Сейчас в Панеме
04.03.3014 - 14.03.3014
CPTL +6°C
D1-13 +3°C
sunny & windy
Первое солнце и сильный ветер
Новости Панема
5 января - после краткой болезни символа, съёмочная группа возвращается в Капитолий, чтобы продолжить работу над съёмками агитационных видео, особо важных сейчас. Кашмире предстоит работать в одиночку, Кристиан до сих пор остаётся в Пятом дистрикте. Вместе с телевизионщиками возвращается в столицу и Бальдер Кейн, завершивший работу над созданием ловушек во Втором дистрикте.

1 января - Китнисс Эвердин, Пит Мелларк и другие члены съёмочной группы оказались под завалом, президент Тринадцатого дистрикта, Альма Койн, едва успевает спастись бегством в компании Бити Литье и Блеска Фрайзера. План по удержанию в плену капитолийского символа и попытке захвата генерала, провален. Гектор клерик, чудом избежав смерти после встречи со своей дочерью Ангероной, предлагает солдатам обеих армий рискованный план. Оставаясь номинально под властью Капитолия, Пятый превращается в экспериментальную резервацию по объединению обеих армий. Президенты обеих сторон не в курсе такого поворота событий.

31 декабря - Альма Койн прилетает в дистрикт Пять, получив от Аарона Левия и Блеска Фрайзера сообщение о пленении капитолийского символа. План по выманиванию генерала Клерика входит в финальную стадию. Единственное, чего не знает президент Тринадцатого - Гектор уже давно готов к наступлению.


22 декабря - Альма Койн вызывает к себе капитана авиации Аарона Левия и Блеска Фрайзера, брата капитолийского символа. Президент Тринадцатого даёт им особое задание - похитить Кашмиру Фрайзер, чтобы использовать её, как приманку для Гектора Клерика.


14 декабря - повстанцы во главе с Китнисс, Гейлом и даже почувствовавшим себя несколько лучше Питом Мелларком летят в Двенадцатый дистрикт, снимать очередное промо на его развалинах. Их цель - показать Панему, какая участь на самом деле ждёт противников капитолийского режима.


12 декабря - первые же эфиры капитолийской пропаганды вызывают волнение среди повстанцев. Людям хочется верить в возможность мира. Альма Койн в Тринадцатом дистрикте собирает экстренное собрание с целью обсуждения дальнейшей военной тактики. Всё ещё осложнённой побегом экс-генерала Клерика.


6 декабря - повстанцы заявляют о себе! Прорвав телевизионный эфир Капитолия прямо во время торжественного ужина президента Сноу, Альма Койн обращается к Панему с речью от лица всех повстанцев. Граждане Панема наконец видят промо ролик повстанцев из Восьмого дистрикта.


1 декабря - в дистрикте 13 большой праздник - День Великого Воскрешения. Самый важный праздник в жизни каждого повстанца из д-13. На эту дату дистрикты - 11, 10, 9, 8, 7, 5, 4, 3 контролируются повстанцами. Все чувствуют надежду, несмотря на то, что бывший Генерал Армии д-13 - важная фигура на доске революции - отчего-то переметнулся на сторону белых.


23 ноября - часть жителей в Тринадцатом всё ещё трудится на разборах завалов в дистрикте. Китнисс Эвердин, Финник Одейр, съёмочная группа и отряд специального назначения отправляются в Восьмой дистрикт на съёмку агитационных видео. Война с Капитолием ведётся всеми доступными способами, однако предсказать невозможно не только её исход, но и окончание отдельных операций.


13 ноября - патриотическая лекция Альмы Койн прервана бомбёжкой капитолийских планолётов. Тринадцатый несгибаем, хотя бомбы повредили некоторые объекты в дистрикте. Сопротивление продолжается.

31 октября Тринадцатый дистрикт совершил свою главную победу - второй раз разрушил арену квартальной бойни и явил Панему выжившую Китнисс Эвердин. Революция началась!

THG: ALTERA

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » THG: ALTERA » Animi magnitudo » 07.11.3013. Capitol. Late-celebrate


07.11.3013. Capitol. Late-celebrate

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

http://s7.uploads.ru/s1atH.png


• Название эпизода: Late-celebrate;
• Участники: Cecelia Johnson, Christian Solo;
• Место, время, погода: остров, Капитолий;
• Описание: сейчас ты "до", ты контролируешь себя, но через минуту - ты уже "после" и в твоей голове маленький серебряный чип. В числе других трибутов, Цецилия Джонсон. В числе других миротворцев - Кристиан Соло;
• Предупреждения: .


+1

2

[audio]http://http://pleer.com/tracks/2661057J0UB[/audio]
Джонсон сидела на полу холодной камеры, обхватив руками острые коленки. Уже несколько дней ее никто не трогал, тем самым подтверждая худшие опасения женщины. Ее убьют. Либо сделают с ней такое, что она сама будет умолять пристрелить ее. Находиться в неизвестности было мучительно, невыносимо, до внутренней истерики. Господи, пусть это все просто закончиться. Прошу. 
Воспоминания царапали душу безысходной, мучительной тоской. Самое страшное, что она безумно хотела вспомнить все, каждый радостный момент своей жизни, даже самый непримечательный, прежде чем окончательно с ней распрощаться. Цецилия помнила, как впервые увидела своего первенца – Адама. Как взяла его на руки и, прижав к груди, поклялась защитить этот беззащитный комочек, во что бы то ни стало. Как она вышла замуж и родила еще двоих сыновей. В свои неполные восемнадцать лет, победительница 58-ых голодных игр, свято верила - счастье заключается в семье. Просторный дом в деревне победителей, достаток и семья. Что еще надо, чтобы забыть? Забыть голодные игры, забыть Капитолий и своих погибающих год за годом трибутов. Иногда она откровенно жалела, что пыталась казаться счастливой на фоне рушащегося мира. Жалкая лицемерка. 
И вновь, какая-то странная, спрятанная глубоко в душе боль, точно температурный бред, не давая покоя, начинает прокручивать одни и те же минуты воспоминаний длиною в столетия, одни и те же обезображенные жестокой реальностью мечты. Джонсон никогда не была до конца счастлива. Рождение детей – боязнь их смерти на арене голодных игр. Заботливый муж – ее беспрекословный покровитель в Капитолии. Ее достаток – невозможность прекратить бессмысленные убийства своих трибутов. Ее дом – подлое убийство Грегори. И возникает вопрос: чем она лучше удерживающих ее здесь людей? Она же пыталась построить свое счастье на несчастье других. Не удивительно, что в чьей-то жизни она тоже оказалась лишь «вынужденной жертвой» ради строительства светлого будущего. Все в этой жизни возвращается бумерангом – лицемерие Цецилии Джонс не стало исключением.   
От долгого пребывания в одной позе затекли ноги, но женщина продолжала сидеть, не обращая внимания на ноющую боль в суставах. Уткнувшись лбом в колени, ментор позволила неровно обрезанным волосам прикрыть распухшее от постоянных побоев лицо. А ведь раньше ее даже считали красивой… как же все быстро меняется. Губы Цецилии растянулись в горькой усмешке. Ментор, публичная личность, важная персона в своем дистрикте. Сильно же ей это помогло. Как же больно падать с пьедестала, на который она так долго карабкалась. Просто Джонсон слишком наивно верила в свою неприкосновенность, долго и глупо. Капитолию потребовалось лишь несколько недель, чтобы спустить ее с небес на землю. Вот и все. Скоро ее имя останется лишь воспоминанием, а потом и вовсе сотрется со страниц истории временем. Как же теперь больно, сидя в этой каменной норе, осознавать свою бесполезность в этом мире. Она ничего не успела сделать…
Громкий скрежет открывающейся двери вытащил женщину из своих мыслей, заставляя  вздрогнуть и заметно напрячься. Нет, она больше не будет сопротивляться. Они победили, ментор готова это признать. Просто кто-то должен проявить благородство и закончить этот фарс. Вот только кто?
Джонсон подняла голову и, поморщившись от яркого света, попыталась разглядеть нарушивших ее одиночество людей. Точнее человека. Да, это был одиноко стоящий в дверном проеме миротворец в полном вооружении. Время пришло.
Цецилия расправила плечи и с напускным бесстрашием уставилась на человека с автоматом. Пришло время заплатить за свои ошибки сполна.

Отредактировано Cecelia Johnson (Сб, 26 Дек 2015 20:19)

+2

3

Кристиан снял перчатки, доспехи с предплечий и шлем, двигаясь по собственной маленькой комнате. В почти полном миротворческом обмундировании - доспехи, ботинки и автомат через плечо на ленте, стучащий дулом по краю бедра.
Татуировка чуть выше запястья красочно напоминала Соло о том, кто он такой. Находясь на задании, принося пользу как обычный солдат, он с тяжелым сердцем вспоминал о том, что когда-то бегал по фальшивым развалинам или меж костюмированных мятежников, браво указывая своему отряду куда и как бежать. Пыль, дымовые шашки и даже вроде как огонь, а, самое главное - проницательный блеск звезды аккурат посередке его костюма тёмно-сиреневого, почти синего костюма. Массовое искусство - страшная вещь и весьма коварная, если подумать. В ролике всё должно быть максимально примитивно, разжевано как следует, чтобы целевая аудитория только положила в рот и проглотила приманку как рыба червяка. Это тревожило Соло, пожалуй, даже больше того, что он, в сущности - мартышка на велосипеде. Он не был обидчивым, привыкший быть благодарным уже за то, что живой, хоть и - по его мнению - неполноценный.
Вообще Кристиан был забавным парнем. Иногда ему и самому казалось, что он себя не понимает, что слишком много в нём противоречивого и размытого, но под луной ничто не вечно, и когда-нибудь и звездному мальчику придётся обрасти чешуей. Или панцырем. Пусть рождение его было почти 30 лет назад, душой он был не старше 16.

Влажное полотенце, которым Соло с протирал шею и лицо, он убрал в сторону и надел шлем с чёрным стеклом. Некоторое время он смотрел на себя в зеркало, пытаясь понять, больше ли чёрного или белого в себе он замечает. И несмотря на удачную проектировку шлема и грудных доспехов, Кристиану казалось, что он задыхается. Что шлем сдавливает его виски, а ворот затягивается на шее узлом. Сегодня Крис чувствовал себя хуже обычного, более того - даже не спустился к завтраку, хотя обычно ел за двоих.
Он спокойно выдохнул, затем глубоко вдохнул и защелкнул укрепление на шлеме. После приделал нарукавники и в конце - натянул белые жестковатые перчатки.

Вчера он наблюдал, как Нэлл и Мэйсон получили свой чип в голову. Проект был секретным и миротворцам было запрещено болтать. Что там, даже смотреть в ту сторону было запрещено. Так вышло, что с Мэйсон у докторов были накладки и, усмиряя победительницу, Соло даже нехотя понял, в чём дело.
Вчерашние "кролики" были ещё живы и сегодня была очередь второй партии. У Кристиана было неотвратимое ощущение, будто бы он участвует в чём-то настолько полномасштабном, что потом - когда-нибудь - будет либо сильно жалеть, либо сильно гордиться этим. Хотя, строго говоря, думать вообще было не его работой. Думали за него другие, те, кто отдавал приказы.

- Джонсон. Поднимайся, на выход, - не тюремщик, но конвоир, возникший в дверном проёме камеры многодетной матери-вдовы, Соло нахмурил брови, благодаря орг. стекло за непроницаемость. Да, по словам знающих, женщина была отличным воином, как и любой, кто смог выбраться с Арены победителем, но неясно было Крису одно - зачем ей война, когда так много держало её дома. Во имя чего она ввязалась в Революцию, которая пожрала её мужа, её счастье и теперь - её саму. Кому остались её дети в дистрикте, кто теперь заменит им полноценную семью? Цецилию можно было считать смертницей, ведь то, куда сейчас вёл её Соло, едва ли имело обратный путь.
Дуло автомата сопровождало действия арестантки. Когда свет упал на её лицо, Соло неприятно поморщился - кажется, местные действительно неплохо знали своё дело. Хотя Нэлл и Мэйсон были куда приятнее на вид.
- Встань у стены, держи руки за спиной - снова приказ от Соло, когда девушка полностью явилась на свет. Второй миротворец запер камеру и кивнул Крису.
- Вперёд.
Узкие длинные коридоры с кое-где мигающим или тусклым освещением напоминали фильмы ужасов, без которых в Панеме и так было нелегко. Кристиан не совсем понимал, почему ему доверяют такие важные задания, но считал долгом чести выполнять их строго по уставу и крайне грамотно.
В ухе зашумело и Соло услышал свою фамилию в исполнении капитана. Он сообщил о задержке, связанной со скачком электричества - час, может два - и распорядился отвести пленную в гостевую комнату, дабы привести в надлежащий вид, ведь на смотре вживления чипов будут присутствовать Кейн и некоторые из главных. Не стоит травмировать их нежную душевную конструкцию. И посоветовал не отходить от трибута ни на шаг - в таком состоянии они более, чем непредсказуемы. Отчитавшись о том, что задание понято, Кристиан развернул Джонсон в другую сторону.
Этот коридор был куда благоприятнее на вид. По отпечатку пальцев Кристиана одна из дверь радушно пшикнула и отворилась. Запустив внутрь женщину и закрыв за собой дверь, Соло принял боевую сторожевую стойку у входа - совсем как верный пёс Капитолия - и стал ждать.
Комната была обставлена чуть более, чем роскошно. Очень по-капитолийски. На столике у дивана стояла какая-то еда, в стороне была уборная и чистая одежда. В дальней комнате - кровать и большой стеллаж с книгами. Конечно, объяснять женщине никто был ничего не намерен, ведь в рамках помещения она была вольна делать всё, что ей угодно. А через полчаса должны были появиться женщины - пластические хирурги, которые привели бы Цицелию в более-менее приятный вид.
Ведь в Капитолии, какая бы ужасная процедура ни имела место, выглядеть она должна была исключительно эстетично. Иначе не было никакого удовольствия.

+2

4

Есть время разбрасывать камни, и есть время собирать камни. Страх – это недостойно.  Можно бояться за находящихся в гуще революции близких - это нормально. А смерти и страданий, на которые она сама себя обрекла, бояться глупо и просто смешно. Джонсон знала, на что подписывалась в случае проигрыша. Цецилия внушала себе это с отчаянием утопающего человека. Просто надо суметь сохранить достоинство даже в последние минуты жизни. Разве не этому она учила сыновей? Теперь самой пора проверить свои уроки на практике.
Смотря только перед собой, Цецилия с точностью солдата выполняла любой поступающий от миротворца приказ. Смысл нарываться на очередную порцию ударов? Умереть быстро и в своей камере ей явно не светит. А вывести военных на несанкционированный расстрел трибута прямо в коридоре более чем бесполезно. Верные Капитолийские псы всегда четко и безропотно выполняют приказы хозяина. Такова жизнь.
- Вперёд.
Цецилия покорно двинулась по узкому коридору, мягко ступая по бетонному полу мимо безликих серых стен, изо всех сил пытаясь не выдать охватившую ее панику.
Как же здесь неуютно. Как холодно, пусто и неприятно. Хочется выйти наружу и стряхнуть с робы вязкий, прилипчивый полумрак вместе с его тяжелым запахом обреченности.
Короткий приказ от миротворца и они, изменив курс, направились в другую сторону. К удивлению Джонсон, окружающее убранство коридора кардинально изменилось. Явно повеяло помпезным стилем Капитолия и победительнице это стало нравиться еще меньше. Когда безымянный солдат открыл перед ней одну из дверей, в этом коридоре, брови женщины удивленно поползли вверх.
За этой дверью она ожидала увидеть все что угодно, только не то что в итоге там оказалось.
Шикарная комната, со всеми удобствами, которая вполне могла бы находиться во дворце Сноу, а не в этой тюрьме. Что они тут забыли? Военный занял стойку у двери. Неуверенно оглядываясь по сторонам, Джонсон решила сдвинуться с места только минут через десять. Не заметив знаков протеста со стороны миротворца, женщина уже более решительным шагом направилась вглубь комнаты и присела на краешек дивана. От царившего внутри напряжения ее бросало в дрожь. Трагедия близка к завершению. Победительнице казалось, что все это происходит не с ней.

Через минут пятнадцать за дверью послышались голоса и в комнату вошли две женщины, которые по внешнему виду напоминали Капитолийских врачей. Джонсон напряглась, чувствуя, как сердце на мгновение сжалось и забилось быстрее. Переглянувшись, одна из женщин направилась в сторону Цецилии, другая ушла в противоположный конец комнаты к трюмо.
- Вы должны переодеться и привести себя в порядок, - сказала она спокойно и указала в сторону уборной. – Мы будем ждать вас здесь.
Поднявшись с дивана, Джонсон медленно направилась к указанной двери. Во время ее отсутствия, женщины подготавливали свое рабочее место. Решив, что при миротворце проводить все нужные действия будет безопаснее, в комнату была принесена из спальни ширма. Идеальный вариант. Ничего не видно, зато будет все слышно. Оставаться один на один с трибутом им явно не хотелось.
Из уборной Цецилия не выходила достаточно долго. Пришлось поторопить ее вежливым стуком. Несколько раз. Когда ментор, наконец-то, показалась в комнате, женщины торопливо проводили ее за ширму и приступили к работе.
На столике перед зеркалом выстроились два десятка мензурок, баночек и пузыречков, рядом стоял контейнер с бинтами и ватными тампонами. Все нужные хирургические приборы были убраны на максимально дальнее расстояние от трибута. С чем черт не шутит. Женщины в стерильно белоснежных одеяниях приступили к внимательному осмотру Цецилии. Судя по их лицам, состоянием трибута они были совершенно неудовлетворены. Даже умытая и переодетая в светлую робу Джонсон не вызывала у них никаких оптимистичных прогнозов.
- Сколько у нас времени?
- Около часа.
Тяжело вздохнув, врачи принялись за работу. Было решено больше времени уделить лицу.

После всех необходимых процедур, одна из женщин накладывала мазь на лицо Цецилии, отмечая, что синяки уже не выглядят так печально, как раньше. Отеки пропали, лицо приобрело нормальный вид.
Джонсон лишь посмотрела на нее с усталым презрением.
Рука с ватным тампоном замерла над кожей.
- Еще один штрих, и вы будете выглядеть как раньше, – врач явно не хотела задеть победительницу, скорее приободрить. Но ее слова возымели совершенно другой, неожиданный для присутствующих эффект. Округлив глаза, Джонсон вышла из оцепенения и непонимающе уставилась на работающих над ее телом врачей. На лице женщины при этом застыло такое озадаченно-паническое выражение, будто она никак не могла выбрать: разрыдаться ей или рассмеяться.
- Как раньше? – измученно выдохнула ментор и заглянула хирургу в глаза. – Уверена?
И расхохоталась. Истерично, надрывно. Цецилия не могла остановиться, хоть и очень хотела этого. Это был смех на грани истерики, и очень скоро он перешёл в слёзы.
Как раньше уже никогда не будет. Никогда.
Никто не стал спрашивать, в порядке ли у нее с головой. Джонсон и сама в этом не до конца была уверена. Хирурги просто стояли и смотрели на нее. Молча. Выжидающе.
Кажется, одна из них вышла из-за ширмы и что-то сказала стоящему у двери миротворцу, но Цецилия не была в этом до конца уверена. Женщина плакала, низко опустив голову, не позволяя увидеть свое лицо, судорожно прижимая ладони к губам. Безысходность. Сожаление. Горечь... Сердце тоскливо сжалось в кровавый комок.

Отредактировано Cecelia Johnson (Пн, 28 Дек 2015 01:47)

+1

5

Осталось сделать шаг, осталось сделать вдох.
И снова ждать, и снова жить листом в тисках календаря.
А дни идут, а дни бегут своим обычным чередом.
А люди также мимо прячут взгляды, стянутые льдом.
Считая каждый вдох, и ускоряю шаг.
И в воротник пальто шепчу слова и думаю о том...
-
Что революционно, условно, не модно,
Сидеть и на заливе жечь костры.
В порядке очерёдном, встаём мы к исходной
Отсчётной точке взлётной полосы.
Намечены пунктиром зарплаты, квартиры,
Расписаны по партиям ходы,
Очередной звезды...

© Animal Джаz - Шаг Вдох

Вы когда-нибудь стояли неподвижно в течение часа? Двух? Трёх? Пяти?.. Соло вот доводилось. И, признаться, для него это было той ещё пыткой. По натуре Кристиан имел живое, хоть и смирное сердце, и только долг и честь, перевешивающие, несомненно, жажду движения, заставляли его стоять вкопанным, тем не менее дурно на него влияли. Сейчас он, и без того быстро устающий, подчас теряющий сознание или испытывающий страшную мигрень, чувствовал почти что телом, как протекает каплей пота по спине каждая прожитая минута. Терпи, Соло, - приказал он себе и сильнее сжал челюсти.
Да, ему становилось хуже, но он никому не мог сказать об этом, потому как о причинах собственного недомогания мог только догадываться. И догадаться. Но чтобы сказать об этом хоть кому-то из начальства, даже из сослуживцев?.. Нет-нет, слишком опасно. Лишние вопросы, анализы, врачи... Холодный пот прошиб позвоночник и Соло крепче сжал автомат в руках. Его начинало лихорадить, бить, точно бы при сорокоградусной температуре. Он ещё крепче сжал в ладонях рукояти автомата. Не показывать. Терпеть.
Под белыми перчатками на белом корпусе оружия остались следы от сомкнутой в кулак пятерни.

Разбираясь в собственных диких мыслях, отдаленном рокоте паники и болевого шока, Кристиан мужественно следил за всем происходящим за чёрным орг.стеклом. Женщины шныряли туда-сюда, колдуя над пленницей, лица которой Соло не видел, о её местонахождении указывало лишь очертание в отражении большого подноса на камине.
Ужасно хотелось сжать виски, снять шлем и сбросив всю броню, что не давала Соло буквально дышать, сделать полной грудью вдох.
В поле зрения попало встревоженное лицо одной из женщин-хирургов. Она подошла к Соло, вывернув из-за ширмы, вторая с недоумением смотрела ей в след, скользя по чёрному стеклу на шлеме Соло, не решаясь понять, где именно у него должны быть глаза. Кристиан повернулся к девушке навстречу, готовый её выслушать.
- Вы закончили со своей работой? - Выслушав девушку спросил Соло в ответ.
- Да, сэр. Ей потребуется немного времени ещё, чтобы лекарство полностью подействовало. - Скромно ответила девушка, напоминающая гейшу, скромно тупя глаза.
- Тогда можете идти, я разберусь.
Девушки коротко кивнули и покинули помещение, напоследок лишь пшикнув механизмом дверей.

Из-за ширмы доносились странные булькающие звуки не то смеха, не то плача, не то всего вместе. Теперь, сконцентрировав на этом внимание, Соло заметил их. Он первым делом проверил дверь - заперта. Без его участия с этой стороны её не открыть. Потом он опустил оружие дулом в пол, позволив тяжелому аппарату смерти спружинить на упругой ленте и ударится о внешнюю часть бедра.
В шлеме совсем не осталось воздуха, казалось, и у Кристиана плыли круги перед глазами, мурашками затемняя обзор. Он сморгнул, зажмурившись, и, поймав себя, шагнул за ширму.
Женщина в белой ночнушке больничного вида лежала на специальном кресле. Точнее корчилась. Не то от боли, не то от счастья. Кристиан никак не мог разобрать. Точно кентервильское приведение, он оказался с ней рядом совсем быстро и с усилием опустил раскрытую ладонь на грудь женщины, придавив к креслу. Огромная, она аккурат поместилась в 2/3 ширины Цицелии, захватывая ключицы и большим и указательным пальцами охватывая основание шеи. Секундное промедление и, нависнув над ней, человек в белом посмотрел в глаза пленнице - на деле, в её сторону просто была обращена лишь чёрная часть шлема, где предполагались быть глаза.
- Успокойся, - скомандовал он.
И тут Соло стало хуже. Внезапно. Чтобы не упасть, он схватился второй рукой за изголовье кресла, прогнувшись в спине. Автомат, потерявший опору, наотмашь ударился о край кресла, со стуком отпружинив.
Соло отталкивается руками, пытаясь восстановить прямое положение, но голова кружится и он валится спиной на ширму, снося её в два счёта. Пятясь назад, точно кузнечик, он, наконец, ударяется спиной с стену, вытягивая левую руку вперёд в сторону Цицелии, как бы предупреждая её не подходить, а правой - держится за край комода. Даже белым доспехам на этот раз не скрыть, как сильно ему нужен воздух. Плечи и грудь миротворца ходят ходуном, увеличивая амплитуду, стараясь больше и больше вобрать в себя воздуху. 
Наконец, терпение кончилось. Скривившись, точно от боли, Соло зацепил край и сорвал шлем, не заботясь даже о том, что вообще-то там была застёжка. Комната сразу предстала в других цветах - менее насыщенных и более ярких - глаза медленно привыкали к свету, коротко остриженные местами мокрые волосы дыбом топорщились в разные стороны, губы (почему-то всегда розового оттенка ) были раскрыты, Соло дышал, точно раненый. Виски и лоб были мокрые от капель крупного пота, превративших пряди волос в рисованные.
Соло передвинул ногами, держась за стенку и возвращая себе вертикальное положение. Ужасно хотелось спать, воздуха всё ещё было мало, но кто-то должен был делать его работу.
Ладно, всё в порядке, - сам себя убедил Соло, только больше никаких шлемов. - Он крепко сжал рукой автомат, уверенный, что может двигаться.
- Это Соло. Запрашиваю информацию для Джонсон. Она готова к процедуре, - между жадными глотками воздуха выпалил Соло в рацию, которую снял с пояса - та, другая осталась в сломанном шлеме.
В ответ ему были сплошь помехи и скрипы. Только сейчас Соло поднял глаза на пленницу, точно бы ждал, что именно сейчас она попытается сбежать.

А потом погас свет.

Отредактировано Christian Solo (Пн, 28 Дек 2015 21:01)

+1

6

- Успокойся
- Да пошел ты, - злобно рыкнула полузадушенная Цецилия, пытаясь скинуть с себя громадную лапу ненавистного миротворца. Джонсон уже была готова высказать все, что накипело у нее на душе и врезать по его дурацкому шлему, как солдату неожиданно стало плохо. Выгнувшись в неестественную дугу, он повалился спиной на ширму (повалив ее с громким грохотом на пол)  и стал пятиться к стене.
Сев в кресле, ментор с плохо скрываемым удовольствием наблюдала за его необычными конвульсиями. Так и хотелось помочь ему побыстрее отмаяться. Похоже, он задыхается…
Когда миротворец содрал с головы шлем, Цецилия с такой силой вцепилась в подлокотники, что заболели пальцы. Сразу почувствовался некий духовный подъем, плечи расправились, грудь вздохнула свободнее... Вот он! Ее шанс на спасение! Джонсон не могла поверить в свою удачу. Нужно действовать.
Но на несколько драгоценных секунд в душу женщины закралось сомнение. У него явно был опыт, дрессировка, если угодно, великолепная реакция, сноровка, сила. В обычной ситуации военный уложил бы ее на лопатки одной левой. Глядя на его внушительный размер, Джонсон в этом даже не сомневалась. Но сейчас…
Немедленно возьми себя в руки! Тебе нечего терять! Это шанс! – вопило взбудораженное сознание, заставляя женщину в одно мгновение соскользнуть с кресла и быстро оглядеться по сторонам.
Нужно треснуть его чем-то по голове. Конечно, летального вреда не будет, но даже хорошо поставленный удар в челюсть может отправить его в нокаут. А благодаря плохому самочувствию миротворца, ее шансы вырубить его увеличиваются в разы.
Бутылка, - поспешило подкинуть идею сознание. Точно. Пустая или полная бутылка – ее давний фаворит в подобных ситуациях. Простая стеклянная тара из-под вина может отправить в качественный сон надолго, а пару осколков на лице будут приятно напоминать солдату об их недолгой встрече. 
Но под рукой ничего похожего не оказалось. Неожиданно взгляд Джонсон упал на трюмо. Точно. Один из тяжелых деревянных ящиков явно сгодится для того, чтобы «надеть» его миротворцу на голову.
Несколько быстрых движений и содержимое из вытащенного ящика посыпалось на пол. Медлить больше нельзя. Вцепившись обеими руками в отполированную гладь дерева, Джонсон приготовилась броситься вперед и нанести решающий удар в висок(или другую часть головы) солдата. 
- Это Соло. Запрашиваю информацию для Джонсон. Она готова к процедуре.
Действуй сейчас! Пока он хрипит в свою рацию! Цецилия кинулась в сторону миротворца, замахиваясь с разбега ящиком. В самый последний момент, солдат успел поднять на нее глаза, прежде чем некогда изысканный предмет мебели с треском обрушился на его голову. В этот же миг в комнате погас свет, погружая окружающее пространство в кромешную тьму.
На мгновение Джонсон показалось, что она разучилось дышать. От неожиданно наступившей тьмы, женщина полностью дезориентирована. С силой сжав в руках развалившуюся деревяшку, зажмурившись, женщина ждала ответного удара. Но громкий стук тела, рухнувшего на пол, заставил ее облегчено выдохнуть. Хоть ненадолго, но от миротворца она избавилась.
В комнате загорелось аварийное освещение. В отвратительном красном свете развалившийся на полу военный выглядел даже как-то жалко. Из его виска сочилась тоненькая струйка крови, на лице явно читалась гримаса боли. Впервые Цецилия увидела миротворца без шлема. Впервые она заметила в одном из этих безликих существ человека.
Не жалей врага – тебя он жалеть точно не будет, – нахмурившись, Джонсон не без труда вытащила из рук мужчины автомат и откинула его в сторону. Работающая рация полетела в стену и после встречи с ней разлетелась на куски. Теперь надо быстро разработать план действий.
Костюм миротворца слишком большой, с трудом верится, что она хоть кого-то обманет этим маскарадом. Но это единственный реальный шанс  на спасение. Лучше ее убьют на пути из этой подземной тюрьмы, чем на «процедуре».
- Нужен нож, - сказала вслух Джонсон, быстро стаскивая с мужчины перчатки. Без его отпечатка выйти не удастся, значит, кто-то останется без пальца. Нужно его связать.
Но не успела Цецилия направиться к шторам, как миротворец открыл глаза. Охнув от неожиданности, женщина отскочила в сторону автомата и, схватив его, забилась в угол, направив дуло на мужчину. Подпортила я красавчику прическу ,– не без злобной иронии подумала ментор и, прицелившись, приготовилась стрелять на поражение.

Отредактировано Cecelia Johnson (Ср, 30 Дек 2015 02:22)

+1

7

Да, Соло сгубят именно женщины. Не шальная пуля - что вы, слишком просто - ни штык или взрыв гранаты, его определенно погубит женщина. И возможно не одна. Возможно сразу несколько представительниц сильного пола приложат к этому усилие.
Конечно же Кристиана вырубило. Тяжелое дерево ящика ударило по голове миротворца, хотя вообще было удивительно, как женщина смогла с ним справиться и поднять на такую (а вы вдумайтесь, какого роста господин Соло) высоту. Последнее, что помнил Кристиан - злое лицо, жестокие глаза и никакой пощады. Что ж, они были на войне и закономерность была сохранена, чаши весов не дрогнули. Забавно было только то, что в этой фантасмагории Соло был на стороне зла, хоть и в черном здесь была Цицелия. Забавно, да и только.
Багровая струйка окрасила пшеничный цвет полос, стекая по виску, скуле... Кровь всегда украшала мужчин, а и без прикрас великолепному Соло она тем более делала услугу. Мелкие ранки от щепок, оцарапавших кожу мужчины, также придали Соло вид бравого бойца.
Он проваливался в какой-то мягкий ад. В бессознательном дышалось свободнее и легче, ничего не давило, не болело. Желанный сон, который так хотел получить Соло - пришёл и за ним.
Только вот вакцина внутри организма не желала сна. Для неё удар был всё равно, что протянутая рука помощи. Соло готовился к бою, сам того не подозревая и не чувствуя.

Очнулся он тогда, когда услышал голос и почувствовал, как с руки исчезла перчатка. Мужчина почти не дышал, он вслушивался в то, что думает женщина. Подгоняемый адреналином, заглушающим боль в голове и заставляющим игнорировать кровь на лице, мальчик готовился к броску. Тошнота прошла, но свинцовый шар в голове всё ещё остался.
Распахнув голубые глаза в одночасье, Соло напугал победительницу, заставив последнюю отшатнуться. Мысль об оружии была второй. И, ворочая вместе с собой валяющийся ящик, Кристиан предпринял попытку подняться. Он успел только снять вторую перчатку, прежде чем увидел, куда удрал его автомат.
Твою мать.
Пулеметная очередь взрешечивает стену, которую всего секундой назад подпирал титан Соло. Может быть Соло и кажется большим, но владеет он своим телом прекрасно. Каждая мышца находится в тонусе под действием неведомого Панему зелья. С пластикой гимнаста (насколько это, конечно, позволяет костюм миротворца) Крис делает кувырок в сторону с полурыжка, укрываясь за диваном. Пули свистят над головой, пробивая мягкую оббивку дивана и изобличая наружу пух и перья, которые кое-где оседают в волосах Кристиана.
Итак. В обойме тридцать патронов. Знает ли об этом Цицелия? Пять уже застряли в стене, около семи-десяти нашпиговали свинцом диван. Нужно заставить девушку разрядить весь автомат, но она не такая и глупая, как можно надеяться. Стрелять она станет только тогда, когда поймёт, что есть шанс попасть в Соло. Тонкостей взаимоотношений Джонсон и автоматического оружия Соло не знал, но попробовать стоило.
Взяв короткую передышку, Кристиан выпрыгивает из-за другого конца дивана и бежит в полуприсяди до кресла, с легкой руки кидая его, взяв за ножки, в сторону чуть правее Цицелии - убивать ведь её нельзя, да что там, даже ранить! Когда ещё примерно десять пуль было выпущено в молоко, а весь спектакль занял не больше минуты, Кристиан делает рискованный ход, выбегая прямо на женщину сбоку и хватая сзади левой рукой сдавливает талию и руки - не позволяя обладательнице их поднять - а правой ладонью накрывает лицо так, что это не столько вредит, сколько пугает и дизориентирует. Победительница попалась строптивая и расслабляться на этом этапе нельзя. Остатки патронов тратятся на то, чтобы избавиться от цепкой хватки, пока, наконец, Соло локтём не выбивает оружие из рук девицы, предусмотрительно держа ноги на таком расстоянии, чтобы коварный женский пол не удумал чего нелицеприятного для пола мужского... да, и такому учили в миротворческом отряде.
[float=left]http://s6.uploads.ru/DUBoq.gif[/float]- И что дальше? - Соло дышит тяжело, но в голосе не скрыть интереса. Через плечо женщины он видит входную дверь, освещенную красным, кровавым светом. Он отталкивает в пол силы от себя девушку, разворачивая на ходу к себе лицом. - Хочешь показать мне свою силу? Давай, - Соло отпинывает ногой автомат и сдирает грудной доспех одной левой - в прямом смысле. Затем нарукавники и доспехи на плечах. - Ты умная и сильная. А ещё хочешь жить. Давай. Я - твой единственный шанс выбраться отсюда. - Губы раскрыты, тяжелое раскатистое дыхание и яростный стук сердца. Значит, война? - Я не защищен ничем, кроме футболки - как и ты, - отщелкнуты и ножные доспехи. Всё это Соло делает, не прерывая слежки за женщиной и её реакцией.
Итак, оставшись в белоснежной футболке с короткими рукавами и легких тканевых брюках, которые - все одно - в таком свете отливали цветом крови, мужчина предоставляет женщине право первого шага.
Джентльмен ведь.

Отредактировано Christian Solo (Пт, 1 Янв 2016 18:06)

+1

8

Когда миротворец с ловкостью гимнаста скрылся за диваном, Цели поняла – дело дрянь. Огнестрельным оружием она владела хуже всего, и дать достойный отпор ретиво скачущему по комнате мужчине ей явно не светило. Цецилия впервые видела такое бодрое состояние у человека после обморока; в ее душу закралось недоброе предчувствие быстрого и позорного поражения. Впрочем, так и случилось. Прикрыв лицо от разлетевшегося на щепки кресла, Джонсон лишь в последний момент заметила подлетевшего к ней миротворца.
И в следующий миг женщина очутилась в крепком кольце рук - не выбраться, не удрать. Ее лицо он накрыл своей ладонью. Автомат был без труда выбит из женских рук. С силой прижатая лопатки к грубому нагруднику миротворца, Цецилия почувствовала, как бьется его обжигающее, раскатистое дыхание в ее шею, как напрягается и дрожит его тело. Ментор подняла на входную дверь неустойчивый взгляд, втягивая воздух сквозь сжатые зубы.
- И что дальше?  - выдохнул на ухо низкий голос.
Теперь не знаю, - подумала Джонсон. Несильный толчок в спину, резкий  разворот, и женщина оказалась лицом к лицу с миротворцем. Вот уж правильный вопрос был задан несколько мгновений назад. И что дальше?   
- Хочешь показать мне свою силу? Давай.
Громко клацнув, автомат проскользил по полу в дальний угол комнаты. Ментор удивленно округлила глаза, когда мужчина стал сдирать с себя доспехи. Наверно, именно в этот момент, на ее лице было такое глупое, растерянное выражение, на какое даже распоследняя Панемская дурочка не была способна.
- Ты умная и сильная. А ещё хочешь жить. Давай. Я - твой единственный шанс выбраться отсюда. Я не защищен ничем, кроме футболки - как и ты. - Какой у него запоминающийся голос. Бездонный, густой, насыщенный ... Пробирает до костей.
Проводив взглядом последнюю часть содранного доспеха, Цели опустила глаза на «кровавую» футболку миротворца. Она была не готова ответить мужчине, которого до сего момента люто ненавидела, ей требовалось хоть немного времени, чтобы просчитать возможные последствия. Ну и положеньице. Неожиданно, мягко сказать.
Стоя  неприлично близко друг к другу, мужчина и женщина застыли в ожидании неминуемой развязки. Может это был такой прием, но как только миротворец снял с себя обмундирование, Цели перестала видеть в нем столь ненавистного ранее врага. Словно "отрезвела". Черт, всего несколько минут назад она была готова изрешетить его пулями, а сейчас даже не может до конца понять, что же ей делать.   
Джонсон облизнула губы. Так нельзя. Бред.
После минутного колебания, Цецилия первой сделала шаг навстречу, почти вплотную приближаясь к миротворцу. Настолько близко, что она вновь почувствовала жар, исходящий от его тела, от его кожи и его горячего дыхания. Она не хочет убивать беззащитного человека. Вновь.  Никакой войны. Навоевалась уже.
- Успокойся, - хрипло выдохнула женщина, нерешительно положив руку на грудь солдата, - Я больше не буду брыкаться. Обещаю.
Наблюдая за отражением эмоций на лице мужчины, Цецилия неожиданно провела рукой по его щеке, стирая запекшуюся кровь. И столько непонятной и неприкрытой нежности было в этом действии, что ментор совсем потеряла нить реальности происходящего. Кровавое марево от аварийного освещения добавляло еще больше ощущение фантасмагории. Из-за ее выкрутасов не изменится ровным счетом ничего. Может уже хватит идти по головам и принять судьбу такой, какая она есть? Этот "благородный" мальчишка явно не заслужил пойти на дно вместе с ней. Бог ему судья. Хватит уже разбрасываться жизнями других людей. Пришло и ее время собирать камни.
- Убей мое тело и спаси мою душу. Прошу, - ее чувственный, до краев наполненный отчаяньем шепот медленно разрезал царившую в комнате тишину. Подчинись мне. Помоги мне. Не отдавай меня им. Непонятная «процедура» пугала женщину намного больше, нежели скорейший уход из этого бренного мира. Сноу коварен,  и его коварство может перевоплотиться в самый настоящий кошмар для революционерки. Не зря же ее к чему-то так старательно «подготавливали». Надо уговорить миротворца любыми способами ей помочь. Абсолютно любыми.
- Можешь ударить меня, если тебе станет легче. Я все пойму, - прошептала дрожащим голосом ментор, обведя красноречивым взглядом развороченную комнату. – Я просто хочу уйти достойно. Все. 
Быстро все меняется. Как же легко в безвыходной ситуации разглядеть защитника в своем заклятом враге. Главное чтобы и враг принял правила этой странной «игры». Ментор сомневалась в правильности своей затеи, но кто может укорять человека на краю гибели? На войне все средства хороши. Даже если это позорная сдача в плен на милость неизвестному миротворцу.

Отредактировано Cecelia Johnson (Сб, 2 Янв 2016 01:29)

+2

9

https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/originals/7b/82/4b/7b824b32a314f86027823fef77108825.gif
Будь Кристиан Соло чуть немного более осведомлен в отношениях с женщинами, знал бы их уловки, понимал бы их коварство... И не воспринимал бы всё за чистую монету.
Да, Соло ожидал броска. Каждая мышца, напрягшись, ожидала его. Строптивые женщины всегда завладевают нашим вниманием, мужчина подсознательно увлекается игрой, пытаясь разгадать загадку, которой на самом деле не существует. Точно муха, он дальше и дальше заворачивается в липкую паутину Чёрных Вдов, а когда видит приближающуюся кончину, понимает, что не может пошевелить даже пальцем. О, великое коварство, западня, ловушка! Но великая мужская глупость, скрывающаяся за якобы мудростью, заставляет снова и снова новых и новых мужчин лезть сломя голову в паутину, ломая рога. Что ж до Соло, то он был прекрасным примером дилетанта в этих вопросах.

Когда Цели положила ладонь на грудь Кристиана, он нахмурился. Брови, сведенные к переносице, мигом обнаружили двойную складку. Он опустил голову и в упор посмотрел на руку. Странно. Самая обычная рука. Без ножа, без пистолета. Жар, который в избытке источало тело солдата, вдруг столкнулся с чем-то ледяным. Ну, знаете это чувство... когда по хребту будто бы проводят кусочком льда. На руках кожа медленно покрывалась гусиной кожей, но то ли ещё было... Цицелия призывала его с спокойствию. Значит мир? Или просто женское коварство...
Соло продолжал тяжело дышать, вздымая грудь, точно надувной матрац. Губы всё ещё приоткрыты в недоумении, глаза, двигаясь из стороны в сторону, лихорадочно ищут в лице победительницы объяснение.
Рука Джонсон на лице Соло добавила картине финальные ослепляющие краски. В свете красной лампы было видно, как тени пролегли на его лице там, где прошла нить напряжения.
Соло никогда не знал нежности в своём отношении. Никогда от слова "совсем". Проведя сознательные годы отрочества и взросления в руках Капитолия, когда лучшие годы - с 20 до 30 - были посвящены никому, просто канули в лету, Кристиан никогда не был никому близок, для всех он был чужим. И, что самое ужасное, он никогда не осознавал своей ненужности. Никогда не думал о том, что погибни он, просто пропади однажды - никто не хватится, никто не вспомнит даже его имени. И теперь это.
Конечно, он поддался. В глазах это проскользнуло, его взгляд изменился. Он медленно успокаивался, всё меньше вздымались плечи. Глаза Цицелии в свете фонаря отдавали чем-то мистическим, тени от ламп растекались по её лицу... А Соло просто стоял, точно соляной столб, и смотрел на неё в упор.
И тогда паучиха, заплетая на шее своей жертвы нить, медленно и вкрадчиво стала просить то, что хотела.
Когда её голос затих, в комнате воцарилась тишина, прерываемая лишь гулом аварийного освещения. Соло всё ещё искал что-то в глазах Джонсон. После он поднял свою ладонь и сцепил пальцы на запястье женщины. Медленно оторвав от себя руку Цицелии, он опустил её вниз от себя и отпустил.
- Я не могу, - коротко сказал он, глядя ей в лицо. В груди что-то неприятно свернулось. Точно змея у сердца. Кристиан прекрасно знал, что женщина себя не спасёт. Нет, увы, совсем никак. И грози победительнице что другое, он бы и не задумался, но сейчас - дрогнул, засомневался. Он знал, что такое лаборатория, он испытывал ненависть к ней и одновременную родственную близость. И потому никому бы не желал...
Он видел их пустой взгляд, видел, как они - те двое победителей - бились судорожно, не желая принимать в себя инородный объект. И он знал, что тоже самое ждёт и эту девушку. Её глаза, сейчас так преисполненные страха, боли и мольбы, совсем скоро станут стеклянными, точно дно граненого стакана.
Чувствуя напряжение, Соло разрушил этот порочный круг. Он обошёл Цицелию плечом, уходя ей за спину. В темноте и в дали от неё, он с силой зажмурил веки и упёр лицо в руки, сложив их домиком. В голове, точно стадо бизонов, туда-сюда носились мысли. Сочувствие к победительнице рвало на кусочки душу. Соло всё ещё сам недоумевал, как мог он так легко поддаться провокации. Десять минут назад она хотела содрать твою шкуру, Соло, - сказал он себе, убрав, наконец руки от лица и уперев их в бока. Он стоял спиной и смотрел себе под ноги, всё ещё абсолютно не понимающий, что должен сделать.
Он развернулся и посмотрел снова на девушку, будто бы что-то хотел сказать. Или подойти снова, или вернуть те несколько минут, что она проявила к нему неведомую ранее нежность... и он почти это сделал, только свет вдруг ударил в лицо. Все свечи в помещении загорелись ярким жёлтым светом, сменив аварийный красный. Соло зажмурился, пытаясь привыкнуть.
Следом же за спиной, зашипев, открылась дверь и в помещение вбежали трое миротворцев с оружием на изготовке. Занятно, эти трое и начальство наверняка считали, что из парня  уже выпустили все кишки. Судя по тому, что их спинами маячило ещё человек десять, готовились они явно к худшему. А когда перед их взглядом возник "разобмундированный" Соло и победительница, находящаяся совсем неподалеку, каждый не знал, что и думать...

Соло сделал шаг вперёд.
- Всё в порядке, я курирую победителя, - сказал он уверенно и, пожалуй, даже обозленно. Соло нечасто злился. Почти никогда не злился, но сейчас в его голосе звучало что-то стальное. Однако люди в белом уже окружили Джонсон и схватили за руки. Кристиану это было не по нраву. Ударив одному в лицо, другому завернув руку до костяного скрежета, Кристиан вырвал автомат и нацелил на остальных, закрывая широкой спиной Цицелию. Жестокость исказила лицо мужчины.
- Отставить, Соло! - Среди миротворцев выделился один и вышел вперёд. - Какого черта ты делаешь? Чёрное стекло отъехало и Соло узнал своего командира. Он пустил оружие и расправил плечи.
- Моё задание курировать Джонсон, сэр. Я не получал никаких команд о смене конвоя, - уверенно говорил Кристиан. Командир помедлил. Ведь в словах парня была логика - а вдруг это были бы переодетые мятежники?.. Просто так они бы увели важный артефакт этого замка у них из-под носа.
- Расслабься, - командир дал сигнал оставшимся в живых миротворцам окружить Цицелию и увести раненных товарищей.
https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/originals/5c/39/6b/5c396bdaed25507cbc2a87ba5da16f23.gif
[audio]http://pleer.com/tracks/4420884hfkq[/audio]

Конвой и двух человек, взяв Цицелию под руки, сопровождал её к выходу. Соло посмотрел ей в глаза. Это был странный взгляд, какой прежде едва ли кто замечал у него. Он не мог ничего сделать. Правда не мог. Нет, не правда... он мог, мог! Но не подозревал, с наивной и детской искренностью не знал об этом. Соло считал себя маленьким человеком - в точности по Гоголю - который хорошо если пешка в этой шахматной партии. Взгляд проследовал за женщиной до тех пор, пока её силуэт совсем не скрылся из виду.

Лаборатория была стерильным белым помещением с белыми стенами... такая, какой и должна быть. Соло стоял за стеклом, в углу, вдали от высших чинов, которых пригласили на смотр чипирования. Снова одетый в полную амуницию, Кристиан даже не замечал, как душит его этот проклятый шлем. Стойка миротворца с оружием ничем не выделяла его от прочих, но там, за орг. стеклом было что-то совсем другое.

Когда чип был вживлен в голову победительницы, Соло опустил голову.
Он ещё не знал, что примет эту вину на себя и будет с мужеством тащить на своих плечах этот крест до тех пор, пока сам не закроет глаза.

+2

10

[audio]http://pleer.com/tracks/375966Cn1u[/audio]
"Сердце умирает медленно, сбрасывая надежды как листья, до тех пор, пока не останется ни одной, ни единой надежды. Ничего не остается."

- Я не могу.
Коротко и ясно. Правую руку чуть-чуть саднило. Нежная кожа запястья еще хранила воспоминание о прикосновении миротворца, заставляя победительницу сгорать от стыда. Хватка у него была деликатная, бережная, но совершенно непреклонная. Разговор был явно окончен.
Дура,ой,дура, - подливало сознание «масло в огонь». Только сейчас женщина пришла в ужас, осознав, что умоляла его. Она умоляла этого миротворца как никого другого в своей жизни. А в результате ее душу, как отрава, разъедает лишь безграничный позор. Проклятие! Внутри словно что-то треснуло. А чего она, собственно, ждала? Что он бросится «спасать» ее словно прекрасный принц из сказки? Лицо его было мрачным. Не в силах больше терпеть на себе пристальный взгляд мужчины, Джонсон сжалась и закрыла лицо ладонью. Глаза резало от подступивших слез, но хватит, она не даст им пролиться. Только не сейчас... Это и так уже все слишком унизительно. Пасть ниже просто некуда.
Она даже не знала, кого ненавидела больше. Его или себя? Себя – за слабость. Его – потому, что так будет правильно. Обогнув Джонсон, миротворец быстро ушел в другую часть комнаты, оставив ментора наедине со своими переживаниями. Черт возьми! Любая женщина должна быть совсем дурой, чтобы не бояться, хоть немного, в подобных ситуациях. Хотя к чему уже все эти жалкие оправдания? Ведь они так малодушны и нелепы. Не каждая женщина вообще решится похоронить всю свою жизнь на благо непонятной революции. Теперь она жалела о своем решении. Только потеряв - мы начнём ценить.
Запрокинув голову и закрыв глаза, Цецилия почувствовала предательски заскользившую по щеке слезу. По спине пробежал холод. И все же он был всего лишь человеком. Она понимала, что в его интересах было только исполнение приказа; но вместе с тем миротворец не был жестоким, как она опасалась, или какими были бы многие мужчины на его месте. Убедилась уже в этом за несколько недель пребывания в крепости.
Когда атмосфера неизвестности стала угнетающей, женщина обернулась и попыталась разглядеть в этом неестественно кровавом освещении миротворца. Он стоял спиной к ней, скрываемый тенью, но даже так она чувствовалось исходившее от него напряжение. Цели не двигалась, даже дышать старалась как можно тише. Что с ним? Неужели она смогла задеть его за живое? Значит, еще есть надежда…
Солдат обернулся, ментор сделала шаг навстречу. И тут загорелся свет.
Послышалось шипение открывающейся двери, и комната начала стремительно заполнятся миротворцами. Ослепленная ярким светом и неестественной белизной доспехов,  Цецилия почувствовала, как ее хватают за руки и тащат к выходу. От неожиданности ментор так опешила, что даже не думала отбиваться. И тут подоспел ее солдат.

Женщина уставилась ему в спину распахнутыми в немом изумлении глазами. Всего на долю секунды, но он вновь вселил в нее надежду. Пьянящую, окрыляющую, сжигающую все на свое пути. От незнакомого раннее ощущения защищенности Цели опешила, ошеломленная собственным открытием. Впервые в жизни не она закрывала своим телом человека, а прикрывали ее. Значит, Соло. Хорошо.
- Моё задание курировать Джонсон, сэр. Я не получал никаких команд о смене конвоя.
Вот и все.Сердце ныло от безысходности и запуталось в ритмах. Ничего не осталось. Только невыносимо жутко и между лопатками пробежала волна мурашек.Все встало на свои места. Трагедия близка к завершению.

Когда Джонсон уводили, она поймала на себе взгляд голубых глаз. Странный. Обреченный.  В ее душе шевельнулось какое-то непонятное подозрение, какой-то давно забытый отголосок здравого смысла. В этот момент ее вдруг пронзило понимание всей чудовищности происходящего. Цели брезгливо поморщилась и отвернулась. Что-то в его глазах было подозрительно похожее на хорошо замаскированную боль. Боль!? Женщина ощутила острый укол злости.
Черт, зачем ты так смотришь на меня? Словно и хочется, и колется, да нельзя? Поздравляю, тебе теперь будет о чем подумать на досуге.
Больше они не встретились. Когда упирающуюся Цели тащили  по длинному коридору в сторону лаборатории, увидеть Соло среди миротворцев ей хотелось меньше всего. Простить она его простила, но забыть…

Помни меня.

Джонсон знала, что он придет и этой ночью. Всегда приходил. Ведь зеркало Гизелла круглосуточно предоставляло обзор на ее небольшую и стерильно  белоснежную палату. После чипирования прошло ровно четыре дня, и ее результаты позволяли ей в скорейшем времени покинуть больничную койку и приступить к экспериментальной службе в рядах миротворцев. Цели не проявляла никаких признаков внезапной агрессии, держалась сдержано и довольно отстраненно. Приказам подчинялась. Первоначальный этап «привыкания» у нее проходил стабильно. Ученые прогнозировали успех.
Но сейчас, сидя на больничной кровати, Цели уже больше часа бесцельно крутила в руках небольшой будильник. Скоро полночь.
Давно пора спать, но женщина не видела в этом никакого смысла. Просто зачем? Зачем спать, есть, следить за минутной стрелкой на этом чертовом будильнике, если внутри нее поселилась просто необъятная пустота? Что необходимо - сделано. Чего нельзя вернуть – забыто. Словно прежняя Цецилия заснула крепким сном и больше не желала просыпаться.
Остекленелым взглядом ментор посмотрела на свое отражение в зеркале Гизелла. Она не могла быть уверена на сто процентов в своих догадках, но почему-то сомнения слишком быстро отпадали. Кто-то каждую ночь на несколько минут приходил проведать ее. Она это чувствовала и слышала. Шаги были совсем тихими, но ментор старательно улавливала их шум в больничной тишине. И сегодняшний день не должен стать исключением. Гость придет.
Ровно полночь. Цецилия аккуратно поставила будильник на прикроватную тумбочку и залезла под одеяло. Через несколько минут за стеклом послышались знакомые шаги. Джонсон закрыла глаза, и притворилась спящей. Кто бы там ни был, ей не хотелось смотреть в лицо этому человеку. Даже через зеркало Гизелла.

Отредактировано Cecelia Johnson (Вс, 3 Янв 2016 05:58)

+3


Вы здесь » THG: ALTERA » Animi magnitudo » 07.11.3013. Capitol. Late-celebrate


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC