Сейчас в Панеме
04.03.3014 - 14.03.3014
CPTL +6°C
D1-13 +3°C
sunny & windy
Первое солнце и сильный ветер
Новости Панема
5 января - после краткой болезни символа, съёмочная группа возвращается в Капитолий, чтобы продолжить работу над съёмками агитационных видео, особо важных сейчас. Кашмире предстоит работать в одиночку, Кристиан до сих пор остаётся в Пятом дистрикте. Вместе с телевизионщиками возвращается в столицу и Бальдер Кейн, завершивший работу над созданием ловушек во Втором дистрикте.

1 января - Китнисс Эвердин, Пит Мелларк и другие члены съёмочной группы оказались под завалом, президент Тринадцатого дистрикта, Альма Койн, едва успевает спастись бегством в компании Бити Литье и Блеска Фрайзера. План по удержанию в плену капитолийского символа и попытке захвата генерала, провален. Гектор клерик, чудом избежав смерти после встречи со своей дочерью Ангероной, предлагает солдатам обеих армий рискованный план. Оставаясь номинально под властью Капитолия, Пятый превращается в экспериментальную резервацию по объединению обеих армий. Президенты обеих сторон не в курсе такого поворота событий.

31 декабря - Альма Койн прилетает в дистрикт Пять, получив от Аарона Левия и Блеска Фрайзера сообщение о пленении капитолийского символа. План по выманиванию генерала Клерика входит в финальную стадию. Единственное, чего не знает президент Тринадцатого - Гектор уже давно готов к наступлению.


22 декабря - Альма Койн вызывает к себе капитана авиации Аарона Левия и Блеска Фрайзера, брата капитолийского символа. Президент Тринадцатого даёт им особое задание - похитить Кашмиру Фрайзер, чтобы использовать её, как приманку для Гектора Клерика.


14 декабря - повстанцы во главе с Китнисс, Гейлом и даже почувствовавшим себя несколько лучше Питом Мелларком летят в Двенадцатый дистрикт, снимать очередное промо на его развалинах. Их цель - показать Панему, какая участь на самом деле ждёт противников капитолийского режима.


12 декабря - первые же эфиры капитолийской пропаганды вызывают волнение среди повстанцев. Людям хочется верить в возможность мира. Альма Койн в Тринадцатом дистрикте собирает экстренное собрание с целью обсуждения дальнейшей военной тактики. Всё ещё осложнённой побегом экс-генерала Клерика.


6 декабря - повстанцы заявляют о себе! Прорвав телевизионный эфир Капитолия прямо во время торжественного ужина президента Сноу, Альма Койн обращается к Панему с речью от лица всех повстанцев. Граждане Панема наконец видят промо ролик повстанцев из Восьмого дистрикта.


1 декабря - в дистрикте 13 большой праздник - День Великого Воскрешения. Самый важный праздник в жизни каждого повстанца из д-13. На эту дату дистрикты - 11, 10, 9, 8, 7, 5, 4, 3 контролируются повстанцами. Все чувствуют надежду, несмотря на то, что бывший Генерал Армии д-13 - важная фигура на доске революции - отчего-то переметнулся на сторону белых.


23 ноября - часть жителей в Тринадцатом всё ещё трудится на разборах завалов в дистрикте. Китнисс Эвердин, Финник Одейр, съёмочная группа и отряд специального назначения отправляются в Восьмой дистрикт на съёмку агитационных видео. Война с Капитолием ведётся всеми доступными способами, однако предсказать невозможно не только её исход, но и окончание отдельных операций.


13 ноября - патриотическая лекция Альмы Койн прервана бомбёжкой капитолийских планолётов. Тринадцатый несгибаем, хотя бомбы повредили некоторые объекты в дистрикте. Сопротивление продолжается.

31 октября Тринадцатый дистрикт совершил свою главную победу - второй раз разрушил арену квартальной бойни и явил Панему выжившую Китнисс Эвердин. Революция началась!

THG: ALTERA

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » THG: ALTERA » Callida junctura » If it's lust or it's love


If it's lust or it's love

Сообщений 101 страница 120 из 136

101

Регина в хорошем расположении духа и поэтому весело реагирует на мои слова, в которых шутки только половина. Я действительно был бы не против назвать дочку Региной, потому что... Не знаю. Регина Сцевола. Маленькая копия Регины большой, сделанная мною. Что-то в этом есть очень классное. А еще я действительно предлагаю Регине самой выбирать, когда она решится узаконить отношения. И хотя я понимаю, что, по сути, официальное оформление отношений ровным счетом ничего не изменит, я не сжигаю этот мост на тот случай, если Регине все же захочется, чтобы все было так, как мечтают все девушки. Почему-то мне кажется, что она только хорохорится, отказывая мне. Однажды она сказала, что брак возможен только по взаимной любви. Если бы ей было плевать, она ни за что бы так не считала, ей было бы все равно. А что до меня... Мне все равно, официально мы женаты или нет, потому что любой расклад ничего не меняет в моем отношении к Регине и ребенку. Поэтому, когда она, утыкаясь носом в мою щеку и целуя меня, говорит, что любит, я ловлю ее губы и целую в ответ. Что бы ни было, сейчас все именно так, как она сказала.

Мы долго гуляем по свежему воздуху. У Регины какой-то супер-теплый комбинезон, и она даже позволяет себе поваляться в снегу, становясь совсем румяной. От ее щек так и пышет жаром. Все будет хорошо. Наш ребенок родится здоровым, иначе и быть не может. И он появится в срок. Боги, неужели осталось каких-то пару месяцев? Когда-то казалось, что беременность бесконечна, а теперь время стремительно сокращается.

Я везу Регину на санках, а она присвистывает мне, погоняя. И давая нагоняй, что я избавился-таки от навязанного (но не связанного) ею шарфа. Ну я терпеть не могу, чтобы на моей шее было что-то намотано! В ответ на ее угрозы, что я непременно потеряю голос, и она этим воспользуется, я отвечаю:
- Тогда я сниму шапку, чтобы еще и оглохнуть.

Пока нас нет, Мелита готовит рождественский стол. У нас не будет гостей, только мы вдвоем и наши ребята. Дом полон ароматами яблок, корицы и вина, когда мы возвращаемся и идем наверх погреться в ванне. Я помогаю Регине опуститься, потому что за нею теперь нужен глаз да глаз.
- Осторожнее, кругляш, - смеюсь, держа ее за руку, пока она садится и устраивается поудобнее в горячей воде и душистой пене. Однако, когда она из ванны сбегает ко мне под душ, помощь для побега ей совсем не требуется. Она проскальзывает в кабину, становясь позади меня и обнимая. Чувствую ее живот и улыбаюсь.

Она выходит раньше меня, заворачиваясь в огромное полотенце, а я свое снимаю, едва оказываюсь в спальне. Глаза Регины загораются, но свое желание она прячет в насмешливом комментарии.
- Из того же, в кустах которого ты залетела, - улыбаюсь, подходя к ней. Черт, секс теперь табу, но... Если осторожно? Если очень медленно?..
Никогда не считал позу ложек зажигательной, но на безрыбье и рак - рыба. Регина - моя десертная ложка, и мы снимаем сливки перед самым ужином, двигаясь не спеша, и Регина сладко постанывает, держа мою руку под своим животом, закрывая глаза и покусывая губы, и коротко вскрикивает, когда кончает.
- Сладкая развратная мамочка, - целую ее плечо, шею, за ухом. Она - мой лучший подарок на Рождество.

Но ее подарки не ограничиваются ею самой, и до утра она не дожидается, даря мне перстень. Я действительно не ценитель подобных безделух и, наверное, ничего в них просто не понимаю, но этот перстень мне нравится. Непривычно иметь что-то на пальце такое увесистое и массивное, но... Я смотрю на Регину и понимаю, что ей не терпится прочитать мою реакцию. Если бы она была полегче, наверное, скала бы от нетерпения как мячик. Впрочем, форма у нее сейчас вполне как у мячика.

Мне дарили подарки. В детстве - само собой, потом... Потом дарили подруги. Не знаю, где они все сейчас. Нет, не подруги, а их подарки. Часы и браслеты я терял, машины - бил... Не помню, короче. Ничего не осталось. Но сейчас... я бы мог прожить и без этого перстня, и Регина прекрасно знает, что у меня есть все из того ,что можно купить за деньги, и нет необходимости в таких вот презентах, но... Дело не в том, что мне дарит. Перстень и перстень. Дело в том, как она это делает. Она светится. Светится, и от нее у меня внутри загорается. я надеваю перстень, примеряя на безымянный (не женильный) палец, и камень на глазах становится ярким зеленым.
- Что это значит? Я остываю или наоборот? - смеюсь, поднимая на Регину взгляд. - Мне очень нравится.

Целую ее.
- Ну, раз уж ты знаешь, что старика с мешком подарков не существует...
Я не умею выбирать подарки, и фантазии у меня нет никакой. мои подружкам презенты выбирала секретарша, которая у меня всегда зачем-то была. наверное, на тот случай, чтобы напоминать мне, к какому дню мне надо просохнуть, чтобы явиться на собрание в компанию, и не опозорить при этом отца настолько, что его бы хватил удар.

В футляре - подвеска и цепочка из платины с бриллиантовым напылением. На пластинке выгравировано безо всяких вензелей и прочего - mama.
- С Рождеством, мамуля.
Правда, это же... Ума не приложить, как так... Мы - родители.

факт

https://pp.vk.me/c623222/v623222745/34a1c/0Xi2YcP5LZM.jpg

....
.

+1

102

Нерон говорит, что ему нравится мой подарок и я ему верю. То как он улыбается и как говорит, не оставляет сомнений, что ему правда нравится. Я не знаю, что можно подарить человеку, у которого есть все, что он только пожелает. А родить раньше срока я не могу.
- Это дополнительная функция. Камень становится зеленым, когда я где-то рядом. – смеюсь в ответ.
Пускай я еще слишком хорошо помню прошлое Рождество и то, чем оно закончилось, но это не значит, что я должна впасть в депрессию и вспоминать мельчайшие детали, которые и так навсегда останутся в моей голове. Но сейчас с Нероном мне ничего не надо, кроме него самого. И этот момент горит праздничными огнями елки и пахнет корицей и вишней, а на вкус как мед.
А потом Нерон преподносит свой подарок в ответ и именно в этот момент, видя цепочку и такую торкающую надпись «mama», я понимаю, как сильно Нерону уже горит взять на руки своего ребенка. И он ничуть не жалеет, что я залетела и именно я из многих других его подружек стану матерью его ребенка. И это самое сильное признание.
За этот год, Нерон так много для меня сделал, он вытащил меня, он спас мою жизнь, наполнил ее смыслом в самом прямом смысле. Меня переполняет желание жить, оно становится с каждым днем все больше, пропорционально моему животу. Никогда не будет такого подарка и таких слов благодарности, которыми я могла бы показать Нерону, как много он для меня значит. Но если он счастлив, то я буду стараться, чтобы это чувство было с ним всегда.
И хотя Нерон часто называет меня мамочкой, а я его и прежде называла папочкой, но только по отношению к Валере, но сейчас все же смысл совсем другой в этих статусах. Я не чувствую себя по-настоящему мамой, но и не чувствую себя прежней беззаботной девчонкой. Все меняется в моей жизни и надеюсь, что к лучшему.
Мы проводим зимние каникулы просто потрясающе, катаясь на санках, зарываясь в снег, греясь у камина с чашкой горячего вина или имбирного чая и прислушиваясь к тому, как толкается наша девочка. Имя мы ее больше не обсуждаем. В самом деле я не восприняла предложение Нерона назвать дочь Региной всерьез, потому что не представляю, как вообще ему эта идея могла на полном серьезе прийти в голову. Нет, дело не в том, что я единственная и неповторимая. Я просто не понимаю, как зная меня, Нерон может хотеть назвать дочь в мою честь. Я бы такого для своего ребенка не хотела.
Близится день родов и врач очень внимательно следит за моими показателями, потому что на последних неделях у меня начинается жуткий токсикоз и мои щеки, когда-то напоминавшие хомячьи, буквально за несколько дней теряют привычный розовый оттенок и пухлястость. Врач прописывает мне особую диету, но ничего в глотку не лезет, будто ребенок собирается вылезти именно из нее. И даже вода не задерживается. Так что за две недели до родов мне прописывают уколы и все возвращается в норму.
Нерону я строго настрого  запрещала бежать за мной в туалет. Не хватало еще, чтобы он снова видел меня такой слабой и беспомощной. Хотя о работе в эти дни пришлось забыть совершенно. Я слегла дома и выходила на прогулки на улицу довольно редко, довольствуясь балконом. А если уж выбиралась наружу, то только с Нероном, когда у него появлялось свободное от работы время.
- Девчонка растет характером в тебя. Такая же вредная, переборчивая и скандальная. На последних неделях харчами перебирает.– смеюсь я, кривясь от толчков. Живот стал совсем большим и я передвигаюсь мелкими и долгими шагами. – Черт, меня проще посадить на эту тележку для толстых, чем выгуливать.
Ну да, ворчу понемногу, но куда же без этого. Просто я действительно устаю на последних неделях беременности. Ребенок переворачивается, пытаясь занять необходимое положение, то и дело задевая какой-нибудь из внутренних органов.
- Твоя дочь играет в футбол с моим мочевым пузырем. – снова ворчу посреди ночи, когда пытаюсь встать в туалет. А я только заняла удобное положение. Теперь и спать-то приходится сидя. Я соскучилась по сонной камасутре.
Но зато, когда наступает день родов, хотя я и задыхаюсь от схваток, лежа на больничной койке, но тем не менее, настроение у меня самое прекрасное. Я скоро вновь стану худой и легкой. И скоро на свет появится мой ребенок. Две самые замечательные новости за день.
- Если операция затянется – не паникуй. Значит, просто у меня так много накопилось жира, что его приходится откачивать большим насосом. – я цепляюсь в руку Нерона, пока у меня передышка в схватках. – Малыш, позаботься о нашей девочке, пока меня не будет, ладно? – лишь бы не разреветься. Не каждый день ложишься под нож. – И выбери уже наконец имя. Такое, какое тебе нравиться. И которое ей подойдет. Уж когда ты ее увидишь, имя точно придумается само собой.

+1

103

Странно, но мне даже не приходится привыкать не забывать надевать перстень. Наверное, он становится чем-то вроде моего талисмана, и мне он вполне по душе. А Регина любит крутить его, когда перебирает мои пальцы, полулежа на мне и просматривая свои журналы, пока я просматриваю газеты. И с каждым днем роды все ближе, и прежде незаметная подготовка становится явной. Обживается детская, и я несколько раз застаю Регину, перебирающую вещи для мелкой и раздумывая над тем, что ей взять в роддом для малышки. Сама Регина все чаще становится задумчивой, и я понимаю, что она волнуется. Ну, конечно, не хотел бы я быть на ее месте... Совсем не хотел. Боги, помогите нам, пусть все пройдет хорошо.

А потом, когда уже кажется, что все складывается хорошо, начинается херня. Регине плохо. И все эти ночные хождения в туалет по маленькому, когда даже пара глотков воды становятся непочильным грузом для мочевого пузыря, всякое ее ворчание по поводу активности мелочи меркнут перед тем, как Регину скручивает за две последние недели. и я не знаю, как ей помочь. Она зеленее и тускнеет на глазах, и док незамедлительно прописывает ей уколы и пилюли. Нет, с плодом все в порядке, просто так бывает на самом последнем сроке. Редко, но бывает, и мы чертовы везунчики. Худо-бедно ситуация поправляется, но мы и дыхание перевести не можем, потому что срок в срок по назначенному приходят схватки. Они застают Регину уже в клинике, потому что мы решаем, что будет правильно предупредить момент и находиться под наблюдением, когда все начнется.

Док изначально запретил Регине рожать самой, да она и не горела желанием, как мне кажется. Не могу ее осуждать. А вообще у нее вроде как узкий таз и еще что-то там, и вот поэтому нужно кесарить. Я не вдаюсь в подробности, мне важно, чтобы врачи сделали все и даже больше для Регины и малышки.
Схватки накатывают волнами, и Регина корчится на койке, а по мне уже пора везти ее в операционную, но док чего-то ждет. А я покрываюсь мелкой испариной, потому что не знаю, что мне делать и как помочь моим девочкам все это пережить.

- А, так дело в жире? - подхватываю я, но голос выдает волнение. И взгляд, наверное, тоже. - Тогда я зайду дня через два-три, думаю, к тому времени все откачают... если будут трудиться без перерыва и в три смены... - Регина кривится и грозится отправить вместо себя меня. Если бы только это было возможно, я бы махнулся местами. Лишь бы она не мучилась.
Она просит меня позаботиться о девочке и выбрать имя.
- Судя по тому, как она брыкается... она таки Регина. Но я подумаю, хорошо, - целую ее руку и не отпускаю до тел пор, пока Регину не увозят, а я остаюсь на месте. Один.

Такого страха я не испытывал никогда. Едва я остаюсь один, я понимаю, что у меня дрожат руки, что я не могу найти себе места, и это совершенно необъяснимо. Или все себя так ведут? Чувствуют внутри эту дрожь и нетерпение?
Я в приемном покое, здесь можно посмотреть новости и почитать журналы о том, как круто быть отцом и как не сойти с ума первые месяцы. Но, черт, тут же такие вот как я ждут рождения детей, так почему бы давать почитать о том, как справиться с волнением, а? Ну или хотя бы могли поставить стойку с бумажными пакетами. Я бы подышал сейчас в такой. Размером с президентский дворец, чтобы уж точно выдышать всю свою тряску изнутри и снаружи.

Время идет, и я зачем-то поминутно сверяю свои часы и местные. И время стоит на месте.

Я не хочу кофе, не хочу чая, не хочу закусок. Я хочу, чтобы все закончилось!

Док появляется через... Не знаю, сколько. Я подрываюсь и мчусь к нему, а он поднимает руки, предупреждая, чтобы я не сыпал вопросами, потому что он все сейчас расскажет.

Он поздравляет меня.
С сыном.

С сыном? Он меня ни с кем не путает?

И сквозь шум в ушах я слышу слова о том, что ребенок все время находился на узи так, что док принимал пол за женский, и что такое бывает. И он говорит, что Регина, должно быть, сильно удивится, когда очнется после операции. Операция прошла успешно, и сейчас с нею работают пластические хирурги. Все хорошо.

Все хорошо, и я могу увидеть сына.

На меня накидывают какой-то суперстерильный балахон и ко мне выносят моего... моего сына. Маленького, сморщенного пацаненка, и я таки не могу удержаться и раскрываю пеленку, чтобы убедиться. Ну точно. Мой. Сын. И кажется я тоже с ним реву, только разве что у меня не такая луженая глотка. Мой маленький комочек. Он шевелит ручками и ножками, и эти движения... Боги, я словно сплю. Это самое удивительное чудо, которое я когда либо видел.

Правда, общаемся мы совсем немного, и его забирают. Док говорит, что нужны кое-какие анализы и все такое, и я киваю. Да, док, убедитесь, что все будет хорошо, а я буду ждать свою ж... Регину. Когда она проснется. А сердце стучит так, что гляди того вырвется.

....

+1

104

Я устало смеюсь, когда Нерон говорит, что дочка совершенно точно должна быть Региной. Ну ладно, раз ему так хочется, то почему бы и нет? Это странно для меня, но приятно. Меня уже собираются забрать, когда я вдруг вспоминаю об одной очень важной просьбе, с которой я хотела обратиться к Нерону. Все украшения мне нужно оставить в палате. Но на мне и ничего нет, кроме двух цепочек, подаренных мамой и Нероном. Это два самых дорогих подарка в моей жизни. А теперь еще третий готовится на выход.
- Пусть будут у тебя. – я отдаю обе цепочки Нерону. – Не потеряй, папочка.
Нерон целует меня и я уезжаю.
Странно мне не обещали никаких глюков, но я вижу сон. Размытый, но яркий. Я вижу Нерона с ребенком, вижу как он улыбается, держа на руках младенца, целует ребенка в крохотный лобик. Только я все не могу увидеть лица малыша, Нерон все как-то поворачивается, а я подойти не могу, я будто парализована.
А потом я вижу маму, держащую меня маленькую на руках, а затем я становлюсь собственной матерью и вижу огромные голубые глаза, выглядывающие из голубого одеяльца. Все так путанно и размыто, что я не успеваю понять своих ощущений.
Хотя совершенно точно ощущаю тоску. Я скучаю по маме. Она бы, безусловно была в шоке, если бы узнала, что я залетела от Нерона, но потом ведь смирилась бы. А я смогла бы у нее спросить, что значит, быть матерью. И как трудно ей было со мной. Она же знает, каково это, воспитывать девочек. А может быть, и не было бы ребенка, если бы она была жива и отчим тоже. Потому что тогда Нерон не стал бы брать на себя ответственность за меня.
Или стал бы?
Порой мне кажется, что Нерон, которого я знала в 16 и Нерон, с которым я живу сейчас – это два разных человека. Неужели дурь так сильно на него влияла? Или дело как раз было не в дури, а в ребенке, которого я до недавнего времени носила под сердцем?
Я ничего не знаю. Просто Нерон – самое лучшее, что происходило со мной в жизни. Я знаю, я должна сказать, что ребенок – это самое лучшее в моей жизни, но ничего не могу сделать. Я люблю Нерона и люблю настолько, что порой у меня крышу сносит от этого мужчины. Он мне нужен, потому что без него я пропаду. Точно пропаду. Насовсем.
Когда я открываю глаза, в палате уже темно. Понятия не имею сколько времени прошло после операции, но врачи обещали, что под анестезией я просплю еще пару часов. А сейчас у меня в голове такой шум, что мне даже сложно определить, кто я и где, не то что, смотреть на часы и определять время.
Я только чувствую чье-то прикосновение к моей руке и поворачиваю голову. Нерон.
- Милый… - шепчу я, потому что горло внезапно пересохло от долгого сна. – Я видела тебя во сне.
Я прошу Нерона дать мне попить и выпиваю весь стакан прохладной и даже сладкой воды. Еще никогда вода не казалась мне таким деликатесом, но этого и правда, не хватало. Мой мужчина выглядит уставшим и сонным. Он, должно быть, если и спал то совсем не много.
- Ты видел ее? – спрашиваю я, глядя на Нерона полусонным взглядом и почему-то начиная плакать. Я чувствую, что хочу спать, что я устала, что хочу домой. Просто хочу уехать домой. А еще хочу увидеть дочь. – Какая она, Нерон? Какие у нее глаза? На кого она похожа? На Регину или Беатрису? Она здорова? Я выпотрошу врачей, если они что-нибудь сделают не так с нашей дочерью.

+1

105

Я прохаживаюсь по палате, куда должны привезти Регину, и вспоминаю о цепочках, которые она отдала мне. Вынимаю их из кармана и рассматриваю, будто вижу впервые. Первую, мамин подарок, когда-то возвращали от Феликса, из его дома, куда Регина больше не вернулась. Вторую выбрал и подарил я, и Регина с нею тоже не расставалась. Вот только сегодня.
Я сжимаю их в руке и не выпускаю все то время, пока жду ее. Жду около получаса, и ее привозят, говорят, что она проспит несколько часов, а может быть и всю ночь, и что неплохо бы мне было поехать домой, потому что толку от меня тут никакого. Они что, и вправду думают, что в такой день я могу уехать от Регины и отправиться преспокойно спать? Черт, да эта девушка родила мне сына сегодня! Сегодня самый важный день в моей жизни!

Я сижу рядом, положив голову у ее руки, и поэтому точно не пропускаю, когда ее пальцы дергаются, перебирая простынь. Я вскидываю голову и встречаюсь глазами с Региной, которая осматривает комнату и облизывает сухие губы.

- Держу пари, в эротическом, - отзываюсь я, целуя ее руку, прижимаясь губами. Регина просит пить, и я даю ей стакан воды, помогаю приподняться на подушках. Она промачивает горло и спрашивает, видел ли я дочку. И вдруг начинает плакать, а я не понимаю, почему? У нее что-то болит? Что-то идет не так? Но ничего не болит и все так, просто моя девочка устала... Я достаю цепочки и надеваю одну за другой на нее.

- Я видел. Все в порядке... - чешу затылок, потому что... Нужно сказать ей. Не знаю как. - Это не Беатрис и не Регина, Регина. - Беру ее за руки, а Регина смотрит на меня большущими глазами, не понимая, что это со мной. - Это даже не девочка. У нас мальчик. - Интересно, как широко Регина может распахнуть глаза? - Док сказал, что малыш всегда был повернут так, что нельзя было рассмотреть... Не знаю, в кого он такой стеснительный... - быстро говорю я, неся какую-то чушь. - И так как положено сразу дать имя, я назвал его Аврелием. У тебя не хватало наглости решиться назвать дочь в честь себя, а у меня хватило. - Понимаю, что Регина не понимает, о чем я. - Аврелий - мое второе имя. Нерон Аврелий Сцевола. Пусть мой сын будет лучше меня и спасет мое имя. Я-то его не заслужил.

Она же не против, что я выбрал имя без нее? В любом случае, второе она может выбрать - оно всегда дается за кем-то из предков. Просто... Нужно было назвать имя, и я назвал. Ну да ,вот такие мы родители. Мы не рыскали по каталогам, не подбирали звучные варианты. Мы и ребенка не планировали, если уж вернуться к истокам.

- И он чудесный.

..

+1

106

Ах если бы только Нерон был прав и сон действительно был бы эротическим. Наша половая жизнь в последние несколько месяцев немного трещала по швам из-за близких сроков родов. Да и думаю, в ближайшее время нам тоже не светит. А что я могу сделать? У меня постоянная потребность в Нероне. У меня гормоны, все дела. В общем, да, бередит Нерон свежие раны своей шуткой, но я не удерживаюсь от смешка.
А потом мой милый начинает себя странно вести и у меня сердце пропускает несколько ударов от испуга. Неужели что-то с малышкой? Потому что я не знаю, как перенесу это, не знаю. Но только дело не в малышке. А в малыше.
Что?
Честно говоря, половину из того, что говорит Нерон, я не понимаю. Особенно после фразы, что у нас – мальчик. Вся дальнейшая речь Сцеволы, как белый шум и слов практически не различить. Я слышу что-то про какого-то Аврелия и только задним умом понимаю, что Нерон так назвал малыша. Ну что ж, сын уже определенно не может быть ни Беатрисой, ни Региной.
Сын.
Как такое возможно, ведь мы ждали девочку! Я ждала девочку.
Я же не расстроена? Нет, нет, я не расстроена. Просто за полгода, когда до этого ты совсем не готовился стать родителем, но за 9 месяцев беременности и за полгода, что я знала пол ребенка, я привыкла к этому факту. Что у меня будет ребенок и это будет девочка. А в итоге все опять пошло не по плану.
Я, прихожу в себя, когда запоздало понимаю, что Нерон уже закончил говорить. Я даже не знаю, что он сказал, потому что по первой мне хотелось остановить его и спросить, не шутит ли он. Но он не шутил. У него было слишком серьезное лицо. Серьезное и до невыразимости счастливое. Да, его горящие глаза я видела даже сквозь дымку своих мыслей, которые сжирали установившийся в голове факт, что завтра я буду качать на руках девочку.
Я улыбаюсь. Надо улыбнуться. Сын – это тоже хорошо. Сын – это здорово. Теперь Нерону будет с кем играть в свои игрушки и с кем болтать на мальчуковые темы. Сын – это хорошо. Я привыкну.
- Имя замечательное. – выдаю первое попавшееся в голову. – Ты все сделал правильно. – сжимаю руку Сцеволы, глядя ему в глаза и притягиваю, чтобы поцеловать. А заодно и заполнить паузу и подобрать новые слова. Поверить не могу, что у меня сын. Может, мне все это снится? – Если тебе нравится, я ничего не имею против.
И, собственно, пока что это все, что я могу сказать о тех новостях, которые принес мне мой мужчина. Теперь у меня будет два мужчины. Хорошо же, да?
Я залипаю в своей реальности, как будто под дозой. И понимаю, что Нерон видит мою реакцию. Я просто не могу поверить. Я не знаю, как относиться к этому.
- Прости, я… Наверно, эти мастера хирургии подмешали мне что-то в анестезию и я теперь обдолбыш. – отвожу взгляд на окно, но там жалюзи и они закрыты, так что вперить взгляд все равно некуда и возвращаю его к Нерону. – Давай сделаем так, ты иди домой. Ты просидел здесь весь день, да? К тебе скоро привыкнет персонал и подкармливать начнет. – я смеюсь, но как-то уж слишком нервно. – А завтра ты придешь и мы вместе посидим с доч… с сыном. – неловко улыбаюсь. – Не привыкла еще… а ты мужчина-сюрприз, мой дорогой. С тобой, как на вулкане.
Не то слово. Что не новость, так шок.
- Иди ко мне. – я тяну к нему руки и прижимаюсь так крепко, как только могу и мы сидим некоторое время в такой позе. Мне это нужно. – Мы это сделали. Я очень, очень сильно тебя люблю, ты же это знаешь?
Нерон уходит, а я еще некоторое время не могу уснуть,  теребя в пальцах подарок Нерона и кулон с надписью «mama». Я теперь настоящая мама. У меня сын. Сама не знаю, чего я так разнервничалась. Сын, он же принципиально ничем не отличается от девочки, кроме наличия писюна, которым в будущем начнет думать. Хотя девчонки… Ну я тоже порой, думала вагиной. Потом очень сильно жалела. Сын или девочка… какая разница? Главное, что ребенок есть и он здоров.
Не знаю, сколько спит Нерон, но он успевает к первому кормлению. Моему. Когда он заходит я как раз пытаюсь впихнуть в себя завтрак и у меня это совершенно не получается. Полчаса назад, когда медсестра принесла мне завтрак, она сказала, что еще через час принесет ребенка, когда я поем. А я не ем. Переживаю и не ем.
- Надеюсь, ты не завтракал, потому что мне пообещали принести ребенка, только если я все съем. А я не могу. – я с готовностью тяну руки к Нерону, как ребенок, чтобы он подошел ко мне и поцеловал меня. – Я соскучилась.

+1

107

Регина реагирует странно. Нет ,я понимаю, что у нее шок, и, наверное, даже побольше моего, ведь она все это время носила девочку, а тут... Но все равно что-то в ее реакции меня укалывает. Она как будто не рада мальчику. А может быть мне кажется, и это просто ее состояние после операции наркоза. Должно быть, она вообще мало соображает сейчас и не может понять, что все происходящее не сон и не видение при пробуждении.

Я сажусь к ней, и Регина обнимает меня крепко-крепко, и все равно это мое ощущение дискомфорта никуда не исчезает. Самую малость, но оно есть. Да, должно быть все именно потому, что она еще не пришла в себя, а назавтра, когда она выспится, все будет хорошо. Ну в самом деле, не оттолкнет же она мелкого только потому, что это мальчик, и она вроде как обманута? Ведь так? Просто я слышал, что женщины после беременности иногда вообще не берут детей на руки, что-то у них в мозгу такое переключается, и все становится херово.

Это же не наш случай?

- Я люблю тебя, - целую ее в макушку, держа в объятиях. - Мы это сделали. Ты это сделала. Отдыхай, хорошо?
я возвращаюсь домой, принимаю душ и заваливаюсь спать безо всяких снов, а утром ,проснувшись безо всякого напоминания, лежу и смотрю на себя в потолок. У меня родился сын. Он реален. Я держал его на руках. и я с какой-то глупой улыбкой на лице нахожу себя на пороге детской, глядя на то, что приготовила Регина. К рождению мелкой. Теперь много что придется изменить. У нас родилась не русалка, а дельфин. Как удачны морские мотивы! С розовыми бабочками вышел бы конфуз.

Я еду к Регине и застаю ее за попыткой позавтракать. Доктора отказываются принести ей ребенка, пока она не убедит себя что-то съесть.
- Значит ребенка принесут мне, - пожимаю плечами и сажусь рядом, давая себя обнять, а сам тянусь за ложкой и, пока Регина в изумлении открывает рот, кладу ей ложку каши ровно на язык. - Жуй-жуй, глотай.
Медсестра прыскает от смеха и под гневным взглядом Регины исчезает с глаз долой.

- Ну в самом деле, откуда у тебя возьмутся силы, чтобы держать малыша, а?

А его-таки приносят. Правда, это не на кормление. После операции и того, чем ее накачали для нее, Регина не может кормить мелкого грудью, да и вообще... Кормление грудью не выбирают, когда заботятся о груди и ее форме, так что в принципе малышу уже подобрали рацион, в котором нет родного материнского молока. Мое отношение к этому вопросу наплевательское, так как мне главное, чтобы то, чем его будут кормить, восполняло все, что мелкому требуется. Остальное меня не интересует.

Аврелий спит, потому что его совсем недавно покормили. У него свое расписание, и теперь он сопит, завернутый в голубую перину. Крошечный и смешной.
Я беру его на руки, и волнения к моему удивлению совсем нет! Я как будто всегда вот так держал его. Боги, у меня родился сын!
Я присаживаюсь рядом с Региной и передаю малыша к ей на руки, чтобы она рассмотрела его как следует.
- Смотри, какой лобастый. Точно мой, - смеюсь тихо, касаясь большим пальцем лба мелкого, и он кряхтит, приоткрывая глаза. не знаю, куда он смотрит. Говорят, он еще не фокусирует взгляд, но мне кажется, что все равно он смотрит на нас и видит нас.

...

+1

108

Нерон пытается меня накормить и хотя медсестра и смеется, мне все равно не смешно. Просто я реально нервничаю, как будто мне предстоит взять на руки не сына, а как минимум самое дорогое платье, расшитое бриллиантами и золотом. Мне все думается, что жизнь моя изменится, что все будет по-другому. Оно и правда будет по-другому, уже все иначе. Но это все внешне, а я жду перемен внутренних. Вчера внутри меня что-то пошатнулось, когда Нерон сказал, что вместо дочери родился сын. Но сегодня ничего этого уже нет. Есть просто переживание, как будто я заключаю сделку всей своей жизни и от этой первой встречи зависит все мое дальнейшее существование.
- Как единственный, кто утверждает, что я ведьма, мог бы и знать, что я питаюсь болью и страданиями. – кусаюсь я в ответ, но с улыбкой.
Вообще чувствую, как мои нервы переходят в раздражением. Это послеродовое? Это нормально? Я не знаю, но руки так и чешутся и я нетерпеливо ерзаю на постели. Пока нам наконец не приносят этот голубой сверток. Значит, Нерон все-таки не шутил. У нас сын. Одеялко должно было быть розовым…
Ну и ладно. Сын – это ведь тоже хорошо. Зато мой сын. Я подсаживаюсь на постели еще выше, чтобы увидеть малыша, пока Нерон держит его на руках. И у меня не укрывается, как привычны уже и уверены движения Сцеволы. От меня не укрывается с какой любовью и обожанием он смотрит на дитя. В нем всегда это было? Странно, он же был такой сволочью, а тут…
И мне не терпится почувствовать тоже самое. И поэтому я с готовностью тяну дрожащие руки к младенцу, когда Нерон садится рядом и отдает мне сына. Я аккуратно поддерживаю малыша под головку и всматриваюсь в его личико.
Он такой крохотный, такой беззащитный. А если бы не голубое одеяние, что можно было бы с легкостью подумать, что это не мальчик, а девочка. И глазенки такие крохотные, такие узенькие, будто малыш щурится от яркого света. Мелочь совсем мелкая и мне кажется, если я сожму его сильнее, то сломаю его. Приходится себя удерживать.
- Эй, кроха… - шепчу я, улыбаясь. – Привет.
Малыш открывает глазки и смотрит на нас, хотя взгляд его не сфокусирован, но зато глаза такие красивые. Блестящие, сонные, прелестные и невинные. Не видящие зла и боли.
Нерон отзывается про лобик Аврелия, гордясь тем, как сын похож на него. Да, и правда похож. Я всегда знала, что если будет мальчик, то он будет копией отца. Нерон верит, что сын будет лучше него. Не знаю, а с такими родителями, как мы – это возможно? И я почему-то раздражаюсь на шутку Нерона. Хотя и стараюсь не убирать улыбки с лица. Может и у меня получится звучат шуточно.
- А у тебя были сомнения, что он – твой?
Я знаю, что не было. Нерон с самого первого дня, как узнал, что я беременна, ни разу не предполагал варианта, что ребенок может быть не от него. Но я злюсь.
Я злюсь, когда заходит врач и поздравляет нас с пополнением в семействе, правда, тут же откашливается. Какой семье? Мы ведь не женаты, да? Ты это хочешь сказать?
- Как он? – спрашиваю я, не отрывая взгляда от Аврелия, проводя пальцем по его щечке совершенно невесомо, боясь прикоснуться.
- Можете быть спокойны. Его показатели хорошие, как у спартанца. Вполне здоровый ребенок. – врач проверяет что-то в своей карточке. – Через 3-4 дня отпустим вас домой. Наши лучшие диетологи назначили ребенку полноценное питание, в котором будет все необходимое для здорового роста. – горделиво возвещает мужчина.
- Отмените его. – бросаю я равнодушно.
- Почему? Тебе что-то не понравилось в назначениях?
- Нет. Просто я буду сама кормить сына. – я поднимаю блестящий и предупреждающий взгляд на врача. – Это ведь возможно?
- Да, конечно. – он мнется и как-то неуверенно, но всего секунду, возвращая легкий и веселый тон голоса. – Но ты же не хотела.
- Ну так я передумала. Какие-то проблемы? – резко спрашиваю я, чуть повышая голос и малыш тут же реагирует на него. – Ну-ну, маленький, тшшш…Никто тебя не обидит. Ты под защитой мамы и папы. - я укачиваю сына на руках, хотя он все еще капризничает, но я упорно стою на своем и в конце концов успокаиваю его.
- Никаких. Думаю послезавтра уже можешь начать. – отвечает наконец доктор, подходя к моей койке и отмечая какие-то цифры у себя. – Я пришлю медсестру. Она возьмет у тебя кровь на анализ. Нужно проверить твои гормоны. Мне не нравится твое состояние.
Я даже не бросаю взгляд на врача. Не нравится ему. Я просто хочу домой, что странного?
- Хорошо, что не придется переделывать детскую. – выдаю я, после того, как доктор уходит и мы с Нероном остаемся наедине с ребенком. Я поднимаю взгляд на Нерона и улыбаюсь. – Правда с одеждой придется вновь помучиться. Но в крайнем случае, можешь одолжить ему свою. – смеюсь, проводя рукой по щетине моего немужа. – Босса нужно воспитывать с малых лет. – перевожу взгляд на сына. – Представляешь, ему всего один день отроду. Удивительно.
Через день я и правда начинаю кормить Аврелия грудью. Я просто знаю, что так надо, чувствую, что это будет правильно. Я же мама, я несу ответственность за ребенка. А через 4 дня нас и правда выписывают и отправляют домой. А док о моих показателях так и не заикается. Что там еще, блядь, ему не нравилось?
В общем. Мы возвращаемся домой и с этого момента начинается испытание. Я уже успела заказать пару десятков вещей, но наш мальчик растет так быстро, что я за ним не успеваю проследить. Зато к счастью, рядом всегда находится Нерон, проявляя такую любовь и заботу к ребенку, которым я могу только позавидовать.

little star

http://savepic.su/6324860m.jpg

Отредактировано Lucia Varys (Пн, 2 Ноя 2015 19:58)

+1

109

Регина как-то резко реагирует на мои слова, что лобастик - мой. Или мне кажется? Неужели она всерьез считает, что я... мог сомневаться? Боги, да ну нет же! Просто... Блин. Я реально не хотел, я... Как же все сложно. Наверное, у Регины гормоны, вот и все.
- Ну он так похож на меня, что скорее сомнения, ты ли - мать, - отвечаю я и очень хочу звучать весело. Черт, да я так и звучу, просто как услышит меня Регина?

Док рассказывает, что с ребенком все в норме, но и он, и Регина останутся под наблюдением еще несколько дней прежде, чем их отпустят домой. Это сглаживает напряжение, возникшее после реплики о прибавлении в семействе, которую Регина съела одним своим взглядом, и док едва не поперхнулся. Ну вообще-то он прав, семейство в наличии. Аврелий мой отпрыск, Сцевола, а Регина... Вот ведь история, но она по-прежнему моя подопечная, и будет ею еще год, до достижения возраста. Я опекун десятилетия.

А между тем Регина внезапно заявляет, что хочет кормить малыша сама, и док изумляется, переспрашивая ее о решении. И она подтверждает свои слова, а я... Мне кажется, что она говорит так, будто убеждает себя проглотить горькую-прегоркую пилюлю. А может это у меня гормоны, и мне все мерещится, а Регина на самом деле светится от счастья и воркует как наседка?
Как же. Я ведь не употребляю, откуда бы взяться глюкам?

Нас оставляют вдвоем, и Регина заговаривает о детской.
- Намекаешь на мой размер? - фыркаю, глядя на мелкого. Он такой классный, просто удивительно! И мне нравится, как он уютно устроился на руках Регины, как она успокоила его. - Как он в тебе помещался? - я глажу его по головке. Он совсем лысый, но все равно под пальцами я чувствую легкий пушок. Боги, как же это... здорово! А спустя несколько дней Регина кормит мелкого, и тот посасывает грудь, прицепившись как пиявка.

- Ты смотри, какой ненасытный! - шепчу, наклоняясь к Регине и целуя ее. Наверное, я к ней несправедлив. Она действительно старается, а я все вижу какую-то автоматизированную попытку соответствовать тому, что, по ее представлению, следует делать матери.

Мы возвращаемся домой, и все сразу меняется. Мелкий спит хорошо, но не больше двух часов подряд. Днем это не так угнетает, как ночью, но Регина всякий раз поднимается и идет на плач, пока я не выдерживаю и не переставляю кроватку к нам. Регина протестует, но какая разница, ведь я все равно просыпаюсь, так что пусть мелкий плачет поменьше за счет того, что ему не надо ждать, пока мы до него дойдем. И иногда Регина кладет его между нами, и я одновременно и растекаюсь от близости мелочи, и теряю сон, потому что боюсь заснуть и задавить его. Но он реально дольше спит, когда он между нами. Я проверял.

А самый кайф, когда он начинает смеяться. У него такой забавный и задорный смех, как будто у мультяшки. Аврелий обожает, когда я дую ему на живот или корчу рожи. А еще он четко и по-разному реагирует на нас с Региной. На ее голос и появление в поле видимости он радостно агукает, а когда дело касается меня - гыкает.
- Привет, чувак, дай пять, - дать пять, значит, что он всей своей крошечной пятерней крепко хватает меня за палец. Регина держит его на руках, и я забираю мелкого, чтобы дать ей возможность размяться. Она проводит с мелочью большую часть времени, хотя Мелита здорово помогает ей. Мелкому два, и он здоровый парень. Не крупный, но ему и не в кого, но все равно щекастенький и глазастенький.

- Какие планы? - я вижу на столе перед Региной контракты и предложения. Мелкий возится у меня на руках, вращая глазами и засекая Валеру. Ох и даст он ей, когда сможет изловить...

...

+1

110

Раздраженность с меня постепенно спадает и на смену ей приходит… не то чтобы рутина, но время, когда надо засесть дома и обеспечить малышу уход и заботу. Мне хочется, чтобы мой ребенок ни в чем не нуждался и был счастлив. Конечно, постоянно он быть счастливым не может, ведь время от времени, но физиологические аспекты организма напоминают о себе, но с этим легко справляется Мелита. А порой и Нерон. Он вообще не брезгует, не то что я.
Смена памперсов, пожалуй, единственная вещь, которой я избегаю. А в остальном, Аврелий далеко от меня никогда не находится. Первое время я практически никуда не выезжаю по работе. Валентин тихо пыхтит себе, сокрушаясь, что мне бы дать повод прессе и сделать съемку с ребенком, но я категорически отказываюсь.
Тем более поводов у прессы хватает, когда я каждый день выбираюсь на прогулку с ребенком и Валерой. Иногда к нам присоединяется Нерон, когда может, порой, я хожу с Аресом или Мелитой.
Аврелий – подвижный малыш, любопытный и смешливый. Вообще, глядя на него кажется, что этот ребенок вобрал в себя только самое хорошее от нас. Непонятно только, на каких задворках генов он это самое хорошее нашел. Но я была бы счастлива, если бы это было так. На сына нельзя смотреть и не улыбаться. И как здорово ловить беззубую улыбку в ответ.
В марте все еще в городе лежал или падал снег. И это просто удивительно, каким тихим становится сын, когда видит, как тихо падают снежинки, приземляясь мелкому на красный носик. Он замирал и в то же время, мог потянуться маленькой ладошкой, силясь поймать то, что с трудом видит.
Нерон тоже уделял много времени сыну и я видела, как Нерон меняется рядом с отпрыском. Наследником. Конечно, я помню, как он хотел сына. И теперь он доволен сверх меры. А его поведение с малышом… Я рада, я люблю смотреть как Нерон возится с мелким, разговаривая с ним, играясь, подбрасывая. Но в то же время у меня внутри как будто… даже не знаю, ревность ли это и кого к кому, а может просто какая-то странная тревога, а может, обида. Я не знаю!
Но дело не только в Аврелии. Дело во всем.
Когда Нерон спрашивает у меня по поводу моих планов на карьеру, я не сразу нахожу что ответить. Я была уверена, как и Нерон, что после родов очень скоро вернусь в бизнес. Но если Нерон по-прежнему был уверен, то я уже не очень. Я смотрела на присланные приглашения на коллекции, съемки, рекламы, но сердце не отзывалось в ответ, как раньше. Бумажки.
- Не знаю. Что-нибудь да найдется. Вот тут, например… - я беру наугад одно из приглашений, - нижнее белье. Это на потом. А вот здесь парфюм. Не знаю, Валентин выберет что-нибудь сам. – отзываюсь без особого энтузиазма. – Предлагают долгосрочный контракт в Четвертый на месяц. Валентин сказал, что можно уменьшить срок до двух недель, но я отказалась. Это не последняя коллекция купальников. Будут и другие.
А когда поворачиваюсь к Нерону, то мелкий тянет ко мне ручку, слабо указывая на меня пальчиком и я тут же отзываюсь с улыбкой. Немного уставшей, потому что накануне мы практически не спали, у маленького разболелся живот. Но все же улыбкой.
Зато в мае взгляд его привлекала зелень и мельтешащие бабочки. А вот жужжания пчел или жуков он боялся и начинал нервно елозить у меня на руках, хныкая и уворачиваясь от жужжания. Я смеялась, закрывая моего мальчика от раздражителей и шагала дальше.
- Пчелка, да, маленький? Пчелка жужжит… И больно кусается. Но не больнее, чем твой папа, зайка.
Я проводила с мелким, нет, не сказать, что каждую свободную минуту, но старалась уделять ему больше времени, беря время только на короткий сон или перекус. Ну и еще на Валеру. Моя девочка страдала и скучала по мамочке. Ревновала до безобразия, тесня меня на кровати и прижимаясь к спине. Как будто у меня не один ребенок, а двое.
Я вообще не понимала, что со мной происходит. Порой я раздражалась из ничего. Но только не с Аврелием. Я могла наорать на Валентина, на Мелиту, на какую-нибудь подружку. Но вот с Аврелием я была спокойнее всех. И разве что на Нерона голос не поднимался. Куснуть вяло в ответ могла, но не раздражиться. Разве можно злиться на отца своего сына, который так сильно любит своего ребенка. Его отношение к сыну одновременно меня вдохновляет и заставляет опускать руки. Почему я не чувствую того же?
- Иногда мне кажется, что Нерон смотрит на меня, будто разочарованно. Как будто я совсем не та мать, которую он пожелает для своего ребенка.
Я вновь возобновила встречи у психолога. Просто больше мне не с кем было говорить на эту тему.
- Тебе кажется или это действительно так?
- А есть разница?
- Только если ты боишься понять, что это ты разочаровываешься в себе как в матери.
Вот именно поэтому я к нему и хожу. Он прав.
- Я просто не понимаю. – сжимаю переносицу до боли. – Мы с Нероном оба были не готовы стать родителями. Но почему у него все получается так, будто он отец со стажем? Почему я не чувствую того же восхищения, что и он?
- Тебе стыдно? – я молчу. – Регина, все родители разные. Тебе не обязательно испытывать то же самое, что и Нерон. Ты говорила с ним об этом?
- Он не поймет. – уперто мотаю головой. – Он не сможет понять, как это мать не любит собственное дитя. Я не понимаю, как такое может быть!
- Поверь мне, Регина, если бы не любила сына, тебе было бы все равно и ты не задавалась бы вопросами о своем к нему отношении. Мне кажется, тебе нужно поговорить об этом с Нероном.
Может, он и прав. Только я не знаю, как говорить на такие темы. Я вообще опустошена. Нерон не знает, но я так и не вернулась в бизнес. У меня тупо нет съемок, хотя я каждый день или через день, но уезжаю. Бесполезные встречи с бесполезными разговорами о коллекциях, которых не будет. Валентин в панике. А меня просто не заводит.
- Я будто мужик, у которого не встает на любимую телку. Вообще ни на кого.
- Аврелий тебя раздражает?
- Нет! – о боги, что он несет. – С сыном я забываю обо всем. Он смешной, он забавный и отзывчивый. Но когда я возвращаюсь в реальность… все просто летит в пизду.
- Регина, честно говоря, твои страхи кажутся мне беспочвенными. И если ты обсудишь все с нужным человеком, то все наладится.
- Поэтому я и пришла к тебе.
- Не со мной, Регина. С Нероном. Он – часть твоей жизни. Он волнуется за тебя. Он же видит твое состояние.
- Не думаю. Дома я веду себя совершенно иначе.
Дома я веду себя совершенно иначе. Я пытаюсь занять себя делом. Аврелием или подбором ему одежды на вырост. Я занимаюсь в спортзале, бассейне. А иногда да, уезжаю, типа на работу. Валентин скоро меня повесит. Он не понимает, что со мной происходит. Я гуляю с Аврелием, играюсь с ним. Или с Валерой, пока сын спит. Я при деле. Просто что-то изменилось, внутри, ага. Как я и хотела.
- Может в конце августа поедем в четвертый? Мелкому будет уже полгода. Думаю, врач не будет против.

baby walking

http://savepic.su/6365592m.jpg

Отредактировано Lucia Varys (Пн, 2 Ноя 2015 22:00)

+1

111

Регина как-то рассеянно отвечает насчет своих планов и так смотрит на бумаги на столе, что я вижу - она большую часть из них не читала дальше пометок, сделанных Валей вверху страницы, в которых тема и срок предложения. А если и читала, то поверх букв. Да что такое происходит?

Вообще, Регину как будто что-то гложет, но вместе с тем я вижу, что на послеродовую депрессию, когда мамаши избегают своих детей, не похоже. Регина постоянно с мелким, кроме разве что поездок по делам, когда Аврелий остается на Мелиту. И черт знает, что там происходит у нее на работе. С Валей мы не пересекаемся больше, лишних встреч не ищем. А наверное стоило бы, знай я, как обстоят дела на самом деле. Короче, время идет. Идет, идет... И вместе с тем как будто остановилось. Вроде бы у нас все и хорошо, а вроде как и нет, потому что мы стали отдаляться, и началось все с постели.

Ну, понятно, что последний срок беременности совсем не подходит для секса, как и первое время после родов, но, когда я выдерживаю период, которого, по моему скромному мнению, совершенно точно достаточно для воздержания, то получаю отказ. Нет, не в резкой форме, от которой все, что стоит, вянет, а вполне себе спокойный, и Регина говорит, что док просто не рекомендует пока заниматься сексом. Ок, против дока у меня претензий нет, но я спрашиваю, нет ли каких серьезных проблем и не они ли причина ее задумчивости и отстраненности в последнее время. Регина отвечает, что нет, а я беру с нее обещание, что она расскажет мне, если будет что-то, что потребует моего внимания. А еще я делаю прикидку, что, наверное, у нее что-то женское, что ее и гложет. В любом случае я не прыгаю через ее голову сразу к допросу дока, потому что... Это не красиво, и я доверяю Регине. Она не станет молчать, если что-то... Даже думать не хочу, что.

А потом происходит это. Я встречаю дока в одном из покерных клубов, где мы сидим с приятелями, и между делом. в кулуарах, я спрашиваю, особо ни на что не претендуя, когда же док разрешит мне доступ к телу жены. И по взгляду дока я понимаю, что он не рубит, о чем я.
- Я жду, когда вы соберетесь за вторым, - смеется он. - Молодое дело не хитрое!
И я не знаю, как мне реагировать. Нет, не на слова о втором, а на всю эту ситуацию, потому что вечером я снова закидываю удочку, и Регина говорит, что обязательно поговорит с доком на эту тему в следующий раз...

- Хорошо, спокойной ночи, - натягиваю улыбку и гашу свет. У меня зубы сжаты так, что гляди того раскрошатся.

Я не возвращаюсь больше к этой теме. И, конечно, Регина не говорила с доком. С каким? О чем?

А в остальном мы вместе ложимся в постель, возимся с мелким, выходим в свет, потому что без последнего никуда. Всякие великосветские вечера никто не отменял, в конце концов, но мы скорее отрабатываем положенную программу и едем домой. Маленький ребенок - отличный повод приехать позже и слинять пораньше.

Во время одного из таких возвращений Регина предлагает поехать в Четвертый.
- Тебе виднее, что скажет врач, - отзываюсь я. - Ты же часто бываешь в клинике. - вырывается против воли. И, наверное, звучу я резко. Но идея вправду хорошая, почему нет. Может, Регина станет повеселее, сгонит наконец свою хандру. - Едем. Отметим там твой день рождения, большая девочка.

Ей исполнится 21, и она официально станет свободна от моей опеки. Ага, ну да.

Я закуриваю, открывая окно, и весь путь курю, глядя на мелькающие мимо витрины с нелепыми манекенами. Однообразными. Застывшими. По крайней мере, на них я могу смотреть и ничего не чувствовать. Смотреть так на Регину я не могу, хотя она проявляет ко мне внимания и расположения не больше, чем эти пластмассовые человеки.

...

+1

112

Ну, как я и говорила, все летит в пизду. Но явно не мою.
И чем дальше все заходило, чем дальше шло время, тем хуже было. Поначалу легко было говорить, что врач запретил секс на некоторое время. Казалось, что скоро я вернусь в норму и снова мы с Нероном примемся друг за друга. У нас всегда было притяжение друг к другу и сопротивляться этому было невозможно. Но сейчас творилось что-то неясное.
Мне просто не хотелось. Не заводило, не вставало. Хотя раньше и подумать было трудно, как это, жить без наших с Нероном игр. Да и вообще, как это жить без рук Нерона, его объятий и жаркого дыхания на моей шее. А теперь все это переносилось легко и даже воспоминания не зажигали, как прежде.
Я не знала, что со мной и сходила от этого с ума. Уделяла все больше времени сыну, потому что с ним могла забыться, но едва Нерон брал на руки Аврелия и начинал с ним играться, я вновь чувствовала, что что-то делаю не так. Как будто я недостаточно его люблю, как будто усиленной заботой пытаюсь заместить отсутствие чувств.
А с Нероном мы… Ну что ж, он взрослый мужчина, ему нужен регулярный секс и я понимаю, что вечно отговариваться врачом я не могу. И все же отговариваюсь. И замечаю, как Нерон начинает злиться.
Это проскальзывает в его резком ответе, когда я предлагаю поехать в Четвертый. Он упоминает врача и у меня даже на секунду проскальзывает опасение, что он все знает. Но быть этого не может. Невозможно. Откуда бы? А мне нечего сказать ему в ответ. Правда нечего. Сказать правду я не могу, я не знаю, как рассказать ему все так, чтобы он понял. Я и сама не понимаю. Так что я молчу.
И в Четвертый мы едем молча, каждый в своем закутке. Мы можем поговорить, пошутить, но все равно, все уже не так, как раньше. И я понимаю, что дело во мне. В моем отношении к окружающим. И хочется просто броситься под рельсы, да и облегчить всем жизнь и себе заодно. Я очень люблю Нерона, но из-за своей же собственной глупости и страхов, теряю его сейчас.
И хотелось бы, чтобы солнечная обстановка Четвертого растопила и холодность, возникшую между мной и Нероном. Но только возможно ли это без той откровенности, на которую я на способна? Нерон знает меня вдоль и поперек и он не дурак, он понимает, что со мной что-то происходит. Видит как я сбрасываю звонки Валентина и вовсе выключая телефон, видит, как часто я залипаю в себе. А я вижу, как он смотрит на меня и мне кажется, что еще немного и это будет конец между нами, что он обвиняет меня, в том что я плохая мать, никудышная… пусть и не жена, но все равно никудышная. И как модель мне уже явно не состояться.
Я честно хочу кого-то обвинить в своих неудачах, но мне некого. Виновата только я, что не могу собрать себя в кучу. Нерон – самый прекрасный человек из всех, кого я когда-либо встречала. Аврелий – самый чудесный ребенок, который у меня когда-либо мог быть. И как бы я ни хотела, злиться я на этих двоих не могу. Они – моя семья и я люблю их бесконечно.
Днем я не купаюсь, я даже купальник не стала на себя цеплять, надев обычное домашнее платье и расположившись под зонтиком, пока мои мальчики веселятся в бассейне. Вода с подогревом, Аврелию еще нельзя слишком закаляться, так что у нас наготове и полотенца, и одеялко, носочки. А на сыне уже панамка ярко желтого цвета. У папы такая же, как опознавательный знак для моих мужчин. Но пока Нерон был если не в панамке, то в очках. А я наблюдала со стороны за играми в воде.
- Смотрите, чтобы вода не стала желтой. От такого количества радости кто-то из вас точно обмочится.
Да, с играми к папе. Он у нас главный по развлекухе. Любую процедуру превращал в игру, даже купание. А я была ответственна за то, чтобы ребенок был сыт, сух и доволен. Этакое разделение труда.
Ночью я валяюсь без сна. Мы с Нероном никуда не выбирались из дома. Мы только недавно приехали. На носу, через пару недель висел мой день рождения и Нерон предложил отпраздновать, только настроения у меня совершенно не было. Ничего не хочу. И надо бы Нерону как-то сказать об этом. Надеюсь он не готовил подарок.
Как мне кажется, Нерон спит, повернувшись ко мне спиной. Мы в последнее время так частенько спим, отвернувшись друг от друга. Я не хотела видеть в его глазах вопрос «когда?», а он, видимо не хотел видеть ответ «не знаю». Повеситься хочется.
Я поднимаюсь с постели, иду в ванну и переодеваюсь в купальник. Перед тем как выйти к бассейну, проверяю сына. Спит. Последний месяц он начал спать крепче и дольше и это не могло не радовать. Хотя, тут все относительно. Когда мы подрывались с Нероном среди ночи, мне по крайней мере легче было объяснить свое нежелание секса. А теперь все как-то неловко.
Я ухожу в воду с головой, до самого дна и некоторое время зависаю на глубине, впитывая в себя тишину. Признаться, этого мне как будто не хватало. Я все чаще ловлю себя на мысли, что мне надо подумать, как быть дальше, потому что само собой мое состояние не лечится. Может, стоит попросить моего психолога выписать мне антидепрессанты? Я не хочу терять свою семью. Но мне и не хочется, чтобы Нерон понял мое поведение по своему, как будто дело в сыне и я совсем его не люблю. Я стараюсь делать для него все, но не знаю, что еще нужно сделать.
Я провожу в воде недолго, выбираясь на поверхность и усаживаясь за маленький столик на диван, накрывая плечи кофтой. Я не спешу в постель, все равно я не скоро усну. Зато я вытащила свой запас сигарет на всякий случай и теперь тихо дымлю, выпуская дым в ночной морской воздух и наблюдая за солдатиками, которых оставил здесь Аврелий. Я щелкаю пальцами и один из солдатиков отправляется в бассейн. За ним – следующий. И я так увлекаюсь, что не сразу слышу шаги за мной. И честно говоря, появление Нерона мне не очень нравится. Мы давно не были наедине. Вот именно так. И мне становится немного страшно.
- Не спится? - и сама не знаю, что мною движет, но именно поэтому я не хотела оставаться с ним наедине, но я произношу, когда он оказывается в поле моего зрения и смотрит на меня таким странным, обвиняющим взглядом, что у меня плечи напрягаются, а я вся сжимаюсь, - Нерон, ты злишься на меня?

+1

113

Мы едем в Четвертый. Едем вместе, но все равно как-то по отдельности, и я ловлю себя на мысли, что я начинаю на удивление быстро привыкать. Я как какой-то цветок, блядь. Засыхаю без поливки. И ничего вокруг не происходит. никому не становится от этого хуже. Ну, кроме меня, но это же я сохну, и когда-нибудь мне станет совсем все равно.

Хотя, не все так плохо. У меня есть Аврелий, и я как будто прячусь за ним от необходимости поговорить с Региной. Иногда мне кажется, я малодушничаю, отгораживаюсь от того, чтобы выяснить, что ее гложет, а иногда... Иногда мне кажется, что у нее просто пропал запал, и ей мы с сыном кажемся обузой, которая лишила ее работы, славы и чего-то там еще, что она себе рисовала, и она теперь просто не знает, как выкрутиться, сохранив лицо. Наверное, что-то такое я боюсь услышать, если начну говорить, и поэтому не начинаю заговаривать.

Аврелий спасает. Он занимает все мое время, и мы с ним плаваем в бассейне, пока Регина наблюдает за нами из-под зонта. Она не выбирается к нам, только комментируя издалека то, как мы резвимся, и в такие моменты мне кажется, что она с нами. Вот-вот - и будет.

Так беспомощно я чувствовал себя только в тот вечер после Феликса.

...Аврелий уложен, а Регина понимается и переодевается в купальник, отправляясь в бассейн. Я лежу в темноте, прислушиваясь к ее шагам. Мне тоже не спится, хотя мои глаза закрыты, но каждой клеточкой тела я чувствую Регину. Вернее, ее отсутствие.
Ее нет некоторое время, и я иду за ней. У меня нет решимости говорить, я вообще не знаю, зачем я это делаю, но я иду и нахожу ее у бассейна. Она курит и вздрагивает, когда видит меня. И вид у нее такой, будто я застал ее за чем-то предрассудительным. О, курение не в счет, оно меня сейчас интересует меньше всего, хотя я и сам закуриваю, садясь в кресло. С террасы отличный вид на море...

Ее вопрос звучит тревожно и неожиданно, но у меня нет ни сил, ни желания догадываться, почему, по ее мнению ,я могу быть на нее зол. Что она не спит со мной? Она со мной и не бодрствует особо.

- Злюсь за что? - спрашиваю я, выпуская сизый дым и глядя на нее. - Может, это ты на меня обижена? Может, тебе просто не нравится быть здесь? - и под "здесь" я, конечно, имею в виду не Четвертый, а вообще нашу жизнь. Вообще мне казалось, я и правда злюсь, что я взорвусь, но я оказываюсь неожиданно пустым. Или наоборот слишком полным и тяжелым, потому что не могу сдвинуться с места. - Я не знаю, что с тобой происходит. Ты не говоришь, а я не спрашиваю, потому что не люблю лезть к кому-то со своим сопереживанием. Особенно если оно не нужно. - Я не знаю, зачем я это говорю, я вообще говорю что-то не то...

- Регина, я не запираю тебя дома, не привязываю к сыну. Не надо вести себя так, будто для тебя это обязаловка.
Я бросаю окурок в бассейн и встаю. Да, хочу уйти на полуслове. Я и так много сказал, но не хочу добавлять еще. Я чую, что все летит в тартарары.

Регина смотрит на меня, а я... Я не знаю, куда мне податься. Я как будто завис. И я не хочу думать о том, что наша короткая счастливая жизнь выдохлась именно тогда, когда самое время снимать сливки. Черт, у нас сын! Я и подумать не мог, что у меня будет получаться, что я буду ловить такой кайф! А вместо этого...

...

+1

114

В какой-то момент мне кажется, что зря я нарушаю эту молчаливую договоренность между мной и Нероном, не говорить о том, что между нами происходит. Забавно, мне всегда казалось, что мне легче обвинить другого в своих проблемах, чем себя. Но Нерона я обвинить совсем не могу. И от этого я еще больше ощущаю всю безысходность ситуации. Я не могу поговорить с Нероном, но и не хочу, чтобы он заговаривал. А если в итоге мы не обсудим сложившуюся ситуацию, то так и разойдемся. Точно знаю, что разойдемся. Но на этот раз насовсем. С той лишь разницей, что Нерон без меня сможет, а я без него – нет.
Нерон отвечает, но я думала, что он будет более экспрессивным. Но его слова звучат глухо и устало и это бьет по мне сильнее, чем я рассчитывала. У меня у самой нет сил на ругань или прочее выяснение отношений. Откуда бы взяться этим силам, если мы уже давно не разговариваем? Но тут… даже, когда я понимаю, что Нерон и правда, понял мою отчужденность как усталость от него и ребенка, у меня не получается загореться праведным гневом и обвинить его в том, что он сам меня несправедливо обвиняет.
Меня вдруг наполняет абсолютное чистейшее отчаяние, которое выливается в такой же отчаянный жесть и вскрик.
- Нерон! Это не так! – я хватаю его за руку, когда он проходит мимо меня, чтобы уйти.
Это совсем не так, Нерон! Но боги, я не знаю, как ему объяснить, не знаю как сказать и не знаю, что сказать. А ведь понимаю, что должна. Потому что если мы сейчас не поговорим, то уже никогда этого не сделаем. Нерон сказал, что он не лезет с сопереживанием. Когда оно не нужно. Но мне очень нужно! Мне нужна его поддержка! Просто у меня не было храбрости ее попросить. Я так боялась, что он уйдет и в итоге сама довела до того, что он и правда уходит. Не просто в спальню, в которой мы снова ляжем спиной друг к другу, но совсем уходит. От меня, как он женщины и матери своего сына. Я сама все запорола. И теперь не знаю, как исправить положение.
- Все не так! Я люблю вас с Аврелием. Я люблю вас больше своей жизни. – я держу Нерона за руку, поднимаясь с дивана и становясь напротив мужчины, которого вот-вот потеряю. И я хватаюсь за руку Нерона своими обеими, будто удерживая его изо всех сил. Только знаю, что если он захочет, он вырвется и уйдет. – Я хочу, чтобы вы были счастливы, но я не знаю… я не знаю, что еще сделать. Мне все кажется… Нерон, ты ведь как и я не готов был стать родителем, но когда я смотрю, как ты возишься с сыном… Я не знаю… Я хочу, чтобы он был счастлив, чтобы у него было все самое лучшее, но будто все делаю не так. Как будто делаю для него недостаточно, не люблю так сильно, как нужно. Я не знаю, как сказать… мне кажется, глядя на тебя, на то как ты светишься рядом с ним, мне порой кажется, что я херовая мать. И я не знаю, как стать лучше.
Слова несутся потоком, я запинаюсь и срываюсь, силюсь подобрать слова и меня так сильно переполняет, как не переполняло у психолога. Я выдаю все будто на одном дыхании и кажется странным, что раньше мне казалось, что будет тяжело признаться Нерону. Признаться не тяжело.
- Я не говорила, я просто не знала, как… какие слова подобрать. – я трясусь и оттого сильнее цепляюсь в ладонь Нерона, начиная глотать слезы, но не замечая этого. Мне внезапно становится так страшно, что я вообще не контролирую ситуации. – Я боялась, что ты воспримешь все не так… я не знала, как сказать и молчала. Я боялась, что ты уйдешь. Заберешь сына и уйдешь.
Он – мой якорь, единственный, за кого я держусь. Но сейчас чувствую, что тону в своем потоке слов и эмоций. В своем отчаянии. Я говорю сбивчиво, непонятно, всхлипывая. Я боюсь, что это конец, что Нерон не поймет, не услышит или услышит то, что хотел. А я просто не могу подобрать слов.
Я падаю на колени, совершенно теряя опору и утопая в словах, как в зыбучем песке. Скоро меня накроет с головой.
- Я не смогу без тебя, Нерон. Меня без тебя не будет. Совсем. – я не смотрю на него. Просто слезы застилают глаза и все так расплывчато. Я просто утыкаюсь в его руку, как верующий в крест, моля бога о прощении. – Не уходи… Пожалуйста, Нерон.

+1

115

На мгновение мне кажется, что Регина так и останется сидеть, абсолютно молчаливо и равнодушно, и тем самым подтвердит все мои догадки, страхи и слова, но она неожиданно цепляется за меня крепкой хваткой, удерживая на месте, и словно в припадке какого-то безумного, невыносимого для нее откровения, начинает рассказывать о том, что ее тревожило все это время. И взгляд у нее словно взгляд василиска. Я каменею от него. В нем столько страхов, столько отчаяния.

Да, Аврелий был никак не запланирован, он появился для нас обоих неожиданно, но, черт побери, неужели он не был желанным и ожидаемым все это время?

Регина захлебывается от слез и падает на колени, умоляя, чтобы я не уходил. Конечно, я понимаю, о каком уходе она говорит. И мне становится страшно. Внутри. Где-то под сердцем.

Я опускаюсь к ней, заставляя взглянуть на меня, а не прятать лицо. Регина вздрагивает, всхлипывая, и все шепчет, чтобы я не уходил. У нее истерика, и бесполезно что-либо говорить ей сейчас, поэтому я ставлю ее на ноги, обнимая за плечи, и мы идем в дом, в кухню. Я растеряно шарю по шкафам, несколько раз натыкаясь на чашки, но всякий раз не соображая, что одну из них и ищу.
- Тихо, успокойся, прошу тебя... Регина, я здесь! - я сажаю ее за стол, наливая ей горячего чая и добавляя туда мед. - Выпей это. Пей!

Ночь теплая, но у Регины зуб на зуб попадает, и, конечно, это не от холода.

- Регина, послушай меня... - Я сажусь рядом. - Ты мелешь херню! - Понеслась. Последнюю реплику я произношу резко и громко, так что Регина вздрагивает и замирает, глядя на меня во все глаза. Это ее несколько отрезвило? Если так, то я рад, пусть и такой ценой. - У меня получается ровно столько, сколько получается у тебя, и ты вбила в свою голову глупость о том, что у тебя ничего не выходит. Боги, Регина, Аврелий обожает тебя! Если я держу его на руках, и он слышит твой голос, он ищет тебя! Тебя!

Черт, все это время мне казалось, что она отстраняется от нас с облегчением, а оказалось, что это потому, что она считает, что у меня все получается, и мелкому лучше со мной! Да откуда этот бред в ее голове!

- Он счастлив рядом с тобой, и не надо делать его счастливей, чем он есть! Не бывает счастья больше или меньше, оно просто есть! - ерошу волосы. - И нельзя любить больше или меньше, чем уже есть! Ты уже его любишь, всегда любила. Любила в тот самый момент, когда сказала, что не сделаешь аборт. Не надо быть фанатичной мамашей, будь собой. Хочешь быть совершенной? Самой доброй? Умной? Рассудительной? Ты такой не будешь никогда. Ты несовершенная, ты вредная, ты безрассудная дурочка, но моему сыну не надо другой матери. Есть ты, такая, какая ты есть. Живая. С тараканами в голове. И ты его любишь. Зачем искать что-то еще? - я смотрю на нее. - Ты нужна мне такой. Для доброты, ума и рассудительности у нас есть Арес.

Боги, моя непутевая девчонка, которая вбила в свою голову какие-то дурные мысли, ну откуда это у тебя? Что я сделал не так? Почему ты считаешь ,что ты никудышняя?

- Я люблю тебя. Я не люблю твою блоху, но люблю тебя.

...

0

116

Вообще трудно что-либо воспринимать, когда у тебя истерика и все, что ты можешь – это цепляться в человека, без которого и дня не проживешь. Я хотя и не пробовала, но наверняка в этом уверена. Нерон не просто спас мою жизнь, он стал ею.
Не помню, как мы оказываемся на кухне, а уж когда Сцевола всовывает мне в руки чашку, я вообще не понимаю, что в ней, но пью. Что-то сладкое и теплое, но из-за слез вообще не разобрать. У меня шум в голове и не могу сфокусировать взгляд. Я икаю, всхлипываю. Я слишком долго в себе все это копила и вот до чего довела.
А Нерон повышает голос и мне кажется меня сейчас будут ругать как описавшегося щенка, но то что говорит Нерон в итоге и не ругань вовсе, а скорее легкое недовольство и неверие. Он говорит, что я несу глупость и херню, что вообще не должна так думать, потому что Аврелий любит меня и я люблю его. И в сущности, это все, что нужно для того, чтобы быть счастливыми.
Не знаю, мне никогда не приходило это в голову, потому что с Нероном у меня по-другому. Каждый день я люблю его все больше и хочу сделать для него больше.
- Мне все казалось, что я стану такой как мама. Она была такой мягкой, такой любящей. Она могла заткнуть меня одним взглядом. Я хотела быть как она. – пожимаю плечами, наконец силясь выдавить из себя связную речь. – А когда я поняла, что не могу быть ею, мне показалось, что…
Нет смысла договаривать, Нерон и сам все понимает. Мама была уникальной, личностью, матерью, Мамой. Не ее вина, что я выросла такой. Отцовский характер. Но она по крайней мере успела вбить в меня мозги и да, благодаря ей я не додумалась до аборта. Ее заслуга.
- Аврелий – замечательный ребенок. Он – твой и я так люблю его и тебя. Я боюсь вас потерять. – я вновь беру руку Нерона в свою, но уже не так истерично. Просто хочу почувствовать его тепло. – Прости меня. Я не знала как рассказать. Я боялась. А потом еще много всего навалилось и понеслось как снежный шар и я просто потерялась. – я выдохлась, сломалась под этим грузом. – Я завралась…
И тут я запинаюсь. Я слишком поддалась моменту, слишком отпустила себя и распустила язык. Нерону не нужно знать. Или нужно? Во всяком случае о враче он должен знать, потому что этот обман уже в тягость, но я вновь не знаю, как заговорить об этом.
- Прости меня, Нерон, но я врала. О работе. И враче. У меня нет ни контрактов, ни съемок. И врач не запрещал нам заниматься любовью. – я подпираю голову рукой, проводя по лицу и шумно выдыхая. Боги, зачем я рассказываю? Сейчас он точно разозлится. Что я обманывала его. – Я просто совершенно… Я так сильно погрузилась в мысли об Аврелии, что и не заметила как потеряла запал ко всему. Мне казалось, этот пройдет само, но не прошло. Я как мужик, у которого не встает. – снова повторяю эту аналогию, настолько удачной она мне кажется. Но и не только поэтому. – Ты же меня хорошо понимаешь, да? – коротко добавляю я. И черт, сейчас совсем не время улыбаться. – Наверняка у тебя бывали такие проблемы. Как ты с ними боролся? – и мой голос звучит наполовину шутливо, наполовину серьезно, потому что еще не отпустило окончательно. – Как ты возвращался в строй? Потому что я не знаю, как это сделать. Я вообще ничего не знаю.

+1

117

Регина немного успокаивается и наконец начинает говорить действительно важные вещи о том, почему она так запуталась, чего хотела на самом деле. Мама... Ей очень хотелось быть похожей на нее. Какое счастье, что комплекса моего отца у меня никогда не было даже намеком. Прости отец, я не хочу быть похожим на тебя не потому, что меня что-то не устраивало, а потому что я - это я.

Она берет меня за руку, и я перехватываю ее ладонь, пожимая. Регина продолжает говорить, а я не перебиваю ее, потому что не могу. Ей нелегко, но она как будто ровнее дышит с каждым словом, открываясь до конца.

- Я знаю, - отвечаю я. - Знаю, что ты врала про врача, догадывался, что ты без работы. - Не хочу ничего скрывать. - Я видел твоего дока и шутя спросил, эй, когда ты разрешишь мне быть с Региной, а он не понял вопроса. Понять было не трудно.

Регина пытается шутить, но выходит у нее неважно. Впрочем, ладно. Попытка - уже достижение в этот вечер. Вернее, ночь.

- У меня встает всегда, - отфыркиваюсь. - Про не встает поговори с Валей, думаю, он эксперт. - Регина усмехается, делая глоток, а я смотрю на нее. Убираю ее волосы с лица, чтобы видеть ее. - Подождем, может, у тебя что-нибудь в итоге отрастет и встанет снова. - Целую Регину и очень жду ответа. Очень. Очень жду. Нет, мне не нужен секс здесь и сейчас, пока есть момент, просто я хочу почувствовать, что она наконец здесь.

Мелкий пищит и наконец начинает реветь в полный голос.

- Твой сын проснулся, - целую Регину в плечо. - Иди, мамочка. - Поддеваю цепочку на ее шее, под кулон. Наверное, как и со мной сейчас, ей стоит побыть с мелким наедине. Пусть он совсем мелкий, но зато в этом плюс. Он не будет нести чушь, и с ним будет время обдумать то, что я сказал сейчас. То, о чем мы поговорили.

- И возвращайся в кровать. Утро вечера мудренее.
Мы ведь обогнули рифы и не разбились о скалы? Опасность миновала? Как же я этого хочу. Пусть этими минутами мы не решим всего и сразу, но ведь все не зря? Я люблю эту девушку, но удалось ли мне донести до нее то, что я хотел сказать?
- Я люблю не твою мать, я люблю тебя. Будь собой, пожалуйста.

..

+1

118

Я не знаю, что я такого в жизни сделала, чтобы заслужить Нерона. Этого странного мужчину, который доводит меня до белого каления, но в то же время способного вправить мне мозги. Может и не окончательно, но мой психолог был прав. Мне нужно было поговорить с Нероном и ни с кем другим.
Я очень боялась, что Нерон будет зол, когда узнает, что я ему врала. Но он, оказывается, и так все знал. И молчал. Зачем? Доводил свою злость до кипения или ждал, когда я сама признаюсь? А если бы я не призналась, он бы убедился, что семейная жизнь мне в тягость и тогда все было бы кончено.
Но он не злится. А я вот на себя злюсь постоянно, что не могу ответить, что не могу заставить себя стать прежней. Хотя может теперь у меня получится, когда Нерон знает и поддерживает меня. Он все еще меня поддерживает. И я не знаю, как выразить словами важность и необходимость его поддержки.
Я улыбаюсь в ответ на его шутку. Да, я помню, что он невысокого мнения о Валентине. Нерон целует меня и я чувствую, что ждет ответа. После разрыва между нами, я очень хорошо понимаю, что он соглашается ждать, но все же надеется, что ждать придется не долго. И поцелуй как легкая проверка, готова ли я к переменам. Я отвечаю, пусть и не так пылко, как могла бы, не так страстно, как раньше у нас это получалось. Но отвечаю же. И не потому что надо, а потому что хочу. Но пока вот так.
- Главное, чтобы у тебя больше не вырос, а то никакая контрацепция не спасет. – ну как-то так, да.
Мелкий начинает реветь и Нерон отпускает меня, говоря, что это мой сын проснулся, а еще поддевает кулон, который он подарил мне на Рождество и именно этот жест обжигает.
- Теоретически, раз ты в семье вампир, это дитя ночи – твое. – я встаю, кладя руку на плечо Нерона и наклоняясь, чтобы поцеловать его в макушку. – Спасибо, что ты рядом. Люблю тебя.
Даже не знаю, сколько времени я провожу с Аврелием, потому что не выпускаю его даже, когда он засыпает. Нерон сказал, что больше любить, чем есть, уже нельзя, но я не знаю. Мне всегда казалось, что я совершенно точно буду знать, когда делаю все для своего ребенка. Я знаю, что сыну нужно и что – нет. Но в то же время мне кажется, я о чем-то забыла. Какой собой я должна быть? О какой мне говорил Нерон я пока еще не очень поняла. Я так и не успела свыкнуться со статусом матери. Но может, позже я пойму.
Я возвращаюсь в спальню, когда мой мужчина уже в постели. И в этот раз он не отворачивается от меня, а я от него. Наоборот, мы приближаемся друг к другу и я утопаю в объятиях Нерона, как прежде, когда все было хорошо. И я только сейчас понимаю, как сильно мне этого не хватало.
Понемногу, но я начинаю приходить в форму. По крайней мере, я уже не так шугаюсь Нерон и он не избегает меня. Порой мне кажется, что некая натянутость все же присутствует, но надеюсь, что это все мои заморочки и скоро это пройдет. А пока с каждым днем, пока погода понемногу становится прохладнее, наши отношения по новому начинают теплеть. Теперь мы втроем по-настоящему.
Нерон откопал где-то камеру и теперь фотографирует все попало. Не знаю, какой он фотограф, зато рискую предположить.
- Это частный пляж, здесь ни одной голой задницы или груди. На что у тебя встает объектив?
Не знаю, почему, но когда я вижу что Нерон пытается меня сфотографировать, то отворачиваюсь или вообще сбегаю с сыном в море. Он в своей панамке, как солнышко на воде и мы брызгаемся и играемся, пока не мочим подгузники и вызываем Мелиту, чтобы она их сменила.
Просто папа слишком занят.
- Иди сюда, Сцевола. Мне надоел обгоревший шмат мяса. – мазать Нерона уже поздно. За то недолгое время, что мы здесь, он уже успел обгореть даже на мягком августовском солнце. И теперь я с кремом на пальце, словно держа оружие наготове подхожу к Нерону, чтобы его намазать. Но сволота просто убегает, как ребенок, кривляясь. – Я сейчас включу строгую мамочку и кому-то влетит по заднице.
Мы гоняемся по пляжу, хотя Мелита уже давно сменила подгузник мелкому и теперь он сидел в песке под ее наблюдением и копался в грязи. А я все пытаюсь догнать Нерона, хотя уже и не помню зачем, крем-то я потеряла давно. Просто, не знаю… Это же так весело. И у меня ощущение, как будто все возвращается в норму. Даже лучше.

+1

119

Регина успокаивает и укладывает мелкого, а я жду ее в спальне. Мне не нужно заходить к ним, чтобы видеть, как она держит его на руках, как прижимает к себе и шепчет в макушку колыбельную или убеждает его, что пора закрывать глазки. Это все перед глазами, и я знаю, что все так и есть. И я счастлив, что все так и есть. Все неурядицы пройдут, просто у нас небольшой кризис молодой семьи или как это называется. Мы привыкаем к новой жизни, вот и все, и, наверное, накручиваемся чуточку сильнее, чем следовало бы. Ничего, нашибем свои собственные шишки.

Она возвращается и устраивается подле меня, прижимаясь всем телом, засыпает. Слышу ее ровное дыхание и засыпаю сам, отпуская внутри себя все пружины. Все вернется в норму, иначе и быть не может.

И все постепенно возвращается.

Отрываю среди своих вещей фотоаппарат и решаю, что он очень кстати, потому что у нас нет своих собственных фото. Папарацци и прочие не в счет, они ловят в кадры только то, что им интересно, хотя, не спорю, некоторые фото выходят очень неплохие, но ставить их в рамки что-то не очень хочется.

Регина нарочно старается сбегать от меня, но у меня полно времени, чтобы поймать момент, и даже с берега я схватываю ее и Аврелия в кадр, и смеюсь, когда Регина кричит, чтобы Мелита тащила подгузники. Она так и не может побороть свою брезгливость в этом отношений. Ужасная мать! Шучу, конечно. Иногда я ее поддеваю.
- Скажи, ты боишься это делать, потому что для тебя это как с рвотой - когда кого-то рвет, сам чувствуешь такие же позывы? - деловито спрашиваю я, меняя мелкому подгузник, а Регина выглядывает из-за двери, зажимая нос. - Тебе тоже хочется обделаться? - ржу, и мелкий тоже начинает смеяться. Регина в ответ отзывается, что, видимо, я так ловко управляюсь с дерьмом, потому что сам такой же засранец и привык. Вот дрянь. Еще язык показывает.

Сегодня мы собираемся на вечеринку. Один знакомый гей пригласил, и это единственный гей, с которым у меня и правда хорошие отношения. Были. До того момента, как я прочитал приглашение. Всем быть с накрашенными глазами.
Регина куражится, пока красится, а я наблюдаю за ней, и, улучшив момент, утягиваю у нее те примочки, которыми она только что рисовала себе глаза, и скрываюсь в ванной. ну ни за что я не подарю ей удовольствие красить меня!

Я матерюсь, пока Регина хихикает за дверью и упрашивает меня впустить ее, потому что... Короче, я делаю себе этот чертов макияж, и мать моего ребенка веселится не на шутку, когда я выхожу. В одних боксерах и с черными глазами.
- Накрасился, чтобы не выделяться, - отмахиваюсь от нее. - А то приду натуралом, и эта пидорасня облепит меня как пчелы мед. Как в Ночь Всех Святых, туда нельзя появляться человеком.

Пока меня не было, на столике оставался мой ноутбук, где я просматривал фото, сделанные в эти дни. Некоторые фото мне нравятся особенно. Есть в них что-то...

1 2 3 4

...

+1

120

В шок меня ставят так много вещей, что всех и не перечислить. Во-первых, у Нерона есть друг-гей. Что-что??? Серьезно, я считала, что такая возможность реальна, только если у Нерона когда-то был смелый опыт с этим самым другом и теперь он вынужден с ним общаться, чтобы тот не растрепал. Во-вторых, меня поражает, что Нерон всерьез настроен пойти на вечеринку. Нет, серьезно, он понимает вообще, кто там будет? Он же это понимает, да? В-третьих, я в общем-то оказываюсь тоже не против пойти, что само по себе знак хороший. В-четвертых и это нельзя не упомянуть отдельно – Нерон красит глаза. НЕРОН КРАСИТ ГЛАЗА.
Вообще, он сволочь, конечно, я весь день только и ждала момента, чтобы поймать его и накрасить. А этот засранец выловил единственный момент, когда я отвлеклась на сына и скрылся в ванной с моим лайнером под глаза. Ты, блядь, смотри, он еще и разбирается, что брать надо.
- Малыш, ты забыл кисточку для растушевки, сладенький! Пусти мамочку, она сейчас поколдует и от твоих глаз никто и взгляда не сможет отвезти. Будешь красоткой!
Нерон что-то шикает за дверью и не думаю, что это что-то цензурное. В общем, я оставляю моего мальчика краситься… о боги, боги, как же это круто звучит! А сама иду одеваться. Даже не знаю, как давно я в последний раз надевала что-то короткое. Надо что-то в образ, яркое. Все-таки вечеринка, так что мы с Аврелием на пару выбираем мне наряд. И Валера затесалась. И я отпускаю сына на кровать повозиться с псинкой, они друг друга обожали, а пока забираюсь в платье. Неловко чувствую себя в коротком, но наверно привыкну.
И привыкнуть мне придется очень скоро, потому что взгляд мой привлекает ноутбук Нерона. вообще, я редко лажу в его вещи, агригаты, потому что у него там особо не покопаешься, сплошная рабочая хрень. И никаких там переписок с шлюшками по инету или вирта. Даже придраться не к чему. А ведь мог, пока у нас были проблемы в постельной жизни. А сейчас… Нет, взгляд мой прикован не к окну чата, где по моим представлениям переписываются извращенцы, как мой муж, а к фотографиям, которые висят на рабочем столе. Он не закончил просмотр и теперь одна из недавних фот светится на экране. Точнее, свечусь я.
Я с сыном играюсь в воде и честно, не помню, когда Нерон умудрился сделать эти фотки, засранец, но сейчас я безумно рада, что они есть. Я и правда свечусь, держа на руках сына, подбрасывая его над водой. Это так странно, смотреть на себя со стороны и удивляться тому, что ты видишь. Я и не думала, что я могу быть такой счастливой. Так-то я этого не чувствовала, а оказалось, что это счастье написано у меня на лице, стоило один раз просто взглянуть в зеркало.
Боги, я обещаю больше не смеяться над талантом фотографа Нерона, потому что удивительно, но он открыл мне глаза на то, что мои страхи были совершенно беспочвенны. Я люблю сына и он любит меня. А еще я люблю Нерона, каким бы он накрашенным или ненакрашенным ни был.
Но потом выползает на свет божий Нерон и о даааа! Я не могу сдержать смеха. Зато вот Валера с визгом скрывается из спальни, а Аврелий заливается плачем, то ли от вида отца, то ли от резкой реакции собаченки. Подбираю сына и качаю его на руках, увлекая своими бусами.
- Боже, боже, боже! – Нерон скалится на мой ржач и это еще больше меня заводит. – Прелесть моя, просто дай мне подобрать тебе нужное платье и ты будешь дивой на этой вечеринке! – у меня даже вырывается что-то типа писка от восторга, как Нерон выглядит. Вообще ему очень классно. Зря он скалится. Вот уж не думала, что меня так заведет накрашенный немуж. – Ты похож либо на недоделанного трансвестита, и мне очень хочется это исправить, либо на звезду рок-оперы, да, малыш? – я целую сына, покрывая его мокрое от слез личико поцелуями и он заливается смехом. – Наш папа – звезда!
В общем, мы оставляем мелкого на попечение Мелиты, а сами отправляемся на вечеринку. И всю дорогу я глаза не могу оторвать от Нерона. Восторженных, игривых, насмешливых глаз. Не знаю, какого желания во мне больше, завалить Нерона и взять тут же в машине или все же нарядить в платье. От платья от, кстати, отказался. Но ладно. Будет еще праздник на моей улице.
Нет, вечеринка, конечно, не оказывается полностью для геев, здесь есть и натуралы, так что Нерону можно уж совсем не беспокоиться за свой зад.
- Это так странно ревновать тебя к мужикам. Но ты так хорош, что я сама готова стать мужиком и по ходу у меня встало то, что еще не отросло. – кричу Нерону, перекрывая музыку, пока мы сидим на диване и потягиваем слабоалкогольные коктейли. И к Нерону и ко мне уже успели подкатить парни и девушки, желающие разнообразия. Но если на парня Нерон был категорически не согласен, то девушка пришлась ему по вкусу. – Даже и не рассчитывай. Я с незнакомыми девками не трахаюсь.
- Тогда может, я подойду?
Ариэль появляется неожиданно и на лице у нее плывет улыбка. Без труда угадываю, что она навеселе и дело не только в алкоголе. Мне это вообще не нравится.
- А тебя я слишком хорошо знаю.
- Не так, как Нерон, очевидно. Мои лучшие стороны ему были по вкусу. Может и тебе понравится. Зря отказываешься. – она отпивает виски из стакана и затягивается сигаретой, стреляя блестящими глазами то на меня, то на Нерона. – Как ваш отпрыск? Почему не взяли с собой? Надо приучивать ребенка к обществе с детства.

Отредактировано Lucia Varys (Ср, 4 Ноя 2015 13:24)

0


Вы здесь » THG: ALTERA » Callida junctura » If it's lust or it's love


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC