Сейчас в Панеме
04.03.3014 - 14.03.3014
CPTL +6°C
D1-13 +3°C
sunny & windy
Первое солнце и сильный ветер
Новости Панема
5 января - после краткой болезни символа, съёмочная группа возвращается в Капитолий, чтобы продолжить работу над съёмками агитационных видео, особо важных сейчас. Кашмире предстоит работать в одиночку, Кристиан до сих пор остаётся в Пятом дистрикте. Вместе с телевизионщиками возвращается в столицу и Бальдер Кейн, завершивший работу над созданием ловушек во Втором дистрикте.

1 января - Китнисс Эвердин, Пит Мелларк и другие члены съёмочной группы оказались под завалом, президент Тринадцатого дистрикта, Альма Койн, едва успевает спастись бегством в компании Бити Литье и Блеска Фрайзера. План по удержанию в плену капитолийского символа и попытке захвата генерала, провален. Гектор клерик, чудом избежав смерти после встречи со своей дочерью Ангероной, предлагает солдатам обеих армий рискованный план. Оставаясь номинально под властью Капитолия, Пятый превращается в экспериментальную резервацию по объединению обеих армий. Президенты обеих сторон не в курсе такого поворота событий.

31 декабря - Альма Койн прилетает в дистрикт Пять, получив от Аарона Левия и Блеска Фрайзера сообщение о пленении капитолийского символа. План по выманиванию генерала Клерика входит в финальную стадию. Единственное, чего не знает президент Тринадцатого - Гектор уже давно готов к наступлению.


22 декабря - Альма Койн вызывает к себе капитана авиации Аарона Левия и Блеска Фрайзера, брата капитолийского символа. Президент Тринадцатого даёт им особое задание - похитить Кашмиру Фрайзер, чтобы использовать её, как приманку для Гектора Клерика.


14 декабря - повстанцы во главе с Китнисс, Гейлом и даже почувствовавшим себя несколько лучше Питом Мелларком летят в Двенадцатый дистрикт, снимать очередное промо на его развалинах. Их цель - показать Панему, какая участь на самом деле ждёт противников капитолийского режима.


12 декабря - первые же эфиры капитолийской пропаганды вызывают волнение среди повстанцев. Людям хочется верить в возможность мира. Альма Койн в Тринадцатом дистрикте собирает экстренное собрание с целью обсуждения дальнейшей военной тактики. Всё ещё осложнённой побегом экс-генерала Клерика.


6 декабря - повстанцы заявляют о себе! Прорвав телевизионный эфир Капитолия прямо во время торжественного ужина президента Сноу, Альма Койн обращается к Панему с речью от лица всех повстанцев. Граждане Панема наконец видят промо ролик повстанцев из Восьмого дистрикта.


1 декабря - в дистрикте 13 большой праздник - День Великого Воскрешения. Самый важный праздник в жизни каждого повстанца из д-13. На эту дату дистрикты - 11, 10, 9, 8, 7, 5, 4, 3 контролируются повстанцами. Все чувствуют надежду, несмотря на то, что бывший Генерал Армии д-13 - важная фигура на доске революции - отчего-то переметнулся на сторону белых.


23 ноября - часть жителей в Тринадцатом всё ещё трудится на разборах завалов в дистрикте. Китнисс Эвердин, Финник Одейр, съёмочная группа и отряд специального назначения отправляются в Восьмой дистрикт на съёмку агитационных видео. Война с Капитолием ведётся всеми доступными способами, однако предсказать невозможно не только её исход, но и окончание отдельных операций.


13 ноября - патриотическая лекция Альмы Койн прервана бомбёжкой капитолийских планолётов. Тринадцатый несгибаем, хотя бомбы повредили некоторые объекты в дистрикте. Сопротивление продолжается.

31 октября Тринадцатый дистрикт совершил свою главную победу - второй раз разрушил арену квартальной бойни и явил Панему выжившую Китнисс Эвердин. Революция началась!

THG: ALTERA

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » THG: ALTERA » Callida junctura » that's the real me


that's the real me

Сообщений 21 страница 40 из 144

21

Кошусь на Регину и вижу, что она улыбается, хотя пытается убрать это выражение с лица, и вообще начинает нести околесицу про то, что минет - это не больно, да и вообще она не собиралась делать ни больно, ни минет. Ловлю смешок. Кто-то теряет мысль?

К нам направляется Аврелий, и мы встречаем его в состоянии холодной войны. Он предлагает ей пойти попробовать мороженое, но Регина отказывается, ссылаясь, что заглянула на вечер только к нему, и время ее истекло. Принцесса начинает превращаться в тыкву? Или боится, что я ее в нее превращу? А потом они обнимаются, и я вижу, как крепко обнимает ее Аврелий, как закрывает глаза и ловит этот момент. Человеческое, вот чего ему не хватает. Он так же цеплялся за меня в той комнате в Дворце правосудия, когда я вошел к нему после Жатвы. Да, тогда было и сильнее, и больнее, но этот порыв - он одинаковый. Я пытался его предостеречь, а он увидел в Регине то, что так искал, и плевать ему, что за этим вижу я. Ему плевать на ее намерения, он любой отблеск сейчас готов принимать за источник света.

Они отпускают друг друга, и Регина просит время, чтобы переговорить со мной. И то, что она говорит... Я бы совсем не успел ответить, но, глядя на идущую к нам Софи, успеваю сказать:
- За той лишь разницей, что он сделал это ненамеренно, - нет, я не обвиняю ее сейчас в каких-то там корыстных планах. - Значит, ему было, куда забраться? - нет злости, нет раздражения. Просто тупая пустота, как будто шарик сдулся. Я сам назвал ее лживой сукой, когда она противоречила себе, но сейчас я ей верю. И не хочу, но верю. Я уверен, что Аврелий совершенно не разбирается в людях, но именно сейчас мне хочется думать, что он не обманулся.

Софи говорит, что десерт подан, а Регина желает ей удачи коротко и собирается уйти. Я колеблюсь ровно секунду, а кажется, что вечность, и уже кляну себя, что не могу определиться, когда...
- Он никогда раньше не пробовал мороженое. Может, поможешь ему определиться со вкусами, чтобы не поймать сыпь? - спрашиваю я, глядя Регине в спину. Она слышит, чувствую, что слышит. Знаю.

..

Отредактировано Aaron Levis (Сб, 14 Ноя 2015 16:43)

+1

22

Ненамеренно. В этом-то вся суть. Я влезла к Аврелию изначально, чтобы посмотреть каков из себя брат Нерона. Хотя и не собиралась вползать ему в голову, чтобы как-то задеть Нерона. Наверно. Возможно мысли о мести частенько меня посещали. Но в итоге, я попалась в собственную же яму и теперь Аврелий знает обо мне больше, чем весь Капитолий. Кроме отца, конечно. И это он влез в мою голову.
Только я ничего из этого Нерону не говорю. Он не поверит, никогда не поверит. Потому что наши с ним разговоры тоже были искренними. И устоявшийся мой образ в голове Сцеволы-старшего уже нереально разрушить. Я не пытаюсь. Но говорю то, что идет от сердца. Да, у меня есть душа, хотя столько лет казалось, что ее нет. Оказалось, я себя переоценила.
И я не верю тому, что слышу. Хотя голос Нерона раздается отчетливо и это не глюк, не иллюзия. Я оборачиваюсь, глядя на него и пытаясь понять, это что, шутка такая? Издевка? И сейчас он добавит что-нибудь настолько гадкое, что мы распрощаемся навсегда. Но он молчит. И Софи все еще стоит с нами, поднимая на Нерона взгляд и как будто тоже не веря, что он предложил мне остаться.
Мне трусливо хочется сбежать, потому что… я и так уже привязалась к Аврелию сильнее, чем нужно было. И кажется, он привязался ко мне, хотя и сама не знаю, почему. Мне нельзя оставаться. У меня ощущение, как будто я внезапно оказалось в западне из колючей проволоки и чем сильнее я пытаюсь вырваться, тем сильнее она опутывает меня, оставляя порезы на коже.
Я раздумываю на мой взгляд слишком долго и уже собираюсь дать отказ. Не мне нужно быть с Аврелием, а Нерону.
- Ты обратился по адресу. – внезапно говорю я, цепляя маску веселости, как будто и не было между нами разговора о душе. – Я, как никто, шарю в мороженном. Могу и тебе что-нибудь подобрать, но зараза к заразе не пристает.
Чушь какая-то. Зачем Нерон это сделал? Он же знает, что вся еда для трибутов настолько чистая, что и не придраться. Никто не позволит жертве выйти из строя до Арены. И мне все же кажется, что Нерон делает это с каким-то своим умыслом, а я ведусь. Ведусь еще и потому что так же как обжигает желание побыть еще с Аврелием, так же и хочу этого. У меня как будто появился младший брат и это неповторимое ощущение. Чувствовать себя нужной и чувствовать свою необходимость в ком-то.
И за столом я занимаю место рядом с Аврелием. А по другую руку от него сидит Нерон и блюдет, словно сторожевой пес. Не страшно. Потому что Аврелий рад, что я остаюсь и не скрывает этого. И мы пробуем все, что он хочет и все, что нравится мне. И сходимся во мнении, что фисташковое самое вкусное. И иногда, если мальчик отвлекается на разговор с кем-то, то мы с Нероном встречаемся глазами. Хотя не очень приятно ловить недоверие в его глазах. И еще я понимаю, что начинаю действительно становиться неравнодушной к тому, как ко мне относится Нерон. А потому контролирую каждое сказанное слово.
- Разве бывает невкусное мороженное? – удивляется Аврелий, смеясь.
- Бывает. – важно киваю и перехватываю вазочку с лакомством из инжира. – Давай его Нерону отдадим.
Нет ни повторных объятий, ни трогательных моментов. Хотя, признаюсь, второй раз прощаться не легче, чем в первый. Но самое важное уже сказано, и повторение лишит эти слова ценности и искренности. А с Нероном мы практически не говорим. Я только киваю в знак прощания и покидаю Центр.
А потом начинаются Игры и события принимают столь скорый оборот, что и не успеваю за всем следить. Вторые и Первые резвятся, накидываясь на детей прямо на поле. Дождь и грязь сбивают некоторых с толку и они теряют ситуацию из-под контроля, теряя так же и свою жизнь.
Вообще первые пару часов Игр – самое рейтинговое и горячее время. Больше всего смертей, случайных и не очень. А я грызу ногти, пока пытаюсь увидеть как Аврелий и Софи пытаются вырваться из этой гущи событий. Никогда еще не следила за Играми так внимательно и меня трясет, пока я слышу крики и вопли о помощи. Это совершенно не мое. Но и бросить я не могу.
Софи получает ранение в плечо и холодный дождь, сырость и холод добивают ее. Я говорю с Арлин, высылаю девочке жаропонижающее, но увы, ситуацию уже не спасти. Они с Аврелием идут сквозь лес, когда Софи падает и бьется в предсмертной агонии, ловя галлюцинации о семье и сестре, свадьбу которой она так и не увидит. Шепчет что-то про платье. А Аврелий держит ее на коленях и плачет. Он весь грязный и промокший, но я понимаю, что сейчас это не имеет никого значения.
Камера показывает что Вторые и Первые находятся как раз рядом с Аврелием и Софи.
- Беги. – шепчу я сама себе, но обращаюсь к мальчишке. – Беги же.
Мой телефон разрывается, пока мне наяривают друзья, чтобы предложить затусить где-нибудь в честь начала Игр. Но я категорически не подхожу к телефону. Мне сейчас не до них. Хотя, что греха таить, меня трясет не только от нервов, но и от ломки. Я не могу закинуться дома. Не при отце. Он и так смотрит на меня с таким интересом, удивляясь, с каких пор я проявляю к Играм такой интерес. Он сам никогда этим не горел. У него и своих забот хватает.
А потом происходит первое убийство Аврелия. Девчонка из Второго. Она напала сзади, ударив Аврелия ножом, но выйти победителем удалось ему, пусть и с такой раной. Он долго бежал и было видно, как ему нелегко. Он потом еще долго приходил в себя, в какой-то пещере, которую смог найти среди зарослей, в скале. Слишком очевидное место для ночлега, он же понимает?
Я хожу по комнате, наматывая локон волос на палец и кажется уже готова вообще распрощаться с волосами, разговаривая с Арлин. Я договорилась с ней о спонсорстве, при условии, что хочу сохранить анонимность. Ей ни к чему знать, что я не хочу, чтобы Нерон знал о моих действиях.
Прислуга отвлекает меня говоря, что ко мне гости. Отца нет дома и только его я и жду, но это не он. Это Тео.
- Выбери сама. Я перезвоню. – быстро завершаю разговор и смотрю на парня. – Зачем пришел?
- А ты не догадываешься? Регина, ты не отвечаешь на звонки или смс, не появляешься в клубах. У меня подозрение, что ты меня избегаешь и я не могу понять почему. Из-за того, что между нами произошло?
Не только из-за этого. Была одна вещь, в которой Тео повел себя так же как и все, а мне казалось, что он – другой. Поэтому-то я и не сплю с кем попало. Все немного сложнее.
- Если это из-за твоих…
- Тео, зачем ты пришел? Очевидно, что я не хочу больше с тобой видеться, потому что иначе, я бы ответила на звонок. Уходи, сейчас отец придет.
- Ты можешь хотя бы объяснить? – слышу в голосе Тео неприятные нотки злости. Его еще никогда не бросали. Только он. Да и ко всему прочему, я действительно ему нравлюсь. А он нравился мне. Больше нет.
- Не-а. Уходи.
Прохожу мимо него, как бы провожая его к входной двери. И он медленно идет за мной. Только перед самой дверью вдруг хватает меня за плечи и сжимает.
- Ты не можешь вот так запросто пропасть из моей жизни без объяснений. И я их получу, Регина. Прямо сейчас. – он рычит, но голос его такой тихий, что я понимаю, что это еще не совсем крайняя степень его злости.
- Мне не понравился секс. – от фига говорю я. – Доволен?
Он пилит меня взглядом, когда входная дверь вдруг открывается и на пороге стоит мой отец. Хотя стоит – это сильно сказано, скорее, висит и не на ком-нибудь, а на Нероне.
- Оп-ля, сериальчик! – смеется отец, глядя на картинку перед ним. – Ты не захватил чипсов? Такое надо под пиво смотреть. 

+1

23

Регина не отказывается остаться, она идет за стол, и мы пересаживаемся так, что с одной стороны от Аврелия может сесть она. Я не участвую в их обсуждении сортов мороженого, я его не люблю никакое, а вот Аврелий действительно счастлив сейчас, на это время отпустив мысли об Арене. Хотя бы так. Даже если Регина отступится от своего спонсорства, чему я не удивлюсь, она подарила ему эти минуты. Почему не удивлюсь? О нет, дело не в том, что я считаю, что она метет языком, а потом все забудет, а в том, что это очень и очень дорого, и чем дальше будет продолжаться шоу, тем выше цена подарков. Она оценивает свое состояние адекватно? Хотя, мне-то какое дело? Мы не проигрываем ничего.

Регина кивает на прощание, ничего больше не говоря, а мы поднимаемся к себе в апартаменты. Арена будет на третий день. Только на третий день, а мне кажется, что завтра, и это "завтра" в мгновение ока становится "сегодня".

Софи уже в форме, она стоит в своем боксе, глядя на стеклянный лифт, в который скоро войдет, и резко оборачивается, когда я вхожу.
- Нерон, прости меня, я вела себя как дурочка вчера, - быстро начинает она, переминаясь месте. Прошлой ночью она пришла ко мне и цель ее визита не была тайной. Сколько было отчаяния и мольбы в ее горячем голосе, пахнущем виски и содовой... Она знала, что я не сделаю того, что она просит, но, когда она попросила разрешения поцеловать меня... Черт, боги, убейте меня молнией на месте, я не нашел ничего, никакой причины, чтобы отказать ей. Поцелуй вышел неловким и прогоркло-соленым.
- Эй, Софи, посмотри на меня, - заставляю ее поднять голову и взглянуть на меня. - Ты хорошая, красивая девушка, и я даже не заслуживаю твоей любви, но мне... мне важно знать, что такой человек может любить меня, - прижимаю ее к себе и целую в макушку. - Не сдавайся каждую гребаную минуту, что ты там будешь находиться. Пообещай мне.

Арлин входит, а Софи поспешно утирает слезы. Я больше не увижу ее. Не увижу ее живой.

Аврелий ждет меня, сидя на полу и закрыв глаза. Я сажусь рядом с ним, смотрю на него, и через незастегнутый ворот вижу цепочку на его шее. Поддеваю пальцем, и он вздрагивает, открывая глаза.
- Откуда? - шепчу.
Своровал? Откуда?
- Оставь, - шипит он, вырывает ее у меня и прячет под форму, теперь уже надежно. Такое на Арену нельзя, может стать оружием. И я догадываюсь, откуда. И расслабляюсь. - Прячь, чтобы не увидели, - снова тихо. Телевизор уже два часа показывает Цезаря с напарником, но звук отключен.
- Скажешь что-нибудь? - спрашивает Аврелий.
- Не надейся на удачу, - отзываюсь я, поворачивая к нему лицо, беру его за ворот, и мы встаем друг напротив друга. Держу его лицо в ладонях, и, боги, как же я люблю его, как я боюсь за него. - Выживай. - Прижимаюсь лбом к его лбу, как всегда, когда мы что-то обещали друг другу. - Если бы я мог, я бы поменялся с тобой местами. Тебе не станет от этого легче, но знай... Я прошу прощения за каждую минуту, которую проводил не с тобой.

Нет, речь не о том времени, пока мы в Капитолии. После моего возвращения с Арены я долго возвращался в строй, и мелкий и мать для меня как будто не существовали. Это уже не исправить. Я столько времени потерял...

- Зря ты не ел с нами мороженое, - вдруг смеется Аврелий, и я тоже смеюсь, но нам обоим не весело. Совсем не весело.

Шестьдесят секунд. Тридцать. Держимся за руки, сцепившись. Пятнадцать. Он входит в лифт и створки смыкаются. Мое сердце сейчас остановится, если не перестанет биться как бешеное.
- Покажи им! - срываюсь на крик, и он меня слышит, медленно поднимаясь. Неужели это все?..
Кулак врезается в стекло, но... И ничего не происходит, я стою на месте, одервеневший. Я и эти последние минуты с ним проебал... Я не могу вспомнить, что мы делали это время вдвоем, о чем говорили. Успел ли я сказать, как люблю его?

Я оборачиваюсь и... Дождь идет стеной. На Арене светло, но хлещет непроглядный ливень. Что за...

Игры вещают не круглосуточно, как правило, ночью ничего не происходит, иное дело - сумерки вечером или перед рассветом. Так зрелищнее убивать кого-то в последних или первых лучах солнца. Правда, солнца как такового на Арене почти что нет, только жалкое пятно на небе, которое постоянно моросит дождем, переходящим в ливень. У трибутов стучат зубы, они постоянно вычерпывают воду из башмаков, и холод их добивает. Холод добивает продрогшую, с глубокой раной Софи... Она умирает двенадцатой. Я не увижу ее тела, то сразу после приведения его в порядок доставят в Пятый. Софи похоронят в белом платье, которое она шила для сестры. В эту ночь я напиваюсь, совершенно забывая выяснить у Арлин, кто накануне присылал Софи лекарство, которое все равно не помогло... Я сплю по два-три часа, луплюсь в телик, жду включений. Я даже не выбираюсь никуда, за исключением того случая, когда Аврелий убивает профи из второго. Его ставки повышаются, и Арлин вопит, что мне необходимо поднять задницу и ковать железо, пока горячо. Но до этого в схватке с профи его царапает, и я смотрю, сжимая челюсти, как мой брат несется стремглав, куда глаза глядят, забегая в пещеру. Да, очевидное укрытие, но черт побери... Это лучше, чем никакое. Вижу, как он торопливо промывает рану, как дрожит, и не от холода, а от страха. И показывает голень камере. Мне показывает. Крови много, но его просто чиркнуло, сняв тонкую полосу кожи. Нужно закрыть рану. Теперь дождь даже на руку, в тепле зараза поползла бы мгновенно. Через несколько дней эта рана вообще будет забыта, потому что будет беспокоить другая нога, и уже серьезно. Но это потом.

Так вот я выбираюсь на короткую встречу со спонсорами, где встречаю Грегори. Его дочери я не вижу, а вот папаша предлагает мне надраться, хотя сам уже весел. Весел настолько, что заваливается, а меня одолевают херы, которые жмут руку и присвистывают, что моя семья умеет удивлять. Хочу убить их всех, прости меня Арлин. Я не понимаю, что я здесь делаяю, поэтому как в тумане соглашаюсь доставить Грегори до дома. Только бы свалить. Я отработал свое, теперь давай ты докручивай их.

Мы садимся в такси, хотя у Грега есть машина с водителем, но он пьяно сообщает, что тот зануда, и он не хочет слушать его нравоучения. Вот так мы оказываемся в доме Регины и застаем ее с ее дружком, которого я смутно узнаю.

Грег выше меня, поэтому выглядим мы наверняка комично. Я приваливаю его к дверному косяку.
- Прими отца.
- Доставь меня до кровати и можешь быть свободен! - вставляет Грег. - Моя дочь тоже свободна. Вы оба свободны! Да, дочура? - Он отлепляется от косяка и идет куда-то прочь. Я подхыватываю его с одной стороны, Регина с другой, а петушок смотрит на нас.
- О, дружище, ты тоже свободен. Они справятся вдвоем...
Мы роняем его на кровать, Регина молча и не без праведного гнева стаскивает с отца ботинки и вынимает ремень из брюк.

- Честное слово, он набрался до меня.
Не знаю, куда делся ее дружок, но, когда мы выходим в гостиную, от него и след простыл. Обида? Развод? Обломился секс, потому что папаша нагрянул? Вот бедняга.

....
...

+1

24

Я вырываюсь из рук Тео и подхватываю отца. Сейчас меня никто не занимает, кроме него. Он напивался крайне редко, но и этого хватало для того, чтобы я переживала. Он прекрасно знал, как я отношусь к его пьянкам, у нас были постоянные споры на этот счет. И несмотря на все это, я, конечно, не могла ему запретить пить. Он взрослый мужик и сам знает, как лучше.
- Помолчи, старый алкоголик. – шиплю я, дотаскивая его вместе с Нероном до кровати.
Достаю из тумбочки шприц и ампулу с лекарством. Быстрым и точным движением ввожу иголку в вену. Это не снимет всех симптомов отравления, но по крайней мере к утру отец будет чувствовать себя лучше, чем мог бы. А потом мы с Нероном выходим из спальни.
Я бросаю короткий взгляд в коридор и не обнаруживаю Тео. Хорошо. На сегодня с меня хватит нервотрепок. Провожу ладонями по лицу. Не нравится мне все это. В последнее время с отцом такое происходит чаще. А что вы хотите? Работать на Сноу не у каждого нервов хватит. Наш Президент та еще сука и расправляется с неугодными быстро и ловко. Да и стать неугодным можно за пару секунд.
- Прости, что он навязался. – говорю Нерону, поднимая на него уставший взгляд. – Он не всегда такой.
Вижу как Нерон переминается с ноги на ногу, видимо, уже собираясь уйти или ждет, когда я его турну.
- Спасибо, что позаботился о нем. – киваю. Любой другой бы уже разглагольствовал сейчас как нелегка работа врача и как сдает наш лучший медик Капитолия. Жаль, жаль. А улыбка так и прет на физиономии. Знаю я эти лживые сожаления. – Хочешь выпить? Я так понимаю, что отец выдернул тебя из процесса.
Неловкой улыбаюсь и не дожидаясь ответа Нерона иду к бару со спиртным. Почему-то мне не хочется, чтобы Нерон сейчас сказал, что ему пора. Потому что тогда я удерживать его не стану. А одной оставаться не хочется. Даже забавно. Раньше я предпочла бы остаться с кем угодно, но только не с Нероном. А то ведь точно бы прибил. Да и сейчас наверно, тоже руки чешутся.
Достаю два стакана и наливаю в них виски.
- Лед? – Нерон кивает и я бросаю ему пару кубиков льда. Себе не разбавляю. Сомневаюсь, что пить буду. – Слышала, Аврелий убил Вторую. – осторожно завожу разговор, нарушая вновь возникшую паузу. Не хочу этой тишины. Поворачиваюсь к Нерону, приглашая сесть и отдавая стакан. – Как ты?

+1

25

Жду, что она откроет мне дверь. Так ведь тут принято? Хотя, петушок вон съебался безо всяких кукареку напоследок, значит, и я могу просто толкнуть дверь, и... Но Регина предлагает мне выпить, предполагая, что отец ее как раз от этого занятия меня и отвлек. Я ничего не отвечаю, я вообще как будто язык проглотил. Просто здесь тихо, и я чувствую себя чертовым водителем за рулем, который едет очень давно, а теперь остановился на обочине, и его срубает. У меня что-то такое.

Поэтому я медлю, а Регина наливает мне виски со льдом и подает стакан. А еще она заговаривает про Аврелия и про то, что на Арене. И я против воли ищу глазами плазму. В Центре в наших апартаментах она включена постоянно во всех комнатах, и звук вот уже который день не приглушается ни на балл.

Я не хочу, чтобы Регина спрашивала об Арене. Нет, дело не в ней. Я не хочу. Я просто не хочу об этом говорить. Впрочем, технически, она не об этом спрашивает. Она спрашивает, как я. Но какое-то странное чувство рождается во мне...
- Как я? Я свою вторую задушил куском проволоки, он свою зарезал, - отвечаю я. И конечно Регина спрашивала не о том, каким образом я кого-то убивал, и похоже ли сделал Аврелий. Просто... Я не знаю, что происходит. Я устал. В прямом смысле. Физически. Поэтому опускаюсь в кресло, держа стакан обеими руками, и лед оттого тает быстрее. Не пью виски с растаявшим льдом.

А братишка не оценил инжир.

- Мне пора, - говорю я, но не двигаюсь с места. Смотрю на нее и не думаю ни о чем. Просто можно я немного посижу вот так? В этом чертовом городе, как ни странно, Регина единственная, с кем я могу говорить о брате действительно как о брате, а не о трибуте-брате.

- Я видел твою цепочку. Он забрал ее на Арену.

Делаю глоток и выпиваю все одним.

.

+1

26

Мне кажется, мы как будто говорим шепотом, мы как будто скрываемся в этой гостиной от мира, от людей, от наших собственных масок, которые цепляем каждый день. Нерон срывается, рассказывая, как он убил на своих играх. Но я ничего на это не отвечаю. Я спросила, как он и, по сути, я вообще не имею права, что либо у него спрашивать, а он не обязан отвечать, потому что это его личное. Я о личном тоже не разговорчива.
Нерон говорит, что ему пора, но с кресла не двигается и к виски не притронулся. Только все смотрит в стакан, будто пытается найти ответы на свои невысказанные вопросы. Я вижу, что он переживает. И, боги, я наверно, схожу с ума, но мне так хочется унять его страхи, какими бы они ни были. Только я не знаю о чем его страхи. Я и о нем ничего не знаю.
- Мне казалось, это может как-то помочь. – я сажусь на диван, подбирая под себя ноги, и глядя на то, как Нерон осушает залпом стакан. В этом жесте столько отчаяния, желания забыться. Но и сам он знает, что не сбежать от реальности. Не заглушить страх. – Только не уверена теперь, что так и есть.
Я заглядываю в свой стакан, а потом смотрю на Нерона. На его опущенные плечи, сгорбившуюся спину, поникшую голову. Это не жалость. Но и не сочувствие, потому что я не могу знать, каково приходится Нерону. Но просто его боль так ощутимо передается мне, словно по воздуху. В тяжелом выдохе, пахнущем виски, в тишине комнаты.
Не знаю, что я делаю и зачем. Я поднимаюсь с дивана, забирая у Нерона стакан, но не подливая. Ему нельзя напиваться. Это не выход. Ставлю свою порцию на стол вместе с его опустевшей стекляшкой. А сама опускаюсь на колени и накрываю сцепленные в замок руки Нерона своей ладонью.
- С ним все будет хорошо. – неудачная дешевая попытка поддержать. И как же наверно глупо звучат мои слова со стороны. Аврелий ушел на Арену ребенком, а вернется кем? Убийцей? Этого боится Нерон? К сожалению, я не знаю, каким был Нерон до Арены и, наверно, не узнаю никогда. Я слегка сжимаю его руки, чувствуя, как они трясутся. Или это дрожь в моей? И я не знаю, что сказать еще. Мне хочется попросить прощения за то, что я говорила ему, но понимаю, что сейчас не обо мне речь, не о моей совести. А о чужой жизни. - Он вернется живым.
Смотрю на него снизу вверх. И, наверно, ожидаю, что он меня оттолкнет. И вероятнее всего правильно сделает. Я не могу его понять, так чего тогда стоят мои слова? Для меня - стоят. А для него?

+1

27

Регина внезапно оставляет свое место, так и не притронувшись к своему стакану, и садится передо мной на колени. Она забирает пустую склянку из моих рук, и я сцепляю их в замок. И себя заодно. А она накрывает их своими ладонями и говорит, что ей жаль. Раньше я бы вытер ее жалость о ее же зад, а сейчас... Сейчас я выдыхаю, потому что легкие болят, я задерживаю дыхание и забываюсь. У нее теплые мягкие руки. И взгляд. Мне кажется, это вообще какая-то другая Регина, а не та, с которой я встретился три недели назад.
Она говорит, что все будет хорошо. Она говорит, что он вернется живым.

Только бы хорошо. Только бы живым.

Вдох, выдох. Убираю руки.

- Спасибо, - говорю я. То ли за выпивку, то ли за ее слова. Не знаю. Просто говорю, потому что чувствую, что это правильно. Пытаюсь улыбнуться, но выходит криво. А может я говорю спасибо за цепочку. За то, что эта нитка сделала для Аврелия. Я видел, как он ее защищал.

Я встаю и иду до двери, провожать меня надо, но Регина идет за мной. О, мне откроют дверь?
- Передавай утром привет старику, - усмехаюсь, оборачиваясь и набрасывая капюшон на голову. По Капитолию я хожу только так. Регина возвращает мне ухмылку, кивая. И у меня странное ощущение, что она хочет еще что-то сказать или спросить...

- Ну, мне, наверное, пора... - чешу затылок, снова направляюсь к двери, а потом... Я разворачиваюсьобратно к Регине и наталкиваюсь на нее. Смотрю в ее распахнутые глаза, бормочу что-то вроде "Извини..." Кажется, я наступил ей на ногу. Или показалось. И я целую ее.

.

+1

28

Нерон молчит некоторое время, глядя на меня, а потом благодарит. И между нами столько всего успело проскользнуть, что кажется, он благодарит как-то рассеяно, на автомате и сам не понимая, за что. Я киваю, молча и встаю, потому что он поднимается с кресла.
Я провожаю его, не знаю, зачем, просто чувствую, что надо. Вроде как невежливо гостя не проводить до двери и не удостовериться, что он ушел. А может быть я просто выбиваю себе немного времени, чтобы сказать что-то и сама не знаю, что. Мы оба в какой-то прострации и, наверно, поэтому есть такая неловкость и чувство незавершенности разговора.
- Жди букет цветов в знак благодарности. – ухмыляюсь. – Ты теперь его кумир.
Отцу не будет стыдно, хотя определенно, что-то его таки притягивает к Нерону. Не могу его осуждать. Иначе как объяснить то, что сейчас происходит со мной. Он скрывает голову под капюшоном и уже собирается выйти. А я тянусь вперед, почему-то отчаянно желая остановить его. Мне кажется, даже за руку хватаю, но это иллюзия, потому что внезапно Нерон оборачивается и мы сталкиваемся нос к носу.
Я не знаю, как отреагировать, когда он целует меня. Ощущаю чувство горечи и отчаянного желания избавиться от одиночества. И не знаю, что из этого кому принадлежит. А может мы оба делим эти чувства. И я не задумываясь, отвечаю на поцелуй. Сначала несмело, но постепенно все больше отдаваясь ему.
Я скольжу руками по лицу Нерона, снимая с него капюшон и зарываясь пальцами в волосы. Поцелуй горячий, с привкусом алкоголя и это так манит, что остановиться невозможно. Но ведь надо.
И я останавливаюсь первая. Отрываюсь от его губ, отпуская Нерона и опуская руки на его плечи. Нет, дело не в отце, оставшемся дома и не в телефоне, который вибрирует в заднем кармане джинс. Просто надо остановиться, пока еще не поздно. Хотя я не знаю, что подразумеваю под этим «поздно».
- Тебе пора. – сбивчиво шепчу я, отходя на шаг назад от Нерона и закусывая губу, чувствуя еще вкус его поцелуя.
Просто я не могу так.

+1

29

Она не отталкивает меня, не вопит, что я грязная скотина из Пятого, и кто я вообще такой. Она даже не лепит мне пощечину, чтобы поставить меня на место. Она отвечает мне, и ее пальцы зарываются в мои волосы. А потом наваждение проходит. Регина отстраняется, неловко глядя на меня, складывая на груди руки, словно защищаясь, и напоминает, что мне действительно пора уходить.

Ничего не говорю ей, просто киваю и выхожу.

Я иду пешком, хотя отсюда до Центра чертовски далеко и начинается дождь. Я иду и думаю о том, что, должно быть, я могу пропустить какое-то очень важное для меня включение с Арены... И продолжаю идти, сжав зубы и трясясь от холода. А может, от лихорадки. Я прихожу под утро и падаю в кровать. Безо всяких снов. Арлин расталкивает меня к десяти утра, и первое, что подрывает меня, это страх, что я пропустил... пропустил что? Всматриваюсь в лицо Арлин, которое плывет перед глазами. Она говорит, что через пять минут трансляция. В этот день погибает парень из Десятого, его задрали переродки, когда он переправлялся через стремнину, а мой братишка... Он разжился ножом Второй, еще у него есть небольшая лопатка. Парень из Третьего появляется словно из-под земли. Он даже приземист и коренаст, он удивительно легко переживает все неудобства, и бьет без раздумий. Брошенный нож входит ему в горло, и он захлебывается кровью, падая на колени, а затем лицом в грязь.

Аврелий с трудом переворачивает его. Он устал, мой братишка. Я вижу, как он устал, берясь за рукоять и выдергивая лезвия. Он кашляет, и мне кажется, что захлебывается слезами. Беги. Беги.

Он не успевает убежать на следующий день к вечеру, когда профи из Четвертого бросает в него копье, наткнувшись на него при прочесывании местности. Оно входит ему в бедро, и Аврелий спотыкается. И я боюсь, что он не встанет. Я боюсь, что... Я встаю и иду к экрану становлюсь так близко, что у меня болят глаза. Я хватаюсь за плазму, и готов в любой момент оторвать ее и разбить. Это не может быть конец! Это не может быть конец! Их осталось всего шестеро! Сейчас нельзя!

Профи подбегает, не теряя ни минуты, а мой брат... Он бьет наотмашь лопаткой, и нападение на него захлебывается. Он поднимается, подбирая копье и, не приступая на ногу, подбирается к профи. Острие входит в тело, а затем древко. Пушечный залп сотрясает Арену. А я не могу отвести взгляда, я смотрю, как Аврелий бежит прочь, и все дальше и дальше,  пока ухает в овраг и ползет по нему против течения образовавшегося в нем ручья. Вода замоет следы, правильно, малыш...

У него серьезная рана.

Я провожу ладонями по лицу и чувствую, что я в поту. Вбегает Арлин, тут же утыкаясь взглядом в экран. Она ничего не спрашивает, она тоже видела, но пришла, чтобы... Чтобы что? Он жив, да, но... Пустота внутри оглушает. Он может умереть сам, если не остановит кровь, если... Если его не найдут хотя бы ближайшие сутки, но кто даст ему это время?

Я мертвею. Я точно мертвею.

- Иди! - кричу я, и Арлин словно ветром сдувает. Дверь за нею хлопает, а я ищу сигареты, хотя они на столике у кровати в моей спальне. Интересно, как скоро нам намекнут, что пора собирать вещи?

Меня трясет. Я смотрю на экран, но там... Там ничего не происходит. Аврелий заваливается на бок в убежище, и операторы переключаются на лагерь из троих сообщников, которые выслеживают выжившую девушку из Шестого. Их теперь пятеро. Мне кажется, прошла вечность, а на самом деле всего лишь четверть часа от момента, когда мой брат убил профи и бросился бежать на ноге, которая скоро ему откажет...

Я сижу на кровати, вперившись в экран, и, едва показывают Аврелия, я вскакиваю, всматриваясь в каждый гребаный пиксель...

...

Отредактировано Aaron Levis (Сб, 14 Ноя 2015 22:51)

+1

30

Нерон уходит, а я остаюсь еще некоторое время стоять на месте, пока меня не выдергивает в реальность новый звонок телефона. Это Арлин. Отвечаю на звонок и узнаю, что рана Аврелия не такая серьезная, как казалось на первый взгляд. Но он очень истощен.
- Тогда отправь горячей еды. Может, суп или мясо. – бесцветным и внезапно осипшим голосом говорю я. – И отправь записку с текстом… - боги, да что тут вообще можно сказать? Вокруг этого мальчика творится столько дерьма, что никаких слов не хватит. – Waiting for u.
В трубке повисает пауза, как будто Арлин записывает.
- Хорошо. Спасибо, Регина.
- Да. – с заторможенностью отвечаю я и отключаюсь, падая на диван и втыкая в потолок. И сама не замечаю, как провожу пальцами по губам. Зачем я ему ответила? Почему? Понять бы.
Следующие несколько дней обстановка на Арене накаляется. Трибутов становится меньше, а охота ужесточается. Уже больше походит на дикое выслеживание жертвы, мотивированное желанием загнать пугливого кролика в угол. Бойня не то что в самом начале, но гораздо опаснее, потому что  чем их становится меньше, тем они злее.
Аврелий бьется с девчонкой и едва копье вонзается ему в бедро, как я подрываюсь с дивана. Я не понимаю, как можно смотреть на это с восхищением и одновременно понимаю, почему люди Капитолия именно таковы. Их этому учат с детства, этой жестокости. Но отец прав. Когда-нибудь жестокость найдет ответ и все изменится.
Бедро Аврелия не в лучшем состоянии. Как врач, я бы сказала в херовом. Цены на лекарства повышаются в разы, чем меньше становится трибутов и чем ценнее их жизнь. Я не знаю, вкладывается ли еще кто-то в Аврелия, хотя было не без маленьких полезных прелестей в лице спичек. Твою мать, спички! Серьезно? Впрочем, в сырость, когда самому костер не разжечь, это пригождается. Еще были бинты и повязки. Но то было в самом начале, на первой неделе. А теперь… Впрочем, мир не без щедрых людей.
Аврелий стонет от боли, пока втирает мазь, которую я ему выслала, в бедро. Только у меня поганое ощущение, что этого мало. Но я не могу залезть к нему на Аврену и оценить масштаб раны. Она глубокая и наверняка до кости. Здесь никакая мазь не поможет.
И на следующий день Аврелий хромает, когда на Арене звучит взрыв пушки по Шестой и парню из Первого. И тогда приходит реальный пиздец. Климат Арены меняется резко в противоположную сторону. Солнце палит нещадно, осушая одним махом все лужи, траву, землю. Температура поднимается… сколько там? Экран показывает 40 градусов. Парилка. Очень плохо, потому что для инфекции самое время. Распорядитель подбавляет дров в печку, чтобы стало интереснее и чтобы раззадорить оставшихся троих.
Аврелий… Он совсем плох.
- Воду. Да. Нет, записок не надо. До связи. – бросаю трубку, пока еду в Центр. Вода взлетела в цене и сейчас буквально на вес золота. Плевать. Хоть какое-то благо от отцовского наследства. Не обеднею.
Время ближе к вечеру и я не знаю, я просто чувствую острую необходимость увидеть Нерона. Убедиться, что он в приступе паники не оторвал себе ногу или руку, не откусил локти. Что он справляется.
Арлин нет в Центре. Зато Нерона я застаю сразу. Он пялится в экран, стоя прямо перед ним и наблюдая, как его брат мучается от жары. Мне кажется Нерона трясет, но это все рябь большого экрана. Я застываю на входе, Нерон не оборачивается и мне кажется, будто он и не слышал, что я зашла. Я тихо снимаю обувь и босиком шагаю по мягкому ворсу ковра, подходя к Сцеволе.
Он весь в экране, весь, как будто хочет сам попасть на Арену. Уверена, это так. А Аврелий до побелевших костяшек сжимает цепочку на шее. Он так делал, когда ему совсем было невмоготу. И у меня горло всякий раз перехватывало от этого зрелища. И сейчас перехватывает.
Когда я касаюсь плеча Нерона, осторожно зовя его, он вздрагивает и меня будто отбрасывает ударной волной на пару шагов. И взгляд у него какой-то безумный. На секунду мне становится страшно. На секунду. А потом я стараюсь успокоиться.
- Эй, он держится. Он справится, слышишь? – не слышит. Не кажется что не слышит, таким пустым взглядом он на меня смотрит. Словно все еще в экран пялится. – Скоро все закончится.
Тяну к нему руку, аккуратно касаясь его плеча.
- Что я могу сделать?

+1

31

Грешить на спонсоров в этом году не приходится. Было жаропонижающее, еще были спички, бинты и горячий суп. Софи увы, ее покровитель не смог помочь, и мне все не давало покоя, кто решился разориться на девушку, о которой больше никто не пекся. Имя девчонки из Пятого никто не запомнит, но и не известно имя добряка, который отправил ей лекарство. Я знал тех, кто раскошелился на спички и бинты, потому что они тут же позвонили осведомиться, как идут дела и, конечно, получить свою порцию мои благодарностей. И я распинался перед ними как заезженная всеми этими годами пластинка. Спасибо, мы так ценим вашу помощь... Мы так ценим ваше великодушие... А кто это "мы"? Просто за этим "мы" проще спрятать себя. А вот препараты и суп были анонимны, и Арлин... Черт, Арлин наверняка знала, кто это, но молчала.

А потом Аврелию присылают крохотную баночку мази, и я впиваюсь взглядом в каждое его движение, когда он крохотными мазками втирает ее вокруг потемневшей раны, а потом проваливается в сон. И я вытряхиваю из Арлин имя спонсора. В буквальном смысле. Я трясу ее за плечи, пока она не выкрикивает, что я это имя знаю. Знаю... До этого момента имя мне было нужно, потому что я готов был на коленях ползти к этому человеку и вымаливать что угодно еще, что бы он мог отправить Аврелию. Нужен укол. Сильное обезболивающее, которое отключило бы чувство боли в ноге. Вот что нужно. Но сейчас я застываю, отпуская Арлин, и она резко выскакивает прочь.

Я не пойду к Регине. Не из гордости, нет. Потому что не имею права просить у нее что-либо вообще теперь. А на другой день я обо всем забываю, будто мне стирают память, потому что на Арене все меняется. С утра палит солнце, и осадки, выпавшие за все это время, начинают испаряться, превращая Арену в одну огромную теплицу. Там есть чем дышать? Твою мать! Убиты девушка из Шестого и парень из Первого.

Аврелий, парень из Седьмого, парень из Двенадцатого. Да, итоговая бойня может быть не такой зрелищной, как если бы среди оставшихся были профи, но... Я стискиваю зубы, глядя, как мой братишка заваливается на ночлег. Он сооружает кучу из каких-то листьев под деревом, а сам идет метров десять дальше, взбирается на дерево, то и дело соскальзывая больной ногой, привязывает себя к ветке и стволу веревкой, достает цепочку, что-то шепчет и закрывает глаза. У него осунулось лицо и за этот жаркий день потрескались губы. Теперь они все в коростах.

Я не слышу, как кто-то входит ко мне, потому что Аврелий вдруг пробуждается от полудремы и принимается себя отвязывать. Что?.. В долю секунды я умудряюсь подумать об опасности, о том, что он помешался, но оказывается он видит послание на белом парашютике. Ему послали воду! Он возвращается на место, снова перевязываясь. Моя умница, все правильно, не спеши... Он отворачивает крышку, чуток льет себе на руки и смачивает губы, затем выпивает два колпачка и прячет бутылочку запазуху, обнимая руками. Мой хороший, все правильно. Как бы тебе ни хотелось пить, держись.

Кто-то касается моего плеча, и я вздрагиваю, словно меня приложили каленым железом. Регина. Она стоит позади меня и говорит мне что-то, а я не разбираю слов, так что смысл доходит до меня с запозданием. И на экране возникает Цезарь, который говорит об окончании дня и...
- На данный момент на Арене остается три претендента на победу. Сдается мне, завтрашний день будет потрясающим! Будьте с нами! Включение с Арены после полудня!
Играет гимн, а я все смотрю на Регину, на ее протянутую руку, и беру ее ладонь.

Эти дни мне как-то не думалось о том, что произошло между нами в ее доме тогда. Не было времени. Так "удачно" не было времени. А сейчас мне кажется, будто мы оказываемся на том же месте в тот же момент.

Я делаю к ней шаг и обнимаю, сжимая в руках, зарываясь носом в ее мягкие волосы.
- Спасибо.
И не только за Аврелия. Куда больше, как ни странно, за Софи, потому что она не верила, что лекарство послали ей, и все спрашивала тогда "Это мне?"

Я не разбираю, говорит ли она еще что-то мне, но как-то само собой выходит, что я нахожу ее губы и целую. Это потребность. Можно напиться, можно уколоться морфлингом, а можно...

....

+1

32

Нерон тоже не в лучшем состоянии. Мне вообще кажется, что он закинулся и теперь ловит глюки, потому что смотрит на меня как на пришельца. Не хватало только, чтобы он помутился рассудком перед возвращением Аврелия. А я уверена, что он вернется. Не может весь этот путь быть напрасным, не может.
Я чувствую жар его ладони, когда он перехватывает мою и, черт возьми, я просто прирастаю к полу. Не только потому что сам момент по себе настолько хрупкий, что даже лишний шаг его разрушит. Но еще и потому что Нерон держит меня так цепко, что я не в состоянии уйти. А я и не хочу. Каким-то херовым поздно проснувшимся чувством, я понимаю, что я там, где должна быть.
А еще Нерон благодарит меня. Боги, за что? За то что я пришла? Какие глупости. И мне все кажется что он видит не меня, а кого-то другого, и если и благодарит, то имеет под этим в виду что-то иное. Мне сложно поверить, что после того, что мы друг другу наговорили, он вдруг благодарит меня.
- Я еще даже чайник не поставила. – слабо шучу я и ухмылка получается какой-то вялой.
Нерон обнимает меня и я всем своим телом чувствую какой груз он несет. И я обнимаю его в ответ, потому что хочу разделить этот груз.
Но потом не знаю, как так выходит, но мы целуемся. Целуемся, цепляясь друг в друга, удерживаясь на ногах и сколько же усталости в движениях Нерона, сколько… странно сказать поиска в его поцелуе. Не знаю, как объяснить, но как будто он так долго искал и наконец нашел. А может, я вру, и на самом деле это мои ощущения? Потому что клянусь, никто еще не вызывал во мне таких чувств как Нерон.
Только я опять зачем-то все порчу, потому что мне кажется, Нерон бросается в омут с головой, потому что по какому-то дикому стечению обстоятельств именно я оказалась рядом в этот момент его жизни. Не хочу чтобы он потом смотрел на меня ненавидящими глазами.
- Тебе надо отдохнуть. – шепчу я, отрываясь от губ Нерона и глядя в его сапфировые глаза. Провожу рукой по его лицу, по хмурому лбу, по волосам. – Завтра у тебя тяжелый день.  – беру его лицо в ладони и не знаю зачем, но вновь целую его. – Давай я сделаю чай. – сделаю – сильно сказано, я просто велю его подать. – Ты вообще ел сегодня? – тоже мне мамочка нашлась. – Скажи мне, чего ты хочешь? Я все сделаю. Героин, шлюхи… героиновые шлюхи. Я могу достать труп из морга, одеть его в мою одежку и можешь заколоть сучку. – боги, какой бред я несу! Что со мной? А я только обнимаю Нерона, проводя ногтями по его шее и боясь отпустить. Какой там сделать чай… Я позову прислугу не сходя с этого места. Я будто врастаю в Нерона. – Ну же, родной, чего ты хочешь?

+1

33

Регина отзывается на мой поцелуй, и я как будто обретаю почву под ногами. Я смотрю в ее глаза, когда она спрашивает меня о чае, предлагает странную помощь, пытаясь разрядить обстановку, и я понимаю, что мне ничего этого не нужно. Достаточно, что она здесь, и что она знает, что все происходящее причиняет мне такую боль, что, пожалуй, даже героин бы не подействовал, чтобы я забылся. Меня убивает мое бессилие и ожидание, когда все закончится. Именно сейчас когда финал так близко, время вдруг начинает тянуться бесконечно долго. Так долго, что невыносимо. Аврелий не может не пережить эти сутки. Иначе, получается, все зря?

- Достаточно, что ты пришла... - шепчу. В горле так сухо, словно это я на Арене изнываю от жары и жажды. Целую ее снова, выдергивая ее майку из джинс, забираясь ладонями под тонкую ткань. Хочу чувствовать ее. Теплую, нежную. Черт возьми, мне так необходима разрядка, а Регина заводит меня еще сильнее. Встревоженным блеском в глазах, своим голосом. От нее пахнет какими-то дорогими духами, я помню этот запах, и он щекочет ноздри.

.

+1

34

Я не ослышалась? Я не понимаю, как такое может быть и как Нерону может быть достаточно того, что я пришла. Как он вообще может быть рад? Но его голос звучит так искренно, что у меня не остается никаких сомнений, что он говорит правду.
Я немного выгибаюсь, прижимаясь к Нерону, когда его руки скользят под мою майку. Прикосновения такие горячие, что я моментально заряжаюсь этим огнем, отвечая на поцелуй. И, черт возьми, это просто невероятные ощущения, у меня как будто крылья вырастают и я готова горы свернуть.
Нерон хочет сейчас быть со мной и это приводит меня в восторг, потому что ни с кем я сейчас не хочу быть так, как с этим мужчиной.
Я забираюсь руками под его футболку, проводя руками по спине. Но, черт, нас здесь вообще-то могут застукать и прервать.
- Нам надо поменять место дислокации. – тихо смеюсь я. – Есть идеи?
И мы не отлипая друг от друга, тащимся в спальню Нерона, целуясь и постепенно освобождая друг друга от одежды. Я поднимаю руки, когда Нерон стягивает с меня майку и стону, когда его руки опускаются на мою грудь. А потом и я не выдерживаю, стягивая с мужчины футболку, резко прижимаясь к его груди и пробегая пальчиками от шеи ниже, к пряжке его ремня.
Расстегиваю его ремень, выбрасывая его, а потом расправляясь с молнией и проникая рукой под ткань боксеров, чувствую жар, исходящий от его тела. Я сжимаю его член в пальчиках, начиная двигать рукой и чувствуя, как твердеет орган в моей руке.
В спальне темно и я очень надеюсь, что мы не увлечемся настолько, что завалимся на пол, поразбивая себе головы. Но нет. Мы валимся на постель, судорожно стягивая с себя брюки скорыми движениями, нетерпеливыми, так и норовя поцеловаться или провести дорожку поцелуев по телу.
- Иди ко мне. – я  притягиваю Нерона к себе и целую, лежа под ним, чувствуя как он трется о меня и загораясь до хриплых стонов.
Раздвигаю ноги, приглашая Нерона и прося его не медлить, потому что:
- Хочу тебя. Очень сильно тебя хочу. – шепчу ему в губы.
И момент, когда он входит в меня, медленно, будто специально издеваясь и растягивая удовольствие и пытку одновременно, это что-то невероятное.  Он заполняет меня всю без остатка, проникая глубоко и замирая на мгновение. У меня горло перехватывает и я даже дышать перестаю, но мне так хочется его, этого мужчину, который вызывал во мне бурю эмоций. И когда он начинает двигаться во мне, с первыми толчками я не сдерживаю крика, извиваясь на простынях и выгибаясь к нему, глядя в его глаза.
Я обвиваю его бедра своими ногами, проводя руками по спине и одну опуская на его ягодицу, чтобы подстегнуть, а другой – притягиваю Нерона за шею и целую, постанывая ему в губы.

+1

35

Спотыкаясь, мы идем в спальню, которая тут считается моей, и валимся на постель. Боги, я ничего так не хочу сейчас, как Регину. Мысли о ней дают мне спасительные минуты не думать о том, что будет завтра или что может случиться уже этой ночью... Да, наверное, эгоистично с моей стороны, но я точно сойду сойду с ума либо от ожидания, либо от того, что буду владеть этой женщиной здесь и сейчас. Она - мое лекарство. Горькое и ненавистное по-началу, но которое вдруг начинает действовать. Здесь и сейчас.

Я стаскиваю с нее майку, накрывая ладонями ее грудь, продолжая целовать ее, и отпускаю, только чтобы она сняла с меня футболку. Звенит отброшенный в сторону ремень, и ее руки в моих штанах. Я сейчас взорвусь от ее прикосновений.

Одежда летит куда-то в ноги и на пол, когда Регина увлекает меня за собой, и я накрываю ее своим телом, скользя ладонями по ее груди, животу, бедрам. Я вхожу в нее медленно, закрывая глаза и растворяясь в этом ощущении узости, жара и нежности ее тела. Боги, она такая хрупкая... Мы трахаемся горячо, то ускоряясь, то замедляясь, и Регина не отпускает меня. Я слышу ее стоны, ее горячее дыхание обжигает мою шею, и я целую ее, долго, тягуче, продолжая двигаться в ней все сильнее. Регина вскрикивает, цепляясь за меня, умоляя не останавливаться, пока ее тело не выгибается в сладкой судороге, и она протяжно стонет, закрывая глаза, вздрагивая от мелкой электрической дрожи, и я разряжаюсь следом за нею.

Пряди волос завиваются на ее покрытом испариной лбу, липнут к скулам. Целую ее в эти завитки и сажусь, опуская ноги на пол, чувствуя холод. Тянусь за сигаретами, но роняю их в темноте и зажигаю лампу. Закуриваю, оставаясь сидеть, и оборачиваюсь к Регине, глядя на нее через плечо. Она вытягивается на простынях, и я сначала думаю, что свет так падает на нее, что левая половина ее тела усыпана будто мелкими порезами. Бросаю сигарету в пепельницу и тянусь к ней, касаясь пальцами следов. Небольшие шрамы, мне своими пальцами и не почувствовать их, если не знать об их существовании...

Целую один из них, глядя на Регину.
- С первого дня мечтал сделать это с тобой, - усмехаюсь я. Ну, конечно, не поцеловать ее шрамы или уж тем более нанести их. Случай с бассейном не в счет... Хотя, я бы заменил бассейн кое-чем другим, но сомневаюсь, что это было бы так же здорово, как сейчас. Я возвращаюсь к сигарете, которая прогорела на половину, докуриваю ее в две затяжки и закуриваю новую.

- Ты посылала лекарства, еду, воду. - Не знаю, зачем я говорю это. Не знаю, слышит ли она в моем хриплом голосе благодарность. Меня отпустило. Сейчас меня отпустило, но я все равно не знаю, как подобрать слова. Я хочу, чтобы она осталась.

..

+1

36

Я еще некоторое время смотрю в потолок, хотя не вижу его в темноте комнаты. Ловлю остаточно эхо оргазма, который оглушил словно цунами, пытаюсь восстановить дыхание и, кажется, улыбаюсь. Слышу, как Нерон поднимается и копошится возле тумбочки, что-то падает на пол и он включает свет. А потом слышу щелчок и по комнате разносится запах сигарет. Поворачиваю голову в сторону Нерона и вижу татуировку черепа между лопаток, хочу коснуться ее, но Нерон оборачивается и взгляд его устремляется на мое тело.
Мне не нужно гадать куда именно. Я слишком хорошо выучила этот взгляд мужчин. Шрамы в Капитолии не типичны, на женском теле – тем более. Это уродство, проказа. И против воли я понимаю, что отслеживаю внимательно реакцию Нерона.
Сколько вопросов я слышала на эту тему. Почему ты не удалишь их? Как ты можешь жить с ними? Это же портит твое тело. Из раза в раз одно и тоже и мои половые контакты свелись до такого минимума, что я начала долго приглядываться к человеку, прежде чем позволить ему заползти мне в трусы. Сбегала среди ночи или до пробуждения партнера. Перестала что-либо объяснять, потому что не имеет смысла. Уродство. И я уродка по собственному желанию.
А я не свожу эти шрамы специально, чтобы помнить.
Нерон проводит пальцем по моей коже и я невольно замираю, ожидая, что он сейчас скажет или спросит, что-то же в этом роде, что и другие. Но он не задает ни одного вопроса, а его реакция обжигает. Его поцелуй обжигает, словно раскаленное железо. И я пропадаю, я реально пропадаю в этом ощущении его губ на моем животе,  в этом человеке.
Не совсем понимаю, что он хотел со мной сделать. Хотя хорошо помню нашу первую встречу, такое вообще трудно забыть. Но по его улыбке понимаю, что он совсем не про убийство.
- Так это был флирт? – улыбаюсь, зарываясь в его волосы. – Учту.
Сцевола возвращается к сигарете и в тишине комнаты слышно как тлеет бумага. Я провожу пальцами по его спине, касаясь татуировки, но останавливаюсь, когда Нерон вдруг признается, что он знает о моих посылках Аврелию.
Я поджимаю губы. Арлин все разболтала. Я же просила ее, тупая дура.  Я вырву ее язык. Я не хотела, чтобы Нерон знал, не хотела, чтобы он думал, что чем-то мне обязан. Я всего лишь хотела помочь Аврелию выжить.
И это почти срывается с моего языка, когда внезапно открывается дверь в спальню и на пороге застывает никто иной, как Арлин. Она даже сказать ничего не успевает, видя всю картину перед глазами. Я равнодушно смотрю на нее. А что мне надо делать? Подорваться с постели, прикрыться одеялом и начать выдумывать нелепые истории? Чушь! Я на своем месте.
- Простите… - робко шепчет она. – Я просто хотела узнать, как Нерон… - объясняется. Зачем? Чтобы замять неловкую ситуацию. Так она делает ее еще более неловкой.
- Закрой дверь с другой стороны, пожалуйста. – тихо отзываюсь я и «пожалуйста» добавляю чисто из вежливости.
Арлин исчезает, снова оставляя нас с Нероном наедине. А я поднимаюсь на постели и подползаю к мужчине, целуя его шею и спускаясь вниз, проводя губами между его лопаток.
- Тебе надо было раздеться еще тогда. Определенно, в бассейне все обернулось бы иначе. – шепчу я, обнимая Нерона со спины и целуя его в щеку, прижимаясь грудью к его спине. Не могу остановить себя и целую его в висок, ухо, спускаясь к плечам. Не имеет значения, что будет завтра. Сейчас нам хорошо. – Давай спать. – я забираю у него сигарету из пальцев и тушу в пепельнице. – Надо проснуться до начала трансляции.
Нерон разворачивается ко мне и я целую его, и засыпаем мы с приличным опозданием.
-  Я не оставлю его. - шепчу я в дреме, устраиваясь рядом с Нероном и закрывая глаза.
И всю ночь я буду чувствовать его тепло рядом, сквозь сон и где-то на периферии мозга возникнет мысль, что по крайней мере сегодня, но он немного отпустит свою тревогу за брата. Мне бы очень этого хотелось.
Я уже давно просыпаюсь к началу трансляции, поэтому и сейчас раскрываю глаза на автомате, совершенно забывая где я, и пытаясь отыскать взглядом часы. А потом натыкаюсь на Нерона. У него встревоженный взгляд, он вообще спал? Хотя, как тут уснуть? Я не могу понять всей глубины его тревоги, но не хочу, чтобы он переносил ее один.
- Думаешь, не придушить ли меня подушкой? – с улыбкой спрашиваю я и тянусь к Нерону, чтобы поцеловать его. И сквозь поцелуи едва слышно шепчу, - Доброе утро.
Да, даже несмотря на все, но для меня это утро доброе. И судя по тому, что Нерон еще в постели, трансляция действительно не началась.
- Хочешь, я побуду сегодня с тобой? – не знаю, зачем спрашиваю. Наверно, по хорошему мы вообще должны разбежаться по разным углам. Но я и не подразумеваю секс. Я предлагаю просто быть рядом с ним, пока решается жизнь Аврелия на Арене. Боюсь, что Нерон с ума сойдет. Или боюсь сама лишиться рассудка.

+1

37

Арлин входит без стука, да у нас и не было принято, особенно, когда дверь приоткрыта. Но я все равно не замечаю ее приближения, потому что сосредоточен только на прикосновениях пальцев Регины к моей коже. Чувствую, как она обводит рисунок между моими лопатками.

Я поднимаю голову, глядя на свою напарницу по несчастью, а она застывает на месте от неожиданности. Регина реагирует первой, даже не прося, а скорее веля ей закрыть дверь. Ничего не говорю, потому что полностью согласен с Региной. Я в порядке, я хочу побыть наедине с нею.

Регина обнимает меня, и я закрываю глаза, полностью подчиняясь ей сейчас. Отдаю сигарету и ложусь, убаюкиваемый ее словами, между тем как сам не могу произнести ни слова. Я по-хорошему так и не засыпаю, то и дело открывая глаза и всматриваясь в темноту перед собой, едва различая спящее лицо Регины. Но все равно я словно в каком-то сплетенном вокруг меня коконе, я не думаю об Арене так, должен думать. Без тревоги. Я словно отключил себя до момента, когда трансляция снова начнется. Регина не оставит Аврелия, а не оставляет меня, и я спокоен.

Я не просыпаюсь, я просто открываю глаза и сажусь, глядя, как спит Регина, провожу рукою по ее плечу, и она что-то бормочет.
Я включаю телевизор без звука, впиваясь взглядом в экран, но там только подборка предыдущих эпизодов Игры, эдакая закуска перед главным блюдом. Потом подборка хроники с победителями, и там есть я. Заканчивается все черным мужским силуэтом и вопросительным знаком. Безвкусно и противно.

Регина открывает глаза и ловит мой взгляд.
- Думаю, как избавиться от тела, - отзываюсь, принимая ее поцелуй. Нет утренней неловкости. Просто есть мы и этого сейчас достаточно. А Регина спрашивает, хочу ли я, чтобы она осталась. А она знает, где придется оказаться? Пока она спала, Арлин уже заглянула и напомнила, что за час до полудня нас ждут в главном зале, где будет прямая трансляция. О да, все три команды трех трибутов там будут. Нас рассадят за столиками со всякой снедью, на красных кожаных диванах, под прицелами камер, чтобы потом сделать фильм о том, как вершилась очередная победа. И для двоих из нас накрытый стол станет поминальным.

А я совсем забыл. Я не хочу, чтобы меня видели. Я не хочу никого видеть.
- Мы будем как экспонаты под наблюдением, - отвечаю я Регине, объясняя, как проходит финал бойни за кулисами. Там будут только команды, только менторы, да самые ретивые спонсоры. - Если хочешь там быть, езжай домой и надень свое лучшее платье. Будешь отвлекать меня, когда я захочу раскроить кому-нибудь морду, - несмешно, знаю.

Наши стилисты, Арлин, Регина... Мы появляемся последними и садимся за дальний стол, рассаживаясь. Экран во всю стену передает такую точную картинку, что я различаю блестки в волосах Цезаря каждую в отдельности. Кто-то что-то говорит, а я слышу только гимн. Кажется, он заиграл после слов Президента.

Игры завершаются. Сегодня. После того, как останется кто-то один.

Соперники сильные, безумно сильные, но распорядители ведут свою игру, и для них главное зрелищность. Они сталкивают лоб в лоб Седьмого и Двенадцатого, и последний падает, сраженный топором. Седьмой добыл самое привычное для него оружие, и в его руках оно... Оно само как продолжение рук. Братишка, ты же справишься? Потому что именно под топор гонит Аврелия лесной пожар, лижущий пятки.

...

+1

38

Нерон рассказывает, как будет проходить финальный день Игр и я понимаю, что все и правда не совсем так, как я себе представляла. Я не была в курсе таких тонкостей, мне спонсором не приходилось быть до этого самого момента. Нерон отшучивается про обстановку, но, наверно, как никто понимаю, что в этой шутке больше правды, чем насмешки.
- Тебе платье с полетом для фантазии или без? – спрашиваю я с улыбкой и пытаюсь хоть как-то отвлечь Нерона от неприятных мыслей. Одной рукой я подпираю голову, а второй – провожу по плечу мужчины. – Не переживай, я отвлеку тебя так, что раскроить морду ты захочешь мне. – тянусь к нему и обнимаю за шею, заваливая Нерона на спину и целуя его лицо. – Надену свой лучший наряд лживой суки. – смеюсь.
Я возвращаюсь домой, быстро отправляясь в душ, а потом подбирая одежду. Чувствую, как у меня руки дрожат от нервов. Отца нет дома, но он уже сообщил мне, что кому бы ни случилось стать победителем, именно папе предстоит его чинить. У меня с собой порошок и у меня руки чешутся закинуться, но я себя останавливаю. Порошок неплох для развлекухи, но сейчас я должна быть трезва. Мне нужно быть в сознании.
Одеваюсь и выезжаю сразу на место встречи команд оставшихся в живых трибутов. Мы переглядываемся с Нероном перед входом в зал, но, конечно, никак внешне не обозначаем, что между нами что-то произошло. Да и обозначать нечего. Кто знает, может все закончится и толком не начавшись. Нерон никогда не перестанет ненавидеть капитолийцев, а я никогда не перестану быть капитолийкой.
Прежде чем сесть за столы, мы здороваемся со всеми, ментором Двенадцатого и Седьмого, со спонсорами. И многие из них не ожидают меня здесь увидеть.
- Неужели, Реджи, ты и была тем самым анонимом, который посылал Аврелию такие дорогие лекарства? – восхищается мной одна дама, которая всегда любила на публику рассказывать как ей жалко деток и как она желает им помочь.
- Что за глупости ты несешь, родная? Я и слова-то такого не знаю. Аноним. – пожимаю плечами равнодушно. – Просто не могла пройти мимо такой тусовки.
Нерону тоже высказывают по поводу того, что нет ничего удивительного, что его брат так далеко зашел, ведь у них это вероятно семейное. Да уж, семейное. Представляю, что сейчас прокручивает в своей голове Нерон на эту тему. Точнее, прокручивает мысленно кому-то шею.
А я перед самой трансляцией ловлю Арлин наедине.
- Если ты хоть кому-то разболтаешь о нас с Нероном, я точно вырву твой болтливый язык. – улыбаюсь самой прелестнейшей улыбкой. Я и так зла на нее до сих пор, что она рассказала Нерону про мое спонсорство.
Аврелий хромает, сильно хромает, но изо всех сил цепляется за любое дерево или ветку, способную удержать его весь и подтолкнуть к выходу от огня. И в конце концов, добегает до той зоны Арены, куда пожар не может пройти из-за барьера. Надолго ли? Но зато мальчик встречается с тем самым Седьмым, который не теряя времени тут же нападает. Ему тоже не поздоровилось. Двенадцатый оставил о себе напоминание в виде глубокого пореза на плече.
И в момент прыжка, мне уже на секунду кажется, что сейчас все закончится, и Седьмой просто напросто раскроит Аврелию череп. Но последний то ли специально, то ли случайно, но падает так, что Седьмой перепрыгивает через него. Я чувствую, как напряжен Нерон, как будто и его тело готовится к прыжку. Мне хочется взять его за руку, но это совершенно невозможно, да и не к месту. Мыслями он сейчас полностью с братом.
Седьмой метает топор в Аврелия, но мальчик уворачивается, а у меня сердце пропускает удар. На это невозможно смотреть спокойно. Завязывается потасовка и двое парней сцепляются так, что и не понять, где чьи руки. Они просто бьют друг друга, крича от боли, страдая от ран. Аврелий занимает выходную позицию сверху, но мальчишка из Седьмого со всей силы сжимает раненное бедро Сцеволы и тот вопит от жуткой боли, так что у него даже слезы из глаз катятся. Это оглушает его, пока седьмой заваливает его на землю, прижимая голову и хватая моего мальчика за цепочку, и затягивая как узел.
И в этот момент меня прошибает холодный пот.
- Нет…
Боги, нет! Аврелий закашливается, пытаясь стряхнуть с себя мальчишку. А я готова придушить себя собственными руками. Я и подумать не могла… Я не знала… Я так хотела, чтобы мой подарок хоть немного поддержал Аврелия, но я и подумать не могла, что все может обернуться против него.
Я поднимаюсь со стула, вглядываясь в экран, хотя и так все прекрасно вижу. Я просто мертвой хваткой цепляюсь в стол. Нет, пожалуйста. Если эта цепочка станет причиной смерти Аврелия, если он погибнет из-за моей глупости, я никогда себе этого не прощу.
И кажется, что это конец, потому губы Аврелия синеют, а взгляд голубых глаз постепенно тускнеет, чем сильнее Седьмой затягивает узел. Он тянет за цепочку изо всех сил, поднимая голову Аврелия над землей и в этот момент замок не выдерживает.
Седьмой так сильно уперся в украшение, что его отбрасывает от Аврелия и он еще немного катится со склона, попадая в зону огня и вопя как резанный, когда языки пламени обжигают его кожу, расплавляя заодно и костюм, так что ткань вплавляется в спину и руку. Камера крупным планом показывает ожоги и то как мальчик, судорожно хватаясь за землю выбирается на безопасную зону.
Но где Аврелий?
Он налетает с такой прытью и таким остервенением, и не скажешь, что он испытывает адскую боль. Только он не бьется, он не пытается убить, он пытается вырвать цепочку из рук соперника.
Глупый, что ты творишь? Толкни его, найди топор, достань нож. Он достает нож, и острие вонзается в ладонь Седьмого, пригвождая руку к сухой земле, а мальчик орет не своим голосом. Я никогда не могу забыть этот визг, предсмертный, отчаянный, последний. Потому что Аврелий выхватывает у него мой глупый, дурацкий подарок, сжимает в руке, а другой – забирает нож из ладони Седьмого и начинает наносить один за другим удары в грудь побежденного.
Раздается залп пушки, гремит музыка, фанфары, а Аврелий, будто потерявший реальность, продолжает вонзать нож в мертвое тело своего соперника. Патологоанатом скажет потом, что было нанесено около двадцати колющих ран и эту картину мне тоже уже никогда не забыть.
Цезарь глумится, громко возвещая имя победителя, глумясь над тем, с каким остервенением мальчик вошел во вкус и как не вовремя, должно быть заканчивается наше шоу.
Только меня не отпускает. Я так и стою, вздрагивая каждый раз, когда нож мягко входит в мертвое тело. Боги, что мы творим?

не платье, конечно...

http://savepic.su/6534550m.jpg

Отредактировано Lucia Varys (Вс, 15 Ноя 2015 19:28)

+1

39

Я смотрю на происходящее, застыв на месте. Я вижу краем глаза, как прячет лицо в ладонях ментор из Двенадцатого, а потом вздрагивает всем телом и опрокидывает в себя полный стакан виски одним глотком. Хеймитч единственный победитель из своего Дистрикта. Почему я об этом думаю? Наверное, потому, что старательно не хочу помнить о существовании здесь команды из Седьмого. Джоанна, победительница прошлых Игр, хищная девчонка и дикая сука, вопит что-то своему подопечному, не обращая ни на кого внимания. Орет, как резаная, и, честное слово, я сейчас перережу ей глотку. Ее напарник, Джеймс, ничего не предпринимает, глядя только на экран.

Я убью ее сейчас, если она не заткнется.

Вижу схватку моего братишки. Вижу, как ему тяжело, как больно. Вижу, что он осознает, что терять сейчас совершенно нечего, и остался последний рывок. Через силу, которой не осталось. Порой мне кажется, что сейчас удар Седьмого станет последним, что Аврелий вырубится, и он добьет его уже без сознания. Разделает топором. Или забьет камнем.

А может быть по злому стечению обстоятельств талисман приведет Аврелия к смерти. Может быть... Кажется, Регина вскакивает. И голос Джоанны режет слух. А я сижу как истукан, словно боюсь словом или движением спугнуть удачу, которой нет. Как будто я как в детстве... Если просижу неподвижно пять минут - то чего-то плохого не случится. Потому что уговор.

Только уговор с кем? С богами, которые меня оставили, когда на Жатве вынули сначала мое имя, а потом моего братишки десять лет спустя?

Цепочка рвется, и вместе с нею Седьмой катится по склону в огонь, срываясь и цепляясь за землю. Аврелий убивает его. Долго. Грязно. Захлебываясь слезами и кровавой пенистой слюной, которой полон рот. Гремит пушка, и объявляют победителя семьдесят вторых Голодных Игр. Аврелий Сцевола, четырнадцать лет, Пятый дистрикт.

Я резко поднимаюсь, спотыкаясь вдруг о Джоанну, которая подлетает ко мне и впивается в мое лицо своими когтями. Она орет нечеловеческим голосом, а Джеймс пытается оторвать ее от меня, но она как кошка. Сука, оставит меня без глаз... Отбиваюсь от нее, и девчонка летит на стол, проламывая его и ухая вниз. Арлин с кем-то висит на телефоне, а я нахожу взглядом Регину и хватаю ее за руку, уводя нас из толпы, которая принимается поздравлять.

- Сейчас подадут планолет в госпиталь. Ты полетишь? Да? Хорошо, - киваю я в ответ на ее кивок. Я понимаю, что действую на автомате, что, наверное, не так нужно радоваться победе своего брата в игре на выживание, но я не могу иначе. Иначе я сойду с ума. Я не верю, что это конец. Я хочу убедиться, что это мой брат сейчас в госпитале, и никакой ошибки не вышло. Но я поднимаю на Регину глаза и все же спрашиваю. Тихо. А мне кажется, что я кричу.
- Ведь это он остался в живых?

Наверное, я похож на сумасшедшего сейчас. Регина отвечает мне, а я просто обнимаю ее, стискивая в объятиях. Перевести дыхание. Мне нужно перевести дыхание, пока она говорит что-то про то, что моему лицу тоже не помешала бы медицинская помощь.

Конечно, к Аврелию меня не пускают, потому что он на операции. Его отправили под нож, едва осмотрели в планолете, поднявшего его с Арены. Ну конечно, к сегодняшнему эфиру его должны подлатать, иначе эффект будет смазанным! Ублюдки.
Но его не покажут в вечернем эфире с Цезарем вопреки традиции. Аврелий еще не очнется после операции. Ему вырезали кусок бедра и вживили какую-то новую мышечную ткань. мой брат останется калекой до конца жизни.

На эфир едет Арлин, а я отбиваюсь эфиром из госпиталя. Ничто не заставит меня сейчас оставить Аврелия, которого еще даже не перевели в палату. Я еще не видел его.
Цезарь что-то спрашивает, а я отвечаю машинально, глядя на Регину, которая стоит по ту сторону камеры и показывает мне, чтобы я держал себя в руках. Она перебирает длинные бусы, и этот ее жест меня успокаивает.

- Нерон, мы желаем Аврелию скорейшего выздоровления. Вы - династия победителей, - и публика одобрительно гудит. Мое включение заканчивается, но я слышу, как Цезарь продолжает, обращаясь уже к тем, кто у него в студии. - Надеемся увидеть преемником побед сына Нерона когда-нибудь, - покровительственно смеется он.

Срываюсь со стула, иду к окну, распахиваю и закуриваю.
- Я скорее отрежу себе член, чем заведу ребенка.

....

+1

40

Кто-то выдергивает меня из толпы и перед моими глазами возникает лицо Нерона. Он тоже кажется оглушенным, то ли криками Джоанны, то происходящим в целом. Он говорит про планолет, про госпиталь. Зачем? К кому? К Аврелию. Я помню, сейчас вспоминаю, потому что растерянность Нерона приводит в сознание меня и я киваю.
Я оборачиваюсь к экрану, там во всю пестрят поздравления, вырезки из Арены, где Аврелий убивает других трибутов. Рассматриваю людей, которые тянутся к Арлин, чтобы поздравить ее, которые взглядом ищут Нерона. И я тоже как будто ищу его взглядом. А он вот здесь, совсем рядом со мной. У него кровь на щеке и я невесомо провожу пальцами по ране, стараясь не задеть и не сделать еще больнее. А потом Нерон спрашивает, как будто боится что у него глюки, и ему нужен ответ стороннего человека, действительно ли это Аврелий выиграл.
- Он. – тихо подтверждаю я и обнимаю Нерона. Или он меня. Наш порыв един и нам сейчас и дела нет до других.
И все время пока мы летим в планолете, я держу Нерона за руку и чувствую, как он сжимает мою, будто всякий раз возвращаясь в реальность.
А в больнице…
- А ты чего здесь делаешь такая красивая. Вали домой. – отец выходит, выбрасывая перчатки и операционный халат.
- Как Аврелий? – подскакиваю я вместе с Нероном с дивана у операционной.
- Кто? – отец в хорошем настроении и это хоть и раздражает, но намекает, что все в порядке.
- Не смешно, папа. Как он?
- Странно, а он в карте у меня записан, как Хромоножка.
И отец, не вдаваясь особо в медицинские термины, рассказывает суть операции и состояние Аврелия.
- Марафонцем ему не стать, и до пирата ему далеко. Но жить будет.
Короткое интервью с братом победителя на месте событий. Увы, сам победитель все еще находится под наркозом и увидим мы его только завтра. Камера с операторами удаляются. Они сюда уже не вернутся, потому что хочешь, не хочешь, а Аврелия заберут завтра, накачав обезболивающим, нарядив в костюм и вытолкнув на сцену.
Мы с Нероном остаемся одни и он курит в окно, ругаясь и грозясь лишить себя всякой возможности иметь детей. Я обнимаю его со спины и утыкаюсь носом ему в плечо, целуя и глядя на мужчину.
- А может не надо? – тихо заговариваю я и чувствую такую тоску, такую боль и тревогу, что хоть на стенку лезь. Как бы я хотела ему помочь, но совершенно не знаю, как. – Мне нравится твой член.
Кажется Нерон выдает что-то типа смешка и я улыбаюсь в ответ, утыкаясь носом ему в щеку. Все будет нормально, все будет хорошо. Независимо от того, что нас ждет завтра, сейчас уже позади эти страшные минуты ожидания, когда каждая секунда была пыткой, пока Аврелий был на Арене. Сейчас он жив и скоро проснется.
Его и правда, через какое-то время переводят в палату и мы с Нероном сразу же отправляемся туда. Хотя отец оказывается там быстрее.
- Состояние стабильное. Проснется через час-полтора. Не завидую я этому парню. Цезарь так любит, когда победители скачут на сцене. – папа ловит мой осуждающий взгляд, но даже не думает исправляться. – Ничего. Зато девчонкам нравится. Они любят хромых и больных. Это мальчишки не любят, когда девчонки увечные, без глаза, без руки, со шрамами.
- А девчонки не любят старых болтливых алкоголиков. Пойди пожалуйся на жизнь кому-нибудь другому, у тебя полно ординаторов.
- Точно. – отец присвистывая, удаляется, а я наблюдая, как судорожно Нерон держит за руку Аврелия.
Ну, все же уже в порядке. Можно же уже отпустить. Больше с ним ничего не случится. Не в смену отца. Я стараюсь не привлекать к себе внимания, понимая, как важно сейчас Нерону остаться с братом и убедиться, что с ним все хорошо. Потому я подхожу к Сцеволе и целую его в макушку. 
- Я отъеду домой на пару часов. Тебе что-нибудь привезти? – Нерон отрицательно мотает головой, а я закрываю глаза, выдыхая и стараясь успокоить в себе тревогу за него. Когда он успел стать мне так дорог? – Ладно. Попробуй поспать хотя бы 15 минут.
Я опускаюсь к Нерону и привлекая его внимание всего лишь на пару секунд, целую. Эй, все хорошо.
Толкьо едва я захожу домой, я понимаю, что и сама-то не очень спокойная и несусь в ванну, чтобы немного закинуться. Мне это чертовски необходимо, потому что меня смаривает, а еще потому что каждая мышца моего тела напряжена настолько, что не вздохнуть. Я немного перебарщиваю и меня плющит дольше и сильнее положенного. И из-за этого я приезжаю в больницу позже обещанного времени. Но это ведь ничего? Все равно я знала, что Нерону и Аврелию надо побыть наедине.
Поэтому я осторожно стучу в дверь палаты и несмело вхожу, спрашивая, не помешала ли я. Ребята по-прежнему держатся за руки, но лицо Нерона заметно посветлело. Кажется, немного, но он все же отпустил. Зато Аврелий выглядит уставшим и мне немного страшно, ведь я не знаю, насколько сильно Игры изменили его.
Я бодрячком, поэтому улыбаюсь приветливо, без тени тревоги и Аврелий слабо улыбается в ответ.
- Привет, чемпион. Как ты? – я обхожу его койку с другой стороны и становлюсь напротив Нерона, бросая на него взгляд украдкой и проверяя, как он держится.
- Хочется спать. – тихо отвечает мальчик и я улыбаюсь, беря его за руку и сжимая ее.
Мой взгляд невольно падает на его перебинтованную шею и я вспоминаю, с каким остервенением его душил Седьмой и у меня вновь горло перехватывает.
- Милый, если бы я только знала, чем обернется мой подарок, я бы никогда не отдала тебе эту глупую цепочку.
- Нет, все нормально. Она помогала мне продержаться. – Аврелий несмело улыбается, но в голове у меня все равно страхи, ведь могло случится самое страшное и оправдания моей глупости нет. – И еще посылки спонсоров. Видимо, Нерон, не такой уж и плохой ментор, как о нем говорят. – он смеется, глядя на Нерона. А он молодец, едва вышел из наркоза, уже издевается над братом.
- Ну может, твой брат только прикидывается засранцем? – смеюсь я в ответ, глядя на Нерона. Хотя не засранец ли мне в нем понравился и зацепил меня? Нееее, точно, он же мне понравился после того, как чуть не сделал меня глубоководной рыбкой.
И я вижу, какой взгляд бросает Нерон на брата и понимаю, что я лишняя в этом разговоре.
- Оставлю вас, девочки, но много не болтайте. Завтра у вас тяжелый день.
В этот момент в палату заходит отец.
- Ну что, проверим твою реакцию?
- Это больно? – тут же отзывается Аврелий. Боги, после того, что с ним произошло на Арене, он все еще боится боли? Или он просто устал от нее?
- Воткну в тебя пару иголок. – пожимает плечами отец, шутя. Шутник, блядь.
Мы уже успели обменятся взглядом и его хмурость мне не понравилась. Кажись, он различил, что я слегка под этим делом. Да ладно? Что он сделает?
- Это не больно. – вставляю я между делом, пока отец чиркает что-то в карте пациента и достает небольшую иголочку, чтобы проверить реакцию ног мальчика.
- А ты, ударница труда, пошла вон из палаты. – резко говорит он, скрывая за шуткой свое недовольство. – Здесь могут находиться только персонал и члены семьи.
Вот теперь пришла моя очередь хмуриться, но, не желая затевать ссору здесь, я быстро улыбаюсь Аврелию и выхожу из палаты. Вообще я не собираюсь сейчас уходить. Просто решила оставить Нерона и Аврелия наедине, а сама подожду в коридоре. Разве что, отправляю Нерону сообщение, что я под палатой, если что.

0


Вы здесь » THG: ALTERA » Callida junctura » that's the real me


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC