу его узнаю. Лицо осунулось, побледнело. Скулы заострились и бритая голова больше походила на череп, обтянутый кожей. Больничная одежда висела на Нероне как на вешалке. И руки стали совсем худыми, под рукавом майки.
Наверно, я не могу все же сдержать ужаса, который испытываю. Но не перед самим Нероном, а перед тем, что с ним здесь происходит. Я и сама не ожидала, что эффект будет вот таким. Но это никак не меняет того факта, что я безумно по нему соскучилась, по его рукам, по объятиям, по губам.
В которые сейчас впиваюсь поцелуем, порывисто и горячо. Я не знаю, как он тут без меня провел время, но я вот только сейчас понимаю, что все десять дней я вела существование, а не жизнь. И я боюсь прижаться к Нерону сильнее, потому что… Ну он и раньше был невелик, а сейчас так тем более. Это как будто весь его вес ушел ко мне. Даже смешно, если бы не было так грустно. Он худеет, пока я полнею.
- Я соскучилась. – я целую его лицо, щеки, скулы, нос, лоб. Не остается и сантиметра кожи, где бы не было моего поцелуя. Была бы на моих губах яркая помада, Нерон бы точно был весь в ней. – Я так соскучилась.
Первые мгновения мы даже расцепиться не можем, а потом все же отпускаем друг друга. Мой мужчина здесь, рядом со мной, живой и не знаю почему, но мне трудно в это поверить. Но в то же время, это очень правильное ощущение, быть рядом с ним.
- Как ты? Не говори, вижу, что хреново. – я держу его лицо в ладонях, внимательно глядя ему в глаза. – Я просила их вылечить тебя от зависимости, а не посадить на особо жесткую диету для моделей. Ты собрался перехватить мои лавры, Сцевола? – мой голос звучит притворно серьезно, и я не удерживаюсь от улыбки.
- Пресса гудит, что ты встал на путь исправления. Валентин рвет и мечет и обещался оторвать тебе причинное место всех его бед. – смеюсь и продолжаю рассказывать Нерону о происходящем за этими стенами. – Валеричка по тебе соскучилась. Спит на твоей пижаме. И на твоем спальном месте в постели.
А еще я то и дело, но целую Нерона. Это моя попытка поднять ему настроение, а еще, я и правда соскучилась по нему. Так сильно, что готова забрать домой, но понимаю, что нельзя. Поэтому и стараюсь урвать лишний момент, чтобы коснуться его, обнять, хотя мы и идем за руку. Я вцепилась в Нерона, едва увидела и больше не хочу отпускать.

+1

87

Регина разве что не сбивает меня с ног, когда впивается в мои губы поцелуем. Я тоже очень-очень скучал, боги, как же я скучал...  Я обнимаю ее, прижимая к себе, целую долго-долго. Какая же она красивая... А я, наверное, похож на пугало огородное, потому что как бы Регина, может, и не хотела меня обидеть, но не таращиться на меня у нее в первые секунды не выходит. Она целует мое лицо, а я просто подставляю ей его, закрывая глаза, и, честно, мне хочется разреветься. Нет, не от боли. Нет, не от желания свалить отсюда. Просто потому что я наконец увидел ее не в черных вязких сновидениях без возможности прикоснуться, а наяву.

Она тараторит о том, что я, наверное, со своей худобой просто решил удариться в модели, а потом о том, что сми пишут о моем праведном образе жизни, о Вале, о Валеричке.
- Хорошо, что не наоборот. Мне бы не понравилось, если бы твоя псина хотела оторвать мне член, а Валя дрых на моей пижаме в моей кровати и мочился в мои ботинки, - криво улыбаюсь, целуя ее руку и задерживая ее ладонь у моих губ.

Мы идем по аллее, пока не выбираем скамейку и не садимся.
- Как ты себя чувствуешь? - киваю на живот, которого совсем пока что и нет, я даже не почувствовал его, обнимаясь. Регина же в ответ достает из сумки снимок и протягивает мне, сияя. И я понимаю, что все в порядке, чего бы это ей ни стоило. Я смотрю на картинку и касаюсь пальцем кляксы, которая и есть мой отпрыск. - Привет, чувак... ты подрос? - сомнительно, что за десять дней подрос, но ведь что-то там с ним каждый день меняется? - Думаю, это пацан. - Смеюсь, глядя на Регину. - Маленький и очень упертый, раз смог пробиться.

Я достаю из кармана штанов самый первый снимок и прикладываю к нему новый, складываю и снова убираю.
- Подумываю заняться скрапбукингом на досуге, - поясняю я совершенно серьезно, и так как я чертовски выхолощен, звучит даже правдоподобно.

А еще я кладу голову к Регине на колени, глядя на нее снизу вверх, вытягиваясь на скамейке на спине. У нас будет ребенок. Для меня эта новость до сих пор каждый день как открытие. И каждый день внутри от мыслей об этом что-то звенит.
- Так что там пресса? Я-то ладно, а вот ты... Они уже заметили, что у тебя появилась грудь? - хотя, может, это у кофты такой удачный вырез? Но мне ли не знать разницу? Ох, как же я по ней соскучился... А тут даже подрочить сил нет... - Ты очень красивая, Регина.

С этого дня она приходит так часто, как получается. Иногда, правда, мне бывает херово, и мы не видимся. Я не хочу, чтобы она видела меня таким. Да, я знаю, что она не посчитает меня слабаком или нытиком, но просто я не хочу, вот и все. Я справлюсь один. Регина и без того переживает за меня, и я не хочу добавлять ей пищи для размышлений по ночам.
Кляну ли я ее в припадках ярости, когда хочется все бросить и свалить отсюда? Нет. Я злюсь только на себя. Злюсь, что не могу совладать с собой. Раньше мне казалось, я контролирую ситуацию, а тут выяснилось, что ситуация контролирует меня. "Ситуация" - читай "дурь". И ничего я сделать не могу. По крайней мере, один.

- Меня зовут Нерон. Мне двадцать пять лет... Я наркоман.
- Почему ты решил завязать с употреблением?
- Моя подруга залетела и сказала, что не подпустит меня к себе и ребенку, если я не завяжу.
- То есть, не случись ее беременности, ты бы продолжал?
- Да. Или был бы мертв.
- То есть, получается, тебя заставили быть здесь?
- Нет. Я обещал ей.
- Она поставила ультиматум.
- И была права. Я не хочу их потерять.

Я чист тридцать дней, и последняя неделя по сравнению с предыдущими кажется мне пологим спуском после крутых обрывов и серпантина, по которым я спускался с завязанными глазами, разбиваясь обо все выступы. Сейчас я кайфую. Я продержался месяц.
Я стою на крыльце клиники. Я собрался раньше и теперь жду машину. Арес должен забрать меня. И Регина. По сведениям для прессы я выхожу только через два дня, поэтому сейчас тут тихо и никого нет. Хочу домой, завалиться в постель и не показывать никуда носу неделю точно. Только есть и спать. Регина, есть, спать.

....

+1

88

Мне кажется, более менее, но Нерон сохраняет бодрость духа. По крайней мере у него хватает сил не только прокомментировать, но и зафантазировать ситуацию с Валерой и Валентином. Ну да, мне ли не знать, что к этим двоим Нерон питает особую любовь. С чего только, не пойму. Он всегда был равнодушен к моим знакомым, Валерию он сам мне принес, с Валентином вообще никаких общих дел не имел. Но тем не менее обоих горячо любил. И те отвечали ему взаимностью. Странно. Но наверно, это как у меня с Ариэль. С той лишь разницей, что Нерон спал с Ариэль. А не… все как раз сходится.
Нерон грозится заняться какой-то девчачьей херней и мне не очень нравится его шутка. Знаю, что он шутит. Надеюсь, во всяком случае.
И да, шутки про мою увеличивающуюся грудь. Делаю оскорбленный вид. Ну и что, что грудь маленькая! Зато сердце большое, болван.
- Так размером моей груди, кроме тебя чутко наблюдают еще два человека: Валентин, потому что он зарабатывает на моей груди и твоя небывшая подружка, которая лезет своим носом туда, куда не надо.
Ну что тут скажешь, не могу пройти мимо нее, чтобы не обосрать. Она меня бесит и всегда будет бесить.
А потом вдруг Нерон говорит, что я «очень красивая» и я даже на секунду теряюсь. Не то чтобы это был первый комплимент от Нерона, но просто обычно они не были такими… даже не знаю, как это описать… без какого–либо подтекста. Даже при том, что до этого он обмусоливал мою грудь, пусть только и на словах. Но такой фразы, простой и искренней я от него не ожидала. Надеюсь, я не краснею.
- Они тут выращивают искусственные мозги или ты записался на курсы престарелых пикаперов? – улыбаюсь я, наклоняясь и целуя Нерона в нос.
Он возвращается домой еще через 20 дней и я очень этого жду. Ожидание совмещается с работой, с визитами в клинику, но это не идет ни в какое сравнение с тем, что Нерон действительно вернется домой. Нет, никакие праздники, конфетти или торт со свечами его дома не ждут. Его жду я и я считаю, что этого достаточно. Да и его лечение – это скорее мой праздник, чем Нерона, учитывая то, как тяжело ему было.
Мы с Аресом забираем моего мужчину из клиники и сразу же едем домой. Сегодня я устроила себе выходной и весь день и всю ночь проведу с Нероном. В конце концов, мы уже так давно не были вместе дольше 2-3 часов. 
Нерон сильно похудел и вообще на него больно смотреть. И у меня руки чешутся его как щенка уличного, отмыть, откормить, обласкать, прижать к себе, чтобы он почувствовал, что нужен кому-то. Ну, практически это все я как раз и делаю. Отправляю Нерона в душ и пока он моется, я переодеваюсь в домашнее и слежу за Мелитой, раскладывающей приготовленную еду по тарелкам.
Вообще, прежде я бы отказалась от такого набора блюд, предпочтя уплести какой-нибудь фруктовый салат. Но сейчас я фактически питаюсь за двоих и мне нужно следить за калориями, за потребляемыми витаминами, за количеством пищи, чтобы не разъехаться так, чтобы не пролезть в дверь. А ведь руки у меня уже начали поправляться. А ребенку пошел третий месяц.
Не знаю, тянется время или летит. Без Нерона тянулось, а с ребенком кажется, летит. Потому что совершенно не обращаю на беременность внимания. Ну, то есть, соблюдаю всякие диеты, режимы, здоровый образ жизни, все дела. Но при этом беременность меня совершенно не беспокоит и не причиняет особых неудобств. Тем более, что вот-вот прессе станет известно о моем положении. Валентин уже все подготовил, хотя не удерживался от комментариев, что, хвала богам, я хотя бы об этом его предупредила.
Нерон действительно очень истощен, но я вижу, что он доволен наконец вернуться домой. Дома ведь и стены лечат. И я стараюсь стать одной из стен.
- Ну что, папочка, готов оценить новый размер моей груди? – смеюсь я, снимая халат и заваливаясь рядом с моим мужчиной и целуя его. – Без тебя было тяжело и некому было похвастаться новым комплектом белья. – я тискаюсь к Нерону как котенок и мне так уютно в его руках, хотя, черт, он так похудел, что чувствую его ребра. – Или новым комбинезончиком для Валеры, в который теперь и ты влезешь со своими размерами. – вновь целую его, обнимая за шею и проводя пальцами по плечам. – Я рада, что ты дома. Без тебя здесь было пусто. Некого было гонять метлой.
Ну да, я не могу долго быть откровенной, но тут уже ничего не сделать. Я просто надеюсь, что в этом странном сочетании язвительности, подъебов и шуток, Нерон увидит то, как сильно я по нему скучала. И я правда горжусь им, что он все же продержался. Но только это всего месяц, а впереди целая жизнь и я не знаю, как оно будет дальше. Нет никакой гарантии, что Нерон не сорвется.
Всю следующую неделю я стараюсь расправиться с делами за день как можно быстрее, чтобы вернуться домой и завалиться на Сцеволу где бы он ни был. А потом все же вытаскиваю его на первое наше совместное узи, потому что хочу, чтобы он увидел все собственными глазами.
- Анализы хорошие, так что продолжай пить витамины. С уколами пока повременим. Плод развивается хорошо и своевременно сроку, как положено. Следи за питанием и больше отдыхай.
- А когда можно будет узнать пол?
- Хотите кого-то определенного? – врач смеется, и с какой-то ностальгической ноткой, как будто вспоминает свои молодые годы.
А мне как-то неважно, кто это будет. Хотелось бы девочку, наверно. Но я не буду против, если родится мальчик. А вот Нерон определенно хочет мальчика. Это иногда проскальзывает в его догадках или фантазиях. Он вообще становится каким-то странно необыкновенным. Папой. Не ожидала от него такого. Но это же неплохо, да?
- Приходите через месяц. Я смогу сказать точно, кто это будет. – подытоживает доктор, а потом смотрит на меня. – Могу я поговорить с тобой наедине?
Я на секунду напрягаюсь, а потом смотрю на Нерона.
- Я тебя догоню. Иди.
Нерон с подозрением смотрит на меня, а я улыбаюсь, мол, да все нормально. Обычные девчачьи разговоры. Матки там всякие, плаценты и прочее.
- Кошмары продолжаются? – тут же спрашивает врач, как только Нерон выходит за дверь.
Я качаю головой.
- С тех пор как Нерон дома, более менее успокоилось.
- Я дам тебе визитку моего хорошего друга. Он психолог и очень хороший. Если все-таки решишься. – мужчина протягивает мне визитку. – Регина, твое психологическое состояние очень сильно влияет на ребенка. Подумай.
Я киваю и ухожу. Встречаю Нерона на входе в больницу, смолящим и дышащим прохладным воздухом.
- Ты запомнил красный день календаря? – подхожу к нему, выбрасывая его сигарету и показывая язык. – У тебя на такие даты всегда была хорошая память.
А через месяц мы снова идем к врачу.

+1

89

Хорошо оказаться дома. Чертовски. Классно. Круто. Я набираю полную ванну воды и окунаюсь с головой, задерживая дыхание и считая до тех пор, пока весь в воздух в легких кончается до последней капли. выныриваю и умываю лицо, зависая в неподвижности и прислушиваясь к тишине вокруг. Где-то внизу хлопочет Мелита, Регина спустилась к ней проверить, все ли готово... Где-то там внизу кипит жизнь, и это - мой дом. У меня скоро родится ребенок.

Все хорошо.

Обворачиваюсь в полотенце, сохну, переодеваюсь в ставшую великоватой одежду и спускаюсь к столу. Я так здорово схуданул не потому, что меня херово кормили, а потому что иной раз ничего, кроме воды, в рот просто не лезло, а тут... Мелита приготовила мне овсяную кашу с ягодами. Регина находит забавным, что у меня слабость к такому "деликатесу". Сама она овсянку на дух не переносит. Отец тоже не любил, называл ее кашей бедняков. Когда матери не стало, я был сдан на поруки кормилице, она была из Одиннадцатого. Я был очень привередлив в еде, и она однажды приготовила мне эту жижу, которую я половину расшвырял ложкой, а половину, прочухав, смел подчистую.

Регина ужинает со мной, и мне нравится, что она не травоядничает, а ест нормальную еду. Правда, я бы конечно сожрал жирный жареный стейк, а не как она - вареную курицу с овощами на пару. Но даже поедая это, она умудряется сетовать, что поправляется. Дурочка.

- Дай-ка пощупать, - смеюсь, когда она устраивается в постели рядом со мной. Шутка про Валерину одежку - зачет. - Смотри, не зацепись за мои мослы своими набухшими сисечками, вдруг сдуются. - Вообще все равно не привычно, что Регина на самом деле ждет ребенка. Вообще, странно, я замечаю изменения в бедрах и груди, но, например, совсем не замечаю живота, хотя ведь он и растет. Прессе бы такую слепоту.

Регина говорит, что рада моему возвращению, что без меня было пусто, и за всей шелухой из подъебов я слышу, что правда очень скучала. Хорошая моя, красивая. Целую ее в макушку.
- Валера по старой памяти не придет спать с тобой? А то проснусь с ее задницей на носу.

А еще Регина решает, что нам нужно вместе пойти на узи. Она делает его регулярно, потому что док следит за изменениями малыша регулярно. Из-за меня. Я не имею ничего против, даже наоборот, и это дико круто видеть, как мелочь в животе Регины типа как онлайн. Фотки все же не то.
Док доволен тем, как все проходит, что Регина выполняет все требования, и это классно. Горжусь ею. и я стараюсь ей соответствовать. Я держусь. И, к слову, мне легче, чем я думал. Мне просто некогда думать о дури, я загружаю себя делами. Моя компания... Нет, не корпорация, а друзья-приятели... Короче, мы видимся, но я не остаюсь с ними, а уматываю, едва пахнет жареным. Только надо отдать им должное, никто меня на слабо не берет. Просто все равно... Не знаю, может это временное, но я думаю, что лучше мне видеться с ними пореже.

Пресса пишет о моем лечении направо и налево, со мной хотят интервью и все дела. Всем интересно, с чего это я встал на путь исправления, но концепция интереса меняется, когда разносится новость о положении Регины. СМИ взрываются сплетнями и догадками, и Валя какое-то время, хотя сам как "анонимный источник" и пустил это известие в свободное плавание в нужный ему момент, дает прессе вдоволь покуражиться, чтобы потом явиться как всезнающий комментатор и упиться своим положением этого самого всезнайки. Он подтверждает слухи, но никак не комментирует отцовство. В самом деле, а то писаки же умрут от сенсационного оргазма. а мы с Региной можем себе позволить на два дня просто не казать носа из дома, переживая шторм и отключив телефоны. И нас даже караулят в холле, когда тот же Валя наконец сообщает всем, что отцом являюсь я.

И все говорят о свадьбе, а я... Я больше этот вопрос не поднимаю. Чувствую, что не время, что ответ Регины будет все тем же. Наверное, у нее еще не переболело.

И тут...

Эта новость приходит из желтой газетенки, в которую ее запустил анонимный источник. В статейке написано о том, что Регина Люция посещает психиатра, потому что такое-то время назад подверглась насилию. Кроме Регины, в статье нет имен, но есть масса догадок на тот счет, не является ли мое лечение попыткой загладить свою вину. И не является ли ребенок... Ох, черт, даже его успели загадить.

Приходя домой и глядя на Регину, я понимаю, что она все прочла. Я сажусь рядом с нею на край кровати, выдергивая из ее рук газетку и комкая ее. Регина будто застыла. Я обнимаю ее за плечи и привлекаю к себе.
- Малыш, послушай меня... Это все не важно. - Знаю, что Валя не мог до нее дозвониться сегодня.
А позже, когда Регина уже ляжет, я буду внизу рвать и метать.
- Узнай, кто это сделал, - впечатываю статью в грудь Аресу. - И уничтожь. - И Валя тоже здесь. Приехал по моему звонку. Он белый, как вата.
- Так это правда?
Я не отвечаю, он по моим глазам все читает. Никогда не видел Валю таким... никаким. Он как будто сдувается.
- Но это не...
- Не я!
- И ты знаешь, кто... это сделал?
Киваю, сжимая кулаки. Когда Арес выяснит, кто источник, я готов буду впечатать эти кулаки в морду этой сволочи. Но убить его будет мало. Нужно придумать, как его растолочь в порошок.

- Я придумаю, как обыграть эту новость, - наконец выдает Валя. Мы прощаемся, и я возвращаюсь к Регине. Она не спит. Не знаю, слышала ли она нас... Вполне могла - стой она вверху лестницы - мы бы ее не заметили, а время вернуться в постель у нее было.
- Все в порядке? - спрашиваю ее, садясь с ее стороны кровати. Касаюсь ее плеча. - Я бы очень хотел тебя защитить, родная...

....
.

+1

90

Внизу раздаются голоса, пока я лежу в спальне. Слов не разобрать, но по тону слышно, что ничего хорошего не обсуждается. А у меня гребаное дежавю. Я снова чувствую себя как тогда, разбитой и пустой и как будто перекладываю ответственность за себя и свои поступки на кого-то другого. В данном случае, на Нерона и, кажется еще и Валентина. При том, что Нерон терпеть не может моего агента, они вдруг о чем-то там сговариваются. Дела совсем херовые.
И хоть бы одна мыслишка в голове, но нет. Пусто, как в картонной коробке. И голова такая же, легкая. И только кровать ходит ходуном от почесываний Валеры. Такая мелкая, а силищи порой больше, чем у овчарки.
Нерон садится рядом и несмело пытается воззвать ко мне, удостоверяясь, что я в норме, что я не хочу повторно покончить с собой. Забавно, но мне так хочется сказать, что я в порядке и со мной все нормально, что я даже усмехаюсь. Крыша наверно, совсем съезжает. Это никогда не закончится. И Нерон не сможет постоянно меня защищать.
- Почти год прошел. А вспомнить все еще так легко. До мельчайших деталей. – стоит только глаза закрыть и вот уже горячими, жесткими прикосновениями его пальцы на шее, когда я пытаюсь его сбросить с себя.
Я разворачиваюсь к Нерону, глядя на него и садясь на постели. Все это были мысли вслух, но совсем не это важно. И Нерон должен тоже это понять и, удержать себя от резких действий. Я подсаживаюсь к моему мужчине. Ему от прессы тоже досталось и совершенно незаслуженно и меня это выбешивает. Они не должны были его трогать. Это же мое изнасилование, но писаки не могут без горячих подробностей, рожденных больной фантазией.
Я не говорю ничего, только подбираюсь к Нерону и целую его. Он мне так нужен сейчас, его тепло, его прикосновения. Чтобы стереть воспоминания, вновь возродившиеся в голове.
- У меня к тебе одна просьба. – я отрываюсь от губ Нерона и смотрю ему в глаза. Мне кажется, он догадывается, что это за просьба. Но может, он ошибается. – Оставь его в покое. Кто бы это ни был. Не ввязывайся. – я снова целую его, то ли боясь ответа, то ли боясь сказать что-то лишнее. Прижимаюсь к Нерону теснее, обвивая его шею руками и проводя ладонями по лицу. – Хватит мараться. На всех моих обидчиков у тебя рук не хватит. – беру его ладонь в свою и утыкаюсь в нее носом, целуя и проводя по своей щеке. – А они мне еще нужны. – улыбаюсь, вновь целуя и вообще начинаю покрывать лицо мужчины мелкими короткими поцелуями, спускаясь к шее, а потом поднимаясь к уху. – Тем более что начать тебе придется с себя. Я все еще помню, как ты меня кинул, после того как коварно соблазнил.
Черт возьми, это было всего 3 года назад. Тогда жизнь была совсем другой. Я только входила в большой бизнес, в большой мир взрослости и Нерон стал моим «проводником». 3 года прошло, а я все еще проводник в эту самую взрослую жизнь. Залететь от него не входило в мои планы. Но я рада, что несмотря на непредвиденные обстоятельства, он все же не отказался от ребенка и даже прошел лечение. Ему сейчас тяжело, ему нужна помощь, поддержка, забота. А вместо этого нам на глаза попадается эта гребаная статья с моим прошлым, от которого не могу избавиться и всю ответственность вновь перекладываю на Нерона.
Не вновь. Не перекладываю. В этот раз все будет по-другому. Я еще пока не знаю, как, но я на этот раз все сделаю сама. Может быть, застрелю Феликса да и дело с концом. Только надо бы это сделать после того, как рожу. Тогда ребенка можно будет оставить с Нероном, а я стану модельной звездой мира в полосочку.
- Я разберусь с этим сама. – смотрю вновь в глаза моему мужчине, убеждаясь, что он меня слышит и еще не совсем отвлекся на поцелуи. Хотя я вот отвлекаюсь. – Я что-нибудь придумаю и разберусь с этим как-нибудь. А потом мы начнем новую жизнь. На троих, да? – нас и правда будет трое, никудышные, неподготовленные родители и младенец. Каким он будет, насколько похожим на Нерона или меня, мальчик или девочка? Это уже неважно. Факт в том, что нас будет трое и нам придется с этим как-то жить. – Выключи свет. Хочу тебя.
И теперь целую Нерона так, что уже понятно, никуда не отпущу. Хочу в нем раствориться, чувствовать тепло его тела. Никого больше не хочу так, как его.
Но даже после секса, когда мы накрываемся одеялом, а я поворачиваюсь к моему мужчине, чтобы положить голову на его плечо, я засыпаю не сразу. Я выхолощена, опустошена, но вот именно сейчас меня накрывают мысли. И из всех самых оптимальных я выбираю ту, которая будет либо провальной, либо фееричной. Риск может быть не оправдан, но других более хороших идей у меня нет.
На следующий день я созваниваюсь с Валентином и велю ему пока не давать никаких заявлений и никак не комментировать новость. В конце концов, газетка желтая и инфа там непроверенная. Но это идеальный источник новостей, идеальный для тех, кто хочет слить свои грязные тайны, чтобы подставить кого-то. И поэтому пусть официально никто этой желтухе не верит, но все знаю, что из 90% лжи, десяточка обязательно окажется правдой.
У нас на носу визит к врачу, который должен сказать нам возможный пол ребенка. Так что мы с Нероном сосредотачиваемся пока на этом. Нерону не терпится, я это вижу и в который раз замечаю, с каким азартом он ждет новостей. Может, я не очень-то права, когда размышляю о ребенке, как о негаданном и нежданном обстоятельстве, которое неизвестно что принесет. Потому что чем больше смотрю на Сцеволу, тем больше мне кажется, что он ждет ребенка. И мне бы тоже можно записать этот статус ожидания, но разница в том, что я жду родов. А Нерон именно ребенка.
- Судя по всему это девочка.
Врач присматривается к экрану, надавливая мне на живот, чтобы лучше рассмотреть причинные места.
- Почему так неуверенно? – спрашиваю я смеясь.
- Иногда положение ребенка может ошибочно сказаться на определении пола. Но я вполне уверен, что это девочка.
Я смотрю на Нерона и улыбаюсь.
- А мальчика нельзя никак сделать? – снова ржу. – А то папа хочет пацана, чтобы наконец-то было с кем поиграть в солдатиков.
Нерон смешной, когда говорит о ребенке и вместе с тем, какой-то совсем не такой, каким я его знаю. Не знаю, я просто думала нам обоим будет трудно смириться с этой новостью, а Нерон смиряется и довольно легко. Или только делает вид, а на самом деле все не так уж и просто?
Мы так и уходим с девочкой.
- Ну прости, кажется придется тебе пялить на солдатиков платья и красить им ногти.
Вот что меня прет, это реально смешно, думать, как Нерон будет играть с мелкой. Хотя, до этого ей еще дорасти надо.
А потом, когда мне уже следовало бы заняться детской, но я полагаюсь на дизайнеров в планировке и прочем, я говорю Нерону о своем плане. Валентин уже все подготовил, но прежде, я хотела поговорить с Нероном и узнать, как к этому отнесется он.
- Я решила дать интервью, в котором расскажу, как все было на самом деле. – я поедаю стебель сельдерея, просто потому что хочется есть, а нельзя. Я уже поужинала и для ребенка этого достаточно. Есть риск что я его перекормлю. – Я просто не хочу следующие полгода цеплять любопытные взгляды и выслушивать непрозрачные комментарии, каким образом я залетела. – размахиваю овощем как указкой. Мне только дайте доску и я распишу этим сельдереем план моего господства. Я чувствую себя нормально, правда в последнее время меня мучают кошмары. Но мой психолог говорит, что это нормально. Что страх – это хорошо. Он обозначает, что мне еще не все равно. – Я хотела, чтобы ты знал прежде, чем это появится на экране. Все нормально, Валентин подобрал адекватную журналистку. Но я хотела узнать у тебя, пойдешь ли ты со мной на съемку? Об участии я не прошу. И возможно, есть то, что ты не хочешь, чтобы я говорила.

+1

91

Регина подбирается и садится рядом со мной, целуя меня и уверяя, что все в порядке, что она сама способна уладить эту ситуацию и, конечно, я не перечу ей. Не хочу, чтобы она волновалась сейчас лишний раз. Целую ее в висок и прижимаю к себе.
- Не наделай глупостей, - и, естественно, я не даю Аресу отбой. И не дам. Что бы там ни говорила Регина, я должен быть в курсе всего, что происходит, и откуда ждать удар. Или не ждать, но в какую сторону, после того, как звезды перед глазами погаснут, реагировать. - Вы, беременные самки, можете быть очень жестокими, - смеюсь. Где-то тут Валера, и она фыркает. - Да я тебя умоляю, ты никогда не залетишь, - отзываюсь я, и, может, хоть немного повеселю Регину, - в тебя и кончик члена не влезет - разорвет.

Регина устраивается в моих объятиях и говорит о жизни на троих. Может, все-таки - втроем? Надо же, ребенок появится на свет уже через полгода, и я возьму его на руки! Моего ребенка! Вау, черт! У нас будет мелкий! Интересно, как бы наши предки отреагировали? Отец наверняка бы меня прибил на месте и шкуру мою выстелил потом перед камином в загородном доме, ведь я, такой шакал, совратил овечку.

Регина шепчет, что хочет меня, и я стону в ответ. Очень хочу ее, безумно... Док разрешает секс, но популярно объяснил, что а) никаких экспериментов, б) никаких перегрузок, в) обязательное наличие резинки. Да ведь Регина уже не может забеременеть еще раз, разве нет??? Но, раз мудрый человек сказал, я купил резинки, а пока покупал, думал, с чего вдруг предупреждения а и б? Я похож на экспериментатора и марафонца?

Регина стала гораздо чувствительнее. Она и без того была очень отзывчивой, но сейчас... Мне нравится, как мгновенно ее тело отзывается на ласки, нравится скользить ладонями и губами по изменившимся очертаниями ее груди, живота, бедер... Это так... Так классно.
- Красавица... - целую ее в закрытые веки, когда она в полудреме устраивается на моем плече. Моя женщина.

А потом наступает красный день календаря, когда нам назначено узи на определение пола. О да, я помню дату, и, пожалуй, вообще ничто не может омрачить это событие. Честно, я жду не просто с нетерпением, а... короче, я волнуюсь даже больше, чем предполагал. И ведь по сути мне все равно, кто это будет, но, блин... Ух. Жду не дождусь.

Док всматривается в экран долго и очень внимательно, а потом изрекает, что, вероятнее всего, у нас будет девочка. Регина тут же отзывается на этот счет, и я смеюсь:
- Зато у меня не будет конкурентов в любви. Буду в цветнике! - ох, боги, девчонка! Маленькая крошечная принцесса! Будут розовые пеленки и всякие куклы... Нет, конечно немного досадно, что не пацаненок, но девчуля... Красотка будет разбивать мальчишкам сердца, а я отрывать яйца навязчивым ухажерам.

Мы едем в машине домой, и я абсолютно счастлив. Я, наверное, даже начал источать запах ванили, но, блядь, я буду отцом! Не знаю, каким отцом я стану, но... но я стану отцом красивой девчушки.

А потом Регина рассказывает о своем плане по реакции на желтую газетенку. Честно, я думал, что она забудет, отпустит, короче, сделает то, о чем сама просила меня. Оставил ли я? Нет. просто с чертовой газетенкой все концы в воду. Кажется, это единственный случай, когда Арес что-то не может разузнать. А может и к лучшему. Может, так я не наделаю глупостей, потому что я готов убить сволочь, пустившую весть. Врач клиники и вообще все, кто мог об этом в клинике прознать, перетрясены, и без результата. Фак.
А тут Регина говорит, что хочет обо всем рассказать, чтобы разом выдернуть занозу из гнойника, выполоскать рану и дать ей заживать. Резонно. Капитолий любит недомолвки, они дают возможность упражняться в сплетничестве. Правда вызовет взрыв, но он быстро иссякнет, потому что ничего не останется на додумки. Так что, может, Регина и права.

Я надеюсь, она и Валя знают, что делают.

Я смотрю на нее, вращая в пальцах свой жетон трезвенника. Я держусь. Держусь.

- Ты не просишь об участии, потому что тебе оно не нужно, или потому, что считаешь, что слишком много от меня попросишь? - спрашиваю я. - Потому что я буду там, где ты скажешь. Рядом с тобой или напротив, мне не важно. Важно, чтобы ты хотела. И ты можешь рассказать все, что считаешь нужным. Просто скажи, ты точно уверена, что выбрала верный ход?

....

+1

92

Нерон вертит в пальцах жетон с его сроком без наркотиков и почему-то мой взгляд приковывает этот жест. Будто гипнотизирует. На Нерона это так же влияет? Потому что у меня ощущение, будто он успокаивается, держа монету в своей руке. Она является напоминание и одновременно доказательством, что он действительно это сделал. А для меня самым ярким доказательством является сам Нерон, сидящий рядом, готовый меня поддержать. И я рада, что Нерону есть за что зацепиться.
Но сейчас мне жизненно необходимо зацепиться за него.
- Я не знаю. – отвечаю на его вопрос о правильности моего решения. – Но в голову мне больше ничего не приходит. Просто я никогда не смогу отпустить. И лучше уж пусть все знают и болтают мне в лицо, чем я буду подпитывать их фантазию догадками. Я уже начинаю сходить с ума. – Валера сидит на моих коленях и я глажу ее, пока она сопит мне в живот. Вообще, животинка странно себя вела, с тех пор как я залетела. И все норовила пристроиться рядом с моим животом или на нем, перекрывая Нерону весь доступ. – Я не прошу тебя об участии, потому что ты примажешься к моей славе, коварный. – отшучиваюсь я, беря его за руку. – Но если серьезно, я должна разобраться с этим сама, иначе всю жизнь буду бегать. Пожалуйста, я очень хочу, чтобы ты был там, но за камерой. Если мы притащимся вдвоем, то Капитолий издохнет от нашей праведности, покалеченной судьбы и чистой невинной любви.
В итоге мы на том и решаем, что Нерон будет присутствовать на съемке, которая состоится еще через неделю. У меня уже немного подрос живот, совсем слегка. Пошел пятый месяц. Но кому надо, тот конечно, легко мог заметить, как изменилась у меня фигура. Нет, я все еще оставалась в форме, но о былой стройности можно было забыть на ближайшие полгода.
- Строя мне рожи, постарайся не застыть с таким выражением лица. – смеюсь я, обнимая Нерона перед тем как сесть в то самое пыточное кресло напротив журналиста. – И закажи столик в ресторане. Я хочу огромное мясное ассорти! – у меня аж глаза загораются.
Я храбрюсь, стараясь себя отвлечь и не думать о том, как отвечать на вопросы. Хотя уже десять раз прокрутила все в своей голове. Главное не сбиться и не переборщить с подробностями. Эфир выйдет в записи, но мне все равно нужно быть очень осторожной со словами.
Я посылаю взгляд и улыбку Нерону, ободряясь от того, что он рядом и тогда мы начинаем.
Женщина средних лет, которые длятся у нее уже сколько? Лет 10-15? В общем, внешность приятная, она не разукрашена, в стиле Цезаря, но у нее свой собственный стиль. Ее профиль – копаться в чужом грязном белье про просьбе самого носителя. Ее интересуют только самые холодящие душу новости и работает она не с каждым. Но интервью с Артемидой дает сто процентную гарантию, что твоя история будет услышана большинством.
Разговор заводится легко и непринужденно. Мое детство, моя карьера, поздравления с  ожиданием малыша, а может и со скорой свадьбой. Ну да, куда же без свадьбы? Артемида располагает к беседе и она выбирает очень правильную тактику, начиная от самого хорошего и позитивного и плавно переходя к откровенностям. Психолог по первому образованию, он знает, как развести на разговор.
- Регина, мы все были весьма ошарашены, услышав эту жуткую историю о твоем изнасиловании и прочих мерзких подробностях. Желтая пресса и раньше была жестока, но это уже переход всех границ. Но невольно задаешься вопросом, не могли же они написать абсолютную неправду от первого и последнего слова.  Неужели их источник говорит правду?
- Журналисты часто любят выдумывать страшные истории. Но здесь они частично оказались правы.
- Касательно чего?
- Изнасилования. Сведения о Нероне и ребенка – абсолютная ложь.
- Это ужасно! Регина, мне так жаль. Но кто же посмел сделать такое зверство?
- Я бы не хотела называть его имени, но могу сказать, что продолжительные и теплые отношения закончились для меня именно так. Такой подарок я получила на прошлое Рождество от человека, которого любила.
- И что же ты сделала? Такое ведь очень трудно пережить.
- После смерти родителей мне было некуда пойти. В такие моменты обычно и осознаешь свое одиночество. Но помощь пришла откуда я совсем не ждала. – я бросаю взгляд на Нерона. – Нерон вытащил меня, спас.
- Он был рядом.
- Он был. Он… Он есть рядом, до сих пор. Он молча сносил мои выходки, мои капризы. Хотя я была не самого большого мнения о его терпении. – улыбаюсь. Боги, он спасал меня столько раз и не сосчитать. – Он помог мне. И нет таких слов благодарности, которые бы могли выразить мою.
- А тебе не хотелось отомстить? Если бы я оказалась на твоем месте, я была бы очень зла и сделала бы все возможное, что отомстить этому человеку. Хотя его и человеком назвать нельзя, он просто чудовище, животное.
- Когда очухалась – да. Очень сильно хотелось мести. Но одновременно с этим, я понимала, что не существует равноценной боли, которую причинили мне. А хотелось сделать больнее. Но как можно отомстить человеку, который не испытывает угрызений совести? И тем более, меня сковывал такой страх, что я боялась встать с постели первые дни.
- Я помню, как ты пропала с виду в прошлом году. Но затем ты все же появилась на Новогоднем балу у Президента. И ты была с Нероном. А потом и вовсе вернулась в работу, как ни в чем не бывало. Это был, своего рода, крик отчаяния?
И дальше все в такой манере. Вопросы о личном, о чувствах, о Нероне. Много вопросов о Нероне. Артемида то стремилась вытащить из меня слезы, то счастье и любовь. Только особо у нее не получалось. У меня получалось говорить удивительно спокойным голосом, не бросаясь истериками, не растрачивая бумажные платки, которые стояли на столе рядом с чашкой чая. А я то и дело, но бросала на Нерона взгляд. От глупого ли вопроса про него, или просто так, потому что мне хотелось удостовериться, что он здесь и никуда не делся.
- То, что вы с Нероном сейчас вместе… Ты чувствовала, что все к этому идет? Его забота не могла не произвести впечатление.
- Отношения между мной и Нероном всегда были натянутые. Но то, что он сделал, конечно, заставляло меня задаваться вопросом, а не сошла ли я с ума. Но так или иначе, ничего из того, что было между нами не было запланировано. Никогда. Так просто получается.
- И ребенок, я так понимаю, тоже был незапланированным фактом?
И вот тут я понимаю, что мне пора переводить тему на тот самый отвлекающий маневр, который должен был спасти мое положение.
- Новость о моей беременности была неожиданной, но не менее счастливой.
- И тогда все начало меняться в вашей жизни, да? Нерон пошел на лечение в клинику, ты стала образцом молодой матери. Твоя жизнь очень изменилась.
- Да, я знаю, кажется, что у меня есть все для счастья. Заботливый мужчина, ребенок, которому еще предстоит родиться, любимая работа. На секунду даже кажется, что все это досталось мне за муки, но дело вовсе не в этом. Когда кажется, что терять уже нечего, тогда и начинаешь видеть те ценности, которых раньше не замечал. Вся жизнь становится совершенно другой. Мне повезло, что рядом со мной оказался Нерон, но есть люди, у которых не оказывается никого, кроме них самих.
- Проблема насилия в Капитолии существует, хотя открыто никогда не обсуждается. В основном потому что женщины бояться быть пристыженными, казаться слабыми. Но после того, что со мной произошло, я поняла, что за каждой безупречной красотой, таится уродливая загадка. После того, как тебя втоптали в грязь, чертовски хочется быть красивой не столько для мужчин, сколько для самой себя. Это возвращает уверенность в собственной силе.
- И поэтому я хотела бы сказать тем женщинам и девушкам, что скрывают свою тайну: вы не одиноки, даже если рядом с вами никого нет. Я долго думала, о том, что происходит в Капитолии и решила, что не хочу оставлять все так, как есть. И поэтому я открываю благотворительный фонд по психологической и материальной помощи жертвам насилия. Будь это жительница Капитолия или любого другого дистрикта, но я приму ее, ее боль, ее страх. Со мной лучшие специалисты, психологи и врачи.
Артемида выслушивает все с готовой улыбкой и кивает, но ее явно не устраивает, что я не стала вдаваться в подробности лечения Нерона и нашего ребенка. Ну, она и так получила достаточно материала, разве нет?
Поэтому на этом мы и заканчиваем, потому что как бы она ко мне не подъехала с этими темами, но все равно я вещаю о своем, о боли и унижении женщина, которые подвергаются насилию. И надеюсь, что выгляжу я очень взросло и милосердно. Потому что другого варианта, как переключить внимание со своего изнасилования на что-нибудь другое у меня нет. А Нерон и ребенок – слишком личное.
Интервью выйдет в эфир через несколько дней, когда мы с Нероном будем дома, чтобы оценить проделанную мной работу. А потом, после просмотренного я отправлюсь в душ.
- А то меня сейчас стошнит от несчастности собственной жизни и твоей большущей, огромнейшей любви ко мне, мой заботливый мужчина, который теперь стал еще более завидным женихом.

+1

93

Регина объясняет мне, почему мне не находится места в кадре. Это ее бой, и это для нее дело принципа - выступить перед всеми и рассказать о том, что произошло. Так она выдернет почву из-под ног любителей домыслов, но и ударит себя по больному месту. Что же, если она готова на второе ради первого, я буду рядом.

мы приезжаем на съемку, ведущая в предвкушении, группа в восторженном ожидании скандалов, интриг и расследований, а я сажусь по другую сторону камеры, наблюдая за Региной. Я заберу ее отсюда едва все пойдет не так, ни за что не позволю продолжать, если окажется, что она на самом деле не готова к откровенности со всеми. Перед началом она просит меня заказать столик в ресторане и чтобы на столе непременно была мясная тарелка.
- Кровожадная... Хорошо, - улыбаюсь, целуя ее и обнимая. Задерживаю объятия чуть дольше, чем следует. Я вижу, что она волнуется, но не от страха, а именно от волнения самого по себе. По-моему, это хороший знак, по крайней мере, он не предвосхищает истерику.

Артемида спрашивает сначала об очень безобидных вещах, и Регина рассказывает обо всем легко и весело, так что в какой-то момент начинает казаться, что ничего действительно серьезного и не будет. Обманчивое затишье. Тема изнасилования возникает на ровном месте и вопрос звучит непринужденно "Ну, конечно, газетенки врут, но ведь нет дыма без огня?" - вот как-то так. И я ловлю взгляд Регины. Она то и дело посматривает на меня, но сейчас ее взгляд... Она будто берет у меня уверенности. Я смотрю на нее, кивая. Решилась - говори, или молчи.

Регина не называет имени Феликса, и это правильно. Чертовски правильно, моя девочка. Посмотри на меня, я здесь. ты умница.
и тут я понимаю, что Регина рассказывает не Артемиде, а самой себе, и потому разговор получается таким честным. А потом она говорит то, что делает шах и мат. Честно, я хочу сорваться со стула и броситься обнять ее. Моя хорошая, моя сильная и смелая девочка! Я не знал ничего о ее планах, но, черт побери, я буду первым, кто выпишет чек в ее фонд.
Регина смотрит на меня, а я показываю большой палец. Ты все сделала правильно. И больше Артемида не получает никаких подробностей, хотя за выключенной камерой делает попытку спросить меня о моем желании добавить свои комментарии.

- Читай газеты, уж обо мне они по большей части пишут правду. Я сучий потрох, который ударился в праведность.
Мы ужинаем в ресторане, и Регина уминает мясо.
- Какая кровожадная хищница... Наверное, родишь мне амазонку? - смеюсь. Ненавижу эти правила сидеть друг напротив друга, поэтому подвигаю свой стул к Регине. - Ты была молодец сегодня. Я тобой горжусь.
На ее месте мне бы не хватило духу. Я это знаю.

А через некоторое время передача выходит в эфир, и мы смотрим ее вместе. В молчании. По окончании Регина сообщает, что ее тошнит от переизбытка чувств. И почему-то мне кажется, что, несмотря на мишуру, которую на монтаже добавила Артемида, Регина все-таки довольна, что решилась на это. Конечно, про жениха не могло не застрять в ушах, но я не придаю этому значения. Ну да, мы не женаты, но... Черт, это что-то меняет?

Регина решает принять ванну, и я знаю, что эти минуты ее уединения могут затянуться на часы. Она очень любит понежиться в одиночестве, и это время я у нее не краду. Не имею права.

Феликс возникает неожиданно. Черт знает, как охрана его пропустила. А, ну да, Ареса сегодня нет, и... Эта сволота влетает в мой холл с нападками, не видя косяков вообще.
- Что за нахер вы устроили, а?! - Феликс брызжет слюной, потеряв всякий страх. - Твоя сука ославить меня захотела, да?! где она?!
И голос внезапно подает Валера.
- Что за хуйня?! - Феликс отпинывает собаченку, и на скулеж прибегает Мелита. забирая животину, пока я смотрю на беснующегося Феликса.
- Моя сука, ублюдок. Эта хуйня - моя сука, а Регина не желает тебя видеть, - хватаю его на грудки и тащу к выходу. Ублюдок выше, но когда мне это мешало? - Пошел нахер из моего дома.
- Она рассказала! Страх потеряла? Тогда пусть боится казать нос на улицу! Ты ее не убережешь! Она ж теперь не залетит, да? - Феликс вырывается. Немудрено. - Говорят, беременные очень страстные...

Прости, Регина, знаю, тебе эту вазу делали под интерьер... Хрусталь разлетается вдребезги, к сожалению, не о голову ублюдка.
- Ну, где она? Ноет про то, что все узнали?! Регина! Думала, я не смогу снова сделать тебе больно?! - он врывается в гостиную в поисках, а я следую за ним, и в мозгу его слова внезапно обретают смысл. - Хорошо устроилась, да?!
Я ничего не говорю ему, я подлетаю сзади и протаскиваю его к окну. Толстому, прочному, крепкому... и впечатываю мордой в стекло. И слышу, как хрустит его нос и трещат зубы.
- Ах ты сука... Это ты продал?! - и если бы он мог ответить, то сказал бы, что это был благотворительный жест газетчикам. Присаживаюсь на корточки, поднимая к себе его морду за волосы. - Поверь, если ты не умолкнешь сам, я придумаю, как тебе помочь.

Охрана уже вызвана Мелитой, они поднимаются в лифте. Жаль, что Регина не может не узнать о нашем госте.

....
.

+1

94

Нерон рядом и этого мне вполне достаточно, чтобы понять, что я все сделала правильно. Я могла бы вообще ничего не предпринимать, если бы понимала, что я смогу принять слухи и сплетни вокруг случившегося. Но я никогда не смогу спокойно реагировать. И я прекрасно понимаю, что это ничем хорошим не закончится.
Теперь все понимают причину нашего расставания с Феликсом, все знают и это тоже своеобразная месть, да. Но в большей степени, я просто теперь хочу все это забыть и наконец переключиться на то, что должно меня волновать. Например, надо все-таки заняться детской, потому что ни один дизайнер не сможет сделать комнату так, как могу и хочу сделать ее я. Просто у малышки должно быть все самое лучшее, раз с родителями и их ошибками ей пока не везет. Впрочем, мы уже встали на путь исправления, как бы банально это не звучало. А значит, у нас есть все шансы стать хорошими родителями. Но я не загадываю. Кто знает, как оно там будет. Тут родить бы для начала.
Но вот в данную секунду, лежа в горячей воде и прислушиваясь к тишине в ванной, я понимаю, что я наконец-то, вот прямо сейчас, абсолютно счастлива. У меня будет ребенок, от человека, который прошел болезненное лечение, ради меня и этого самого малыша, который внутри меня. Вернее, малышки. Девочки. И, черт, но мне кажется, что я наконец могу довериться мужчине полноценно, вверяя не только свою жизнь, но и жизнь крохотного человечка, который еще не рожден.
Я валяюсь в ванне, полностью погрузившись в пену, когда ко мне забегает Мелита держа мою скулящую псинку на руках. Да что случилось? Нерон не выдержал и наподдал мелкой? Она что, наделала дела прямо на него?
Но вид у Мелиты слишком взволнованный и сквозь ее мельтешащие руки я разбираю, что к нам в дом пришел незваный гость и они ругаются с хозяином. Сильно ругаются.
Я не понимаю, что происходит, но выбираюсь из ванной и прямо на мокрое тело надеваю теплый халат, выбегая в гостиную. И картина, которую я вижу… Раньше, еще меньше года назад, я бы наблюдала за этим, как за пылающим огнем в камине. Но сейчас я чувствую ужас и страх.
Нерон и Феликс сцепились не на шутку. Точнее Феликс уже валяется на полу, а Нерон держит его за волосы, которые мужчина когда-то в бытность наших отношений всегда покрывал гелем и зачесывал назад. Как же ему это шло, его образу. А теперь выглядит так отвратно. И сам Феликс – уже не тот, кем я его знала. Он потерял лоск уже давно.
- Нерон! – я в мгновение оказываюсь за спиной моего мужчины, единственного, любимого и самого желанного и кладу руки ему на плечи, пытаясь расслабить. – Отпусти его, милый. Слышишь? Отпусти его, Нерон, пожалуйста. Оставь его!
Феликс что-то шипит и даже как будто разглядывает меня, тянет ко мне руку, но Нерон и этот выпад предупреждает. И честно, мне кажется, Сцевола сейчас нахрен сломает Феликсу не только руку.
- Милый, пожалуйста, отпусти его. Иди ко мне, успокойся.
Последнее звучит из моих уст неубедительно. Меня саму трясет, но не от страха перед Феликсом, а перед тем, что я вижу. Я тяну Нерона к себе и он поддается, он все же поддается моим уговорам или голосу собственного разума, но от отпускает Феликса, а тот шатается даже растекаясь на полу, стоя на коленях и опираясь руками на пол.
- Ты всем рассказала, сука. Ты рассказала им, тварь! Мне надо было отодрать тебя до смерти!
Он сплевывает кровь на пол, проявляя как ему наверно кажется невероятную крутость и стойкость, но выглядит это довольно жалко. А я удерживаю Нерона возле себя, трясясь от отвращения. Хорошо, если Нерону кажется, что во мне бушует страх, потому что по крайней мере это удерживает его возле меня.
- Дрянь, блядь, ненавижу тебя. Ты еще очень сильно пожалеешь, что распустила язык. – он шепелявит и сипит, глядя на меня и поднимаясь с трудом на ноги. Не удивлюсь, если у него сотрясение. – Ты не выносишь эту тварь внутри тебя, не выносишь! – он срывается на крик. – Я тебя уничтожу, блядь. Ты приползешь ко мне на коленях умолять, чтобы я заткнулся. Я всем расскажу как ты орала, всем расскажу, как ты умоляла меня продолжать драть тебя. Тебе ведь понравилось? Ты ведь любишь по жестче, да? Все об этом узнают, сука! Я уничтожу тебя!
Феликса несет на всех заносах и он просто не разбирает, что мелит. А я чувствую как у меня презрение перерастает в гнев. Гнев, который я сдерживала, который старалась отпустить. Но он зажигает его во мне с новой силой. Угрожая не только мне, но и моему ребенку.
Нерона бы только удержать, до прихода охраны, которая наконец добралась до нашего этажа.
- И как же ты это сделаешь? Если будешь сидеть в тюрьме? Потому что я подаю на тебя в суд. Ты сядешь, Феликс, и очень надолго. – выплевываю я с гневом и ненавистью, пока крепко держу Нерона за руку, а второй обнимая его. Удерживаю, да. Только возможно ли? – А знаешь, что с насильниками делают в тюрьме? – я скалюсь. Не помню, когда во мне в последний раз было столько злости. – Можешь отменить свой визит в дантисту. Зубы тебе не понадобятся.
Охрана влетает вовремя, потому что мне кажется, что Феликс уже готов рвануть на нас с Нероном, чтобы успеть задушить хотя бы одного из нас. Он дергается, но крепкие ребята хватают его за шкирку, как щенка. Да, в сравнении с Нероном, Феликс большой, но вот рядом с такими парнями, он не больше блохи. И болтается сейчас в воздух между двух мужиков, словно говно в проруби.
Он кричит проклятия, долго кричит, шепелявит, и я слышу их даже, когда двери лифта закрываются и я понимаю, что этот только отголоски в моей голове. А в комнате становится так тихо, что тишина какая-то звенящая, натянутая.
- Эй, милый, - у меня голова кружится и я опираюсь на Нерона рукой сильнее, чем прежде. Прежде удерживала, сейчас почти буквально повисаю. – мне кажется, я в тебя влюбилась.
Мне бы сесть, а то я что-то устала и ноги совсем не держат. Нет, я не теряю сознание, но ощущение, что вот-вот потеряю, потому что перед глазами мутнеет. Я выпустила слишком много энергии на эту тварь и теперь опустошена.
Нерон подхватывает меня и усаживает на диван, а у меня такое ощущение, что у меня все нутро переворачивается, делая кульбит, но не возвращаясь обратно. Странное ощущение. Не противное, не болезненное. Просто странное и ничего подобного я никогда не чувствовала.
Нерон вызванивает врача, но я пытаюсь убедить его, что все хорошо. Но Сцевола только смотрит на меня испуганными глазами, в то время как тон его голоса твердый и не предполагает отказа. Я хочу ему кое-что показать, но он меня не слушает, а я у меня язык не ворочается вообще. Слабыми от нервов пальцами развязываю пояс влажного халата и даже умудряюсь выхватить телефон из руки Нерона, выбрасывая в сторону, а саму руку прикладывая к своему животу. Хоть и в ярком свете, но мне едва видно, как под кожей живота происходит какое-то шевеление, будто кто-то тянет ручки. Зрелище не для слабонервных, но я же знаю, что это хорошо. И поэтому я не хочу, чтобы Нерон упустил этот момент.
Малышка пинается, очень легко, едва ощутимо, что и не сразу поймешь, но пинается. И невольно у меня даже губы подрагивают. Я понимаю, что эта кроха совсем не боец, что она беззащитна, что у нее никого, кроме нас с Нероном. И я всхлипываю, но не плачу. Просто почему-то именно сейчас меня пронимает. Особенно, когда я ловлю ошарашенный взгляд Нерона. Да, киваю, это наша дочь и сегодня она впервые подала знак жизни. Она нас слышит.

Отредактировано Lucia Varys (Ср, 28 Окт 2015 22:11)

+1

95

Регина появляется совершенно перепуганная, и, хотя я не сражу вижу ее лицо, а когда вижу, то не могу различить выражения на нем, я чувствую это в том, как она касается моего плеча, и только потом слышу ее голос. Она просит меня оставить этого ублюдка, ничего не предпринимать и успокоиться. и мысли не возникает, что она защищает его. Она защищает меня.

Я отступаю, потому что она напугана, потому что не хочу пугать ее еще больше, а эта сволочь пытается выплевывать слова вместе с зубами и кровью, угрожая Регине и нашему ребенку. Регина не удержала бы меня, не появись охрана. Честное слово, я бы убил его. Злость накаляет меня добела, и я кулаки сжимаю так, что гляди того все мелкие косточки моих кистей раскрошатся.

Охрана вытаскивает ублюдка из лофта, Арес уже едет сюда, и я оставляю разборки на нем. Он придумает, что сделать, пока я не соберусь мыслями и не решу, как избавиться от Феликса до скончания веков. О нет, никто его не убьет. И тюрьма ему тоже не грозит, хотя Регина высказала неплохую идею. Я смотрю на нее, а она стоит абсолютно бледная, с большущими зелеными глазами, которые блестят так пронзительно, так ярко. И у нее хватает сил шутить.
- За победу над драконом рыцарю полагается поцелуй, - но Регина определенно неважно себя чувствует. Она опирается на меня всем своим весом, и я успеваю подхватить ее, чтобы опустить затем на диван. Нужно позвонить врачу, потому что. если с моей дочкой что-то случится, я пересмотрю свои взгляды на то, чтобы не убивать его на месте. 

Однако Регина упирается, и трубка так и застывает в моей руке, когда другую мою руку Регина ловит и прижимает к своему животу. Я не сразу понимаю, что дело не в том, что у меня подрагивают пальцы, а в том, что это моя девочка заявляет, что уже примеряет к тому, чтобы появиться на свет. Регина всхлипывает, не сводя с меня глаз, но всеми мыслями она тоже сосредоточена на этих движениях нашей малышки.
- Мои храбрые девчонки, - целую место, где мои пальцы касаются живота и поднимаю глаза на Регину. - Люблю вас, мои девочки.

Малышка успокаивается, но можно быть уверенными, что с этого дня ее упражнения станут регулярными. на следующий день док проводит осмотр, прослушивает живот, и не находит ничего страшного, назначая день для очередного планового узи. А пока...

Женщины - отличные вруньи о том, как им плохо живется и какие они обиженные, когда им приплатишь как следует. Скандал об извращениях Феликса Вергилия гремит на весь Капитолий... Поппея заливается в три ручья, гляди того, слезы хлынут через экран. Да, грязно и топорно, но Капитолий это съедает с таким удовольствием, что не нужно задумываться над мелочами. У Поппеи много хороших подруг, и те стревятницами налетают на ублюдка, и власти не остается ничего, как избавиться от объекта, который создает столько шуму и порочит облик столицы. А тут еще так неудачно вылезли эти долги и махинации... Обдирать своего Президента нехорошо... Прощай, Феликс Вергилий, надеюсь, от рубки леса в Седьмом ты будешь удовольствие. Ему же нравится пожестче?

Валентин долго ходил вокруг да около, прежде чем задать вопрос напрямую.
- Ты это сделал? Я уверен.
- Тогда зачем спрашиваешь? - слежу за Региной среди гостей.
- Жестоко.
- Он любит долбить, пусть теперь долбит вволю. Деревья.
- Разве что под гроб.
- А может для детской кроватки, - пожимаю плечами.
Валя забавный. Неужели ему не чуждо милосердие? Я думал, он больше по тряпкам. А, ну да, тряпки... Феликс... Где-то один ряд.

Я иду за Региной. Все, мы выбрались сюда до определенного времени, кое у кого режим, и скоро кареты превратится в тыкву.
- Разрешите забрать мою... - я вклиниваюсь в разговор и повисаю на после "мою". Публика охотно ловит эту фразу.
- Кого, Нерон?
- В самом деле, когда же свадьба? Совместите с днем рождения?

Смотрю на Регину.
- Платон, когда это тебя волновал вопрос детей, рожденных вне брака? - расписываюсь насчет всем известных бастардов сенатора.
- Шутить изволишь?
- Как ты мог подумать!

Эти расспросы про свадьбу утомляют, и, если честно, мешают. Теперь, сделай я Регине в очередной раз предложение, она решит, что я делаю это от раздражения и для того, чтобы все заткнулись.

- Неужели ты совсем не любишь очаровательную Регину?
- А любовь измеряется количеством разосланных приглашений и съеденных тобою лично блюд?
Платон благодушно смеется.
- В этом городе именно так.
- Тогда в этом городе недостаточно адресатов, а ты не сможешь съесть столько, чтобы можно было ее измерить.

....

+1

96

Мы ловим этот момент вместе, момент, когда наша девочка впервые дала о себе знать не только моим увеличивающимся животом. И это великолепное чувство, как будто нас действительно трое. До этого самого момента я, кажется и не понимала до конца, что значит быть беременной. У меня в голове были одни обязательства, диеты, режимы, ответственность. Но теперь это еще и вот такие хрупкие моменты, когда моя маленькая беззащитная дочь напоминает о себе, среди ночи ли или днем.
А еще Нерон сказал что любит нас обеих. Никогда не слышала от него о любви. Да и сама не решалась высказаться, потому что с Нероном… Ну отношения между нами всегда были не простыми и однажды я в него как дурочка уже влюбилась. Мне хватило с головой. А сейчас, даже не знаю, все довольно непонятно. Мы – пара и у нас будет ребенок.
Но как бы то ни было, но слова Нерона задевают. Своей искренностью, самим моментом и интонацией сказанного, взглядом, поднятым на меня и прикосновением губ к коже живота, где только что скользила маленькая ладошка.
А потом гремят на всю катушку новости о том, что я была не единственной жертвой Феликса, но были и те, с кем он обращался хуже. Многие женщины, вдохновившись моими речами, решили не таить своих обид, заливаясь слезами и изображая вселенское горе.
Почему изображая? Ну были у меня относительные догадки, откуда растут длиннющие ноги этих продажных шлюшек. Особенно после того, как я сказала Нерону, что все же не смогу выполнить свою угрозу, касательно судебного процесса над Феликсом. Как бы я его не ненавидела, но такой цирк я вынести не смогу, не хочу. Нерон только поцеловал меня в макушку, но ничего не ответил. И я поняла, что в его голове уже начал выстраиваться план изощренной мести. После того, что вытворил Феликс, я и не жду, что Нерон спустит все подонку с рук. Речь идет уже не просто о моем прошлом, а о нашей дочери и ее безопасности.
Происходящее на экране еще и потому занимательное, что «жертвы» не стесняются рассказывать интимные подробности, которыми не делилась я. Меня поднимаю до ранга целителя женских душ, но и быстро забывают. А мне только это и надо. Чем меньше нас с Нероном трогают, тем я спокойнее.
- Я даже не буду спрашивать, где ты набрал таких актрис. Но на твоем месте я бы насторожилась, не играли ли они так же хорошо в постели с тобой, мой дорогой. – смеюсь, целуя моего мужчину и выключая телевизор. Отвратно.
Зато процветает тема нашей свадьбы и это не может не бесить. Развратный до безобразия Капитолияй, обожал свадьбы, наслаждаясь лживыми улыбками лживо невинной невесты и лживо верного жениха. И любовь этой пары была якобы искренней и чистой, и ни в коем случае не была основана на деньгах.
Я стою с бокалом сока и задумчиво киваю, пока Веста вдается в подробности ее прошлого визита косметолога. Девчачьи разговоры. Для справки косметолог и косметический хирург – это одно и то же. А ведь она старше меня всего на 4 года. А потом подходит Платон, ее муж с которым они совсем недавно поженились и девка конечно, затыкается про пластику.
Нерон подходит неожиданно, когда я совершенно теряю интерес к беседе. Но несмотря на неожиданность его появления, я с готовностью слегка прижимаюсь к нему, пока он обнимает меня за талию. Уже такую немаленькую.
Его фраза могла бы остаться незаконченной, но разве что в параллельной вселенной, потому что в этой Веста моментально подхватывает как будто поманившую приманку. Я закатываю глаза и поворачиваюсь к Нерону, который смотрит на меня.
- Сам ляпнул – сам и выпутывайся. – я пожимаю плечами с улыбкой.
Все эти разговоры скорее утомляют, чем выводят. Просто раздражает, что нас этим достают, что лезут в наши отношения. И отбивают всю охоту вообще думать о свадьбе.
А между тем, разговор переходит к любви и я морщусь.
- Ну, началось…
Нерон почему-то ведется на фразу Платона. А ведь мог пропустить мимо ушей, но почему-то этого не сделал. И вообще, почему мне кажется, что Сцевола бесится всякий раз, когда нам начинают заливать про свадьбу? Разве ему не все равно? И то, что он говорит вообще не сразу до меня доходит. За сарказмом я не сразу различаю признание и такое сильное, что у меня теряется всякое желание съязвить. И я просто опускаю глаза и улыбаюсь. Между прочим это слишком откровенный момент!
Поднимаю взгляд на моего мужчину, пока Платон что-то вякает.
- Нам пора домой.
- Бедная Регина, залететь в столь юном возрасте. Не скучаешь по клубам и отрыву без последствий? – Веста улыбается премилой улыбкой, но, конечно желает обидеть по сильнее.
У нее выходит. Но только я этого не показываю, отвечая на ее улыбку своей.
- Ну, с моим жизненным опытом, едва ли есть еще на свете какая-то вечеринка, способная меня впечатлить. - хмыкаю. – Или ты о том, что я не успела, подобно тебе перетрахаться со всеми? Ну так, мне это компенсируют. – я поворачиваюсь к Нерону и целую его в щеку, пока Веста поджимает губы.
- Не сомневаюсь. Все же о Нероне ходят вовсе не слухи, а слава. Опыт у него богатый, но как показывает практика дальше секса дела не идет. – она разводит руки. – У вас, правда зашло, но видимо ребенок не такая серьезная вещь как женитьба. Слишком серьезный шаг. Не везет тебе с мужиками.
- А с чего ты взяла, что я о чем-то жалею?
- Неужели хочешь сказать, что все это стоило того? – смеется.
- Да. – вполне серьезно отвечаю я. Ну, может, я и не совсем так думаю, но дико хочется, чтобы Веста заткнулась.
- Пострадать за любовь – это так романтично, не правда ли, милый? – девка прижимается к Платону, притворно любовно глядя на него.
- О, милая, если любовь исчисляется в страданиях, - поворачиваюсь к Нерону и шутливо щурюсь, - а не в количестве хавки, - и обратно к Весте, - то я желаю тебе найти такую огромную любовь, которая будет истязать тебя годами.
- Но мы то женаты и не особо страдали. – вмешивается Платон, смеясь.
- Оно и видно. Кстати, тебя Вивиан искала. Неплохо выглядит после родов. Ладно, с вами весело, но нам и правда пора.
Мы с Нероном покидаем вечер и, черт возьми, я так устала, что в машине даже пытаюсь завалиться ему на колени. Но не выходит. Мы слишком увлекаемся поцелуями.
- Беременность влияет на меня странным образом. Ты как будто стал еще привлекательнее. И не могу от тебя оторваться.
Жалко только, что запала моего надолго не хватает. Потому что как только я выхожу из ванной, то сразу валюсь на постель и нет никаких шансом меня растрясти. Скоро живот вырастит совсем и у меня не будет возможности поспать на нем, так что урываю буквально последний месяц, обнимая подушку и наблюдая сквозь полуприкрытые глаза, как Нерон ложится ко мне. И тут же придвигаюсь к нему, целуя его плечо.
- И что ты так бесишься? Даже если мы поженимся, они все равно найдут повод зубоскалить. Ты же сам знаешь. Тебе не все равно? – сонно бормочу я, ластясь к моему мужчине, обвивая его руками и ногами, как игрушку. – Лучше подумай о том, как мы будем праздновать Рождество. Хочу уехать куда-нибудь далеко-далеко. Чтобы никого вокруг. Только ты и я. – трусь о него щекой, согреваясь от тепла его тела и вообще, могла бы, забралась на него целиком. Вечер просто великолепный и мне так хорошо. – И Валера. – добавляю, противно растягивая ее имя. – И Беатриса. – пауза. – Хм, а в моей голове это имя звучало куда лучше. Беатриса Сцевола. Хмммм… Я еще подумаю.

+1

97

Регина наблюдает за шумихой вокруг Феликса, а я не спрашиваю ее о том, что она думает обо всем этом. Конечно, она не может не реагировать, и, наверняка, ей непросто, но расправиться с Феликсом тихо и без свидетелей было бы... слишком для него просто. Не после того, что он обещал Регине и моему ребенку. Так что, прости, Регина, но...

Она держит все при себе первые дни травли, которая устроена с моей руки, однако однажды не сдерживается и оставляет комментарий.
- Им не было резона лгать, детка, - распахиваю объятия, чтобы Регина по привычке устроилась в них, - я им не платил. - Поигрываю бровями. - Они спали со мной, потому что им это нравилось, - растягиваю последние слова.

Регина красавица, и на том вечере она невероятно хороша, чтобы она там ни причитала про свои располневшие руки и бедра, про раздавшуюся талию. По мне, ей очень идет беременность. Впрочем, мы уматываем с вечера довольно скоро, да и достаточно того, что мы посветились, дали поводов лишний раз поговорить о нас и о том, какой я опекун. И как заопекал Регину до ребенка. Да-да, я почитывал, что о нас пишут, вместо зарядки перед завтраком.

- Звучит так, словно это я беременный, потому что из нас двоих красивеешь только ты, - шепчу ей, пока Регина погружается все крепче в дрему. Кажется, я сегодня признался в любви, да?
Поправляю прядку, упавшую ей на кончик носа, обратно за ухо и целую. А потом смотрю долго-долго, изучая ее лицо. Мне кажется, что Регина уже засыпает, но тут она вдруг говорит, что я бешусь, когда кто-то касается ее словом, и что мне не стоит просто обращать внимание. И она говорит о том, что говорят про нашу свадьбу. Вернее, то, что ее в и в планах нет, и не дает мне ничего ответить, тут же переводя разговор на Рождество. Да, до него осталось совсем ничего, верно. Регина говорит про то, чтобы остаться наедине. С Валерой. А потом... Имя звучит неожиданно, совершенно. Нет, я понимаю, что малышка появится совсем скоро, но все равно... Ее могут звать Беатриса. Короче, глупо, но имя творит какую-то магию. Оно делает ребенка... вот настоящим прямо в эту самую минуту. У Беатрисы могут быть зеленые глаза и такие же острые скулы, как у Регины. Но сначала, конечно, пухлые щечки.

- А мне нравится, - вдруг произношу я. - Беатриса. Трис. Триша... - А Регина что-то бормочет во сне, и я понимаю, что она уже крепко спит. А я смотрю на нее долго-долго.

...Регина рассматривает каталоги со всякими детскими штуками для детской комнаты, а я кладу перед нею фото дома, который ждет нас в горах. Вернее, правда, не в горах, а у подножия гор, на берегу большого застывшего озера.
- Для тебя, меня и Трис. А для Валеры - ПРОРУБЬ! - гавкаю на псину, и ту как ветром сдувает. Но вообще до отъезда у нас еще узи, и я предложил Регине посмотреть на девочку и решить, на кого она похожа. Если она будет выглядеть на экране как Беатриса, значит это ее имя. Регина смеется.

- Нравится?
У подножия мягче климат и меньше надоедливых капитолийцев, которые гнездятся выше, в горах. Думаю, это как раз по нам.

http://ru.best-wallpaper.net/wallpaper/s/1301/Stockholm-Sweden-winter-landscape-of-snow-houses-lake-woods-blue-style_s.jpg

+1

98

Чем дальше я беременею, тем больше понимаю, что мне нужно времени в сутках больше, чем какие-то жалкие 24 часа. Я и так сократила количество съемок до мизера, оставив самые лакомые и дорогие. А еще благотворительность. Хотя с этим легче, тут все как раз зависело от меня, от даты назначенного бала, на котором богатеи Капитолия будут жлобиться на каждую монету, но при этом изображать из себя сочувствующих господ. Зачем я только на это подписалась? Я же в этом ни черта не шарю. Зато хорошо для моего имиджа.
А теперь у меня еще и заботы с детской. Мы решили переделать гостевую спальню, в которой я когда-то спала. Она ближе всего к нашей спальне и можно будет быстро добраться до ребенка. Я очень долго размышляла над цветом спальни и в итоге остановилась на мягком и нежном цвете морской волны, да и вообще детская будет оформлена в стиле Четвертого. Натуральное дерево, морские пейзажи на стенах. В общем, я корпела.
Пока Нерон однажды не притаскивает фото дома, в котором нам предстоит отдыхать. Он зубоскалит по поводу Валеры. А я смеюсь. Ну конечно, никакой проруби моя девочка не увидит, она знает, что мамочка не даст ее в обиду. И я знаю, что Нерон к ней не прикоснется, иначе я его укокошу на месте.
Трис? А, ну да, имя дочери.
- Он потрясающий! – притягиваю к себе моего мужчину и целую. – То что надо. Прямо как ты. – откладываю фото и журнал в сторону и прижимаюсь к Нерону. – И надеюсь такой же теплый. Хотя нет, стой, ты у меня не просто теплый, ты у меня огонь-мужчина. Местами гадкий и противный, но неповторимый бракованный оригинал.
Но прежде, чем мы уединимся в горах, Нерон настаивает на еще одном узи, чтобы глянуть насколько подходит малышке имя Беатрис. Сцевола утверждает, что по снимку можно будет точно определить. Я рассмеялась, хотя не особо поняла, что он имел в виду. Что там можно было разобрать на том узи? Ребенок был маленьким размытым пятном, перебирающим ручками и ножками, но не больше. А Нерон как будто видел гораздо больше и без всяких сомнений мог назвать подходящее имя, только взглянув на мелкую на экране. Да и имя я назвала наобум. Я увидела его в книге и подумала, что звучит неплохо. Не знаю. Раз Нерону нравится, то почему бы и нет? Ему вообще все нравится, а мне главное, чтобы мой мужчина был доволен.
А на узи все проходит хорошо и врач уверяет, что с малышкой все хорошо. Что она растет здоровым и крепким ребенком. Назначается срок родов и я сразу договариваюсь, что будем кесарить с включением после родов пластических хирургов. Мне нельзя потерять форму.
- Ну как, похожа на Беатрису? – спрашиваю я у Нерона, отворачиваясь от экрана и глядя на мужчину. – А может там проглядывается Лукреция? Или Делия? – я смеюсь. – Слушай, она же твоя дочь. Как бы мы ее не назвали, все равно в народе она будет Стервой. С нашим-то характером.
Не могу удержаться от шутки. Но доброй. Просто я не понимаю, что Нерон подразумевал. Хотя наверно, просто хотел увидеть дочь, вот и все. И никакой загадки здесь нет.
- Мы собираемся в горы? Это ничего?
- Горный воздух – это очень хорошо. Но остерегайся падений и не перемерзай. Твои почки и таз надо беречь.
Я киваю и принимаю рекомендации врача. А уже сидя в машине, я всерьез заряжаюсь праздничной атмосферой и предстоящей поездкой.
- Будем кататься на коньках по озеру?  Будем-будем? – я сжимаю руку Нерона в искреннем желании достать Сцеволу и убедить его кататься на коньках. У него нет выбора. Я ж его запытаю. Только проблема в том, что это я еще не знаю, что из-за живота не смогу встать на коньки.
Мы собираем вещи и улетаем в горы. Именно улетаем и мне так нравится вид на горы, открывающийся из нашего самолета. Просто восхитительно. А потом еще на вертолете добираемся до места назначения. И, черт, фотка не могла передать всего великолепия. В реальности дом еще более восхитительный, чем на картинке. От него так и веет уютом и теплом.
А озеро покрылось таким узорчатым льдам, что я невольно любуюсь этим зрелищем пару лишних минут. Мы прибываем вечером и луна так красиво отражается от озера и обстановка вокруг совершенно магическая. Пока наши вещи заносят в дом, я стою на небольшом деревянном пирсе глядя на противоположный берег, который зарос густым темным лесом. Нерон подходит сзади и обнимает меня.
- Это просто великолепно. – шепчу я, не в силах оторваться. – Не знаю, как ты его нашел, но это потрясающий дом. – поворачиваюсь к Нерону и у меня дыхание обрывается, когда я вижу, как сияет глубокий синий цвет в глазах моего мужчины. Зима ему к лицу. Это нормально, что я так тащусь по его внешности? – Под толщами льда случайно не скрыты твои враги, которых ты схоронил? А может пара шлюшек, которыми ты питаешься, вампир?
Говорят, любовь делает из людей идиотов. А когда ты изначально идиотка, что тогда делает с тобой любовь?
И вокруг такая тишина.
- Я люблю тебя.
Но как бы мне не хотелось, все равно долго на холоде мы оставаться не можем, поэтому идем в дом. Валера уже вовсю резвиться в новой обстановке, а Мелита химичит на кухне, готовя нам быстрый ужин.
Седьмой месяц пошел и я уже заметно округлилась. Очень заметно. Зато удобно складывать руки на животе. Так я еще больше похожу на матушку-гусыню и даже шучу об этом Нерону, пока переодеваюсь в домашнее.
- Насколько толстый лед на озере? Мы сможем перебраться на другую сторону?

0

99

Мы идем на узи, и док подтверждает, что все хорошо, и я понимаю, что у меня отлегает от сердца. Просто это чертово чувство беспокойства не дает покоя. Иногда бывают минуты, когда испуг хватает за горло. А что, если вдруг у нее будет какая-то патология? Что, если... Наверное, я успокоюсь только тогда, когда возьму девочку на руки и убежусь лично. С Региной я на эту тему не говорю, не хочу напрягать ее лишний раз, и уж тем более своими дурацкими страхами. Все будет хорошо, а мои мысли - просто дурость.

Трис. Наша Трис.

Док одобряет нашу идею провести время в горах, но велит следить за тем, чтобы Регина не настыла и не замерзла. О да, док, будет сделано.

Мы берем просто огромное количество теплых вещей с собой. Багаж Регины таков, будто она собирается прожить тут минимум год. Свитера, куртки, комбинезоны, и все большие, как раз для того, чтобы она поместилась в них и совершенно скрылась от холода. Регина за последние пару недель здорово покруглела, даже удивительно. И мне нравится эта появившаяся у нее привычка складывать руки на животе.

Мы прилетаем к вечеру, когда на небе уже висит луна, и снег кругом светится, а лед на озере мерцает, чистый и гладкий. Его тут полируют специально? Регина замирает, осматриваясь, и я подхожу к ней, обнимая.
- Пора в дом, иначе ты заледенеешь. - Она оборачивается ко мне, сверкая счастливыми, действительно счастливыми глазами, и шутит, что там подо льдами.

- Там мои клоны, которые умирают за меня, а я вечно молодой, вечно пьяный.

Она шепчет, что любит меня, и я целую ее. Это мое признание. Я действительно не представляю себя без Регины, и не представляю того, что что-то может измениться теперь. И никогда прежде в моей жизни не было столько определенности. Когда-то именно предопределенность меня изводила. Предопределенность, которой меня пичкал папаша, расписывая за меня мое будущее, и я вносил в ответ столько хаоса, что хватило бы на троих. Я перебесился?

Мы идем в дом на запах ужина. Мелита готовит теплый салат и всякую снедь, которая разрешена Регине, а я по определению попадаю под ее рацион.
Спальня наверху, и в ней есть камин. Не искусственный, а самый настоящий, с поленьями и живым огнем, и, пока Регина выбирает, что ей надеть для сна, я развожу его.
- Ну, теперь я бы не решился выйти с тобой на лед. Мы уйдем на дно в ровную круглую дыру диаметром с тебя.

Поэтому наутро после завтрака нас ждут санки. Самые настоящие. Мелита приготавливает пледы для Регины, а я становлюсь позади. Прелесть саней в том, что, когда мне надоест, я встану позади на полозья, и чудеса техники повезут нас сами, но мне реально доставляет удовольствие катать Регину, потому что восторг ее совершенно искренний. Мы даже скатывается с пологой и безопасной горки, и пусть снег в лицо не летит, а в ушах не свистит, все равно это кайф. Погода отличная, и воздух мягкий, свежий, от него кружится голова.

Мы останавливаемся на привале, и я достаю корзину с горячим чаем на травах и домашним хлебом.

- Знаешь, - вдруг заговариваю я, - Беатриса Сцевола звучит неплохо. Но, может, мы назовем ее Региной? Будет в семье хотя бы одна Регина Сцевола. - Смотрю на Регину. - Знаешь что, женщина... Я никогда не сделаю тебе предложение. Подожду, когда ты решишь сделать его мне сама. Просто знай, что я тебя люблю. - И мне кажется, я все это говорю именно ради последней фразы. Просто я хочу, чтобы эта девушка знала наверняка. Потому что я наконец знаю.

...

0

100

Нерону прилетает. Ну, конечно, ему прилетает, потому что он знает, как меня выводят его шутки про мой набранный вес, а я знаю, как ему нравится, когда я бешусь. Ну раз ему нравится, поэтому ему и прилетает. Причем одной из тех подушек, на которой спит Валера. Сцевола потом еще показательно  долго отплевывается от шерсти и говорит, что умирает от яда, которым была пропитана подушка. Ой, ну пусть только не выдумывает! Валера описалась на нее всего один раз.
Коньки, конечно, отменились, но зато Нерон устраивает мне настоящие покатушки на санках. Без ветерка и экстрима, но, черт возьми, это так прикольно и я даже ощущаю себя наездницей, пока Нерон везет меня. Жаль прутика под руку не попалось, чтобы изображать хлыст. Но в такой ситуации и слов хватает, потому что Нерон очень старается тащить меня, только он то и дело делает перерывы. Моя бы воля, я бы просто усадила его рядом и вот так сидела.
- Я тебя умоляю не надорви спину. – смеюсь я, загребая рукой снег и кидая в него. – А вообще здорово. Рожу – будешь меня катать на шее. Хотя я уже и так удобно расселась.
Мы делаем привал и погода изумительная. Свежий мороз заставляет щеки и нос краснеть и я то и дело притоптываю на месте. И так классно выдыхать клубок пара, который растворяется в морозном воздухе.
А Сцеволе все нипочем. Перед тем как выйти, мы еще минут 15 собачились, потому что я заставляла его надеть шарф, который он совершенно не носит, и грозилась, если он его не наденет, я не надену на улицу чего-нибудь очень важного. 15 минут снимания и надевания шарфа и в итоге победа оказалась моей но частично. Уже на прогулке шарф был таинственным образом потерян.
- Если ты потеряешь голос, будь уверен, я не заткнусь ни на секунду и ты никак не сможешь заставить меня замолчать, потому что у тебя не будет голоса.
А сейчас я перекладывала горячую чашку с чаем из одной руки в другую, потому что, сука, горячо. Даже через перчатки. Нерон облокотился на упавшую ветку дерева, а я стояла рядом с моим мужчиной то и дело забираясь носом ему за ворот куртки, погреться. И, черт, то ли атмосфера сама по себе такая, то ли у меня гормоны проснулись, но я прям очень люблю Нерона.
И вдруг Нерон говорит об имени дочери и внезапно предлагает сменить его на мое имя. Что? И тут он говорит это. Что хотя бы одна Регина Сцевола будет в семье. И сказать, что я в шоке – ничего не сказать. А потом он выдает еще и про то, что он никогда не сделает предложение, потому что теперь будет ждать, когда я ему его сделаю. Что???
И, вот же хитрющий черт, я бы уже наехала на него по полной, но он завершает все тем, что говорит, что любит меня и я моментально остываю. И не могу ничего с собой поделать. Он только избежал головомойки, потому что я до сих пор злюсь на то, как он предложил выйти за него в прошлый раз. Да, с тех пор многое изменилось и мы об этом больше не заговаривали. Но все равно обидно.
А сейчас Нерон говорит так, словно он устроил мне свидание века, засыпал мою дорогу лепестками роз, подготовил столик на двоих с прекрасным видом на Капитолий, потом встал на одно колено и под музыку нанятых музыкантов предложил выйти за него. Я вообще не думала, что Нерон думает о женитьбе. Просто я не думаю. Ну да, у нас будет ребенок, но я не считаю обязательным жениться из-за этого. Хотя теперь ведь мы вроде как любим друг друга и я сама говорила…
- Ах вот как, да? – возмущаюсь я, но из-за улыбки, серьезного тона не выходит. – Ну, во-первых, не издевайся над ребенком, Сцевола. Выбери нормальное имя. Региной она не будет. Ты не выдержишь такого счастья. – я вновь прижимаюсь к Нерону, приближая свое лицо к нему и внимательно и подозрительно глядя в его глаза. – А во-вторых, - вообще много чего хочется сказать, но в итоге, я просто сдаюсь, потому что этот мужчина слишком хорош даже для меня с его удивительной способность вывернуть ситуацию в свою пользу. Поэтому я снова прижимаюсь носом к его щеке и целую. – я тоже тебя люблю. Мы тебя любим.
На самом деле что-то такое мне кажется, что хотя он и подал информацию в шутливой форме о свадьбе, но для меня это действительно неожиданно. Он хочет, чтобы я стала его женой? Или просто хочет, чтобы ребенок жил в полноценной семье? Хотя тут оба варианта вполне катят. Я помню, я говорила, что выйду за него только потому что люблю и знаю о взаимности. Сейчас взаимности хоть отбавляй, но тогда он меня сильно обидел и слова вырвались сами собой. А в тот момент о любви речи и не шло. Мне нужно было, чтобы он вылечился. 
- Боюсь, что долго тебе в холостяках ходить. По крайней мере до того периода когда наша дочь подрастет и начнет водить подружек в дом, на которых ты, старичок, можешь запасть, и удивишь меня своей прытью.
Шутка. Ха-ха. Хотя самой че-то не весело.
Мы много валяемся в снегу, а когда я пытаюсь сделать кривую попытку снежного ангела. Сцевола все портит, заваливаясь рядом со мной и что-то там говоря, что вместо крыльев у меня метла, а вместо нимба – остроконечная шляпа. И получает в лоб. Кто бы говорил.
Потому что когда мы дома уже выходим из горячего душа, Сцевола выходит с очаровательными рожками, которые я скрутила ему и его волос. Я смеюсь, потому что зараза знает, что я вытворила у него на голове, но его это ничуть не смущает. Бесстыжий, еще и полотенце снимает, оставаясь совершенно голым.
- Из какого сада ты вылез, змей искуситель? – спрашиваю, подходя к моему мужчине и тоже снимая полотенце с себя. Оно мне уже не поможет вернуть голову на плечи. Я давно ее потеряла от этого мужчины.
Канун Рождества. Подарки будут только утром, но я со своим особо ждать не буду. Мелита накрыла праздничный ужин и мы все сели за стол. Это так странно сидеть с прислугой за столом, но я против ничего не имею. Тем более что ни Мелита, ни Арес не задерживаются дольше положенного, а мы с Нероном тоже долго за столом не выдерживаем. Я вообще как-то все десерт уминаю.
- Останови меня, иначе наша дочь родится таким же щекастиком, как ты. – я отодвигаю вкуснейший пирог с вишней от себя и протягиваю Нерону руки, чтобы он поднял мою ленивую тушку и донес ее до дивана.
Да, я очень не вовремя вспоминаю,  что у меня гормоны, все дела и совсем близко к Нерону мне нельзя быть, поэтому всю дорогу до дивана мы целуемся. И только когда садимся, отлипаем друг от друга. Просто малышка вдруг напоминает о себе и я даю Нерону вволю наслушаться и поперестукиваться с дочерью. А я пока достану подарок, который заведомо оставила на столе у дивана.
- Я знаю, что ты не очень по безделушкам, но, очевидно, что мой подарок ты не можешь не принять и вообще можешь уже рассыпаться в комплиментах, потому что я гениальна, я знаю.
Перстень сделан в серебре, а камень имеет свойство менять цвет в зависимости от настроения носителя. Хотя дело было конечно, не в настроении, а в тепле рук и скорости притока крови к пальцам. Таким образом в зависимости от состояния Нерона, камень могу быть зеленым, голубым, глубоким синим или фиолетовым. Хотя мне обещали эксклюзив, потемнение до обсидианового цвета.
А на дне камня вензель с именем и фамилией Нерона. Ну да, я озаботилась гербом. А надпись видна, каким бы камень ни стал.
- Можешь не благодарить. – я бахвалюсь, но на самом деле с таким ожиданием жду реакции Нерона, что и не передать. Просто я помню, каким макаром вручила его подарок на его день рождения. Сейчас ведь все по-другому, да?

на память

http://savepic.su/6353713m.jpg http://savepic.su/6302524m.jpg 

Отредактировано Lucia Varys (Сб, 31 Окт 2015 21:09)

0


Вы здесь » THG: ALTERA » Callida junctura » If it's lust or it's love


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC