Сейчас в Панеме
04.03.3014 - 14.03.3014
CPTL +6°C
D1-13 +3°C
sunny & windy
Первое солнце и сильный ветер
Новости Панема
5 января - после краткой болезни символа, съёмочная группа возвращается в Капитолий, чтобы продолжить работу над съёмками агитационных видео, особо важных сейчас. Кашмире предстоит работать в одиночку, Кристиан до сих пор остаётся в Пятом дистрикте. Вместе с телевизионщиками возвращается в столицу и Бальдер Кейн, завершивший работу над созданием ловушек во Втором дистрикте.

1 января - Китнисс Эвердин, Пит Мелларк и другие члены съёмочной группы оказались под завалом, президент Тринадцатого дистрикта, Альма Койн, едва успевает спастись бегством в компании Бити Литье и Блеска Фрайзера. План по удержанию в плену капитолийского символа и попытке захвата генерала, провален. Гектор клерик, чудом избежав смерти после встречи со своей дочерью Ангероной, предлагает солдатам обеих армий рискованный план. Оставаясь номинально под властью Капитолия, Пятый превращается в экспериментальную резервацию по объединению обеих армий. Президенты обеих сторон не в курсе такого поворота событий.

31 декабря - Альма Койн прилетает в дистрикт Пять, получив от Аарона Левия и Блеска Фрайзера сообщение о пленении капитолийского символа. План по выманиванию генерала Клерика входит в финальную стадию. Единственное, чего не знает президент Тринадцатого - Гектор уже давно готов к наступлению.


22 декабря - Альма Койн вызывает к себе капитана авиации Аарона Левия и Блеска Фрайзера, брата капитолийского символа. Президент Тринадцатого даёт им особое задание - похитить Кашмиру Фрайзер, чтобы использовать её, как приманку для Гектора Клерика.


14 декабря - повстанцы во главе с Китнисс, Гейлом и даже почувствовавшим себя несколько лучше Питом Мелларком летят в Двенадцатый дистрикт, снимать очередное промо на его развалинах. Их цель - показать Панему, какая участь на самом деле ждёт противников капитолийского режима.


12 декабря - первые же эфиры капитолийской пропаганды вызывают волнение среди повстанцев. Людям хочется верить в возможность мира. Альма Койн в Тринадцатом дистрикте собирает экстренное собрание с целью обсуждения дальнейшей военной тактики. Всё ещё осложнённой побегом экс-генерала Клерика.


6 декабря - повстанцы заявляют о себе! Прорвав телевизионный эфир Капитолия прямо во время торжественного ужина президента Сноу, Альма Койн обращается к Панему с речью от лица всех повстанцев. Граждане Панема наконец видят промо ролик повстанцев из Восьмого дистрикта.


1 декабря - в дистрикте 13 большой праздник - День Великого Воскрешения. Самый важный праздник в жизни каждого повстанца из д-13. На эту дату дистрикты - 11, 10, 9, 8, 7, 5, 4, 3 контролируются повстанцами. Все чувствуют надежду, несмотря на то, что бывший Генерал Армии д-13 - важная фигура на доске революции - отчего-то переметнулся на сторону белых.


23 ноября - часть жителей в Тринадцатом всё ещё трудится на разборах завалов в дистрикте. Китнисс Эвердин, Финник Одейр, съёмочная группа и отряд специального назначения отправляются в Восьмой дистрикт на съёмку агитационных видео. Война с Капитолием ведётся всеми доступными способами, однако предсказать невозможно не только её исход, но и окончание отдельных операций.


13 ноября - патриотическая лекция Альмы Койн прервана бомбёжкой капитолийских планолётов. Тринадцатый несгибаем, хотя бомбы повредили некоторые объекты в дистрикте. Сопротивление продолжается.

31 октября Тринадцатый дистрикт совершил свою главную победу - второй раз разрушил арену квартальной бойни и явил Панему выжившую Китнисс Эвердин. Революция началась!

THG: ALTERA

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » THG: ALTERA » Callida junctura » Сastles in the air


Сastles in the air

Сообщений 61 страница 80 из 81

61

Тоби молча выслушивает меня и перехватывает мою ладонь в свою и я с неким трепетом жду его ответа. В его глазах скользит страх и я хорошо его понимаю. Ни один ребенок не заслуживает такого. Но я даже не представляю как… Да, знание что ты болен в некотором смысле как будто отгораживает тебя от мысли о детях, но в реальности все совсем не так. И своих детей хочется тем больше, чем ты понимаешь, что тебе нельзя. Проклятие ли это? Но я никогда не винила маму за то, что она родила нас с братом и наградила Хантингтоном одного из нас. Она же моя мама. Но откуда я уверена, что мой ребенок не возненавидит меня, если окажется, что он болен?
Тоби спрашивает, можно ли определить болезнь на ранних сроках беременности.
- Можно, но не сразу. Только на третьем месяце. – когда аборт делать уже поздно. Боже мой, о чем я думаю? Об аборте? Но ведь правда, что мы будем делать, если наш ребенок окажется болен? Только Тоби не предполагает такого расклада и говорит, что его удача и мое везение соединятся и у нас все будет хорошо. И это одно из тех качеств, что я так люблю в Тоби, он всегда верит в лучшее. Когда мой тест был еще не готов, он не загадывал наперед с моим диагнозом, но зато приглашал в кино. Странный мужчина. Странный и очень любимый. – Никогда не меняйся, ладно? Ты – парень-мечта. – отзываюсь я без преувеличений и устраиваюсь в его руках. – Ой, точнее, муж-мечта.
А еще Тоби предлагает скататься в Нью-Йорк, я уже давно там не была и хотела бы освежить воспоминания. Особенно с мужем, теперь поездка вдвойне приятная. Но по пути в Большое Яблоко мы решаем заехать, навестить Хауса и посмотреть, как он справляется. Он там уже полтора месяца и самое тяжелое было позади, но насколько я знаю, сейчас ему как никогда нужна поддержка. Я чувствовала себя перед ним немного обязанной, он действительно переживал, когда я получила тест на Хантингтона.
- Я никому в больнице не сказала, что выхожу замуж. – и не из-за каких-то там супертайн, а потому что я в принципе не люблю посвящать людей в свою жизнь. – Хаус тоже не знает, поэтому постарайся не ударить его, когда он начнет высказывать свое мнение.
Мы сидим в Торино и едем по трассе на хорошей скорости и это действительно полный расслабон. Мне нравится перебирать волосы Тоби, когда они развиваются от ноябрьского ветра влетающего в чуть приоткрытое окно. А еще мне нравится подкармливать Тоби яблоком, в качестве легкого перекуса, пока он держит руль. Хотя он бойкий, мой мужчина. На такой скорости которая для него видите ли «улиточная» он может держать руль и одной рукой.
- Не поздновато ли ты хочешь впечатлить девчонку? – смеюсь я, вытирая с его носа соус для картошки фри. Тоби снова тянется рукой, где-нибудь пощупать и я смеюсь. – Не балуйся, картошку раскидаешь.
Клиника хорошая, с большой территорией и зеленой зоной.
- Впечатляет. – говорю я, осматривая помещения, когда мы проходим внутрь как посетители. – Но даже здешние условия не оправдывают причину.
В палату к Хаусу нас не пускают, зато нас провожают в небольшой кабинет в классическом стиле с мягким диваном и креслом, столом из темного дерева. Строгая классика и больше похоже на замок богатого аристократа.
- Вполне в духе Хауса. – комментирую я, просматривая книжные полки.
- Подумываю сюда переехать на пмж.
Этот голос я узнаю где угодно и этот тон, так что моментально оборачиваюсь и вижу своего бывшего босса.
- Твой парень начал отращивать пивное пузико и ты решила попроситься ко мне обратно? Какая ветряная нынче молодежь. – Хаус, конечно, заметил Тоби сразу, но все выделывается. Думаю, ему не особо есть с кем здесь поболтать в том стиле, в котором он привык. Все таки люди обычно не сразу понимают стиль общения Хауса, находя его… дерзким. За что мой босс не раз получал в челюсть. – А вот и пивное пузико. – несмотря на все Хаус тянет Тоби руку для пожатия. – Заехали погостить к дядюшке Грегу? Чем вас угостить: молоком или стаканом кампота? – и тут же шепотом. – Вы же привезли мне бурбон, детки? Тринадцать помнит, что он спрятан под кроватью, да?
Я молча наблюдаю за его тирадой и ничего не отвечаю. Мне становится несколько спокойнее. Пока Хаус здесь, он лечится и виден результат. Но вот что будет дальше, это вопрос.
- Выглядишь бодро. – говорю я и вслед за Хаусом сажусь на диван. Рядом падает Тоби.
- Мысль о том, как Форман светит своей черной задницей, демонстрируя, кто хозяин в доме, невероятно бодрит.
Тихо смеюсь, глядя на Тоби. Почему-то мне кажется, что эти двое ладят в вопросе по поводу Формана. Но вообще раньше мне казалось, что Хаус задевает Формана прелюдно и этого ему хватает. Но зачем же еще за спиной? Какой смысл, если Форман этого не видит?
- Передашь Форману мои слова? – как будто читает мои мысли мой босс.
- Определенно, нет. – киваю я, улыбаясь.- Почему бы тебе не сказать ему это лично, когда вернешься в больницу?
- Я не думаю, что смогу вернуться. – внезапно серьезно говорит Хаус и его взгляд падает на мои руки. У него глаза увеличиваются разве что не вдвое. – Только не говорите мне, что вы это сделали, глупые дети? Ты всерьез? Серьезно? – он переводит взгляд на Тоби. – Ты серьезно решил связать свою жизнь с такой разгульной, развратной и ветреной лесбиянкой, как она?
- Я не лесбиянка. – между прочим вставляю я.
- Бабам слово не давали. Взрослые мужики разговаривают.

+1

62

Мы едем в Нью-Йорк налегке, там в районе Бруклина нас ждет небольшая съемная квартирка на эти дни, однако наше туда прибытие откладывается, так как в путешествие добавляется еще один пункт - посещение Хауса, что означает большой крюк, но и торопиться нам некуда.
Реми кормит меня прямо на ходу, хотя я уверяю ее, что могу вести коленом. Хотя, чего я артачусь, мне же приятно.

К вопросу о ребенке мы пока не возвращаемся и, полагаю, вернемся тогда, когда будет, что обсуждать, потому что ни я, ни Реми не отказываемся от этого счастья, несмотря ни на что. О нет, мы не занимаемся усиленно его заведением, мы просто живем, а там будь, что будет. Срок три месяца - поздний для аборта, но мы думаем не об этом, а о том, что только тогда можно сделать тест на ген. И аборта не будет, независимо от результата. Просто мы будем знать.

- Я всегда должен удивлять, чтобы моя жена не скучала, - улыбаюсь. Вообще-то я веду очень осторожно, хотя и быстро. Мы на большой дороге, и за себя я ручаюсь, а вот за идиотов на дороге - нет, да и моя жена со мной.
Реми даже немного розовеет, и какая она красотка, когда смущается, хотя вообще-то должна бы привыкнуть, но все-таки иногда она покрывается легким румянцем.

Много ли изменилось от того, что мы стали мужем и женой и на наших пальцах появились обручальные кольца? Ничего, просто наша свадьба - самое правильное, что должно было с нами произойти. И никто из коллег Реми об этом не в курсе, о чем она и предупреждает меня перед визитом к Хаусу.
- Буду держать себя в руках, - киваю я очень серьезно, хотя подозреваю, что Реми и представить не может, что я могу ударить кого-то и уж тем более Хауса.

Мы приезжаем в клинику, и нас провожают в комнату для визитов. Неплохо, надо сказать. Мы с Реми не успеваем перекинуться и парой фраз, как появляется Хаус. Он похудел, выглядит нелепо в этой пижаме и как-то особенно налегает на трость, словно та меньше по размеру, чем требуется.
- Здравствуйте, Хаус.

Он шутит над моим пивным пузиком и протягивает руку для рукопожатия, окидывает меня внимательным взглядом, словно ищет возможность поставить диагноз, но ничего нет для этого.
Реми и Хаус бодро переговариваются, а я сижу рядом, не вмешиваясь. В конце концов, общего у них больше. Но не тут-то было, и тема разговора быстро меняется, так что я едва успеваю уследить.
Хаус тут же получает повод покуражиться более конкретный, чем абстрактная задница Формана, и цепляется за него как бульдог.
- Именно, - отвечаю я на вопрос насчет разгульной, развратной и ветреной лесбиянки. - Боюсь, отобьют. - Отвечаю на полном серьезе, а морда Хауса ползет в усмешке.
- Был тут кандидат, он сейчас черной задницей сверкает. Но, положа руку на сердце, я всегда был за тебя! - и руку он кладет не куда-нибудь, а на грудь Реми, так что она от неожиданности даже замирает. - Бип-бип, - говорит Хаус, и понятно, что он подразумевает под клаксонами.

Реми делает попытку убрать его руку, но Хаус не дает:
- Проверяю твоего мужа, даст мне в морду или нет.
- Зачем? Я вас потом перееду.
- Тринадцать, поняла? Защищать не кинется.
- От вас? Проще защитить ее от чумы, - смеюсь, а Реми закатывает глаза. - И потом, я бы насторожился, если бы она решила пощупать вас за грудь.
- А я между тем чувствую, как ко мне приливают силы... - он опускает глаза вниз, и тут Реми не выдерживает, стряхивая руку Хауса с себя и не сдерживая смех.
- А без майки эффект моментальный, - говорю я ему, и Хаус расплывается в улыбке.
- Хороший мальчик, дал старику порадоваться.

- Может, мне вас оставить? Пойти прогуляться? - спрашиваю я, понимая, что как бы нам ни было весело, многое при мне не скажется.
- С правом первой ночи ты прожульничал! Но ничего, я согласен сейчас.
- Хаус! - кажется, мы говорим это одновременно с Реми.

...

+1

63

Эти двое спеваются как нельзя лучше и даже не по поводу Формана, а смешно сказать, по поводу моей груди. Так сказать, положив руку на сердце, Хаус рад за нас и наш брак. Жаль, что кладет он руку именно на мое сердце, нагло ухмыляясь и сверкая глазами.
- Я могу дать в морду, Хаус. Убери руку. – я пытаюсь сбросить руку бывшего босса, пока мужчины переговариваются.
Тоби обещает переехать Хауса и я не могу сдержать смешка по этому поводу, а потом и вовсе их разговор заходит так далеко, что я уже едва чувствую допустимую грань. Тоби весь как-то подбирается и становится до безобразия уверенным и нахальным. Заводит. Правда, заводит. Мой мужчина. Мой любимый муж.
Терпению моему приходит конец и я сбрасываю руку Хауса со своей груди, а он усмехается и откидывается в кресле, как будто миссия его на сегодня окончена. Только Тоби и правда нас оставляет, прощаясь с Хаусом раньше. Но мы с боссом не остаемся в кабинете, а он как будто провожает меня к выходу.
- Чем ты собираешься заняться?
- Познакомился тут с одним крутым парнем, которого съедает паранойя. Думаю, заделать свое шоу вместе с ним.
- Раньше тебя радовало издеваться над командой. – отзываюсь я.
- Но ты больше не болеешь смертельной болезнью, и вообще ушла. Форман нацепил корону, Кэмерон и Чейз женаты, а Тауба пинать уже даже не весело.
Мы останавливаемся у входа и он опирается на свою трость, глядя на меня с какой-то усталостью.
- Хаус, то что у тебя забрали Викодин не делает тебя менее вредным. – улыбаюсь я и, конечно, он понимает, что я смягчила удар, обозвав его просто вредным. – И кто-то же должен поставить Формана на место.
- Вернуть его на дерево к бананам? – язвит он, а я качаю головой. Нигде быв другом месте Форман бы не смог получить такую защиту от расистского юмора, как у Хауса.
- Я уверена, тебя там очень не хватает. – не знаю, что мной движет, но я обнимаю Хауса. Не в знак поддержки, а мне просто так захотелось. Он не отвечает, но чувствую, как его голова слегка опускается на мое плечо. И это уже много.
Возвращаюсь к Тоби и машина уже заведена, когда я в нее заскакиваю, вновь скидывая ботинки, забираясь с ногами на сидение и поворачиваясь к мужу. И хватаю его за ухо.
- Вообще-то, когда я просила держать себя в руках, я не имела в виду, позволять ему лапать меня. Мог бы и меня подержать в руках.
Нет, я конечно, шучу, потому что как-то немного грустно  и тоскливо смотреть на Хауса, на то, как он здесь тает. Я всегда знала его живым, быстрым, саркастичным. А сейчас это пародия, тусклая, потерянная. Но даже сам Хаус не может отрицать что медицина – его жизнь, его восторг. И надеюсь, он скоро вспомнит об этом.
А мы едем в Нью-Йорк и практически не сидим в номере. Причем я убеждаю Тоби, что хватит ему просиживать в машине и пора бы пройтись пешком. И мы ходим много и везде, так что к ночи ноги уже отваливаются. Мы посещаем центральный парк, идем в кино, ходим по ночному городу, откусывая яблоко в карамели и целуясь в сладкие губы. Мы катаемся на колесе обозрения и на самой верхушке забываем сфотографироваться, потому что увлекаемся поцелуями. Зато успеваем посетить какую-то костюмированную вечеринку, куда нас проводят недавние знакомые и наши лица разрисовывают золотой и серебряной краской. А потом мы так и шуруем в отель, обнявшись, у Тоби на голове криво возвышается картонная корона, а я с палочкой феи и мы совершенно счастливы.
И я немного пьяна и хотя ночь, но на улице шустрят небольшого роста девочки-китаянки в абсурдных костюмах и ярких париках. А я как дурочка иду с мужем, держа его за руку и кружусь в разные стороны, обращаясь то к тем, то к другим.
- Я люблю этого мужчину. Он уже мой муж. И я чертовским с ним счастлива.
И ответы такие разные, и саркастические смешки, и улыбки и поздравления. А какая-то японская пара захотела нас сфотографировать зачем-то и я соглашаюсь без труда, убеждая и Тоби, отвлекая его на себя, целуя, обнимая.
- Я бы никогда не смогла жить более полной жизнью, чем я живу с тобой. – шепчу ему в губы, когда мы падаем на постель, совершенно уставшие и сонные. И сил нет ни на что, даже на слова. – Давай накопим много денег и всю свою старость будем путешествовать! – я разворачиваюсь на спине и имитирую самолет, закидывая руку и на мужа. – Вырастим детей, удостоверимся, что они счастливы и уедем в закаааат.
Черт, мне невероятно круто с этим человеком, с моим человеком. Потому что Тоби совершенно мой, не только по закону, не только физически, но чувствую, что и духовно. И мне кажется, что если теория двух половинок верна, то мне повезло найти свою.
А потом мы возвращаемся домой и я нахожу работу в небольшой частной клинике. Там хороший заработок и я считаю это очень удачным стечением обстоятельств. Все из-за рекомендации Хауса. Он настолько безнравственен, что его подчиненных бояться в бюджетных организациях, зато вполне принимают в частных канторах.
Впрочем, очень скоро, буквально через месяц в канун Рождества я ухожу с работы. Тоби говорю, что не сработалась с коллегами, но это слишком мягко сказано и для него, потому что знаю, правда ему не понравится. Мой новы босс оказался очень настойчив в своих ухаживаниях, на которые я по первой не реагировала. Но есть тип мужчин которые считают, что недоступность – это выверт девушки, чтобы выкупить себе по больше вкусностей. В общем, ему было не очень приятно наверно, когда я врезала ему увесистой папкой с документами по морде. Он грозился подать в суд, но так и не подал. Иначе бы я всю душу из него вытрясла.
Но зато праздники я совершенно свободна и готовлюсь к Рождеству, которое мы с Тоби празднуем вдвоем, а Новый год – большой шумной компанией. При чем Тоби снова решает поучаствовать в гонке и мы заваливаемся тусовкой на трассу. Мы долго целуемся с мужем в машине, прежде чем он выйдет на старт, мы долго целуемся в машине, прячась от холода и заряжая его удачу.
- Пытаюсь вспомнить о чем мы с тобой говорили в первый день знакомства и не могу. Наверно, у меня сразу снесло крышу от тебя и того, как круто ты смотришься за рулем.
Праздники проходят замечательно, а после них я ищу работу и вновь нахожу, но на этот раз уже в государственной больнице и меня это вполне устраивает. Режим именно такой, к какому я привыкла при Хаусе и неплохая зарплата.
А в феврале мне звонят и говорят, что у Дэнни все совсем плохо и просят меня приехать. И у меня бы ни возникло никаких вопросов, я бы тут же сообщила об этом Тоби, только так и не двинулась с дивана в свой первый выходной, потому что была одна очень важная деталь. Мое обещание Дэнни. И я совершенно не знала, стоит ли мне рассказывать Тоби или нет. Как о таком расскажешь? У нас и так то одно, то другое и всегда все не так из-за меня. Он принял мою возможную болезнь, он принял болезнь брата, принял возможное будущее ребенка. Но как объяснить, что обещала убить брата.
Счет идет на часы, поэтому вечером, едва Тоби доедает ужин, я прошу его внимания, потому что нам нужно поговорить.
- Мне сегодня позвонили из больницы, в которой содержится Дэнни. – я стараюсь звучать спокойно, только голос все равно предательски дрожит. – Легкие начали отказывать и он с трудом дышит сам. Я должна быть рядом с ним, понимаешь? – конечно, мой милый понимает, я и не сомневалась в этом, он знает, как для меня это важно. Но дело совсем не в этом, а в том, что уехав сейчас я могу пропасть на неизвестно сколько. Смотря как быстро меня арестуют. – Послушай, если то, что я не говорила тебе. Я просто думала… я не знаю… что у нас больше времени. Когда болезнь Дэна только развивалась он взял с меня слово… Я пообещала ему, что если он станет таким… Это ведь даже не существование, понимаешь, родной? – слова как-то не хотят подбираться и составляться в предложения. Я просто не знаю, как все это сказать. – Я обещала, что помогу ему уйти, если все станет совсем плохо. Он не хотел так жить, это чертовски больно. И поскольку я врач у меня есть доступ к лекарствам. Я смогу сделать все правильно… Хотя что ту правильного… Но просто у врачей есть возможность… Я введу ему смертельную дозу морфина и он просто уснет.
Но уже не проснется. Просто уснет – слишком легкое определение для того, что я собираюсь убить своего брата. Я знаю, что должна это сделать и еще знаю, что и не представляю, как трудно все это мне дастся. Но еще важнее, как отреагирует на это Тоби. Я не могла ему не сказать. Но и сказанное не облегчает ситуацию.

+1

64

Реми высказывает мне шутливое недовольство по поводу того, что я не вступился за ее грудь.
- Ну ты бы определила условия точнее! - смеюсь я, потирая ухо. А Реми устраивается на пассажирском кресле, забираясь на него с ногами, так что я выгоняю ее назад. - Не создавай аварийную ситуацию на дорогах. Я буду отвлекаться! - И моя жена не особо сопротивляется, перебираясь на заднее сидение и устраиваясь подремать. Мы выехали рано утром, а моя ненаглядная, в отличие от меня, не жаворонок, а сова.

До Нью-Йорка мы долетаем в мгновение ока, приезжая к полуночи, так что сначала высыпаемся, и только потом идем нулять. Реми протестует относительно поездок, так что мы мерим расстояния пешком, проходя какие-то нереальные километры и устраивая привалы с хот-догами прямо на тротуарах или в скверах. Погода отличная, и дни эти в большом Яблоке проходят просто потрясающе. Так что Реми предлагает начать откладывать деньги на старость прямо сейчас, чтобы на пенсии, когда дети вырастут и мы их всем обеспечим, мы были бы предоставлены сами себе.

Я потягиваюсь, сгребая с прикроватной тумбочки большую жестяную банку из-под тянучек. Конфеты мы почти все уничтожили, оставив только на обратную дорогу скоротать время.
- Давай я вырежу в ней щелку, и мы будем копить деньги в ней? Или я заберу ее под гайки. - целую мою жену, которая пахнет лавандовым маслом после душа.

Насыщенные несколько дней в Нью-Йорке создают впечатление, что дома нас не было как минимум месяц, но нет. Реми находит работу в частной клинике, и ей вроде даже нравится, куда она попала, но только первое время, потому что через три-четыре недели она заявляет, что уволилась. Не сработалась с коллегами. Провожу пальцами по ее скулам, целую. Реми жмурится.
- Проверяю, не проклюнулась ли у тебя щетина, - заглядываю под диван. - Нет, и трости нет. Значит, дело все-таки в коллегах.
И жена пихает меня. Она не выглядит расстроенной, да и, если уж честно, мне даже нравится, что она дома. Нет, я не из тех, кто запирает жен дома, просто это же все равно круто, когда ты возвращаешься, а она тебя ждет, а утром - провожает.
Реми берется за подготовку к Рождеству, и оказывается, что наша старая семейная елка уже никуда не годна, так что мы едем в магазин выбирать новую, высокую, непременно не очень широкую, чтобы иголки были не очень длинные и не короткие, и вообще все строго по тому, как елка должна выглядеть по соображениям и в фантазии Реми. И такая находится. А к ней мы выбираем игрушки, и такие, чтобы они были в одном стиле, но ни за что не повторялись. Даже в дестве мое Рождество не было таким веселым.

В Сочельник мы только вдвоем, это наш первый совместный рождественский вечер, ведь, возможно, следующий мы встретим уже в расширенном составе. Если так сложится. А вот Новый год - в компании, и тоже на нашей территории. Нам нравится принимать гостей. Но сначала новогодняя гонка, и на носу пятнадцать тысяч выигрыша. Да, победнее, чем в прошлом году, но и взносы меньше. Я решаю участвовать, да. И в этом есть что-то символическое.
Реми сидит со мной в машине, и, скажу вам, я нервничаю меньше, чем тогда. По честному, мне и выигрыш не нужен, хотя лишним не будет, но теперь и лучше - я могу насладиться гонкой без оглядки, что выигрыш остро необходим. Я хочу победить, да, но не фатально, если уступлю.
- Сейчас как же, потеряла ты голову. Ты первым делом сказала, что ты не та девушка, которую мне обещали привезти на смотрины. Я все помню. - Дуюсь, и получаю свой поцелуй на удачу. И он снова срабатывает. Отличное начало Нового года. - А ведь знаешь, сбылось. Как встретили, так и провели.

После Нового года Реми устраивается в городскую клинику, и ее все утраивает. И меня тоже, потому что сменный график предполагает, что есть дни, когда моя жена встречает меня дома, а ночные смены у нее совсем редки.
А однажды в один из таких дней я застаю ее расстроенной, и, пожалуй, это слово даже не так точно описывает ее состояние. Мы ужинаем в непривычном молчании, я пробовал разговорить Реми, но она отвечала, что сначала мы поужинаем, а потом поговорим. Окей, родная. И, когда она заговаривает, я понимаю, что отложить разговор былл правильным, потом бы кусок в горло не полез, если бы мы вообще о нем вспомнили.

Реми волнуется, хотя пытается унять дрожь, когда рассказывает о Дэнни и, главное, о том, что она обещала ему. Что?!
Я теряю дар речи, когда до меня доходит смысл ее слов. Смертельная доза морфия, которую она собирается ввести... Что?!
- Реми... Нельзя так делать, Реми! - у меня земля под ногами ходит. - Нельзя брать на себя такое, ты же понимаешь, что это наказуемо? - спрашиваю я, и вижу, что Реми прекрасно все знает. То есть, она готова пойти в тюрьму? Хотя, по мне страшнее не наказание, а то, что Реми с этим жить. Да, слово дано, но... Но разве тогда она сама не была уверена, что ей и самой нечего терять? А теперь мы вместе, теперь есть мы.

- Если тебе важно мое мнение, если оно вообще имеет значение... Я против. Я не хочу, чтобы брала на душу этот грех. - Ерошу волосы. Да что же такое происходит?
Повисает молчание. Реми не произносит ни слова, но и не уходит, а я...

Дэнни очень болен. Я читал о том, во что развивается болезнь, но вряд ли реально могу себе представить, как оно на самом деле, и... Я, наверное, поспешил говорить. Я говорил со своей колокольни, но, положа руку на сердце, разве бы я не обещал дорогому мне человеку поступить так же, чтобы облегчить его муки? Разве взятый на душу грех идет в какое-то сравнение с освобождением?
- Прости, - прочищаю горло. - Прости. Я не... Я... - шумно выдыхаю. - Я отвезу тебя и буду с тобой, что бы ты ни решила. И если бы я мог, я бы сделал это сам. - Смотрю на нее. - Разреши мне поехать с тобой.

....
.

+1

65

Реакцию Тоби можно было предсказать, разве что я думала будет только одна из них, но по факту он выдал все варианты. Он ужаснулся, высказался против и принял мое решение. Хотя никакого решения и не было. Я знаю, что я должна сделать, но даже не представляю, что действительно это сделаю. Теперь мне есть что терять и именно об этом и вся реакция Тоби.
Мне нечего ему сказать, когда он говорит, что так нельзя и что это статья. Я знаю, милый. А потом он говорит, что если учитывается его мнение, то он против. Я понимаю, родной. У меня не поворачивается язык сказать ему, что я не изменю своего решения, потому что я совсем не уверена в этом. Больно за Тоби, за то, что я делаю с ним. Но больно и за Дэнни.
В конце концов, Тоби просит прощения. За что, солнце? За то что твоя реакция такая, какая и должна быть у человека, которому сказали о предстоящем убийстве? Или за то что не хочешь терять меня? А потом он говорит, что отвезет меня, что принимает мое решение, каким бы оно ни было и просит разрешить ему поехать со мной.
Я всматриваюсь в потухшие глаза моего бедного мужа, сколько в них страха и сколько надежды, что я откажусь от этой затеи. Он не принимает эту ситуацию. Такое нельзя принять. Я бы не приняла, если бы он оказался в такой ситуации. А он и был. Когда мстил Дино за Пити. Это не убийство, да, но все же он рисковал собой, висел на краю гибели и отбывал второй срок в тюрьме. Но все равно наши ситуации ничуть не схожи.
Я беру руку Тоби в свою и прижимаюсь к ней губами, чувствую запах масла и бензина, а еще легкий запах резины. Запах моего мужа, который уже стал для меня родным. Я закрываю глаза всего лишь на мгновение. Это странно, что чем более паникует моя любовь, тем более спокойно становлюсь я. Но совсем не от того, что он обещал быть рядом и принять мое решение. А просто потому что я понимаю, сколько боли причиняю ему. Он не заслужил всего этого.
- Прости меня. – трусь щекой о его ладонь и боже мой, я до абсурда сейчас люблю этого мужчину. – Когда я давала обещание, все было по-другому. Я и не думала, что у меня будешь ты и наш дом, наша жизнь. Так сложилось, что болезнь сломала Дэнни раньше. Если бы я была на его месте, он поступил бы так же, понимаешь? Потому что мы видели, какой становится мама, и не хотели такого конца для себя.
Это очень страшно. Тоби не представляет, как. Я до сих пор помню, как у меня сердце предательски замирало, когда тряслись руки. И я понимала, что время на исходе.
- Ты уверен, что хочешь это видеть? – спрашиваю я тихо, глядя на мужа. А он помедлив, кивает и наверно, хочет казаться очень решительным, но я понимаю, как ему на самом деле больно и страшно. – Я люблю тебя очень сильно.
Я тянусь к нему, обнимая и сжимая сильнее обычного, пряча лицо у него на плече и немного отпуская себя. Мне тоже страшно. Невероятно, до дрожи в теле. И я не знаю, как справлюсь с этим.
Мы уезжаем на следующий день и настроения на разговоры и смех совершенно нет. Я смотрю на пролетающий мимо пейзажи, а мыслями я возвращаюсь в детство, вспоминая маму и брата.
- Папа увез маму от нас, когда мне было десять. Она еще могла ходить, но часто не узнавала нас с Дэнни. У нее развилась сильная паранойя и она кричала по ночам. – даже не знаю, зачем это рассказываю. Зачем делать обстановку еще хуже. – А через пять лет она умерла. Она не знала, что у нее Хантингтон. Выяснилось уже после того, как я родилась. Но папа никогда на нее не злился. Мне казалось это потому что он так сильно ее любит. А теперь,  вспоминая его поведение, я понимаю, что он, верно, разлюбил ее в тот самый момент, когда она ударила Дэна, когда он успокаивал меня после ее истерики. Вот почему мне было так легко дать Дэнни это обещание. Нельзя любить таких как мы. Мне так казалось.
Я как-то равнодушно пожимаю плечами. Странная история, совершенно бесполезная для Тоби. Но на самом деле именно он показал мне, что я не права. Черт, что бы мы делали, если бы я оказалась больна? Смогли ли бы быть так счастливы? Он остался бы со мной, когда я начала бы ломаться? И как же хорошо, что я никогда не узнаю ответы на эти вопросы.
Персонал предупрежден, что я приеду и нас сражу провожают в палату Дэнни. Он сидит за столом и равнодушным пустым взглядом смотрит на доску для шашек. Можно было подумать, что он размышляет на ходом, но такой взгляд не предполагает и крупицы мысли. Он как будто пытается сфокусировать взгляд, но постоянно отвлекается.
К коляске пристегнут баллон с кислородом и брат опутан белыми проводками, подходящими к его носу. И черт возьми, я слышу, как он дышит. Громко, тяжело, хрипло, как будто каждый вдох приносит боль.
- Привет, Дэнни. – тихо говорю я, подходя к его коляске и касаясь его трясущейся руки. Его периодически подбрасывает, как будто кто-то пытается вытолкнуть его из коляски. – Это я, Реми. Твоя сестра.
Ноль реакции. К горлу подкатывает ком, хотя я знала, что меня ждет. Я сглатываю порыв разреветься и смотрю на Тоби.
- Он нас слышит. – протягиваю руку мужу, чтобы он подошел. От прежнего красивого и обаятельного парня мало что осталось. Часть волос повыпадала, щеки провалились и он очень похудел. Сейчас и не скажешь, что мы брат и сестра. Даже глаза стали серыми, как прозрачное стекло. – Но информация очень медленно до него доходит. – если доходит. И мне кажется, что именно эта мысль и застывает в глазах мужа. Мои слова звучат не убедительно, да, родной? – Мне хочется верить, что он понимает. – я перевожу взгляд на Дэнни, присаживаясь на колени, пытаясь попасть в поле зрения брата. – Эй, Дэн, это Тоби. Мой муж. – я тянусь рукой, чтобы коснуться волос Дэнни, но он дергается и начинает громко выть и я торможу свою попытку. – Я очень с ним счастлива. Он – гонщик. Ты бы оценил, ты же всегда любил ковыряться в железе. – я сглатываю и чувствую, что глаза жжет от слез. – Прости меня, Дэн, я не смогу выполнить свою обещание, прости. Все вышло совсем не так, как я думала.
Я не больна, Дэн, ты этого тоже не знаешь. Ты уже давно обо мне ничего не знаешь, а я все хотела верить, что что-то ты слышишь и понимаешь. Прости меня, Дэн, но я не хочу в тюрьму. Теперь мне есть что терять.
А потом так получается… Рука Дэнни перестает трястись. На секунду замирает и падает с подлокотника. И я не могу понять, что это значит. Я честно не могу понять. Только какая-то удушающая паника перехватывает горло. Я наскоро вытираю слезы, глядя на брата испуганными глазами.
- Дэнни! Дэнни проснись. Дэнни… - у него открыты глаза и спать он не может.
А я все трясу его за руку, хныча как маленькая, отказываясь признать, что только что мой брат освободил меня от уз обещания.

Отредактировано Lucia Varys (Вт, 12 Янв 2016 21:05)

+1

66

Реми разрешает мне поехать с нею, и, конечно, я не смогу никак помочь ни ей, ни брату, но я чувствую, что должен быть рядом, иначе без нее я тут места себе не найду. Моя Реми приняла решение, которое мне кажется, ей совсем не по плечу. Да кому такое вообще может быть по плечу? Да и какая разница мне до всех остальных?

Мы едем молча уже несколько часов, когда Реми нарушает тишину и впервые делится воспоминаниями из детства, которые касаются ее матери и болезни. Ей очень больно, хотя она и не плачет. Мне кажется, она так неподвижно смотрит за окно как раз потому, что не хочет разреветься.
- Ты не права. Твой отец любил маму, наверняка любил. Просто вряд ли можно было увидеть это за борьбой с ее болезнью, - отвечаю я, и я говорю это не потому, что хочу как-то осветлить память Реми, а потому что действительно так считаю. Разве мог бы я разлюбить Реми, окажись я в ситуации ее отца? Наверное, болезнь здорово точит чувства, потому что всех и остается только на заботу и каждодневный труд, но...
Какое счастье, что я этого не узнаю.

Мы приезжаем в клинику, нас провожают к Дэнни, и я вижу его впервые. Я не видел его на старых фото. Дэн не может, а Реми увлечена братом, потому что, наверное, мое лицо меня выдает. Сколько парню лет? Ведь он ненамного старше Реми, но сейчас совершенный старик, исхудавший, облезший, остекленевший. Его приступы то слабее, то сильнее, и мне все кажется, что от очередного раза его тонкие хрупкие косточки переломаются. Вам когда-нибудь было стыдно перед кем-то за свое здоровье?.. И что же чувствует Реми, если меня это снедает сейчас?

Я не подхожу, стою чуть поодаль, потому что не хочу мешать им, напугать Дэна, если, конечно, он слышит и видит нас, потому что разговор односторонний. И Реми пытается достучаться. Она подзывает меня, но кажется, будто не для знакомства, а на помощь к себе. Я присаживаюсь рядом с нею.
- Здравствуй, Дэн. - Произношу четко и достаточно громко. Стараюсь увидеть хоть тень отклика в его глазах, но тщетно.
Реми представляет меня и говорит Дэнни, что я бы ему понравился. И голос ее дрожит все сильнее, и достигает пика, когда на одном дыхании она признается, что не сможет выполнить своего обещания и помочь Дэнни уйти. Она словно оседает, а я обнимаю ее за плечи, и не могу отвести взгляда от Дэна. Интересно, чего я жду? Что он закричит и уличит Реми в обмане и предательстве? Но ничего не происходит. Реми, человек, которому ты обещала, уже не может освободить тебя от него, даже если хочет. Прости, но ему уже это не важно...

Я не сразу замечаю, что что-то нет, только крик Реми разрезает тишину. Тишину и покой, потому что Дэн не двигается больше. Он словно застыл на секунду, а потом расслабился, таким спокойным он теперь выглядит, и только этот взгляд... Реми трясет его за руку, а я пытаюсь забрать ее.
- Эй, Реми... Реми, послушай меня. Он ушел, Реми! Он ушел! - я отпускаю ее всего на мгновение, и опережаю спешащую медсестру. Я закрываю Дэну глаза.
Сестра что-то делает с Дэном, проверяет его пульс... А я сижу с Реми на полу, обнимая ее, и она цепляется за меня, утыкаясь в ворот моей куртки, я не разбираю, что она говорит.

Мы останавливаемся в городском отеле на ночь, и занимаемся подготовкой к похоронам, назначенным на другой день. Ну, как к похоронам... Тело Дэна будет сожжено, а прах мы развеем. У Дэна отказали легкие.
- Чудо, что вы успели, - говорит врач Реми. - Мы и не надеялись. Он вас дождался.

И погода холодная, ветреная. Ветер порывистый, студеный, и я поддерживаю Реми, которая несет урну. Она не спала всю ночь, я слышал, как она ходит по комнате, как возвращается ко мне, и я не выдерживаю, нарушаю ее одиночество, садясь с нею в кровати, и мы так сидим до утра.

Мы едем за город, чтобы развеять прах над рекой. Здесь пронизывающая стужа, но внезапно серые свинцовые облака прорезает слепое солнце.

...

+1

67

Забавно. Нет, это конечно нихрена не забавно, но по иронии судьбы, я думала, что смогу лишить моего брата жизни, а в итоге, не могу справиться с его уходом. Я не могу спать, хотя слез уже нет и в голове совершенно пусто. Но эта пустота такая тяжелая. Мне все кажется, что Дэнни услышал меня и решил таким образом освободить меня от обещания, но с точки зрения логики это невозможно. Дэнни уже давно ничего и никого не слышал. Даже себя в своей поломанной черепной коробке.
Я хочу расстаться с ним быстро. С тем, что от него осталось. Так что сразу после кремации, мы с Тоби едем за город к реке и у меня колит пальцы от холода, потому что я без перчаток, а урна холодная как лед, так что кожа примерзает. Часть праха попадает в реку, а мне бы хотелось, чтобы ничего не осталось, чтобы все ушло по ветру.
- Вот и остались только мы с тобой. Единственные в своем роде. – говорю я, глядя на реку, но обращаюсь к мужу. Он держит руку в кармане куртки и я забираюсь  своей к нему, сплетаясь пальцами. Чувствую тепло. Мне оно сейчас необходимо.
Обратно мы едем так же молча, как и туда, только это уже другое молчание, уставшее, пустое. Я еду на заднем сидении и пытаюсь уснуть. Мне нужна хотя бы пара часов сна.
Мы возвращаемся домой и уж не знаю, говорит ли ребятам что-то Тоби, но если мы оказываемся в одной компании, то они ведут себя тише обычного. Да, по-прежнему шутят, но как-то без особого шума и грохота разбитой посуды. Нет, со мной все нормально. Просто мне нужно немного времени, чтобы пережить и прожить то, что произошло. Мне нужно о многом подумать.
Но как раз на мысли и не остается времени, потому что я загоняю себя на работе. Сейчас это одно из немногих, что отвлекает. Я нагружаюсь дополнительными сменами и единственное, что прошу у мужа:
- Не сердись, что я там пропадаю. Просто это отвлекает.
И постепенно все входит в привычную колею, я возвращаюсь к прежнему режиму работы. Что очень неплохо, так это то, что гараж Тоби находится по пути к моей больницы и иногда после дневной смены я могу зайти к мужу и оттуда мы вместе едем домой.
Мои чувства к Тоби только усилились после смерти Дэнни, хотя казалось бы связи никакой. И тем не менее. И нет, это не из-за того что мы теперь с Тоби одни и родных у нас нет совсем. Просто он рядом, он терпелив ко мне и поддерживает меня. И мысль о том, что он уже и так много всего из-за меня перенес, временами грызет, но всякий раз, как я чувствую теплое дыхание мужа за моим ухом, когда он обнимает меня сквозь сон по ночам, заставляет меня понять, что все у нас будет хорошо.
За каким чертом к нам приезжает Хаус, я даже представить не могу. Но к счастью он приезжает не один, а с Уилсоном и это смягчает обстановку. И нет, они приезжают не конкретно к нам.
- Уилсон предложил пошляться по проституткам и тут я вспомнил, что ты переехала сюда. – с порога объявляет Хаус и входит в дом.
Я переглядываюсь с Уилсоном и он поджимает губы в извиняющейся улыбке. Отвечаю ему тем же. Уилсон, пожалуй, единственный врач из команды Хауса, которого не знает Тоби и Хаус живо знакомит их.
- Бывший лучший друг, это мой новый лучший друг. – язвит Хаус представляя Уилсону Тоби.
- А я тебе уже по возрасту не подхожу? – интересуется Уилсон, между прочим, пожимая моему мужу руку.
- У тебя нет крутой тачки и ты уже три раза в разводе. Мне нужен кто-то свеженький, кто пока еще не развелся. Я сказал пока еще! – и подмигивает Тоби.
Уже май и погода теплая, так что я живо выпроваживаю гостей на задний дворик, а сама между делом утыкаюсь Тоби в плечо.
- Угораздило тебя с ним так поладить. – смеюсь. – Теперь он всегда будет тебя у меня отбивать.
Я накрываю на стол и мы рассаживаемся и что для меня немного удивительно, но разговор идет так плавно и так живо, со смехом и добрыми насмешками. Даже Хаус как-то подобрел. Местами.
- А ты потолстела. – вдруг выдает Хаус и смотрит на меня критически, а потом толкает Тоби в локоть так, что тот роняет с вилки помидор. – Вот так все и начинается. Сначала она заманивает тебя тройничком, а потом ее раздувает как воздушный шар. – и снова мне. – У тебя не было в роду жирных? Знаю, что были больные, ну а отец не страдал ожирением?
Я поджимаю губы. Ну почему Хаусу я могу это простить и вместе с тем же, был бы это кто другой, я бы выставила его за дверь.
- Хаус, ты опять забыл свою книжку по поведению за столом дома? – отзывается Уилсон отвлекая внимание.
- Ну маааааам… - хнычет Грег и строит плаксивое лицо. И снова поворачивается ко мне, только обращается к Тоби, вновь толкая его в локоть. – А грудь наверно больше стала, да? Ты ж не будешь против, если я потрогаю? Доктор Уилсон тоже не против. Между прочим, есть такая наука маммография. Очень важный метод диагностики рака у женщин.
- Тоби знает, он занимается этим каждую ночь. - не выдерживаю я, устав уже от шуточек про мой вес и размер моей груди. Неужели и правда есть изменения? Я не замечаю. Тоби вроде тоже ничего такого не говорил. Впрочем, не удивительно, для семейно пары – нормально набирать вес, поэтому я не страдаю.
- Ты не страдаешь по этому поводу? – спрашивает Хаус, сверкая глазами. – Ну не по поводу личного маммолога, а по поводу ожирения?
- Начну страдать, когда чтобы взобраться на мужа мне понадобится грузоподъемник.
Разносится смех и Хаус тоже ржет, принимая мою подачу и не отбивая ее. Но вот произносит он нечто другое.
- Вообще я хотел позвать тебя обратно к себе в команду. У меня даже был коварный план поссорить вас. Но видимо придется выкинуть те склеенные фотки, где мы кувыркаемся у меня в кроватке. Раз уж у вас все так серьезно. Залетевшая мамочка мне ни к чему. Будешь кидаться своими гормонами, а мне Формана хватает.
Повисает неловкая пауза, а я немного не въезжаю.
- В смысле?
- А! Я понял, это был секрет, да? Ты залетела от другого и не хотела рассказывать своему муженьку?
- Хаус, я не беременна. – пытаюсь отговориться, но мой голос звучит не уверенно.
- И ты в этом уверена? – голос моего бывшего босса звучит с хитрецой и я чувствую, как в животе все переворачивается. Или это ребенок доказывает свое существование?
Смотрю на мужа. Милый, я вообще не в курсе.

+1

68

По возвращении домой я предупреждаю парней, чтобы особо не донимали Реми, и, надо отдать им должное, они ведут себя отлично. И по половице не ходят, и на ушах не стоят. Вообще, состояние Реми мне не очень нравится, и в особенности то, что она как будто стала сбегать от меня на работу, хотя и объяснила это тем, что ей просто нужно забыться и отвлечься. Хорошо.

Видимо, я поступаю правильно, и даю Реми то необходимое для нее время, чтобы войти в колею, потому что она постепенно оживает, да и весна, наверное, не может не влиять на нее.
- Моя красавица, - обнимаю ее и прижимаю к себе, пока мы идем из гаража. Когда погода особенно хорошая, мы гуляем до дома пешком.

А однажды к нам заявляются гости, которых мы ну точно не ждали. Ну, Хауса-то я знаю, но с ним еще один мужчина, которого я помню очень смутно по клинике. Его представляют доктором Джеймсом Уилсоном. Бедный доктор выглядит так, словно его притащили в заложниках, хотя по мере разговора понимаю, что, скорее, он добровольно отправился с Хаусом, чтобы присматривать за ним.
- Слежу, чтобы он не нарушал закон и не разрушал семьи, - говорит док, пожимая мне руку.
- Здравствуйте. Проходите, вы как раз к ужину.
Реми считает, что Хаус особенно расположен ко мне. Интересно, чем я это заслужил?
- Просто он не может простить мне, что я угнал тебя.

Мы ужинаем, и даже странно, но Хаус больше ест, чем болтает. Правда, я рано радуюсь, потому что он, заправив бак, решает, что пока прибавить скорости. Да и в самом деле, не поесть же он заехал. Зато груди и весу Реми достается. И мне заодно, потому что Хаус призывает меня оценить изменения и раскрывает суть коварного плана женщин по захвату мужчин.
- Хаус, вы преувеличиваете, - подмигиваю Реми, подбирая обратно помидор. Ну, если она и поправилась, то настолько, что я не особо замечаю эти сантиметры.
- Ее грудь или зад? - он даже приподнимается на месте, но рассмотреть, конечно, ничего не может, да и Реми грозит ему вилкой.

бедный-бедный доктор Уилсон. Его можно перепутать с помидором.
- Доктор, не переживайте, я привык ко всему этому, - успокаиваю его.
- Вот, Уилсон, какое нынче поколение. Он не плачет в туалете после меня. Пользуйся моментом - спроси, в чем секрет.
Уилсон поднимает руки, пасуя, и говорит, что ужин обалденный. Еще бы, мы вчера несколько часов делали домашнюю пасту!

А потом Хаус забредает в степь совершенно неведомую... Он наконец устает шутить по поводу параметров Реми, заговаривает про то, зачем они приехали, а выруливает на то, что мамаши ему не нужны. Мамаши?
Вилка Реми брякает о тарелку, и это она ее не уронила, а так положила. Она уверяет Хауса, что не беременна, но почему-то выглядит неубедительно. Эй, возможно, что она сама не в курсе своего состояния?

Смотрю на нее, пережевывая то, что уже давно пережевал.
- Эй! - Хаус заливается смехом, хлопая по столу. - Детки, вы чего? Короче... У мальчиков - пестики, у девочек - тычинки, и, когда мальчик вставляет свой член в вагину...
- Хаус!
Хаус замолкает. ! Замолкает. На несколько секунд, правда.
- Какой горячий. Кажется, я понимаю, что она в нем нашла. Скрытый вулкан... - театрально шепчет он Уилсону.

- Хаус, я вас расцелую, если вы правы, - беру Реми за руку. Эй, ты чего бледная? Или вправду секрет?
- Поговаривают, я неплохой диагност.
- Но для точного диагноза нам нужен Форман, Тауб, белый и женщина, - вставляет Уилсон.
- Ха-ха! - выдает Хаус, и уши трещат. - Давайте сбегаем за тестом!
- Хаус, мы разберемся. - Намекаю я. Если только это правда!.. Смотрю на Реми, а она в растерянности, только все-таки нет-нет, да улыбнется рассеянно. Кажется, кто-то сейчас таки побежит за тестом сам.

...

+1

69

Сквозь шум в ушах я слышу, как Хаус смеется и потешается над нами. Но смысл его слов доходит до меня медленно. Каково мое первое ощущение? Страх и паника. Не знаю, почему, ведь я же хотела этого ребенка и сейчас хочу. Просто внезапно все так изменилось.
И хотя Хаус мог ткнуть пальцем в небе и ничуть я не беременна, но я вижу, как вспыхивают глаза Тоби от этой мысли, что Хаус окажется прав и мы действительно готовы стать родителями.
- Я отойду. – выдаю я быстро и резко и отодвигаю стул, чтобы порывистым шагом сбежать в туалет на втором этаже.
Именно там вся моя гигиеническая приблуда и в том числе и тест на беременность. Я закрываю дверь на замок и включаю воду. Меня как будто в жар бросает. Умываюсь прохладной водой, а потом долго восстанавливаю дыхание, опираясь на раковину и смотрю на себя в зеркало. Я действительно немного побледнела.
Сквозь шум воды слышу стук Тоби, но не отзываюсь. Наверно, моя реакция его напугала, но забавно, это наш ребенок, наша жизнь, уже столько времени, но я сбегаю, как трусиха, чтобы осознать и убедиться во всем в одиночестве.
Нахожу тест и прежде чем раскрыть белую коробку, долго смотрю на плюсик, нарисованный на упаковке. Нужно две минуты, ждать нужно две минуты и я не задумываюсь о том, что Хаус и Уилсон решили ретироваться, чтобы оставить нас с Тоби переживать за результат.
Когда я открываю дверь, то всего мгновение вижу спину мужа, а потом он оборачивается ко мне и смотрит таким испуганным взглядом, что мне невольно становится стыдно, что я сбежала вот так резко. Но только сейчас не это важно, а плюсик горящий на маленьком экране теста, который я держу в руках.
- Я беременна, Тоби. – выдыхаю я и на моих губах появляется какая-то нервная улыбка, кривая, неловкая, неуверенная. Я до сих пор не могу поверить. – Хаус прав. У нас будет ребенок.

+1

70

Хаус снова пускается в обсуждение возможного положения Реми, и она вдруг не выдерживает, срываясь с места.
- Возможно, я не прав, и тошнит ее от меня. Мы так давно не виделись... - пожимает плечами Хаус. Уилсон опускает голову, но если он и собирается как-то исправить ситуацию, то я этого не слышу, потому что вскакиваю и бегу за Реми. Эй, детка, ты чего, в самом деле?

Она убегает наверх, и я слышу, как запирается дверь ванной. Тщетно стучусь, а Реми в ответ только включает воду. Я не понимаю, в чем дело. Она не хочет ребенка теперь? Или Хаус довел ее своим приведением на уши как раз потому, что мы хотим, но не получается? В любом случае, мне не нравится ее реакция, потому что я не могу найти ей объяснения, а сама Реми заперлась от меня.

Я так и жду ее под дверью, оперевшись на перила, и слышу, что наши гости отъезжают от дома. Ну, не буду провожать. О нет, я не чувствую обиды или злости на них. На них, в смысле, на Хауса. Это все равно, что злиться на непоседливого ребенка. Просто моя жена мне важнее законов гостеприимства, на которые, наверное, нашим гостям наплевать.

Я слышу, как щелкает замок, и оборачиваюсь к Реми. Она выглядит странно уставшей и растерянной. Это плохо? Или нормально? Потому что она говорит, что беременна, что Хаус прав. И словно удивляется и не верит. А что чувствую я? Я чувствую себя... Словно я чемпион Формулы 1!

Кажется, я издаю какой-то победный клич, подхватывая Реми на руки, и она наконец смеется.
- Теперь я лично убедился, что Хаус действительно великий диагност, как о нем говорят! Держу пари, мы единственные, кому он поставил счастливый диагноз!
Ставлю Реми на ноги и целую.
- Мы счастливы? - у Реми глаза на мокром месте или мне кажется? Ведь ничего не изменилось? Не хочу, чтобы смерть Дэнни усилила опасения насчет возможности наследования генов Хантингтона нашим ребенком... И повлияла на желание Реми родить.

.

+1

71

Как-то внезапно вся эта ситуация выбивает меня из себя. То есть я знаю, что мы с Тоби не против детей и хотя особо их не планировали, но были бы рады ребенку. И именно потому что мы не целенаправленно планировали, я как-то расслабилась, отпустила эту ситуацию. И уж точно не планировала узнать об этом вот так, как сейчас.
Тоби подхватывает меня на руки и я смеюсь, потому что наконец могу отпустить первоначальную тревогу и понять, что мы действительно этого хотели и теперь это с нами происходит. У нас будет ребенок и что может быть круче, чем ребенок от любимого мужчины?
Муж моментально загорается не выпуская меня из рук и он как будто уже готов взять на руки мелкого, так он счастлив этой новости. И он спрашивает, все ли в порядке, счастливы ли мы и я понимаю, что моя реакция действительно была немного неадекватной, сбила его с толку и неизвестно о чем заставила думать. Но я ничего не могла сделать. Меня как будто накрыла волна и мне нужен был глоток воздуха, наедине с собой.
- Конечно, мы счастливы! – отзываюсь я и касаюсь своим лбом его. – Просто раньше я думала, что у меня никогда не будет детей. А теперь это немного странно, хотя мы и хотели. – признаюсь я по-честному.
Не сказать, что до теста на Хантингтона я много думала о детях, не было человека от которого я бы их хотела. Но в перспективе мне бы хотелось, только я понимала, что ничего не будет. Не с таким диагнозом как у меня. Только теперь опасность угрожает не мне, а моему ребенку и это во сто раз хуже. Неизвестность.
- Нужно сходить на узи, нужно понять сколько ему… - я тараторю, пытаясь удержать мысли в голове, а они разбегаются, словно тараканы. – Нужно узнать, когда можно будет сделать тест на ген.
Наверно, я слишком заговариваюсь, наверно, Тоби видит мою возникшую панику по поводу будущего и если и испытывает ее сам, то каким-то чудом удерживает и себя и меня на месте, обнимая и крепко сжимая в руках. И я отвечаю ему, обнимая в ответ и пряча лицо у него на плече. Моя опора, мой единственный родной человек.
На следующий день я становлюсь на учет в гинекологии и сразу иду на узи. Ребенок еще очень маленький, совсем кроха, точка на экране и ему всего месяц. Тоби стоит рядом и тоже наблюдает за движущейся картинкой на экране и я наблюдаю за тем, как он присматривается к нашей крохе, которая через 9 месяцев будет едва умещаться в моем животе.
- Он вырастит. – смеюсь я, пожимая его руку, за которую держусь все это время и чувствую, как чуть сильнее муж сжимает мою ладонь, когда доктор показывает на нашего малыша. – И почему-то мне кажется, что это будет мальчик.
- Материнское чутье – сильная вещь. – поддерживает доктор и говорит, что тест на ген Хантингтона действительно можно будет сделать только на третьем месяце беременности. Пока еще рано что-то говорить.
А потом начинается ожидание, долгое и напряженное. Хотя стараюсь занять себя работой, но отвлечься полностью не получается. Разве что усталость временами стала накатывать такая, что я не успевала приготовить ужин. Приходя со смены я просто заваливалась в постель «на часок», но когда просыпалась, оказывалось, что муж уже дома и я бессовестно пропустила время, когда должна была сготовить еду.
Это было для меня немного неприятно, осознавать, что я становлюсь какой-то слабой селедкой.
- Прости, я опять проспала. – обнимаю Тоби со спины, пока он наблюдает за закипающей картошкой. – Ничего не могу сделать. Такое впечатление, как будто с нуля собрала Гранд Торино. – утыкаюсь носом в шею мужа и целую. И тут сама не контролирую того, что спрашиваю. Просто видимо, этот вопрос уже устал вертеться в голове и устал, что я от него бегаю. – Тоби, что мы будем делать, если у ребенка будет ген?
Все это время, с момента как мы узнали, что я беременна, эта тема была табу. Но она висит над головой и, вспоминая Дэнни я не могу об этом не думать.

+1

72

Реми приходит наконец в себя и признается, что для нее это все оказалось просто неожиданным. Ну, надо думать, когда тебе говорят, что ты беременна, а до того доводят намеками на то, что ты увеличилась в габаритах. Смеюсь, целуя ее в макушку.
- И еще одна хорошая новость, наши гости уехали, - Реми тычет меня кулачком. - Не строй из себя, ты тоже рада.

Реми тут же записывается на визит к гинекологу, и я во что бы то ни стало иду с нею, потому что... Потому что как иначе?
И весь вечер она не находит себе места, но я не пытаюсь ее утихомирить, потому что моя жена от радости может осветить дом. Даже тревога ее отпускает, а я не могу сдержать смеха, когда перед сном она вертится перед зеркалом и критически осматривает себя, поворачиваясь то одним боком, то другим.
- Могу помочь с взвешиванием груди, но Хаус врет, ты не настолько поправилась. Потому что при его склонности к преувеличению, ты бы с трудом вошла в эту дверь.

Мы идем к врачу, и что-то сдается мне, что я волнуюсь сильнее, чем Реми. Нет, не из-за возможного Хантингтона. Просто у нас будет ребенок!
Доктор беседует с Реми, а я - сторонний наблюдатель, только отвечаю, что с моей стороны наследственных заболеваний нет, вредных привычек я не имею. Не употреблял. А потом Реми ложится для узи, и, блин... Я бы не рассмотрел эту точечку на экране, если бы доктор не указала.

Я держу Реми за руку, и это чудо какое-то!

- Я не против мальчика, - соглашаюсь я, и Реми смеется, что она и не сомневалась.

А потом мы начинаем ждать срока, когда можно будет сделать тест на Хантингтона. Господи, какое мне дать тебе обещание, чтобы ты снова помог нам? Странно, никогда прежде не замечал за собой, что я молюсь.
На втором месяце Реми стала сонлива и быстро утомлялась, да еще и лето выдалось до чертиков жарким, так что плавились все. И часто я приходил домой, когда жена спала, забыв приготовить ужин. Впрочем, я могу питаться и подножным кормом, а вот ей - нельзя, поэтому я не бужу ее, а занимаюсь тем, что чищу картофель и строгаю салат. Как же жарко....

Я слышу ее шаги, и улыбаюсь, когда она обнимает меня, тычась носом в мою шею и бормоча, как она извиняется.
- Значит, ты пришла и не поела? - Реми мычит что-то, а потом вдруг спрашивает... а что мы будем делать, и правда?

На секунду я замираю, а потом снова продолжаю резать салат.
- Ничего. Я планировал отдать сына в гимнастику, а дочку - на танцы, - пожимаю плечами, оставляю свои дела и оборачиваюсь к Реми, привлекая ее к себе. - Я знаю, что мы имеем право на аборт, но если раньше я мог представить себе такую лазейку, то теперь - нет, - глажу ее еще плоский живот. - Рассуждать было возможно, пока малыша не было. Теперь я ни за что не отдам его.

Реми кивает, обнимая меня.
- Я тебя люблю.

Мы делаем этот тест, и Реми спит в этот день, как убитая. Нет, не тест вымотал ее, а мысли о нем и его результате. Вечером звонят ребята. Вообще, мы скрывали от них все, но, видимо, мне таки сложно скрыть что-то от людей, которых я хорошо знаю, тем более, что про беременность они сам разнюхали. Короче, я рассказал им о том, что нас тревожит, поэтому и про тест они тоже знали.
Бенни шепчет в трубку.
- Ну как, брат?
- Тоби, нам нак не хватает Пити, но я скажу тебе - все будет хорошо, - вклинивается шепот Финна.
Усмехаюсь. Реми не может нас слышать, она спит, а я стою на балконе второго этажа. И очень хочется курить.
- Спасибо, ребят. Результат будет через несколько недель.
Десять дней. Но это нам важно число дней, а так...

Эти дни тянутся, и я рад, что мы в эти дни наоборот словно срастаемся с Реми, а не пытаемся разбежаться каждый до себя. Утром мы едем к доктору, а в ночь мне снится Пити. О нет, он не произносит пророчеств, это скорее воспоминание о том, как он пророчил мне победу у белого маяка.

Утром мы очень собраны, просыпаемся со звонком будильника, машинально завтракаем. Только перед тем, как сесть в машину, я беру Реми за руки.
- Поцелуй на удачу.

Родная, если бы только из нас двоих волноваться мог один я... Я бы все отдал за это.

....

+1

73

Тоби говорит, что аборт больше не рассматривается как вариант. И я могу его понять. Да, было легко рассуждать гипотетически, но когда ребенок уже живой и он во мне, растет и развивается, когда мы уже так сильно его любим и переживаем за него, и речи об аборте быть не может. И конечно не может быть разговоров о второй попытке зачать здорового. Это кощунство и бесчеловечно. И такое не для нас.
- А я тебя. – отзываюсь в ответ и сейчас, кроме нас в целом мире никого нет. Только мы трое. – Гимнастика, да?.. – задумчиво шепчу я в шею мужа. – А что, мне нравится. Мне все нравится.
Мы терпеливо ждет нужного месяца, когда делаем тест, а потом ждем еще десять дней, пока результаты теста будут готовы. Это какой-то абсурд и жизнь как будто и состоит что из одних только тестов. А мы с Тоби сплетаемся крепче, как будто боимся потеряться на этой большой планете. После работы я теперь всегда иду к Тоби, мы заходим в магазин, чтобы купить чего-то на ужин.
А однажды я как будто впервые замечаю магазин детских игрушек рядом с маркетом и предлагаю мужу зайти туда. Магазин небольшой, но глаза все равно разбегаются, тем более, что есть какая-то особая магия в этом моменте, когда впервые заходишь в детский магазин и понимаешь, что скоро у тебя будет кто-то, кому ты будешь покупать игрушки с ограничением возраста.
- До определения пола еще 2 месяца… - размышляю я, - А купить хочется что-нибудь уже сейчас. – смеюсь, жуя яблоко, от которых у меня уже скоро аллергия вылезет, потому что меня тянет на них нереально.
И тут взгляд падает на небольшую игрушку в виде домика с воздушными шариками над ним. Шарики не настоящие, но выглядит все равно здорово. И я узнаю этот дом.
- Хочу это! – тут же протягиваю руку и забираю игрушку. – Даже символично. – это было наше первое свидание в кино и это был чудесный мульт. – И нейтрально.
В общем, расписываю все плюсы игрушки, как будто уговариваю Тоби купить ее, но он и не отказывается, просто наблюдая за мной и улыбаясь, когда я так активно убеждаю его. И выхожу я действительно с игрушкой в руках. И это забавно, что пока мой муж несет продукты, я несу плюшевую игрушку. И свободными руками мы держимся, ни за что не расцепляясь.
А потом наступает день Х и даже если и хочется что-то сказать, но не получается, потому что все делает как-то на автомате, а слова застревают в горле, как будто мы боимся спугнуть удачу. Удачу, про которую говорит муж, останавливаясь перед машиной.
- На удачу. – эхом отзываюсь я, целуя моего любимого и с трудом отрываясь потому что… я не знаю, почему-то сейчас было невероятно страшно и только тепло губ моего самого родного успокаивало.
Тоби… Даже не представляю, что он переживал, я и сама толком не понимала и держалась все это время только за него, из-за него. Если бы у меня не было моего солнца, я бы не справилась с этим, я бы не выдержала. Тоби, если бы ты только знал, как я благодарна что ты так терпелив ко мне все это время. Сколько же дерьма из-за меня происходит в твоей жизни. Ты мог найти хорошую здоровую девчонку и совершенно не переживать за детей. А теперь… Я чувствую себя каким-то наказанием Тоби, но его считаю моим благословением.
- Я вас поздравляю, результат на Хантингтона отрицательный.
Если бы я стояла, я бы упала и даже не стала бы искать стул или диван. Хотя и со стула могу навернуться и только и держусь, что за колено мужа. Мне нужно было чувствовать его перед тем как нам объявят результаты и теперь… Боже, теперь можно выдохнуть и именно это я и делаю, закрывая глаза и утыкаясь носом в плечо мужа.
- Но вы все равно не расслабляйтесь. Я понимаю, что вы переживали, но себя запускать нельзя, а судя по последним анализам вы не доедаете в той мере, в которой нужно.
- Я работаю в больнице, так что не всегда успеваю вовремя. И в сон клонит часто.
- Все равно. – настаивает врачиха. – Вам теперь не только о себе заботиться. Больше кисло-молочных продуктов и соки. – вообще-то я терпеть не могу творог и все вот такое.
Нас отправляют домой и я не могу поверить, что теперь можно отпустить всю эту ситуацию и подумать, наконец, о правильных вещах. Я так и говорю Тоби.
- Боже, поверить не могу. Эти три месяца длились так долго, а теперь кажется у нас очень мало времени, чтобы приготовиться. – я потираю руки, предвкушая. - На восьмом месяце уйду в декрет и как раз можно будет прикупить одежды и ползунки, одеяльца. На чердаке стоит коробка с твоими игрушками и думаю некоторые подойдут для малыша. У твоей мамы был чудесный вкус. Гостевую можно не менять. Поставим колыбельку в нашей спальне, как ты думаешь?
Меня уже не возможно остановить, потому что, черт возьми, я счастлива и я не могу передать это словами. Или могу?
- Тоби, я очень счастлива. И я очень люблю тебя. Ты моя удача, если бы не ты, у меня ничего бы не было. – я касаюсь щеки моего любимого мужа, моего единственного и черт возьми… - Слушай, не знаю, что это, гормоны или счастье, но хочу тебя прямо сейчас.
Мы стоим под светофором и нам ехать еще минут 15. А мне вот горит до невозможности.
Как-то так и справляемся. И как же здорово будет узнать потом на узи, что у нас мальчик. Я чувствовала, что будет мальчик, но знать это просто невероятно.
- Сексуальное влечение – это хороший показатель. – говорит врачиха, когда я интимно делюсь с ней тем, что стала несколько активнее чем прежде. – Главное, не усердствуйте и без критических поз.

как все начиналось

http://savepic.su/6938231m.jpg

+1

74

Реми словно с облегчением слушает меня. Словно я каким-то чудом рассеиваю все ее сомнения и страхи. Она целует меня на удачу, и она срабатывает. Она срабатывает! Хотя сначала по лицу доктора не понять, какие у нее новости. Это профессиональное? Док, мы очень долго ехали к вам...

Мы садимся, и моя любимая держится просто отлично, хотя совсем ничего не может спросить у доктора первой, будто бы онемела. Да и я тоже. Я просто цепляюсь взглядом за фотографии на стене, и я их прежде, наверное, не замечал. Все держат у себя на работе фотографии своих близких, но как здорово, что у нашего дока фото ее собственных детей. Мотивирует и ориентирует на лучшее. Например, этот взлохмаченный мальчишка с макетом берегового маяка из белого картона, точно ее сын.

- Я вас поздравляю, результат на Хантингтона отрицательный.

Я возвращаюсь взглядом к Реми, вижу ее лицо и то, как она смотрит на меня. Милая, мы оба не можем ослышаться. И меня отпускает. Отпускает вместе с этой мертвой хваткой, которой ты в меня впиваешься. Я улыбаюсь или реву? Потому что я не могу разобрать. А доктор не дает нам опомниться и тут же переходит к рабочим будням. Питание, распорядок дня, все такое.
- Доктор, напишите все, что она должна есть и в каком количестве, я прослежу, - смеюсь, целуя Реми. И нам прописывают витамины и все прочее, что необходимо всем здоровым мамам и малышам.

Мне кажется, из клиники мы не выходим, а летим, потому что это нереальное ощущение, словно от ног отвязали камни. Реми расцветает, она взбудоражена, в ней энергия бьет ключом, и на полпути из клиники она вдруг заявляет, что хочет меня прямо сейчас и до дома не дотерпит. Ну, допустим, я знаю здешние закоулки, и...
Мы раскачиваем Гранд Торино, и только потому, что она вся перебрана до винтика, она не скрипит. Реми двигается быстро и резко, упираясь руками в крышу, и говорит, что сделать пассажирское сидение откидным, было отличной идеей.

- Ну я же теперь женатый... - Сквозь сбившиеся дыхание, и Реми спрашивает, почему водительское осталось фиксированным.
- Ты правда об этом хочешь говорить?..
Она смотрит на меня сверху вниз горящими глазами и улыбается.
- Я тоже тебя люблю.
Домой мы добираемся позднее, чем планировали. Реми довольная выпархивает из машины и спрашивает, чего я копаюсь.
- Думаю о том, что мне теперь нужно подтянуть болты.

И начинается подготовка к рождению ребенка. Хотя с полом пока не известно, Реми начинает присматриваться к одной из комнат, которая ближе к нашей спальне и примеряться, что и как там можно обставить и какие обои туда лучше подойдут. В обоих вариантах, и на мальчика, и на девочку. А вот дом с шарами стоит на тумбочке в спальне. Помню, как Реми выцепила его в магазине и расписывала все прелести.
- Мы ее покупаем.

А потом мы узнаем, что ждем мальчика. Мальчика! Черт, я готов танцевать, петь, ходить на голове! Реми смеется, наблюдая над тем, как я пробегаюсь по кабинету, а потом подбегаю к ней, чтобы расцеловать ее и ее округлившийся животик.
- Сын! Ты знала!

Реми продолжает работать, но постепенно понимает, что ее усердие к работе все-таки слабее ее желания проводить побольше времени за прогулками и дома.
Сегодня несу ей цветы, яркие красные мелкие розы, которые рдеют этим пасмурным осенним днем ярким пламенем. Моя работа в гараже на сегодня завершена, так что жду ужин, а после - у нас работы в детской. На прошлой неделе я выбелили потолок, мы поклеили стены и устроили пол. Сегодня я собираю шкафчики, которые доставили утром, и прочее такое. И я знаю, какую игрушку она принесет первой.

- Прячь любовников, я дома!

...

+1

75

Это совершенно точно мой мужчина, если он сворачивает с верной дороги только потому что его капризной и беременной жене внезапно захотелось секса. Но я и правда поделать ничего не могла. И когда мы доезжаем домой и я летящей походкой выхожу из мая, точнее из Гранд Торино, а Тоби задерживается, потому что размышляет что ему нужно подтянуть болты, я чувствую как к щекам приливает жар.
- Мне кажется, что ты замучаешься их подтягивать всякий раз, родной.
Шучу. А может, и нет. Ну, когда-то же меня должно отпустить?
Ну а параллельно мы, конечно, готовим детскую. Многое мы делаем вместе, но есть вещи к которым Тоби меня не подпускает и это вполне логично. Только мне все равно не очень здорово понимать, что он после работы и так уставший идет переделывать комнату. Нет, я знаю, что ему это в радость, я вижу с каким энтузиазмом он принимается за работу, потому что кажется видит не процесс, а уже, конечный результат.
Ну а я в свою очередь поддерживаю его как могу и как мне позволяют. К счастью, токсикоз меня не накрыл, поэтому я могла свободно готовить ужин. Единственной проблемой оставалось его в себя запихать. Я всегда не много ела, но с моим растущим животом дела лучше не стали. И некоторые продукты не лезли в меня не потому что есть не хотелось, а потому что не хотелось есть конкретно это.
Тоби терпеливо уговаривал меня, соблазнял… Вообще с соблазнением творог шел на ура. У меня как будто что-то в мозгу переключилось и всякий раз, как Тоби оказывался рядом, я как помешанная, накачанная чем-то, введусь на моего мужчину и не могу от него отлипнуть.
- Признавайся, ты купил какие-то феромоны или типа этого? – шепчу, сквозь наши поцелуи и загораюсь моментально. Что со мной происходит? – С ума схожу, как хочу тебя.
Потом, правда, немного поутихло, да и живот мой стал расти, так что мы уже не могли с мужем быть такими подвижными, как раньше. И на работе мне немного облегчили график, не ставили в ночную и это было приятно, что люди входили в мое положение.
Сегодня мы должны были начать собирать мебель и продолжить это дело по возможности, потому что даже моему вдохновленному мужу нужны были дни отдыха. Хотя и сама скрыть не могу как мне уже хочется закончить, чтобы начать заполнять комнату всякими детскими мелочами, одеждой, игрушками, светильниками, ночниками. Это были такие приятные хлопоты, с которыми осознаешь, как ты действительно счастлив. И как же здорово было помогать Тоби.
А еще круче сидеть с ним в детской на полу и осматривать комнату. Я прижималась к моему родному спиной, он обнимал меня, складывая руки на моем небольшом, но уже ощутимом животе и мы как будто впитывали в себя эту атмосферу, что скоро тишины в этой комнате совсем не будет.
Слышу голос любимого. Он сегодня пришел раньше домой и хотя это неожиданно, но очень радует. Выхожу к нему.
- Дай им доужинать. Они чертовски устали утолять мою беременную похоть. – смеюсь я и аодходя ближе вижу как мой любимый улыбается, тоже идя ко мне с букетом мелких красных роз и я настолько в шоке, что даже торможу и Тоби приходится сделать пару лишних шагов. – Солнце мое, - я чувствую как таю от этого подарка, беря букет в руки и вдыхая тонкий запах. – Спасибо. Не обижайся, но вряд ли ты когда-нибудь теперь переплюнешь тот подарок, который у меня здесь. – я накрываю руку мужа своей, пока он гладит мой живот. Теперь он всегда так здоровается и мне нравится чувствовать тепло его ладоней на коже. Я была уверена, что и малыш чувствует.
Я отправляю мужа в душ, а сама заканчиваю ужин и ставлю цветы в вазу. Мне безумно нравится их нежный аромат и яркость цвета. В последнее время я чувствовала себя мамой. А теперь чувствую себя еще и женщиной. Немного странно, но здорово. Как будто мы с Тоби вернулись в то время, когда только встречались.
- Я нашла отличную колыбельку. Точнее не я, а… не поверишь! Хаус. Сегодня прислал мне фотографию. Прокомментировал, что случайно увидел, когда заходил в соседний секс-шоп за резиновой куклой в виде Кадди. – смеюсь я, показывая милому фотографии, которые прислал Хаус. – В общем, думаю, мы могли бы съездить, посмотреть. И заехать к Хаусу, раз уж он так соскучился.
Тоби поддерживает мою идею и, правда, почему бы не съездить? Конечно, кроватку можно найти и здесь, но раз уж сам Хаус предложил, то сам бог велел.
После ужина мы перебираемся в детскую и пока Тоби присматривается к шкафчику, я рассматриваю инструкцию. Муж, конечно, утверждает, что ему никакая инструкция не нужна.
- Если вы, мистер Маршалл, сейчас начнете собирать без инструкции, то не удивлюсь, если соберете какую-нибудь тачку. – подкалываю моего мистера и закусываю губу, пытаясь сделать серьезное лицо под его взглядом.
Работа и правда не простая и я стараюсь не отвлекать Тоби, только подаю ему всякие болты и шурупы, которые он просит и потом долго сижу, глядя на усилия моего мужчины, когда он пытается собрать все это в кучу.
- Хочу танцевать.  – вдруг выдаю я и Тоби смотрит на меня так, будто не расслышал. – Хочу танцевать. – подрываюсь с пола и тяну к мужу руку. Ну и что, что он занят, и что, что у нас нет музыки. – Потанцуешь со мной?
Мне просто кажется, что нам надо немного расслабиться и успокоиться, взять паузу. И мы движемся в такт своей мелодии, а потом вдруг я чувствую легкие толчки и, честно, немного сгибаюсь с непривычки и останавливаю танец, как будто меня прихватило. И вижу, как у мужа появляется легкий испуг в глазах.
- Все в порядке. – шепчу я, беря его руки и укладывая на свой живот. – Просто кто-то тоже решил потанцевать.
И мы ловим эти ощущения вместе, когда малыш пихается и переворачивается в животе, пытаясь занять позицию по удобнее. И это действительно магия момента и этой комнаты. Как будто все начинает оживать.
- Я люблю тебя. – касаюсь рукой щеки Тоби и целую его и как здорово потом будет ночью, перед сном чувствовать, как он целует мой живот и нашего малыша. – А вдруг тут пяточка? – спрашиваю я, указывая на то место, где еще остывает поцелуй мужа. – А вдруг личико здесь? – перевожу палец чуть выше. Тут главное аккуратнее, еще выше моя грудь, но дело ведь сейчас не в ней.
Так и живем, и растем и ждем пополнения. Роды должны были случиться в начале января. Но по какому-то странному  дурацкому стечению обстоятельств я понимаю, что у меня схватки именно в тот момент, когда Бенни угощает нас своим фирменным печеньем. И из-за этого совпадения и еще потому что до меня Финн как раз плевался этим самым печеньем, ребята не сразу воспринимают всерьез мои ужимки.
- Художника может обидеть каждый. – фыркает Бенни, ставя тарелку на столик у дивана. – И не обязательно так усиленно показывать мне насколько оно не удалось.
- Нет. – выдыхаю я резко и цепляюсь за спинку дивана, отклоняясь назад, чтобы не давить на живот. – Это не печенье, Бенни, - натужно выдаю я, - хотя оно и ужасное. У меня схватки.
Тоби в этот момент где-то на кухне, по моей просьбе доставал из холодильника мне яблоко.

Отредактировано Lucia Varys (Ср, 13 Янв 2016 21:02)

+1

76

Детская комната выходит просто потрясающая, и напрасно Реми волнуется, что я после работы сразу занимаюсь ремонтом. Мне это в такой невероятный кайф, что я просто не чувствую усталости. А еще Реми как генерал бдит за моей работой, и вдвоем совсем весело. Вернее, втроем, потому что, когда моей жене внезапно хочется потанцевать, а я соглашаюсь, наш сынок тоже отзывается. И я уже согласен ехать куда угодно за колыбелью, и, пожалуй, машину я бы собрал сейчас даже из спичек, столько сил я чувствую!
Малыш толкается, и не знаю уж, насколько эти ощущения приятны Реми изнутри, но снаружи это просто потрясающе. Я чувствую своего сыночка, и готов целовать всюду, где указывает Реми. И не только.

Я поднимаюсь поцелуями по ложбинке между ее грудей вверх, целую ключицы, шею, наконец добираясь до губ.
- Сладкая, ты такая сладкая...
И мы едем за кроваткой, хотя Реми уже кругленькая, как мяч, но это приводит в несказанный восторг Хауса, а в еще больший восторг его приводит Форман, который встречает нас как... Как оживших мумий фараонов. Наверное, что-то очень похожее.
- Не обращайте внимание, мы ему еще не рассказывали, что детей не снимают с пальм. Но банан для зачатия точно нужен!
И мы покупаем эту колыбельку, хотя ничего особенного в ней нет. Просто это наш сувенир из Принстона.
- Этот парень забирает отсюда все лучшее. Но не беспокойся, Кадди, я тебя ему не отдам! - кричит Хаус на всю парковку, хотя доктор Кадди стоит рядом. - Проверьте, на месте ли Чейз, или нам стоит проверить багажник! Этот парень знает толк в красивых девчонках!

Реми смеется, толкая меня. Едем.

Кроватку мы ставим в нашей спальне, и Реми помещает туда какую-то из игрушек, чтобы она не пустовала. А пустовать ей оказывается совсем немного, потому что случается все раньше срока.
Канун Рождества, и ребята собираются у нас на ужин. Они приходят со своими шедеврами, но гвоздем меню становится печенье Бенни, в котором он явно попутал составляющие. И это что-то адовое. Над этим все и смеются, когда выясняется, что страдания Реми совсем не по поводу десерта. Финн кричит меня, и я бегу из кухни.
Реми шепчет, что пора, что надо хватать ее дежурную сумку, и уже воплем о том, что надо гнать!

- Джо, бери ключи.
Я бегу за сумкой как метеор, зачем-то бросаю яблоко в нее. То самое, которое просила Реми, пока Бенни и Финн с двух сторон помогают моей жене подняться, а потом передают мне.
Джо подает машину, мы вдвоем забираемся назад, а Бенни и Финн запрыгивают в тачку Финна.
- Родная, все по плану? - ну там, интервалы, ощущения? Потому что срок-то не по плану.

Долетаем до ближайшей больницы, в которую я дозвонился, поэтому нас сразу встречают, и все как-то офигенно быстро происходит. Я едва поспеваю соображать. Парни остаются в приемной, а мы - в палате. Реми раздевают-переодевают, и ей чертовски больно. От всего отвлекает только появившаяся сухонькая тетенька с очень острым носом, которая деловито велит Реми раздвинуть ноги. А я не отпускаю ее руки с того самого момента, как мы сели в машину, наверное.
- Надо же. Первый раз рожаешь?
- Доктор, у нас медицинская карта в др...
- Не важно где, дети вылазят из одной щели у всех. Есть что-то серьезное?
Реми сквозь зубы цедит, что все нормально.
- Она врач.
Стервелла кивает.
- Ну что, почти раскрылась. В родовую. Я через полчасика подойду.
И, когда я порываюсь узнать, где мне получить белый халат, то оказывается, меня не пустят.
- Нечего делать.
Я оборачиваюсь к Реми. Моя хорошая вся мокрая, как мышонок, дует щеки и очень старается делать все так, как ее учили.

- Родная, меня не пускают, но я здесь, поняла меня? - склоняюсь над ней, а ее уже везут. Эй! - На удачу, - и я сам целую ее.

И меня выдворяют к парням. Мы так и сидим вчетвером.
- Я за тебя ни разу так не волновался, - говорит Финн, жуя арахис.
А я вообще ничего не понимаю. Никак не могу поверить в реальность происходящего.
- Ты даже и в тюрьме как будто меньше сидел, чем Реми там... - поддакивает Бенни.
- Да замолчите вы, а?

- Спасибо, Джо.

+1

77

Меня подхватывают под руки и ребята тащат меня до машины. Передвигаюсь я с трудом, потому что от спазмов и ноги как-то подкашиваются не туда. Меня усаживают в машину и следом влетает Тоби, за рулем Джо и я понимаю, что сейчас мы будет нехило нестись, но меня это меньше всего волнует, потому что… Я присутствовала на родах и не один раз, этого требовала практика врача. Но я не представляла, что это так больно.
Я стараюсь правильно дышать, и как не странно, но это помогает немного сбавить панику, правда, начинает кружиться голова и немного подташнивать. Надеюсь, это просится не печенье Бенни. Тоби держит меня за руку и успокаивает, спрашивает как я держусь и успокаивает, что мы скоро приедем. А я даже не нахожу, что ему ответить. Не то что не нахожу, не могу выдавить из себя что-либо кроме нечленораздельного мычания.
Муж везде следует за мной, даже в палату и забавно, он как будто даже начинает дышать то ли подражая мне, то ли напоминая, как нужно правильно. Я помню, как нужно правильно, но это чертовски трудно, когда у тебя перехватывает дыхание от боли.
Я вообще не сразу замечаю появившуюся врачиху, которая удивляется, что я первый раз рожаю. У меня на лице написано? Скорее на вагине. В общем-то дело даже не в этом, а в том, что Тоби вдруг говорит, что его не пускают и что он будет меня ждать. И все, что я сейчас чувствую, честное слово, боль как будто на десятый план отходит, это поцелуй Тоби и то как я теряю тепло его руки.
- Тоби… Нет, пожалуйста, пустите его! Он мой муж. – прошу я, но меня едва ли кто-то слушает и мне говорят, что уже слишком поздно метаться, лучше сосредоточиться на дыхании.
Следующие часы я вообще с трудом помню. Знаю, что это было невыносимо и если бы мне пришлось описывать свои ощущения от родов одним словом, то я бы назвала это передозом или похмельем. Ну знаете, правда ощущения, как будто ты только после крутой вечеринки, ты танцевал танец утят и все тебе аплодировали, обнимался с пандой, такой пушистой, мягкой, ты гребаный король вечеринки, тебя все обожают и хотят переспать. А вот потом, когда ты начинаешь приходить в себя после выпитого, съеденного, после экстази, которым ты накидался, вот тогда начинается треш.
Именно этим я себя и чувствую, трешем. И мне нужен опохмел, срочно.
И вот когда наконец детский план разрывает тишину родовой палаты, это как будто… лекарство от похмелья подействовало. И ты вообще чистенький, как никогда. А главное, готов к новым подвигам.
Я безумно устала, и во всем теле такая ноющая боль, такая тяжелая усталость. Если сравнивать это как шум от помех неработающего канала, такой серо-черно-белый. А вот когда мне на руки дают моего сына это…
И не сравнить ни с чем, да. Он такой теплый, такой… такой мой. И я просто не могу нарадоваться, не могу даже отпустить его, хотя и чертовски устала. Но ощущение, как будто я готова горы свернуть, столько во мне сил. Жаль, что Тоби сейчас нет рядом. Я бы очень хотела видеть его взгляд на сына, первый, самый первый взгляд.
У меня забирают мальчика, а потом и я как будто лишаюсь последних сил и меня отправляют уже спящую в палату.
Я просплю до самого утра, а когда проснусь, окажется, что Тоби уснул в кресле, в какой-то поломанной позе. Я не стану его будить, потому что он, бедный, сидел здесь всю ночь и наверно, ждал когда я проснусь и невероятно вымотался, мой любимый. Жаль, его разбудит медсестра, но все равно будет чертовски здорово увидеть его сонное лицо, но яркие голубые глаза, которые мгновенно просыпаются и смотрят на меня.
- Привет, папочка. – шепчу я, потому что горло немного побаливает и першит от ночного крика. – Мне тебя не хватало. – тяну к нему руку и хочу поцеловать, очень хочу и мой муж читает мои мысли и целует, отзываясь, что тоже скучал. – Я так хотела, чтобы мы вместе увидели сына. Он такой красивый, солнце. Он потрясающий мальчик.
И этого потрясающего мальчика нам потом приносят, чтобы я его покормила. И вместе с ним заходит и врачиха, которая кратко отзывается о том, что роды прошли нормально, что ребенок здоров, несмотря на ранний срок.
- И не надо было так орать. – в конце вставляет она, как будто бы отчитывая меня. – Такая маленькая, а столько шума. Мальчик, видимо, пошел в папу, тихий и спокойный. Это хорошо. Через пару дней выпишем.
Мне не очень важно, что она говорит, потому что я наблюдаю за тем как мой милый держит на руках сына и не может оторвать от него глаз. Да, родной, он безумно красивый мальчик и дай бог, чтобы он был в тебя.

+1

78

Это чертовски долго. Просто невероятно долго. И я, пожалуй, рад, что ребята со мной, иначе бы я сошел с ума. Но иногда мне кажется, что я от них схожу с ума, и становится совсем круто, когда они все засыпают. Ну как, все. Джо не спит. И домой не едет.
- Держись, Тоби, все будет отлично, - улыбается он.
- Я тебе верю, - устало улыбаюсь в ответ, потому что... Ну, по сути, что страшного? Сейчас моя жена рожает мне сына. А Стервелла хоть и железная тетка, но я ей доверяю. У этой муха не пролетит. Но моей девочке сейчас наверняка очень больно, и я даже не представляю, как.

В какой-то момент и Джо задремывает, а я меряю шагами коридор, и накрутил на счетчике, наверное, пару миль, когда выходит медсестра, окидывает спящих взглядом, и подзывает меня.
- Мальчик. 3400. Здоровенький, все в порядке. Идемте... - она манит меня за собой. И вообще-то я жду, что меня отведу к сыну и Реми, но нет. Меня подводят к большому окну, и я такое только в кино видел... Правда, в кино много деток показывают, а тут их всего-то с десяток. И мой в яркой голубой пеленке. Узнаю ее, Реми выбирала.

Я так и прилипаю к стеклу, не могу пошевелиться. Сестра говорит, что его принесут утром, а я могу пойти к жене. И мне бы пойти сначала поблагодарить и отпустить ребят, и я колеблюсь, потому что не терпится увидеть Реми и убедиться, что она в порядке. Однако мне говорят, что она спит, и я краду у нее пяток минут.
Бужу своих и говорю, что сын родился.
- Молодец, Тоби!
- Чувак, дай пять!

- Спасибо вам, парни.
Они поздравляют меня, а я чувствую, что валюсь от усталости. Это у меня отходняк? Парни поднимают шум, и приходится их утихомирить, и в итоге Джо выдворяет всех.

Мне разрешают пойти к жене и провести ночь в палате. А не позволили бы - спал бы на крыльце клиники.

Я вырубаюсь прямо в кресле, но мне кажется, что не сплю, потому что я и во сне вижу спокойное спящее лицо Реми. Моя любовь.

Будит меня сестра, и сначала я вижу ее, но оборачиваюсь на шепот Реми. Она полусидит на кровати и тянет ко мне руки. Детка, как я скучал.
- Я так соскучился, родная... - целую ее и спохватываюсь. - Я видел Пити. Он такой красивый, наш сын. - Прижимаюсь лбом к ее лбу. Мы смогли, мы справились. Примерно это же говорит Стервелла, но я ее почти не слышу, потому что нам принесли Пита, и сестра с молчаливого согласия Реми передает малыша мне.
- Какой он маленький! - смотрю на крошечное личико. Малыш причмокивает, но не открывает глазок. У меня сейчас сердце остановится, потому что стучит вдруг как бешеное. Как бы им не напугать сына.

Я присаживаюсь на кровать и передаю мальчика Реми. И не могу оторвать глаз. Ни от Пита, ни от Реми, потому что она вдруг внезапно становится совсем непохожей на себя. Словно свет, который все это время был в ней, теперь вырвался. Знаю, я просто влюблен. Но моя жена светится. И я в шаге от основания религии в ее честь.
- Реми. Я рад, что тогда приехала ты, а не та, другая, - улыбаюсь я. Реми поднимает на меня взгляд и улыбается. Ты же понимаешь, о чем, я?

Стервелла не ошибается. Все идет просто отлично, и через несколько дней мне разрешают забрать мою семью домой. Самое время, потому что нам нужно отпраздновать рождество, которое мы провели в клинике, и подготовиться к Новому году. Реми садится с малышом назад, кутаясь в шубку, а наш кулек так и вовсе запечатан. На улице солнечно, снега мало, но воздух звонкий.
Я привожу Реми много шаров, и она сетует, что придется оставить их в палате, ведь к крыше машины не привяжешь. Мы так и дарим их медсестрам, а сами едем домой. Наконец-то домой.

- Обещай, что сейчас же закроешь глаза и не откроешь, пока я не скажу. - Смотрю на Реми в зеркало заднего вида. Она честно кивает. - Умница. Закрывай.
Я прошу ее открыть глаза, когда мы еще едем, но уже очень близко к дому. Просто отсюда вид гораздо лучше.
- Смотри.

Наш дом стоит на возвышении, и поэтому видно его отлично с подъездной дороги. И отлично видно, что к крыше дома привязана огромная связка гелевых разноцветных шаров. Их, конечно, не столько, сколько было в мультике, но они разного размера и на нитках разной длины, так что смотрятся весьма массово. Их что-то около сотни, наверное.
- Реми Маршалл, я тебя люблю. Ты самая лучшая женщина в мире, ты моя удача. - Говорю ей это, пока сама Реми... А что она? Как ей мой сюрприз?

....

+1

79

Нас с мужем и сыном оставляют в палате одних и Тоби говорит, что он рад, что вместо той самой обещанной ему девушки, Мэл привезла меня. Если бы ты знал, милый, как я рада этому? Потому что, ты мог бы быть сейчас счастливым с другой, а меня бы никто не сделал такой живой, какой делаешь меня ты.
- Я тоже рада, солнце. Очень рада. – тянусь к нему и он целует меня осторожно, чтобы не потревожить мелкого, которые двигает крохотными ручками, пока не находит мою грудь, да так и замирает, держась маленькими пальчиками за меня.
Нас выписывают из больницы и, честное слово, вся одежка на нем весит больше, чем он сам. По крайней мере у меня такие ощущения, потому что когда уже дома я буду его пеленать, то мне покажется, что он совсем кроха. Но пока мы просто едем домой и я держу сына на руках, крепко прижимая к себе и легко покачивая, чтобы он не проснулся. Из большого свертка только и торчат что глазки, закрытые, но большие. Я уверена, что когда малыш откроет их, они будут совершенно отцовские.
И тут муж просит меня закрыть глаза и я хотя улыбаюсь, но принимаю его условия, понимая, что меня ждет какой-то сюрприз. Но когда я вижу этот сюрприз… Черт возьми, я и представить себе не могла что-то подобное, и мысли в голове не возникало. Мой мальчик, мой любимый, родной, моя жизнь, мое счастье, мое солнце. Он сделал из нашего дома настоящую инсталляцию того самого домика из мультика. И я не могу поверить своим глазам.
- Подожди. – выдыхаю я, - Остановись здесь.
Тоби останавливает машину, паркуясь у обочины и открывает дверь, помогая мне выйти, ведь у меня на руках малой.  Воздух слегка морозный, но погода ясная и поэтому шарики играют яркими цветами в лучах зимнего освещения. И это чертовски красиво и похоже на сказку.
И я едва могу связать слова, чтобы выразить, что творится у меня внутри и как я сейчас люблю моего мужчину, который из всех возможных вариантов и более лучших для него, но достался именно мне. За что? Что я такого хорошего сделала в своей жизни, что этот человек меня любит?
- Я поверить не могу… - у меня вырывается нервный смешок, но я не замечаю, как начинаю плакать. И черт возьми, если этот мужчина и заставляет меня плакать, то только от счастья. – Тоби, это же… Когда ты успел… Милый…
Честно не могу найти слов, а мелкий начинает подавать признаки пробуждения и я укачиваю его, не в силах оторвать взгляда от этого фейерверка красок над нашим домом.
- Маленький, если бы ты только видел… - шепчу, целуя крохотный носик, а потом смотрю на Тоби, ближе прижимаясь к нему. – Родной, спасибо, что ты выбрал меня. Я очень тебя люблю, но даже этих слов не хватит, чтобы выразить это огромное переполняющее меня чувство. Спасибо тебе, что ты со мной.
Тоби стоит чуть позади меня, обнимая, одной рукой поддерживая Пити вместе со мной и мы целуемся на фоне нашего дома, который и был нашей крепостью, а теперь превратился в сказку. И это невероятно.
Люди, которые проходят мимо нас тоже останавливаются, чтобы полюбоваться и восхититься. Кто-то предполагает, что это цирк, есть идеи, что в город приехал какой-то супер-гениальный художник. Многие фотографируются и мне внезапно нравится эта затея. Я передаю Тоби сына, а сама подхожу к одной из женщине. У нее маленький сын лет 5-ти, который искренне восторгается картинкой. И прошу ее нас сфотографировать.
- Вот кому-то повезло. – говорит она, настраивая камеру телефона на нас и ловя удачный кадр. – Это ж что там такое произошло, в этом доме, чтобы проделывать такое.
- В той семье родился сын. – отвечаю я с улыбкой. А женщина смотрит на меня непонимающе и спрашивает, откуда я знаю. – Потому что это все сделал мой муж. – поднимаю взгляд на Тоби и мы целуемся, на камеру.
Именно это фото и отправится Хаусу, потому что не могу не похвастаться тем, что сделал Тоби. И ответа не приходится ждать долго, потому что реакция мгновенная, иначе это не был бы Хаус. И он говорит, что Тоби из бравого лихача превратился в сопливую девчонку, а я и подавно потеряла свои железные яйца и теперь ни одна девчонка на меня не клюнет.
Уже под домом, когда мы возвращаемся и обживаемся, я не могу не выйти с сыном на улицу, чтобы показать ему то, что сделал его потрясающий папа. А папа стоит рядом с нами.
- Как же мы все это будем снимать, солнц? – а муж говорит, что он просто хочет выпустить шарики в небо, отрезав веревку. И мне кажется это отличной идеей. – А давай перед этим привяжем к ним бумажечки с желаниями. Грех не воспользоваться. – смеюсь я и целую милого в плечо. – Хотя все мои желания уже исполнены.
О произошедшем чуде и «сказочном домике» рассказывают на одном из небольших местных каналов и Тоби – главный герой сюжета. Мы наотрез отказались показывать сына, потому что он еще слишком мал.
- Как бы тебя после этого не пригласили организатором праздников. – смеюсь я, глядя на мужа, читающего статью в газете. – Хорошо, что ты не тщеславен, великолепный Тоби Маршалл и мой муж. – громко целую его в ухо и мой любимый смеется и даже слегка вздрагивает.
До Нового года меньше недели, но так как у нас появился Пит, не хватает времени заняться готовкой и поэтому хозяйственные вопросы остаются на ребятах и их девчонках. Мы не выезжаем ни на какие гонки, понятно, что и речи о них не может быть, но чтобы было ощущение праздника, празднуем у нас дома. Мэл недавно переехала к Финну, поэтому она приходит раньше всех и помогает мне с готовкой, потом подключается Тоби и Финн, хотя у последнего меньше кулинарных талантов чем у моего мужа.
- Зато я красив. – шутит он, задирая нос и по нему же и получает от Мэлани.
- Хорошо, что Бенни этого не слышит, - смеюсь я, передавая сына Тоби, чтобы немного размять руки. - Спасибо, родной. -а муж вовсю играется с мелким, привлекая его внимание и смеша.
- Чего Бенни не слышит? – громко врывается мужчина и мы шикаем на него, чтобы он не напугал ребенка. – Спокуха, я с подарками. – он достает из пакета вертолет и у него так блестят глаза, что мне кажется, он рад этому больше, чем Пит. Сын и не может быть рад, он еще ничего толком не понимает. – Смотри, какой он классный! Надо закладывать знания в ребенка с первых дней.
Я перехватываю игрушку.
- Спасибо. – осматриваю вертолет и мне нравится. Игрушка новая и что-то мне подсказывает, что Бенни выбирал с особым смыслом. Для него. – Думаю, Пит с удовольствием погрызет вертушки, когда у него полезут зубы.
А пока его вполне устраивали его пальцы, которые мелкий все норовил засунуть в рот. Ну да, вся же ладошка помещается.
А потом происходит нечто неожиданное. В дом заходит Джо и он, конечно предупреждал, что будет не один, а еще с двумя гостями, но не уточнял, с кем именно. Но когда за ним входит женщина, держа за руку пацана лет 7, это производит на нас впечатление.

+1

80

Реми на несколько секунд теряет дар речи, промаргиваясь и убеждаясь, что ей не привиделось. Она просит меня остановиться, и я съезжаю с дороги, открываю ей дверь и помогаю выйти. Сверток на ее руках спит, и мне кажется, что от него просто веет теплом, это даже осязаемо! Ну, конечно, не только парным молоком будет пахнуть наш сынок, но сейчас - точно чувствую именно этот аромат.

А Реми останавливается на месте, застывает, глядя на наш дом, и вдруг начинает плакать сквозь смех. Она благодарит меня, целует, и я таю, потому что это самая лучшая реакция, которую только можно было ожидать. Самая яркая и счастливая. Забавно, на мой подарок к ее Дню рождения, когда я выбрал золотой кулон на цепочке, моя родная реагировала менее эмоционально. Как же мне повезло с романтичной супругой, которую приводит в исступленный восторг сотня гелевых шариков над домом!

А между тем наш дом становится местной достопримечательностью, я вижу, как фотографируют его и как делают фото на его фоне. Какая-то женщина с сыном останавливаются, чтобы сняться, и Реми вдруг просит ее запечатлеть и нас. И не без гордости отвечает, что этот сюрприз сделал я для нее.
- Люблю тебя, - быстро шепчу перед поцелуем.

Кто-то снимает нас параллельно, потому что это фото среди прочих потом окажется в местной газете и репортаже в новостях. О да, о моем подвиге пишут, и Реми заботливо собирает вырезки, чтобы вклеить в альбом Пита. Его первая фотография.

Ну а как распорядиться шарами Реми придумывает сама. Она спрашивает, как я их сниму, и я отвечаю, что просто срежу их ножом и отпущу в воздуху, и жена решает зарядить послания в небо желаниями. Мы вместе смотрим на шары снизу вверх, и смотрится и вправду потрясающе.
- Тогда нам есть, чем заняться вечером, - улыбаюсь, заглядывая в кулек с Пити. - Уложим кое-кого спать и займемся сочинением желаний. 
Реми поддерживает идею, но мы не смотрим, что каждый из нас пишет. Может, она пишет пожелания, а я пишу благодарности. За удачу. За Реми. За сына. За мое счастье, которое у меня есть. А на следующее утро я забираюсь наверх и привязываю листки. Пока я это делаю, Реми стоит внизу, пританцовывая. Мелочь спит в доме, и, к слову, видимо его местечко пришлось ему по душе, потому что если мы и вскакивали ночью, то по собственному желанию. Постепенно собираются зрители, и, похоже, про нас снова напишут.

- Готова? - кричу Реми, и она отвечает громко, что всегда готова. Я быстро срезаю все нитки одним взмахом, придерживая связку, и чувствую, как нехило ее рвет вверх. - Родная, я люблю тебя! Спасибо за сына! - и разжимаю ладонь. Шары взмывают и рассеиваются мгновенно, точь-в-точь над нашим домом.

Нахожу Реми взглядом, и она шлет мне воздушный поцелуй.

Мы решаем, что мелочь в доме не повод вести жизнь затворников, тем более, что Новый год, и приглашаем ребят с их девчонками. Правда, Бенни один, но зато Финн с Мэл. Джо запаздывает. Какое-то время Пити спит, но потом подает голос, и Реми идет за ним, а потом передает его мне.
- Кто у нас здесь? - целую макушку с редкими мягкими волосиками. Он у нас хоть и несколько дней от роду, но мы не прячем его от ребят. Мы с Реми определенно не наседки.

- Тоби, парень в тебя. Смотри, какой лобастый и щекастый.
- И глазастый.

Реми смеется, и мне нравится, как блестят ее глаза.
- Спасибо Реми. Подарила мне такого красавчика... О, кажется, у нас Пит-стоп... - Пит-стоп, значит, кому-то нужно сменить подгузник. Но я не иду сразу, потому что входит Джо, да и не один, а с Джекки и Оливером. Я не видел их четыре года, но точно узнаю. Да ладно?! Она вернулась из Канады?

- Какие гости!
- Привет, Тоби, - улыбается Джекки. - Привет, ребята.
- Джо, на тебе знакомство, а у нас смена костюма. - Мимоходом целую Реми, а она морщит нос. Ну да, Пити снова пахнет не лавандой. - И не иди за нами. У нас всякие такие мужские дела.

Я горжусь тем, что в общем-то неплохо управляюсь с малышом. Знаю, как его переворачивать, как поднимать. Только это все-таки труднее, чем собирать машину. Мой сынок. Мы ловко избавляемся от испорченного подгузника, подмываемся, и снова чистые и свежие. И вдруг зеваем так протяжно и сладко...

Спускаюсь вниз один.
- Припарковались в гараже, - шепчу Реми, садясь за праздничный стол, за которым все уже в сборе. И встаю. - Ребята, позвольте мне праздничный тост на правах хозяина дома, - и надо же, все даже стихают. - Позвольте мне сказать сказать спасибо вам всем за то, что вы были рядом, Финн, Бенни, Джо. Спасибо Мэл, Джекки и Оливер, за то, что вы с нами сегодня. Это был отличный год, потому что я провожаю его с вами и моей семьей, что, признаться, часто сложно различить. И я хочу сказать, как я люблю свою жену, прекраснейшую из женщин, о которых я только мог мечтать, потому что она сделала мечту реальностью. За нас, ребята! И позвольте! Если Бенни принес печенье, будьте осторожны.
Те, кто в курсе дела смеются.
- Да чего не так-то?! - возмущается Бенни.
- Неужели все так печально? - интересуется Джекки.
- Ну как сказать, - охотно отзывается Финн. - После прошлой дегустации Реми увезли в больницу. Рожать. Так что лично я с той поры опасаюсь...

Звон бокалов тонет в хохоте, и, когда мы все выпиваем, в тишине раздает писк. Впрочем, когда твой ребенок просыпается от радостных голосов твоих друзей, которых полон дом, наверное, это и есть счастье.
- На перегонки? - спрашиваю я Реми. - Все-таки новый год, я не могу без соревнования.
Женщина, я люблю тебя. Тогда я выиграл не деньги, они пшик и закончились. Тогда я выиграл тебя.

....
.

+1


Вы здесь » THG: ALTERA » Callida junctura » Сastles in the air


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC