Сейчас в Панеме
04.03.3014 - 14.03.3014
CPTL +6°C
D1-13 +3°C
sunny & windy
Первое солнце и сильный ветер
Новости Панема
5 января - после краткой болезни символа, съёмочная группа возвращается в Капитолий, чтобы продолжить работу над съёмками агитационных видео, особо важных сейчас. Кашмире предстоит работать в одиночку, Кристиан до сих пор остаётся в Пятом дистрикте. Вместе с телевизионщиками возвращается в столицу и Бальдер Кейн, завершивший работу над созданием ловушек во Втором дистрикте.

1 января - Китнисс Эвердин, Пит Мелларк и другие члены съёмочной группы оказались под завалом, президент Тринадцатого дистрикта, Альма Койн, едва успевает спастись бегством в компании Бити Литье и Блеска Фрайзера. План по удержанию в плену капитолийского символа и попытке захвата генерала, провален. Гектор клерик, чудом избежав смерти после встречи со своей дочерью Ангероной, предлагает солдатам обеих армий рискованный план. Оставаясь номинально под властью Капитолия, Пятый превращается в экспериментальную резервацию по объединению обеих армий. Президенты обеих сторон не в курсе такого поворота событий.

31 декабря - Альма Койн прилетает в дистрикт Пять, получив от Аарона Левия и Блеска Фрайзера сообщение о пленении капитолийского символа. План по выманиванию генерала Клерика входит в финальную стадию. Единственное, чего не знает президент Тринадцатого - Гектор уже давно готов к наступлению.


22 декабря - Альма Койн вызывает к себе капитана авиации Аарона Левия и Блеска Фрайзера, брата капитолийского символа. Президент Тринадцатого даёт им особое задание - похитить Кашмиру Фрайзер, чтобы использовать её, как приманку для Гектора Клерика.


14 декабря - повстанцы во главе с Китнисс, Гейлом и даже почувствовавшим себя несколько лучше Питом Мелларком летят в Двенадцатый дистрикт, снимать очередное промо на его развалинах. Их цель - показать Панему, какая участь на самом деле ждёт противников капитолийского режима.


12 декабря - первые же эфиры капитолийской пропаганды вызывают волнение среди повстанцев. Людям хочется верить в возможность мира. Альма Койн в Тринадцатом дистрикте собирает экстренное собрание с целью обсуждения дальнейшей военной тактики. Всё ещё осложнённой побегом экс-генерала Клерика.


6 декабря - повстанцы заявляют о себе! Прорвав телевизионный эфир Капитолия прямо во время торжественного ужина президента Сноу, Альма Койн обращается к Панему с речью от лица всех повстанцев. Граждане Панема наконец видят промо ролик повстанцев из Восьмого дистрикта.


1 декабря - в дистрикте 13 большой праздник - День Великого Воскрешения. Самый важный праздник в жизни каждого повстанца из д-13. На эту дату дистрикты - 11, 10, 9, 8, 7, 5, 4, 3 контролируются повстанцами. Все чувствуют надежду, несмотря на то, что бывший Генерал Армии д-13 - важная фигура на доске революции - отчего-то переметнулся на сторону белых.


23 ноября - часть жителей в Тринадцатом всё ещё трудится на разборах завалов в дистрикте. Китнисс Эвердин, Финник Одейр, съёмочная группа и отряд специального назначения отправляются в Восьмой дистрикт на съёмку агитационных видео. Война с Капитолием ведётся всеми доступными способами, однако предсказать невозможно не только её исход, но и окончание отдельных операций.


13 ноября - патриотическая лекция Альмы Койн прервана бомбёжкой капитолийских планолётов. Тринадцатый несгибаем, хотя бомбы повредили некоторые объекты в дистрикте. Сопротивление продолжается.

31 октября Тринадцатый дистрикт совершил свою главную победу - второй раз разрушил арену квартальной бойни и явил Панему выжившую Китнисс Эвердин. Революция началась!

THG: ALTERA

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » THG: ALTERA » Animi magnitudo » 6.9.3013, Capitol, I wanna fall with you again


6.9.3013, Capitol, I wanna fall with you again

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

http://savepic.ru/8204904.jpg http://s3.uploads.ru/0843i.png


[audio]http://pleer.com/tracks/7986594blVD[/audio]
• Название эпизода: I wanna fall with you again;
• Участники: Cashmere Fraser (as Gloria), Eric Lannister;
• Место, время, погода: 6 сентября 3013 года, Капитолий;
• Описание: в преддверии Квартальной Бойни в столицу завезли новые живые игрушки, в числе которых - Эрик Ланнистер. Мало кто из потенциальных трибутов способен думать о чем-либо кроме приближающейся гибели... Им так кажется, во всяком случае. Жизнь часто распоряжается иначе даже для обладателей стального сердца;
• Предупреждения: some of us can never be the same.


+1

2

Никогда не знаешь, что может тебя ждать. Эрик был готов умереть ещё тогда, когда был совсем молод и большой трагедией казалась разодранная коленка. Страх и благоговение перед гибелью остались в прошлом, сейчас было всего одно - ожидание.
Много воды утекло с тех пор. Коленки больше не саднили, в груди больше не было настоящего сердца. Родители Эрика погибли и должны были забрать в лучший мир и его. Но нет, Эрик остался здесь. Точно складская туша был положен на операционный стол и получил второй шанс к жизни.
Арктурус Старк наверняка считал себя благодетелем. К тому же была такая причина - лучшие технологии Панема спасли жизнь маленькому мальчику. А то, что в итоге из этой жизни получилось, едва ли устраивало обладателя больше, чем гниение в безымянной земле.

Трибуты боялись, он - нет. На его лице было безмятежное безразличие ко всему, что он видел перед собой. Эрик будто бы давно умер, душа покинула тело, но плоть всё ещё продолжала жить. Парадоксально, возможно избито и банально, но именно эту реальность носил у стального сердца мужчина. Он был уже не молод, но о молодости своей, подобно другим, никогда не жалел. Он просто делал то, что должен был - по чьему-то (вероятно даже верному) разумению - делать. И оттого его никто не трогал, не вторгался в его кладбища.

Торжество в честь продолжения Игр. Не такой роскошный, как мог бы быть, не такой скромный, каким стоило бы быть. Но приглашены сюда совсем немногие. Эрик в их числе лишь потому, что в нужных кругах знают его историю (в своё время Эрик стал неплохой рекламой Старк Индастрис для толстых кошельков Капитолия), и из любопытства его всё ещё брали с собой. Простого парня из дистрикта скотоводов.

Бокал в руке с шампанским, пузыри стеснительно жмутся к стенкам бокала, точно нагие. Одна рука в кармане изящного брючного костюма с белой бабочкой и вороным бадлоном, стилизованным воротами под рубашку. Эрик, худой, долговязый и иссушенный смотрелся в костюме точно мальчик лет семнадцати. Только уставшие голубые глаза и неровность кожи в многократной борьбе со щетиной выдавали его возраст. Он глядел, точно обиженный, точно покинутый. Как будто просил помощи. Но только во взгляде. Вместе его внешний вид казался отпугивающе-загадочным.

Нортманн завершал пятый по счету проход по кругу, спиртного в его бокале не становилось меньше. Он напоминал сытую акулу, бдящую свои границы, разрабатывающую тактику, но не желающую выходить из тени.
На самом деле вот уже некоторое время его внимание привлекала женщина, которую он когда-то знал. Очень давно. Очень давно, тогда, когда был ещё молод. Ей всё так же шёл этот кроваво-красный цвет, который волнами стекал с её плеч и талии, собираясь подолом у ног. Золотые - не рыжие, не светлые - золотые волосы крупными локонами спадали с её плеч, обвивали тонкую шею. И эти странные черты лица, аристократической внешности, с годами ставшие только ярко выраженными, приобретя настоящий цимус. Точно вино.
Она сияла, она ослепляла. Она выделялась среди остальных, точно капля крови на белом снегу. И Нортманн не в силах был оторвать глаза, как будто зацепился рукавом за острый гвоздь.
Он двигался медленно, не нарушая круга. Множество людей толпой мелькали перед его глазами чёрными силуэтами, пока он сопровождал невидимой нитью эту женщину.
Воспоминания заполняли пустой сосуд в груди слишком быстро, вентиля слетели с резьбы и этот поток прекратить уже было невозможно. [NIC]Erick Lannister[/NIC] [STA]when we first met[/STA] [AVA]http://s3.uploads.ru/0843i.png[/AVA] [SGN]

I wanna spend time till it ends
I wanna fall with you again
Like we did when we first met
I wanna fall with you again

http://s6.uploads.ru/WVqIL.gif

[/SGN]

+2

3

look

http://i.dailymail.co.uk/i/pix/2013/04/17/article-0-1955923D000005DC-260_634x723.jpg

Глория всегда поражалась тому, как обитатели Капитолия умудряются находить удовольствие в одних и тех же развлечениях. Одинаковых, несмотря на их многообразность. Меняются только лица - двенадцать мальчиков, двенадцать девочек. Каждый год разные. Безымянные. О павших никто не вспомнит уже к окончанию забавы... В столице вообще не принято вспоминать о павших. Здесь они не живут.

Зато едва ли не каждая собака в Капитолии знала Глорию Брутти. С тех пор, как она стала Брутти... Глорию Мэйс помнили не так хорошо. Но как можно не знать супругу самого известного пластического хирурга? Злые языки шептались, что Глория - лучшая его реклама... Но несмотря на свой уже не девичий возраст, женщина ни разу не прибегала к помощи мужа, как профессионала. Да и к помощи мужа как мужчины - последнее время не часто.

Сама Брутти думала, что секрет сохранения молодости - отрешенность от эмоций. Если страсти не терзают твою душу, они не тронут и тело. А её страсти остыли давно... Очень давно. Ещё до замужества. Сейчас, кружа по залу с бокалом шампанского и переговариваясь с многочисленными знакомыми, Глория испытывает разве что скуку. Она не следила за событиями Голодных Игр, не смотрела жатву, и ей было всё равно, на ком из ежегодного сбора смертников Капитолий в итоге будет ездить, пока не выжмет из него все соки.

Боковым зрением Глория засекает официанта с подносом сырных канапе. Поворачивается, чтобы взять угощение, и остаётся с замершей в воздухе рукой. Сталкиваясь взглядом с голубыми глазами, словно появившимися здесь из прошлого, нарушив каким-то образом пространственно-временное соотношение. Через пару секунд наваждение становится менее острым - женщина опускает руку и отпивает ещё глоток шампанского, глядя поверх голов разделяющих их людей.

Прошлое не может ожить. Зато способно удивлять настоящее. И перед ней действительно Эрик. Такой же жилистый, сдержанный. В этой одежде на возраст указывают разве что четче обозначившиеся на руках вены, жесткая складка между бровями да тонкие бороздки на лбу. Возможно, чуть ли не единственное в этом зале лицо (помимо её собственного), не тронутое скальпелем. Живое лицо при неживом сердце. Парадокс, правда?

Глория разрезает толпу, приближаясь к Эрику с тем же сдержанным спокойствием, с каким шла бы к фуршетному столу. И только ей известно, что с каждым шагом воспоминания Глории Мэйс преобладают над воспоминаниями Глории Брутти. Пальцы вспоминают линию его подбородка, кожа - прикосновения. Когда-то давно, когда эмоции ещё имели ценность и казалось, что ты действительно управляешь своей жизнью, сам выстраиваешь курс...
-Так и думала, что в Десятом ты заскучаешь. Капитолийское стадо будет побольше - улыбается женщина, салютуя бокалом. Она бы хотела пройти мимо - так было бы правильно. Легче. Но останавливается, уже начав было поворачиваться. Уйти было нелегко и в первый раз.
[NIC]Gloria Bruttii[/NIC]
[AVA]http://savepic.ru/8204904.jpg[/AVA]
[SGN]We fought in a battle, nobody won
And left ourselves a mountain to be overcome
You can't run away, the past is said and done
[/SGN]

+1

4

[audio]http://pleer.com/tracks/13691eTYs[/audio]
Замечен.
Глория рассекает пространство, массу людей, точно Моисей воду. Тонкий шлейф её платья следует за ней также, как когда-то был готов следовать Эрик. И ведь почти пал. Он смотрит на неё внимательно, не отрываясь, выпивает взглядом её всю, точно обжигающий коктейль.
Несмотря ни на что, Нортманн чувствует гордость, странное чувство для момента, но он восхищен и ей, и собой - сейчас, когда эта недоступная всем и такая загадочная женщина надвигалась на него, как надвигается погибель, Эрик был готов заключить контракт со смертью не отходя от столов с десертами, ведь достаточно было изящества этого момента, чтобы уйти из этой жизни с чувством выполненного долга.
Ланнистер слыхал, она вышла замуж. Мужчина был не то, чтобы достойный, но вполне в её стиле. Эрик не думал, что ему удалось завладеть сердцем огненной львицы, более того - навряд ли он стремился. Нортманну хотелось считать эту женщину только своей победой, но мужская совесть возопила о безоговорочном проигрыше.

Она тогда ушла, оставляя недосказанность, беспричинность и злость мужчине. Уходили и раньше, уходили и позже, но царапины в стальной груди оставила только одна кошка.
Глаза Глории всколыхнули в груди Эрика старую пыль с тяжелых портьер, за которыми крылись бесконечные книжные полки - именно так стоило бы представить душу и личность Ланнистера. Одна книга была почти сожжена, её края были опалены и почти рассыпались. Но она бережно была сохранена как память, как что-то важное, дорогое сердцу.
Глория была "за" "мужем", но яростная ненависть Эрика была не к нему. Опаляющая голубым огнём ревность мужчины вспомнилась как старая история. Он вспомнил, как тогда это было больно, когда она ушла. Как исчез её блеклый силуэт из его жизни. Как вяли, опадали, засыхали подаренные ей розы на столике у кровати. После того, как вместе они провели так много, после того, как Эрик готов был поклясться, что счастлив был не только сам, что что-то близкое было и в её глазах - она просто исчезла, растворилась.
И причина, по которой она ушла - она нашла кого-то ещё. Кто он? Может быть он мой брат? Может друг? Кто-то, с кем ей лучше? Кто-то, кто делает её счастливее?

Целая жизнь - эта история - пробежала перед глазами Эрика кинолентой. Но когда она подошла - он только улыбнулся. Легко, непринужденно, смело, возможно немного скрытно. Так странно было рассматривать знакомое лицо вблизи, видеть каждый её сантиметр, даже неловкие пряди волос, что не слушались её, когда она причёсывала гребнем волосы по утрам. Он всё это помнил. Он знал это.
— Мне скучно и здесь, - не снимая улыбки ответил он ей в лицо, тон был спокойный и очень... Ланнистеровский. Трудно было поверить, что такой невозмутимый, потерявший к жизни всяческий вкус человек мог когда-то так яростно кого-то ненавидеть.
Он сделал шаг вперёд и, слегка нагнувшись боком, обратился к столу за спиной Глории и взял другой бокал - с красным вином. Но, чёрт побери, можно было побиться об заклад, что алкоголь его сейчас совсем не интересовал.
Она оказалась совсем близко, цепкий орлиный взгляд Ланнистера-Нортманна помимо воли ухватил то, что почти стёрлось из памяти - родинка на шее чуть ниже уха, под краем острой черты челюсти. Рядом с бьющейся пульсом венки. И этот запах. Её запах - сейчас он казался таким отчетливым, но Эрик чувствовал его везде, с мимолетным дуновением ветра или легким бризом, проходя мимо цветочного сада, палатки с маслами, в кондитерской или дорогих салонах - появлявшийся в жизни лишь на секунду, всякий раз запах этой женщины не отпускал Нортманна.
Эрик встал рядом с Глорией, плечом в её сторону, но смотрел туда, откуда она пришла. Он пригубил вино, рука всё ещё была в кармане брюк. Вид - неизменный.
— Как поживает муж?[NIC]Erick Lannister[/NIC] [STA]when we first met[/STA] [AVA]http://s3.uploads.ru/0843i.png[/AVA] [SGN]

I wanna spend time till it ends
I wanna fall with you again
Like we did when we first met
I wanna fall with you again

http://s6.uploads.ru/WVqIL.gif

[/SGN]

+1

5

Его тон - терпкий, спокойный, глубокий, как океан, которого Глория никогда не видела, не изменился. Так же, как и взгляд. От Эрика всегда веяло пресыщенным безразличием, так не вязавшимся с уроженцем дальнего дистрикта. И только Глории (она была в этом уверена) посчастливилось видеть его другим. Улыбающимся, смеющимся, наполняющим бокалы, стоявшие у постели. Эта улыбка и ямочка на мужественном подбородке хранились в её памяти, как засушенные цветы, как драгоценности в детских тайниках, которые мы порой раскапываем, чтобы взглянуть на свои сокровища сквозь помутневшее стеклышко.

Они были молоды, чувства бурлили в крови, не уступая шампанскому. Всё было прекрасно... За исключением банальной малости. Ничего кроме этих самых чувств они не могли друг другу дать. Эрику не разрешили бы поселиться в Капитолии. Он был интересен столице на время, как и все прочие новости. Кто-то вспомнил о мальчике, спасенном благодаря великим столичным технологиям. Мальчик превратился в юношу, когда его историю вновь вытащили из сундука и встряхнули перед глазами капитолийской публики. На какое-то время всем стало любопытно - как живет тот-самый-мальчик с железным сердцем? И только Глория видела в нём человека из плоти и крови. Большей частью из плоти и крови. Богатство жителей Капитолия - сильно раздутый дистриктами миф. Классовое разделение существует везде. Глория Мейс выросла в неполной семье. У девочки была только мать, вечная ассистентка на самом крохотном из телевизионных каналов. Грезившая о красивой жизни, она так и не смогла добиться её сама, но возлагала надежды на дочь.

Глория оправдала их с лихвой, познакомившись у родительницы на работе с Кастулом Брутти - тогда ещё начинавшим свою практику хирургом, уже обладавшим по мнению благодарных пациентов золотыми руками. Кастул не заставлял её сердце трепетать, как крылышки колибри. С ним не терялось в никуда время и не хотелось молча лежать рядом, покрывая поцелуями каждый сантиметр кожи и запоминая каждый отличительный штрих любимого тела. Но его не отправили бы по мере убывания популярности на другой конец Панема.

Через несколько лет Глория (уже Глория Брутти) получила всё, о чем мечтала её мать. Но каплей яда в этой чаше нектара было именно то слово, которое произнес сейчас Эрик. "Скучно". Столичный высший свет, тусовки, возможность следовать моде или даже задавать её - всё это ни черта не стоило. Не стоило и минуты, проведенной ими вместе. Отсутствие у них выбора успокаивало, но слабо.
-Муж сейчас наверняка кого-то режет. Но я могу познакомить тебя с его работами... Вот, например. Сразу грудь и нос - Глория касается плеча Ланнистера свободной от бокала рукой, чуть разворачивая мужчину в сторону красноволосой дамы в зелёном платье. Хотя саму женщину едва ли видит. Отзыв от прикосновения накатывает на неё, как цунами, сбивая дыхание, заставляя впервые почувствовать себя потерянной посреди этой пестрой и надоевшей толпы.

-Какими судьбами в столице? Очередной круг почета? - она не спрашивает, женат ли Эрик. Это не имеет никакого значения. Что действительно интересует Брутти - понял ли он, почему она ушла? Или винит её, злится? Ланнистер никогда не был глуп. Наверняка осознавал тупик, в который они угодили. И не решись Глория уйти тогда - оба остались бы покалеченными... Ладно, они покалечены и сейчас. Но жизнь при прочих равных могла стать куда как менее сносной.
[NIC]Gloria Bruttii[/NIC]
[AVA]http://savepic.ru/8204904.jpg[/AVA]
[SGN]We fought in a battle, nobody won
And left ourselves a mountain to be overcome
You can't run away, the past is said and done
[/SGN]

+1

6

[audio]http://pleer.com/tracks/715562qH[/audio]
Эрик коротко смотрит на руку Глории на своём плече, а потом бегло туда, где грудь и нос. Безразлично. Но нарушение личного пространства значит для Эрика куда больше.
Ланнистер собственник. Трудно подозревать это в нём, но отрицательные чувства, как чёрные мазки на белом полотне личности Нортманна - всё равно что эти острые скулы. Он смотрит ей в глаза, слушает и смотрит. Но думает совсем о другом. Да что там, он готов поклясться - и Глория думает о том же. Когда оба ступают наугад, пытаясь разведать, что чувствует другой, помнит ли ещё? И как относится... забыл, простил или наоборот? Эрик пьёт из своего бокала, не отводя взгляда. Он пытается её читать как все те книги, которым сбился счёт.
Ты помнишь это время, когда мы впервые встретились?..

— А я думал, Игры на выживание в твоих кругах всё ещё представляют некоторый интерес, - выражение лица Эрика точно бы пластилин, маска, которая не меняется, что бы внутри ни было. — Я здесь трибут, в известным смысле этого слова, - и в голосе нет ни паники, ни страха. Кажется, что для Эрика это привычный ход дела - отправляться одновременно на убийство и смерть. Эрик бы ответил на это коротко: в жизни есть и кое-что пострашнее смерти. Твоей или чужой.

Музыка очень кстати. Не слишком лиричная, не слишком медленная, самое то для светской вечеринки. Мужчина как-то незаметно вытаскивает из украшающих стол цветочных венков небольшой бутон кустовой розы. Белый, едва принявшийся раскрываться. Пару секунд Эрик крутит его в свободной от брошенного на столе бокала руке, затем протягивает его Глории и с той же бессменной улыбкой смотрит ей прямо в глаза.
— Подарите танец, миледи? - Но стоит Глории протянуть руку к маленькому бутончику, Эрик сдавливает его в ладони, ломая, а затем раскрывает и погибшее растение падает к ногам. Но Нортманн выглядит так, будто бы ничего и не случилось, а только берёт за протянутую руку Глорию и степенно ведёт туда, где добрая часть немногочисленной вечеринке танцует.
Эта аналогия... белый бутон, красивый цветок розы. Молодой, срезанный в самую лучшую свою пору, готов дарить свою красоту, прежде чем пожухнуть и растерять нежные лепестки. Он мёртв уже тогда, когда покидает питающий его стебель, но самоотверженно продолжает цвести и источать дивный аромат, пусть и зная, что обречен на погибель. Эрик сдавил его в ладони, бросил под ноги. Может быть тем самым укоротив растянувшуюся агонию медленной и тянущей жилы гибели. Кто знает. Кто знает.

Эрик мог быть ужасающе безжалостным. И мог невероятно быстро становиться холодным. Ледяным. И в чём-то очень жестоким и безразличным к чужим чувствам. Старая знакомая Эрика возвращалась в его душу, только теперь она знала, кто он. А вернее - она. Слепая обида, разъедавшая кислотой стальное сердце, заставляющая ржаветь, разлагаться железо изнутри, обернулась теперь против Глории. Теперь, видя, чего она добилась, он, кажется, начинал понимать. О, какой глупец!
Музыка безмятежно лилась, Эрик вёл женщину, всё ещё приковывающую тысячи взглядом, в легком официальном танце - не в чем было упрекнуть, не в чем расценить неравнодушее. Что может быть страшнее обиженной женщины? Обиженный, оскорбленный в лучших чувствах мужчина.

— Ты добилась, чего хотела, верно? - И тут маска даёт едва заметные трещины. То ли в глазах, то ли в изменившемся углу наклона бровей начинает сквозить та самая обида. Как вода в дырявом решете.
Первое, инстинктивно желание Эрика завоевать женщину повторно, пока без цели, возможно просто для того, чтобы причинить ту же боль, что она ему много лет назад. — Звезда Капитолийского неба, миссис Брутти, - тянет мужчина. Он, видимо, ощущает, как трещит его наигранность, потому растягивает ещё немного улыбку. Но что толку замазывать трещины, если там, за плотиной, уже настоящая запруда, что вот-вот обернётся катастрофой для всех. Для любого и каждого.
Она пренебрегла им ради призрачного успеха, карьеры и судьбы Капитолийской львицы. Деньги, признание, слава. Мирские ценности она с лёгкостью разменяла на его некогда искренние чувства.
Обида. Разочарование.
Больно ударило в грудь стальное сердце. Казалось, над ним смеялась даже музыка.[NIC]Erick Lannister[/NIC] [STA]when we first met[/STA] [AVA]http://s3.uploads.ru/0843i.png[/AVA] [SGN]

I wanna spend time till it ends
I wanna fall with you again
Like we did when we first met
I wanna fall with you again

http://s6.uploads.ru/WVqIL.gif

[/SGN]

+1

7

[audio]http://pleer.com/tracks/67280kQgl[/audio]
-Я наигралась - отзывается Глория и каждый из них думает о чем-то своем. Её игры на выживание закончились с началом замужества, но вклад, которым она расплатилась за это, не менее ценен, чем жертвы многих трибутов. Вновь слова Эрика словно бы звучат отражением её мыслей. До женщины даже не сразу доходит, о чем он говорит... Но когда смысл фразы формируется - Глория вздрагивает. Трибут. Эрик - трибут. Один из тех людей, которых привезли в столицу на убой. Надоевшая Капитолию заводная игрушка. Она молчит, но маска уверенности дает трещину и лицо бледнеет под матовым слоем румян.

Ланнистер же говорит о своём новом статусе так сухо и спокойно, словно отвечает на вопрос в стиле "который час". Неужели в его жизни нет ничего, что заставляло бы его за неё цепляться? В этом году Глория впервые будет смотреть Голодные Игры... Эрик протягивает ей бутон розы. Белые обожаемые президентом розы здесь повсюду. Но как только женщина собирается взять цветок - рука сжимается. Сильные пальцы сдавливают бутон и бросают, выжатый и измятый, на пол. Аналогия понятна без слов. Они оба - как этот погибший цветок. Вот только Глория знает, что ничего не могла бы изменить, а Эрик...

-С удовольствием, сэр - забытое чувство. Её ладонь в его руке. И сердце вновь раскрывает трепещущие крылышки - в отличие от груди или кожи лица, над ним время не властно. Ему не объяснишь, что тебе давно не восемнадцать. Они не единственная танцующая пара и всё настолько правильно и официально, что никого даже не потянет сообщать об этом эпизоде её мужу. А если бы сообщили - Кастул едва ли забеспокоился бы. Врачу нужны здоровые нервы. Устоявшийся режим дня, занудные чистоплотные привычки. Семья быстро перестала вписываться в этот круг. Миссис Брутти не возражала.

-Эрик - впервые за столько лет назвав его по имени, она потрясенно замолкает. Пробуя его на вкус, прислушиваясь к эмоциям и с удивлением ощущая пульсацию вроде бы давно затянувшейся раны. Слишком хорошо Глория знала Ланнистера, чтобы покупаться на его маску... Но до сего момента он её хотя бы держал. А сейчас в глазах мужчины она видит обиду, такую пугающую, такую свежую, будто бы расстались они лишь вчера. Иногда ей самой так кажется...

-У нас не было будущего. Тебя бы в любом случае отправили в десятый, а я... Я должна была уйти, пока ещё могла это сделать - глупо доказывать сейчас, что того, чего Глория добилась, хотела не она. Эрик всё равно не поверит. В его устах "миссис Брутти" звучит, как оскорбление. Но с его стороны глупо злиться на то, что в той игре на выживание она отказалась проиграть. Никто не виноват в том, что он родился в Десятом, а она в Капитолии. И уж по крайней мере не они виноваты в законах Панема, сводящих возможность перемещения почти к нулю. Теперь её будущее не отличается от настоящего - одинаковые ярко раскрашенные, но скучные дни до самого конца. Пока лицо позволяет удерживать интерес "тусовки". Может быть, когда-нибудь она и прибегнет к услугам Кастула... Если вдруг почувствует желание продлить этот фарс. А Эрик? Совсем скоро он может погибнуть. Может выжить и тогда станет более частым гостем в Капитолии. Только едва ли это его обрадует, учитывая статус, который получают победители.

И всё же Глория не хочет увидеть его смерть. Потерять снова, но без иллюзорной возможности оправдывать себя. Твердить перед сном, что так лучше для всех и что хотя бы Эрик обрел счастье и спокойную жизнь. Он заслужил их гораздо больше.
-Я могу познакомить тебя со спонсорами - вырывается у неё. Глория и сама способна спонсировать кого-то из трибутов. Более того, теперь собирается это сделать. Инкогнито. От её помощи Эрик наверняка откажется... Хотя помощь Капитолия, словно внасмешку вернувшего ему жизнь с куском металла, а теперь грозящего забрать её назад - едва ли выглядит лучше. Просто Глория не может остаться в стороне. Она уже опустила руки одажды.
[NIC]Gloria Bruttii[/NIC]
[AVA]http://savepic.ru/8204904.jpg[/AVA]
[SGN]We fought in a battle, nobody won
And left ourselves a mountain to be overcome
You can't run away, the past is said and done
[/SGN]

+1

8

Обида забралась так глубоко, что скрыла все нежные чувства, заперла под замок. Многим может быть знакомо это чувство ослепляющей ярости, когда смотришь в одну точку, в голове пульсирует та же мысль и ты вообще себя не контролируешь. Разум идет к чертям, цель одна - отомстить, загладить уязвленное себялюбие.
Он не смотрит ей в глаза, ведёт себя безразлично и строго, по канонам. Но внутри всё знобит и борется. Глория это знает.

А вот и признание. Должна была уйти. Эрик жестоко хмыкает и всё ещё смотрит в даль, точно Брутти сказала ему самую обыкновенную безделицу, которая не стоит его внимания.
Знаете, как это бывает? Сперва мы очаровываемся оберткой. Блестящая, интересная, загадочная. Как дети мы гонимся за ней - дай, дай, дай! Наконец доходит до безумия, до одержимости - ничего, кроме конфеты в цветастом платье не существует!.. И вдруг - вот оно... Вот оно, счастье обладания! Эйфория, восторг! Они длятся... и утихают, угасают постепенно, не сразу... И вот тогда настаёт тот самый момент, когда истина является пред нами: если ты любишь человека, то ты будешь привязан к нему только сильнее, когда блеск и перья опадут и потускнеют. Ты понимаешь, что самоё оно, всё до малейшей детали, до локона, до локтей, мимолетного взгляда, улыбки, странной фразы или дежурной привычки стучать ручкой о столешницу или спать, запрокинув руки за голову - каждый момент тебе дорог до остервенения. Ты просто без этого не проживёшь. Нет! Дальше только пропасть - отбери и, погибнешь.
Эрик побывал в пропасти, кстати, запомнил, каково падать. С видом знатока он мог поведать эту историю от первого лица.
— Познакомь с мужем, - хмыкнул Ланнистер в ответ, которого всё ещё не отпускало. — Расскажу ему что-нибудь полезное, проведу мастер-класс, - был ли раньше с ней он таким жестоким? Знала ли она его таким?
Впрочем, ответа не нужно.
— Да, ты права, Глория, будущего не было, его и теперь нет. Хотя, подожди, я не прав, у тебя прекрасная жизнь, полная восторга и счастья, - он на некоторое время заглядывает в её глаза, - я вижу, как ты источаешь это самое счастье. Не то, что пятнадцать лет назад, не-а, - болтливость и океаны сарказма.
— Что тебя мог дать скотовод-из-под-скальпеля из далекого дистрикта, разве что немного любви, но, ты права, кому это нужно, - он усмехается, снова провожая взглядом чужие танцующие пары. Они точно бы говорят о новостях в газетах, но совсем не о самих себе, не о старой, неровно зарубцевавшейся ране, что всё ещё саднит. И Эркиа уже не остановить. — Без сомнения, твой поступок был оправдан. Останься ты тогда, ты не была бы так счастлива. Игра стоила свеч, - снова улыбается. — Пятнадцать лет не прошли зря. А танец всё длится.
— Забавно, что судьба заставила столкнуться нас нос к носу именно тогда, когда меня со дня на день отправят на скотобойню. Но ты, я надеюсь, не будет испытывать никакого сожаления. Ведь у тебя тогда не было выбора и ты совсем о своём поступке не жалеешь. Сегодня - это так, старая встреча хороших друзей.
Апогей. Удалось ли ему, Эрику, в своем бушующем цинизме на волнах сарказма вывести парусник истины к берегу Глории?[NIC]Erick Lannister[/NIC] [STA]when we first met[/STA] [AVA]http://s3.uploads.ru/0843i.png[/AVA] [SGN]

I wanna spend time till it ends
I wanna fall with you again
Like we did when we first met
I wanna fall with you again

http://s6.uploads.ru/WVqIL.gif

[/SGN]

+1

9

Чего она никогда не чувствовала в его объятиях - так это злобы и жестокости. Эрик всегда был сдержанным и честным. Именно это ей в нём и нравилось - отсутствие фальши, возможность говорить по душам и душами в городе фальшивой позолоты и кривых зеркал. А сейчас каждое слово Эрика сочится ядом, какой не услышишь от самых циничных капитолийских сплетниц. Обвинение, упрек, макание лицом в грязь. Тем больнее, что что-то из этого Глория действительно заслужила. Не всё. Он не имеет права осуждать её за желание устроиться в жизни лучше, безопаснее. На этом малодушном желании держатся Голодные Игры. Стоит весь Панем. И люди идут у него на поводу снова и снова. Ошибаясь, оставаясь с горсткой сверкающих осколков в руках... Здесь Капитолий воздать по заслугам не забывает.

Эти обвинения Глория готова снести. Но не последнее, словно вытянувшее её невидимым хлыстом вдоль хребта. Она не жалела. За эти пятнадцать лет дня не прошло, чтобы она не видела их в каждой счастливой влюбленной паре. Не вспоминала, стоило Фликерману обронить с экрана что-то об остановке в Десятом дистрикте... Слова  падают на благодатную почву, крупной солью на открытую рану. Боль, освобожденная внезапным появлением Эрика и его грубостью, взлетает, как на реактивной тяге:
-Ты можешь упрекать меня в чем угодно, но не в том, что я не любила тебя! - возможно, она сказала это громче. Громче, чем следовало бы говорить здесь, чем следовало бы говорить замужней даме. Но эмоциональность высказывания отчасти заглушена пощечиной, которую Глория отвешивает Эрику. На её руке - обручальное кольцо с острым камнем, который, кажется, прочерчивает тонкую царапину на так любимой ею некогда скуле.

Отрезвленная этим зрелищем, женщина непонимающе смотрит на свою ладонь, затем озирается по сторонам - как минимум треть занятых танцем пар остановились, с любопытством уставившись в их сторону. Сердце не сбавляет темп, колотясь, как при быстром беге - и если судьба решила, что именно сегодня им стоит обсудить как прошли эти пятнадцать лет - что ж, так тому и быть. Вцепившись в руку Эрика, Глория тянет его за собой. Плевать, кто что подумает, но нужно убраться с посторонних глаз. Не из страха потерять лицо или статус. Но потому, что Мейс-Брутти никому из этого змеиного гнезда не даст даже мельком взглянуть на самую светлую, давно похороненную под толщей других, страницу своей жизни.

Глория уверенно выходит из зала, поворачивая под широкую лестницу и толкая одну из дверей. Здесь - небольшая комнатушка, которую в более холодное время года переделывают под гардероб для шуб и прочих верхних вещей. Сегодня погода ещё радует угасающим теплом, так что комната почти пуста - голые стены, широкий подоконник, да пара кронштейнов с вешалками.
-Ты такой молодец, Эрик. Сказал мне то, что я прекрасно знала и без тебя. Репетировал пятнадцать лет? - в конце концов, она предлагает ему помощь. Пытается. Пусть запоздалую, но искреннюю. Получая в ответ душ из сарказма, зависшей на волоске от прямых оскорблений:

-Хочешь услышать правду? Да, я несчастлива. Все эти чертовы пятнадцать лет. Мой муж, полагаю, тоже. Если бы дал себе труд об этом задуматься. Но я хотя бы попыталась построить свою жизнь, пусть моя цель и оказалась ошибочной. А ты? Желчный упрямец, готовый умереть, но не расстаться со своей обидой. Если это всё, что осталось от того Эрика... Ты прав, игра стоила свеч - в запале выдыхает Глория, стоя буквально в паре сантиметров от Эрика и глядя ему в глаза снизу вверх. Если её признание позволит ему почувствовать себя более счастливым и отмщенным, идя на арену - остаётся  лишь порадоваться. Женщина снова поднимает руку и кажется, что она собралась отвесить мужчине ещё одну пощечину... Но вместо этого Глория касается щеки Эрика, будто проснулась и лишь сейчас осознала, что он на самом деле здесь. Перед ней. Пусть даже остаётся таким же злым, только не смеет умереть в прямом эфире на потеху всего Панема. Это не его смерть, она знает точно.
[NIC]Gloria Bruttii[/NIC]
[AVA]http://savepic.ru/8204904.jpg[/AVA]
[SGN]We fought in a battle, nobody won
And left ourselves a mountain to be overcome
You can't run away, the past is said and done
[/SGN]

+2

10

[audio]http://pleer.com/tracks/7986594blVD[/audio]
Эрик сам не замечает, как допускает непростительную ошибку, принимая чью-то сторону, изменяя своему извечному нейтралитету. Вот она ошибка, вот он - дрогнул и, наконец, показал свою затаенную сущность. Даже в камне при желании можно найти крупицу воды.

Стрела попадает точно в цель, Глория не может более терпеть его насмешливого тона, полного желчи и обиды. Удар по лицу, сначала ледяной, потом обжигающий. Эрик смотрит в ту сторону, куда повернулось его лицо после удара. Он упивается каждой каплей саднящей боли на его щеке. Он медленно опускает руки до положения по швам. И со смаком растягивает этот момент, ощущая его всем телом - как волны откатывают от берега, что-то в груди становится легче, на губах расцветает улыбка - не такая, как прежде, а предшественница громкого и раскатистого смеха. Что ж, Эрик добился того, чего так жаждал - искренности. Он так хотел посмотреть, что же на самом деле в душе этой расхитительницы сердец... И, пусть прилюдно опозоренный, ставший причиной скандалов и толков, но он был доволен. От смеха его удержала только стремительная ретировка дамы в красном. Он не сопротивлялся. Улыбаясь, точно умалишенный, он шёл следом.

Женщина заталкивает его в какую-то каморку для мётел, где эстет Ланнистер чувствует себя точно Гарри под лестницей.
— Тренировал перед зеркалом и проверял действие на Сноу. Эффект был почти такой же, - мельком вставляет Эрик между речами разгоряченной Глории. Мужчина сейчас как мальчишка с фейерверком - поджёг и отбежал, радуясь и смотря, как запал пускает причудливые искры.
Вечер выдался лунный и прозрачный, так что сквозь окно свет делает лицо Глории белым и эмоциональным. Эрик разглядывает её причёску, отмечая выбившиеся пряди - он очень любил её волосы.
— Я был слишком ленив, чтобы даже пытаться. Потому что знал, что это бессмысленно, - отвечает он на её фразу. — Если в твоей жизни был ещё один, "тот" Эрик - я точно обижусь. - Он улыбается снова и не сдерживается, протягивая руку к ней, касаясь спутанных у ключицы волос. Он пропускает их меж пальцев, внутри что-то звенит, трепещет, его почти бросает в дрожь, ком застревает в горле.
Но если быть честным, то она права. От того Эрика действительно многое ушло. Чувства и мысли Ланнистер-Нортманн забросил в самый дальний угол, привалив роялем. Поймав руку женщины на своей щеке, проведя тонкими пальцами от предплечья вверх, до пальцев, он закрывает глаза и целует её ладонь.
Так долго ждать, так долго жить с этим. Забывать, чтобы вспомнить на следующий день, преисполниться тоской и обидой, отвращением к жизни... А сейчас просто держать её ладонь в своей.
Левой рукой он, путаясь, притягивает её к себе за плечи, теряясь в волосах, в этом запахе. Он медленно целует её лоб, виски, скулы, обнимает, прижимает к себе, так крепко, будто надеется запомнить всё, наполнить бездонную чашу за все прошедшие года. Бессовестно выброшенные.
Нортманну было трудно воскрешать в себе почившие чувства, он чувствовал эту боль физически, огнём горело ненастоящее сердце, впервые за множество лет он готов был плакать. И, наверное, впервые в жизни - от счастья, от сладкой горечи обретения, в которое не хватает наглости поверить.
Всё, что он может - только обнимать женщину, целовать беспорядочно всё, что ему было так дорого. И это не столько чувства любовников, сколько родных людей, разделенных насильно, оторванных друг от друга и брошенных на погибель.
Чуть отстраняясь, Эрик заглядывает, наконец, в глаза женщины, в очередной раз чувствуя, как дрожит колокольным звоном всё внутри, от мысли - это она! Он берёт в ладони её нежное лицо и, прежде чем поцеловать в губы, говорит шепотом:
— Я люблю тебя, Глория, я всегда тебя любил.
На ногах поджимаются пальцы, спину точно обдаёт раскаленным паром. Трудно выразить то, что чувствует человек, потерявший лучшие свои годы, и в миг их обретший.
И пока длится поцелуй, воспоминания, плечи и руки - всё оживает в памяти, воскресает фениксом из пепла. Мир, весь этот чёртов мир сокращается только до одного человека - до неё.

В дверь стучат. Эрик, всё ещё держащий лицо Глории в руках, оборачивается к двери. Неприятности, вот что может быть теперь у Глории. Он всё равно может погибнуть, но что будет с её судьбой?..
— Лезь в окно, - не выдавая паники, не дергаясь, Эрик смотрит в глаза женщины, даже не сменив позы. — Давай убежим. Как тогда. - Его шепот перебивается стуком в дверь. — Только у тебя теперь слишком длинное платье. - Он ещё с несколько секунд смотрит ей в глаза, затем улыбается, а после разбивает стекло и выпрыгивает наружу, протягивая Глории руку - первый этаж, радостная новость.

Они бегут по парку, склону, вдоль озера, держась за руки и оглядываясь назад, смеясь, точно им снова семнадцать-двадцать-двадцать пять...  Когда дышать больше нечем, сердце заходится в стуке после бега, они останавливаются. У их ног озеро, предваряющее огни огромного неспящего города. Эрик снимает пиджак и накрывает голые плечи Глории, притягивая к себе за предплечья. Он снова смотрит ей в глаза, часто дыша и чаясь наглядеться хоть когда-нибудь.
Рука снова произвольно ложится на её щеку, нежно двигаясь вниз, к шее, теряясь в волосах.
— Глория, - зовёт он её, наконец, голос его звучит тихо, но взгляд отчего-то становится серьёзным. Точно бы всё теперь теряет всякий смысл.
— ... будь моей. - Шепчет он ей, ища ответ в блестящих глазах, так красиво освещенных при луне. [NIC]Erick Lannister[/NIC] [STA]when we first met[/STA] [AVA]http://s3.uploads.ru/0843i.png[/AVA] [SGN]

I wanna spend time till it ends
I wanna fall with you again
Like we did when we first met
I wanna fall with you again

http://s6.uploads.ru/WVqIL.gif

[/SGN]

+2

11

[audio]http://pleer.com/tracks/7221arnG[/audio]
Она знала. Чувствовала, что "её" Эрик просто не мог уйти далеко, не мог умереть под этой толщей отрицания и сарказма. Изменение почти неуловимое, как дуновение ветерка в жаркий полдень. Только что Глория почти кричала в попытке пробить броню мужчины - и вот он стоит перед ней. Прежний. Те же невесомые прикосновения, тот же тёплый взгляд... Поцелуй, накрывший её ладонь и заставивший мурашки волной пробежать по телу от затылка до самых пяток.

Слова не в силах передать того, что чувствует Глория, вновь оказавшись в объятиях, которые считала давно для себя потерянными. Которые так стремилась забыть и не смогла. Даже за пятнадцать лет... Боже, неужели в самом деле прошло столько времени? Она прижимается к Эрику, теперь уже не страшась услышать очередную грубость. Прижимается, жмурясь под его поцелуями и опасаясь, что сейчас у неё, как у восемнадцатилетней девчонки, подогнутся колени. Сердце Ланинистера стучит ей в грудь - пусть железное, но самое любящее и верное из тех, что встречались Глории Брутти. Превращающейся сейчас снова в Глорию Мейс.

-Я тоже люблю тебя, Эрик - она привстает на цыпочки от нетерпения, не в силах перенести даже лишней секунды, отделяющей их от первого за столько лет поцелуя. Его "люблю" ещё звучит в воздухе, заставляя сердце замирать через удар, а тело - наполняться удивительной лёгкостью. Время растворяется, стирается под лаской его горячих губ, как распускается вязание, которое кто-то потянул за нужную петлю. Говорят, что человек по-настоящему жил столько дней, сколько был счастлив. В таком случае Глория живёт впервые за пятнадцать лет, и отказаться от этого нежданного подарка просто немыслимо. Даже несмотря на раздавшийся в дверь стук.

Конечно, едва ли их побег мог остаться здесь незамеченным. И наверняка кто-то начал беспокоиться за миссис Брутти - ушла с трибутом, неизвестной (у Капитолия коротка память) в столице тёмной лошадкой. Длинное платье - последнее, что может остановить Глорию, когда Эрик выдвигает единственно верную сейчас идею.
-Как тогда - повторяет женщина и лицо её светлеет от воспоминаний и вида улыбки Эрика - той самой, от которой на подбородке обозначается ямочка. "Тогда" они сбежали из теле центра в перерывах между съемками Ланнистера. По черной лестнице, которую Глория открыла "одолженным" у матери служебным ключом. И провели несколько прекрасных тихих часов на берегу искусственного озера в одном из Капитолийских парков...

Воспоминания прерываются звуком бьющегося стекла. Миссис Брутти, полагавшая себя давно неспособной на такие поступки, берётся за ткань платья и надрывает его, делая более удобным для побега через окно. Получившийся шлейф перекидывает через руку. Озеро встречает их и сейчас - Глория бежит по склону, вслушиваясь в смех Эрика, и прошедшие годы на бегу слетают с её плеч шелухой. Пустой, ничего не значащей. Женщина даже не замечает, как заходится сердце, пока они не останавливаются. Пиджак Эрика, хранящий его запах, ложится ей на плечи. В этом моменте Глория готова остаться навсегда. Всматриваясь в любимые глаза, ощущая его руку с красивыми музыкальными (так не вяжущимися с образом "скотовода") пальцами на своём лице. Эрик выглядит, как приговоренный... Ах, да. Он же и есть приговоренный. Они оба. Губы женщины вздрагивают, когда она слышит обращенные к ней слова. После стольких лет... Он всё ещё хочет этого. Готов простить её, погрязшую в своей повторяющей сказке, давно ставшей кошмаром.

-Я не переставала быть твоей. Ни на секунду - касаясь подушечкой указательного пальца губ Эрика, отзывается Глория. Только сейчас она в полной мере осознает истинную чудовищность Голодных Игр... Они не виделись пятнадцать лет. И теперь самого близкого ей человека могут отнять забавы ради. Чтобы Кастул и его друзья, растолстевшие на хлебах бесконечных банкетов и приёмов, делали на трибутов ставки, как на беговых тараканов. Даже если Эрик выживет...

-Победителей продают. Они доживают свой век здесь, как игрушки, мотаясь между Капитолием и родным дистриктом. У отказавшихся, говорят, убивают близких...
- об этом далеко не всем известно даже в столице. Рядовые горожане принимают "благодарность" победителей и обилие у них "поклонников" за чистую монету. Но некоторые друзья Кастула, особо мерзкие, такие, как Бальдер Кейн, охотно делились в гостях рассказами о своём дорогом эксклюзивном досуге. Представить в этой роли Эрика - немыслимо... Но всё же лучше, чем представить его смерть. Глория не сомневается в нём. Он сильный.

-Это всё неважно. Ты только вернись. Я больше не смогу тебя потерять - даже если Ланнистер вернётся с арены, их ситуация мало изменится. Конечно, он получит дом, содержание, они смогут созваниваться по телефону, но официально за исключением некоторых периодов он будет приписан к Десятому. А ещё, говорят, игры сводят с ума всех, кому посчастливилось оттуда вернуться. Но не были ли медленным сумасшествием её последние годы? Пятнадцать лет назад Глория не знала, что её выбор ошибочен, что без Эрика ни в чем нет ни смысла ни вкуса. Теперь знает и не хочет добровольно соглашаться на доживание этого кошмара... Но насколько меньше теперь от неё зависит. Прерывисто вздохнув, она делает шаг вперёд и с отчаянием обнимает Эрика за талию, спрятав лицо у него на груди. Он не вернётся. Или вернётся, но вместе с ней будет принадлежать всему Капитолию. Её мальчик-с-железным-сердцем, стоящим десятков живых.
[NIC]Gloria Bruttii[/NIC]
[AVA]http://savepic.ru/8204904.jpg[/AVA]
[SGN]We fought in a battle, nobody won
And left ourselves a mountain to be overcome
You can't run away, the past is said and done
[/SGN]

+1


Вы здесь » THG: ALTERA » Animi magnitudo » 6.9.3013, Capitol, I wanna fall with you again


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC