Сейчас в Панеме
04.03.3014 - 14.03.3014
CPTL +6°C
D1-13 +3°C
sunny & windy
Первое солнце и сильный ветер
Новости Панема
5 января - после краткой болезни символа, съёмочная группа возвращается в Капитолий, чтобы продолжить работу над съёмками агитационных видео, особо важных сейчас. Кашмире предстоит работать в одиночку, Кристиан до сих пор остаётся в Пятом дистрикте. Вместе с телевизионщиками возвращается в столицу и Бальдер Кейн, завершивший работу над созданием ловушек во Втором дистрикте.

1 января - Китнисс Эвердин, Пит Мелларк и другие члены съёмочной группы оказались под завалом, президент Тринадцатого дистрикта, Альма Койн, едва успевает спастись бегством в компании Бити Литье и Блеска Фрайзера. План по удержанию в плену капитолийского символа и попытке захвата генерала, провален. Гектор клерик, чудом избежав смерти после встречи со своей дочерью Ангероной, предлагает солдатам обеих армий рискованный план. Оставаясь номинально под властью Капитолия, Пятый превращается в экспериментальную резервацию по объединению обеих армий. Президенты обеих сторон не в курсе такого поворота событий.

31 декабря - Альма Койн прилетает в дистрикт Пять, получив от Аарона Левия и Блеска Фрайзера сообщение о пленении капитолийского символа. План по выманиванию генерала Клерика входит в финальную стадию. Единственное, чего не знает президент Тринадцатого - Гектор уже давно готов к наступлению.


22 декабря - Альма Койн вызывает к себе капитана авиации Аарона Левия и Блеска Фрайзера, брата капитолийского символа. Президент Тринадцатого даёт им особое задание - похитить Кашмиру Фрайзер, чтобы использовать её, как приманку для Гектора Клерика.


14 декабря - повстанцы во главе с Китнисс, Гейлом и даже почувствовавшим себя несколько лучше Питом Мелларком летят в Двенадцатый дистрикт, снимать очередное промо на его развалинах. Их цель - показать Панему, какая участь на самом деле ждёт противников капитолийского режима.


12 декабря - первые же эфиры капитолийской пропаганды вызывают волнение среди повстанцев. Людям хочется верить в возможность мира. Альма Койн в Тринадцатом дистрикте собирает экстренное собрание с целью обсуждения дальнейшей военной тактики. Всё ещё осложнённой побегом экс-генерала Клерика.


6 декабря - повстанцы заявляют о себе! Прорвав телевизионный эфир Капитолия прямо во время торжественного ужина президента Сноу, Альма Койн обращается к Панему с речью от лица всех повстанцев. Граждане Панема наконец видят промо ролик повстанцев из Восьмого дистрикта.


1 декабря - в дистрикте 13 большой праздник - День Великого Воскрешения. Самый важный праздник в жизни каждого повстанца из д-13. На эту дату дистрикты - 11, 10, 9, 8, 7, 5, 4, 3 контролируются повстанцами. Все чувствуют надежду, несмотря на то, что бывший Генерал Армии д-13 - важная фигура на доске революции - отчего-то переметнулся на сторону белых.


23 ноября - часть жителей в Тринадцатом всё ещё трудится на разборах завалов в дистрикте. Китнисс Эвердин, Финник Одейр, съёмочная группа и отряд специального назначения отправляются в Восьмой дистрикт на съёмку агитационных видео. Война с Капитолием ведётся всеми доступными способами, однако предсказать невозможно не только её исход, но и окончание отдельных операций.


13 ноября - патриотическая лекция Альмы Койн прервана бомбёжкой капитолийских планолётов. Тринадцатый несгибаем, хотя бомбы повредили некоторые объекты в дистрикте. Сопротивление продолжается.

31 октября Тринадцатый дистрикт совершил свою главную победу - второй раз разрушил арену квартальной бойни и явил Панему выжившую Китнисс Эвердин. Революция началась!

THG: ALTERA

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » THG: ALTERA » Callida junctura » that's the real me


that's the real me

Сообщений 41 страница 60 из 144

41

Аврелия латает отец Регины и, признаться, я успокаиваюсь, сам не знаю, почему. Оттого, что дело в Греге? Так можно было быть уверенным, что победителя по любому будут приводить в порядок лучшие врачи, потому что он должен быть свеж, цел и невредим, что бы с ним ни случилось. Просто не знаю... Грег вроде как свой, не безликий чужой. Да, больше, чем возможно, и лучше, чем вероятно, он не сделает, но что-то все-таки есть в том, что я его худо-бедно знаю.

Он шутит шутки, и, честно, как бы он ни был мне приятен, я готов его вздернуть, потому что меня интересует конкретика, а его метафоры мой мозг совсем не устраивают. В итоге я добиваюсь того, что узнаю самое главное - жизни ничто не угрожает, но хромота останется с ним навсегда - рана загноилась и выболела настолько, что для спасения ноги у Аврелия вырезали часть бедренных мышц.  Не знаю, что это до конца означает, но я слышу только то, что действительно важно. Не цел, но я его не потеряю. Это он сейчас в палате, а не кто-то другой, и никакой ошибки нет.

Я курю и чувствую, как Регина обнимает меня, говоря, что мне не стоит так кардинально прощаться с членом, потому что он ей нравится. У меня вырывается какой-то нервный смешок, но меня все же немного отпускает.

Аврелия переводят в палату, и Регина, побыв немного со мной, говорит, что ей нужно съездить домой. Да, конечно. Я не отрываясь смотрю на Аврелия, прости, Регина, но сейчас именно он для меня важен. Ты можешь ехать, мы увидимся.
Я держу его за руку и не отпускаю. Моя рука вообще будто бы немеет, но я сразу различаю шевеление пальцев, когда Аврелий приходит в себя. Я не знаю. сколько прошло времени, четверть часа или несколько часов. Да, уход Регины - ориентир, но, увы, я не помню, как давно она ушла.

Аврелий разлепляет веки, а потом подрывается на месте, и я укладываю его обратно, чтобы он не выбил из себя все эти иголки и трубки.
- Эй, братишка, я здесь, я здесь... - я удерживаю его на месте, глядя в подернутые мутью глаза и смотрю в них так долго, что глаза слезятся. Аврелий затихает, наконец узнавая меня, и я чувствую, каким ватным мгновенно становится его тело. - Ты со мной. Ты победил...
И я не знаю, куда деться от беспомощности, когда он начинает плакать. Молча, кусая губы, содрогаясь и пытаясь тут же унять эту дрожь.

Я не хочу говорить с ним об Арене. Она его сама настигнет, поэтому я вызываю врача, и Аврелию делают укол какого-то транквилизатора. Правда, он не засыпает, но заостренные черты его лица как будто оплывают, становясь мягче. Таким его застает Регина, и он даже складывает губы в жалкое подобие улыбки. Регина вернулась бодрая и живая, но я слишком устал, чтобы задумываться о секрете ее настроения.

- Регина посылала все, что было для Софи и для тебя, - говорю я, и Аврелий кивает, поджимая губы.
- Вкуснее супа я не ел никогда, - шепчет он, откидываясь на подушки и закрывая глаза, и в этот момент входит Грег. И ведет себя в своей манере. Регина пробует умерить его пыл, но это не очень выходит, пока Грег вообще не выставляет ее вон.

- Твой брат уже сказал, что ты будешь всю жизнь хромой? - деловито спрашивает Грег, запуская иголку в пятку моего брата, и тот дергается, ахая. От боли. и не от боли от укола, а от боли в бедре.
Аврелий смотрит на меня, а я на него и ничего не говорю.
- Сейчас в твоем бедре нет куска мяса. Можем нарастить, чтобы выглядело красиво и не пугало девчонок, но толку не будет. Капитолий вряд ли заставит тебя щеголять в плавках, так что для украшения себя как мужчины можешь оставить рубец на память. Нет - сделаем пластику через некоторое время.

- Понятно, - вдруг произносит Аврелий, и я по его глазам вижу, что ему плевать. ему уже на все плевать. От поднятого Региной настроения не остается ни следа, и лицо превращается в восковую маску. Он больше не обращает на Грега внимание и спрашивает меня:
- Останешься?
- Конечно.
Он кивает.

Грег выходит, а я остаюсь. В молчании.
- Я их убил, - Аврелий прочищает горло. - Ты тоже это чувствовал?
Я сажусь снова рядом.
- Да.
А Аврелий вдруг срывается, кидаясь ко мне, и я пытаюсь снова уложить его.
- Мне страшно, Нерон! Как я буду смотреть им в глаза?!
Я силой жму кнопку вызова сестры.
- Братишка, доживи до нового дня, - прижимаю его к койке. - Я рядом, я тебя понимаю.
Ему снова делают укол, и на этот раз со снотворным, потому что его воспаленный внезапно нахлынувшим осознанием пережитого мозг просто не даст ему провалиться без снов. Я прикрываю за собой дверь и выхожу в коридор. Регина сидит под дверью и смотрит на меня снизу вверх.

- Езжай домой, а я остаюсь.
И сам сажусь рядом с нею, смотрю на нее... и смекаю.
- Напоследок не поделишься волшебной пыльцой? - усмехаюсь.

....

+1

42

Я выхожу из палаты и падаю на скамейку, громко фыркая. То же мне, праведность у кого-то в заднице проснулась. Не намерена вообще как-то реагировать на его выпад. Мне это нужно было и я закинулась. Ничего в этом такого не вижу. Уж лучше нюхнуть лишний раз, чем налакаться, как свинья.
Отец выходит из палаты и ту же бросает на меня взгляд.
- Бодрячком?
Я молчу, продолжая втыкать в потолок, выкатив ноги на полкоридора. Грег проходит мимо и пинает меня по ногам, чтобы я подобрала разбросанные конечности.
- Помнишь, что я говорил тебе про принцип шестерок? – спрашивает отец и смотрит на меня. Я молчу. Но он все пилит меня взглядом и я понимаю, что в этом случае отмолчаться не получится.
- Шестерки должны быть с шестерками, девятки - с девятками. И никак мне может быть, чтобы шестерки были с девятками. – бормочу я как маленькая.
- Ты – не шестерка. Оставь их в покое. Ты им не ровня. – я им не ровня? На секунду мне кажется, что папа путается в терминах, но понимаю, что такое нереально. И снова отмалчиваюсь. Ничего не хочу ему доказывать.
Я ни к Аврелию, ни к Нерону не пристаю. И то что между нами – это вообще ничто. Я просто поддерживаю человека, который мне небезразличен. Его брат вернулся живым, я рада. И что, мне теперь все бросить и идти тусовать, как прежде? Уже не смогу. Арену не так уж и просто забыть не только победителям.
- И больше никогда не являйся в больницу в таком состоянии.
Вот такой сегодня удивительный день. Я вновь ничего не отвечаю отцу, а он уходит, будто одержал победу, только прекрасно понимает, что мое молчание – угроза по страшнее, чем болтовня. Доведет.
Поднимаюсь со скамейки и пинаю ту, что напротив. А потом вновь возвращаюсь на свое место.
Через некоторое время выходит Нерон и садится рядом со мной, говоря, что он остается в больнице, а мне лучше ехать домой. Это не забота о моем недосыпе, это желание остаться с братом.
Я знаю, что сейчас буду звучать эгоистично, но внезапно мне кажется, что все, что произошло между мной и Нероном, было только для того, чтобы отвлечь его от мыслей об Аврелии и больше никакого смысла не несло. А теперь, когда он с братом, то все вернется к прежней стадии. И я этому не удивлюсь.
А еще Нерон просит порошка. И я как-то не по-доброму смеюсь.
- Не прихватила с собой. – хлопаю себя по карманам джинс, а потом поднимаюсь с места. – Не доводи свое состояние до той стадии, когда тебя положат рядом с братом. – целую Нерона в висок. – Увидимся.
Нерону и правда, лучше пережить это состояние одному, ему так привычнее. И я не в обиде. Во всяком случае, если да, то не за это. Но, вполне возможно, что это все мои домысли. При чем я не могу понять, когда эти домыслы действительно начали портить ситуацию. Когда я подумала, что я для Нерона послужила только отвлечением внимания или раньше, когда подумала, что между нами что-то вспыхивает.
Я не иду домой. Завершение Игр празднуют с размахом и я заваливаюсь на какую-то из вечеринок, по сути ни с кем не общаясь. Присаживаюсь на отдаленный диванчик и подобрав под себя ноги, наблюдаю за толпой. Во мне все еще играет дурь и я добавив немного, позволяю ей захватить мой мозг.
А на следующий день я вновь бодрячком. Во всяком случае план личного посещения интервью Аврелия я пропускаю, но смотрю его дома, пока собираюсь. И как Цезарь не старается, мальчик замыкается в себе еще больше, чем прежде. У него пустой и безразличный взгляд, он как будто все еще находится на Аренеи в какой-то момент мне кажется, что сейчас он кинется на публику или на самого Цезаря, который ему задает столь абсурдные вопросы, от которых и мне захотелось бы в петлю. Как это, чувствовать себя победителем? Удобно ли спать на дереве? Доброта спонсоров и таинственный аноним. Среди всего звучит и вопрос про цепочку, показывают повтор последней смерти на Арене. Отвратительно. И Аврелий все меньше отзывается на вопросы.
Я поспеваю к моменту, когда подают уже второе блюдо. Выискиваю глазами Нерона и вижу, что он стоит рядом с Аврелием. И так, наверно, весь день. Уверена, он не выпускает его из виду. Я поступила бы так же, если бы дело касалось дорогого для меня человека. Подхожу к ним, чувствуя напряженность и холод. Меня даже немного передергивает, что я не знаю, как себя вести.
- Долгий день?

+1

43

Дурью Регина не делится, а жаль. Я бы закинулся немного, самую малость, чтобы прочистить мозги. Однако, увы... Она встает, а я слежу за нею взглядом. Часто она так встряхивается? Хотя, какое мое дело.
- Увидимся, - эхом повторяю я и, несмотря на то, что Регина уходит, чувство одиночества, которое накатывает, все же не такое сильное, как могло бы быть, не будь ее эти дни рядом. Я бы свихнулся. Я бы совершенно точно поехал. Или убил кого-нибудь.

Я возвращаюсь в палату, устраиваюсь в кресле, и долго-долго втыкаю в лицо своего меньшого, словно пытаюсь просканировать, насколько он изменился, сколько дерьма теперь придется выхлебать ему, прежде чем он, как я, кое-как приучится жить с победой на гребаных мать их Голодных Играх.

Меня вырубает, но даже во сне я как будто все рассматриваю его лицо, поэтому, когда меня расталкивают, я не могу сообразить, что я спал или нет. Нас вытаскивают на интервью. Потом куклу снова вернут на починку, а пока она должна отработать свое. Победитель не должен пропадать надолго, народ требует героя. Суки.

Аврелия накачивают обезболивающими и каким-то стимуляторами, но на интервью всю работу делает Цезарь. Он задает ему примитивные и до очертения тупые вопросы, спрашивая о самом страшном самым незатейливым образом. На дереве спать охуенно неудобно. А под деревом меня найдут и убьют во сне. Да, спонсоры это круто. Без них я бы издох.
- Ты неразговорчивый малый, - смеется Цезарь. - Я это уже понял.
- Семейное, - отвечает Аврелий, и если прежде он смущался, то теперь он безразличен.
- Наверное, эта концентрация и помогла тебе победить.
- Удача. - Тихо произносит Аврелий.
- Что?
- Удача была на моей стороне, как вы и желали. Все выходит так, как вы желаете, - говорит Аврелий и смотрит на меня. Я однажды сказал ему, что удачи нет, и он это знает. Теперь он понимает.

Регины нет на интервью среди зрителей. Может быть, мы просто не встретились еще? Хотя, вряд ли бы она не нашла нас. Ее просто нет. Она встречает нас уже после, и она только что вошла.
- Долгий, - отвечает Аврелий, а я смотрю на Регину, читая какую-то дерганность в ее вопросе и взгляде. - Когда мы можем идти?
- Боюсь, пока все не переговорят с тобой, - отвечаю я. Я действительно весь вечер с ним, не отхожу ни на минуту, а если требуется, то всегда рядом Арлин. А вот и она.
- Подают десерт, - сообщает она, беря Аврелия под руку. Он без костыля или даже трости, поэтому сильно припадает на ногу. Почему без? Запретили. Как будто без палки под рукой он станет меньшим калекой.
- Не хочу.
- Тогда пойдем присядем, - настаивает Арлин и таки уводит его, а мы обещаем сейчас подойти.

- Сегодня снова ночую в больнице, - говорю я Регине, когда никто уже не мешает. - Через несколько дней мы вернемся в Центр, пара недель здесь расписана, а затем мы возвращаемся в Пятый.
Если какая-нибудь сволочь не захочет его купить. Я не говорил с ним об этом. Пока. И малодушно надеюсь, что пронесет.
Я не знаю, зачем я говорю ей все это. Быть может, это все ей не интересно.

На что я рассчитываю? Что вообще думаю о том, что случилось? Между нами что-то происходит, и, черт подери, ничего хорошего из этого не выйдет. Вот и все, а суть передана точно. Только до ломоты в зубах тоскуется по ней.

...

+1

44

Аврелия уводит Арлин и видно, как ему неприятно находиться среди людей. Он стал совсем другим и это очень сильно меня задевает. Больше бесит только то, что я ничего не могу сделать.
А еще мы остаемся с Нероном наедине. Ну как, наедине. Вокруг нас полно людей, но все равно неловкость окутывает только нас и никого больше. Сцевола говорит мне, то она в Капитолии только на две недели, а потом возвращаются в Пятый.
- Всего две… - пространно отзываюсь я, глядя на Нерона и вертя бокал шампанского в руках. Но потом быстро беру себя в руки. – Если понадобится какая-то помощь отца, только скажи. Дурацких шуток не избежать, но он сделает все возможное.
Натянуто улыбаюсь. Вообще мне кажется, есть между нами какая-то недосказанность. Хотя с чего бы ей не быть? Мы вообще с тех пор как переспали не говорили о том, что между нами происходит и происходит ли вообще. Нерон хотел чтобы я была с ним рядом, пока он не увидит Аврелия. Я хотела быть с ним и помочь ему. И за всей суматохой и не разобрать, есть ли что-то.
Только я не люблю неопределенность.
- Нерон, то, что между нами произошло…
Я действительно хочу завести этот разговор, но рядом с нами рисуется Беа и визжит не своим голосом, тряся журналом то перед моим, то перед лицом Нерона.
- А что там между вами произошлоооо? – интересуется она так, будто это ее дело. – Не это ли? – она показывает на фото в журнале со вчерашнего дня, когда мы с Нероном обнимаемся после победа Аврелия. – Это чтоооо?
Я морщусь, а потом улыбаюсь.
- Это, моя дорогая, называется сопереживание. – вкрадчиво отзываюсь я.
- Прааавда? – что за манера растягивать слова? – С каких это пор в тебе проснулось это самое сопереживание, да еще к победителю?
- Решила устроиться по выгоднее, получить свою порцию софитов.
- Ой неужели?
- Ага. Не могла бы ты нас оставить, мы как раз хотели обсудить, как бы поцеловаться на камеру.
В этот момент Арлин подходит к Нерону и просит его помощи, потому что Аврелий ведет себя нервно и просится домой и нам с Нероном удается только бросить друг на друга взгляд, прежде чем он уходит к брату. А я оставляю Беа и звоню отцу, умоляя его что-нибудь сделать и попросить кого-нибудь, чтобы Аврелия отправили в больницу. Он достаточно засветился на камеру сегодня. Отец обещает что-нибудь сделать, но не без привычного ворчания, конечно.
Я отправляюсь домой и залипаю до самой ночи. По телеку крутят снова вырезки из Игр, крутят Аврелия, его интервью, Арлин, Нерон. Достается по полной всей семье Пятого. А я задумчиво жую чипсы и вообще витаю в облаках. И не то чтобы у меня шило в заднице. Просто спать не хочется и, честно, я даже не закидывалась, хотя очень хочется, но вместо этого я дожидаюсь отца с работы, а потом и вовсе оставляю его одного.
Мы перекидываемся малым количеством слов. Он в последнее время на меня часто бурчит, а я часто отмалчиваюсь. А еще ему не терпится дождаться, когда Игры закончатся и вся эта шумиха разъедется по домам.
Собственно, поэтому я и срываюсь к полуночи из дома. Вспоминаю внезапно о том, что сказал Нерон. Что они здесь всего на две недели.
Я еду в больницу, правда останавливаюсь за пару кварталов до нее. Забегаю в кафейню и выхожу из нее с двумя огромными стаканчиками кофе. И быстро направляюсь к госпиталю.
Я слишком хорошо помню, где расположена палата Аврелия и откровенно не понимаю, почему меня по первой вообще не пускают в больницу. Мне и голову не приходило посмотреть на часы. Но только я усердно напоминаю, кто я и меня пропускают. А когда оказываюсь перед дверью в палату Аврелия, то почему-то внезапно тушую. Не понимаю, просто вдруг весь активный запал пропадает и я становлюсь тише мыши.
Аккуратно открываю дверь. В палате горит тусклый свет и я с трудом привыкаю к такому освещению, из-за чего спотыкаюсь обо что-то, сипло ругаясь, но, благо, ничего не разбивая. Только вижу, что кто-то подорвался в кресле. Нерон?
Я подхожу ближе, щурясь и всматриваясь. Да, действительно Нерон.
- Привет. – выдаю я, первое, что пришло в голову. Кажется, Нерон спал. – Прости, что разбудила. – я случайно бросаю взгляд на часы. Начало второго. Твою мать… И тогда я протягиваю Нерону кофе. – Это загладит мою вину?
Я подхожу к Аврелию. Он спит, но лицо его все равно кажется каким-то напряженным. Я провожу пальцами, по его волосам, едва касаемо, а мальчик стонет и хмурится, как будто от плохого сна. А еще я замечаю, что он сжимает в руке мой злополучный подарок. Пора уже избавиться от этого напоминания.
- Я знала, что он изменится, но не думала, что так сильно. – шепотом выдаю я, поворачиваясь к Нерону.
Он выглядит уставшим, чертовски уставшим и непонятно только, откуда у него вообще берутся силы держать глаза открытыми. Ах да, я же разбудила его, дурная девка.
- Нерон, я не хочу быть навязчивой, - я опускаюсь перед ним на колени, как когда-то в моей гостиной, но вот только за руку его не беру. Он обеими руками держит стаканчик с кофе. – Но тебе надо поспать. Когда ты в последний раз в постели был? – и все же… провожу пальцами по его хмурому лбу. Кажется, хмуриться- то семейное. Или это последствия Игр? – Давай я заменю тебя хотя бы на пару часов, чтобы ты поехал в Центр и хоть немного поспал. То, что ты выматываешь себя, никак не помогает ему.

+1

45

Регина заговаривает о том, "что между нами произошло", но ее перебивают. Одна из капитолийских модниц прищучивает нас, потрясая какой-то столичной хроникой. Я даже не смотрю, что там такое, что вызывает такой шум, я вообще не реагирую, пока Регина разбирается с сучкой. В конце концов, это ее фауна, ей лучше знать, как  нею обращаться, чтобы за это не порезали язык. Я все-таки в зоне поражения, да и... За те годы, что я в Капитолии, выучился лишний раз не реагировать на раздражителей, которые только создают ажиотаж, не задевая живого. (Да, черт побери, на Регину я сорвался! Признаю!) К тому же мне важнее то, про что начала было говорить Регина. Однако сейчас не время и не место, потому что нам так и не удается переброситься хотя бы парой слов. Арлин говорит, что Аврелий хочет уехать, и я, даже не видя и не слыша этого, представляю его в этот момент. Я как никто знаю его, и поэтому как никто вижу его изменения. Он раздражителен и нервозен, и нужно действительно увезти его отсюда. Благо, доктора его отзывают, и мне кажется, не обошлось без помощи Регины. В который раз.

Я чувствую себя странно с момента, как Аврелия объявили победителем. Я чувствую себя выхолощенным. До последней капли опустошенным. Или словно я долго стоял под грузом на плечах, а теперь его сняли, но я не знаю, куда идти, и стоять - единственное, что я могу. И я кляну себя за то, что мог бы больше говорить с братом, делить с ним его мысли и тот хаос, что сейчас разрастается в нем как черная дыра, но я не могу. Я будто застыл в моменте, когда понял, что он жив, и все переживаю его на повторе, в то время как моего братишку несет стремнина, и с каждой минутой все дальше от меня.

Мне казалось, свою Арену я уже пережил, но она возвращается в коротких периодах дремы, и я вижу то Аврелия, то себя, и вздрагиваю всякий раз, просыпаясь и оглядываясь. Сейчас меня будет шорох, и я подрываюсь на месте. Кого я жду? Никого. Это Регина.
Не могу сообразить, который сейчас час ночи, а может уже утро, потому что, что бы ей делать тут ночью, но на часах едва ли два, и кругом кромешная тьма, разве что светит тусклая лампа, от которой никакого толка.

Регина ставит мне в руки стакан с горячим кофе, а я все никак не могу проморгаться. Видимо, я крепко уснул.

Она говорит, что Аврелий изменился, а на моем лице какая-то безумная полуулыбка, я даже ее ощущаю. Если Регина смогла заметить... то каково мне?

Регина садится передо мною и спрашивает, когда я последний раз спал лежа, а не приткнувшись где-то и кое-как. Она предлагает мне поехать и выспаться. Смешная. Отосплюсь когда-нибудь, когда не нужно будет стеречь вернувшегося с Арены брата, за которого я боюсь. Боюсь его кошмаров.
- Последний раз я спал с тобой, - усмехаюсь, делая глоток. Хорошо бы плеснуть в кофе коньяка.
Ведь я тогда спал? Помнится, я задремал, да. А до того? Наверное, когда-то я все-таки сплю, иначе бы уже протянул копыта.

- Послезавтра нам разрешают отсюда свалить в свободное плаванье по дерьму, тогда и отосплюсь. - Я встаю и беру ее за руку, веду в туалетную комнату, которая тут в палате вся как наш дом когда-то в Пятом, пока я не выиграл. Свет здесь слепит после темноты палаты, но зато не надо шикаться. - Ты не договорила. Сегодня, - напоминаю я. - О том, что произошло.
Хочется покурить, но нельзя, поэтому я просто умываю лицо ледяной водой, да и вообще сую голову под кран. Вода попадает за ворот, и я вздрагиваю, встряхиваясь.

- Послушай... То, что произошло... - умываю лицо на этот раз ладонями. - Мне было хорошо. И я не прочь повторить. - Выкладываю, как ну духу. Мне действительно нечего скрывать, но неизменным остается одно. Я вернусь в Пятый. И я бы не завел этот разговор сейчас, если бы не Грег. О нет, о не выкручивал мне руки на манер "Да ты что, подонок, делаешь с моей дочкой! Кто ты, кто она!" Он просто спросил меня о том, как далеко мы успели продвинуться.
- Трахайтесь сколько влезет, вы детки большие. Только давайте без той дури, что вы, молодые, называете любовью.

....

+1

46

Нерон невесело усмехается в ответ на мои слова, а потом говорит, что в последний раз спал со мной. Признаться, за это время столько всего произошло, что мне кажется, вечность прошла с нашей ночи. И Нерон постоянно рядом с Аврелием или они на публике, что и не удается вырвать и минуту, чтобы поговорить.
А вот сейчас минута представляется. Нерон уводит меня в туалетную комнату и как-то я не так себе представляла наш разговор. Ну знаете, в мозгах девчонок всегда играет что-то такое мелодраматичное, мы в толпе людей, но все они проходят мимо нас, не обращая внимания, а мы такие «- Я люблю тебя! – А я – тебя!», камера, стоп и все расходятся. Ну ладно, может и не совсем это играло в моей голове, как-то я не по этим делам, но все-таки не туалет.
Я опираюсь на стенку, глядя на то как Нерон умывается, окончательно пробуждаясь ото сна, только будто от кошмара. Он говорит о том, что я не договорила сегодня днем. Так вот зачем он меня увел.
Да, я не договорила и то что я собиралась сказать не что иное, как то, что мне понравилось и я не хотела бы это заканчивать. Это. То непонятное, что между нами происходит. Притяжение это или симпатия, или попытка отвлечься от окружающего дерьма, которое с нами происходит. С нами, хах. С Нероном и Аврелием – да. У меня то жопа, по большому счету, в шоколаде. На что мне жаловаться? Только видимо, я из тех, кто всегда жалуется и ищет. И сейчас я нашла. И не хочу отпускать, пусть и на короткое время.
А потом Нерон говорит, что… Клянусь, он озвучивает мои слова вслух. И я смотрю на него, не сводя взгляда, пока он вытирает лицо.
Я действую, нет, не на автомате. Я действую по собственному желанию, понимая, что оно ответно. Забираю у Нерона полотенце и выбрасываю нахрен в угол. Между нами расстояние – чуть меньше шага и я преодолеваю его столько стремительно, безо всяких слов, что провести ладонью по щеке Сцеволы и прижаться к нему всем телом. Целую его, нетерпеливо, горячо, желанно.
Боги, то круче дури, когда я чувствую, как он отзывается, когда его руки забираются мне под майку и я вздрагиваю от холода его ладоней. Но не отпускаю от себя, продолжая целовать и проводя пальцами по его спине, опускаясь к бедрам и забираясь в брюки, сжимая и царапая.
Не помню, зачем советовала Нерону идти выспаться. Он бодр так, что я с трудом сдерживаю стоны. И даже говорю об этом ему.
- Так ты только прикидывался сонным и уставшим?
Мы целуемся жадно, горячо, голодно. То ли наше молчание в итоге нас так завело, то ли мы сами по себе такие, нашедшие друг друга. Судьба? Случай? Любовь? Какая к херам разница, если нам хорошо?
Я кончаю раньше Нерона и отталкиваю его от себя, не переводя дыхания, только для того, чтобы спуститься на колени и завершить дело, но уже своим языком, чувствуя, что напряжение Нерона достигает пика. Он зарывается в мои растрепавшиеся волосы. Резинка давно отброшена в сторону и порвана, так что собрать прическу мне уже не светит. Я ускоряю темп, двигаясь и двигая рукой и довожу Нерона до оргазма.
Это невероятные ощущения. И каждый раз так бомбит, что почва из-под ног уходит. Да, реально голова немного кружится, но я все равно нахожу свои труселя и надеваю их, поднимаясь и подходя к Нерону. Целую его.
- Я хотела сегодня днем сказать… То, что произошло между нами, мне понравилось. И я не хотела бы это заканчивать. Но ты меня опередил, мужчина мечты. – улыбаюсь, чуть поводя носом по его щеке. – Если у нас две недели, давай проведем их вместе настолько, насколько это возможно.
И я не имею в виду, брось Аврелия и давай трахаться как кролики, ходи со мной на свидания и прочее. Просто, правда, раз осталось всего две недели, а прошлое время мы потеряли, потому что ругались… В какой момент все изменилось? Так почему бы сейчас не насладиться тем, что у нас есть.
- Я не имею в виду только нас двоих. – поясняю, потому что боюсь, что Нерон не правильно меня поймет. – Просто позволь мне на время стать частью вашей семьи?

+1

47

Регина не дает мне договорить, и в ее блестящих зеленых глазах читается что-то такое, от чего я подаюсь к ней встречу, понимая, что все, что должно быть сказано, сказано и, более того, услышано. Я отвечаю на ее поцелуй, забираясь под ее майку, сжимая в ладонях ее груди и чувствуя, как мгновенно твердеют ее соски. Моя девочка завелась, и это взаимно.
Она расправляется с ремнем на моих брюках и забирается под боксеры, освобождая меня от них, пока я стаскиваю с нее джинсы вместе с бельем и разворачиваю к себе спиной. Я вижу ее лицо в зеркале, как она закрывает глаза и кусает губы, как перебирает пальцами, упираясь в край раковины. Честно, она своими коготками сейчас расцарапает всю эту позолоту.

Тяну ее за волосы, заставляя выпрямиться, и целую через плечо. Регина стонет, и я ловлю ее стоны губами.
- Прикидываюсь, чтобы меня не растащили на куски... Не рассказывай никому мой секрет, а то тебе не достанется, - шепчу. Меня не продают, ведь есть бесспорные фавориты, которые всегда на виду. Хотя, неверно. Меня не покупают. Не пользуюсь спросом уже много лет. Видимо, не впечатлил.

Регина кончает и отталкивает меня, а я чертовски напряжен и чертовски хочу догнать ее. И она мне помогает, становясь на колени. Стону от жара ее рта, зарываясь рукою в ее волосы и глядя на нее сверху вниз, ловя кайф и оргазм. Черт побери, у меня сердце сейчас выскочит из грудной клетки, пробив ребра!

Я натягиваю боксеры и брюки, пока Регина подбирает свое белье. Какая же она красотка... Ей не нужно ничего, кроме этой майки и белья.
Наши мысли и желания сходятся, но Регина развивает мою мысль, предлагая провести оставшееся до отъезда время вместе. Втроем.
- Тогда, может быть, на правах спонсора, вольешься в нашу компанию? - спрашиваю я, все же закуривая. В самом деле, это было бы неплохо. - Ты же док, объяснить, кому надо, зачем ты, будет легко. Для всех - спонсор, для власти, - меня передергивает, - сопровождение под прикрытием спонсора. И ты задолжала Аврелию свидание.

Братишка... Ему прописывают препараты для сна, потому что без того, что ему кололи в госпитале, он продержался две ночи, вскакивая на ноги спустя пару часов сна, и было невозможно уложить его снова. Бессонница и лихорадка трясли его до рассвета.
Когда-то я пристрастился к дорогому пойлу, пока меня его не лишили. И к морфлингу. Мать в ту ночь едва меня откачала. Мелкий был совсем мелкий и не помнит, как меня рвало и трясло. Отчасти поэтому от меня отстали в каком-то смысле. Я стал худым как скелет, желтым как мумия.

Не хочу для своего брата такого.

А на "свидании" он палит нас Региной. И, пожалуй, впервые за прошедшее время, на его лице улыбка. Это потом в период очередного обострения он будет кричать, что я забираю у него девчонок, припомнив мне Софи и приплетая Регину. Это будет первый раз, когда я ему вмажу без лишних предисловий и попыток его успокоить. И, видимо, я попал в нужную точку, потому что эскалации конфликта не происходит, и он скулит, убираясь к себе, а потом приходит, прося прощения. И признаваясь, что Софи ему снится. И что с ее смертью он испытал облегчение, что не он стал тому виной. Это облегчение и умывание рук грызет его, и я не знаю, как ему помочь. Просто пусть это малодушно, но осознавать, что ты убил меньше, чем мог бы, дает обманчивое ощущение смягчения чувства вины.

- Так ты его подружка теперь? - спрашивает Аврелий, глядя на Регину. - Вы же терпеть друг друга не могли, разве нет?

...

+1

48

На том мы и останавливаемся. Я становлюсь этаким семейным доктором и объясняю это тем, что мне нужна практика врачевания, а где ее еще можно получить как не непосредственно на живом победителе. Отмазка может, и не так, которой я бы осталась довольна, но зато удовлетворяющая публику. А нам по-другому и никак. За спинами, конечно шепчутся, что у меня роман то ли с Нероном, то ли я пытаюсь совратить Аврелия, но пока серьезных оснований заявить о моих намерениях совращения кого-то из братьев не было.
И не сказать, что я как-то помогаю медикаментозно, но мне кажется Аврелию нужен кто-то, кто отвлечет его от боли в голове. Я – не самый лучший друг, но, наверно, у нас с Нероном получается, раз мальчик порой все же улыбается. И он как-то легко и даже с одобрением воспринимает наши с Нероном отношения, которые и на нормальные отношения и не похожи. Но нам все нравится. А если бы что-то и не нравилось, то опять же, выхода другого у нас нет.
Отъезд мальчиков все ближе и, наверно, как они испытывают больше облегчения, чем быстрее летят дни, тем больше я напрягаюсь.
Отец то и дело фыркает, спрашивая, как я провела очередную практику по восстановлению половых функций взрослого мужика, когда я приезжаю утром домой после ночи с Нероном. А я не обращаю на него внимания. Пусть бесится сколько хочет, все равно скоро это закончится. И нашим непонятным отношениям придет финал. Отношения ли это вообще?
И однажды Аврелий задается тем же вопросом, только вслух, когда мы сидим в Центре на диване и каждый переваривает недавнюю вечеринку в голове. Нерон опять хотел всех поубивать и мне приходилось воплощать его желание своими словами, опуская тех или иных сук. Как-то так и жили.
- Хех… - выдыхаю я, не находя сразу что ответить, потому что… не знаю, разве я его подружка? Мы условились быть вместе только две недели и они заканчиваются, а я все чаще ловлю себя на мысли, что не хочу ничего заканчивать. С романтикой был напряг, с взаимопониманием, редко, но тоже. С интимом и уединенностью тоже были некоторые проблемы. Зато секс был потрясающий. Только, бля, я какая-то ненормальная, но по ходу это отношения моей мечты, когда хочется обнять так, чтобы позвонки затрещали. – Мы до сих пор друг друга терпеть не можем.
Я разворачиваюсь к Нерону, который тянет какие-то орехи из вазочки, стоящей у него на коленях. Он вообще безразличен к нашему разговору. Ничего удивительного. И я пинаю его в ногу, так что орехи и вазочка разлетаются в разные стороны, осыпая моего странного парня, словно новогодний снег.
- Да, милый? – я ржу, разворачиваясь обратно к Аврелию с ехидной улыбкой. – Я же говорю, все так сложно… Ай!
Нерон дергает меня за косу в отместку, а когда я поворачиваюсь, усиленно делает вид, что стряхивает с себя орехи, поднимая на меня наглый взгляд.
- Больно, между прочим, первоклассник ты недоделанный!
Недолго думая, я хватаю со стола вазочку с конфетами и вываливаю все на него, а сама быстро подрываюсь, прячась за Аврелия и швыряясь остатком конфет в Нерона. Он бузит что-то, а я ржу. И Аврелий смеется, подыгрывая и как будто прикрывая меня от брата.
Это война. Маленькая такая, и только наша. На троих.
Порой я вела себя совершенно вот так, неадекватно, как сумасшедшая. Но мне так хотелось поднять обоим настроение, что и не знала, как поступать иначе. Тем более, что дни уходили и это было впервые в моей жизни, когда я цеплялась за каждый из них, а не бездумно тратила время.
Мы валяемся в постели. Завтра утренним поездом Нерон, Аврелий и Арлин покинут Капитолий. Вещи уже собраны, но учитывая, что всю одежду троице предоставляли дизайнеры Капитолия, то поедут они обратно налегке. Мы решили, что на перрон я не пойду. На самом деле, я не любительница долгий и слезливых прощаний. Да и со всей той шумихой, которая предстоит, едва ли нам удастся нормально попрощаться. Поэтому мы сделаем это в Центре.
Уже поздняя ночь и мне вроде положено спать, но не спится нихрена. Я лежу, устроив голову на руке Нерона и перебираю его пальцы в своих, с каким-то задумчивым видом глядя в потолок и совершенно не видя решения своим проблемам. А они есть. Это из-за них я в итоге подводу руку Нерона к своим губам и начинаю невесомо покрывать его пальцы поцелуями. О чем я думаю? Что я могу сделать? Ничего. Ничего не изменить. Был уговор на 2 недели и сегодня они закончились.
Я разворачиваюсь на живот, подбираясь к моему мужчине, который уже совсем не мой и, кажется, никогда им и не был, и кладу подбородок ему на грудь, иногда целую кожу, чувствуя как медленно он дышит под моими поцелуями и шепотом.
- Спишь? – Нерон не отзывается, а я пока что и не настаиваю, проводя пальцами по его груди, плечам и вдыхая запах это мужчины, стараясь оставить его в памяти. – Нерон, ты спишь? – он что-то нечленораздельно мычит и я теряю терпение, повышая голос. – Не спи, Нерон! Я хочу рассказать тебе одну интересную историю.
О да, ведь самое время для историй, учитывая, что нам вставать через 6 часов.
Я кладу голову на грудь Нерону, слыша, как медленно и спокойно бьется его сердце и этот стук успокаивает и меня.
- Когда мне было 5 лет, мы с родителями попали в аварию. – и нет, нет, я рассказываю это не для того, чтобы как-то вызвать у Нерона жалость к себе. Это история давняя и не вызывает во мне ничего, кроме, как не забавно, ностальгии. А ведь ностальгия вроде как должна быть приятным чувством. – Отец погиб сразу, а мать пролежала пару дней в коме и тоже потом умерла. Машина была в хлам, я сидела возле двери. Пара железяк воткнулась в тело, не задев жизненно-важных органов. Я получила черепно-мозговую травму с гематомой и Грегу пришлось залезть мне в голову. В прямом смысле. – смеюсь, проводя рукой по телу Нерона. Наверно, у него тоже должны были быть шрамы после Арены. Но хирурги их сводили, чтобы не портить картину лощености победителей. – С тех пор, он говорит, что я на всю голову ударенная. Или что, забравшись в мою голову, он ничего там не увидел. – смешной. Фигурально-то он мне лезет в голову ежедневно. Манера у него такая. – Так что у меня есть оправдание тем словам, которые я тебе скажу. – я поднимаюсь на руках и смотрю на Сцеволу. Его глаза закрыты, как будто он слушает сказку или спит. Сука, если только он спит, я его прикончу. – Мне будет тебя не хватать. Кажется, за эти 2 недели ты понравился мне больше, - снова смеюсь, - чем в тот день, когда пытался меня утопить.
Не знаю, открыл ли глаза Нерон, но я опускаюсь на его плечо, прижимаясь совсем близко.
- Если бы я могла, я бы ни за что тебя не отпустила. – шепчу я, постепенно завершая свою неподготовленную речь. И уже почти даже ругаю себя за то, что нарушила границы между нами. Это может стать моей ошибкой. По крайней мере, последней, которую я совершу с Нероном. – Я тебя не отпускаю. – вдруг выдаю я и речь идет совсем не о теле. – Не-а.

+1

49

Время летит, и летит так быстро, что лишний раз страшно и моргнуть. Наши две недели истекают, и, черт побери, впервые за все мои визиты, я жалею, что скоро нужно уезжать. Вот ведь парадокс, раньше день тянулся как год, а сейчас - как минута. Однако никто нас здесь не оставит. Капитолий снял сливки с победы, и если ее будет слишком много, то она приестся и перестанет вставлять, так что самое время отнять игрушку у публики и дать ей соскучиться, а когда начнет забывать, вытащить ее из дерьмеца Пятого дистрикта, отмыть и снова начать показывать в разных обертках по всему Панему.
И я очень надеюсь, что дома братишке станет легче. Стены ведь помогают? Ему дают дом рядом с моим, но сомневаюсь, что он реально там поселится, а останется в том, который получил я. И эти стены для него тоже будут своими, он вырос в этом доме. Это я вошел в него с ненавистью.

Однажды я хотел его сжечь.

Завтра утром мы уезжаем, и сегодня Регина не может не ночевать у меня. Она всегда остается, уходя под утро, и в этот раз будет так же. Она не поедет на перрон.
Я полудремлю, слыша каждое ее слово, но я поймал такую тонкую грань между сном и реальностью, что балансирую на ней и не хочу срывать ни в одну, ни в другую сторону, поэтому, когда Регина вдруг заговаривает, я только хмыкаю в ответ, подавая голос. Она не хочет, чтобы я спал, а я и не сплю, но ее голос внезапно начинает убаюкивать. Она говорит о своей семье и о Греге, и я не в том состоянии, чтобы понимать, куда она клонит. Пока не произносится главное.

Регина смеется и устраивается на моем плече, а я открываю глаза, глядя в потолок. Она признается, что ей нравятся наши отношения, а еще... а еще, что она не хочет меня отпускать.

Я провожу рукою по ее плечу. Какая же она красивая. И как мне будет ее не хватать, ведь вероятность того, что завтра все закончится, более чем реальна. Завтра...
- Жаль, что ты не президент, - усмехаюсь я, поворачиваясь к ней и ложась лицом к лицу. - Завтра мы уедем, и вернемся в Капитолий через полгода. Я не хочу думать, что будет тогда, я знаю, что есть сейчас. Сейчас мне хорошо с тобой, я хочу тебя, я... Если бы я мог выбирать, я бы хотел остаться еще. Я ненавижу капитолийцев, но мне было бы достаточно только тебя, ты мне нравишься. Хорошо, что я тебя не утопил. Хотя... если бы я не начал этого делать, ты бы не обратила на меня внимание, крутая красотка. - Целую ее веки, скулы, губы. Боги, я сейчас ведь даже не представляю, как я буду сходить с ума по ней в Пятом. Как алкоголик, которого отлучили от последней бутылки алкоголя на всем белом свете.

Мы попрощаемся утром, и поедем с Арлин и Аврелием домой. Налегке, без цветастой свиты за нами. Одни во всем поезде, не считая слуг, число которых резко сократилось до одного. Мы вернемся в свой Дистрикт, и первым делом мэр потащит нас на площадь, где Аврелий даже не посмотрит на собравшихся, упорно глядя поверх голов и держась как соляной столб, и отдуваться за нас обоих придется Арлин. И все будут радостно хлопать и кричать ободряюще, потому что за молчание миротворцы быстро заставят кричать иначе. Съемочная группа прилетела на планолете быстрее нас, она снимает быстро, панорамно и выигрышно, и Аврелию таки не дают отмолчаться, суют под нос карточку с коротким текстом.

- Я принес вам победу. Панем сегодня, Панем завтра, Панем навсегда.
Восклицательные знаки прописаны, но не звучат. Хорошо, что толпу подстегивают аплодировать в нужный момент. Через час это будет на всех каналах и как будто бы в прямом эфире.

...

+1

50

Я не провожаю машину взглядом, не тереблю платочком в воздухе, не роняю слез. Даже я понимаю, что полгода – это долгий срок и за него может многое измениться. Но сейчас в данную секунду я уже скучаю по его рукам и борюсь с чертовым желанием рвануть за машиной. Поэтому и ухожу так сразу и резко, словно уберегая себя от какого-то абсурда. Иду сразу домой и первым делом заваливаюсь на постель. Я так толком не выспалась, поэтому надо отоспаться перед тем как… что?
- Плачешь в подушку? Мне тащить героиновых шлюх? – с готовностью спрашивает отец, когда я выползаю за ужином.
- А ты и рад, что он свалил? Мне казалось, он тебе нравится.
- Мне никто не нравится.
Ну а потом все входит в колею. Капитолий уходит на заслуженный отдых, оставляя своих новоявленных любимчиков покое, в их дыре, а сам предается прежним грехам.
Начинается учеба и я бы могла сказать, что я с головой погружаюсь в рутину, но не могу. Каким-то задним мозгом я понимаю, что начинаю давать лишка. И чем дальше, тем хуже. Нет, я не забуриваюсь на вечеринки до утра, не надираюсь до полусмерти, не танцую стриптиз. Дело ведь вовсе не в этом.
Я подсяду на дурь крепче, чем раньше. Просто потому что сил на все хватать не будет: и на учебу, и на гулянки, на зубрежку по ночам. Я постоянно стараюсь занять себя каким-то делом, либо опустошить голову до такой степени, что ни мыслишки не проскальзывает. Отцу тоже легче не становится и пару раз, но он вновь заваливается домой в сильно нестабильном состоянии.
- Все ждешь, что меня приведет кто-то конкретный? - спрашивает он пьяным голосом, когда в спальню его заносит водитель.
А я что? А я жду. Жду, до ломоты в пальцах, жду, когда внезапно на пороге с моим нетрезвым отцом появится Нерон. Хотя знаю, что это невозможно.
Странно, я все чаще вспоминаю Нерона. И все чаще по ночам. Нет, он не является мне во снах, но в своем потолке я вижу потолок спальни Нерона. И кажется, поверни я сейчас голову, то он будет здесь, мой мужчина, лежать рядом с закрытыми глазами, так спокойно дышать и думать о брате. Он всегда о нем думал, даже когда старался не думать. Я знаю, как он за него переживал.
И кажется, будто это совсем не я провожу рукой от груди, по животу вниз. Я вижу его глаза, чувствую губы на своей шее. И горячее дыхание. И я с такой готовностью отвечаю на его ласки, что не могу представить себе иной ситуации, иного мужчину. Потому что Нерон владеет мной так, будто я – его, хотя как никто понимает, что в нашем мире хэппи эндов не бывает. И все же…
Он молчалив. Он всегда молчалив в моих глюках. А потом он пропадает, а я остаюсь в постели одна, тяжело дыша, в попытке восстановить дыхание. Но я не закидываюсь повторно. Если привыкну, то перестану его видеть. А днем все что я хочу, это забыть о том, что происходило ночью и перестать думать о Нероне.
А думается. Думается, что Нерон вернулся домой и все вернулось на круги своя. Ему нужно выхаживать Аврелия. Бедный мальчик рвался домой, как в единственное убежище. Если бы он только понимал, что для людей Панема нигде нет убежища. А еще почему-то приходит в голову, что у Нерона, должно быть, там, в Пятом кто-то есть. По проще, по нежнее, не капитолийка, которой он хотел отрезать язык и которая палец о палец не ударила в домашнем хозяйстве. А простая девка с каким-нибудь пятым размером груди. Не знаю, почему мне приходит именно эта цифра в голову.
Я обдолбана и зла. Очень зла. Сегодня чертов Новый год, а праздновать его совершенно нет никакого желания. Поэтому я закидываюсь приличным количеством порошка и отрываюсь по полной, сидя на диване и попивая мохито. Типа пляжная вечеринка, все дела. И не сразу замечаю, когда Тео падает рядом со мной.
- Регина, я много думал над твоими словами.
Вообще-то, он несет еще много всякой пурги. Я слышала, у него совсем не ладится в последнее время с девочками. И уже многие получили от него отказ. Поговаривали что он болен на свою самую активную часть тела. И это я не про мозги. И, честно, я просто хочу его заткнуть. Поэтому так получается, что утром я просыпаюсь в его постели, когда он лежит рядом и проводит ладонью по моей спине. Чувствую тупую боль в башке.
- Где я? – первое что выдаю я и Тео немного мрачнеет.
- Ты у меня. Ты что, не помнишь? – злость в голосе.
А я смотрю на него некоторое время, просто пытаясь сфокусировать взгляд, а потом поднимаюсь с постели и начинаю одеваться. Тео ловит меня уже у входной двери, требуя, чтобы я объяснилась. Ну что за гадство?
- Ты был на высоте. – хлопаю его по плечу и сваливаю.
И, бля, у меня ощущение, что я изменила кому-то. А кому? Тому, кто приедет меньше, чем через три месяца и неизвестно ли захочет меня? Мы не договаривались на продолжение отношений, да и в нашем случае – это нереально. Вот и стыдиться мне нечего.
А еще через пару недель я стыжусь снова, но, к счастью, уже не за Тео. А за Алекса. Но тот, хвала богам, понятливый. Он по первым моим мимическим выражениям лица понимает, что я проснулась у него в квартире совершенно для себя неожиданно. Неожиданно, что у него, и неожиданно, что проснулась. Накануне, я опять дико обдолбалась. Дурь расслабляет.
- Ты бы сбавила обороты, родная. – он протягивает мне чашку кофе и я киваю. Поучи меня тут еще.
- С каких пор ты такой моралист?
- Советую тебе больше ни с кем не спать.
- Предъявляешь на меня права?
- Тебе повезло, я-то парень не обидчивый. А другим может не понравиться, что ты называешь их по имени какого-то ментора.
Бля. Даже продолжать этот разговор не хочу и не продолжаю. Просто перевожу тему и Алекс поддерживает мой тон, разве что с такой многозначительной физией, что хочется вмазать. Кстати о вмазать… Надо бы вмазать немного, для бодрячка.
На самом деле, с дурью дни летят охерительно быстрее и мне это нравится.
Однажды я пыталась связаться с Пятым через телефон, но у них, сука, все серьезно. Просто потрещать не получится, нужны основания, веские доводы. Да и то, разговор будет через местного мэра. Веселье, блядь. А, впрочем, я даже дозвонилась. До этого самого мэра, потому что отец подсуетился. А мэр, сука, спросил, что он может передать Нерону от меня. Нерон не имеет ни малейшей возможности со мной поговорить. Он так занят. Чем это он, блядь, занят? Кем?
И когда настает решающий день, день прибытия победителей, я так нервничаю, что у меня все из рук валится. Я не понимаю, что делаю, не понимаю, зачем, но… я как идиотка еду на перрон. Зачем? Чтобы провести прохладную встречу?
Нет. Я соскучилась по Аврелию и хотя бы ради него должна поехать. Так я себя убеждаю. А что будет дальше – уже неважно.
Он приехал.
Он выходит из поезда последним, под бурные овации народа. Я даже не в первой линии, но с моего места очень хорошо видно Нерона и Аврелия. Я знаю, что здесь они задержатся ненадолго. Может быть Аврелий произнесет короткую речь в знак приветствия, а потом они поедут в Центр готовиться к вечеринке, которая пройдет сегодня в Центре. Это будет прелюдией балу Сноу.
Я просто стою и наблюдаю. И не знаю, что я хочу увидеть, ведь умом понимаю, что Нерон не видит меня за всей этой толпой. Но может быть… Может быть он будет искать в толпе?
Но они и правда долго не задерживаются. Их подгоняют уже к машине, потому что люди ждать не могут.

+1

51

Полгода тянутся бесконечно, вечно, и первые два месяца вытягиваются вообще в какую-то немыслимую длинную макаронину, потому что мой братишка выпускает своих демонов наружу, и они заполоняют дом. Мы ругаемся, потому что я не даю ему пить. В Капитолии ему здорово понравился алкоголь как средство забыть сном и вообще выпасть из реальности. Моему брату под Новый год исполнится пятнадцать, и пьяное похмелье это не то, что ему нужно, чтобы выправиться и жить дальше. Да, когда-то я был на его месте, да, я понимаю, что он чувствует, но еще я, мать его, живой пример того, что жить можно! А если не жить, то существовать. Ненавижу тех, кто говорит, что жалкое существование хуже всего, что лучше подохнуть. Они не были на Арене.

А еще его беспокоит нога, и доктор выписывает ему какие-то гребаные пилюли, которые он глотает, и тут я не могу проверить, действительно ли так сильно болит его нога, что без этого обезболивающего он не сможет.

Но худо-бедно мы справляемся. Самое страшное, корень всех зол, это отсутствие работы. Нет, работы полно, но не очень-то принято, чтобы победители работали, и уж тем более за деньги, ведь вроде как необходимым минимумом Капитолий нас обеспечивает. Не разожрешься, конечно, но... Ох, черт, эти дома в Деревне победителей - красивая декорация, а едим мы все то же, что все остальные, и даже не больше, чем все.

Найти работу для Аврелия сложно - теперь ему с ногой не очень-то сподручно лазать на подхвате у монтеров, но берется за подсобную работу, как я - за сварку. Мы не получаем зарплаты, но, блин, мы свихнемся без дела. Или сопьемся. Так я притаскиваю Аврелия за собой, и он втягивается. Я не даю ему времени пристраститься к ничего неделанью, я напоминаю ему, что он всегда был где-то на подхвате. Я не могу влезть в его голову, но я могу попробовать занять ее чем-нибудь. Теперь он быстро устает, и ночью спит беспробудно. Арена сильно покоцала его, сколько еще впереди сюрпризов? А сюрприз приходит в октябре, когда он сваливается с пневмонией. Легкая простуда быстро поджигает ему легкие. Нам присылают лекарства, из города приходит сиделка, но оправляется братишка долго.

Он никогда раньше не болел.

Думаю ли я о Регине? Ну, не только голову Аврелия я занимаю чем-нибудь кроме того, о чем все мысли.
Она мне снится, и порой я не могу различить сон и явь, просыпаясь в полном разочаровании. Пустым. Это какая-то фантомная боль. Регины нет здесь нет, но внутри о ней ноет. И я честно убеждаю себя, что надо забыть, что надо оставить, потому что ничего не будет, но эти чертовы мысли о ней путают карты.

Конечно, у меня были подружки в Пятом, но ни с кем из них не становилось серьезно. Вообще, в нашем маленьком дистрикте такие шашни не одобрялись. Очень мало нас и все друг друга знают с пеленок. У нас много красивых молодых девчонок, но, черт, мне хватило пары раз, чтобы мне доходчиво объяснили - не женишься, не лезь, не порти. Не женюсь. Поэтому отношения мои были короткими, редкими и с теми, кто уже потерпел неудачу. С ними не нужно было объясняться, они мало чего ждали, а чтобы разрядиться нам хватало видеться несколько раз, чтобы потом надолго запропасть. Так у нас вроде бы что-то было с Андреа, она медик в нашей больничке, ее приставляли  наблюдать за Аврелием, пока он болел. Она младше меня на пару лет, у нее мелкий. Хороший малый, мы даже ладим. Наши вроде как отношения начались еще до Игр, а после...

Брат спит, а Андреа собирается уходить после осмотра. Она передала данные мэру о состоянии, чтобы он доложил в столицу, но медлит, выходя ко мне в гостиную, а я курю в камин. Мы трахаемся прямо на полу, и я как будто срываюсь с цепи. В первый и последний раз за эти полгода то Тура, который, как мне кажется, никогда не наступит.

Двенадцатый, Одиннадцатый, Десятый... Первый. Капитолий. Мы проезжаем по всем Дистриктам, Аврелий читает всякий раз одну и ту же речь, только всякий раз новыми словами, завершая ее девизом Панема, и мы уезжаем. Он тарабанит слова снова и снова, пока не спотыкается в Седьмом. Это первый Дистрикт, в котором он сам убил трибута, а еще трибут из Седьмого был тем самым последним... Ненависть в глазах толпы и вселенская усталость, но они послушно хлопают, потому что миротворцы наблюдают. Не дыши, братишка, это как окунуться в ледяную прорубь. Легкие болят, но потом отойдут.

Мы сокращаем расстояние до столицы, и в ночь, когда наутро мы будем на перроне, я почти не сплю. Нетрудно догадаться, о ком и о чем я думаю. Как мы увидимся?

Я ищу ее глазами, слышу вопрос Аврелия о том, встречает ли нас Регина, но людей так много, и все они такие пестрые, что мы не можем различить ее лица, и, садясь в машину, я ловлю себя на мысли... А что если мы разминемся? Не увидимся? Да, наверное, небо не упадет на землю, а реки не потекут вспять, но черт возьми... И я жду начала этой чертовой вечерники. Она ведь придет? А придет - не сможет не узнать. Это Аврелий сильно похудел и вытянулся, а я-то... Я все такой же.

Теперь я опасаюсь за него меньше. Мы, наверное, миновали кризис. Да, Аврелий много потерял от себя прежнего. У него изменился взгляд, голос, манера держаться. Он стал суше и прямее, но если это цена за то, что он выжил и не свихнулся, то это приемлемая цена. Он больше не улыбается так, как прежде, и, наверное, мороженым его не приманишь, но это все мой брат.
Я стою у декоративного бассейна, глядя на то, как меняется подсветка, и стараюсь даже не поднимать глаз, чтобы случайно не привлечь кого-нибудь из гостей. Типа как примета. Ведь все равно, кто захочет, вынет меня ото всюду.

Регина?..

....
.

+1

52

Мне кажется, что я в каком-то гребанном сне потому что… Он ищет меня. Я вижу, как блуждает его взгляд по толпе, которая орет и визжит, встречая своих героев. И вижу, как Аврелий тоже скользит взглядом по людям, равнодушно, холодно. Черт возьми, откуда у меня такая уверенность, что они ищут меня, а не кого-то другого? Просто, кого они еще могут искать? Или это я настолько уверенна в себе, что они не забыли меня? Нерон не забыл. И так хочется, чтобы моя тоска по нему была взаимной.
Мне хочется заверещать на всю толпу, мне хочется выскочить к ним. И я с трудом удерживаю себя. Кажется, что проявляю долбанное терпение. Только кого я обманываю? Если я сейчас рвану к нему, то уже не смогу отпустить.
Я несусь домой и, блядь, я еще никогда так долго не подбирала одежду и у меня толком времени на прическу не остается, поэтому я оставляю легкий бардак на голове. А время уже подошло к вечеринке и я понимаю, что нехуево опаздываю. Даже закинуться не успеваю. Да и бодрости мне хватает, такой дерганной бодрости.
- Только не выпрыгни из трусов, как только встретитесь. Имей хоть каплю самоуважения. – фыркает отец, когда я пролетаю мимо него. А мне плевать. У меня какой-то эмоциональный подъем и это фантастика.
- Не переживай. Я их не надела.
О, я только потом узнаю, как сильно не понравится папе эта моя фраза и вообще мое состояние. Но все это позже.
А сейчас я захожу в зал и тут же начинаю оглядывать толпу. Я ищу безразличный взгляд моего маленького чудовища, которое ненавидит все вокруг. Только пока не могу отыскать, здороваясь со всеми подряд или вовсе не обращая ни на кого внимание, когда…
- Регина?
Я резко оборачиваюсь и с трудом узнаю позвавшего меня.
- Аврелий!
Мы подходим друг к другу, обнимаясь крепко, как будто родные.
- Как же я соскучилась. – смотрю на него, улыбаясь. – Милый, ты подрос? – смеюсь, оглядывая его быстрым профессиональным взглядом.
- Скорее, похудел. – глухо отвечает он с каким-то смешком.
- Нога?
- Все нормально. – почему мне кажется, что эта фраза доведена до автоматизма? – Почему тебя не было на перроне сегодня?
Честно, я почему-то мнусь, проводя рукой по щеке Аврелия и понимая, что он и правда похудел. Болезненно похудел. И глаза периодически вспыхивают лихорадочным блеском, как будто у него жар.
- Родной, я была. Просто… - я пожимаю плечами. У нас вообще получается какой-то рваный разговор. То ли потому что Аврелий уже не тот, каким был, да и я изменилась. Я не думала, что на самом деле так сильно соскучилась. А еще мы на публике и оба это понимаем.
- Мы искали тебя.
Мы? Я не сдерживаюсь и в этот момент оборачиваюсь на толпу, пытаясь отыскать этого самого «мы», которого не видела чертовых полгода.
- Он здесь. – отзывается Аврелий и даже немного улыбается. – Подойдешь потом?
- Конечно.
На этом мы разбегаемся и я проскальзываю в толпу, в поисках Нерона. Черт возьми, раньше мы мечтали о том, чтобы не встретиться, но даже на самой большой вечеринке умудрялись столкнуться носами. А это даже не президентский бал, а я уже нихрена не вижу.
Нет, вижу. Наконец-то вижу. И против воли у меня вырывается смешок. Он специально? Если так, то, черт, это же что-то значит, да? У меня ноги трясутся и веселость превращается в какую-то истеричность. Просто это предательское чувство нереальности тормошит мозг и нервирует, что все это всего лишь мой глюк. И никакого Нерона там нет.
Он не поднимает на меня голову, когда я подхожу. Не узнал? Не увидел? Не хочет говорить? А я заговариваю, глядя на бассейн.
- Преступники всегда возвращаются на место преступления. – я с трудом отвожу взгляд от воды и смотрю на Нерона, тут же ловя его взгляд на меня.
Против воли и как-то нервно выдыхаю, как будто меня отпустило. Не отпустило. В моих видениях он тоже был реален, весьма. Я забываю как моргать, честно. Потому что боюсь, если моргну, то мужчина передо мной развеется как дымка. Глаза начинает резать.
- Ты не глюк? – боги, он сейчас подумает, что я совершенно сошла с ума. Но просто мне его так не хватало, что мой мозг отказывается соображать. Я ведь ему еще нравлюсь? Он ведь все еще хочет меня? Скажи, что да. – Ты реален? – я вдруг нервно посмеиваюсь, закусывая губу до боли. – Просто знаешь, полгода это так долго, что я, кажется, стерла пальцы до мозолей.
Коснуться бы его. Только я понимаю, что этого мне будет мало. А он? Он все еще…?

я так соскучилась, что не успела навести марафет

http://savepic.su/6503422m.jpg

+1

53

Я оборачиваюсь на ее голос, и на мгновение мне кажется, что она видит кого-то другого и разговаривает с кем-то другим, потому что Регина смотрит на воду, и взгляд у нее как будто блуждающий, сумасшедший. Впрочем, она всегда была без царя в голове. Вот и сейчас она спрашивает, я ли это на самом деле и не мерещусь ли ей. Кто-то принял чуток больше пыли, чем следовало? Чувствую, как уголки губ ползут вверх, и наверное, я сейчас сияю так, будто мне в задницу ввернули лампочку в двести ватт. Я мог бы освещать Панем один.

Боги, черти, кто угодно, как я хотел ее увидеть! Услышать!

Она шутит про место преступления и про пальцы в мозолях, сучка. Да, допустим, может, к бассейну я вышел и не просто так, не знаю. Но это вроде как наше место, хах? Регина переминается на месте, теребя свой пояс, и, боги, черти, кто угодно, я хочу развязать его и распахнуть это ее платье. Я так соскучился... И низ живота ноет.

- Хочешь сказать, что без меня у тебя там наждачная бумага? - сомневаюсь, что в Капитолии знают, что такое наждак, но смысл она должна уловить верно. Я делаю к ней шаг, протягиваю руку. - Рад видеть, тебя, Регина, - и улыбаюсь широко, заученно, красиво. Как раз для того фотографа, который целится на нас сейчас. Он делает несколько снимков, а я ни отпускаю ее руки, потому что мы как будто сплавились.

Ничего не прошло за эти полгода, я вижу. Чувствую. За это время Регина заметно похудела и сдается мне по ее горящим глазам, не благодаря какой-то там диете. Крепко нюхает, да? И Грег еще не продернул ей позвоночник на этот счет?.. Впрочем, опять я не в свое дело, мы просто гребаные ненормальные любовники, которые наконец достигли друг друга, но, блядь, мы на долбаном вечере, и программу надо отработать.

Но она же останется у меня?..

Нас окликают, и мы идем к гостям, не касаясь друг друга. Потому что, если коснемся, искра спалит тут всех и нас заодно. Аврелий немного спасает ситуацию, становясь буфером между нами. А может и ему становится получше, когда мы по обе стороны от него, как щиты.

Но таки мы не отлипаем друг от друга, как намагниченные. Постоянно находимся в орбите друг друга. Оххх.
- Хочу тебя, - шепчу ей, как ни в чем ни бывало и делая вид, будто делаю какой-то комментарий насчет наших собеседников. А я даже не разбираю, о чем они говорят, просто кивая в такт, как игрушка. А может, это нервное в стиле: "Шли бы вы ребята, настоебали уже. Меня интересует только эта женщина, а вы по хую".

..

+1

54

Он отвечает и его голос… такой родной, такой теплый и как будто с хрипотцой. У меня все внутри замирает и сладко ноет от его голоса, от его слов, от его взгляда. Удержать бы себя в руках. Хотя это Нерон сейчас меня удерживает, когда я вкладываю свою ладонь в его протянутую руку. Он реальный. Он приехал и он сейчас здесь, напротив меня. Такой соблазнительный. Такой… Черт, как же я хочу его поцеловать. Мне кажется, это разбудит меня ото сна.
- Взаимно. – отзываюсь я и понимаю, что долго эту игру на публику не выдержу.
Все это вообще ни в какие ворота. Все эти люди, эта вечеринка. Все не к месту. Неужели так трудно понять, что я хочу остаться с Нероном наедине?
Аврелию тяжело долго стоять, хотя это мало кого волнует. И вот в такие моменты, когда мальчик уходит присесть где-нибудь в стороне, отдыхая от тупых вопросов и комментариев, мы с Нероном оказываемся в опасной близости. И держать себя в руках чертовски трудно. Мне, разве что, помогают типа неловкие замечания моих знакомых.
- Ах, Реджи. Ты, должно быть, так соскучилась по своим фаворитам? – восклицает Барби. Она и внешне на куклу похожа. Потому и назвалась этим именем.
- Не знаю. – всерьез задумываюсь я, бросая взгляд на Нерона, как будто оцениваю степень моей грусти. И, блядь, единственное, что меня сейчас тревожит, так это невозможность коснуться своего мужчины. – А ты не соскучилась по своим мозгам?
Нерон невозмутим, хотя почти уверена, хищник внутри него состроил гримасу удовлетворения. И в знак одобрения моих действий, он наклоняется ко мне с абсолютно равнодушной физиономией, пока я с улыбкой таращусь на нашего общего знакомого и делаю вид, что слушаю его, и нашептывает мне совершенно неприемлемые вещи.
Неприемлемые, потому что, между прочим, и так чертовски тяжело сдерживаться, а он подбавляет дров в огонь. Он хочет, чтобы я завалила его прямо здесь? И, черт, мне даже взгляда осуждающего на него не бросить. У меня морда кирпичом застывает, с вежливой улыбкой. Разве что глаза опасно поблескивают.
И я не была бы собой, если бы не отомстила в ответ. Так же приближаюсь к нему с самым серьезным видом.
- Я так торопилась, что забыла надеть белье. Ощущения такие… Еще немного и тебе не придется меня разогревать.
Он меня довел.
А потом еще и заходит речь о том, что я похудела и я живо перенаправляю эту тему в сторону диеты.
- Ни капли жира на боках! – восклицаю я, щупая себя за тело сквозь ткань платья. Беру руку знакомой и тоже предлагаю ей меня пощупать. А потом разворачиваюсь к Нерону. – Не бойся, тебя без сладкого тоже не оставлю. Хотя тебе вряд ли нужна эта диета. – но беру его руку и устраиваю на своем бедре, но все же ниже, чем руки других. Просто для того, чтобы он окончательно поверил в серьезность моей угрозы, что я без белья.
Но в итоге весь этот цирк меня достает и еще больше подначивает. Терпеть реально нет сил и я срываюсь с места.
Прохожу мимо Нерона и рукой как будто случайно задеваю молнию брюк. Совершенно случайно, ага. Но даже никак не акцентирую внимания на этом. Я вообще направляюсь к Аврелию, который подхрамывает к нам. Беру его под руку, помогая и привожу в нашу компанию.
- Хочешь свалить отсюда? – шепчу Аврелию на ухо, глядя на Нерона. Мальчик едва заметно кивает. – Тогда тебе придется проявить все актерское мастерство, на которое ты способен.
Я коротко излагаю свой план действий и теперь остается только ждать. И так, в течение получаса, Аврелий то и дело потирает ногу, морщась и хмурясь, словно от боли. Он опирается то на меня, то на Нерона. А потом вдруг хватается за ногу, сгибаясь пополам и морщась от острой боли.
В общем, все происходит так быстро и на этом эффекте внезапности мы и играем. Я – врач, Нерон дотаскивает Аврелия до лифта, пока тот корчится в агонии. Нет, нам не надо медиков. Я позвоню отцу и он все сделает. А пока я сопровожу победителей в их апартаменты, чтобы сделать укол обезболивающего.
А когда мы заходим в зал, который уже успел стать мне домом, Аврелий выдыхает вместе со мной, улыбаясь, хлопая Нерона по плечу и выпрямляясь.
- Ну, разве я не гениальна? – спрашиваю я, сбрасывая каблуки и падая на диван.
Аврелий смеется, рассказывая Нерону мой план и приземляясь на диван рядом со мной. Бедный Нерон, надеюсь злиться он не будет, потому что он точно побелел от страха.
- Прости, что мы тебе не сказали.
- Вообще, сначала я хотела упасть в обморок. – рассуждаю я, забрасывая одну ногу на другую. – Но побоялась, что ты меня не унесешь. – ржу, глядя на Нерона.

+1

55

Регина мне мстит моей же мстей, говоря, что на ней белья, и я ей не верю. Да, это заводит, но я не верю. Не верю до тех пор, пока она не кладет мою ладонь себе на бедра, якобы демонстрируя всем, что она как куриное крылышко без грамма жира. А ткань у платья такая тонкая, что внешне и представить трудно! Мне кажется, она вообще невесомая! И я не чувствую ничего под нею. Зато Регина определенно знает, чего она сама хочет почувствовать, когда проходит мимо меня и едва ли не приглаживает мой член. Детка, как же мне тебя не хватало... И этот безмерно долгий вечер был бы еще более долгим, если бы... Уж лучше бы все было долго, чем так.

Аврелия беспокоит нога, и он все сильнее припадает на нее, пока его скашивает, и я подхватываю его под плечо. Регина быстро оставляет свой флирт и идет с нами, убеждая всех и меня заодно, что помощь подоспеет.

А в апартаментах я готов убить их обоих, потому что все оказывается ломаной комедией, и Аврелий заливается хохотом, падая на софу, а Регина - на диван.
- Регина придумала, как нам смыться оттуда, - поясняет Аврелий, поднимая руки, словно сдается мне на милость.
Я матерюсь. Крепко. За весь этот вечер просто необходимо выговориться.
- Значит, это ты придумала? - сажусь рядом с Региной и перекладываю ее ноги на себя, проводя ладонями от стоп до колен и обратно. Соскучился. - Какая затейница... - смотрю на нее, и вижу, как взгляд Регины мутнеет. О да, я знаю этот взгляд.

Аврелий встает.
- Пошлю Арлин сообщение, чтобы она что-нибудь напела там внизу. Типа, жив, но вы не вернетесь, - смеется он, доставая из-под софы трость. Дома он всегда с палочкой. - А сейчас я пойду к себе и сделаю вид, что слушаю музыку, чтобы не мешать вам поговорить.
- Чувак... - братишка, как я тебе благодарен... - Иди уже, а?!
Регина фыркает, но не меньше меня ждет, когда мы в гостиной останемся вдвоем. Ох... Три, два... Едва Аврелий знаково восклицает, как он устал и как крепко скорее всего захлопнется его дверь, я подтягиваю Регину к себе и сажаю на колени, забираясь под подол ее платья и понимаю, что трусиков на ней и вправду нет.

- Это мода такая или боялась, что я порву? - встаю вместе с нею и иду к себе, но вдруг останавливаюсь и ставлю ее на ноги. - Ах, ну да, ты же считаешь, я хилый... Сама дойдешь, - и разворачиваюсь. И я уже было подумал, что она обиделась на шутку, но тут она запрыгивает мне на спину, и в спальню я ее вношу на себе, падая вместе с нею на постель.

Я развязываю черный пояс. Да черт побери, сколько раз он вокруг нее намотан, а? Платье распахивается, и я как голодный путник... Целую ее, спускаюсь быстрыми поцелуями к груди, по животу вниз, и Регина скулит, когда я ласкаю ее языком, крепко держа за бедра.
- Должен был убедиться, что не наждачка, - нависаю над нею, и она принимается освобождать меня от пиджака, рубашки, брюк и далее по списку. Мы говорим быстрым шепотом, словно экономя каждую секунду, но замолчать не можем, потому что почти забыли, как звучим.

- Я скучал без тебя... - шепчу, когда наши тела скользят друг о друга, быстро, резко, так сладко... Боги, что у нее за глаза! А кожа... Я готов целовать ее всю, чтобы ощущать этот аромат.

...

+1

56

Нерон бузит по поводу нашей затеи. Ну правда, если бы мы еще и его посвятили в это дело… Он бы не смог сыграть так убедительно. А так, я на 100% уверена, что если бы к нам кто-то привязался, то Сцевола послал бы его к херам. Так что, все в выигрыше и пусть только попробует пожаловаться, что я что-то сделала неправильно.
Но он не жалуется. Подсаживается ко мне и укладывает на себя мои ноги, проводя по ним ладонями. Чееееерт, честно, я сейчас растекусь от этих его движений. Хотя я ведь уже. И если бы Аврелий не был так добр, что оставил нас одних, все прекрасно понимая, для чего я устроила этот цирк, то мальчик увидел бы очень нецензурную картину, которую и взрослым-то не всем можно показывать.
Но ведь я не только для себя старалась. Аврелий с не менее легким сердцем сбежал с этого парада уродов и теперь идет к себе, под одобрительные комментарии Нерона.
- Люблю тебя, милый. – отзываюсь я Аврелию со смешком, но смотрю только на Нерона и чувствую, что сегодня уже ничто не способно оторвать меня от него.
Я подаюсь к нему, садясь на его колени и, черт возьми, когда он касается меня, у меня ощущения, что я сейчас кончу прямо здесь. Ну как у него это получается? Ни один мужчина меня не возбуждает, так как он. Сцевола чувствует мою моментальную реакцию и его глаза загораются. Я скучала по этому животному блеску. Он пробуждает мой.
- Решила упростить тебе задачу. Вдруг за полгода потерял сноровку. – смеюсь я.
Он поднимает меня и мы целуемся, пока мужчина несет меня в спальню. А потом он вдруг останавливается и ставит меня на ноги, придираясь к тому, что я назвала его хилым. Вот сволочь хамская. Еще и перебирает харчами. Но только я не в том положении, чтобы обижаться и выебываться. Я слишком долго этого ждала, поэтому запрыгиваю на его спину и кусаю за ухо, в знак отмщения, что кинул меня.
Мы валимся на постель, торопясь как ненормальные, будто у нас пожар. А у нас пожар. О да, у меня вообще все внизу горит и еще больше разгорается от его языка.
- Боги, наконец-то мои пальцы заживут. – стону я, выгибаясь на постели и не в силах сдержать дрожь в теле. Если бы он не держал меня так крепко, то кровать заходила бы ходуном.
О, до этого момента впрочем, не долго остается ждать. Потому что я нетерпеливо срываю с Нерона одежду и принимаю его с такой готовностью, что космонавты бы позавидовали. Хотя при чем здесь космонавты? Но, бля, это просто космос. Я как будто поднимаюсь до самых небес, сейчас покину орбиту Земли и больше точно не вернусь.
- Как же я хотела этого каждую гребанную ночь. – шепчу я сбивчиво, сквозь стоны, теряя рассудок.
Скольжу пальцами по его рукам, плечам, опускаясь к спине и обнимая его крепче, прижимая к себе, заставляя двигаться сильнее. Хочу чтобы он заполнил меня всю. Я забываюсь под весом его влажного от пота тела и кусаю его плечо, чувствуя, что скоро кончу.
- Да, да, да… - то ли поддерживаю его фразу про скучание, то ли выражая полный восторг.
Я вообще перестаю издавать какие-либо звуки, закусывая губу. А потом я замираю на мгновение и вскрикиваю, впиваясь в спину Нерона ногтями, прижимаясь к нему и чувствуя, что меня накрывает оргазм, настолько сильный, что я продолжаю стонать. А Нерон кончает, догоняя меня и этот жар достигает пика, так что отпускать не хочется, а задержаться в этом моменте, зависнуть.
Некоторое время мы так и лежим, переводя дыхание, и нам бы разлепиться, чтобы легче было вздохнуть, но кажется, что только вот сейчас, в таком положении дышится легче всего.
Наконец, мы распадаемся на постели и я еще долго ловлю фейерверки перед глазами, всматриваясь в знакомый и родной потолок. Ведь, по большому счету, это даже не его спальня, не Нерона. Он здесь не хозяин. Но меня это вообще не волнует. Ведь главное не то, кто здесь главный, а то, чем здесь занимаемся мы и какие воспоминания здесь остаются.
Я убираю волосы со лба, сгребая их в кулак. Боги, это невыразимый кайф. Поворачиваюсь к Нерону, лениво протягивая руку и касаясь его прохладного тела.
- Эти полгода были словно пыткой. – тихо говорю я, потому что сил никаких нет. А потом поворачиваюсь к моему мужчине, проводя губами по его телу и сплетая наши пальцы. – Я так соскучилась по тебе. По твоим рукам. По твоим поцелуям. Ловила ломку, как наркоманка, всякий раз, когда видела тебя по телеку за последние 2 недели.– поднимаюсь немного к нему и целую его. Невероятно. Я только сейчас начинаю верить, что все это реальность.  Раньше, когда я просыпалась от своих глюков, я поворачивала голову на постели и не находила Нерона рядом. А сейчас он здесь.
Я не хочу портить момент, хотя мне столько всего хочется спросить у него. Хочется слышать его голос, срывать его дыхание с губ.
- Как ты жил эти полгода? – спрашиваю я и совсем не имею в виду, как ты жил без меня эти полгода. – Как Аврелий? Он осунулся. Его беспокоит нога?

+1

57

До этого момента я был словно заведенная пружина, которая с каждым днем стягивалась все жестче. Парадокс всякого ожидания - чем ближе момент Х, тем дольше тянется время. Так было с ожиданием тура победителей. Традиционно он начался в Двенадцатом, и поездка тоже казалась бесконечно длинной. И чем ближе к Капитолию, тем медленнее ехал поезд. Никогда раньше я так не стремился в столицу. Никогда. Впрочем, дело ведь не в столице, а в Регине. Будь она шахтеркой в Двенадцатом, и я стремился бы туда, прямо в шахту. Дело в Регине.

Она вытягивается рядом со мной, влажная, запыхавшаяся, всклокоченная, и именно в этот момент я осознаю всю тяжесть своей тоски по ней. Не тогда, когда был в Пятом, а сейчас. Внутри меня заполняется огромная дыра. Не знаю, что эта женщина делает со мной. Может, вся острота ощущения от того, что она тот самый запретный плод, который манит и не идет из головы, и мне никогда ее не получить, но как бы то ни было... Я хочу ее, она не идет из головы, не исчезала все эти полгода.

- Не прикидывайся, ты, наверное, все стены дома увешала моими фотографиями, - отсмеиваюсь я. - А я боялся, что ты - моя галлюцинация, когда вернулся, - уже серьезно, глядя на нее проводя пальцем по острым скулам и тонким губам. Я не романтик, но то, что я говорю, правда, а не выдумка. Порой я ловил себя на мысли, а не схожу ли я с ума. Не выдумал ли я себе приключение, чтобы отвлечься от сумасшествия по Аврелию.

Но я правда не мог ее видеть, и страшнее всего было начать терять в памяти ее очертания.

Регина спрашивает, как я жил эти полгода и как справляется Аврелий. О братишке всегда проще говорить чем о себе или друг о друге. И я цепляюсь за эту возможность.
- Он болел, - отвечаю я. И слово "болел" не описывает всей задницы. Я думал, однажды он выплюнет легкие. - Поймал воспаление легких, и сейчас еще не до конца оправился, - да, отвечаю спокойно, без намеков на масштабы задницы. Моего брата мочили ледяным ливнем много дней подряд, так чего удивляться теперь? Закрываю глаза. Понимаю, что напрасно, но злюсь. - Нога беспокоит, но он говорит, что болит терпимо. Его больше угнетает боль в руке от трости и то, что нога почти не гнется, - усмехаюсь. - Теперь не полазишь в мэрский сад за яблоками.

Перебираю пальцы Регины в своих, рассматривая каждый. Да, таких ноготков у нас в Пятом ни за что не увидишь. И таких белых рук. Смотрю на нее внимательно. Что она во мне нашла? Может, это я для нее запретный плод?

- Я работаю на станциях. Там, где потребуется. Нам как победителям не платят, мы и работать-то не должны, но ведь свихнешься... Так и живем... - пожимаю плечами. - А как жила ты, помимо того, что стирала пальцы? - целую кончики ее пальцев. Улыбаюсь. Не хочу ни о чем думать. Не хочу помнить, что мы не можем остаться в этой постели вдвоем бесконечно. Наше бесконечно - встречи урывками эти две недели. А потом... А потом мы уедем, и дайте боги, чтобы я приехал в следующие Игры, потому что поставить ради зрелища могут Аврелия, и тогда... Тогда, возможно, мы не увидимся никогда.

...

+1

58

Нерон говорит об Аврелии, о его состоянии, о его болезни и ноге. И, честно говоря, мне нравится, что он рассказывает. Это создает между нами какую-то атмосферу доверия. Возможно, он говорит не все и не высказывает своих переживаний, хотя они очевидны, пусть он и пытается их скрыть. Просто, зная Нерона, он мог закрыться, но он этого не делает и это показывает его ко мне доверие. Хотя бы мизерное. Я не избалована доверием, в Капитолии нет такого понятия. И, конечно, я ловлю каждое его слово, потому что Аврелий и мне не безразличен.
- Хочешь, я попрошу отца его посмотреть? Он ему поможет, может, выпишет лекарства, процедуры назначит. За 2 недели, может и не до конца, но ему станет лучше.
А еще я ловлю внимательный взгляд Сцеволы и мне кажется, что он как будто задается каким-то вопросом, который его мучает, но он не может его озвучить. А я как дурочка улыбаюсь, глядя на него. Я так скучала по нему, по его глазам, по голосу. Этот мужчина не умеет врать. Во всяком случае, он не скрывает своих эмоций, уж мне ли не знать. И это подкупает. Эта, пусть и злая, но искренность. Я не знала его другим, но другой он мне и не нужен. Мне нравится Нерон такой, какой он есть, без фальши на губах, без предательски блестящего взгляда.
Он спрашивает меня о том, как я проводила эти полгода. А что я могу ему ответить?
- Ну, станций у нас тут нет. А лезть за яблоками к Сноу даже у меня как-то не хватает наглости. – смеюсь.
Черт, Нерон, наверно, не поверит, если я скажу, что без него было невыносимо. Пусто и темно. Мне раньше так легко было принимать тусовку, а сейчас я смотрю на все это и мне тошнить хочется. А в какой-то момент доставало настолько, что хотелось в петлю. Только я же капитолийка, при богатом отце. Мы живем много лучше любого из дистриктов. Мне вообще грех жаловаться. Только почему это ощущение, как будто  бы все променяла на то, чтобы вот эти наши ночи с Нероном не были, будто убывающий таймер на бомбе?   
- Училась. – пожимаю плечами и провожу носом по шее Нерона, целуя его в ухо. – Мне очень вас с Аврелием не хватало. Поверишь или нет, но без тебя было пусто. – провожу пальцами по лбу Нерона. Сейчас не было и следа морщинки между бровями, хотя кажется, он так часто хмурится. – Научилась кое-чему новому. – внезапно ожившим тоном говорю я и поднимаюсь на колени, загадочно глядя на моего мужчину. – Перевернись. – Нерон смотрит на меня с каким-то смешливым подозрением. – Ну давай же! Тебе понравится, я обещаю.
Нерон ложится на живот, а я забираюсь на него и провожу руками по его спине, пробегая пальчиками вдоль позвоночника. Возвращаюсь к плечам и начинаю водить по ним ладонями, слегка надавливая.
- У нас был спецкурс по массажу. – Нерон что-то бурчит, а я смеюсь, толкаясь на нем. – Не эротическому. Расслабься.
Я устраиваю моему мужчине сеанс массажа. По предмету, я между прочим получила «отлично». Но, наверно, только лишь потому что…
- Только лишь потому что потом по ночам представляла, как буду тебе его делать. А ты будешь умалять меня повторить. – довольно шепчу ему на ухо, когда растягиваюсь на его спине, прижимаясь своим телом и целуя Нерона за ухом, спускаясь ниже.
Я не хочу сейчас говорить о том, что будет, когда он уедет. И, знаю, что Нерон не хочет. Он только приехал и рушить сейчас эту атмосферу единения разговорами о непонятном будущем совсем не хочется. Как на счет того, чтобы просто насладиться, а все проблемы решать по мере их поступления? Только мы, наверно, еще оба не понимаем, с какой проблемой столкнемся.
Следующий день проходит в подготовках к интервью. Каждый год в Тур победителей, устраивается негласный аукцион, который продает детей. Цезарь представляет десятку последних и свежих победивших в самом выгодном свете. Так сказать показывает товар. Те, у кого уже срок перевалил за чирик, стояли в стороне и, блядь, давали дорогу молодым.
Ситуация была неоднозначная. С одной стороны, Аврелий – самый свежий победитель, его еще никто не знает. Не порченный товар. С другой – Нерон в прошлом году отпахал свое и теперь уходит на заслуженный отдых. Что хорошо скорее для меня, чем для него. Не знаю, чтобы сделала, если бы его купила какая-нибудь сука для своих извращений. Такое водилось.
Арлин тоже попала в группу товара, поэтому сейчас занималась с другим ментором. А Аврелий остался со мной и Нероном. И я вижу, как ему все это не нравится. Вижу, как тихо кипит Нерон, разве что не матерясь вслух и не понося правительство и Игры. Напрасно. Это все равно не поможет. Все, что нам остается, это подготовить мальчика.
- Будь немногословен, но не загадочен. Таинственность дамочек заводит. - многозначительно указываю пальцем на Сцеволу старшего и изворачиваясь тянусь к его губам. - Ты так таинственно меня топил, мммм.
Я сижу за спиной Нерона, стоя на коленях, возвышаясь над ним и в приступе паники коверкая то его прическу, то его морду. То ущипну, то потяну за нос.
- Будь хмурым. Но не брутальным. – и наглядно показываю разницу на лице Нерона. Ну может, хоть так он немного отвлечется, раздражившись на меня, а не на всех вокруг.
- Отвечай на все вопросы, покорно, смиренно. Но не жалостливо или с надрывом. Иначе кому-то захочется, либо вытрясти из тебя эту жалость, либо выбить. – правда жестока, но это так. – Чем меньше за тебя стартовая цена, тем меньше интереса к тебе проявят. – я опускаюсь на Нерона будто сдуваюсь. – Только, учитывая, что ты – последний победитель, на это нет никаких шансов. Минимальная ставка будет недешевой и для многих – это будет вызов. Они сделают все, чтобы тебя купили.

+1

59

Регина предлагает помощь своего отца, чтобы тот посмотрел Аврелия и, может быть, как-то помог с его ногой. Да, Капитолий не очень любит увечных героев, но даже из этого сумели сделать продаваемую историю о том, как нелегко дается победа в Играх, которые стали расплатой за мятеж, за бунт, за восстание... И так далее и тому подобное. Я медлю с ответом, хотя, собственно, с чего бы? Ну, дам я согласие, Регина переговорит, и Грег может отказать. Имеет право, а я все равно ничего не теряю. Просто... Не знаю.

- Попробуй. Вдруг у твоего старика акция помощи сирым и убогим, - смеюсь. Грег отличный врач, я это знаю, но садиться на его хребет я не собираюсь. Ради себя бы не просил, а вот заради младшего - что угодно. Да, моя ахиллесова пята. Ахиллес, бля, нашелся.

Регина кивает, а потом быстро меняет тему, отвечая, что она все это время училась, и тут же решает продемонстрировать результат своего учения. Она разворачивает меня на живот и усаживается сверху, принимаясь разминать мои плечи и спину, и мне больно. Больно, потому что, оказывается, каждая гребаная мышца моего тела напряжена, и только под ее пальцами я начинаю отпускать себя. И каждой клеточкой кожи чувствую, что мне становится хорошо.
- Ты не тратила время зря... - отзываюсь, когда она вытягивается на мне, словно растекаясь по моей спине, рукам и ногам, целуя меня. Почему мне кажется, что мне никуда больше не придется уезжать? Откуда это обманчивое ощущение, что я вернулся туда, куда следует, а не заехал на время отторговать лицом?

А утром начинается подготовка к интервью и, честное слово, если бы не Регина, не знаю, что бы с Аврелием на двоих придумали. Скорее бы, ничего. Арлин, увы, не помощница, хотя именно она в этом деле смекает.
Регина принимается за консультацию, перемешивая серьезное со смешным, и я вижу, что Аврелию по душе. Ну а становлюсь подопытным кроликом, потому что мои уши, нос, губы, глаза, щеки растягивают так, как вздумается.
- Эй, на на массаж лица ты не ходила? - пробую вставить слово я, но мой рот закрывает ладонь.

Мы относительно приподнятом расположении духа, потому что утром были у Грега. Регина таки выбила консультацию, и ее отец принял Аврелия. На ближайшее время он прописал ему курс упражнений и всякой байды для приема, чтобы нога к чертям собачьим не отвалилась или однажды Аврелию не захотелось самому ее отпилить. Больше Грег со мной ни очем не разговаривает, хотя по глазам его вижу, что он более, чем в курсе наших с его дочерью отношений, но он не суется. Ко мне, по крайней мере, потому что не знаю, говорит ли он с Региной.

Аврелий знает, что такое продажи, и его мало что удивило. Он не закатил истерику, не бился головой о стол. Он выслушал все с безразличием. Он не задавал мне вопросов, не спрашивал, как это было со мной, да я бы и не рассказал. Ну а что я мог, по сути, рассказать? Что меня покупали столько-то раз, это были те-то и те-то, и занимались мы тем-то и тем-то? Что? И Аврелий это понимает, а если не понимает, то догадывается. Он видел Капитолий и не был глухим и слепым к тому, что его окружало, и кто его окружал.

- И кашляй, - вдруг вставляю я, глядя на брата. - Не переусердствуй только.
Здесь не любят больных и с изъянами. А хромота Аврелия их завораживает настолько поскольку они не видели его ноги вживую. Или не ощущали наощупь.

Аврелий удивленно смотрит, шучу я или нет. Не шучу.

- Иди собирайся. Я приду помогу, - говорю ему и дожидаюсь, пока он уйдет. Костюм уже доставили, тут все продумано. Стилисты его отскоблили еще в поезде, а вот теперь снова принимались рядить в разные обертки повкуснее и да повыигрышнее. Мне тоже перепало. Хотя я ненавижу любое вторжение в свое личное пространство, и ничуть к этому не привык. Но ведь Капитолий сблюет от моих жестких ладоней, если кто-то решит пожать мне руку и получит смертельную рану о мою мозоль! Суки.

- Наверное, мне нужно вколоть транквилизатор. И выбить барабанные перепонки, чтобы я не слышал ничего. - Смотрю на Регину.

....

+1

60

Я знаю, что Нерону это все не по душе. Но он ведь понимает, что по-другому не будет и им придется все это выдержать. Все, что остается мне, это хоть как-то разбавить обстановку. Я не отлипаю от Нерона ни на шаг. Разве что, смоталась домой переодеться во что-то более приемлемое и прихватила с собой одежду для завтрашнего интервью. Скорее всего зависну в Центре капитально, пока не подойдет время Нерона уезжать. Хочу быть с ним столько, сколько возможно.
Оказалось, что наши чувство схожи и он тоже думал, что я галлюцинация. Даже смешно, но эта фраза запала мне в душу. Он думал обо мне, вспоминал. И это задевает.
Нерон говорит Аврелию кашлять во время интервью и тот удивленно смотрит на брата. А потом на меня. А я киваю.
- Он прав. Несовершенство отталкивает. – пожимаю плечами, признавая привередливые вкусы капитолийцев. Конечно, а вдруг и они что-то подцепят? Идиоты.
Аврелий уходит, а Нерон позволяет себе выпустить свою тревогу со словами, обращенными ко мне. Черт, мне так хочется, чтобы с ним всего этого не происходило. Но, с другой стороны, если бы Аврелия не выбрали когда-то в трибуты, то и нас с Нероном сейчас бы не было. Эта моя позиция немного меня пугает, но ничего не могу с этим поделать.
Я изворачиваюсь и сажусь Нерону на колени, глядя ему в глаза и проводя пальцами по его волосам. Он так встревожен, он так боится за брата. Видят боги, я бы сделала все что угодно, чтобы Аврелий был в безопасности, но пока что нет никакой возможности оградить его от других капитолийцев. Впрочем, конечно не без лазеек.
- Поцелуй меня. – прошу я, глядя Нерону в глаза. И он целует, а я растягиваю этот момент, как могу, надеясь, что я хоть немного, но успокою Нерона. Боги, как же я счастлива, что мой мужчина не будет в этом году одним из лотов на продажу. Никому бы его не отдала. – Все с ним будет нормально. Он – умный парень, он все сделает правильно. Поверь в него.
У нас есть время, чтобы собраться. Нам надо был за кулисами шоу Цезаря за 2 часа, чтобы вычитать сценарий и выход победителей. Нерон идет к Аврелию, помочь ему с костюмом и я понимаю, что это только их время вдвоем и не вмешиваюсь. Мне вроде и тоже бы надо собраться, но я смогу сделать это в последний момент, как всегда. А пока, просто валяюсь на диване, забросив ноги на спинку, а голову свесив к полу и перебирая задумчиво волосы. Картинка верх ногами значительно упрощает существование, как оказалось.
А когда Аврелий выходит с Нероном, уже в костюме, я быстро подбираюсь и подхожу к мальчику. Вижу, как он переживает, но мне хочется верить, что не так сильно, как мог бы. Хотела бы я помочь больше.
- Выглядишь на миллион. – улыбаюсь я, поправляя галстук, который и так сидит идеально. – Помнишь, что я говорила? Будь настолько скучным, насколько возможно.
- Я и так не веселый. – отзывается Аврелий с улыбкой.
- Ты обаятельный, радость моя! Но я собственница и не хочу, чтобы это еще кто-то увидел. – смеюсь, отпуская Аврелия сесть, чтобы немного дать отдохнуть ноге. А сама разворачиваюсь к Нерону. – Сэр, вам помочь надеть костюм? – хитро улыбаюсь, подходя и обнимая Нерона.
Все очень сложно. И я наблюдаю как Нерон одевается, сидя на кровати в его спальне и подперев голову руками. Черт, он просто секс ходячий. Как хорошо, что его не выставляют на торги.
А потом мы прибываем на шоу, стоим неловко за кулисами, переглядываясь с другими победителями, которые тоже не особо веселы. Аврелий идет последним, так как он на закуску и должен стать вишенкой на торте. Я стою рядом с Нероном, наблюдая за Цезарем и Аврелием. Я же вроде как главный спонсор, поэтому могу ходить с ними, где захочу.
- Что ж, Аврелий, твоя победа на Играх была весьма впечатлительной и зрелищной. – Цезарь показывает рукой на кадры повтора последней битвы с Арены, где Аврелий один за одним наносит удары в тело мертвого Седьмого.
Стоит ли говорить, что я в это время грызу ногти за кулисами?
- Кажется, ты вошел во вкус под конец, а? – Цезарь смеется и за ним вся толпа.
- Я делал то, что нужно. – правильно, все правильно. Отвечай так, как им угодно, но не допускай своего мнения, не подогревай интерес.
- Ну да. Но ты стал заметным фаворитом. Никогда не видел, чтобы кого-то так отчаянно поддерживали. Ты, должно быть, очень благодарен своим спонсорам? - Цезарь звучит с намеком.
Не ведись.
- Они спасли мне жизнь. – кивает мальчик. – Я очень благодарен.
- У тебя появилось много влиятельных друзей в Капитолии. Одной из них стала Регина Люция, которая стала еще и твоим спонсором, наша красотка, одна из завиднейших невест столицы. Твой брат не предупреждал тебя, на что способны красивые девчонки? – смеется Цезарь, поглядывая за кулисы, прекрасно зная, что я там, стою с Нероном. – Эй, Регина, пожалей сердце бедного мальчика. – зал опять смеется, а мне вообще это все не нравится и то, куда клонит Цезарь, потому что он внезапно становится серьезным. – Но, правда, Аврелий, Регина стала тебе очень близка. И не только тебе.
На экране наши с Нероном фотографии, где мы обнимаемся после победы младшего, где мы на вечере стоим рядом, где мы здороваемся буквально вчера. И черт возьми, но мы палимся. Я смотрю на Нерона, одним взглядом задавая вопрос, что здесь, блядь, происходит?
- Как ты относишься к тому, что у твоего брата роман с нашей прекрасной кудесницей Региной?
Аврелий заметно нервничает, потому что, конечно, к такому повороту его никто не готовил, да и никто из нас не рассчитывал, что Цезарь вытащит такую карту. И внезапно Аврелий меркнет на фоне этой истории.
- Они просто друзья… - неуверенно выдает мальчик, глядя на фотографии, а я закрываю лицо ладонями. Это катастрофа. – Регина нам очень многим помогла…
- Да, да, верно! Но что более удивительно, дорогие мои, что наша несравненная и прекрасная Регина никогда не проявляла такое рвение в спасении трибута. Неужели наш неболтливый и суровый Нерон смог как-то привлечь внимание юной девочки? Что ты от нас скрываешь, Нерон? – зал гудит, пока мелькают фотки Нерона на экране. – А может, спросим у него? Нерон, давай, иди к нам! Посмотрим на братьев Сцевола.
Я смотрю на Нерона ошарашенным взглядом и качаю головой, когда его выталкивают на сцену. Держи себя в руках, милый, только не бесись. А внутри уже все закипает. Сука. Сука! Цезарь знал, что из Аврелия ничего не вытянуть, поэтому он разыграл карту нас с Нероном и теперь вишенкой стал старший брат. И мне это очень не по душе. И все это знают.
- Ну же, Нерон! – завлекает Фликерман в беседу. – Как ты убедил такую красотку, которой бы только в модели пойти, стать спонсором? Подскажи старику, а то я начал терять хватку.
Зал ржет, вслед за Цезарем и оглушительно аплодирует, поддерживая ведущего, но я вижу, что все внимание теперь приковано к Нерону. Действительно, что же в этом грубом и неразговорчивом мужчине такого, что на него клюнула одна из богатейших невест Капитолия?

+1


Вы здесь » THG: ALTERA » Callida junctura » that's the real me


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC