Сейчас в Панеме
04.03.3014 - 14.03.3014
CPTL +6°C
D1-13 +3°C
sunny & windy
Первое солнце и сильный ветер
Новости Панема
5 января - после краткой болезни символа, съёмочная группа возвращается в Капитолий, чтобы продолжить работу над съёмками агитационных видео, особо важных сейчас. Кашмире предстоит работать в одиночку, Кристиан до сих пор остаётся в Пятом дистрикте. Вместе с телевизионщиками возвращается в столицу и Бальдер Кейн, завершивший работу над созданием ловушек во Втором дистрикте.

1 января - Китнисс Эвердин, Пит Мелларк и другие члены съёмочной группы оказались под завалом, президент Тринадцатого дистрикта, Альма Койн, едва успевает спастись бегством в компании Бити Литье и Блеска Фрайзера. План по удержанию в плену капитолийского символа и попытке захвата генерала, провален. Гектор клерик, чудом избежав смерти после встречи со своей дочерью Ангероной, предлагает солдатам обеих армий рискованный план. Оставаясь номинально под властью Капитолия, Пятый превращается в экспериментальную резервацию по объединению обеих армий. Президенты обеих сторон не в курсе такого поворота событий.

31 декабря - Альма Койн прилетает в дистрикт Пять, получив от Аарона Левия и Блеска Фрайзера сообщение о пленении капитолийского символа. План по выманиванию генерала Клерика входит в финальную стадию. Единственное, чего не знает президент Тринадцатого - Гектор уже давно готов к наступлению.


22 декабря - Альма Койн вызывает к себе капитана авиации Аарона Левия и Блеска Фрайзера, брата капитолийского символа. Президент Тринадцатого даёт им особое задание - похитить Кашмиру Фрайзер, чтобы использовать её, как приманку для Гектора Клерика.


14 декабря - повстанцы во главе с Китнисс, Гейлом и даже почувствовавшим себя несколько лучше Питом Мелларком летят в Двенадцатый дистрикт, снимать очередное промо на его развалинах. Их цель - показать Панему, какая участь на самом деле ждёт противников капитолийского режима.


12 декабря - первые же эфиры капитолийской пропаганды вызывают волнение среди повстанцев. Людям хочется верить в возможность мира. Альма Койн в Тринадцатом дистрикте собирает экстренное собрание с целью обсуждения дальнейшей военной тактики. Всё ещё осложнённой побегом экс-генерала Клерика.


6 декабря - повстанцы заявляют о себе! Прорвав телевизионный эфир Капитолия прямо во время торжественного ужина президента Сноу, Альма Койн обращается к Панему с речью от лица всех повстанцев. Граждане Панема наконец видят промо ролик повстанцев из Восьмого дистрикта.


1 декабря - в дистрикте 13 большой праздник - День Великого Воскрешения. Самый важный праздник в жизни каждого повстанца из д-13. На эту дату дистрикты - 11, 10, 9, 8, 7, 5, 4, 3 контролируются повстанцами. Все чувствуют надежду, несмотря на то, что бывший Генерал Армии д-13 - важная фигура на доске революции - отчего-то переметнулся на сторону белых.


23 ноября - часть жителей в Тринадцатом всё ещё трудится на разборах завалов в дистрикте. Китнисс Эвердин, Финник Одейр, съёмочная группа и отряд специального назначения отправляются в Восьмой дистрикт на съёмку агитационных видео. Война с Капитолием ведётся всеми доступными способами, однако предсказать невозможно не только её исход, но и окончание отдельных операций.


13 ноября - патриотическая лекция Альмы Койн прервана бомбёжкой капитолийских планолётов. Тринадцатый несгибаем, хотя бомбы повредили некоторые объекты в дистрикте. Сопротивление продолжается.

31 октября Тринадцатый дистрикт совершил свою главную победу - второй раз разрушил арену квартальной бойни и явил Панему выжившую Китнисс Эвердин. Революция началась!

THG: ALTERA

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » THG: ALTERA » Alma Mater » 28-29.12.3013, Dist. 1, Here we are on the same page


28-29.12.3013, Dist. 1, Here we are on the same page

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

http://savepic.ru/9404440.jpg   http://savepic.ru/9411608.jpg


• Название эпизода: Here we are on the same page;
• Участники: Hector Cleric, Cashmere Fraser;
• Место, время, погода: 3 часа ночи. Первый дистрикт, дом Кашмиры Фрайзер. Холодная зимняя ночь;
• Описание: медиа-команда прибыла в Первый дистрикт для получения дальнейших инструкций от генерала Панема. И вроде бы получила их весьма успешно... Но не вся и не все;
• Предупреждения: а мы такие внезапные.


+3

2

https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/originals/46/7f/86/467f866c0947b71f6b9258b1efa00af9.gif
Stranger next to me, have I seen your face?
Stranger tell me please,
Have I seen this place?
Oh, stranger, you're so close
I can hold your hand.
I'm a stranger, oh, just like you,
Don't you undestand?
© Gorky Park - Stranger


Холодная вода. Теплая вода. Холодная вода. Теплая вода. Гектор поднял лицо и ступенчато вытер его плотным солдатским полотенцем. Из зеркала на него смотрел знакомец. Гектор знал этого человека, но предпочитал полагать, что ничего общего с ним не имеет. Всякий раз глядя на серебряную отражающую поверхность, он ожидал увидеть того человека, кем когда-то был до первого падения Арены. Но от него не осталось и следа. Лишь общие, будто бы похожие черты.
Минутная стрелка упрямо перевалила за отметку двенадцать, часовая намеревалась достичь тройки. Сегодняшний день был тяжелым, но Гектор никак не мог заставить себя лечь спать. Что-то внутри ворочалось и никак не давало Гектору успокоиться. Ему просто не сиделось на одном месте. Завтра будет объявлена война. Впрочем, она длится уже несколько месяцев - всё же это будет первый шаг за белых в этой партии. Клерик волновался, голова шла кругом, не было покоя ему в этих стенах.
Мужчина открыл окно, впуская холодный воздух. Голый торс с мелкими каплями по всему телу мгновенно остыл, паром отдавая тепло. Гектор прикрыл глаза и сделал вдох полной грудью. Где-то в легких заскребло и заскрежетало, но он игнорировал это, втягивая воздух так, точно бы это последний раз. Ещё мокрые после душа волосы слегка колыхал ветер.

Черный кафтан давно и надежно сменил белый. Гектор не смог изменить своей привычке, впрочем и позволил добавить некоторые изыски. Были причины. В головном центре дежурные несли свою вахту, Клерик спокойным, но уверенным шагом направился к ним, бегая глазами по мониторам, показывающим живую запись с камер наблюдения, которыми был усеян первый дистрикт. В голове Генерал прокручивал никому ненужный разговор, состоявшийся сегодня днем с промо-командой. Ему все казалось, что он что-то не учитывает. Чувство, что сейчас кто-то ударит ножом в спину, никак не отпускала Гектора. И он раз за разом искал в своих планах ошибку.
- Вот это, - он поднял руку, указывая на один из экранов. Технический работник проследил за жестом и нажал несколько кнопок, заставляя изображение увеличиться.
- Дома близнецов Фрайзер, сэр. Деревня победителей. - Прокомментировал чернокожий мужчина. Гектор прищурил глаза несколько, разглядывая два дома, стоящих рядом. В одном из домов над входной лестницей горел свет, в другом - нет.

В одном из домов над входной лестницей горел свет, в другом нет. Гектор поднял голову и, жмурясь, посмотрел на лампочку. Яркие блики тут же заплясали перед глазами. Он поморщился и опустил голову, смотря в пол перед дверью. Минутная стрелка уже давно перевалила за цифру шесть и стремилась к девятки, тихо тикая под черным манжетом на запястье Клерика. Он поднёс руку в перчатке и сжал ручку, затем мягко надавил на неё. Дверь с тихим шорохом подалась напору и открылась. Гектор несколько нахмурился и, чуть помедлив, вошёл внутрь. Он ступал медленно, тише, чем дышал. Дыхание Гектора теперь могло выдать его в любой засаде - так он считал.
Красные подошвы ступали тихо, аккуратно, вперед по гостиной. Здесь всё было окутано сном, где-то приглушенно тикали часы. Клерик снял перчатку и подошёл к комоду, на котором стояли фотографии в рамках. Обнаженной рукой он взял одну, затем другую рамку, поднося их к глазам и рассматривая. После он внимательно посмотрел на лестницу, ведущую наверх. Он затаился и прекратил дышать. Тишина не менялась, но для Гектора всё было несколько иначе. Он слышал двоих человек. Чувствовал, что здесь двое. Короткий взгляд на одежду на вешалке у входной двери лишь подтвердил догадки.
Он медленно вдохнул, стараясь не слишком шуметь. Затем двинулся к двери, натягивая перчатку назад, и покинул дом также, как оказался в нём, снова оказываясь в приветливом свете входного фонаря.
Лицо его держала бессменную маску спокойствия.
Как и всегда.

+4

3

http://savepic.ru/9425941.jpg

You know
I'm always here for you
I know
That you'll thank me later

Three Days Grace - Pain


Завтра начинается война. Даже не так... Она идёт давно. Завтра начинается война, в которой Кашмире придётся принимать участие, как символу. На стороне Капитолия, против Тринадцатого и Блеска, который остался там. Нахождение родителей в столице сейчас действительно кажется безопасным. Все краски смешались. У Фрайзер по-прежнему нет фаворита в этой борьбе, нет стороны, нет никаких желаний, кроме одного. Обрести наконец покой и знать, что все те, кто ей дорог, все, за кого волнуется её сердце, тоже обрели свой.

Блеск рано или поздно вернётся. Они никогда не могли быть долго порознь. Родители обретут свободу, как только она до конца сыграет свою роль. Рэйган... Кашмира волновалась из-за того, что ему приходится ездить с ней. Она не хотела подвергать его опасности, вмешивать в военные действия. Он не создан для этого. Рэйган не убийца и не боец. Уверенность же покидала и тех, у кого война текла по жилам вместо крови. На сегодняшней встрече медиа-команды с Гектором, Фрайзер была чертовски рассеяна. Казалось, она слышала в лучшем случае одно слово Клерика из десяти. Но видела, пользуясь неизменным женским чутьём, гораздо больше. Увиденное заставило её волноваться. Фрайзер вспоминала чувство, охватившее её, когда она покупала Гектору нож-талисман... Сегодня было нечто схожее. Клерик так же выглядел, так же говорил рубленными короткими фразами. Но Кашмире казалось, что та непоколебимая внутренняя уверенность в самом себе, так завораживавшая победительницу в Тринадцатом, исчезла. И черт бы его побрал, он не имел права терять её сейчас. Потому что это делало его уязвимым.

Путь со встречи домой прошел молча. Кашмира и Рэйган единственные не остались в военном формировании Первого, потому что девушка хотела хоть пару ночей проспать в своём доме. Было странно оказаться здесь снова... Для дома не изменилось ничего, а Фрайзер чувствовала себя так, словно входит в кукольный домик, где все предметы до мельчайших подробностей похожи на настоящие, но склеены из картона. Кашмира чувствовала беспокойство и мрачность Рэйгана, он чувствовал, что она ушла в себя и присутствует сегодня рядом скорее физическим телом. Этому способствовало множество факторов, но по крайней мере касательно одного из них у обоих не было сомнений... Не удивительно, что ужин и разговор не клеились. Спать Фрайзер и Лерман пошли рано. Молча прижавшись к груди Рэйгана, пытаясь таким образом одновременно извиниться и успокоиться, Кашмира вскоре заснула. Но сон был тревожным и прерывистым. Победительница последнее время старалась не злоупотреблять снотворным, но проснувшись в третий раз за ночь, подумала, что пол таблетки ей сегодня не повредит.

Осторожно, чтобы не потревожить спящего Рэйгана, девушка поднялась с постели и выдвинула ящик комода, в который убрала свой клатч. Вроде бы в нём оставался ещё блистер с таблетками... "Что?" Кашмира замирает, насторожившись, как услышавшая внезапный звук кошка. Может быть, от сегодняшних нервов разыгралась паранойя. Но ей кажется, что внизу кто-то есть. Кто-то ходит по её гостиной. "Я закрывала дверь?" из прихожей Кашмира, долго снимавшая высокие сапожки, ушла позже Рэйгана, но вот повернула ли она ключ в замке? Никто в Первом не рисковал лезть в дома профи, Фрайзер здесь частенько забывала об этой предосторожности и раньше.

Если внизу кто-то и есть, то шагов Кашмира больше не слышит. Но сердце девушки учащенно стучит в груди и победительница выходит из своей спальни, направляясь к лестнице. Тихо, тренированным бесшумным шагом. Уже на подходе к лестничной площадке ей кажется, что внизу кто-то дышит. Хрипловато. Шаг, пауза, шаг... Когда Фрайзер появляется на верхней ступеньке лестницы, гостиная пуста. Самое время добавить к так и не выпитому снотворному таблетку успокоительного и забраться к Рэйгану под одеяло. Но... "Фотография стояла не так" рамку с фотографией, где Кашмира запечатлена сидящей на спине у брата на фоне их рыбацкого домика, девушка всегда ставила определённым образом. Чуть в диагональ. У одной из ножек витой рамки слегка отбился край, так что в "прямом" положении рамка иногда падала. А сейчас она стояла ровно. И Кашмира совершенно точно не могла поставить её так. Секунду девушка колеблется, затем сбегает с лестницы и тянет на себя входную дверь, чувствуя, как морозный воздух врывается в холл, охватывая тело.

Хорошо, что дверь в доме открывается не от себя - в таком случае Гектор Клерик получил бы самую нелепую контузию за весь свой срок службы. Кашмира в кремовой шелковой пижаме стоит перед Гектором, даже среди ночи одетым в черный мундир, от шока на пару мгновений утратив дар речи.
-Ты что-то забыл сказать мне? - спрашивает она наконец тихо, чтобы не разбудить спящего наверху Лермана. Голос звучит спокойно, так что сложно сказать, имеет ли в виду Кашмира сегодняшнее собрание или более ранние события... Но что бы Клерик ни намеревался сказать, она готова выслушать. Потому что каждое слово, написанное ею в рождественской открытке - правда.

+4

4

Between the walls and face to face.
Oh stranger
We won't have another chance.
Oh stranger
There won't be another night.

[float=left]https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/originals/60/e9/e8/60e9e8146bf8bc96795b9bf0103f2f04.gif[/float]Гектор слышал, как шаги приближались к двери. Бежать и прятаться было уже бессмысленно. А может быть он и хотел, чтобы они - шаги, вели к двери, за которой он стоял, объятый тусклым светом полуночника. Он оборачивается так, точно бы и знал, что и кого увидит. Когда и в каком виде. С точностью до секунды.
Корпус в пол оборота, из-под нависших бровей внимательно, спокойно и серьезно смотрят глаза, в полутьме кажущиеся карими, черными.
Клерик смотрит Фрайзер в глаза с некоторое время, будто улаживая возникшую ситуацию: он пришёл в чужой дом, вошёл без спроса, разбудил хозяйку, которая была здесь не одна.
После Клерик бегло скользит по скудной одежде Кашмире и бросает взгляд на окно, должно быть спальни на втором этаже. Какова вероятность, что в течение двух-трех минут здесь появится и второй гость? Гектор пару секунд слушает тишину - но шагов по лестнице отсюда не уловить, либо их и правда нет.
-Ты что-то забыл сказать мне?  - Спрашивает Кашмира, прекрасно, меж тем, зная, что Гектор никогда и ничего не забывал. Да и едва ли ей действительно казалось так. Скорее это был другой вопрос, просто составленный наугад из других букв. "Что тебе нужно, Гектор? Зачем ты пришел?" - вот что должна была, но не спросила Кашмира. Клерик знал, зачем он пришёл, но сказать об этом прямо так было бы невозможно.
Он бросает спасительный взгляд на верхнюю одежду, что висит рядом с женщиной. Разговор может быть либо долгим, либо ему лучше не состояться вообще. В другой ситуации он бы ушёл. Но сейчас было нельзя. Всё стало бы только хуже. И заснуть на сегодня можно было бы и не планировать.
Он сильнее сдвигает брови, точно бы где-то внутри сам с собой спорит о том, какая фраза сейчас лучше подойдёт.
- Да. - Наконец, выдает Клерик и поднимает взгляд на женщину - взгляд серьёзен и несколько жесток, что выдает решительность настроя мужчины.
- Стоило бы запирать на ночь двери, - он коротко указывает рукой на замок, чуть в сторону. - Я решил, что ты ещё не спишь. Прошу прощения за вторжение и прерванный сон. - Он поджимает коротко губы, демонстрируя своё сожаление и некоторую разочарованность.
Он разворачивается неспешно и делает шаг вниз со ступеньки.

+3

5

Ветер роняет звезды в твои ладони,
Тихо шуршит ветвями, гоняет тучи.
- Лис, милый Лис, ты верно меня не помнишь?
- Глупый, я помню. Помню, кем был приручен.

[float=left]http://savepic.ru/9376804.jpg[/float] Почему каждый раз перед ним она чувствует себя, как на экзамене? Пора привыкнуть к этому сканирующему взгляду, но Кашмире всё равно неловко, как в тот момент, когда на поверхности Тринадцатого, так же продуваемой холодным ветром, она просила шанс войти в Пятьсот Первый. Фрайзер отслеживает взгляд Гектора, прошедшийся по верхней одежде Рэйгана, и щёки её вспыхивают румянцем. Нет, она не считает себя виноватой... И не думает, что Клерика вообще волнует сей факт в том контексте, в каком ей бы может хотелось, чтобы волновал. Но выглядит всё так, словно Кашмира в очередной раз подтвердила звание легкомысленной игрушки для капитолийцев. Во внимательности Гектору не откажешь и наверняка он в состоянии вспомнить, кто сегодня днём снимал с себя эту куртку в зале их встречи.

-Ты был прав, я не сплю - медленно отвечает девушка, рассеянным жестом запуская руку в волосы. "Мне не за что оправдываться" настойчиво говорит себе Кашмира. Он оттолкнул её. Оттолкнул, а потом использовал, нимало не заботясь о том, что станет с ней дальше. И никто не в праве осуждать Фрайзер за то, что она пытается склеить собственную жизнь. Научиться снова доверять кому-то, почувствовать себя нормальной. Достойной. Рэйган говорит, она достойна лучшей жизни. А Гектор показал, что её привычное место разменной монеты было заслуженным. Тем не менее, Кашмира всё ещё стоит на пороге, а где-то в области перехода диафрагмы в горло мерзкое пощипывание намекает о закипающих под его изучающим взглядом слезах. Глубоко вдохнув холодного воздуха, Кашмира берёт себя в руки. Если чему-то она научилась, то тому, что без веской причины Гектор сам не придёт. Даже если будет доказывать, что от бессонницы решил отнять хлеб у ночного патруля. Она бросает быстрый взгляд в сторону лестницы, убедившись, что не разбудила Рэйгана, затем снова смотрит на Клерика:

-Не уходи. Я сейчас - вырывается у победительницы прежде, чем она закрывает дверь. Дорожная сумка, которую не было сил разобрать, очень кстати до сих пор стоит в гостиной. Кашмира вытаскивает первые попавшиеся джинсы и черный свитер, натягивая их прямо поверх пижамы. Девушка не оправдывает того, как поступил с ней Гектор. Но что-то привело его в её дом среди ночи. Может, Фрайзер последняя дура, не умеющая себя ценить. А может, женщины априори склонны идти на поводу у сердца, а не у разума. Но хотя Клерик заслужил захлопнутую перед носом дверь, Кашмира не может поступить так с ним. Он знает, на чьей она стороне. На его. Даже когда сама этому не рада. Вытащив волосы из-под ворота свитера и застегнув джинсы, победительница снимает с вбитого над стойкой для ботинок крючка связку ключей. Черт с ней с курткой, идти пару минут.

-Если ты хочешь поговорить - дом Блеска пуст - Фрайзер торопливо влезает в ботинки и выходит на улицу, на секунду почти поверив в то, что ей приснился очередной глупый сон и сейчас на крыльце не будет никого кроме танцующих в свете фонаря снежинок. Но Гектор ещё там и судя по тому, что его дыхание превращается в облачка пара - он настоящий. Надеясь, что Рэйган не проснётся и не поднимет тревогу, не обнаружив её рядом, Кашмира спускается с крыльца и указывает подбородком в сторону дома брата, стоящего неподалёку.

+3

6

Stranger. Oh stranger.
Гектор ждал, что женщина не позволит ему уйти. Он фактически считал это как должное. Если бы Фрайзер кинула сухое "спокойной ночи" и отправилась спать, он бы ворвался в дом второй раз и выволок бы девушку на улицу в том, в чём она была. Дверь была закрыта, Гектор смотрел куда-то далеко перед собой. Пар выходил из его легких и спешно растворялся в воздухе, быть может таким образом приобщая Гектора к чему-то здешнему. Он сжимал и разжимал пальцы в перчатках, глубже всаживая пальцы в изделие из кожи. Неприятное чувство ворочалось, задавало вопросы - может быть не стоило приходить всё же? И говорить не стоит? Хочет ли кто-нибудь здесь услышать то, что он хочет (и хочет ли?) сказать?
Мысли с некоторых пор - с тех самых, как чувства поселились в груди Гектора и принялись диктовать свои правила - мешали Клерику быть рациональным. Машина, заточенное под своё дело, приобретя интеллект, перестает выполнять своё назначение правильно.
Кашмира входит в пустой дом первая. Гектор спокойно идет следом, позволяя вести себя. Здесь тихо, но как будто темнее, нежели в доме самой победительницы. Камин не растоплен, и температура внутри едва ли сильно выше градусов пяти по Цельсию. Гектор выдыхает носом, закрывая за собой входную дверь и, слегка щурясь, осматривает гостиную. Она кажется ему очень похожей на ту, что он видел не далее, как пятнадцать минут назад.
Клерик делает шаги вперед, вглубь помещения, точно бы тем самым позволяя дому существовать ровно на столько шагов, на сколько он сделал. Гектор окатывает победительницу очередным взглядом с ног до головы, затем поджимает губы и снимает с рук перчатки, кладя на тумбу в прихожей. Они стали пережитком прошлого, но всё ещё были нужны Гектору тогда, когда он этого хотел. Когда же дело касалось чего-то иного - ему нужна была собственная кожа на кончиках пальцев, а не кожезаменитель.
Быстро он расстегивает пуговицы на своей верхней одежде и, стянув с плеч утепленный военный генеральский кафтан, зайдя сзади Кашмиры набрасывает ей на плечи, помедлив лишь на мгновенье. Кафтан ещё хранит его тепло, потому согреться будет легче. Это тепло сейчас Гектору не нужно. Ему жарко, ему душно.
Душно.
Жест вежливости. Ведь по его вине ей сейчас необходимо мерзнуть в чужом неотапливаемом доме.
Он поворачивается спиной и отходит куда-то на три-четыре шага от Кашмиры. Точно бы готовится что-то грандиозное. Всякий раз с Гектором так - когда он должен что-то сказать, это спектакль. И прежде чем выйдут актеры, должен раздвинуться занавес и появиться ведущий с объявлением.
Гектор дергает головой, обращая взгляд в пол к ногам Кашмиры, но стоя к ней при этом спиной. Совесть его была не чиста.
- Перед тобой я виноват. Там в восьмом, - коротко обрывая фразы, Клерик пытается подобрать именно те слова, которые лучше всего донесут его мысли. А они так часто любили подводить! - Кое-что изменилось. Я должен был поступить так как поступил. - Он перебирает казанки левой руки правой, поджимая и разжимая пальцы на ногах внутри теплых зимних ботинок. - Но ты не должна меня прощать за то, что я сделал. Мне было бы легче, если бы ты хотела убить меня. Если бы ненавидела.
Да, это было бы справедливо, логично. Клерик слышал о произошедшем на Острове, знал, что Фрайзер тоже была там, а это уже значило, что каждый плохой день для Фрайзер с поездки в восьмой - на счету Клерика.
Он замирает на некоторое время. Затем запускает руку во внутренний карман пиджака под горло, в котором остался после того, как снял свой кафтан. Он медленно поворачивается и делает пару шагов обратно в сторону Кашмиры.
В его руках кое-что поблескивает в свете луны, подглядывающей в окошко.
- Я получил твой подарок. - В ладони Гектора лежит небезызвестный нож, который Кашмире совершенно точно должен быть знаком. Камни тихо мерцают, переливаясь. Гектор смотрит на оружие, делая ещё шаг. - Я не знал, как правильно реагировать на такой шаг с твоей стороны. - Клерик поднимает взгляд внимательных синих глаз от ножа к глазам женщины. В лунном свете, что падает искоса на его лицо, часть радужки озаряется каким-то поистине волшебным насыщенным синим сиянием, другая же часть остается в тени.
Он поджимает губы, коротко качая головой, смаргивая волшебный лунный свет.
Все дело было в том, что забота была чужда ему. Клерик не знал заботы. Никто и никогда не проявлял её по отношению к этому жестокому человеку, рожденному только для того, чтобы сражаться.
- Я хотел бы вернуть тебе долг. - Он сглатывает, чуть напрягая скулы. Затем отрывает взгляд от ножа, поднимая его на Кашмиру вновь. - Что я могу сделать?

+3

7

Мессир, я с Вами воздержусь от всяких сделок,
Хотя, похоже, не придется выбирать.
У Ваших глаз такой немыслимый оттенок, что судьбы поворачивают вспять…
Мессир, я знала, что в итоге проиграю, но попрощаться, почему-то, не спешу.
И если я кого-то Вам напоминаю, то только тем, что ничего не попрошу

Проваливаясь по щиколотку в глубокий снег, Кашмира идёт кратчайшей дорогой к дому Блеска, показывая путь Гектору. Конечно, когда они приехали в Первый - Фрайзер проверила оба дома, свой и брата. Но отопления или прочих оживляющих нюансов в доме близнеца Кашмира включать не стала. Ей и так было довольно сложно даже зайти туда... Она старалась не скучать, и в череде рабочих съёмочных дней это даже удавалось. Но в доме, где каждая вещь напоминает о Блеске, о давящем страхе не увидеть его больше - всё совсем иначе. Реалистичнее, тяжелее. Зато побеседовать там можно спокойно.

Повернув ключа в замке, Кашмира входит в пустующий тихий дом. Гектор идёт следом, и Фрайзер на секунду задумывается, что куда логичнее было бы как минимум опасаться. Она среди ночи в пустом доме с человеком, который однажды уже предал её. Когда она так же доверчиво пошла за ним в Восьмом... С другой стороны, рациональность никогда не была сильным качеством Фрайзер. Даже сейчас девушке не страшно. Она не вздрагивает, когда что-то тяжелое опускается на её плечи, но поняв, что именно - удивленно вздергивает брови. Не первый раз она дрожит перед Клериком от холода, с чего вдруг его стало это волновать? Но кафтан ещё хранит тепло его тела, и Кашмира безотчетно кутается в него, запахивая полы. Ей знакома нервозность, которая исходит сейчас от Гектора - примерно так, выстраивая мизансцену и не глядя в глаза, он разговаривал в спортзале Тринадцатого.

Кашмира не перебивает. Она стоит, облокотившись спиной о край стола в гостиной Блеска, и молча слушает, грея под кафтаном руки, как под муфтой. Увидев в руках Клерика нож, девушка вздыхает с облегчением. Фрайзер боялась, что он выбросит его, потому что не верит во все эти важные для женщин мелочи типа интуиции и талисманов... Но сейчас ей становится хоть немного спокойнее. Сейчас, выслушав Гектора, Кашмира искренне не понимает, зачем он пришел к ней домой и вытащил её из постели. Из-за подарка? В её семье они не были чем-то особенным. Они с Блеском часто делали подарки родителям и друг другу, от дорогих украшений и аксессуаров до банального пирожного, чтобы поднять настроение в дождливый день. Это естественно, хотеть сделать что-то приятное человеку, о котором волнуешься, рядом с которым пребывают часто твои мысли. Кашмира не может сделать для Гектора чего-то серьёзного, да и не умеет он принимать помощь. Но ведь лишний нож не обременит человека, привыкшего носить с собой оружие. Девушка молча вглядывается в глаза Клерика, ей сейчас так же трудно подбирать слова, как и ему:

-Ты виноват - соглашается она, но обвинения в голосе нет, сухая констатация факта. Для Кашмиры он больше виноват даже не в том, что отдал её миротворцам... А в том, что за неделю до этого ответил на её поцелуй. Вообще тогда пришел к ней в зал. После того разговора его действия стали не боевым приёмом, которые (Кашмира знает это как профи) часто бывают нечестными, а предательством. Совсем другой коленкор.
-И я виновата. Я проявила слабость, ты ею воспользовался. За три захода на арену мне стоило бы усвоить этот урок, а я до сих пор не всегда запираю на ночь двери - невесело улыбается девушка уголком рта. Многим было бы легче, если бы она ненавидела Клерика. Как минимум Блеску и Рэйгану, спящему сейчас в её постели. Может быть, и самой Кашмире.

-Не могу сказать, что простила тебя. Я просто пытаюсь двигаться дальше, а ненависть в этом здорово мешает - нет смысла рассказывать, как она сгорала заживо в темнице собственных мыслей в островной тюрьме. Как Гектор до сих пор отдаёт её Капитолию в её кошмарах, сколько трудностей у них с Рэйганом из-за того, что Кашмира выпадает из реальности при малейшем намёке на свои страхи. Простить - значит забыть. Она не забудет этого предательства никогда, как не забудет и тех чувств, которые заставили её войти в планолёт в Восьмом и до последнего верить... Но со своими демонами Фрайзер с некоторых пор посильно пытается справляться самостоятельно.

-Реагировать на подарок? - переспрашивает она, правда не понимая. Подарку можно обрадоваться или решить, что он не ко двору и закинуть в тёмный угол за ненадобностью. Раз нож при Гекторе - наверное, он ему хоть немного порадовался. Зелёные хризолиты в глазах дракона очень красивы даже сейчас, в полутьме:
-Подарки дарят, чтобы сделать приятное. Показать, что ты не равнодушен к кому-то. Не для того, чтобы обязать - бывают ещё подарки-взятки, но к их случаю они отношения не имеют, а полный психологический экскурс посреди ночи точно не нужен им обоим.

-Ты ничего мне не должен. Но то, что ты об этом задумался и спросил - уже неплохо. Держи нож при себе и постарайся, чтобы с тобой ничего не случилось - повторяет Кашмира свою просьбу из письма. Это действительно единственное, что Клерик может для неё сделать. Удивительно, как мало вещей на самом деле имеют значение. Осознание того, что с дорогими тебе людьми всё в порядке - одна из них.
-Что с тобой происходит, Гектор? - спрашивает Кашмира, имея в виду сразу всё. Хриплое дыхание в своей гостиной, тот факт, что Клерик всё же принял подарок, задумался об эмоциональной сфере как таковой, в конце концов. Для Гектора это хорошо. Для генерала... Не факт.

+4

8

https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/originals/75/a0/41/75a0412b8a77b18e3df4754f351316b7.gif
Silence stopped the time I can hear your heart
Glimmer of your eyes reach me from the dark.


Гектор не меняет положения. Он также стоит перед Фрайзер, держит в руках нож, иногда поворачивая его в ладони так и сяк, демонстрируя внимательному наблюдателю некоторую степень своей нервозности. Сейчас у него в груди копошилось странное, до ужаса неприятное чувство... Долга. Он был должен. И несмотря на то, что говорила Кашмира - он не верил. Не позволял себе такой роскоши - верить, что что-то в этой жизни люди могут делать просто так. Нет, Клерик не был знатоком человеческой психологии, он говорил на языке огня и оружия. Но иногда именно это наречие раскрывало самую суть. Он знал, что люди, живущие в его доме - в дистрикте 13 - более откровенные и искренние, нежели люди, носящие разноцветные вещи. Да,может быть они, повстанцы, были примитивные и не знали настоящих радостей, но они хотя бы не врали себе. Что творилось в душах капитолийцев - оставалось только догадываться. Нет, это конкретно не относилось к Кашмире лично. Но, тем не менее, Гектор не верил. Просто не имел возможности позволить себе подобную роскошь или... или не хотел оставаться в долгу перед кем-то: так получалось теперь, что себе он не принадлежал. Он обещал кому-то быть здоровым, быть сильным, быть живым. Идти вперед с высоко поднятой головой. И если он когда-то обещал своему народу свободный Панем - то сам жил этим, а теперь... Сейчас, принимая от Кашмиры этот подарок он как бы обещал ей быть целым, невредимым и что-то ещё. А чего он никогда не мог обещать, так это именно собственного благополучия. Гектор принадлежал народу, Гектор - собирательный образ, неосязаемый призрак, воплощение народного желания к свободе и победе. Гектор Клерик - не человек, Гектор Клерик - люди. И тело - лишь сосуд для ангела. Полюбив его - вы обрекаете себя на вечные страдания. Земное чуждо небесному.
Гектор чувствовал, как в груди что-то окаменело. Он сипло втянул воздух, сделав два глубоких вздоха, при этом всё ещё смотря на нож в своей руке. Гектор готовится что-то сделать и вдруг Кашмира озвучивает то, что мучает вокруг все.
-Что с тобой происходит, Гектор?
Гектор, что с тобой? Он резко шмыгает носом, морщась, и отворачивая голову в сторону окна. Точно сам спрашивает себя - что, что, что? Дьяволы пляшут сейчас в его глазах - и Кашмире не стоит этого видеть. В кипящий котел лучше не заглядывать до тех пор, пока сверху не будет крышки - пар может обжечь лицо.
Гектор закрывает глаза, возвращая голове прежнее положение, и сжимает нож в ладони, пальцы белеют. Он едва заметно качает головой, затем снова вдыхает, менее сиплом чем прежде.
- Я не могу принять его, Кашмира. - Он поднимает на неё глаза, в них читается что-то умоляющее. Эта странная, проскочившая искра чего-то человеческого. - Я не могу. - Он вдруг берет ладонь женщины, выцепив руку в складках собственного кафтана. Разжав пальцы вкладывает в них нож так, чтобы Фрайзер не порезалась. - Со мной случится. Рано или поздно, оно всё равно произойдет. - Он смотрит ей в глаза, голос чуть прерывается, когда Гектор вдыхает, зацепляя воздух ртом. - Надежда - это самое смертельное оружие, из мне известных. - Говорит он, сам не замечая того, как сильнее сжимает в кулак руку женщины, что держит нож за рукоять. - Ты погибнешь от него, если вовремя не уйдешь с линии прицела. - Скулы разрезают лицо Гектора, ожесточая его. Он старается дышать урывками, чтобы стальной лязг его легких не заполонял пространства.
Глаза Гектора в уголках отчего-то становятся красными, точно бы выдавая его чрезмерное напряжение. Понимая, что делает, он опускает взгляд на собственные пальцы и спешно разжимает руку.

Отредактировано Hector Cleric (Сб, 16 Апр 2016 21:23)

+3

9

Ничего у меня нет, кроме нежности, руки мои пусты,
и течет бесконечный свет посреди темноты,
и на плечи ложится чужой бушлат,
и сияет любовь, прогоняя ад.

Кажется, первый раз он называет её по имени. Не по фамилии, не "солдат Фрайзер", или какие там ещё у них были опции. Звук собственного имени в его устах пугает Кашмиру, как всегда пугают резкие изменения. Слишком много всего необычного сегодня связано с одним человеком. Ей кажется, она видит в его взгляде непонятную мольбу. И следующие слова Гектора расставляют всё по местам. Он вкладывает ей в руку нож, словно рассчитывает получить от неё индульгенцию, разрешение на самоубийство. От человека, который стирал кровь с его скулы в тот момент, когда он сдавал её миротворцам. Кашмира не может не признать, что Клерик говорит о том, чего она сама так боится. Какое-то предчувствие у неё есть. Ведь не случайно победительница подарила Гектору талисман, а не тапочки или бритвенный станок. Хотя последним он по крайней мере точно пользовался.

Гектор на взводе и сильно сжимает её руку, как сжимал плечо в момент их единственного поцелуя. Кашмира моргает, с каким-то непонимающим отчуждением глядя на нож, зажатый в её ладони.
-Он твой. Подарки не возвращают - теперь она берёт мужчину за руку, вкладывая в неё рукоять ножа. В ночи, в пустом доме, за день до объявления войны, они бодаются, впихивая друг другу дорогой сувенир. Но если в чем-то Гектор и Кашмира могли посоперничать, то в упрямстве.

-Я верю в талисманы. Позволь мне думать, что я хоть что-то сделала для тебя. Если с тобой что-то случится, а я буду знать, что не сделала ничего, чтобы помочь... - теперь вздрагивает голос девушки. В синих глазах закипают слёзы, хотя конечно она помнит, как он их не любит.
-Самое страшное оружие - равнодушие - надежда развязала эту войну, надежда разорвала Панем на лоскуты... Но Рэйган дал Кашмире надежду и это самое чудесное из того, что с ней случалось. Ей есть, ради чего просыпаться по утрам, за что сражаться. Как Гектор не верит в бескорыстность людских поступков, так Фрайзер не верит, что получила всё это насовсем. Что Рэйган однажды не растворится в воздухе, как мираж. Но пока он рядом и Кашмира с его помощью встаёт на ноги, учится чувствовать себя любимой и любящей, она будет сражаться за свою надежду. Равнодушие же не оставляет выбора. Победительница прочувствовала это сполна там, в островной тюрьме, сжавшись в углу своей камеры.

-Если я погибну - это будет мой выбор. И он заслуживает того, чтобы его уважали - пальцы, сжавшие руку Гектора, теперь касаются её мягче, успокаивающе. Они оба сражались достаточно, чтобы быть готовыми уйти в любой момент, чтобы чувствовать приближение смерти. Им часто удавалось уйти от неё, но не исключено, что основные испытания ещё впереди. За себя Кашмира не боится, переживает лишь за семью и за Рэйгана... Он так настойчиво повторяет, что с ней ничего не случится. Она могла бы попробовать втолковать это сейчас Гектору, но это было бы ложью и они оба это знают. Не зря ведь Фрайзер говорит "постарайся". Постарайся, а не пообещай.

-Оставь нож себе. Вернешь мне его, когда всё закончится. Может, к тому времени кому-то талисман окажется нужнее. А если не вернешь... Могу я что-то сделать для тебя? - спрашивает Кашмира, выделяя голосом местоимение. В конце концов, у Гектора есть дети. Возможно, есть какие-то свои желания, на которые он не может сейчас тратить время. Вещи, которые он хотел бы передать кому-то, как Старк в своём преждевременном завещании. Что угодно. Говорить о возможной смерти Гектора как о списке покупок, в который нужно приплюсовать форсмажорный пункт, страшно. Всё внутри протестует, но Кашмира понимает, что ещё одного разговора наедине у них может не быть. Если она может снять хоть часть груза с его плеч... Девушка делает шаг вперёд, прижимаясь лбом к плечу Гектора. Не стремится коснуться его, не поднимает глаз. Просто стоит, пытаясь впитать, запомнить этот момент. Клерик упрямый, невыносимый, не понимает элементарных вещей. Но ей страшно за него из-за того, что начнётся завтра. Страшно отпускать его. Она не может толком защитить ни Блеска, ни родителей, ни Гектора. И даже этот чертов нож, создающий для Кашмиры хоть иллюзию её участия, он порывается вернуть.

+3

10

И становится легче. Нет бесконечных убеждений, уверений... Гектор, ты не живешь! Живи, Гектор, живи!..
Есть вещи, которые должны быть, которые переписать никто не может. И глупые обещания в вечности - лишь самообман. Гектор старался быть честен с собой и со всем, что происходит вокруг.
Он смотрит, как нож снова возвращается в его руку. Значит, так тому и быть, он останется у него. Но ощущение того, что Клерик что-то должен Кашмире, немного ослабло - хотя бы он сделал всё, что мог.
"Самое страшное оружие - равнодушие". Гектор слегка дергает веками при этих словах. Значит он всё же самый страшный человек в этой стране, потому как самый равнодушный. Кто был равнодушнее его?.. Койн разве что? Если нет, то верно только табурет или торшер. Равнодушие - самое страшное оружие. Выходит, Гектор ранил многих... всех. Гектор ранил каждого, кто был рядом. Каждый день своей жизни он вонзал острие этого ножа глубже в сердца тех, кто боялся или любил - все равно.
Что сказать?.. Разве что одно - Гектор был как всегда прав. Своё вечное и исключительное одиночество - всё, что он может предложить этому миру.
Пальцы победительницы сжимают Гектору руку. Холодные. Их не согревает даже его верхняя одежда. Отпечатки льда остаются на его коже в тех местах, где она, Кашмира, прикасалась.

Он поднимает на неё глаза, наконец, тогда, когда она возвращает ему его же вопрос. Взгляд внимательный, но всё ещё полон той странной истерии, что обуяла его только что, пусть и прошла почти совсем. Что она может сделать для человека, которому в этой ситуации нечего предложить взамен? У которого нет ничего своего? Ни единой вещи, даже носового платка, который можно было бы причислить к вещам Генерала? Только... теперь у него был нож. Нож, который подарила Кашмира просто потому... потому что ей хотелось это сделать. И этот нож казался Гектору до той степени странным, что с собой он ничего не мог сделать. Старался избавиться, оттолкнуть странную вещь, как и всегда - чуждый любым изменениям.
Гектор был сам по себе. Всё равно, кто бы ни окружал его, он надеялся на себя. Сколь бы близко ни были к нему люди - верил он только себе. И это делало его бесчеловечным.
Он не отвечает ничего, просто не успевает. Прежде, чем Кашмира двигается вперед, по направлению к нему. Запах ванили теперь кажется отчетливее - он исходит от волос победительницы. Полы кафтана ударяют Гектора по брючинам. Он не сразу понимает, что это значит, только в груди что-то угрюмо опускается - точно ведро в колодец, на самое-самое дно. Он сглатывает, сжимая челюсть. Руки приходят в движение, точно какой-то налаженный механизм. Нож падает в карман кафтана, что всё ещё на Кашмире. Аккуратно, точно думая, двигаться ли на каждый следующий сантиметр, Гектор подается вперед, под кафтаном обнимая женщину за спину и прижимая к собственной груди. Ведь Кашмира... всего лишь женщина. Человек, один из тех, которых он дал себе обещание привести в новый мир.
Кафтан падает с плеч Фрайзер, потому как Гектор слишком сильно раздвигает полы. Да и он ей больше не нужен - тепла в нём совсем не осталось, в пику Гектору - Фрайзер не отдавала своё тепло, и его верхняя одежда была такой же холодной, как некогда его - Клерика - сердце.
Гектор хмурится, как будто решает - верно ли поступил. Объятия, которые что-нибудь бы значили, он позволял себе всего лишь второй раз в жизни. Это было странно, когда твой жест мог выразить что-то, что ты не можешь сказать словами. Потому мышцы спины, рук были всё ещё напряжены, Гектор смотрел в стену перед собой, слушая только каждый шорох женщины в собственных объятиях.
Точно готов был закончить эту странную мизансцену в любую секунду.

+3

11

When I thought that
I fought this war alone
You were there by my side
On the frontline

Отсутствие ответа - самый красноречивый ответ. Кашмира ничего не просит у Гектора, даже когда он даёт ей такую возможность. Он ничего не просит у неё, и это жутко. Словно Клерик заранее распрощался с миром, и ему нечего желать, нечего оставить после себя. Хотя оставит он многое, как минимум след в сердце победительницы. Может, сомнительное достижение, но если бы Кашмира, встретив Гектора, не поняла, что способна на какие-то чувства помимо планомерного выжимания своих покупателей - кто знает, как сложились бы их с Рэйганом пути? Всё так тесно переплетено и запутано...

Она не претендовала ни на какую ласку, не желая ставить Гектора в неловкое положение, принуждать. И когда сильные мужские руки неуверенно скользят по её спине - до Кашмиры даже не сразу доходит, что это ответ на её порыв. Объятия. Кафтан из плотной тяжелой ткани соскальзывает с плеч, но судя по глухому тяжелому звуку, с которым он соприкасается с полом - нож в кармане. Кашмира спокойна. Время для неё останавливается. Она чувствует стук сердца Гектора, как в их первую встречу в квартире МакМилли. Никогда генерал Тринадцатого дистрикта, Панема - неважно - не казался ей более человечным. Более живым. Сейчас она может поверить в то, что эти руки не только управлялись с оружием, но обнимали женщину, качали детей...

Боль и желание защитить его накрывают Кашмиру с такой силой, что парализуют дыхание, и слёзы, всё же пролившиеся на щёки, впитываются в пиджак Гектора. По телу девушки пробегает дрожь, но через пару секунд стихает. Фрайзер мягко скользит ладонями по груди Клерика, к плечам, даже сквозь пиджак чувствуя по-прежнему литые мышцы. Прижимаясь крепче, словно Кашмира надеется, что может как-то закрыть его собой от всего, даже от наступления завтрашнего утра. Она поднимает голову, глядя на острую линию подбородка Гектора, её дыхание щекочет его шею. Такие моменты слишком хороши, чтобы длиться долго.

Там, в Тринадцатом, Клерик был прав. У Кашмиры, несмотря на все её злоключения, есть душа. Душа, которую разрывает от эгоистичного желания пойти на поводу у собственной слабости. Подняться на цыпочки, поцеловать Гектора, расстёгивая его пуговицы в прямом и переносном смысле... Но у неё теперь есть обязательства. Перед Рэйганом, перед собой - она сказала Лерману, что её решение - обдуманное и взвешенное. Взяла на себя ответственность за их отношения, за его чувства. Меньше всего Рэйган заслуживает лжи и боли, которые она может принести ему, поддавшись этому краткому ночному мороку. Слишком хорошо Кашмира помнит вкус предательства, чтобы накормить Рэйгана из этой ложки. Её ладони замирают на плечах Клерика и девушка вздыхает.

-Гектор? Я люблю тебя - слова срываются с губ легко и естественно, словно они сидят на диване перед камином. И с сердца Кашмиры к упавшему кафтану Гектора падает наконец свинцовая плита. Они оба наверняка знают это давно, с момента разговора в Тринадцатом, или даже с арены. Может, слова сейчас лишние... Но она не простит себе, если они останутся несказанными. Если он не услышит этого от неё прежде, чем случится что-то непоправимое. Кашмира говорила Рэйгану, что не знает, остались ли у неё чувства к Гектору, теперь в данном вопросе царила ясность. Любит, как каждый в своём сердце хранит первое, ослепляюще яркое (пусть зачастую несчастливое) чувство. Она любит и Рэйгана, считая его лучшим из всех людей, какие ей только встречались. Но с Лерманом у них ещё будет время сказать это друг другу не раз... А Гектор с его самоотверженностью и режущей душу потерянностью заслуживает того, чтобы первым (не считая Блеска) услышать эти слова из уст победительницы.

-Что бы ты ни сделал, пусть это поможет тебе достичь желаемого - её чувства, как и нож, ни к чему обязывают. Это казалось невозможным несколько минут назад, но Кашмира сейчас прощает Гектора. Нравится ему это или нет - прощает за то, как он поступил с ней в Восьмом. За свои полные отчаянья дни на острове. Она знает, что если переживёт войну - обретёт покой рядом с Рэйганом. Гектор же вовсе не видит своего будущего, и всё что она может - принять его выбор и поддержать. Ровно то, что любящая женщина должна сделать для мужчины. Кашмира не шевелится в его объятиях, несколько испуганная собственной откровенностью, но чувствует, что ещё немного - и она просто не сможет его отпустить.

+4

12

Завещали мы
Город с тайнами
В глубине пещер потеряли
потеряли мы.

Удивительно, как люди могли менять друг друга. Как, сталкиваясь, они разбивались друг о друга.
Гектор менялся и вместе с собой он менял половину мира, абсолютно не подозревая этого. Только вот в ту половину, что он менял, он нёс с собой уныние, он нёс боль. Все, кто был рядом с Гектором - все страдали, забывали, что такое радость, что такое смех, улыбки. Гектор нёс с собой смерть. Всё живое гибло, обретая место подле его черного кафтана.
И он понимал это, всегда знал. Потому лишь, что отдал себя другой цели в этой жизни. Не имеющей ничего общего с человеческим. Он служил несуществующему Богу, считая, что это его цель. Его миссия.
И вот она, Кашмира Фрайзер, была живым подтверждением всему, что было сказано выше. Она страдала, находясь так близко к Клерику, как это возможно. Но всё равно, сломя голову, готова была броситься грудью на амбразуру ради того, кто не был и человеком в полном смысле этого слова.
Признание в любви делает Гектору больно. Он чувствует, как немеет что-то у солнечного сплетения, внутри, в желудке. Он замирает, думает, компилирует, пытается что-то сделать, но... какой уже теперь в этом смысл? Должен ли он что-нибудь ответить ей? Соврать? Умолчать? Покаяться? Он молчал... Он всегда молчал. Тишина всегда говорила за него.
Он слегка отстраняется верхней частью корпуса лишь для того, чтобы взять лицо Кашмиры в ладони, цепляясь пальцами за волосы.
Он прижимает горячие губы к холодному лбу Кашмиры, оставляя выветривающийся след тех самых губ, что были странной, порой неправильной формы. Медленно разрывая связь, он опускает лицо ниже, целуя на этот раз в правую скулу, там, где ещё свеж был след от соленой слезы, в которой виноват тоже был он. И вновь отстраняясь, но лишь на ощутимые несколько мгновений, Гектор Клерик целует, наконец, женщину в губы. Не требуя ответа, не углубляя поцелуй, не выражая в нём ни страсти, ни обиды. Сожаление, быть может... Быть может тоску. Или покорность. Покорность событиям и собственной вере в Ничто.
Тянуть не к чему. Гектор отстраняется окончательно. Делая шаг, затем ещё шаг назад, смотря в пол, губы его всё ещё приоткрыты, выпуская дыхание. Мужчина чувствует, как грудь стягивает горячий обруч. И это уже не от произошедшего, пусть и бетонная плита, упавшая с души Кашмиры, не исчезла - она добавилась к другим таким же в грудь Гектора.
Он берет с пола свой кафтан и выходит наружу, забывая напрочь о перчатках, что оставил на тумбе в прихожей.
Холодный воздух - спаситель. Помощник. Он с радостью принимает Гектора в объятия, Гектор набирает его полные легкие, хлестким движением вставляя руки в рукава верхней одежды.
А потом приходит он. Тугие обручи сдавливают грудь до безумия, Клерик начинает кашлять сильно, с натугом, точно бы пытается выплевать к чертям все изнутри. Тем не менее, ноги несут его прочь из деревни победителей. Кровь окрашивает рот и губы в страшный, звериный цвет, мужчина сплевывает на снег и утирает губы, размазывая кровь по тыльной стороне ладони.
Осталось ещё немного. Немного потерпеть эту боль.

Чёрная фигура исчезает темноте ночи.

+3

13

Я знаю: своих встречают лишь те, кто ждут.
И я не устану ждать тебя снова и снова.
Когда ты придешь, конечно, я буду тут,
Откроется сердце, и примет тебя любого.

В какой-то момент тишина перестаёт волновать Кашмиру, более того, кажется единственным, самым правильным сейчас сопровождением. Девушка вовсе не ждёт какой-то реакции и уж тем более - ответного признания. Она рада уже тому, что сумела высказаться, что Гектор дал ей такую возможность. И старается не думать, что это, может быть, их прощание. Больше Фрайзер не будет видеть кошмары, в которых Клерик отдаёт её миротворцам. Если ей и приснятся страшные сны с его участием - в них он будет уходить в ночь накануне объявления войны...

Тишина и неподвижность момента нарушаются, когда Гектор отстраняется. Кашмира вопросительно поднимает на него взгляд - и неуверенно улыбается, когда мужчина берёт её лицо в ладони. Своего рода маленькая традиция - редкие их встречи обходились без его прикосновений к лицу победительницы. Но Гектор никогда не целовал её, тем более первым. Горячие губы касаются лба, скулы - сердце Кашмиры обрывается от удивления и страха. Если Гектор Клерик решился проявить ласку - должно быть, всё намного серьёзнее, чем она способна себе представить. О чем он думает? Во что и ради чего собрался влезть?

Конечно, она отвечает, когда он касается её губ, не может не ответить, исполненная волнения... Но так же не углубляет поцелуя. Это скорее пожелание удачи, чем всплеск эйфории, имевший место при поцелуе в Тринадцатом. Немое "береги себя". На губах горчит сожаление. Могло ли всё сложиться иначе? Для них? Для Панема? Если бы не было этой войны, необходимости приносить себя в жертву...

Кашмира не делает попыток остановить Гектора - молча смотрит, как он берёт свой кафтан, понимая, что он делает это, чтобы уйти. И ему действительно пора. Сказать больше нечего, каждая секунда промедления может принести только лишнюю боль. Входная дверь хлопает, а победительница так и продолжает стоять, глядя на то место, где только что был Гектор. В прихожую Кашмира выходит через несколько минут, полагая, что этого времени Клерику должно было хватить, чтобы раствориться в ночной темноте. Первое, что она видит - перчатки, лежащие на тумбе. Его перчатки. Фрайзер избавилась от пистолета, полагая, что он принадлежал другому Гектору Клерику - честному, храброму, исполненному долга. И сегодня, когда он вновь увидела его таким - жизнь предложила ей другую памятную вещицу. Может быть когда-нибудь, после революции, она обменяет их на нож. Кашмира с перчатками в руках выходит на улицу - конечно, возвращать их уже некому - и запирает дверь дома Блеска.

Несколькими минутами позже она в темноте гостиной снимает с себя свитер и джинсы. А потом сидит на диване, поглаживая гладкую кожу перчаток, погруженная в мысли. Она не хочет подниматься в постель к Рэйгану, пока не согреется достаточно. Кашмира неуверенно суёт правую руку в перчатку - маленькая женская ладонь совершенно в ней утопает. Рукой в перчатке девушка касается обивки дивана, затем повторяет действие, сняв кожаный "чехол". Разница есть. Прямые прикосновения всегда приятнее. Перчатки Фрайзер бережно убирает в боковой карман своей дорожной сумки. После чего поднимается в спальню, с нежной улыбкой глядя на спящего Рэйгана, и проскальзывает под одеяло. Проведя в темноте пальцем по линии его подбородка, Кашмира чувствует, что смогла наконец поступить правильно. Гектор создан для одиночества и борьбы, Рэйган - чтобы делиться своими чувствами и дарить тепло. Кашмира, женщина и профи, разрывается между ними, но старается сделать всё, что в её силах, для них обоих. Куда бы ни вели их пути - пусть каждого они приведут к покою.

+3


Вы здесь » THG: ALTERA » Alma Mater » 28-29.12.3013, Dist. 1, Here we are on the same page


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC