Сейчас в Панеме
04.03.3014 - 14.03.3014
CPTL +6°C
D1-13 +3°C
sunny & windy
Первое солнце и сильный ветер
Новости Панема
5 января - после краткой болезни символа, съёмочная группа возвращается в Капитолий, чтобы продолжить работу над съёмками агитационных видео, особо важных сейчас. Кашмире предстоит работать в одиночку, Кристиан до сих пор остаётся в Пятом дистрикте. Вместе с телевизионщиками возвращается в столицу и Бальдер Кейн, завершивший работу над созданием ловушек во Втором дистрикте.

1 января - Китнисс Эвердин, Пит Мелларк и другие члены съёмочной группы оказались под завалом, президент Тринадцатого дистрикта, Альма Койн, едва успевает спастись бегством в компании Бити Литье и Блеска Фрайзера. План по удержанию в плену капитолийского символа и попытке захвата генерала, провален. Гектор клерик, чудом избежав смерти после встречи со своей дочерью Ангероной, предлагает солдатам обеих армий рискованный план. Оставаясь номинально под властью Капитолия, Пятый превращается в экспериментальную резервацию по объединению обеих армий. Президенты обеих сторон не в курсе такого поворота событий.

31 декабря - Альма Койн прилетает в дистрикт Пять, получив от Аарона Левия и Блеска Фрайзера сообщение о пленении капитолийского символа. План по выманиванию генерала Клерика входит в финальную стадию. Единственное, чего не знает президент Тринадцатого - Гектор уже давно готов к наступлению.


22 декабря - Альма Койн вызывает к себе капитана авиации Аарона Левия и Блеска Фрайзера, брата капитолийского символа. Президент Тринадцатого даёт им особое задание - похитить Кашмиру Фрайзер, чтобы использовать её, как приманку для Гектора Клерика.


14 декабря - повстанцы во главе с Китнисс, Гейлом и даже почувствовавшим себя несколько лучше Питом Мелларком летят в Двенадцатый дистрикт, снимать очередное промо на его развалинах. Их цель - показать Панему, какая участь на самом деле ждёт противников капитолийского режима.


12 декабря - первые же эфиры капитолийской пропаганды вызывают волнение среди повстанцев. Людям хочется верить в возможность мира. Альма Койн в Тринадцатом дистрикте собирает экстренное собрание с целью обсуждения дальнейшей военной тактики. Всё ещё осложнённой побегом экс-генерала Клерика.


6 декабря - повстанцы заявляют о себе! Прорвав телевизионный эфир Капитолия прямо во время торжественного ужина президента Сноу, Альма Койн обращается к Панему с речью от лица всех повстанцев. Граждане Панема наконец видят промо ролик повстанцев из Восьмого дистрикта.


1 декабря - в дистрикте 13 большой праздник - День Великого Воскрешения. Самый важный праздник в жизни каждого повстанца из д-13. На эту дату дистрикты - 11, 10, 9, 8, 7, 5, 4, 3 контролируются повстанцами. Все чувствуют надежду, несмотря на то, что бывший Генерал Армии д-13 - важная фигура на доске революции - отчего-то переметнулся на сторону белых.


23 ноября - часть жителей в Тринадцатом всё ещё трудится на разборах завалов в дистрикте. Китнисс Эвердин, Финник Одейр, съёмочная группа и отряд специального назначения отправляются в Восьмой дистрикт на съёмку агитационных видео. Война с Капитолием ведётся всеми доступными способами, однако предсказать невозможно не только её исход, но и окончание отдельных операций.


13 ноября - патриотическая лекция Альмы Койн прервана бомбёжкой капитолийских планолётов. Тринадцатый несгибаем, хотя бомбы повредили некоторые объекты в дистрикте. Сопротивление продолжается.

31 октября Тринадцатый дистрикт совершил свою главную победу - второй раз разрушил арену квартальной бойни и явил Панему выжившую Китнисс Эвердин. Революция началась!

THG: ALTERA

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » THG: ALTERA » Callida junctura » love is a verb


love is a verb

Сообщений 121 страница 133 из 133

121

Мне кажется, весь наш разговор превращается в одну сплошную игру, смысл которой ударить другого по больнее. При чем, мы оба понимает, что реальная причина уже пошла по пизде, если вообще изначально была. Но вот начинаем выхватывать все более абсурдные ситуации, детали.
Я отшвыриваю блокнот в сторону, когда муж говорит, что мне стоило записывать. Да что ты говоришь, родной? То есть мне все же стоит кое-чему новенькому научиться? Тогда почему же не даешь номер своей ненаглядной бывшей? Не помнит тебя? Ну что ты! Как тебя можно не запомнить? Клиентская база большая? Ну, у тебя ведь тоже, но ты-то ее помнишь, женаты все-таки были, да и вон, порнушка, которая уже завершилась на экране, тоже неплохо освежает память о потрясающих месяцах безбашенного секса. Они же вроде недолго были женаты.
А еще Нерон говорит, что я понимаю отнюдь не так много, как мне кажется. И дело видите ли в том, что ему не нравилось делить дрожайшую супругу с другим членом групповушки. Хм, после члена можно было и не продолжать. О нем и говорит Нерон. А тройнички ему как раз нравятся. Нет, он их даже любит. Прям дважды любит.
- Да, - протягиваю я задумчиво, глядя Нерону в потемневшие от тихой злости глаза. – Это я знаю. Что любишь быть единственным членом. – иначе, почему он припоминает мне Костю? – А я все гадала, что подарить тебе, - какой у нас там ближайший праздник? Вообще, день рождения дочери, но ее в этом разговоре и быть не должно, - на Рождество. А теперь знаю. – грызу ноготь, как будто всерьез задумалась. – Ты пригласи ее, к нам. Я же тебе свободы не даю. А тут праздник, подарок нужен большой и красивый. Уверена, она окажет тебе услугу по старой дружбе. – киваю, как будто всерьез готова устроить тройничок с Нероном и его бывшей. Блядь, гадость какая. – А чтобы ей не было скучно, раз уж она любит двойное проникновение, - блядь, что я несу? – позовем Костика.
Гениально, блядь.
- Ее он, конечно, не знает, но хотя бы со мной и с тобой знаком.

+1

122

Вообще, мне всегда казалось, что при прочих закидонах, у Регины все же больше здравого смысла, чем у меня, но в этот раз проверка не проходит. Или это я на нее так влияю? Она отшвыривает блокнот, и я провожаю его взглядом. Даже хочу поднять и посмотреть, что там из вредности она могла понаписать, если там вообще есть что-то по делу, а не старые заметки того, что нужно сделать по дому. Однако я не двигаюсь с места и снова уставляюсь на Регину, которая продолжает генерировать бред. Она заходится насчет того, что мы могли бы пригласить мою бывшую на незабываемое Рождество, а еще лучше, чтобы всем угодить, еще и Костика пригласить. Театр абсурда, мать твою.

Регина разве что не прыскает ядом или не готовится вцарапаться мне в лицо. Да что ты. блядь, говоришь?! И я ловлю себя на мысли, что мог бы дать ей пощечину. Вот в эту самую секунду, едва она замолчала, поджав губы.

Однако вместо этого я рывком поднимаюсь с дивана и перехватываю Регину, забрасывая на плечо и награждаю звонким шлепком по заднице, которая оголилась под поехавшим вверх подолом. Иду в ту комнату, что была ее спальней, когда она была служанкой, и бросаю на кровать.
- Я люблю быть единственным, но работаю за троих, - Регина пробует отбиться, но кричит. Да-да, дочка спит наверху, только уложена, а ты думаешь, почему я не поволок тебя наверх? - Ревнуешь, да? Так заполни все мое свободное время, чтобы знать наверняка, что я думаю только о тебе.

Да блядь, у меня в самом деле никого нет! И я ни о ком больше не думаю! Но моя жена выдумывает какие-то бредни и забивает ими себе голову!

.

+1

123

У Нерона такое лицо, как будто н меня сейчас ударит. И, наверно, я бы даже не разозлилась на него за это. Я действительно несу какую-то хуйню и меня бы пора тормознуть. Не знаю, я всегда спокойно реагировала на наши ссоры, забивала, принимала, отмалчивалась. Но вот когда тема заходит за женщин Нерона, у меня как будто мозг отключается. Хотя казалось бы, надо уже успокоиться. Мы в браке, у нас ребенок, я свободна и мы выходим вместе в свет. Но нет, все как-то его бляди не дают мне покоя.
Его реакция выбивает из меня дух и, признаюсь, мне становится страшно. Страшно, что у него в голове что-то переключилось и он сделает мне больно, потому что я его вывела из себя.
Он и делает. Хотя не совсем так как я рассчитывала. И шлепок по заднице очень ощутимый и болезненный, так что я едва сдерживаю крик, чтобы не разбудить мелкую. Зато пытаюсь вырваться, но у мужа крепкая хватка. Он тащит меня в мою бывшую спальню. И что это? Угрожает, что я вернусь сюда или указывает мне на мое место?
- Пусти, Нерон, ты делаешь мне больно! – расхожусь я, брыкаясь и пытаясь вырваться из его хватки, пока он прижимает меня к постели.
А Сцевола вдруг говорит, что работает за троих и что я ревную.
- Я не ревную!
Я ревную. Я страшно ревную и ничего не могу с этим сделать. Мне кажется, что я так и осталась той глупой служанкой, которой только и остается, что ласкать себя в постели.
А Нерон не обращает ни на что внимания и продолжает, говоря о том, что раз уж мне так ревностно, что он думает о ком-то другом, то я должна занять все его свободное время собой.
Что?!
Ему мало того, что у нас есть? Значит, я все-таки права?
Черт, что со мной происходит?
- Бойся своих желаний, дорогой. Как бы ты не пожалел о своих словах.
Наверно, у меня как у ненормальной лихорадочно блестят глаза и дыхание как будто перехватывает. Гнев внезапно превращается в желание, горячее, нестерпимое, влажное. Коснись меня и я вспыхну и тут же сгорю, растаю. Уже таю от этого взгляда которым меня награждает мой муж.
- А ты покажи мне, где это ты работаешь за троих.
Я вытягиваю шею и целую Нерона, утягивая за собой, на себя, разводя ноги и пропуская его между них, обхватываю его бедра.
Наверно, нам и не стоит заводить постоянную прислугу, потому что в этой комнате есть свои плюсы. Удаленность, например. Нерон за этим притащил меня именно в нее?
Я могу соврать, но у нас еще никогда не было такого секса. Мы как будто наширялись и теперь нами движет ничто иное как пошлое, плотское. Мы быстрые, голодные, громкие. Я сжимаю бедра Нерона, притягивая его к себе, подталкивая, чтобы он был резче, сильнее, глубже и мне нереально хорошо. Я даже звука произнести не могу, только издаю какие-то сдавленные хрипы, запрокинув голову или кусая плечо мужа, чувствуя, как напряжена каждая мышца его тела.
На его спине точно останутся царапины, а на шее – засос, который он не скроет даже воротом рубашки. А на мне точно останутся синяки от его пальцев.
Черт, не то чтобы я тащилась от боли, садо-мазо и прочего. Просто это видео, его бывшая и эти его слова про тройнички с двумя телками, они вывели меня. Я просто не хочу теперь отпускать Нерона, пока не удостоверюсь, что в нем не осталось ни капли.
Я держусь за спинку кровати, стоя на коленях и, черт, мне кажется дерево реально трещит под моими пальцами. Я двигаюсь на Нероне так быстро как только могу, меняя угол и темп проникновения, прогибаясь в спине. Я чувствую его в себе, но хочу еще глубже, еще тверже.
- А ты очень неплох для старичка. – хрипло выдаю я, валяясь на спине и пытаясь перевести дыхание. Мы перевернули всю постель и простынь прохладная и мокрая от нашего пота. – Но тройнички теперь не для тебя. – произвольно и не глядя провожу пальцем по животу Нерона, спускаясь ниже и лаская его рукой. – Определенно.
Мне хорошо, мне очень хорошо.
- Ты правда не скучаешь по своим развлекаловкам с бывшей? Тебе правда меня достаточно?

+1

124

Мы заминаем конфликт вместе с простынями, и больше не возвращаемся к нему. Ну, разве что однажды я прихожу в библиотеку и начинаю вычищать книжные полки. Регина пытается меня остановить, говоря, что вообще-то, с точки зрения ее обучения "тонкостям мастерства", кое-какие "пособия" могут быть полезны. Оттесняю ее в сторону, и жена смеется.
- Ты всему будешь учиться сама!

И Регина учится. Она объявляет, что займется самообразованием, и я, если честно, не воспринимаю ее слова хоть как-нибудь всерьез. А зря. Потому что Регина всерьез, насколько возможно быть серьезной в таких вещах. Между делом моя жена начинает расхаживать передо мною в халате, как раз, когда я занимаюсь работой дома, и невзначай обнаруживается, что под халатом у нее какие-то умопомрачительные вещицы, от которых я забываю, в чем измеряется сила тока. И мои собственные предохранители сгорают.
- Оголенные провода, - подцепляю пальцами лямки, которые поддерживают чулки, - очень опасны... замыканием. Особенно, если попадут во влажную среду... Сразу заискрят...

А искрит всегда. Даже когда мы выходим в свет. Регина внезапно раскрывается с совершенно новой стороны, ее наряды становятся такими... Они изысканны как никогда, но еще и так восхитительно сексуальны, что я готов озолотить ее стилиста, когда в машине притягиваю ее к себе, наматывая на руку эти невесомые бусы.

Наша дочка растет красавицей, и очень рано начинает не только лопотать, но и говорить, смешно коверкая слова. А еще она пропускает тот момент, когда нужно встать на колени и ползти, а сразу встает на ножки и даже ходит, держась за опору. Например, опираясь на диван и осторожно переставляя пухлые ножки. Они дружны с Аресом, и мне нравится, что они играют вместе, когда Мелита у нас занимается домом. Мы так и не взяли постоянную служанку, условившись, что трижды в неделю Мелита будет приходить.

Да, история с Китнисс Эвердин наделала шума, и их историю с ее пареньком обсуждали все, но кто же знал, чем все обернется через год, на грандиозной Квартальной Бойне. О том, что началась война, я узнал в тот самый момент, когда был уничтожен купол, и технические специалисты объявили, что дело не в нашем сбое. Да сбоя просто не могло быть! Мы продумывали эту систему два года!

Огонь разгорается быстро, а миротворцев в Пятом очень мало. Много лет назад, после той аварии я убеждал власти увеличить их контингент, но сошлись на том, что больше таких случаев не возникало. И тут...

Нам говорят, что Капитолий защищен, что все системы работают отлажено, и даже комар из Тринадцатого не пролетит. О да. Скажите это теперь, когда вечером гаснет свет, и Регина испуганно окликает меня, потому что тьма кромешная по сравнению с тем, что бывает, когда выключаешь лампы, но не закрываешь окон. Я слышу, как испуг передается Лукреции. Она всегда считывает голос матери. А я подрываюсь и иду к окну. Капитолий темен, не различить, и на мгновение кажется, что сейчас наступит конец. Черт, да о чем я думаю?!

- Оставайся здесь, - говорю я и по памяти иду вниз, спускаюсь в холл. Щелчок - и включаются резервные генераторы, и в лофте загорается свет в гостиной, диодные дорожки в комнаты. Я возвращаюсь к Регине, но не успеваю ничего сказать, как в кармане голосит телефон. Черт, а чего так долго ждали?

Мне говорят о том, что взорвана плотина и что через минуту и сорок секунд включатся резервные подстанции по периметру Капитолия.
- Эй, малышка, ты испугалась, да? - забираю дочку на руки и ловлю испуганный взгляд Регины. - Люди хвалились: "У нас есть беспроводные сети, дистанционное управление, мы можем все!" "Ну-ну!" - сказало электричество, - но что-то мне ни хуя не смешно.

...

+1

125

Возможно, я восприняла слова Нерона не совсем так, как он предполагал, но я решила немного выйти из сумрака и вливаться в общество не как бывшая прислуга, а как бывшая капитолийка. И на удивление, но это срабатывало. Начала с простого – с одежды. И постепенно ко мне возвращалась та уверенность в будущем, которая была во мне лет этак в 16.
По первой, начала с домашней одежды. Для меня нет ничего важнее, чем увидеть, что мой муж меня хочет и несмотря на годы, которые мы проживаем в браке, страсть между нами не угасает. По вечерам, когда мой милый приходил домой, я ждала его в комплектах, которыми регулярно стала отовариваться в магазинах нижнего белья и категорически запрещала моему любимому трогать десерт до назначенного времени. О, он горел и я вместе с ним.
И наши ночь были тем длиннее, чем старше становилась наша прекрасная дочь. Мы не оставили мыслей о сыне, но я хотела немного подождать, пока дочка немного подрастет.
Но вместе с Лукрецией внезапно выросла угроза революции, а из угрозы, она превратилась в реальность.
Это забавно. Одно дело, когда ты смотришь на экран и видишь, как взрывается Арена, как вырисовывается символ Сойки, как прорывает информационную блокаду мифический Тринадцатый, ты слышишь, как кричит и ругается твой муж, когда подрывают очередную электростанцию, но не воспринимаешь всерьез ситуацию.
Даже когда у нас отключают свет и дочка испуганно ойкает, я все равно ничего не понимаю. Стою напротив окна и смотрю на темный Капитолий, которого как будто и не существовало никогда. Нерон старается звучать шутливо, но я слышу в его голосе тревогу и страх. Страшно ли мне? Я не знаю. Во мне внутри что-то вздрагивает, но кажется совсем не от страха.
- Переживем. – отзываюсь я и подхожу к мужу, который крепко держит дочку на руках. – Не удивлюсь, если мы останемся единственной выжившей без света семьей в Капитолии. У тебя ведь такой неугасаемый талант жарить. – смеюсь и трусь носом о теплую и колючую щеку моего милого. – Ты и сам как огонь. Не то что всякие птахи. Да, малышка?
- Да! – ребенок, мой милый ребенок, которого я начинаю целовать в шейку и который заливается громким смехом в пустой квартире, погрузившейся в полумрак.
Так начинается моя надежда в то, что Сноу падет.
Мы не на военном положении. Не Капитолий. Здесь все еще продолжаются вечеринки, устраиваются вечера, чтобы сплотить. А на самом деле, чтобы не сдохнуть одному, если «мифический Тринадцатый» уронит на нас парочку бомб. С экраном телевизора нам рассказывают как удачно подавляется восстание в дистриктах, льют пропаганду в уши, восхваляют Президента. И чем больше я на это смотрю, тем больше хочу, чтобы все это закончилось. Я не горю за Революцию, я горю за снесение Сноу.
Мы выбрались на вечер с мужем, чтобы проветриться. Дочка осталась с Мелитой и Аресом-младшим, с которым они были отличными друзьями, а Арес-старший теперь сопровождал нас везде. На прогулке ли в парке или обеде с друзьями. Нерон отказывался верить в спокойствие в городе и, наверно, был прав, потому что численность миротворцев увеличилась, и чем ближе к центру, тем белее горизонт.
- Забавно. Чем ближе подбирается восстание, тем пышнее столы. – замечаю шепотом своему мужу, когда мы сидим и наблюдаем, как народ слишком громко веселится, слишком много пьет и слишком много ест. Как будто перед казнью. Мы с Нероном сидим совсем рядом, моя рука лежит на его колене и мы совсем близко. Так что, если я повернусь, то мы соприкоснемся носами. – Неужели им так страшно, что они пытаются заесть свой страх?
Наверно, у меня что-то отключилось. Наверно, мозги, если я не понимаю, чем все это грозит моей семье.
Германик вот как пил, так и пьет, как будто ничего не происходит. Но он тоже напуган. И это тоже забавно, потому что чем более он был напуган, тем более громким он становился.
- Пойдем танцевать, красотка. Должен же я хотя бы раз тебя украсть.
Германик, наверно, чуть ли не единственный мужчина, кроме Валентина, которому Нерон может меня доверить. Поэтому меня отпускают, предупреждая, чтобы я вдохнула поглубже и не дышала спиртовыми испарениями.
Мы танцуем и разговариваем, смеемся, пока Германика просто не заносит в такие дебри, о которых бы ему лучше молчать.
- Не все же такие богатые как твой муж, чтобы купить себе свободу. – его голос шутлив, но слова звучат от этого еще более серьезно. – Тебе повезло влюбиться в правильного хозяина.
- В каком смысле?
- А ты думала правда восторжествовала и оправдание твоих родителей – счастливое совпадение с вашими отношениями с Нероном? – мужчина проводит пальцами по моей щеке, как будто хочет почувствовать жар от моей кожи. – Ты и правда давно не капитолийка. – усмехается он.
Когда мы вернулись домой, я думала я убью Нерона, закачу ему скандал. Но Лукреция так ловко увлекла мое внимание и как-то так вышло, что крошка так и уснула на нашей постели в спальне, и лежала между мной и Нероном. Я смотрела на него, видела, как горят его глаза, когда он смотрит на дочь и проводит пальцами по мягким темным волосикам его девочки и понимала, что, возможно, мне стоит немного подумать о том, как отнестись ко всему этому. Но как бы то ни было, если бы не Нерон, у меня не было бы всего этого. Какую цену он заплатил?
- Эй, красавчик, - шепчу я, протягивая к нему руку и касаясь его щеки. – Я люблю тебя. Спасибо, что ты у меня есть.
А потом в Пятом снова что-то взрывают и более того, восстание добралось до Третьего и Первого и мы все ближе ощущаем приближение грандиозных перемен. И я практически не выпускаю дочь из поля зрения, все боюсь, что она вдруг исчезнет.
Нерон зол и хотя дома он обычно старается не касаться темы работы, но у него разрывается телефон и ему постоянно докладывают о происходящем.
- Починят. – говорю я в возникшей паузе, когда муж бросает трубку. Мы сидим на кухне, пока Мелита и мелкие играют в гостиной. Арес с семьей на время войны перебрался к нам в лофт по настоянию Нерона. – Не Сноу, так повстанцы. Починят.
Знаю, что мои слова не очень подбадривают. Просто я мало в этом разбираюсь. А чем я должна разбираться? В панике, которую поднимают капитолийские дамочки? Ну что ж, я не умею, как наседка бегать и орать, что нам нужно построить наше собственное бомбоубежище.
- Знаешь, - прерываю Нерона, глядя в окно и подпирая голову рукой, - а я хочу, чтобы они победили. – поворачиваюсь к Нерону и вижу его ступор. – Повстанцы. Хочу, чтобы они снесли Сноу, чтобы уничтожили его. – как он когда-то уничтожил моих родителей.
После того, как Германик рассказал мне правду… Не то чтобы я и раньше жаловала Сноу, просто теперь, когда я знаю, что никакого рассмотрения дела не было и родители оправданы не потому что невиновны, а потому что Нерон купил эту часть системы, все становится куда проще.
- Я знаю, что мы одни из первых, после Сноу, кто попадет под раздачу… - никаких «но», я просто знаю. И я знаю, что без Сноу у нас не будет той неприкосновенности как раньше. Но… - Наверно, стоило подождать эти три года и не покупать мою свободу. Я бы смогла тебя отмазать. – хмыкаю.
Не весело. Совсем нет.

самообразование

http://savepic.su/7008790m.jpghttp://savepic.su/6998550m.jpghttp://savepic.su/6996502m.jpghttp://savepic.su/6997526m.jpghttp://savepic.su/7002646m.jpghttp://savepic.su/7001622m.jpg

+1

126

Регина говорит, что мы все переживем, а все, что поломано, починиться ни одними, так другими. Детка, если бы все было так просто, и при этом вам с малышкой ничто не угрожало, то я бы посмеялся вместе с тобой. И нет, я не переигрываю, хотя, когда беспокоишься о родных, то, наверное, никогда не бывает "слишком". Целую Регину в макушку и обнимаю. Да, прорвемся, что бы там ни было. Главное при этом сильно не порваться, потому что, черт его знает, что будет, выиграем мы или проиграем. Просто я не уверен ни в этой стороне, ни в этой.

И я не знаю, что там в Тринадцатом происходит, но в Капитолии маски на лицах хотя и натянулись, но улыбки сияют и музыка звенит в ушах. Регина права, чем глубже мы в заднице, тем плотнее набиваем животы. Однажды разорвет от непроходимости.
- Слышал легенду об одном древнем царе, который устроил пир, когда его царству грозила опасность, - отвечаю на реплику Регины и ловлю ее заинтересованный взгляд в ожидании продолжения. - Его убили прямо на пиру, а царство было завоевано.
Мы посещаем все вечера, на которые нас приглашают и которые кажутся интересными для того, чтобы оставить Лукрецию и пойти проветриться. Да, разговоры за столами заметно изменились, и помимо сплетен обсуждают то, что происходит и о чем говорят в новостях. В новостях мы побеждаем. Только чем чаще говорят о победах, тем сильнее я убеждаюсь, что нам задница.

Арес с семьей живут у нас, это удобно для всех, потому что как бы ни говорили о том, что столица в безопасности, когда первые бомбы падают по окраинам, оказывается, что наша часть города дальше всех от налетов. Однако на улицах небезопасно, и их наводняют миротворцы. Люди из кварталов, которые оказываются на линии огня, пересекают город в нашем направлении, и черт знает, кого к нам несет. Я и слышать не хочу, чтобы кто-то выходил из дома без Ареса и еще нескольких подобранных им охранников.

- Починят, только, возможно, без нас, - отвечаю я Регине. Не умею стоить воздушные замки, я прекрасно знаю, кто я для восставших. И жена вдруг прерывает меня, говоря, что она хочет их победы. А что я? Считаю ли я, что она не той стороне, что предает, например, меня, потому что я из того круга, что ближе к Сноу? Нет. и я не знаю, почему, просто я ее понимаю, и не удивлен. Она ненавидит Сноу. А потом вдруг она произносит это...

Нетрудно догадаться, кто слил ей правду о ее реабилитации. Из тех ,кто мог сказать, только Арес и Германик, и это точно не первый. Скорее Пират отгрызет себе остаток хвоста. Надо ли натравить его на конечность Германика?

Смотрю на нее и пытаюсь прочитать ее мысли обо всем этом. Ей горько, что я ее купил, или потому что это был единственный шанс выбить реабилитацию? Наверное, второе... Но, что поделаешь, родная, мы играем на поле, где правила устанавливает вечный победитель.
- Когда меня будут забивать камнями, кричи, что я тебя обманул и совратил, и еще что запугивал. - Регина усмехается и отвечает, что я дурак. Милая, мы оба все понимаем.
- Я не знаю, что с нами будет, и больше всего я боюсь за вас с Лу, - накрываю ее руку своей. - И если только у меня будет шанс выкупить нас всех, я не пожалею ничего. Власть продается и покупается, старая она или новая.
Я люблю тебя, Регина, и это ничто не изменит. Это главная моя мера стоимости всего. Все, кроме твоей любви можно купить, а денег у меня достаточно.

...

+1

127

Я передергиваю плечами, когда мой любимый историк вдруг воспроизводит одну из мер казни над ним восставших. Мне не нравится то, о чем он говорит и я вообще не могу слышать ничего из того, что включает в себя сцену, где Нерону делают больно. Ему никто не может делать больно, кроме меня. Разве это не очевидное право супругов? Так что в сторону, дамочки.
Странно, но муж никак не комментирует то, что я сказала. Я по сути призналась в том, что поддерживаю предателей. Уже только за эти слова меня могут четвертовать в Капитолии на глазах у всех. Но я не боюсь, что Нерон побежит меня сдавать или кто-либо, живущий в нашем доме. Всем этим людям я доверяю, даже больше, чем себе. Просто меня тревожила реакция Нерона на мои слова, что он подумает обо мне, не посчитает ли, что я сошла с ума? А наверно, так оно и есть. Потому что только сумасшедшая может хотеть победы тех, кто потом раздавать пендали высшему сословию.
Не пожимаю его руку, но вместо этого встаю из-за стола и сажусь к мужу на колени. Знаю, что ты волнуешься о нас с малышкой, милый. И перестань говорить глупости, я никогда не начну за счет тебя обелять свою ситуацию, хотя это было бы правильно по отношению к дочери. Ее жизнь ценнее, чем наши, ты прав. Но это не значит, что моя ценнее, чем твоя. Потому что…
-  Я не вижу своей жизни без тебя. – шепчу ему в губы, пока целую и трусь носом о его щеку. Нерон вновь немного похудел и я понимаю, что все это нервы, все дело в происходящем.
Нас бомбят и это чертовски страшно, слышать взрывы, где-то в другой части города. Это смешно, но мы живем на последнем этаже и мы же вроде как ближе будем к бомбе, да?
Единственное, о чем я просила Нерона, это отправлять мне короткие сообщения в течение дня, что с ним все хорошо и он жив. Я не удалила ни одного сообщения мужа с начала Революции.
- К тому же, если я могу еще воспитать дочку, то кто же позаботится о нашем сыне? Знаешь, по машинкам и вертолетикам у нас ты. – улыбаюсь, глядя на понимание в глазах любимого. – Большой ребенок. Я люблю тебя, Нерон Сцевола и я жду от тебя сына. – морщусь на секунду, прикидывая свои ожидания и реальность. – Ну, я надеюсь, что сына. Хотя и дочка – тоже ничего, да?

+1

128

Регина перебирается ко мне на колени, давая понять, что ни за что, что бы ни случилось, не разделит нас и не откажется от меня. Я знаю это, но... Но если этот выбор встанет, пусть будет в курсе, чего я хочу.

Я люблю ее так сильно, что все кажется, будто больше уже некуда, но, видимо, у меня постоянно открываются новые резервы. Последнее время Регина снова заговорила о том, что я худею, но, честно, это все от того, что я на пороховой бочке. Зато моя жена выглядит отлично, аппетитно и чертовски сексуально, и я беззастенчиво лапаю ее сейчас за все места, пока она говорит со мной. А говорит она до хера сумасшедшие вещи, от которых я теряю челюсть, и руки уже нужны мне, чтобы вернуть ее на место. Регина сообщает, что беременна, что, наверное, это будет мальчик, а может еще одна девчонка, что тоже здорово.

Это минуты, когда Революция и вся творящаяся за этими стенами хуйня остаются за их пределами.
- Ты... ненормальная, вишенка, - беру ее лицо в ладони и целую. - Я люблю тебя.
Регина чуть ли не с первого дня Лукреции заговорила о сыне, и я понимал, что чем больше времени проходило, тем серьезнее она была. Мы не планировали специально, все шло, как шло, и вот пожалуйста... Удачное время, да? Да плевать, ведь малыш все равно родится, какой бы ни была власть.
- Это наверняка будет сын, потому что только у моего сына хватит смелости родиться сейчас, - встаю и кружу Регину, а затем снова падаю с нею на стул. - Я люблю тебя... - кладу руку на ее живот.

Бомбы падают далеко от нас, но, как бы мы ни любили лофт, нам приходится задуматься о том, чтобы перебраться поближе к земле. Наша высотка слишком приметная мишень, если повстанцы проберутся дальше. Поэтому мы переезжаем в апартаменты бабули. Кто бы мог подумать, да, Регина? Это просто охеренный особняк, в котором до черта комнат, но мы занимаем несколько. Этот квартал находится вдалеке от центра, так что какое-то время мы переждем здесь.

Какое-то время... Я каждый день пишу Регине, что со мной все в порядке, потому что знаю, она меня ждет. Только я не пишу ей о том, что на свой страх и риск я вступаю в связь с повстанцами, и веерные отключения электричества помогают собирать информацию о состоянии Капитолия и уязвимых местах, насколько это возможно. Кто бы ни была эта Койн, она мне нравится, но Капитолий падет, а значит играть придется на другом поле, и лучше я договорюсь о том, чтобы обменяться майками, заранее. Речь идет о моей жене и моих детях, это самое главное, что у меня есть. Если со мной что-то случится, с ними все должно быть хорошо.

Регина округлилась, и положение ее совсем не спрячешь теперь. Лукреция оценила новость о том, что внутри мамы живет человечек и скоро у нее будет братик. Сын! У нас будет сын! Я готов выпрыгнуть на орбиту, когда Регина сообщает мне.
- Отпразднуем, когда я приеду.
И все мы очень хотим домой,в лофт.

Странно, но, видимо, правда, человек привыкает ко всему, даже к жизни на пороховой бочке, только даже если ждет взрыва, он все равно будет неожиданным. Сноу слетает с трона стремительно, и в город входит Койн. Новая метла заметает меня среди прочих на "важное совещание", как сказано в видео-послании, которое я получаю вечером. Лу сидит на моих руках и замирает, рассматривая нашего нового лидера. Регина же, задремавшая рядом, садится, морщась и придерживая поясницу. У нее встревоженный взгляд, в котором будто читается "Не отпущу!"
- Все в порядке, родная. Идемте спать... - встаю, поднимая Лу на вытянутых руках. - Идем спать, принцесса? У папы завтра долгий день.

Который он может не пережить...

...

+1

129

Реакция  мужа доказывает, что в наше неспокойное время не вся жизнь и разговоры только о войне. Да, нельзя сказать, что мое положение своевременно и очень вовремя, но малыш не выбирал когда ему появиться и я рада ему, что бы ни происходило. И я больше не хочу слышать о вероятности, что с Нероном что-нибудь произойдет. Я ни за что не отпущу его.
- Может нас просто сошлют куда-нибудь? – размышляю я, лежа на полу, на подушках и задрав ноги на диван, между которыми пристроился муж. – В Четвертый было бы здорово. Если у нас дом не отберут.
Вообще, это еще самый приличный вариант, который приходил мне в голову из того, что с нами может сделать новая власть. Осталось только пережить финальный удар по Капитолию и, черт возьми, мы его переживаем.
Сноу везет меньше. Его сносят с трона. Слухи добираются до меня только вместе с мужем или Аресом, который не так уж и болтлив на эту тему. Вечеринок у нас в последние пару месяцев не было, да и едва ли бы мы с Нероном выбрались. Одно дело, если бы речь шла только о нас двоих, но я теперь в положении, и я должна думать о жизни сына.
Да, у нас будет сын, как мы хотели. И жизнь наших детей теперь самое важное, что для нас имеет значение.
Нерон в отличие от меня и моих редких визитов в центр, уезжает на работу каждый день и может задерживаться допоздна, что очень меня беспокоит. Я никогда не ложусь спать без него, укладывая мелкую, а сама потом отправляюсь в гостиную, к камину и жду мужа. Когда-то я так и проводила холодные вечера, когда старуха была жива. Она любила посидеть у камина и подремать. Дурная потом не могла уснуть ночью и мне приходилось ковыряться в ее голове или читать ей книги.
А я теперь жду ее внука с работы, храня под сердцем его ребенка и прислушиваясь к сну его дочери, если вдруг малышке приснится кошмар. Наверно, как бы мы ни старались, но нельзя было оградить ребенка от нашей тревоги и иногда Лукреция мучилась от кошмаров. Но быстро засыпала, стоило ей рассказать мне или Нерону сон. В основном, Нерону, потому что папа всегда защищал ее от монстров и кошмаров.
Папа защищал нас всех и я старалась быть ему опорой во всем, что бы он мне не рассказал. Хотя, он многое не рассказывал. Я чувствовала это, но не допытывалась. И надеялась, что муж не задумал ничего такого, из-за чего я потом захочу его прибить, как было с ситуацией с выкупом моей свободы.
Потому что когда Нерону внезапно приходит видео сообщение о встрече с новым потенциальным президентом, мне это не нравится.
- Нерон…
Я даже толком ничего сказать не успеваю, потому что по моему тону все понятно и Нерон предупреждает мой выпад, говоря, что все нормально и сразу переводя свое внимание на дочь. Хмурюсь. Мне не нравится ситуация, мне не нравится Койн, снесла она Сноу или нет. Забавно, а какой новой власти я вообще ждала? Кажется, с меня спали первые восторги по поводу снесения Кориолана и я теперь возвращаюсь в привычное состояние тревоги за свою семью.
Впрочем, муж же понимает, что ему не откреститься от разговора. Я забираюсь в постель и тут же по хозяйски забрасываю на Нерона ногу.
- А если я сделаю так, ты все равно пойдешь? – а Нерон смеется, проводя пальцами по моей коже. Да, ляхи у меня за счет беременности увеличились. – Ты же хрупкий мальчик.
В моей шутке есть только доля шутки.
- Возьми с собой Ареса. – очень прошу я, держа мужа за руку и сжимая его ладонь. – Не ходи к ней без него. Если кто-то и может вытащить тебя из передряги, то только он. Или заставить тебя помолчать. – ох, да, передряга – это еще слабо сказано. Нерон по сути завтра идет на суд и ему вынесут приговор, как и всей нашей семье. Укладываюсь на плече моего родного, обнимая его так крепко, насколько это возможно в моем положении. – Я люблю тебя. И если только эти голожопые кроты попробуют тебя у меня отнять, я подниму свое восстание и стану президентом сама. А ты и сам понимаешь, мне нельзя давать власть в руки. Да и какая у нас будет семья, если я стану влиятельнее в столице, чем ты?
Мою бы фантазию, да на благие цели.
Я прошу мужа позвонить мне сразу, едва его нога ступит за порог кабинета, в котором раньше рассиживал Сноу, а теперь высиживает свои яйца Койн. Но Нерон не звонит. Он приезжает сам, вместо звонка, живой, уставший, бледный и как будто сбросивший еще пару кило. И я бы убила его, если бы новости не были такими хорошими.
Он не выдает деталей своего разговора с Койн, не говорит ничего конкретного, но говорит, что все обошлось, что наша семья в безопасности и нам ничего не грозит.
- А тебе? – спрашиваю я мужа, потому что, как и с выкупом моей свободы, я не знаю, что Нерон пообещал Койн взамен на наш покой.
Я уже на седьмом месяце, когда происходит эта херня. Казнь Сноу транслируют на всех каналах и от этого зрелища просто нельзя отказаться. Особенно мне. Хотя беременным вроде такое нельзя смотреть и Нерон тоже предлагает мне занять себя чем-то другим.
- Боишься, что сын вырастит политиком? – спрашиваю я, глядя на мужа, умоляя его оставить тревоги по поводу моего психического состояния. Я и так на взводе, потому что вот-вот человек, который убил моих родителей, сдохнет у меня на глазах. – Для тебя политики, как геи, да?
К слову, ни разу не видела, чтобы у Нерона были хорошие отношения с политиками. Может потому что все они были готовы подставить задницу ради денег и власти. А может, потому что они были болтуны. Но ведь к Валентину муж нормально относился.
И вот когда я уже жду, что стрела вонзится в белое сердце Сноу, происходит такая хрень, от которой я аж подрываюсь с дивана. Точнее пытаюсь, потому что на седьмом месяце это не очень выходит и я морщусь от боли, возвращаясь на диван. Нерон бузит, то ли по поводу меня, то ли по поводу происходящего на экране, но, блядь…
- Нерон, что это значит? – я не могу понять. Все же было нормально, Койн пришла к власти и все были довольны и вдруг Сойка пустила в нее стрелу вместо Сноу, который испустил дух самостоятельно. – Почему она это сделала? Что это значит для нас, Нерон?
Кажется, теперь мне по-настоящему страшно.

+1

130

Конечно, Регина не хочет меня отпускать, но я благодарен, что она не заламывает руки, не ломает трагедию. Она шутит, и я понимаю, что это ее волнение прорывается наружу. А волноваться ей совсем нельзя, потому у нас уже поздний срок. Нельзя, но не возможно не волноваться. Она только просит, чтобы Арес был со мной, потому что ей будет спокойно, если он будет рядом и, если потребуется, защитит меня даже от меня самого.

- Я сразу же позвоню, - обещаю я, потому что Регина, провожая меня, требует, чтобы я произнес обещание вслух, а не отделывался кивком.

Я не знаю, что меня ждет за дверями кабинета Сноу, в котором теперь сидит эта серая тетка со стальными глазами и натянутым лицом, но меня уже не схватили, едва я вошел во дворец, и не потащили к колодцу, набитому телами опальных капитолийцев. Это вселяет надежду, честно.
Койн приветствует меня, предлагает мне сесть, и я опускаюсь в кресло напротив нее. Я уже бывал здесь, так что обстановка привычная, а я на удивление вдруг делаюсь расслабленным. Арес по ту сторону дверей.
- От кого ваш охранник защищает вас? Вы не доверяете мне? - ее голос точно какой-то гулкий, мне не показалось.
- Он всегда со мной, если вы намекаете, что я боюсь за свою шкуру, когда в городе повстанцы.
- А вы не боитесь?
- Не боюсь, а беспокоюсь. - Уточняю я, не отводя глаз. Она смотрит на меня, растягивая какое-то свое удовольствие, и, видимо, решает, но налюбовалась моими глазами.
- Перейдем к делу. Чего вы ждете от новой власти?
- Я не та фокус-группа, по которой стоит прогнозировать ожидания электората.
- Не юлите.
- Я хочу оставить все, как есть. Моя семья столетиями владела энергосистемами Капитолия, даже тем блоком, что принадлежит государству, и ни разу не давала сбоя.
- Набиваете цену? Плотина все-таки была взорвана.
- Взорвана, а не поломана, - возражаю. - И я не набиваю цену, это мой ответ. Я хочу сохранить условия свой комфортной жизни. Давайте не будем делать реверансы друг другу. Я поддержу любую власть, которая гарантирует свободу моей семье.
- Вы купили освобождение жене, я в курсе. Но что мне мешает забрать у вас все, что вы имеете?
Холодеет ли у меня все внутри? Нет. У меня внутри звонко от пустоты и нервов.
- Тогда к чему этот разговор?
Она сверлит меня долгим взглядом, а потом, высверлив, видимо, достаточную дыру, говорит:
- Вы можете ни о чем не беспокоиться, но на выборах ваш голос будет моим.
- Это все?
- Не привыкли, что покупают вас?
- Совсем нет. Моя лояльность на вашей стороне.
- Знаете, настораживает, как быстро вы меняете сторону.
- Разве я меняю сторону? Я всегда на своей стороне.

Чувствую ли я себя продавшимся? Отнюдь, у меня не было сеньора, которого я предал. У меня есть семья, которая для меня все. Однако я не звоню Регине, я приезжаю сам, но не вдаюсь в подробности беседы, потому что не все мне в ней нравилось. Койн угрожала мне. Не напрямую, завуалированно, упоминая мою семью между делом.

- И мне ничего не будет. Койн понимает, что этим городом правим мы, и хочет приглянуться, прежде, чем начнет закручивать гайки. - Регина обнимает меня, а я целую ее в мягкие волосы. Люблю тебя, вишенка, и сейчас я действительно все уладил.

Назначают день казни Сноу, и я должен быть там среди тех, кто рядом с Койн, но я отвечаю, что не могу быть на площади, потому что должен быть с женой, но рассыпаюсь в поздравлениях, записывая послание. Видимо, не так уж я там нужен, раз меня отпускают и не тащат. Зато дома я нужен, потому что, когда стрела оказывается не в том сердце, Регина подрывается с места, и я не успеваю удержать ее. Регина напугана и растеряна, и это волнует меня сейчас больше чем то, что у нас снова сменилась власть.

И мы в каком-то гребаном дежавю, и снова Регина провожает меня на встречу с той, что возьмет власть после Койн, и я обещаю позвонить. И я снова сижу в том же самом кресле, и разница лишь в том, что Пейлор стоит у окна, и вообще выглядит так, словно ей здесь неудобно и тошно.
- Господин Сцевола, я хочу знать, какова ваша лояльность сегодня.
- Такова же, как и всегда. Лояльность к моей семье.
Странно, но прочитать ее сложнее, чем Койн. Чего хотела та, я знал, а эта...
- Это значит, что, если кто-то пообещает вам выгоду большую, чем я, вы меня предадите, - она не спрашивает, утверждает.
- Это значит, что если вы гарантируете мой семье, что ничто в нашей жизни не изменится, потому что нас все устраивает, то я буду поддерживать вашу политику, и ни на какие обещания я не соблазнюсь. Командир Пейлор, у меня жена, дочь и скоро родится сын. Я занимаюсь делом моей семьи, и это у меня неплохо получается. Как вы думаете, что мне можно еще пообещать?
- Вы гребете деньги лопатой, в то время, как Панем голодает. Вы же знали об этом всегда, но ничего не пытались изменить.
- Честность на честность, командир. Это ничем хорошим не сулило моей семье. Однако, Пятый жил неплохо.
Она смотрит на меня, ее лицо простое и открытое.
- Вы правы, я делец. Так давайте заключим сделку. Я предлагаю вам исправную службу, чего хотите вы?
- Вы то же предлагали Койн?
- Нет. Она намекала на то, что мне бы следует поддержать ее на псевдовыборах, если я не хочу лишиться всего.
Пейлор проходит взад-вперед, задумывается, чтобы сесть в кресло, но передумывает и возвращается к окну.
- Вам придется лишиться части имущества. Насколько мне известно, вы владеете большим имуществом.
- Оставьте мне мой лофт и бабкин дом, а также виллу в Четвертом. Там я обеспечиваю местных подработкой.
- И прибыли вашей компании похудеют, господин Сцевола, потому что определенный процент вы перераспределите в казну.
- Оставьте процент, который я платил всегда, просто вы, как новый президент, организуете не новые Игры или сезон балов, а отстроите Двенадцатый.
Эта встреча затягивается, потому что мы не откладываем решения в долгий ящик и составляем предварительный набросок соглашения.
- А могу ли я надеяться на ваш голос? - вдруг с усмешкой спрашивает Пейлор.
- Думаете, если я воздержусь, это сыграет против вас? - возвращаю усмешку.
- Не ждите, угрожать не стану.
- Нет смысла, мой голос ничего не стоит, так что это мой вам подарок сверху к тридцати пяти процентам.

Я возвращаюсь домой, и Регина обнимает меня, едва я выхожу из лифта, и Пират вьется рядом. Она заглядывает мне в глаза, пытаясь угадать, как все прошло, но ничего не спрашивает. Мы идем в гостиную, и я сам ей все рассказываю. Все до слова.
- Все, малыш, на твою жизнь хватит переворотов, - целую круглый живот Регины и чувствую, как е пальцы зарываются в моих волосах.

....
..

+1

131

Нерона вновь вызывают на ковер и мне это уже чертовски не нравится. У меня ощущение, как будто теперь любой, кто захочет, тот и может сесть на трон Сноу. Идет дележка. Что это, черт возьми, было? С какого перепугу Сойка решила пальнуть в свою начальницу? Что не поделили? И Нерон, как  назло, ничего не говорил о том, как прошла их встреча и что представляет собой Койн.
А теперь моему милому снова придется идти в кабинет нового президента и снова я не знаю, как все это закончится. Я, честно, рожу раньше срока, если вся эта хрень не перестанет происходить. Потому что если с Койн удалось договориться, то эта беженка из Восьмого, которая с непроницаемым лицом строит из себя героя и всем своим невозмутимым выражением лица показывает, как ей не хочется здесь быть, является темной лошадкой. Лошадь, блядь. Откуда она взялась? Она мне не нравится. Койн была копией Сноу, но только в юбке, а это вообще непонятно что. И мне не нравится то, что происходит. Не хочешь быть в нашем городе, так и не надо. Не очень-то и хотелось.
Муж возвращается с встречи с Пейлор гораздо позже, чем со встречи с Койн. Я знаю, потому что считаю каждую минуту и только и держу момент в голове, будто удостоверяясь, что сказала, что люблю его, что он слышал, что он знает, что я не опоздала ему сказать об этом. Эта больная метла и я выдеру ее рыжие патлы, которыми она метет, если начнет мести не так как надо. Я беременная, меня злить нельзя.
Я действительно хочу обо всем расспросить Нерона, когда он возвращается, но мой мальчик такой уставший, так измученный, что у меня все вопросы застревают в глотке и я просто молча обнимаю его. Он просто кивает сначала, отвечая на мой немой вопрос, все ли у нас хорошо и мне этого достаточно. Мы так и стоим несколько минут в коридоре, пока пытаемся унять тревогу. Боги, если и этой чертовке кто-нибудь засадит стрелу в сердце, я просто подохну. Мой мужчина безумно устал, может хватит переворотов?
Нерон рассказывает мне всю историю, как он пообщался с Пейлор и к чему это приведет. Ну, наш куст немного ободрали, но не это главное, а то, что теперь, на какое-то неизвестное время, но мы вновь в безопасности. Мой милый наклоняется к моему животу и беседует с малышом, а я провожу пальчиками по его волосам, перебирая их и различая проседь, которая сверкает в свете заходящего солнца.
- Боги, Нерон, что бы я без тебя делала… Я так сильно тебя люблю, милый. Мы очень тебя любим. – целую милого в макушку и выдыхаю. – А что денег меньше, так это ничего. Вот рожу и займусь поиском богатого любовника. Предполагаю, надо теперь искать какого-нибудь шахтера из Двенадцатого?
Мы все переживем, мы держимся. Благодаря Нерону держусь я и наши дети. Мой мужчина, мой родной, если бы я только могла выразить словами, как сильно люблю тебя.
Скоро назначаю дату присяги Пейлор и бала в честь нового Президента. И мы – одни из многих приглашенных.
- Теперь понятно, куда пошли твои средства.
Несмотря на мое положение, мы принимаем приглашение и приходим на бал уже втроем. Вчетвером, если считать нашего мальчика, который всем своим видом в моем огромном животе показывает, что он готов скоро появиться на свет.
- Если вдруг в кого-нибудь пульнут стрелой, я должна на этот раз увидеть это лично.
Но нет, ни в кого стрелой не пуляют. Зато у меня посреди фуршета начинаются схватки. Раньше срока. Я чувствую, как малыш начинает пихаться, хотя у меня только восьмой месяц и ищу в толпе Нерона. А когда нахожу, уже больше не отпускаю.
- Кажется твой сын настолько заскучал, что решил разнообразить нашу жизнь.
Мы едем в больницу и нас не ждут, так что Нерон поднимает всех на уши. И на этот раз он будет присутствовать на родах.
- Мама, тебе больно? – спрашивает мелкая, сидя со мной на заднем сидении машины и гладя мой живот, аккуратно и едва касаясь, поверх ладони Нерона.
- Немного, милая. Просто твой братик очень хочет родиться и весь нетерпеливый, как папа.
Решение о присутствии Нерона на родах я принимаю уже в больнице, когда мой бедный и бледный муж, старающийся шутить и скрыть таким образом свой страх, держит мою руку.
- Ты будешь на родах? – спрашиваю его, сквозь вдохи и выдохи по расписанию. – Да перестань ты дышать со мной! – случайно вырывается у меня на секунду, а потом я как будто переключаюсь обратно. – Хочу, чтобы рождение сына ты точно запомнил.
Нерон соглашается, объясняя Лукреции, что он должен быть с мамой. К счастью, моя девочка так утомлена дневными событиями, что клюет носиком и Арес увозит ее домой, где о ней позаботится Мелита. Так будет правильно. А когда роды пройдут и муж удостоверится, что с мелким все хорошо, он вернется домой, чтобы сообщить дочке хорошие новости.
А я не сомневаюсь что они будут хорошими, потому что роды идут хоть и болезненно, но все же легче, чем в первый раз и это наверно, хорошо и для мужа, потому что когда мелкого дают ему на руки, у него на лице ни капли страха за меня. Только, кажется, глаза блестят от слез.
- Не плачь. Иначе твой сын подумает, что его папа плакса. – и черт возьми, я и сама пускаю слезу, потому что я безумно устала, но чертовски рада.
Мы наконец-то свободны.

+1

132

Не знаю, почему, но я доверяю Пейлор. Может, я скотина и совсем не нравлюсь ей, но, по крайней мере, мы оба честны друг с другом. Она дала понять, что жить, не поделившись нажитым, я не смогу, а я этому не удивлен. Я даю понять, что политика меня не колышет, и я буду поддерживать того, кто гарантирует безопасность моей семье на моих условиях. И мы оба можем дать друг другу то, что требуется каждому. Вот и все. Во многом поэтому, когда нам приходит приглашение на присягу, я решаю, что должен пойти, и Регина соглашается, что и она может составить мне компанию вместе с Лукрецией. В самом деле, почему нет? Мы лояльны к вам, Пейлор, пока вы лояльны к нам.

- Они всегда шли на это, - отвечаю Регине. - А ты неужели так корыстна, что бросишь меня ради шахтера из Двенадцатого. Ты обещала, что будешь со мною в бедность! - целую ее. Моя жена на восьмом месяце, совершенно круглая и царственная в своей медлительности. Нас все поздравляют с будущим пополнением в семействе и делают комплименты красоте моих дам.

Все проходит хорошо, а на шептания светских львиц о том, как одета Госпожа Президент, не стоит обращать внимание. На рыжеволосой Пейлор строгий чернильного цвета мундир, и ее это нисколько не волнует. Ей вообще не нравится быть здесь, как я могу догадаться.

Мы не собираемся задерживаться надолго, но все же уезжаем раньше, чем даже планировали, потому что внезапно моя жена прерывает мою беседу с новоиспеченным Президентом, и я, даже не спросив разрешения, бегу к ней. Ей кажется, что наш малыш очень хочет присоединиться к празднику прямо сейчас. На лице Регины испуг, потому что еще рано, срок не подошел, но вместе с тем она умудряется улыбаться, потому что... Ну, в самом деле, что может случиться?

Арес подает машину, и мы летим в клинику. Малышка Лу вот-вот расплачется, видя, что маме больно, но передумывает, когда мы объясняем, что к чему. Она хлопает длинными темными ресничками и открывает рот.
- Он уже родится... сегодня-сегодня?.. - выдыхает она и так смотрит на мамин живот, будто ждет, что вот прямо сейчас. Милая, тебе точно не стоит это видеть. Зато увижу я, потому что Регина вдруг просит меня быть с нею, и разве она думает, что я могу отказаться! Конечно, я буду рядом, пока Арес увозит нашу дочку домой с миссией дожидаться меня с хорошими новостями, хотя мелочь упирается и капризничает.

- Я люблю тебя, - наклоняюсь к Регине, которая очень хочет звучать весело, но я вижу, какие мучения она испытывает. Хорошая меня. - Потерпи, вишенка, это же мой сынок, он знает, как быстро проскользнуть между красивых женских ног.
Ну, видимо, я оказываюсь пророком, потому что наш малыш действительно появляется быстро. Или это мне так кажется, потому что я очень жду его? Просто время словно сжимается в точку, и вот Регина перестает кричать, потому что кричит наш малыш. Громко, звонко. Я вижу его, вижу, как его передают сестре, чтобы осмотреть и ополоснуть, завернуть в пеленки и передать мне. Я умею держать младенцев, но сейчас мне кажется, словно я делаю это снова впервые. Руки у меня какие-то деревянные.

- В самом деле? - спрашиваю я у Регины, и у нее самой блестят глаза. Она просит меня поднести малыша, и я кладу его к ней на грудь. Какой он крохотный, даже крохотнее когда-то Лукреции.
Его у нас забирают, чтобы обследовать детально, так как малыш появился раньше срока и немного не добирает в весе, так что нас предупреждают, что наше пребывание в клинике может затянуться. Разве Регина сможет уехать от сыночка раньше? Конечно, нет.

Лукрция спит, когда я возвращаюсь. Арес встречает меня.
- Что бы я делал без тебя, брат, - мы идем в гостиную и я наливаю нам виски. На дворе утро, и горизонт уже расцвечивается яркими красками.
- Не представляю.
Арес улыбается. Здорово, что меня это уже не удивляет. Теперь он часто такой.
Утром Лукреция первым делом врывается в нашу спальню и запрыгивает на кровать, забираясь на меня верхом.
- Папа! Папа! Когда мы поедем к маме!
Она молотит кулачками по моей спине, и я рычу, чем привожу ее в несказанный восторг, а потом заваливаюсь на бок и собираю ее в охапку.
- Мы поедем к маме днем, когда она выспится!
- А мой брат родился?
- Да.
- Здорово! Папа, вставай, мне нужно выбрать платье!
- Попроси Мелиту помочь.
- Ну ты же мужчина! Мама говорит, что одеваться надо так, чтобы тебе нравиться!
Мне кажется, моя дочь очень быстро растет.

Между тем Аврелий мой отпрыск, поэтому питается он отменно, много спит, и в конце концов доктора отпускают нас. Нет ничего более классного, чем видеть Регину прохаживающуюся вдоль окна с малышом на руках и прислушиваться, как тихо она напевает ему. У нас сегодня небольшой праздник. Мелита больше не безгласая. О нет, увы, язык ей не вернуть, но теперь она не бесправна, и Арес-младший теперь ее сын по закону. Мы устраиваем небольшой ужин в столовой, и я понимаю, что вот она, моя семья, эти люди, которые всегда были рядом и которых я всегда стремился оберегать, вся здесь, и я могу не тревожиться о нашем будущем.

Аврелий засыпает, и Регина с Луковкой идут укладывать его наверх. Я поднимаюсь к ним, когда малышка стоит, просунув нос между прутьев колыбельной, рассматривая брата, а Регина точно так же, просто присев рядом на корточки.
- Какой он маленький...
- Ну, папа у нас тоже не великан, - отвечает Регина. Они обе не замечают меня и не слышат моих шагов. Наклоняюсь, целуя Луковку в макушку, она вскрикивает и тут же зажимает рот ладошками. Аврелий хнычет, но Регина тут же что-то напевает, и он снова успокаивается.
- Не великан? Ну-ну...
Регина утыкается в мое плечо, смеясь беззвучно. Люблю мою вишенку.

....
.

+1

133

http://s018.radikal.ru/i528/1602/6f/df3475ebd5ac.jpg

Я обменял спокойный сон на невесомый поцелуй.
Пока ты в комнате со мной -
целуй меня,
целуй,
целуй.

Целуй меня, пока темно, пока зашторено окно, под звуки старого кино, под всепрощающей Луной. Когда на нас глазеет мир, в троллейбусах, такси, метро, под осуждением людским, под брань старушек, гул ветров. Под визг клаксонов, вой сирен, под грохот скорых поездов, прижав ладонь к дорожкам вен, не позволяя сделать вдох, к моим обветренным губам прильнув и затопив собой. Пускай в висках гремит тамтам, я знаю: так звучит любовь.
Целуй меня, когда я слаб, когда я болен и простыл, когда тоска из цепких лап не отпускает, и нет сил. Когда я выхожу на след, когда выигрываю бой, под шёпот старых кинолент, под песни, что поет прибой.
Пусть за порогом бродит чёрт, пусть порт покинут корабли, пусть будет хлеб и чёрств, и твёрд, и гравитация Земли исчезнет, мир затянет льдом, застынут стоки медных труб, мы будем греть друг друга ртом, дыханием с замерзших губ.
Пусть солнце плавит небосвод, и пусть болит, и пусть грызёт.

Я поцелую - всё пройдет.
Ты поцелуешь - всё пройдет.


c. Джио Россо

+1


Вы здесь » THG: ALTERA » Callida junctura » love is a verb


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC