Сейчас в Панеме
04.03.3014 - 14.03.3014
CPTL +6°C
D1-13 +3°C
sunny & windy
Первое солнце и сильный ветер
Новости Панема
5 января - после краткой болезни символа, съёмочная группа возвращается в Капитолий, чтобы продолжить работу над съёмками агитационных видео, особо важных сейчас. Кашмире предстоит работать в одиночку, Кристиан до сих пор остаётся в Пятом дистрикте. Вместе с телевизионщиками возвращается в столицу и Бальдер Кейн, завершивший работу над созданием ловушек во Втором дистрикте.

1 января - Китнисс Эвердин, Пит Мелларк и другие члены съёмочной группы оказались под завалом, президент Тринадцатого дистрикта, Альма Койн, едва успевает спастись бегством в компании Бити Литье и Блеска Фрайзера. План по удержанию в плену капитолийского символа и попытке захвата генерала, провален. Гектор клерик, чудом избежав смерти после встречи со своей дочерью Ангероной, предлагает солдатам обеих армий рискованный план. Оставаясь номинально под властью Капитолия, Пятый превращается в экспериментальную резервацию по объединению обеих армий. Президенты обеих сторон не в курсе такого поворота событий.

31 декабря - Альма Койн прилетает в дистрикт Пять, получив от Аарона Левия и Блеска Фрайзера сообщение о пленении капитолийского символа. План по выманиванию генерала Клерика входит в финальную стадию. Единственное, чего не знает президент Тринадцатого - Гектор уже давно готов к наступлению.


22 декабря - Альма Койн вызывает к себе капитана авиации Аарона Левия и Блеска Фрайзера, брата капитолийского символа. Президент Тринадцатого даёт им особое задание - похитить Кашмиру Фрайзер, чтобы использовать её, как приманку для Гектора Клерика.


14 декабря - повстанцы во главе с Китнисс, Гейлом и даже почувствовавшим себя несколько лучше Питом Мелларком летят в Двенадцатый дистрикт, снимать очередное промо на его развалинах. Их цель - показать Панему, какая участь на самом деле ждёт противников капитолийского режима.


12 декабря - первые же эфиры капитолийской пропаганды вызывают волнение среди повстанцев. Людям хочется верить в возможность мира. Альма Койн в Тринадцатом дистрикте собирает экстренное собрание с целью обсуждения дальнейшей военной тактики. Всё ещё осложнённой побегом экс-генерала Клерика.


6 декабря - повстанцы заявляют о себе! Прорвав телевизионный эфир Капитолия прямо во время торжественного ужина президента Сноу, Альма Койн обращается к Панему с речью от лица всех повстанцев. Граждане Панема наконец видят промо ролик повстанцев из Восьмого дистрикта.


1 декабря - в дистрикте 13 большой праздник - День Великого Воскрешения. Самый важный праздник в жизни каждого повстанца из д-13. На эту дату дистрикты - 11, 10, 9, 8, 7, 5, 4, 3 контролируются повстанцами. Все чувствуют надежду, несмотря на то, что бывший Генерал Армии д-13 - важная фигура на доске революции - отчего-то переметнулся на сторону белых.


23 ноября - часть жителей в Тринадцатом всё ещё трудится на разборах завалов в дистрикте. Китнисс Эвердин, Финник Одейр, съёмочная группа и отряд специального назначения отправляются в Восьмой дистрикт на съёмку агитационных видео. Война с Капитолием ведётся всеми доступными способами, однако предсказать невозможно не только её исход, но и окончание отдельных операций.


13 ноября - патриотическая лекция Альмы Койн прервана бомбёжкой капитолийских планолётов. Тринадцатый несгибаем, хотя бомбы повредили некоторые объекты в дистрикте. Сопротивление продолжается.

31 октября Тринадцатый дистрикт совершил свою главную победу - второй раз разрушил арену квартальной бойни и явил Панему выжившую Китнисс Эвердин. Революция началась!

THG: ALTERA

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » THG: ALTERA » Callida junctura » that's the real me


that's the real me

Сообщений 81 страница 100 из 144

81

Регина говорит, что ей есть, что сказать нам, и просит Аврелия остаться. Она выглядит совершенно опустошенной, и ей требуется несколько минут, чтобы привести себя в чувство, пока мы дожидаемся ее в кухне. Аврелий ставит чайник и нарезает большими кусками хлеб и сыр. Наверное, Регина голодна, и ей бы чего посущественнее, но как-то руки не лежат, а Аврелий как раз не знает, чем занять их, но дальше, чем покромсать каравай хлеба и головку сыра, у него не заходит. Вижу, что у него много ко мне вопросов, но отчего-то он не спрашивает, а я и не предлагаю ему их задать.

Нервничаю, вращая нож в пальцах, пока тот не начинает мелькать, и аврелий хватает меня за руку, отнимая его. Рассеянно смотрю на него.

Регина возвращается и садится, цепляясь за чашку, но не притрагиваясь. Она говорит о своей опрометчивости и много-много всего разного, и мне бы остановить ее, сказать, что теперь уже все неважно, но я этого не делаю. Я вижу, что ей необходимо выплеснуть все. Глупенькая, какая же она глупенькая.

Она замолкает, и вдруг первым заговаривает Аврелий. Он как-то быстрее приходит в чувство. Ну, наверное, дело в том, что это не его любимую женщину коснулось. А у меня чувства такие, будто я за эти дни, пока Регину мариновали, прошел еще одни Игры. И снова я ничего не мог поделать, никак не мог помочь Регине.

- У нас нет гвоздей, - вдруг говорит Аврелий. Не понимаю, о чем он, и никак не могу сразу прочитать его улыбку. - Ну, гвоздей, которые ты могла бы прибить.
- Гвозди забивают, - отвечаю я и не сразу узнаю свой голос. - Не прибивают.
Аврелий показывает язык. Сучонок в который раз.

Я отцепляю руки Регины от чашки, и ладони у нее горячие.
- У нас еще и досок нет. И скатертей нет, так что и вышивать тебе не на чем.
- И одежду мы не стираем, - поддакивает Аврелий.
- Зато жрешь ты за шестерых, - пинаю его стул под столом. - Регина... Ты бы никогда не могла защитить нас от Капитолия, даже если бы хотела... - смотрю на нее, наклоняюсь и целую руки. - Не забывай, что мы прошли Голодные Игры, и вряд ли нас уморишь твоей готовкой.
- Да мы камни можем переваривать, - снова поддакивает Аврелий.
- Так что ж ты не их ешь, а? - крой, братишка. Он снова смеется, откусывая от горбушки. Вот гад, опять хрустящую своровал.

Я вижу, как волнуется Регина, и как мне хочется ее успокоить... Нам хочется.

- Регина, я люблю тебя, я больше всего боялся, что не увижу тебя. Боялся, что тебя вернут в Капитолий. Но теперь ты здесь, и никакой другой семьи тебе, видимо, не представится. Так что... У меня есть шкаф, но нет жены.
- Как удачно совпало!
Я его убью.
Смотрю на Регину, и понимаю, что губы мои растягиваются в улыбке. Если отскрести с момента все дерьмо, то на моей кухне сидит женщина, которую я люблю, и которая по доброй воле отказалась от всего ради меня, мой брат жив, пусть и не здоров, но жар от ремня по заднице наверняка отвлечет его от мысли о ноге... Если возможно в этом гнилом государстве счастье, то, видимо, только такое...

- А теперь сделай мне предложение. Не зря же ты нарушила все возможные запреты, чтобы оказаться здесь? - поправляю прядь волос, упавшую ей на лицо, касаюсь щеки. Моя. Пусть такой ценой, но моя.

...

+1

82

Ситуация с отцом выбила меня из сил. И только с его потерей я поняла, что на самом деле натворила. Это потом я уже прочувствую разницу между пятым и Капитолием, хотя горе от расставания с отцом не заглохнет насовсем, хоть и будет тревожить меньше. А сейчас я так остро чувствую необходимость с ним поговорить, как никогда. Именно потому что мне запретили это делать. Запретный плод сладок, да? Только папа, он же не просто какой-то сторонний человек, с которым играешь, пока есть интерес. Он – семья.
А теперь моей семьей стали эти двое дураков, которые ведут себя так, как будто ничего и не произошло, дурачась и меля такие глупости, что я даже не сразу смекаю, о чем они. И с тупым выражением лица смотрю на Аврелия.
- При чем здесь гвозди? – что? – Вы вообще слышали, что я сказала?
Я вообще-то пыталась извиниться. Уже и не вспомню, сделала ли я это. Мне стыдно, что я подставила их. И я хочу их уберечь. Проблема в том, что еще я хочу быть счастливой с ними. Поэтому мой уход… Я даже не предлагаю. Я же не для этого сбегала. Да и жертвы не в моем стиле, я не так воспитана.
Просто я такая: эй, я виновата и вы имеете полное право на меня злиться, ругаться, заставить меня драить полы, словно Золушку, посадить 50 розовых кустов или сколько там их, блядь, было? Короче, сомневаюсь, что я все это сделаю, но ведь они могут попробовать.
А вместо этого мальчики не слушают меня и ведут разговор на ту тему, что я никогда не могла их защитить. Эй! Вообще-то, на секундочку, я так никому и не рассказала, что Нерон меня топил. Это ли не защита? А еще они говорят о том, что моя готовка их не сможет свалить, ибо хуже Игр быть ничего не может. Эй-эй! Вот это было обидно! И я бы обязательно высказала недовольство вслух, только мозг загружается очень медленно.
- Какие камни?
Я откровенно не понимаю о чем они. Просто потому что мне не верится, что после всего случившегося они могут вот так запросто валять дурака. Я не могу. Хотя они все больше сбивают меня с настроения. И это медленно начинает доходить до сознания, как и слова Нерона. Он боялся, что меня отправят в Капитолий, что мы не увидимся. Хех, самое забавное, мне кажется, что если бы меня отправили обратно, то я бы вернулась. Нашла бы способ и вернулась. Законным или незаконным путем. Я не могу без Нерона. Не могу. Это ожидание в полгода – подобно пытке удушением. А про год и больше я и говорить боюсь.
Но он опять же сбивает меня с толку шкафом и женой.
- Какой шкаф?
Аврелий ржет и не стесняется, глядя на мою реакцию. И Нерон почему-то начинает улыбаться.
- Какое пред…
Я ничего не понимаю, я растеряна, я смущена. Мне бы быть в расстройствах, только эти двое совершенно сводят меня с ума. Аврелий вдруг стал каким-то таким, каким я никогда его не знала. Нерон так крепко держит мои руки и казалось бы, я уже никуда не денусь и у него выхода другого нет, как взять меня к себе, а он все равно держит меня так, будто я сейчас исчезну. Перед тем как меня забрали миротворцы, он просил меня держать себя в руках. Не умею. Никогда не умела. А вот Нерон очень даже умеет удержать меня в своих. И только с ним я вижу себя будущую. Без него – не смогу.
Я вдыхаю и выдыхаю пару раз, приводя голову в порядок и впервые замечаю как напряжены мои плечи, потому что опускаю их.
- Я думала я сбегаю к адекватным людям. А вы еще более шизанутые, чем я. – выдаю я наконец, глядя на мальчиков.
- Ты не отвлекайся. От предложения. – подначивает Аврелий, размахивая хлебом, как указкой. – У Нерона переменчивое настроение.
Ах вот как? Кидаю взгляд на Нерона, а потом встаю и с шумом отодвигаю от себя стул. Становлюсь на одно колено и слышу, как Аврелий прыскает от смешка.
- Кто б мог подумать, да? – спрашиваю я, серьезно глядя на Нерона и прочищая горло. – Моя рука у тебя уже есть. Даже обе. Сердце я тебе уже давно отдала. – надеюсь я выдержу серьезный тон до самого конца. А то уже как-то лицо трещит. – Так что… Окажи мне честь, Нерон Сцевола. Сделай меня своей. – сжимаю его руку, как будто это такой трепетный момент для меня. - Выйдешь за меня замуж, пупсик?
Лыба во все 32 и такой ангельский взгляд довершают мой образ невесты.
Аврелий снова прыскает.
- За что боролся… - глубокомысленно выдает он с наглой мордой.
- Цыц. – шикаю я. – Я тебе еще припомню камни.
Мы женимся на следующий день. Нет никаких гостей, никаких праздников. Ни фаты, ни букета, ни свадебных нарядов. Мы просто расписываемся в Доме Правосудия. В качестве колец здесь самый обычные дешевый метал. Повезет если не потемнеет. А мне все казалось, что на палец нам наденут эти… кажется, это называется гайка, то что накручивается на болт. Хотя это все и не важно. Не найдется в мире такого кольца, который был бы равноценен нашему с Нероном браку.
- Тебе не кажется это странным, что мы знакомы всего полтора месяца и уже женимся? – спросила я, когда мы шли жениться. – И это я еще любезно посчитала тот период, когда ты хотел меня убить.
Честно говоря, мне не очень хочется возвращаться в то здание, где я разговаривала с отцом. Рана еще свежая. Я даже Нерону не рассказала об этом. И этот поход я переживаю, набрав в грудь как можно больше воздуха, будто погружаясь на глубину холодного океана.
Зато когда мы выходим, мне становится легче. И мы за руку идем домой. С кольцами на наших пальцах. И это, наверно, единственное изменение, потому что в остальном я не чувствую какой-то ответственности или особого статуса жены. Ничего между мной и Нероном не меняется, кроме того, что я люблю его все больше. И мне нравится, что когда нам провожают взглядом, потому что я наделала здесь шуму, Нерон может и игнорирует, но в его глазах довольных блеск. Пусть другие смотрят с неодобрением, насторожившись, но разве нас это волнует?
Мне вообще хватает только Нерона. Моего мужа, моего любимого человека, которого я готова расцеловать. И я это сделаю, как только мы придем домой. А пока что я на разные лады повторяю свое имя, пробую на вкус, как оно звучит с новой фамилией. Регина Сцевола. вот еще то, что сильно изменилось. И я официально стала миссис Сцевола. Мне чертовски нравится как это звучит и я балуюсь употребляя свое имя так и этак.
Боги, я люблю моего мужчину! Моего мужа! Он идет рядом и ржет с меня, а мне ведь сейчас больше ничего не нужно, кроме этого момента. Раньше казалось мы можем быть счастливы только там, в той комнате, всего две недели. Полтора месяца в год. А теперь мы вдвоем, мы женаты и я очень счастлива. И среди прочих миссис Сцевол у меня проскальзывает искреннее и тихое:
- Я люблю тебя, родной. И я очень счастлива. - я целую моего мужа в плечо и зарываюсь пальцами в его волосы, взлохмачивая их. Чертенок. Чертище. Дьявол. Если, чтобы он любил меня нужно продать душу, то я готова обзавестись ею и отдать без остатка. Только бы быть с ним.
- Даже как-то скучно. – мы все еще идем домой. Сегодня Нерон не пойдет на работу, но завтра вернется к обязанностям. – Никто не дарит свадебных страпонов. У меня даже белья эротического не завалялось на такой случай. – бью себя по лбу, типа, как я могла о таком забыть. – Кстати, ты наверно, не знал, но в Капитолии есть мастер, который специализируется по вырезанию портретов на страпонах и прочих игрушках. Презабавная вещь.
Еще какая. А когда мы подходим к дому, я останавливаюсь и останавливаю Нерона.
- Имей совесть. Я сделала тебе предложение. Так перенеси меня хотя бы через порог. – я улыбаюсь, как будто даже подаваясь к Нерону, только в последний момент обрываю порыв. – А ну да. Я же забыла, что ты у меня хиленький.

+1

83

Регина смотрит на нас как на двух дураков, не вкуривая, в чем дело, пока до нее наконец не доходит, что жизнь продолжается, и продолжается она у нее с нами. Аврелий подначивает Регину, и она отзывается. И принимает нашу игру. Честно, я не думал, что она поведется. Уж скорее она бы отколола что-то, что меня заставило бы встать на колени, не оттягивая ни минуты. Однако Регина опускается сама, и мои попытки остановить ее тщетны. Дурочка моя.

- Я не выйду за тебя замуж, Регина Люция, - наклонюсь к ней и шепчу. - Но с удовольствием женюсь на тебе. - Смотрю на нее. И люблю. Бесконечно. Мы чертовы везунчики, хотя вряд ли кто-то бы захотел нашего везения.

И в этот день нас больше никто не трогает, мы предоставлены сами себе, а вечером звонит мэр, и, черт возьми, это, наверное, первый раз, когда в этом доме телефон действительно заработал. Джонсон говорит о том, что документы готовы, а я отвечаю, что завтра мы женимся. Регина торчит рядом, пытаясь втереться в долю к моему уху и кивает моим словам, сжимая мою руку. Мы не говорили с ней о том, что было с нею эти дни. Я не спрашивал, не хочу бередить, пока так свежо. Когда она будет готова - она расскажет, чего ей все это стоило, хотя главное я понимаю и так. Отца она больше не увидит, и это самое больное.

Мы идем во Дворец Правосудия, гостей у нас нет, кроме Аврелия, и в комнатке, где мы ставим подписи, пусто. В полдень мэр объявит о том, что в Пятом прибавление, ведь Капитолий выставит все как единение сердец и все такое... А себя представит великодушным и всепростительным, что разрешил Регине остаться и стать частью нас. Но нас на этом, мать его, митинге, нет. Нам простительно, мы молодожены. Наши кадры можно крутить и без нас.

Мы возвращаемся домой вдвоем. Аврелий ненадолго решил задержаться в городе, а может быть, и совсем не явится домой. Он у меня большой мальчик, и все понимает. Праздничный ужин будет завтра. Регина на все лады склоняет "миссис Сцевола" и веселится. Мне тоже нравится, как теперь звучит ее имя.
- Я люблю тебя больше, - отзываюсь я, целуя ее в макушку, когда Регина повисает на моем плече. В самом деле, никогда не думал, что буду женат. Да и не женился бы, наверное, никогда. Не хочу иметь детей.

Не хочу хотеть детей от кого-либо.

- Я не знал! Но спасибо тебе, - ржу. Страпоны?! с изображением?! Подхватываю Регину и кружу. - Признайся, у тебя был такой со мной, да? Был?
Думаю, правда, если и был, то предыдущие полгода нашего расставания, потому что последнее время Регина провела в клинике... Не знаю, что с нею будет здесь, ведь она не окончила курс... Но, может, смена обстановки - тоже лекарство в этом деле? А смена-то кардинальная...

Мы поднимаемся по крыльцу, и тут Регина предлагает перенести ее через порог, а потом вдруг якобы вспоминает, что я хилый. Подхватываю ее на руки, и она ойкает. Мы заваливаемся в дом, целуясь. Вообще, особо времени осмотреться у нее не было.
- Пойдем посмотрим твои владения.
Я показываю ей комнаты, но большая часть из них нежилая. Мы занимаем только кухню, гостиную да две верхние комнаты, и, например, столовая и еще пара верхних комнат просто закрыты. Не знаю, зачем они нам. Зачем победителям вообще столько? Чтобы прятаться?
К кухне примыкает кладовая, а из нее выход в погреб. Ванных комнат две. Одна в моей спальне, вторая общая. Вот, собственно, и все. Есть телевизор, но вещание на нем только наше, так что толку никакого.

- Я люблю тебя, миссис Сцевола, - шепчу, прижимая Регину к стенке. - Моя бунтарка... - беру ее лицо в ладони.

Как проницательно и дальновидно Аврелий нашел себе дела в городе, потому что наше бракосочетание плавно перетекает в брачный вечер и ночь. С настоящим скрипом кровати, потому что у нас тут не перины и не лебяжий пух.
Я не знаю, как Регина будет отвыкать от того, к чему привыкла. Хотя, вернее, вопрос стоит не так. Как она будет привыкать к новой жизни, в которой нет того, что было у нее с детства? Никаких нарядов, однообразная еда, никаких развлечений. Можно сколько угодно говорить, как все это надоело, когда этого в достатке. А у нас даже вода по утрам нагревается подолгу.

....

+1

84

Как-то так, но жизнь входит в свое русло. Очень нетипичное и непривычное для меня. Нерон показывает мне дом и по его взгляду я вижу, как он внимательно наблюдает за моей реакцией. А я осматриваю все с интересом. Пройдет время, много времени, прежде чем я привыкну, но теперь это мой дом. Да, совсем не такой, в каком я привыкла жить, но я не могу сказать, что мне придется смириться. Да, надо привыкнуть, но то что я с Нероном и то, что он со мной, то, как он заботится обо мне, подбадривает меня – все это очень важно и очень нужно. И это помогает мне справиться.
Значительным подспорьем оказывается Аврелий. Вообще, он ведет себя дома совсем не как в Капитолии. Там он молчалив, а здесь какой-то даже борзый и я все больше начинаю видеть в нем Нерона. Раньше мне казалось, что они очень не похожи.
Именно младший ходит за покупками и инструктирует меня на предмет товаров. Как выбирать, по каким критериям, и где. Хотя рынок всего один и тут очень много людей. Только обстановка не самая веселая. Я никогда не знала бедности, а здесь мне приходится сталкиваться с нуждой и, признаюсь, это несколько сбивает с меня спесь.
Хотя деньги ведь у нас были. Я же привезла свое наследство. Не все, но там значительная сумма, особенно для Пятого. Но Нерон сказал оставить их до худших времен.
- Ты меня пугаешь. Вообще-то, по черному юмору всегда главной была я. – отшучиваюсь, хотя и несколько нервно.
Не скрою, что в некоторые моменты мне становится неловко, как будто я здесь чужая.  Да и смотрят на меня так же. Я тут единственная хожу в джинсах и кедах. У других людей все гораздо проще. Хотя, что может быть проще чем джинсы и кеды? В свое время я наводила шороху в Капитолии, когда заявлялась на какую-нибудь гламурную вечеринку в простой белой майке и джинсах. А теперь то и дело ловлю на себе такие взгляды, от которых мурашки по коже. Здесь народ совсем другой.
- Не обращай внимания. Они просто еще не привыкли. – объясняет Аврелий и от его фразы я чувствую себя невиданной зверушкой.
- Что Аврелий, у тебя появилась сестра?
- Привет, Мэг. Это Регина.
- Знаю, знаю. Слышала. – женщина в летах осматривает меня с ног до головы, и мне неловко. Бля, мне впервые неловко от взгляда другого человека. Просто были бы они капитолийцами, я бы знала, что это за взгляд. А здесь теряюсь.
- У Нерона всегда был странный вкус на женщин. Всегда знала, что его похождения закончатся чем-то этаким.
Этаким? «Этаким» - это я?
- А может, он просто не разменивается на посредственность. – выдаю я, потому что лучшая моя защита – это нападение. У меня чувство, что меня оскорбили, только я слишком тупа, чтобы понять как. И о каких еще похождениях речь?
Аврелий толкает меня в бок.
- Ничего, Аврелий. Чего еще ждать от капитолийки, воспитанной в достатке. Только кто же ей здесь ноготки подправит, если вдруг что?
Женщина уходит и мы уходим. И даже закупаемся, а мне все не дает покоя этот разговор.
- Я снова сделала какую-то хрень? – спрашиваю у младшего.
- Нуууу, ты погорячилась. Она не хотела тебя обидеть. Просто здесь капитолийки – редкая вещь. – редкая, ага. – Люди здесь не такие как в Капитолии. Мы здесь все друг друга знаем и помогаем друг другу. Так что, все-таки советую тебе пересмотреть линию поведения.
- Она назвала меня «этаким»!
- А ты воспринимай это так, будто она сказала что ты… своеобразная.
- Вообще не легче.
Аврелий смеется.
- Все-таки будет лучше, если ты будешь по мягче с ними.
В общем, с ногтями я прощаюсь в тот же вечер, потому что из головы эта мадама не выходит. Тоже мне, гуру. Только на следующий день до Нерона, конечно, доходит слушок, что жена у него слишком «уникальная», чтобы быть в Пятом и зачем она ему только такая нужна. Взял бы по проще, которая красотой хоть и не одарена, зато в доме уют создаст и готовить умеет.
Готовке меня, кстати, учит именно муж. Я внимательно наблюдаю за тем, как он жарит мясо (хотя мясо – сильно сказано), и не могу не поймать себя на мысли, как сексуально он выглядит в этот момент.
- Уже только ради этого стоило выйти за тебя замуж. – смеюсь я.
- Видела бы ты, как он с горелкой управляется. – ржет Аврелий позади нас.
- Любишь жарить? – шепчу я ему, хотя Аврелий все слышит и многозначительно протягивает «ууууу». – Я про еду, дурачок. – тут же защищаюсь.
А когда я через неделю пытаюсь приготовить сама… Ну да, пальцы в порезах, зато овощи выложены фигурненько на тарелке. Криво, но фигурненько. Картошку я пожарила вроде сносно, пусть и кое-где пригорело, да еще и вдобавок пересолено. Ну и по кусочку курицы каждому.
Так и обживаемся. Я вроде как даже пытаюсь поубирать в доме. И совру, если скажу, что не плачу по Капитолию. Да, порой очень хочется домой. Но благо в доме я одна, пока мальчики на работе, так что можно пострадать себе тихо вволю.
И однажды я все-таки набираюсь смелости и рассказываю Нерону о разговоре с отцом.
- Эти суки заставили его самого рассказать мне пр вердикт. – не знаю, почему я уверена, что они его заставили. Ведь это мог быть его порыв. Он же знал что поговорить нам больше не представится возможность. – Я никогда не слышала у него такого голоса. Я совсем не знаю, что они с ним сделали, понимаешь? – я перебираю пальца Нерона, это меня успокаивает. Сижу, закинув ноги ему на колени, то и дело ластясь к нему. – И теперь не узнаю даже. И херово ведь не из-за того что мне запретили возвращаться в Капитолий. Всралась мне эта столица. Просто я скучаю по нему. Легко было с ним ругаться, когда мы были рядом. – я хмыкаю. – Он даже благословил нас, кстати. Сказал, отрежет тебе яйца, когда ты приедешь. – и как-то само собой получается, что я подхожу к другой теме. – Думаешь, они опять поставят тебя ментором? Или Аврелия? Он ведь еще молод. Какой из него ментор?

+1

85

Регина обживается, привыкает к своему новому дому, и, конечно, слово "дом" для нее сейчас пустой звук, лишенный содержания. Капитолий - вот дом, каким бы он ни был, и сменить это ощущение не так просто как место жительства. И, увы, я ничем не могу помочь ей, не могу залезть в ее голову и что-то внутри перенастроить. Время или сделает свое дело, или нет.

Между тем Регина начинает выбираться в люди, и Аврелий берет ее в свои провожатые во время очередного похода на рынок. Я в такие дела не суюсь, но зато потом слушаю много чего от наших о том, что за женушка у меня. Говорят, языкастая. И дерзит не по делу. И что высокомерная. А еще - что больно худа да бледна. Но ни один комментарий по сути не злой. Скорее, это какая-то обида, что они на нее производят такое впечатление, и потому она так держится. Ведь это она теперь среди них, и ей бы пристраиваться к ним. О да... Регина да подстраиваться под кого-то? Свежо предание.
- Красивая, конечно, как картинка, но уж больно красивая. В меру должна быть, - изрекает Мэг.
- Не люблю я тех, кто в меру! - смеюсь.

Регина делает первые попытки вести дом, и однажды даже готовит нам ужин. Ну, первый блин, конечно, выходит комом, но сколько же в ее глазах нетерпения увидеть реакцию! Она аж подергивается на стуле.
- Ты молодец, - говорю я, пережевав пересоленый картофель и заедая его курицей, которая как раз солена в меру. Аврелий убедительно кивает, и тогда Регина пробует сама... И вижу, как разочарованно оплывает ее лицо. И предчувствую, что что-то будет, а потому предупреждаю, что бы там ни готовилось.
- Ты молодец, слышишь? Просто в следующий раз пробуй чаще, пока готовишь, и если понимаешь, что очень солено, просто добавь продуктов, и все, - улыбаюсь, держа ее за руку. Оставшуюся картошку мы так и спасаем вместе. Вместе дорезаем еще, пережариваем совсем без соли и добавляем. Да, с ножом Регина управляется опасно, и руки у нее в мелких порезах. - Привыкнешь.

Я вижу, что ей непросто, и стараюсь помогать. Малой тоже не в стороне, и это сильное подспорье. Вообще вижу, что ему очень хорошо от того, что они проводят время вместе. Не знаю, может, мне кажется, но... Но как будто у Аврелия появился тот, о ком считает важным заботиться и помогать.

Мы сидим в гостиной, когда Регина вдруг заговаривает про отца. Я разминаю ее стопы и слушаю ее. Каждое слово.
- Будем надеяться, что они сочли достаточным наказанием то, что навсегда заперли тебя здесь... хотя, судя по тому, что он обещал отрезать мои яйца... скальпель у него не отобрали. - Регина улыбается, и это дорого стоит. Она наконец поделилась своим страхом, и пусть, наверное, легче не стало, но по крайней мере, она с ним не один на один.

- Думаю, поставят малого. Потому что молод, свеж в памяти... Я тоже свеж, - смеюсь, - но я вроде как должен попасть в опалу... Хотя, кто знает, что они там говорят о нас в Капитолии. - До Жатвы остается... два месяца. Два.

- А если выберут меня, попрошу малого вызваться... Боюсь за яйца, - шучу, конечно. Не попрошу. А про яйца серьезно. Шучу.

Я массирую каждый пальчик на ее стопах, и Регина довольно жмурится.
- Регина? - зову ее. - Скажи, ты не пожалела?
О нет, я не спрашиваю, потому что я жалею. Не жалею. Я счастлив так, как мог не быть. Просто... Просто иногда змея проползает между ребер. Что, если она несчастлива? Что, если мысль о собственной опрометчивости ее посещала и заронила семена, из которых потом пышным цветом расцветет разочарование?
Мне хватит короткого ответа "да" или "нет"... Я знаю, что врать она не станет. А если и попробует, я пойму это.

...

+1

86

Нерон шутит по поводу страха за свои яйца и на самом деле, он очень меня подбадривает. Не только своим потрясающим массажем, хотя у меня и появляется гаденькое желание, спросить, где это он получил такие уроки массажа, потому что не помню, чтобы обучала его такому. Но все же Нерон очень мне помогает, своей поддержкой, своей заботой и любовью.
- Ты женат, а не в опале! – как будто напоминаю я. – Свеж он… - фыркаю, как будто обижена, только понимаю, что все это шутки. – Балда. – конечно Нерон не будет меняться с Аврелием. Он даже обрадуется, если выберут его, вместо Аврелия. Мелкому меньше переживаний.
Я люблю мужа так невыносимо, что совершенно без него не могу. Все это время, что я нахожусь здесь, а точнее бы сказать, что я живу здесь, все это время Нерон так мужественно терпит меня, так спокойно переносит мои казусы. А их ведь хватает. Мойка посуды еще куда ни шло, там ничего трудного нет. Зато страдает готовка, конкретно. Она хромает у меня даже сильнее, чем Аврелий. И эта шутка громче всяких слов выдает ситуацию.
Мальчики держатся, смеются по-доброму, дают советы, помогают исправить. И наверно, я бы уже давно опустила руки, если бы так сильно не хотела стать настоящей хранительницей очага. Меня бесит порой, что я не такая, какой должна по своей сущности быть. Светской львицей у меня тоже не очень получалось прикидываться. Я какой-то недоносок. Еду нормально приготовить не могу, убрать в доме нормально не могу, стиркой вообще все еще занимаются мальчики. Да я даже сдохнуть в автомобильной аварии нормально не могу!
Короче, чувствую себя немного убогой.
И поэтому так внезапен вопрос Нерона, не пожалела ли я. О чем? О том что приехала? Или о том, что стала его женой? О чем я могу жалеть?
- Нет! – искренне удивляюсь, откуда такой вопрос и с чего? Хотя, конечно, я уже не такая, какой была в Капитолии, и внешне и внутренне. И мне не приходит в голову, что Нерон жалеет. Но вот мыслишка, что у него заканчивается терпение немножко гадит в мозг. – Это из-за недоваренных макарон вчера? Так я в следующий раз переварю, не переживай. – подтягиваюсь к Нерону и целую его, улыбаясь. Понимаю, что заставляет его думать, что я пожалела. Я и сама иногда ловлю себя на мысли, что должна бы жалеть.
Но не ловлю. Потому что сейчас я счастлива там, где я есть. А что потом будет я не знаю.
- Иногда мне хочется домой. – говорю я откровенно, откидывая голову назад и глядя в потолок. Ловлю себя на мысли, что скучаю по потолку Центра. – Иногда мне хочется дури. – до дрожи в пальцах, до боли в голове. Очень хочу. – Но это не значит, что я жалею о том, что отец отправил меня в клинику. – на самом деле благодаря ему я здесь, а не в могиле от второго передоза. – Я знаю, что я не женщина мечты, что хранительница очага из меня хреновая, а еще я жутко не нравлюсь твоим собратьям и здешним кумушкам, а еще я не могу приготовить нормальный ужин. Но я очень стараюсь стать такой женщиной, какой ты будешь гордиться. – провожу пальчиком по профилю Нерона, спускаясь к шее и скользя под ворот футболки. – Зато в развратностях благодаря Капитолию я переплюну любую здешнюю курицу-наседку, да? В этом плане тебе очень повезло! – показываю язык моему любимому мужу и ржу. – А теперь угадай, с кем я сегодня в очередной раз выясняла отношения. Или лучше не отгадывай. Я просто сразу начну заглаживать вину.
Я понимаю, что мне надо поладить с этими людьми, но порой, когда они наставительным тоном начинают меня воспитывать, что здесь принято, а что – нет, выделяя то, что я капитолийка, это очень раздражает. Да, я капитолийка, да, теперь я живу в Пятом. Че вы ко мне привязались? Как-нибудь без ваших советов проживу.
И за 2 следующих месяца я действительно обживаюсь лучше, чем могла бы. Характер приходится засунуть в задницу, хотя это стоит мне очень дорого, потому что я фактически проглатываю стресс. Я всегда была очень трепетной в этом плане. Не могу копить в себе. Зато с некоторыми все же вожу дружбу. Та же Мэг все-таки вроде как меня принимает и ее советы я слушаю, пусть и сквозь зубы, но внимательно. Она за базар отвечает.
Со средствами контрацепции здесь большущие проблемы и все на уровне трав и бабушкиных советов.
- Блин, почему ты не сказал мне раньше? – толкаю Нерона в плечо, когда мы гуляем по городу в воскресенье. – Я бы вагон резинок привезла.
В общем, теперь я следила за собой, за своим циклом и за Нероном. Куда деваться?
Миротворцы жутко бесят, тем более часто патрулируют город и пару раз мне встречался тот самый капитан, которого я обозвала уродом. И мне кажется, я ему не очень нравилась. Впрочем, это было взаимно, но он меня не трогал. Не было оснований.
А потом нам объявляют, что Аврелий поедет в этом году в Капитолий в качестве ментора. И конечно, ему это не по душе. Никому из нас. Потому что мы даже не в курсе, как в столице восприняли мой побег.
- Игнорируй. Улыбайся и игнорируй. Их это бесит больше всего. Соглашайся со всем, чтобы они не сказали. Огрызаясь, ты только дашь им новый повод и раззадоришь. – инструктирую младшего, пока перемешиваю на этот раз не пересоленную картошку. – Они будут бить по самому больному. Грязно и жестко. Так что игнорируй.
- Ты же знаешь, - мелкий жует быстро и нетерпеливо. После работы он очень голоден. Он вообще всегда голоден. – я и так не особо общительный. Я скучный! – о, как же гордо это звучит.
Нерон как раз входит в кухню и тянет лапу схватить картошку из сковородки, мол так вкуснее. И за это получает по рукам. Муж тоже недавно вернулся с работы и вышел из душа, свежий, пахнущий мылом и такой теплый.
- Ты когда-нибудь доиграешься, что я так и подам тебе ужин в сковородке. – целую Нерона и смеюсь. А потом продолжаю говорить Аврелию. – Ну во-первых ты не такой уж и скучный теперь, после всего, что произошло. А во-вторых, ты брат своего брата. Попадется тебе какая-нибудь дрянь как я, не заметишь, как выйдешь из себя.
- В каком смысле? – Аврелий смотрит на Нерона, а я ставлю тарелку перед мужем и улыбаюсь.
- Ну, когда-нибудь Нерон обязательно расскажет тебе эту занимательную историю, как мы познакомились. Да, родной?
Целую мужа в макушку и приплясывая возвращаюсь к плите, чтобы положить себе еды. Что забавное я открыла для себя, так это факт, что пока готовишь еду и сама перестаешь хотеть есть. Но мне вроде как надо было восстанавливать форму. Мэг мне весь мозг проела, что женщина такой худо быть не может. Ребенка будет трудно носить.

+1

87

Регина не медлит с ответом и буквально восклицает свое "Нет!". И я ей верю. Знаю, что ей непросто, но... Она любит меня, а раз уж меня угораздило родиться в такой дыре, как Пятый, придется ей с этим мириться.
- Я люблю тебя, - отвечаю на ее поцелуй. Я наконец-то целый.

Она не скрывает, что тоскует по дому, и, хотя Грег не упоминается, я знаю, что она именно о нем сейчас. Вот кого ей действительно не хватает. А еще Регина впервые со дня своего приезда вспоминает о клинике. И о дури. Никогда не считал ее серьезной наркоманкой, хотя понимал, что ничего хорошего в ее "баловстве" нет, но ее счастье, что я не застал этого передоза. Мне и при ее рассказе хочется пару раз прокрутить в руках ее шею, а что бы было, стань я свидетелем? Вытряс бы из нее душу, честное слово.

А еще Регина заводит шарманку, что она не идеальная хозяйка для меня. Вот дурочка. И она права, про нее мне периодически рассказывают, делятся впечатлениями. К слову, напрасно она считает, что она никому не нравится. Ну, конечно, любовью никто не горит, однако могу сказать, что и изгоем ее делать никто не собирается. Все-таки одного Регина не учитывает. Да, она капитолийка, но она сюда бежала сама, и Капитолий ее здесь оставил. Для Пятого это важно. Она же делала это ради кого-то из них, ради меня.

- Ты хвастаешься или спрашиваешь мой ответ, чтобы вычислить, всех я местных наседок перебрал или нет? - прищуриваюсь, опрокидывая ее на спину. - Могу судить только о капитолийках... - как будто между делом говорю я, забираясь под подол ее домашнего платья. Вижу, как глаза Регины загораются. Ревнует к какпитолийкам или... Целую ее горячо, стаскивая трусики. Люблю мою женщину.

Да, с контрацепцией у нас... По-народному. Мэг сливает мне Регину по секрету, она беспокоится, что я не в курсе. Типа как Регина не хочет детей и, может, у нас проблемы какие, если я хочу... Мэг, ты лезешь не в свое дело. Но вслух говорю иное.
- Я в курсе. Это наше общее решение повременить, - да мы вообще об этом не говорили, но тем не менее мысли наши сходятся. Или нет. Просто я не думал о детях. Для меня уже было принято решение не иметь потомства, и пока я просто не оглядывался на него. Сейчас главное нам устаканиться в новом статусе, какой еще ребенок? В общем, я в курсе, что Регина исправно пьет все возможные отвары.

- А еще лучше, надула бы их прилетела сюда, - подхватываю ее слова про резинки. - По воздуху быстрее, да и никто бы ради любопытства такой объект не сбил.

Потихоньку Регина приобщается к готовке, и выходит у нее очень неплохо, хотя она не сразу верит. Дурочка.
А еще грядут Игры, и ментором выбирают Аврелия, это известно за пару дней до Жатвы, но только нам. Регина тут же берется инструктировать малого по части того, как вести себя в обществе, а я понимаю, что меня с ним ждет другой разговор. Прости, Регина, но плевать, что там будут вытаскивать из него насчет нас, потому что проблема у него будет другая. Его трибуты. Его первые трибуты. Поэтому я слушаю болтовню Регины в половину уха, никак не комментируя, даже когда ее реплики касаются меня.

Аврелий тоже знает, что разговор будет, но пока он подхватывает настроение Регины. Правда, ненадолго. Он ловит мой взгляд.
- А ты, когда дашь напутствие? - и я вижу, как он нервничает на самом деле. Что же, может, это разговор не для ушей Регины, но... Теперь она семья.
- Они умирают, - отвечаю я, и остатки веселости как ветром сдувает. Регина хмурится, но молчит. Знаю, не время. Вообще никогда не время говорить о таком, но надо! - Твоей вины в этом не будет, но тебе будет казаться иначе. Вот и все.
Аврелий кивает. Мой братишка вообще сильно вырос, и поэтому... Он сам сглаживает момент.
- Вообще-то я думал, что ты дашь совет, как заарканить капитолийскую красотку.

Смотрю на Регину. Успокойся, милая, я больше не буду портить вечер.
- Этот секрет я унесу с собой в могилу, иначе мне придется убить тебя.

Так и живем. И доживаем до жатвы.

На главную площадь собираются только дети, их родные и близкие теснятся на ближайших улицах под надзором миротворцев, чтобы хоть краем уха услышать эхо названных имен. Мы смотрим трансляцию в доме, и Аврелий с нами. Он уже готов к поезду, который сегодня же увезет его в Капитолий. Накануне я сказал ему, что готов поехать вместо него, но брат ответил, что мне самое время поутихнуть и не попадаться власти на глаза. А я не хочу, чтобы власти на глаза попался он, потому что знаю, каким козырем он может стать против нас.

Девушка шестнадцати лет и мальчик тринадцати. Брат Андрэа. Я знаю обоих этих детей. Я всех знаю в городе. Вижу, как белеет лицо Аврелия, и я встряхиваю его.
- Не ты первый и не ты последний.

Мы обнимаемся. За ним уже прислали машину, и Регина провожает его до самой дверцы. Цепочка на удачу?
На следующий день мы с Региной идем на рынок вдвоем, и я встречаю за одну ночь осунувшуюся Андрэа. Она смотрит на меня как на призрака, а потом восклицает:
- Но разве ты не с ним? - она только сейчас понимает, что не я ментор, и будто тает на глазах. - Я думала, ты будешь с ним! - она колотит кулаками меня в грудь, а потом утыкается в ворот рубашки, всхлипывая.

....
.

+1

88

Нерон переводит разговор в менее безопасное русло и говорит о погибающих трибутах. И тогда я понимаю, что я со своим языком как всегда говорила не о том, о чем нужно. Конечно, ведь не треп и слухи больше беспокоят Аврелия, а то, как его знакомые, друзья будут умирать, как ему кажется по его вине. Нерон прав, не по его. Во всем виноват Сноу и только он.
И мы терпеливо ждем, когда станет известен выбор трибутов и, честно говоря, не понимаю, как при таких условиях люди продолжают заводить семьи, рожать детей. Даже при том, что никого мне терять не представится теперь, Нерон и Аврелий пережили свои Игры, но все равно мне жутко от этого зрелища. И еще более жутко, когда уже после отправления Аврелия с подопечными, мы с Нероном встречаем на улице Андреа, сестру нового трибута и она ревет, выплескивая свой страх на Нерона. Я промолчу, отойдя в сторону и дав этим двоим поговорить, наверно Нерон найдет нужные слова, хотя какие уж тут могут быть слова. Просто лучше будет, если он скажет, потому что в моей голове не крутится ничего хорошего, кроме того, что я рада что Нерон не поехал.  Еще одни трупы на его совести. Он не заслужил. Он и так вымотан, сломлен. Только Аврелий – не лучшая ему замена.
Я провожаю младшего до машины и перед тем как он уедет, прошу его об одном одолжении.
- Знаю, что тебе будет не до этого, милый. Но если встретишь моего отца и он вдруг что-то спросит обо мне… Передай ему, что сам он идиот.
Аврелий хмыкает.
- Ты смерти моей хочешь?
- Все будет с тобой нормально. – обнимаю его и целую в щеку. – Возвращайся. Мы тебя ждем.
И с этого момента мы с Нероном остаемся одни в доме, что было бы великолепно, если бы не омрачалось такими событиями. Я знаю, как Нерон переживает за Аврелия, но ведь самое страшное уже позади. По крайней мере ничто не угрожает его жизни.
- Честно признаюсь, у меня была идея сбежать с ним в Капитолий. Я безумно скучаю по пирожным. – смеюсь, целуя мужа в плечо и пытаясь хоть как-то его отвлечь. – Надо было мелкому сказать, чтобы он как-то провез с собой контрабанду. Хотя в Капитолии сейчас, наверно, каждый вагон блюдут, чтобы капитолийские невесты не по сбегали к тебе.
Забираюсь под руку Нерона, словно котенок, просящий ласки и целую моего мужчину в шею. Люблю его безумно и что бы ни произошло, это не изменится. Даже уборка и готовка и вообще хозяйственные дела не заставят меня любить Нерона меньше.
Конечно, мы отслеживаем трансляцию из Капитолия, потому что в Пятом это событие глобального масштаба. Только без фейерверков, выходных, рек шампанского и гор еды. Просто все экраны по городу оживают и бесперебойно транслируют происходящее в столице. И от этого тошно. Никогда не представляла себе, как это мероприятие происходит в дистриктах и вот теперь убедилась на своей шкуре. Разница налицо, и буквально и фигурально. Если в Капитолии это праздник, то здесь люди смотрят на экран с тоской, ненавистью, печалью или болезненным, холодным равнодушием.
Андреа мелькает еще несколько раз в опасной от Нерона близости, но больше не подходит. Обвинения ей больше не помогают успокоиться. Так что она теперь сама по себе, призраком ходит по городу.
В некоторые моменты нас даже специально сгоняют миротворцы, чтобы посмотреть что твориться на экране. Один из слуг правопорядка и меня выгоняет к экрану. Благо Нерон оказался рядом, потому что иначе я бы высказала этому безмозглому шуту в белом все, что о нем думаю. Я еще не так хорошо владею собой, но успехи периодически есть.
- Когда-нибудь меня все равно посадят. – ворчу мужу, обнимая его за спину и принципиально не глядя в экран. – Ты не можешь быть со мной вечно рядом, чтобы затыкать мне рот. Кстати мог бы сделать это по приятнее.
Конечно, мои шуточки не подходят под ситуацию, но по-другому я просто не могу воспринимать реальность и Нерону приходится с этим мириться. По крайней мере, он еще ни разу не гавкнул на меня за мое поведение. Только чувствую, не за горами эти времена.
В общем, мы наблюдаем за происходящим еще и из дома, вечером, потому что ждем каких-то новостей об Аврелии, которые иногда мелькают. Он вроде неплохо выглядит. Конечно, трудно до конца понять, его намарафетили по полной, но тон его голоса, может и не на 100% уверенный, но все же пока он держится.
- Он очень повзрослел. – говорю я, когда на экране показывают мелкого. – Не могу представить, каково тебе было, когда вытянули его имя в прошлом году. Зато теперь могу понять, почему ты хотел отрезать себе член.
Не могут обойти вниманием и спонсоров, их мнение о трибутах, которых уже презентовали в костюмах, на трибуне. И я не верю собственным глазам, когда на экране появляется отец. Я напрягаюсь моментально, не замечая как наклоняюсь ближе к телевизору и ловя каждое его слово. Прежде у меня была бы другая реакция на его комментарии журналисту, но сейчас я как дурочка, смеюсь на каждым его саркастическим замечанием. Отмечаю, что он не изменился, что голубые глаза все горят и вроде он не похудел. По крайней мере, физически с ним ничего не сделали. И где-то внутри меня немного отпускает. Я могу его видеть хотя бы так. Да, я невероятно скучаю по нему, никогда еще прежде я так по нему не тосковала. И мне не хватало его юмора, которым и меня наградил.
- Вы уже общались со своим новым родственником? – спрашивает репортер, красиво улыбаясь и глядя на отца. – Ваша дочь, Регина, ведь теперь жена победителя Нерона Сцеволы. А Аврелий его брат. Вы уже выразили ему свои поздравления с назначением ментора в этом году?
- Не выразил и не собираюсь. Регина мне дочь не больше, чем по документам, а с некоторых пор и даже по бумажкам она мне – никто. Так что никакое родственное отношение я к этим людям не имею.
Его тон звучит внезапно холодно и меня передергивает, как будто бы он говорит это не с экрана, а вот сейчас, мне лично. Фраза не звучит заученно, хотя построена идеально, отвечая сразу на все вопросы, которые мог бы задать журналист. Я не могу поверить, что он такое сказал, но в то же время, понимаю, что такое вполне реально. Я же не знаю, насколько сильно своей выходкой испортила ему жизнь, по экрану этого не поймешь. И вполне реально, что он меня теперь ненавидит.
Кажется, Нерон пытается вернуть меня к себе жестом руки, но я подрываюсь с места и ухожу, не сказав ни слова. Мне нужно помыть посуду. У меня валом кастрюль на мойку. Я еще хреново готовлю и не могу экономно пользоваться посудой, так что грязи дохрена. И я вычищаю все, как раз к тому моменту, когда эфир из Капитолия заканчивается и пора уже идти спать.
Нерон не заводит разговор о том, что сказал отец и я благодарна ему за это. Я не хочу об этом говорить. А если бы и завел, то получил бы тот же ответ, что я не хочу об этом говорить. Не о чем и не за чем. А еще наверно, я боюсь что начну обвинять Нерона. Не потому что он виноват, а потому что я очень зла, потому что хочу чтобы виноватым был кто-то другой, кроме меня, хочу кричать и бить посуду, хочу сбежать куда-нибудь в лес и завыть на чертову луну. Только, блядь, начало месяца, так что для обращения в текущую сучку еще рановато. Просто больно. И я не хочу это обсуждать.
Вечернюю светскую хронику я больше не смотрю. Зато смотрю Игры. И все чаще одна, потому что Нерон работает, а ведь трансляция идет в основном с утра и до вечера.
Арена в этом году представляет собой бесконечное, безлесое пространство, запорошенное снегом. Говорят там безумно холодно и это уже который раз, когда температурный режим играет против трибутов. Многие не выживают, умирают от холода, просто засыпая. Среди таких будет и тринадцатилетний брат Андреа. Зато девочка шестнадцати пока держится и ей даже присылают теплую куртку, которую она одевает поверх той, что им выдали перед отправкой на Арену.
- Думаешь, у нее есть шанс? – спрашиваю я у мужа, когда мы вечером сидим и смотрим повтор некоторых событий Игр.

+1

89

Регина держится молодцом, и меня держит заодно. Без малого в доме стало... Да, вроде как круто быть только вдвоем, но, черт, я так привык, что он рядом! Я вообще не помню, когда мы расставались дольше, чем на две недели Игр, но и тогда я был привязан к нему прочнее, чем силой притяжения - к Земле.
- Лучше бы блюли невест, - отзываюсь я, принимая ее шутку. Моя жена рядом со мною, уютно устраивается под моею рукой, и я отпускаю мысли о малом и о том, как он проживает свои очередные Игры. В конце концов, он жив, со всем остальным мы справимся.

Иногда всему Пятому устраивают обязательный централизованно организованный просмотр, и тогда мое присутствие, а и присутствие нашего первого победителя, Виктора, обязательно. Мы вроде как живые символы, ага. На удачу. Регине эта затея не нравится, но деваться некуда, теперь она часть всех этих людей, часть нас, сколько бы она ни ерепенилась. Иногда это раздражает, да, но я помню, что помимо прочего, это ее самозащита при адаптации к новому быту, в котором возможно, что тебя заставляют становиться частью чего-то, чем ты быть не хочешь.

Андреа больше не говорит со мной с того раза, когда я просто не нашелся, что сказать ей. Понимает ли она, что я знаю ее чувства? Но если нет, вряд ли она услышит меня сейчас. Ее состояние мне знакомо.
Я чувствую себя беспомощным. Я не ментор в этом сезоне Игр, но почему чувствую себя им?

Я предпочитаю смотреть Игры из дома, потому что в любой момент я могу выключить и не смотреть. Но я смотрю, хочу видеть малого. Мне верится, что я настолько прозорлив, что по одному взгляду сквозь призму камеры угадаю, каково ему приходится.
Регина говорит, он позврослел, и что она понимает теперь мои слова про член.
- Иногда мне кажется, что в той чаше не было других имен, кроме его имени, - вдруг произношу я, и Регина смотрит на меня с недоумением, словно решая, спятил я или нет. - Буквально. Иногда мне так действительно кажется, - закуриваю. Я развожу камин, пока за моей спиной Цезарь и какое-то мурло обсуждают ставки. - Видишь ли, такие дыры, как наша, редко могут чем-то удивить, и фокусы типа братьев-сестер прошлых победителей - отличная карта, чтобы подогреть зрительский интерес, - объясняю я и я абсолютно серьезен. Я не сторонник теории заговора, но я бы не удивился, если бы оказался прав в своих догадках. Других имен ведь никто не видел.

А однажды показывают Грега, и его спрашивают о Регине. И я понимаю, что в Капитолии мы еще в какой опале! Интересно, Пятый это видит, или только на наш экран эти слова так учтиво транслируются? И я вижу, как меняется лицо Регины, как облегчение от вида отца вдруг оплывает уголками ее рта вниз, как она подрывается и уходит, отправляясь греметь посудой. Я не иду за ней. А она больше не ждем вставок из-за кулис, хотя Грег то и дело появляется на экране. Виделся ли Аврелий с ним?

Наш трибут погибает рано. Рано - для нас, но, объективно говоря, он долго продержался. Девчонка карабкается, но...
Не знаю ,как Андреа пережила. Не знаю даже, доставили ли тело Брока, потому что тела могут задержать до того момента, пока и второй трибут не сольется, чтобы уж доставить комплектом... И похороны их проходят тихо, знают только родные.

Регина спрашивает о шансах Инги, и я пожимаю плечами.
- Шанс есть всегда, но я не уверен, что она сможет убить, когда придется.
И оказываюсь прав. В важный для нее момент, наша девочка медлит, и получает нож в шею. Кровь хлещет из артерии, и я гашу экран. Для нас Игры окончились, хотя работа отменена до самого финала. Работа отменена, но я все равно нахожу себе дела, потому что не могу ничем не занимать руки, и я благодарен Регине, что она не пилит меня, будто я от нее сбегаю, когда мы можем побыть только вдвоем.

Боги, как она меня спасает. Каждый вечер, ложась с нею в постель, я думаю только о том, что должен быть благодарен треклятой судьбе, как бы мне ни не хотелось  это признавать.
- Регина, - зову ее в темноте, проводя ладонью по ее обнаженной спине, и она полусонно отзывается. - Ты лучшее, что со мной случалось.

Аврелий возвращается после триумфа победителя из Второго. Здоровенный черный парень забил соперника кирпичом. Второй ликует, и все менторы погибших на этом пиру. Чего малому стоило вытерпеть?
Он возвращается снова пустым и уставшим, и ничего не говорит. Просто обнимаю его и хлопаю по плечу. Держись, брат, это только начало. Он поднимается к себе, и Регина остаток дня ходит на цыпочках, чтобы не потревожить его, а поздно вечером я застаю их в его спальне, они сидят ко мне спиной, но я слышу их разговор.

...- Вот, выменял, - он что-то подает Регине. - На вашу фотографию.
Это потом я узнаю, что Аврелий утянул с собой одну из наших свадебных фотографий. Одну из... Как звучит! Она одна, просто их несколько штук. Он отдал ее Грегу, а тот перед отъездом малого принес ответ. И надпись на обороте: "Какие только глупости из-за тебя мне приходится говорить! Раньшя для этого у меня была ты! PS Ты же носишь трусы? Застудишься." Тайну про трусы Регина откроет позже. Ну, ту историю "- Не выпрыгни из трусов, когда его увидишь! - Не беспокойся, я их не надела!"

+

http://www3.pictures.gi.zimbio.com/Hugh+Laurie+Olivia+Wilde+35th+Annual+People+O-gjOuF4ykNl.jpg

....
.

+1

90

Аврелий возвращается потухшим и тихим. И я вообще отказываюсь понимать, как люди выживают в таких условиях. Потому что невозможно восстановиться после того, как на твоих глазах погибают те, кого ты знал всю свою жизнь. Когда казалось бы, что самое страшное – это попасть на Арену, а на самом деле ведь с этого момента все только начинается. Да, ты жив, но что толку, если ты не можешь помочь таким как ты. А тебя еще и заставляют смотреть на то, через что прошел ты сам. Только теперь вместо тебя – твои близкие.
Надо радоваться мелочам, да? Хех, сомнительно. Потому что при такой жизни, ты не радуешься этим мелочам, ты трясешься за них. Каждую секунду боясь, что у тебя отберут последнее.
И когда Нерон вдруг среди ночи говорит мне о том, как я важна для него, я не удивляюсь, не смотрю на него, как на странного. У меня то же самое ощущение, что и у него. я как будто боюсь, что завтра у меня отберут и его, моего единственного мужчину, а я не успела ему сказать, как сильно я его люблю.
- Ты самое ценное, что есть в моей жизни. – и ценнее самой моей жизни во сто крат.
И как только мой дурак мог думать что я жалею о том что сделала? Никакой комфорт, еда или выпивка не могут сделать меня такой счастливой, какой делает меня Нерон. Может, я и не совсем целая, но с ним я живая. Более, чем когда-либо могла быть.
Я захожу к Аврелию, спросить, все ли у него нормально и могу ли я как-нибудь ему помочь. Знаю, глупое предложение, просто чувство беспомощности убивает. У Нерона и мелкого совсем другие отношения, но я ведь на то и я, чтобы вести себя иначе. Может быть, Аврелию даже удастся сорвать на мне гнев. У меня вроде до сих пор неплохо получается выводить людей.
Только вместо этого он показывает мне фотографию, где я с отцом и я дрожащими руками забираю ее, тупо глядя на картинку. Здесь мы не выглядим как вечно сорящиеся два идиота. И вопрос о том, как Аврелий получил эту фотку не срывается с моих губ, потому что мелкий сам объясняет, переворачивая карточку в моих руках и показывая на надпись.
За последние месяцы я плакала столько, сколько никогда не плакала за всю свою жизнь. Были и горе и капризы и счастье и боль. А сейчас такое смятение, растерянность и наверно, немножко стыд, что я поверила тем словам, что сказал отец с экрана. Хотя сама же знаю, как легко он умеет врать.
- Спасибо. – я обнимаю Аврелия, не подозревая, что Нерон за нами наблюдает.
Я обнаружу его, когда соберусь выйти из комнаты Аврелия, и просто отдам фотку и поцелую. Мне немного полегчает, хотя тоска по отцу не уменьшится. Не знаю, сколько времени должно пройти, чтобы совсем отпустило. Но это не значит, что Нерона и Аврелия мне мало. Они – моя семья, не меньше чем отец, а сейчас даже больше, потому что помогают мне. И я, как могу, помогаю им, хотя и не знаю, чем.
После Игр жизнь возвращается в свое русло. Фотография занимает место на прикроватной тумбочке, как единственное напоминание, что меня что-то связывает с Капитолием. Хотя эта связь понемногу, но начинает стираться. Мальчики занимают всю мою голову. И хозяйство. Знаю, как это звучит и по логике вещей до профи хозяйки мне еще далеко, но для меня это большое достижение, если я нарезаю овощи без порезов на руках.
А еще я никогда не думала, что для меня будет таким кайфом встречать семью дома, готовить им, расставлять на столе все эти тарелочки и стаканы. Я кое что покупаю в кухню, чтобы хоть как-то придать вид приличного жилища, а не холостяцкой хибары. Так на столе появляется скатерть, совсем простая, но аккуратная. Покупаю пару цветков в горшке в дом, чтобы разнообразить обстановку и освежить ее. Такой себе маленький женский каприз. Я меняю шторы, а старые стираю. Потом долго рассматриваю погрубевшие руки, которые уже давно не видели крема для рук и маникюра. Меня обычно никогда не беспокоил мой внешний вид. А с чего бы? Ведь все было под рукой. А здесь женщины совсем не красились, не ухаживали за волосами, за кожей. А мне этого всего не хватает.
И порой мне кажется, что пусть я и становлюсь женщиной внутри, но перестаю быть женщиной внешне. Просто я не хочу быть такой же серой как и другие. Это не в моем характере.
- Родной, - я разглядываю себя в зеркале в ванной, пока муж вытирается после душа. – а я уже не похожа на капитолийку, да? – спрашиваю я тихо, спуская халат с плеч и разворачиваясь спиной, а потом и вовсе скидывая его и начиная хватать себя за, как мне кажется, появившийся на боках жир. – Знаешь, ведь если бы я не приехала, я была бы вечно молодой и вечно красивой для тебя. А теперь мы ведь состаримся вместе и ты увидишь меня старой и всю в складках. – полушучу, полусерьезно.
А еще если бы я не приехала, я бы сейчас наверно уже сдохла от передоза. Не было бы никаких шансов увидеть Нерона на Играх, а значит наша встреча отдалилась бы еще на полгода.
- Не знаю, как прожила бы без тебя этот год. – разворачиваюсь к мужу и обнимаю. – Не прожила бы. Я очень тебя люблю. И никому не отдам.
А еще мы празднуем Рождество и Новый год вместе. Втроем. Так по семейному и спокойно, только для себя. У нас даже елка стоит в доме. Небольшая, но хорошенькая. На ней минимум самодельных игрушек. Вообще я настояла на всем этом. Должно быть хоть какое-то ощущение праздника. Я готовлю все самое лучшее, что только можно сделать, да, слегка передерживаю в духовке курицу, но все равно она выходит вроде ничего. Я даже, бля, я даже пирог пеку. Правда, тут Аврелий помог. С тестом. Нерон тоже помогал. Допомогался так, что в итоге мы все втроем начали кидаться друг в друга мукой. Убирались потом в кухне тоже втроем. Но зато как здорово было потом, сидя у камина с чашкой вина, которого нам выделили, по бутылке на семью, стирать с лица остатки кулинарии.
Эти мужчины делают меня абсолютно счастливой и живой. Я впервые за долго время хочу жить, а не существовать. Не хочу накидываться дурью, не хочу напиваться. Хочу трезво ловить этот момент, когда сцеловываю крошки пирага с губ моего мужа, когда чувствую вкус вина на его губах.
- С Новым годом, муж.

Отредактировано Lucia Varys (Сб, 28 Ноя 2015 00:00)

+1

91

Регина принимает фотографию как величайшую драгоценность, и она поселяется на столике с ее стороне кровати. Я поставил ее туда, когда Регина отдала мне ее, чтобы я взглянул и оценил послание тестя. Фыркаю и начинаю смеяться. И вижу, что лицо Регины посветлело. Ее очень угнетало то, что она услышала с экрана тогда. Да, все мы понимаем, что сказанное на камеру может сильно отличаться от истинных мыслей, но только слова все равно имеют свойство вживаться в подкорку и подтачивать всякую уверенность в себе и других. А ведь это было единственное, что Регина услышала от отца с момента их разговора по телефону из Дворца Правосудия.

Я остаюсь с Аврелием, затворяю дверь. Мы долго разговариваем. О Капитолии, о трибутах, о спонсорах. Арлин много помогала ему. И я понимаю, что малой справился, что я напрасно трясся за него.
- Что еще сказал Грег?
- Просил дать тебе промеж ног коленом, но потом отозвал просьбу. Сказал, что не хочет лишать Регину единственного удовольствия жизни в нашей дыре.

О да, удовольствий у нас не так уж много. И однажды Регина вдруг решает устроить собственные смотрины. Я выхожу из-под душа и обнаруживаю ее стоящей у зеркала и критически себя осматривающей с ног до головы. Она крутится и вертится и призывает меня согласиться, что она растеряла весь свой капитолийский лоск.
Подхожу к ней и обнимаю, прижимая к себе спиной и разворачивая лицом к зеркалу. Беру ее руку и целую каждый пальчик. Да, ноготки ее теперь без цвета и подстрижены самыми обычными ножницами, кожа и вправду стала иной, да и появился загар, который получишь только на нашем солнце, а не в солярии или благодаря кремам.

Регина пытается потрясти себя за "жиры" и даже что-то там подцепляет где-то.
Обнимаю ее обеими руками, целую плечо и шею... Она пахнет мылом, потому что ничего другого у нас нет, но все равно этот аромат какой-то особенный...
- Ты самая красивая для меня всегда, - шепчу, покусывая ее за мочку уха, и в отражении вижу, как она улыбается и закрывает глаза. - Самая прекрасная, самая молодая... - мои ладони скользят по ее обнаженной груди и по животу, моя рука спускается вниз, между ее ног, и я ласкаю ее, по-прежнему не отпуская. - Самая нежная... - Схожу с ума от этой женщины. - Хочу состариться с тобой.

Она оборачивается ко мне и шепчет, что не знает, как бы прожила без меня. Я не знаю того же, но только о себе.
- А меня кто-то забирает?
Не забирает. Традиционно под Рождество и Новый год начинается тур победителей, чтобы закончиться балом в президентском дворце, но в этот раз дата переносится. Почему - нам не объясняют истинной причины, говорят только, что хотят растянуть праздник. О да... Однако мне плевать, главное, что мы с Аврелием остаемся дома. Ну, по крайней мере, он, потому что насчет себя я не уверен. Меня могут и не пригласить.

Регина готовится к праздникам как к самому важному событию, и каким-то образом они с Аврелием договариваются с миротворцами о том, что нам разрешают выбрать в лесу елку, и за нею отправляют меня. Я приношу какую-то сущую мелочь, но по-моему, симпатичненькую. У нас тут пышных елей не сыщешь. Впрочем, для Регины это как будто президентская елка, она тут же придумывает украшения из теста и всяких лоскутков, и с большим удовольствием наряжает дерево. Она хочет праздника, и заражает нас с малым.

Стол у нас небогатый, но даже то, что есть... Я такого не помню с... с никогда. Есть печеные яблоки, пирог, курица, картофель, орехи в меде. И бутылка вина.
Мы устраиваемся у камина в полной тишине, и Регина шепчет поздравление.
- С новым годом, жена, - отзываюсь я под протяжное завывание малого:
- Ну началоооось...
- Неси подарок, чувырло, - откликаюсь, и Аврелий, четыхаясь и нарочно прыгая на одной ноге и всячески изображая мучения, приносит наш с ним подарок в простой бумаге. Внутри - самодельная фоторамка для фотографии Регины и Грега, которая живет безо всякого оформления. Лицо и задняя часть сделаны из стекла, чтобы не скрывать надпись, а сама рамка из дерева, украшенного резьбой. Умельцы из нас еще те, но на удивление мы ничего не запороли.

- С новым годом, Регина.

С новым гребаным годом. Меня приглашают в Капитолий на окончание тура победителей. Мы едем с Аврелием.
- Время пролетит быстро, - пытаюсь убедить Регину, которая мертвой хваткой цепляется за меня. Не хочу уезжать, ведь знаю, как она будет изводить себя. - Я люблю тебя.
Она шепчет, чтобы я берег себя, и я обещаю ей носить ракушку, не снимая. на тот случай, если ее отец решит исполнить свою угрозу.

К счастью, в Капитолии на меня не накидываются, хотя интерес определенно есть, но, видимо, намордник на писак накинут. Они не спрашивают о Регине напрямую, а только о моей жизни в Пятом. Отвечаю, что жив и здоров, и не больше. Знаю, что Регина смотрит, потому что вещание в нашем доме с момента старта тура не прекращается. Так что жив и здоров это ответ скорее моей жене по ту сторону экрана. Люблю тебя, родная, ты же знаешь.
- Как поживает твоя семья?
Осматриваюсь, ища глазами Аврелия.
- Спросите у семьи, она где-то здесь.
Журналистка сверкает глазами.
- Но с недавних пор это не вся твоя семья.
- Пятый дистрикт продолжает обеспечивать нашу великую страну электроэнергией. Панем вчера, Панем сегодня, Панем навсегда, - чеканю. - Пятый дистрикт - мой дом и моя семья.
Вы не получите Регину, суки.

А потом аукцион, и я в продаже. И я имею успех, который скрыть трудно. Снова не знаю, кто меня покупает, просто уезжаю. Как и Аврелий. И вот он-то меня и беспокоит, поэтому я даже не сразу верю в то, кто стоит передо мною. Грег?!
- Никак не мог выбрать между тобой и твоим братом, - говорит он, проходя и садясь в кресло. Это какой-то их загородный дом?
- Лучше бы ты купил его.
- Ну, может ему повезло с какой-нибудь старушкой. Не к нему же моя дочь сбежала.
Сажусь напротив. Он не спускает с меня взгляд.

- Как она? - спрашивает Грег, и ему чертовски трудно скрыть нетерпение. И я рассказываю. Рассказываю все, с самого первого дня и до момента нашего расставания перед моим объездом сюда.
- Ну, по крайней мере ты, а не дурь, - говорит он, словно подытоживая. - Дурак, а не дурь.
И возвращаюсь я с яйцами и еще с кое-чем для Регины. На свой страх и риск протаскиваем с Аврелием.

....
..

+1

92

То, что моим мальчики делают для меня не передать словами, потому что пусть подарок и небольшой и по меркам Капитолия не имеет никакой ценности, но для меня это самый лучший подарок. И я часто буду держать в руках рамку с фотографией нас с отцом, вертя ее так и эдак, чтобы в сотый раз перечитать слова отца. Они подбадривают меня. Пусть там и нет слезливых признаний в любви, пусть там нет заявлений о том, как он скучает. Отец выразил свою заботу в той манере, в какой умеет только он и большего мне не надо. Он не сердится на меня и мне очень важно знать, что он не вычеркнул меня из своей жизни.
И это очень поможет мне, когда и Нерон и Аврелий уедут в столицу, чтобы их продали как вещь. И, конечно, мне это совсем не нравится, не только потому что я остаюсь одна, но и потому что моих мальчиков у меня забирают. И опять же этот страх, что Нерона будут касаться чужие женские руки. В прошлом году пронесло, но в этом может так не повезти, в связи с событиями. Зная наших дам, они по любому заинтересуются, что же такого скрывает в себе мой муж, если я к нему сбежала на край света.
- Помни, что у тебя уже есть одна жена в шкафу. – сжимаю до побеления костяшек его куртку, а потом отпускаю, целуя. – Люблю тебя.
Аврелию тоже может не повезти в этом году. И он тоже меня тревожит, поэтому крепко обнимаю его и желаю удачи.
Две недели. Две чертовых недели я провожу одна, старательно выглядывая в телике то мужа, то мелкого. И они оба не ведутся на попытки прессы разузнать что-то обо мне. А пресса в наглую не спрашивает, видимо, запрещено. Мой нынешний статус в Капитолии, а по факту, отсутствие всякого статуса, как будто меня и не существует, меня никак не волнует. Я просто стараюсь углядеть какие-нибудь намеки на проблемы в голосе и фразах мужа.
И пока моих мужчин нет дома, я шатаюсь по улицам одна, удерживая себя в руках, чтобы не ругаться и не огрызаться ни с кем. Я буду хорошей девочкой, я обещала Нерону и не доведу до того, чтобы меня отхлестали на площади за неповиновение. Мэг берет надо мной опеку и я даже выслушиваю ее советы по части ухода за домом и приготовлением еды. Сквозь скрежет зубов, но выслушиваю. Ненавижу чужие советы.
Я знаю, когда Аврелий и Нерон вернутся, поэтому к этому времени у меня уже дом приведет в порядок, еда приготовлена и готова к подаче, а я чуть ли не как верная псинка жду своих хозяев, разве что не у двери. Но четко прислушиваюсь к любым звукам за окном.
Едва входная дверь открывается, как я срываюсь с места и бегу к моей семье. Сначала обнимаю каждого, а у же потом провожу осмотр на предмет каких-то значительных изменений во внешности или поведении. Торопливо помогаю Нерону раздеться.
- Я все понимаю. Но может вы хотя бы подождете, пока я уйду в свою комнату? – смеется Аврелий, наблюдая за мной.
- Тебя я тоже сейчас осмотрю, на предмет, если какая-нибудь гадюка оставила свой номер телефона на твоих плечах.
Мальчики смеются, но я вижу, что в целом, они вроде такие, какими и уезжали. Хотя Нерон в этом плане более стойкий. Даже если какая-нибудь мразь заставила его ее трахнуть, то лицом он это никак не выдаст. Для него это ничего не меняет в наших отношениях, а я готова буду вернуться в столицу только для того, чтобы выпотрошить эту суку.
- Ну, для тебя и правда есть посылка. – говорит Аврелий, переглядываясь с Нероном и идет на кухню.
Я хмурюсь, но следую за ним. И не верю своим глазам, когда малой, словно фокусник вытаскивает из каких-то потайных карманов пару эклеров. Смотрю на них и не верю, что это реальность. Я уже сто лет не ела сладкого и безумно соскучилась по капитолийским десертам. И я чуть ли не прыгаю от восторга, кидаясь к Аврелию и обнимая его. Божечки, я его обожаю!
- Но больше так не рискуй. Пироженки не стоят наказания. – держу лицо парня в ладонях и целую в щеку. – Но я тебя обожаю!
- У Нерона тоже есть подарок.
Я поворачиваюсь к моему милому и понимаю, что подарок тоже приятный, а потому не могу удержаться от шутки.
- Надеюсь, это не букет венерических.
Нерон отшучивается, говоря, что его купил какой-то педик и он по тихому после бурной ночи своровал мой подарок. Или он не шутит? Честно, у меня практически срывается с губ предложение проверить его простату на предмет нахождения там каких-нибудь развратных игрушек. Но тут Нерон вынимает небольшой футляр и я, пусть не сразу, но узнаю, что это.
Боги, этот набор хранился в нашем загородном доме, когда мне впадлу было ехать к маникюрше, а срочно нужно было сделать что-то со сломанным ногтем. Я расстегиваю молнию и, честно, у меня чуть коленки не подгибаются от вида пилочек, ножничков и прочей лабуды, от которой я прежде никогда не приходила в такой восторг как сейчас. Провожу пальцами по набору, как будто он золотой и коллекционный.
- А этот педик случайно не твой тесть? – откладываю набор на стол и целую моего мужа, моего героя, прижимаясь к нему так тесно, как только возможно. – Но когда он передал его тебе? - мне все еще трудно поверить, что именно отец купил Нерона.
Но муж подтверждает, что именно Грег его купил. А Аврелий в этот момент пытается ретироваться с кухни.
- Стой, стой. – поворачиваюсь к мелкому. – А тебя?
- Вероника. – он пожимает плечами. Не понимаю какая Вероника, что за Вероника и конечно уточняю фамилию и Аврелий не особо желая того, но выдает фамилию.
Молодая девчонка, завидная невеста, моложе меня. И у меня наверно глаза становятся по пять копеек. Нееееет. Неееееет! Невозможно!
- А она.. Ты… Выыыы? – я запинаюсь, потому что не могу слов подобрать. Аврелий совсем не выглядит задетым моим предположением, его глаза не стеклянеют. Наоборот, он немного краснеет и трет шею. Этот жест у него от Нерона. И я раскрываю рот. – О, мои боги! Ты ее нагнул!
Аврелий как-то странно дергается и я было думаю, что уже перегнула палку, но он вдруг фыркает.
- Да ну вас! – и уходит наверх, оставляя нас с Нероном наедине.
Я провожаю его взглядом, а потом поворачиваюсь к мужу, только уже без веселого задора.
- Я опять сболтнула лишнее, да? Знаю, что это не повод веселиться. Просто я тут без вас схожу с ума. Я извинюсь перед ним.
Да, наверно, я все же дала лишку. Все-таки речь идет о покупке, а это не самое приятное мероприятие. Но, черт, я готова себя убить, но хочу подробностей. И понимаю, что не получу их. Аврелий языком не болтает. Особенно по этому поводу.
Кстати по поводу этого повода.
- Не то чтобы я тебе не верила, но мне все же нужно проверить… - я тяну одну руку к молнии брюк Нерона, проверяя, все ли там на месте, а второй нагло лапаю его за зад. – Нужен, конечно более подробный осмотр. – смеюсь, обнимая мужа и целуя его. – Но сначала ужин.
Отправляю мужа в душ, а сама иду все-таки извиниться перед Аврелием. Неуместная тема для шуток, но он вроде и не обижен. Вновь краснеет. Смешной. Могло быть хуже.
Мы ужинаем, а потом я узнаю у Нерона все подробности того, как прошла его встреча с отцом, как они говорили, о чем. Помнит ли Нерон полностью всю встречу, потому что отец мог его накачать наркотиком и все-таки что-нибудь отрезать.
- Он говорил, о том, какие меры применили против него? Он вообще что-нибудь о себе говорил? 
Мы лежим в постели и я сижу на Нерона, критично полируя ногти под светом ночной лампы.

+1

93

Знаю, что Регина будет встречать. Знаю, что, едва открою дверь, она собьет с ног. Скучаю по ней и чувствую, что впервые за столько лет берусь за ручку двери этого дома с дрожью в руке. Я одновременно счастлив, потому что меня ждут, и одновременно задерживаю дыхание, потому что больше всего боюсь, что внутри будет пусто.

В доме пахнет приготовленным обедом, и обычно я с порога начинаю угадывать, что сегодня приготовлено, но сейчас не успеваю. Я оказываюсь в объятиях жены, Регина порывисто обнимает меня, затем Аврелия, осматривает нас с ног до головы, быстро помогает раздеваться, так что малой ржет, что нам бы стоило подождать, пока он уковыляет. Мы целы, родная, мы дома, перестань так волноваться.

Аврелий тут же переключает внимание Регины с тревог на себя и на то, что у нас для нее есть. Малой утянул с завтрака эклеры и умело их спрятал за пазухой куртки под рукой, под которую внезапно решил сунуть костыль. Никто и не подумал лишний раз проверять нас. Да, пирожные мы немного помяли, но Регине это оказалось совсем не важно. Регина едва ли не взвизгивает, когда видит гостинец. Сто лет не видел ее такой счастливой. Она сияет, утыкаясь носом в эклеры и вдыхая аромат, так что на кончике носа остается немного пудры, и я сцеловываю этот сладкий след. Аврелий теперь настоящий герой, и получает свою награду в виде невероятной безграничной благодарности, а затем сдает меня. Да, у меня тоже кое-что имеется, и это провести было труднее. Кое-что я спрятал за отворотом высоких ботинок, и собирал набор маникюрных принадлежностей по пути. Грег передал их мне.
- Зачем тебе дарить то, чем тебя не удивишь? Ты же выросла в этом цветнике, - пожимаю плечами. Шутка про то, что я притырил кое-что у старого пидора не прокатывает, потому что Регина уже видит то, что я держу в руках.

Честно, у нее даже руки подрагивают, и она цепляется в свою косметичку или как там это называется, как в величайшее сокровище.
- Сейчас ты обернешься в гнома и спрячешься в шахту чахнуть над своим сокровищем? - смеюсь, а Регина спрашивает, не был ли тот педик ее отцом.
- Ну, если кто узнает, что он прикупил победителя, то так и подумают, - отвечаю я, и глаза Регины вспыхивают. Да, родная, я не шучу, я виделся с твоим отцом.

Аврелий начинает было двигаться к выходу, но Регина ловит его и на ходу допрашивает, кто его купил. Прижимает к стенке. Стоило бы поделикатнее, но ее счастье, что малой отделался легко. Капитолийка, купившая его, хотела только поразвлечься, и ей хотелось потрахаться с парнишкой из далекого бедного Пятого. Поганая сучка даже не представляет, каким спасением стала.

Регина заставляет малого краснеть, но он такие сбегает, а меня ожидает осмотр. Детка, как я люблю тебя...

Мы ужинаем все вместе, Регина таки извинилась перед Аврелием. Интересно, насколько доверителен был их разговор? Она в курсе, что мой брат стал мужчиной? И, если да, чувствует ли по этому поводу гордость за то, что капитолийские львицы и без нее не сдают позиции? Впрочем, Аврелию уже проще терпеть натиск Регины, потому что он уже выдержал мой. Я реально тряс его первые минуты две по его возвращении, требуя, чтобы он ничего не скрывал. Если бы хоть кто-то причинил ему боль... Я бы убил эту сволочь.
- У нас был секс! У меня был секс! Все! - кричит Аврелий и выдергивает себя из моих рук.
- И все?
- Да!
И мы ржем как два придурка. Неужели в этом проклятом городе нам еще может везти?

Аврелий рано заваливается спать, а мы с Региной устраиваемся в постели, и моя жена верхом на мне, но не для выполнения супружеского долга, а чтобы поближе быть к лампе. Она разложила все свои щипчики и ножнички и теперь счастливо полирует свои пальчики, придирчиво рассматривая каждый ноготок на свет. Смешная. Наблюдаю за нею и не могу налюбоваться, провожу рукою по ее волосам.
- Твоему отцу пришлось публично отказаться от тебя. Твоих вещей в доме больше нет, сохранился только этот набор. Никаких фотографий и прочего, - рассказываю все так, как есть, а Регина просит снова рассказать о нашем разговоре на случай, если я в этот раз вспомню что-то еще, что мог забыть. Она хочет все детали. Прости, родная, но все детали рассказать не могу... Например того, что ветер крепчает, и поднимается он из Капитолия, рассеиваясь по стране.

- Как доктор могу сказать, может надуть понос, и дерьма хватит всем, - Грег салютует стаканом с содовой. Я понимаю его метафору, хотя и не верю сразу в то, что это, о чем я думаю.
- Ну и когда проявится... болезнь?
Грег пожимает плечами.
- Когда организм ослабнет и не сможет переварить какой-нибудь... исключительный продукт.

Забираю у моей жены эту ее приблуду и складываю на прикроватный столик.
- Он очень скучает по тебе. Так и сказал, что ему жаль, что он не может оттаскать тебя за патлы и протащить по Панему обратно. - Целую мою жену, помогая ей освободиться от сорочки. Целую ее от ключицы до ключицы, затем грудь, и чувствую, как ее пальцы зарываются в мои волосы. У нас на носу годовщина нашей свадьбы. Надо же... Регина всего год здесь, а мне кажется, что она была здесь всегда... Моя жена.

И время так же все то летит, то замедляется, и, казалось, только отгремели Игры, а все снова затихают в ожидании их. И только Мэг все спрашивает, когда же мы кого-нибудь родим.
- Интересно же посмотреть, каким будет щенок от гончей и дворняги, - смеется она.

....
.

+1

94

То что рассказывает мне муж, похоже на сказку. Не то чтобы я не верила, просто рассказ как мой отец купил моего мужа действительно напоминает сюр. И я веселюсь, так же понимая, что папа действительно принял мой выбор, мою жизнь, пусть я сделала все совершенно не так как надо было и перевернула жизнь всех дорогих мне людей с ног на голову. Но все же он принял Нерона и Аврелия как семью и это очень здорово.
- А ты не сказал ему случаем, что я тут стыну, ведь в Пятом нет трусов? – комментирую я, когда Нерон выдает реплику отца про оттаскать меня за волосы.
Мы продолжаем жить как жили и я все крепче погружаюсь в семейные заботы, которые наверно, никогда не станут для меня рутиной. Я в Пятом уже почти год, а до сих пор не делаю некоторых вещей на автомате. Не то чтобы я не привыкла. Просто от старых привычек трудно отвыкнуть.
Именно поэтому я уплетаю эклеры в тот же вечер за ужином. Хотя и разделяю их на троих, но мальчики отказываются, мол они уже наелись до отвала и это все мне. Ну и ладно. Меня не надо убеждать два раза, чтобы я съела эти потрясающие и восхитительные эклеры.
- Это почти так же потрясающе как секс. – комментирую я, когда на следующий день доедаю последний кусочек и показываю Нерону язык, облизывая потом губы.
Обожаю своего мужа, обожаю свою семью.
Скоро будет год, как мы с Нероном в браке. А еще год, как я не употребляю. Хотя порой мне безумно хотелось накидаться, но всякий раз именно брак с моим мужчиной меня спасал. Точнее, именно мой мужчина меня спасал. Своим вниманием и заботой.
Я задаюсь вопросом, что бы ему подарить на нашу годовщину. Реально задаюсь, ведь на Новый год я совсем ничего не смогла подарить моим мальчикам. А сейчас понимаю, что хочу сделать Нерону приятное. Тем более что его день рождения совсем рядом с нашей годовщиной. Двойное торжество.
Мэг, конечно быстро находит решение моей проблемы.
- Самым лучшим подарком для мужчины будет его сын.
Мэг все сокрушается, что мы с Нероном не заводим детей. У них тут вроде как положено, что если в браке, то нужны дети. Приличная же семья. Ну а мы не приличная семья, так трудно понять? Честно, просто немного выводит то, как она сует нос не в свое дело. А еще ведь дело в том, что мы с Нероном о детях не говорили. Я помню, как он грозился отрезать себе член, лишь бы не заиметь детей в такой обстановке. А я… Ну я просто не хочу в принципе думать о том, что когда-нибудь мой ребенок будет стоять и ждать, когда вытянут его имя из чаши.
- Самым лучшим подарком для мужчины будет неделя беспрерывного заделывания этого сына. – отзываюсь я и никак не реагирую на то, что Мэг бросает на меня возмущенный взгляд.
В конце концов идея подарка мне все же приходит. Нет, ничего противозаконного и ничего сверхпотрясающего. Я прошу Аврелия о помощи и он только рад. Он помогает мне выбрать верное место и подсказывает детали.
И когда наступает день рождения моего мужа, я убеждаю его сократить рабочий день, потому что на после обеда у нас есть планы. Я надеваю платье, которое раньше принадлежало матери Нерона, но его ушили специально для меня, сверху накидывая куртку, так как еще прохладно. Из дома Нерона уводит Аврелий, пока я приготавливаю сюрприз. В Пятом есть одно удаленное место, где можно гарантированно побыть наедине. Нерон, конечно, его знает, но суть не в этом.
Небольшой холм с чудесным видом на город, почти у границы дистрикта. Погода сегодня солнечная и теплая и вокруг все только начинает зеленеть. В воздухе уже отчетливо пахнет весной. Аврелий не доведет Нерона до конца, но покажет куда надо идти. А когда муж поднимется ко мне, то его будут ждать закуски и вино на теплом покрывале, которое я постелила на землю. Две подушки под жопу, чтобы было не так твердо. В общем, совершенно небольшой пикник.
- Я тут поняла, что никогда не приглашала тебя на свидания. – смеюсь я, протягивая Нерону руки и обнимая. – С днем рождения, мой самый любимый и лучший мужчина.
Именно поэтому я попросила Нерона сократить рабочий день, чтобы мы могли насладиться солнцем, пока есть возможность. А вечером уже будет пир на троих, вместе с Аврелием. Я спросила у него, не будет ли он против, если я заберу Нерона на пару часов, а он рассмеялся. Сказал, что все-таки это я замужем за его братом, а не он.
- Я подумала, что дарить себя безумно банально, поэтому решила подарить свидание с собой. А еще у меня была мысль подарить тебе бассейн, но в городе напряженка с бассейнами. А тазик с водой как-то не презентабельно.– смеюсь, усаживая мужа и протягивая бутылку вина, которую выкупила у одного из черных торговцев.
Мы болтаем, смеемся. Мне просто так хочется, чтобы Нерон немного расслабился. А еще наверно, немного хочется разнообразить семейные хлопоты. У нас и правда не было свиданий. Мы как-то быстро перешли к той стадии, когда я практически безвылазно жила в Центре, потом ждала, потом снова в Центре, а потом и вовсе приехала и мы поженились.
- Год прошел. – говорю я многозначительно. – Могла ли я подумать, что найдется такой мужчина, который сможет вытерпеть меня дольше одного вечера. Одно время мне казалось, что мне придется однажды выйти замуж за своего отца. – я смеюсь. – Но ты ему кажется нравишься даже больше чем я, раз он тебя купил. Это почти признание в любви или своим сыном. – издаю уже только подобие смешка, а потом вдруг выдаю следом, - Нерон, ты хочешь, чтобы я родила ребенка?

+1

95

Мой жена самая невероятная женщина на свете. Кто бы мог подумать, что ты будешь с таким удовольствием уплетать эклеры, да, родная? Когда-то я клял эту особу и желал ей пожить хотя бы день жизнью нашего Дистрикта, а отныне это ее жизнь навсегда, и то, что прежде казалось ей обыденным, теперь кажется величайшим удовольствием.
Регина режет эклеры на кусочки и предлагает угоститься нам, но я никогда не был падок на сладости, а Аврелия после всего тоже не увидишь, поэтому она уплетает все за обе щеки, и это кайф наблюдать за ее искренним счастьем. Смешная. Люблю ее.

- Да, Аврелий? - подхватываю вопрос Регины про сравнение сладостей с сексом, и малой пинает меня здоровой ногой под столом. Регина смеется.

Наряду с годовщиной приближается и мой день рождения, который в прошлом году прошел совсем незаметно ввиду потрясений, и в этот раз Регина решает все наверстать. Конечно, от меня не укрывается шушуканье моей жены и моего брата, и догадаться о его предмете не сложно. Однако я знаю, как Регина любит всякие приготовления и просто не имею права выдавать свою осведомленность. Хорошая моя. Выдумщица. Поэтому я соглашаюсь, что я могу поработать в этот день поменьше и пойти с Аврелием прогуляться, чтобы "поговорить". И ничуть не удивляюсь, когда он оставляет меня на полпути и указывает, что дальше мне идти одному. Я присматриваюсь и различаю знакомую фигурку на холме.

Весна наступает, но еще прохладно, и на Регине одна из тех курток, что выдают местным. Она ей великовата, но моя жена красива для меня во всем, и тем более в этом платье, которое я узнаю. От мамы остались кое-какие вещи, мы даже не думали что-то раздавать, потому что было как-то не до того, и однажды, когда речь зашла о скудном гардеробе Регины, Аврелий вспомнил о том, что было у нас после мамы. Да, платья не новые, но в хорошем состоянии, и требовалось только немного их подогнать под размер. И Регине они очень шли. Мама все шила сама.

Регина приготовила пикник, и... И я не знаю. У меня такое странное состояние... Правда, этот самый случай, когда я готов разреветься на месте, потому что это ощущение абсолютного счастья переполняет меня сейчас.
- Ты лучшая из женщин, Регина Сцевола, - обнимаю ее. Мне и в голову не приходили свидания, а она придумала все это, спланировала, приготовила... Я открываю вино, мы разливаем его в простые чашки из дома. Есть немного сыра и мяса, даже оставшийся внутри теплым свежий хлеб.

- Ты специально выбрала такое место, откуда нас видно? Малой наверное уже продает билеты на просмотр, - смеюсь, осматриваясь. Конечно, нас не разглядишь, если не подойдешь достаточно близко.

Регина говорит о том, сколько прошло времени, и год у нее звучит как вечность. Она вспоминает отца, и я смеюсь.
- Может быть, он меня загипнотизировал? О, или он вампир, покусал меня, и поэтому я тебя терплю? - обнимаю ее. - Тебе очень идет это платье. Ты очень красива.

А потом она вдруг задает этот вопрос... Я смотрю на нее и понимаю, что это не прелюдия к "Я беременна". Вообще, черт... Да, я когда-то грозился отрезать себе член, когда Цезарь заговорил о том, что у нас династия победителей и придет время, когда, возможно, на Арене будет мой сын или дочь, чтобы проверить это. Да, именно мой дикий страх за то, что мой ребенок будет стоять и ждать, чье имя вытянут на Жатве, возможно играл свою роль в том, что я не сходился ни одной женщиной так близко, чтобы не захотеть от нее детей... Но сейчас, боги, сейчас...
Мы никогда не говорили с Региной о детях, мы просто жили... И я не думал о детях.
Да, не говорили, да не думал, но это не значит, что в эту самую минуту, единственный ответ, который у меня есть, этот тот, в котором я говорю о том, что ребенок от Регины был бы самым дорогим подарком мне в этой жизни.

- Если только ты этого хочешь, - отвечаю я, и понимаю, что это не ответ. - Да, я... я бы хотел ребенка, - закуриваю. - Не хочу казаться тем, кто противоречит сам себе, - усмехаюсь. - Не хочу казаться тем, кто не понимает, что ждет его ребенка, но обрекает его на это... Не буду говорить, что представляю тебя с малышом на руках украдкой. Не хочу представлять, потому что хочу однажды увидеть. - Медлю. - Я ответил на твой вопрос? Только пойми, если ты не хочешь детей, я не стану менее счастливым. В любом случае, у нас всегда есть, кого воспитывать... - смешок получается короткий.

Если бы у нас был ребенок... Я бы, наверное, ни за кого так не боялся, как за него. И никого не любил бы больше. И никто не делал бы мы меня таким счастливым, как моя жена с моим малышом. Ведь я когда-то жену и не мог себе представить...

Ветре прохладный, но воздух пахнет весной. И небо, подпираемое жестянками вышек оттаивает от свинцовой тяжести. Весна в Пятом... Не помню, когда бы я обращал внимание, что весна. До этого момента.

....

Отредактировано Aaron Levis (Сб, 28 Ноя 2015 23:58)

+1

96

В какой-то момент я уже жалею, что завела этот разговор. Не потому что не нужно было вообще эту тему обсуждать, а потому что можно было подождать хотя бы пару дней или недель, или лет. Но не заводить этот разговор в его день рождения, когда по логике вещей все должно быть так, как он хочет. А вместо того, чтобы устроить наше первое свидание, я спрашиваю в лоб, хочет ли он детей и заведомо понимаю, что разговор представится не самый простой. Ну и нахрена я это сделала? Зачем порчу всем настроение?
Нерон говорит долго и серьезно, хотя в его словах есть горечь. Конечно. Блядь, да без нее не сопровождается ни один серьезный разговор о будущем. Мы ничего не знаем о том, что с нами будет, пусть и кажется, что бы в рутине. Я так вообще боюсь потерять Нерона каждый день. Мне все кажется, что мы не расплатились за мою выходку. И будем расплачиваться всегда.
Мой милый говорит, что не отказывается от своих прежних слов, но тем не менее хочет ребенка. Он говорит что не строит иллюзий по поводу меня с малышом, но все же когда-нибудь хочет увидеть. А у меня, когда я представляю нас с Нероном родителями, в голове не появляется ничего кроме Жатвы и осунувшегося лица Андреа, или того момента, когда Аврелий заколол Седьмого. Вот что ждет нашего ребенка. И мы оба об этом знаем. Игры – это словно ВИЧ, это болезнь, о которой родители знают, и все равно передают ее своему ребенку.
Да, может и пронести. Но зная отношение Капитолия к нам, глядя на то как «везло» Нерону и Аврелию, мне мало верится, что наш ребенок этого избежит.
Однако мысль о том, что Нерон хочет моего ребенка заставляет меня колебаться. Я хочу, чтобы он был счастлив, хочу родить ему сына, потому что знаю, как он его хочет. Но в то же время не понимаю, как можно быть счастливым и знать, что ждет впереди самое дорогое и ценное что есть в твоей жизни.
Я подсаживаюсь ближе к Нерону, как будто не хочу, чтобы наш разговор еще кто-то слышал. Но здесь и так никого нет. Держу в руках чашку с вином и вглядываюсь в нее. Истина в вине, ага.
- Я очень люблю тебя, Нерон. И когда-нибудь я бы хотела родить тебе ребенка. – когда-нибудь такое растяжимое понятие, да? Но у меня язык не поворачивается, сказать что не хочу детей, ведь может быть, все еще изменится. – Но я не хочу воспитывать сына или дочь и знать, что рощу их на убой. Как свиней для стола Капитолия.
Это забавно. Сама не знаю как, но мы вернулись с Нероном к нашему самому первому разговору о трибутах. Так легко было рассуждать о тех, кого я не знаю. Сейчас тоже легко. Но когда речь заходит о собственной плоти и крови, то все равнодушие как рукой снимает.
- Не хочу однажды думать, что в чаше было только его имя. – я выпиваю вино в три больших глотка. Просто пить захотелось. А потом поднимаю глаза на мужа. – Прости меня, но я пока не готова переступить этот страх.
Я очень боюсь, что Нерон рассердится, что подумает, что зря женился на мне, потому что полноценной семьи у нас может никогда не случиться. Но так же я боюсь, что и за будущего, которое у нас может быть. Странно, но это так.
Я отставляю пустую чашку и подаюсь к Нерону, кладя голову ему на плечо и вдыхаю запах сигарет, который стал мне уже родным, потому что ассоциируется с моим мужчиной.
- Извини, я не хотела портить тебе настроение. – слабо улыбаюсь, целуя Нерона в щеку и беря его руку в свою. - Я до безумия  тебя люблю, родной. И очень боюсь тебя потерять. До сих пор боюсь. Ты – самое дорогое, что есть в моей жизни. Мне очень нравится быть твоей женой, готовить тебе, убирать за тобой одежду и следить за твоим домом. Мне нравится заниматься с тобой любовью. И если однажды случится так, что я забеременею, то это будет самое счастливое, что со мной случалось, после того, как я встретила тебя.

+1

97

И смешно, и грустно. И от того грустнее, что смешно. Теперь Регина меня понимает. Она опустошает свою чашку залпом и придвигается ко мне, кладет голову на мое плечо, прижимаясь всем телом.
- Давай будем жить так, как живется, - отзываюсь я, глядя на нее. Глаза у нее просто нереальные, яркие зеленые, как молодая трава. И по-кошачьи дерзкие. - Я знаю, чего ты теперь боишься, - улыбаюсь, целуя ее в кончик носа. - Пусть все идет своим чередом.

Напрасно Регина тревожится, что ее нежелание заводить ребенка как-то охладит мое к ней отношение. Не охладит. Я слишком хорошо ее понимаю, да и она живет с этими мыслями всего год, а я с ними вырос.

Я наливаю еще вина, и постепенно мы его выпиваем все. Оно здорово согревает, но все же похода становится прохладнее, так как время уже к вечеру, и мы уже было собираемся домой, когда вдруг прибегает девчонка и говорит, что Аврелий у нас дома подрался с кем-то, чьего имени я не различаю. Боги, что за...
Я несусь как угорелый, так быстро я не бежал... очень давно. Наверное, с самой Арены, и у меня сердце вот-вот остановится, когда я влетаю вверх по крыльцу. Издалека еще увидел, что все окна на первом этаже освещены, и ожидал увидеть что угодно, но не полный дом людей. И я не понимаю, в чем дело до тех пор, пока позади меня не оказывается запыхавшаяся Регина и не шепчет, что все это сюрприз.

Черт, у меня ноги едва не подкашиваются!

Аврелий сияет как начищенный медный таз. В нашем доме никогда не было столько людей со дня смерти мамы, а сейчас мои друзья все здесь, и в гостиную поставлен стол из кухни, и он ломится от всякой еды, которую гости принесли с собой. Кто-то добыл еще и самогона, а малой в большом ведре притаскивает на всех чая.
Я понимаю, кто это все придумал, и ищу глазами Регину, а она уже кружит среди гостей, помогая разносить чай и тарелки. Ее платье мелькает как дымка, и я едва отлавливаю ее, чтобы поцеловать. Нас застают на этом моменте и свистят.

- Друзья! - чувствую, что в тепле выпитое вино немного дало в голову, да и эта обстановка тоже пьянит. - Я хочу выпить за мою прекрасную жену! - да плевать, чем, разбавленным самогоном или чаем. - Благодаря ей мы собрались сегодня!

И наши единогласно салютуют чашками и стаканами. Напрасно Регина считает, что ее ненавидят. Она принята и теперь считается своей, что не мешает чуть что списывать ее спесь на то, что она капитолийка. Но ее бойкий нрав и задиристость в общем и целом им по душе. И сейчас она для них хозяйка в доме, и к ней обращаются по поводу и без. 

Кто-то притаскивает пару гитар, и, черт, я очень давно не играл. Мне требуется время, чтобы вспомнить наши песни. Танцы начинаются сами собой, и кто-то уже учит Регину паре па, когда я передаю гитару и забираю свою жену. Кажется, ей нравятся наши танцы, и она смеется, кружась. Она немного пьяна и румяна, и глаза у нее мерцают как драгоценные камни. Моя красавица.

Мы долго не расходимся, а потом нам помогают убрать дом, и Регина руководит женщинами. Они дружно перемывают все, пока парни помогают мне передвинуть мебель. И, когда уже все совсем расходятся, на дворе глубокая ночь. Завтра всем на работу, но все-таки они нашли время и желание прийти. И это круто.

Регина убирает посуду с сушилки на полки, а я наблюдаю за нею и ловлю в объятия, едва она оборачивается.
- Спасибо тебе, родная, - держу ее в руках. - Это мой лучший день рождения. Как смотришь на то, чтобы так же отпраздновать твое? Аврелий уведет тебя к дальней границе, а кто-нибудь прибежит и скажет, что меня совращают и срочно надо это пресечь?
Никто и не замечает, как Аврелий ушел провожать кого-то из деревни.

Это хороший вечер, и я счастлив продолжить его в постели с моей женой, утопая в ее ласках. Только моя.

И время идет, и весна наступает в этом году рано, и очень рано становится тепло. Начало лета выдается таким же, и 74-е Игры подбираются незаметно, даже нет ощущения, что прошел целый год с момента прошлых.
Я продолжаю работать, потому что иначе сойду дома с ума. У Регины, наоборот, полно работ по дому, потому что она решила во что бы то ни стало сделать из нас с мелким людей. Мы питаемся теперь регулярно, пребываем в чистоте и уюте. Мне даже перепадает маникюр.

....

+1

98

Вечеринка была рискованным шагом, но посовещавшись с Аврелием, мы сошлись на том, что мы можем пойти на этот шаг. Мелкий обещал, что он устроит все лучшим образом, чтобы Нерон не догадался. Так что когда девчонка прибегает к нам, я даже сама на секунду пугаюсь, что что-то пошло не так. Но в итоге оказываюсь права, когда забегаю вслед за Нероном в дом.
Мы развлекаемся, смеемся, играет музыка и я вижу, что среди народа нет ни одного хмурого лица. А главное что и Нерон так расслабляется. Я чертовски давно не видела его таким. Если вообще видела. И я понимаю, что особенно при таком образе жизни, люди больше тянутся к чему-то светлому и доброму.  Сплачиваются в одно целое. И я очень рада, что вечеринка проходит на ура. Мне этого тоже оказывается не хватало.
- Кажется, кто-то уже пьян. – смеюсь я, когда Нерон поднимает за меня тост и целую его.
И насколько был потрясающим праздник, так и вдвое лучше, когда все расходятся и в доме повисает эта приятная тишина. Алкоголь расслабил тело и разум ровно настолько, насколько нужно, чтобы понять, что какая бы жизнь здесь ни была, но она не бывает без радостей.
- Ты уверен, что хочешь рискнуть? – спрашиваю я, когда Нерон говорит про празднование моего дня рождения в подобном виде. Смешной, мой любимый. Но я так рада, что ему все понравилось. – Потому что мера пресечения будет очень жестокой.
И мне так нравится любить его, мне так нравится, как он меня любит. То сильно и глубоко, то медленно и чувственно. Этот мужчина однажды чуть меня не убил, а теперь я не могу без него жить, не вижу своей жизни без него, без его рук и поцелуев, без тепла его тела, нависающего надо мной, скользящего по моему животу и груди. Мой любимый, единственный человек, которого я могла полюбить так сильно, которому могу всецело доверять.
Я не врала, когда говорила, что люблю ухаживать за ним, готовить ему, ухаживать за его домом, который стал и моим. Я никогда не видела себя хозяйственной, но сейчас полностью прочувствовала на себе эти удивительные изменения, когда ты готова стать той самой, к кому твой муж будет возвращаться с работы. Да, может быть снаружи нас и ждут неприятности, Игры, Жатва. Но когда Нерон приходит домой я вижу как он расслабляется и мне нравится думать, что я стала его стеной, его женщиной, которая уберегает от того хаоса, что творится за стенами его дома.
Аврелий все чаще стал гулять по вечерам и мог поздно приходить домой. Только молчал о том, с кем гулял. Наверно, Нерон знал, а я не спрашивала. По крайней мере у Аврелия.
- Мне кажется, у Аврелия появилась подружка. – говорю я, когда мы с мужем сидим на диване и я полирую его ногти ради прикола. Мелкого нет, он опять убежал гулять. Взрослый мальчишка. – Ты же в курсе, да? Я понимаю, что у вас там свои мальчишеские секреты, но рассказывай мне хотя бы что-нибудь, чтобы я была готова к приходу конкурентки.
А потом подходит Жатва и в этом году ментором опять выбирают Аврелия. И в трибуты попадают девочка 15 лет и мальчик 16. По небольшому опыту знаю, что чем старше ребенок, тем больше шансов у него выжить. Только многое еще зависит от Арены. В прошлом году ни у кого не было шансов. И Игры по меркам Капитолия были довольно скучными. Уверена в этом году они придумают что-то более «интересное».
Мы с Нероном провожаем Аврелия, а потом как обычно начинаются показы Игр и шоу. И после презентации трибутов, не трудно догадаться, что особое внимание привлекала пара из Двенадцатого. Из дизайнер постарался, чтобы сделать их выход эффектным, отказавшись от банальных костюмов шахтокопателей. Но соперники были не хуже. Взглянуть хотя бы на этих абсолютных отморозков и Второго, Катона и Мирту. И конечно, основные ставки были сделаны на них.
Не знаю, кто в этом году курируют пару из Двенадцатого, но они наводят шороху в обществе, когда Пит заявляет, что он любит Китнисс. Капитолий обожает истории любви и пара зарабатывает на этом баллы. И мне кажется, все было подстроено. Девчонка из Двенадцатого вообще слегка отбитая, немногословная, неправильная, нетипичная. И эта нетипичная получает на предварительных просмотрах 11 баллов.
- Боюсь спросить чем она так впечатлила судей. – комментирую я итог дня. – Разделась и оказалось, что у нее странная мутация тела?
А еще мне кажется, что Нерон следит за играми внимательнее обычного. Да и стоит следить, потому что события развиваются невероятно стремительно и неожиданно. Катон и Мирта скооперировались с Первыми и отслеживают своих жертв, словно ради развлечения. Говорю же, отморозки. На руках Китнисс погибает девочка из Четвертого и сцена соболезнования Четвертому меня задевает. Сильнее чем я думала. И уверена, что не только меня. Интересно, насколько сильно капитолийские сейчас ерзают на своих задницах, наблюдая за этим.
А потом получается эта фигня. Фигня потому что эти двое из Двенадцатого на свой страх и риск идут против системы и остаются в живых. Китнисс откровенно ставит ультиматум Сноу, что либо они с Питом выживут оба, либо никто. Ни первого ни второго случая еще не бывало в истории Игр. И сейчас Сноу либо станет тираном даже в глазах Капитолия, либо станет спасителем двух влюбленных. И конечно, он выбирает второе. Только ощущение все равно какое-то гадское.
- Они еще пожалеют об этом. Сноу это просто так не оставит. Он не любит, когда играют не по его правилам. Она не понимает, что сделала.

+1

99

Из всех возможных женщин Панема мне досталась та, с кем мои отношения начались сразу с ненависти, а закончились такой безумной любовью, что я каждый день, просыпаясь, первым делом, целую ее, чтобы убедиться, что она не сон. Впрочем, почему закончились? Продолжаются. Моя жена становится действительно хранительницей очага, и я всегда возвращаюсь в окнам, в которых горит свет, и с порога угадываю, что меня ждет на столе. И в такие моменты я забываю, кто мы и где живем.

Однажды Регина палит малого насчет подружки, но решает действовать через меня, закидывая удочку между делом, когда полирует мне пальцы зачем-то.
- А если я буду молчать, как партизан, ты отрежешь мне мизинец? - смеюсь. Ну, допустим, да. У него появилась девчонка, и я ее знаю. И Регина ее знает. Просто идея про чашу только с одним именем, видимо, прочно сидит и в голове моего братишки или что-то около того. Мы говорили с ним об этом, и он просил меня никому не говорить о его отношениях, пока не пройдет Жатва. Если Лив не вытянут, то тогда бояться будет нечего. Ей исполнится девятнадцать через три месяца, и даже никаким подлогом ее не сунут к нему в трибутки. Об этом я и рассказываю Регине.

- Только не рассказывай малому, - говорю я совершенно серьезно. - Он боится за нее. Вообще, не показывай, что знаешь, хорошо? - целую ее в висок. Регина кивает, но вижу, как глаза у нее загораются, и она от удовольствия даже ерзает у меня на коленях. Кто бы мог подумать, что она любительница таких романтических историй? Она ведь предпочитает участвовать, да?

Этот сезон выдается жарким с самого начала, когда в Двенадцатом объявляется доброволец. Китнисс Эвердин заменяет свою сестру, и у кого какие вопросы, что я начинаю следить за Играми с трехкратным вниманием? Да, я все понимаю, но я не могу не испытывать поддержку по отношению к этой девушке. А ее соратник по жребию - еще и любовь, и Капитолий живо подхватывает эту историю, обмусоливая на все лады.

Ей ставят 11 баллов, и Регина удивлена.
- Она дерзкая. Хотя... я за это в свое время словил тройку.

Наш Дистрикт в этом году держится хуже, чем в прошлом. Мы теряем девочку сразу у Рога Изобилия, а парень протягивает пять дней. Но я не перестаю смотреть. И не могу отойти от телевизора, когда гремит пушка об окончании Игр и победе сразу двоих. Почему я вспоминаю слова Грега о продукте, который пациент не сможет переварить? Смотрю на горсть ягод в руке Эвердин и вспоминаю?
Моя рука произвольно складывается в жест прощания с Рутой, а затем сжимается в кулак.

- Ты тоже не понимала, - отвечаю я Регине. Ветер крепчает? Крепчает, и еще как. Историю Китнисс и Пита раздувают, и я понимаю, что все неладно, когда однажды на площади снова собирают всех, и мэр говорит о необходимости соблюдения порядка. И как из кусочков мозаики складывается картинка. Я видел, как сегодня внезапно перекрашивали ворота на станцию, и как старательно один из наших валиком закрашивал птичью голову, намалеванную черной краской. Миротворцы следили за ним, когда он вдруг выпрямился и засвистел. Выстрел всколыхнул ворон, рассевшихся по проводам. Я до сих пор слышу его, пока говорит президент, сжимая в ладони руку Регины. Вряд ли кто-то много знает о том, что произошло, я был один. Миротворцы велелели мне проваливать, куда я шел.

А дома Аврелий полушепотом рассказывает, что Сойка - это символ Китнисс Эвердин.

...

+1

100

Нерон говорит, что я тоже не понимала, что делаю, когда сбегала. Откровенно признаюсь, не понимала, потому что была, прошу прощения, после промывания лекарствами. Я тогда вообще плохо соображала. А еще я капитолийка и мой отец занимает высокую должность в Капитолии. А еще я сбегала к любимому человеку, а не выставляла напоказ всему Панему какая я принципиальная и как иду против Сноу.
Но ничего из этого я не говорю. Я просто вижу, что Нерон симпатизирует девчонке, а если не симпатизирует, то по крайней мере принимает ее сторону. Он назвал ее дерзкой, я называю ее сумасшедшей. И все что я тогда сказала на его комментарий про нее:
- Смотри, не влюбись. Ты же любишь дерзких.
Будет хорошо, если Нерон подумает, что я просто ревную. Но дело ведь не в этом. А в том, что я чувствую, что после выходки этой девчонки нихрена хорошего не будет. Я то всего лишь осталась в Пятом, про меня никто и не помнит. А эту запомнят, очень хорошо. И публика обожает эту пару. Жаль, что о Сноу такого не скажешь.
Аврелий возвращается домой и никаких весточек от отца он не привез. Сказал, что они пересекались всего пару раз, но Грег так ничего и не передал. И правильно сделал, потому что в этот раз досмотр перед посадкой в поезд и на выходе был серьезный. Впрочем, на словах он передавал привет мне и Нерону. А для Нерона так еще и просил добавить, что с приятной ностальгией вспоминает их прошлый разговор, который с каждым новым днем приобретает актуальность.
- Это что еще за разговор, который приобретает актуальность? О чем вы там беседовали? – смеюсь, глядя на Нерона. Что за тайные шифры, честное слово. – О передаче наследства? О пластической хирургии для всех нас? Я же из тебя душу вытрясу, но ты обязан мне рассказать!
Нет, конечно, не вытрясу. Просто любое лишнее слово об отце сводит меня с ума. Я же знаю, что Нерон и так мне все рассказал.
А потом еще Аврелий рассказывает про Китнисс. Описывает ее, какая она и какой Пит. Хотя о Пите конечно, меньше восторгов.
- И ты влюбился? – возмущаюсь я. – Что за манера влюбляться в тех, кто живет непонятно где? Найди нормальную девчонку!
Аврелий смотрит на меня с подозрением, но я никак не выдаю того, что знаю о его подружке.
- Но ты уже занята. – невозмутимо отвечает он и получает подзатыльник.
- Ты в курсе, что флиртовать с женой своего брата – это аморально?
И уже когда мы перебираемся в гостиную, к камину, потому что осень пришла неожиданно рано в этом году, то тайком Аврелий рассказывает нам о том, что Сойка – символ Китнисс. Не могу понять, то ли его глаза так странно горят, то ли в них отражается огонь камина, но он взбудоражен чем-то. И мне это чертовски не нравится.
- Вы понимаете, что это значит? – так же тихо спрашивает он, наклоняя голову и глядя на нас. Я сижу на полу, облокотившись на колени мужа и смотрю на младшего.
Вот именно это мне и не нравится. То, что это значит.
- Ничего хорошего. – отзываюсь я, не скрывая своей позиции по этому вопросу, но и не высказываясь откровенно. – Для нее и тех, кто ее поддержит.
И вижу, что ни Аврелию, ни Нерону не нравится то, что я говорю. Надо бы заткнуться. Только разве я умею?
- Она во многих вселяет надежду. – упирается мелкий. Хотя какой же он теперь мелкий?
- Она подписала смертный приговор себе и своим близким. А вы восхищаетесь ее безумием. И ничего хорошего из этого не выйдет.
Надо сваливать, потому что прослеживаю по губам Аврелия, как он готовится мне возразить. Поэтому говорю, что мне нужно прибрать в кухне и ухожу. Как удобно иногда использовать домашние дела, чтобы избежать ссоры. Хоть какая-то польза от этого. Не хочу больше говорить об этой девчонке и о том, как она вселяет надежду. Хреново это все. И впредь я просто сворачиваю эти беседы. Точнее их практически и нет, но если разговор заходит за Китнисс Эвердин, я просто отмалчиваюсь.
С трудом. А как ту т не отмалчиваться, когда из-за нее усиливается охрана в дистрикте, когда нас так регулярно стали вызывать к главному экрану, чтобы посмотреть обращение Президента. Не говоря уже о том, что по городу шушукаются, а стоит только в опасной близости пройти миротворцу, так все разговоры подозрительно стихают. Вообще Пятый вдруг становится каким-то… выжидающим что ли. Понять бы только чего.
Однажды мы с Мэг идем с рынка. Я несу продукты, которых должно хватить на пару дней и мы говорим о чем-то отвлеченном. О том, как повзрослел Аврелий и каким он были милым улыбчивым мальчиком в детстве. И ловлю себя на мысли, что никогда не знала, каким прежде был Нерон.
- Игры сильно изменили Нерона?
- Все меняются после Игр. – кивает Мэг. – И победители, и жители, отправившие на смерть своих детей.
Пространный ответ, но дальше не настаиваю на своих вопросах, тем более, что в наш разговор неожиданно вклинивается Андреа. Она сильно похудела с того самого момента, как отправила Брока на Игры, осунулась и ее глаза приобрели какой-то лихорадочный блеск, вспыхивающий временами, как будто она теряла связь с реальностью.
- Когда-то мы любили друг друга. – Андреа встает перед нами с Мэг, но не спускает с меня глаз. Мэг пытается образумить девочку и говорит мне, что такого никогда не было. Вообще последние полгода горе Андреа так сильно на ней отразилось, что она стала лишаться рассудка и все это знали. Помогали чем могли, и не сдавали властям, потому что девушка была безобидной. – Мы встречались, пока не появилась ты. – обвинительно, но не пугающе. Уж не мне ее бояться.
- Очень жаль, что разрушила ваши планы. – хочу обойти девушку, но она не дает.
- Ему пришлось на тебе жениться. У него не было другого выхода.
- Да, принудить мужика к женитьбе – это вообще мой метод. Дай пройти, пожалуйста.
- Но все равно пока тебя не было, когда он возвращался домой, он всегда звал меня и ночи мы проводили вместе. Две недели с тобой, а потом полгода со мной. Мы занимались этим прямо в его постели. И на диване. И на полу возле камина. Было здорово, хотя у меня оставались синяки на спине.
Сказать, что я сжимаю пакеты мертвой хваткой – ничего не сказать. Да только пакеты сейчас и спасают Андреа от того, чтобы я ей не вмазала. Не то чтобы я ей верила, просто реально, у меня сейчас кровь из ушей пойдет. И это тот момент когда мне ее уже ничуть не жалко. Хорошо, что у меня есть опыт общения с такими. А вот бедная Мэг стоит раскрыв рот. Ну что ж, сейчас она раскроет его еще больше.
- Тогда спасибо, что приглядывала за стояком моего мужа. Выпишу тебе премию.
И на этот раз прохожу мимо нее, толкая девчонку плечом. Мне не до разговоров с ней. А вот ей хочется поболтать.
- Это он виноват! – она орет на всю улицу. – Это он виноват в смерти Брока! Он виноват, он его не спас! Ему есть дело только до собственного брата, но вот до других – никакого.
Боги, я слышу собственные слова, только сейчас совершенно не понимаю этого. До меня это дойдет позже в камере. А сейчас только гнев и холодная ярость.
- Подержи, пожалуйста. – я протягиваю пакеты Мэг.
- Регина, не надо.
Только разве меня остановишь? И я разворачиваюсь к Андреа, подхожу и на этот раз делаю именно то, чего мне так хотелось с самого начала. Пощечина выходит хлесткой и звонкой и на бледной коже краснеет след от моей руки. На секунду взгляд Андреа становится испуганным.
- Не смей, больше никогда не лезь ко мне или моей семье. Пощечиной ты не отделаешься. – сквозь зубы выцеживаю я и уже разворачиваюсь в сторону Мэг, когда эта психанутая вдруг с криком налетает на меня и валит на землю.
Эх, сказал бы мне кто раньше, что с психами надо по мягче. Но теперь-то уж поздно что-то делать. Я тоже не железная. Нет, это не значит, что я отвечаю на ее удары, просто пытаюсь защитить лицо, которое и так в ссадинах из-за того что упала на землю именно мордой. Нас расцепляют миротворцы, пакуя и отправляя в камеры. Благо разные. Бля. А ведь пакеты у Мэг остались, а там мясо.

0


Вы здесь » THG: ALTERA » Callida junctura » that's the real me


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC