Сейчас в Панеме
04.03.3014 - 14.03.3014
CPTL +6°C
D1-13 +3°C
sunny & windy
Первое солнце и сильный ветер
Новости Панема
5 января - после краткой болезни символа, съёмочная группа возвращается в Капитолий, чтобы продолжить работу над съёмками агитационных видео, особо важных сейчас. Кашмире предстоит работать в одиночку, Кристиан до сих пор остаётся в Пятом дистрикте. Вместе с телевизионщиками возвращается в столицу и Бальдер Кейн, завершивший работу над созданием ловушек во Втором дистрикте.

1 января - Китнисс Эвердин, Пит Мелларк и другие члены съёмочной группы оказались под завалом, президент Тринадцатого дистрикта, Альма Койн, едва успевает спастись бегством в компании Бити Литье и Блеска Фрайзера. План по удержанию в плену капитолийского символа и попытке захвата генерала, провален. Гектор клерик, чудом избежав смерти после встречи со своей дочерью Ангероной, предлагает солдатам обеих армий рискованный план. Оставаясь номинально под властью Капитолия, Пятый превращается в экспериментальную резервацию по объединению обеих армий. Президенты обеих сторон не в курсе такого поворота событий.

31 декабря - Альма Койн прилетает в дистрикт Пять, получив от Аарона Левия и Блеска Фрайзера сообщение о пленении капитолийского символа. План по выманиванию генерала Клерика входит в финальную стадию. Единственное, чего не знает президент Тринадцатого - Гектор уже давно готов к наступлению.


22 декабря - Альма Койн вызывает к себе капитана авиации Аарона Левия и Блеска Фрайзера, брата капитолийского символа. Президент Тринадцатого даёт им особое задание - похитить Кашмиру Фрайзер, чтобы использовать её, как приманку для Гектора Клерика.


14 декабря - повстанцы во главе с Китнисс, Гейлом и даже почувствовавшим себя несколько лучше Питом Мелларком летят в Двенадцатый дистрикт, снимать очередное промо на его развалинах. Их цель - показать Панему, какая участь на самом деле ждёт противников капитолийского режима.


12 декабря - первые же эфиры капитолийской пропаганды вызывают волнение среди повстанцев. Людям хочется верить в возможность мира. Альма Койн в Тринадцатом дистрикте собирает экстренное собрание с целью обсуждения дальнейшей военной тактики. Всё ещё осложнённой побегом экс-генерала Клерика.


6 декабря - повстанцы заявляют о себе! Прорвав телевизионный эфир Капитолия прямо во время торжественного ужина президента Сноу, Альма Койн обращается к Панему с речью от лица всех повстанцев. Граждане Панема наконец видят промо ролик повстанцев из Восьмого дистрикта.


1 декабря - в дистрикте 13 большой праздник - День Великого Воскрешения. Самый важный праздник в жизни каждого повстанца из д-13. На эту дату дистрикты - 11, 10, 9, 8, 7, 5, 4, 3 контролируются повстанцами. Все чувствуют надежду, несмотря на то, что бывший Генерал Армии д-13 - важная фигура на доске революции - отчего-то переметнулся на сторону белых.


23 ноября - часть жителей в Тринадцатом всё ещё трудится на разборах завалов в дистрикте. Китнисс Эвердин, Финник Одейр, съёмочная группа и отряд специального назначения отправляются в Восьмой дистрикт на съёмку агитационных видео. Война с Капитолием ведётся всеми доступными способами, однако предсказать невозможно не только её исход, но и окончание отдельных операций.


13 ноября - патриотическая лекция Альмы Койн прервана бомбёжкой капитолийских планолётов. Тринадцатый несгибаем, хотя бомбы повредили некоторые объекты в дистрикте. Сопротивление продолжается.

31 октября Тринадцатый дистрикт совершил свою главную победу - второй раз разрушил арену квартальной бойни и явил Панему выжившую Китнисс Эвердин. Революция началась!

THG: ALTERA

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » THG: ALTERA » Callida junctura » Blood, tears and gold...


Blood, tears and gold...

Сообщений 101 страница 120 из 140

101

Люция даже не медлит, она в мгновение ока оказывается подле Нерона, и ее ладонь обжигает щеку. Удар сильный, звонкий, оглушающий. Нерон поворачивает лицо, встряхиваясь, и ошарашенно смотрит на Люцию. В ухе звенит, а кожа горит огнем. Он никогда прежде не видел ее такой. И не слышал таких нот в ее голосе. Тихом, шипящем голосе, за которым как предгрозовая туча сгущает истерика. Она говорит, что он идиот, и что она носит его ребенка. Его. Нерона. Ребенка.

Уши закладывает, но Люцию трудно не услышать, потому что она исходит на крик, и упрекает его в том, что он сам загоняет себя в яму, отказываясь от помощи, лишая себя всего, что может спасти его. Отказывается от нее, хотя она готова на все ради него. Без остатка. Без оглядки. И все эти месяцы она следила за ним и молилась, чтобы с ним ничего не произошло.

Нерон словно громом поражен, но от него не ускользает этот жест, которым она обнимает свой живот, словно защищаясь. Он ничего не может сказать. Слова улетучиваются. А Люция достает из кармана сложенный вчетверо листок и бросает на стол. Говорит, Мелита может выбросить. Нерон следит за этим движением и не может оторвать взгляд от белого цвета бумаги. Он только слышит, как звенит лифт, отъезжая. Люция уехала, но Нерон зачем-то идет в холл, озираясь. Ее нет. Она действительно уехала.

Она сказала, что это его ребенок. Она беременна от него, и молчала все это время, потому что он велел ей забыть и не соваться к нему. Она сделала то, о чем он просил.

Нерон возвращается к столу, садится, не сводя взгляда к тому посланию, что осталось от Люции, но не прикасается. Руки ломит, и он сцепляет их в замок. Минута. Две. Рывок. Пальцы лихорадочно разворачивают бумагу. Никакого текста. Снимок.

Снимок его ребенка.

Он всматривается в зернистое изображение, он видит малыша.

Люция беременна, и это его ребенок.

...- Не у тебя отобрали семью. Ты сам себя всего лишаешь, по своей же воле. Потому что тебе плевать, нет, не на всех, Нерон. Тебе плевать на себя самого. Если бы тебе было плевать на остальных, ты бы так отчаянно не загонял себя в могилу. Ты не хочешь быть любимым, от того и сам не можешь любить.

- У твоего сына кошмары, а ты как всегда съебываешься! Хотя, при таком отце - кошмары не такая уже и беда.
- Тогда без меня он должен даже лучше спать!
- Пьяный ублюдок.
- В другой раз, отец, я непременно стану папашей, которого ты хотел бы из меня сделать. Не сегодня!
- Если продолжишь в том же духе, то будь у тебя хоть три попытки, ты их просрешь!
- Лучше иди протри статуэтку "Отец года", старый козел! Слышишь, мелкий проснулся!

Нерон умывает лицо ладонями. Снимок смотрит на него, помятый, и он принимается разглаживать его. Тщательно, с какой-то одержимостью, пока не отбрасывает и не вскакивает, переворачивая стулья. Глаза режет от слез. Прибегает Арес, пытается утихомирить его, но Нерон его отталкивает с неожиданной для него силой, и бросается искать свой телефон. Имя Германика пролетает несколько раз прежде, чем Нерон успевает поймать его и нажать на вызов.
- Ты говорил о клинике... - произносит он, едва Германик отзывается. Внутри такая усталость, словно он вымотан до последних сил.
- Еду.

...Стены белые. Нерон говорит, что Германик сдает его в дурку, а тот отзывается, что одно другому не помешает. Сцевола усмехается, садясь на койку и отмахиваясь от прощания. Дверь закрывается. Ад открывается.

Он уже проходил через это и думал, что будет проще, когда знаешь, что тебя ждет. Ничуть. Все заново. Все как по свежей ране. Он то горит от лихорадки, то мокнет и мерзнет как мышонок, сворачиваясь клубком, и простыни можно выжимать. Он бреется начисто, и с удивлением рассматривает себя в зеркале, касаясь пальцами воскового лица. Такие трезвые моменты мешаются с полным забытьем, но, когда становится спокойно, Нерон лежит, рассматривая то единственное, что взял с собой и что ему разрешили оставить. Снимок, оставленный Люцией.

- Нерон, я люблю тебя.
- Я знаю, моя любовь.

Этой ночью впервые снится Рем.
- Знаешь что, перестань быть говнюком, - говорит он. Между ними словно продолжается разговор, начала которого Нерон не помнит. - Подобрей. Позвони своей мэрше. После нее ты всегда добрее, даже если у тебя нет секса, - Рем смеется. У него откуда-то появляется яблоко, и он откусывает с хрустом. Регина берется тоже откуда ни возьмись, и сворачивается клубком на его коленях.
- Откуда ты? - Нерон слышит, как надтреснуто звучит его голос.
- Взялся? - подсказывает Рем. - Родился. Конечно, я понимаю, ты был юн, когда я появился, но ведь ты знал, как получаются дети?
- Ты умер.
Он замирает, медленно пережевывая яблоко, а потом улыбается.
- Пап, ты чего? Эй... - он тянется к нему и берет за плечо. - Пап?

Нерон вздрагивает, просыпаясь.

...Гудки длятся вечность. Разве вызов не должен разорваться сам собой? Нерон стоит в палате, уткнувшись лбом в стену, и ждет, когда она возьмет трубку. Вечер. Поздний вечер. Она наверняка уже спит. Он сейчас тоже уснет, стоя тут и обрывая ее телефон. Нельзя. Нерон трет себя по отросшей вновь щетине и ежику отросших волос.

https://49.media.tumblr.com/6fee470539b35ed7229eb08996d1d86e/tumblr_o4ytwoIlP61ursdxpo3_250.gif

....
.

+1

102

Я выбегаю на улицу так, будто мне удалось избежать казни и жизненно необходимо бежать дальше, чтобы меня не догнали. И ощущения в легких такие обжигающие, словно воздуха не хватает. А откуда бы ему взяться, если я все еще бегу по улице и даже не разбираю пути?
Когда я остановлюсь, тяжело дыша и держась за живот, парочка прохожих спросит у меня, все ли хорошо и не нужно ли мне в больницу. Парочка наших, из дистриктов, не капитолийцев. Какое им дело, правда же? Здесь никто никем не интересуется, пока не становится слишком поздно.
Позже, я все-таки поймаю такси.
- Куда поедем?
Я почему-то засматриваюсь на проходящих людей в парке напротив, и даже не знаю, что ищу в этой толпе.
- Мисс?
Слышу.
- На вокзал.
Мы трогаемся, а я растекаюсь на заднем сидении, укладывая руки на живот и поглаживая его, будто мой малыш уже живой, в моих руках и я укачиваю его. Все нормально, все будет нормально. Теперь я начинаю понимать, почему Марк так ненавидит этот город. Столица часто меня отвергала и этот раз не стал исключением.
Я возвращаюсь домой к ночи и едва вываливаюсь из душа, как тут же падаю на кровать, засыпая мертвым сном. Сегодня мне еще повезет заснуть быстро от усталости. Дальше, конечно, так везти не будет.
Черт возьми, несмотря на ту обиду и боль, которую причинил мне Нерон, я не могу перестать о нем думать. О том, что с ним стало, о том, каким он себя сделал. Это был совсем не тот человек, которого я знала, даже в самую первую нашу встречу. Несмотря на весь свой пофигистичный, презрительный и устрашающий вид, Сцевола все же выглядел… слабым. Как щенок, которого топят, но он все еще держится и сам удивляется своим силам. Прежде в глазах Нерона было столько блеска, живого, азартного, так и ждешь, что мужчина выкинет какую-нибудь гадость. Но сейчас в его глазах я ничего не увидела, ни жизни, ни стремлений, ни боли, ни даже самого Нерона.
А самое херовое, что я уже начинаю забывать, как выглядел мой мужчина, с которым связано столько счастливых моментов. Его образ угасает вместе с любовью, которую я к нему испытывала, оставляя вместо себя пустые посеревшие глаза и удаляющуюся спину.
Впереди выходные, поэтому Марк приносит мне продукты, которые я теперь сама в силу беременности не могу тащить. Вроде мяса и овощей. Еще приносит мне фрукты, сейчас разгар лета и начинают появляться первые персики, от которых я просто без ума. Не могу перестать их есть. А если еще в наличие есть соленые крекеры… Это фантастика!
Вечером мы сидим у меня, пока я готовлю Марку ужин на несколько дней. Разговариваем о том, о сем и он не может не заметить, какой безразличный у меня тон. Но даже если и догадывается о моей встрече с Нероном, то вопросов не задает. Спрашивает о другом.
- Зачем все-таки вызывали в Капитолий?
Пробую мясо на вкус и морщусь. Пресно. Надо добавить приправ. Забыла про них совсем.
- Сообщили о временном отстранении Нерона от должности руководителя. Просили засвидетельствовать на процессе, что с ним невозможно было работать.
- О временном отстранении?
- Пока, да. Но они выразились, что с основными документами на окончательное увольнение не будет проблем, если Нерон продолжит в том же духе. Твои мечты сбываются. – хмыкаю я, вырезая дольку персика и отправляя в рот.
- Значит, они все-таки довели документы до ума…
Его фраза звучит задумчиво и я на автомате киваю, потому что едва ли вообще слушаю Марка. В голове почему-то вертятся слова Нерона о Мелите и его вопрос, предложила ли она что-нибудь мне. Может, это был его скрытый намек на то, чтобы я осталась? Может, не хватало смелости? Может, что-то я могла сделать иначе и тогда все сложилось бы по-другому? Хотя, что толку теперь гадать?
И тут, не знаю, я слышу скрытый подтекст в словах Марка.
- Все-таки? – переспрашиваю и оборачиваюсь к нему. – Ты знал? Об этих документах?
Марк молчит и сначала пилит меня взглядом, а потом как будто пожимает плечами.
- Они намекнули, что есть такая возможность, но пока что нет достаточных оснований.
- Когда они тебе об этом сказали?
- Когда я ездил в столицу вместо тебя.
У меня челюсть куда-то укатывается и я не могу поверить в то, что слышу.
- Это было почти полтора месяца назад! И ты ничего мне не сказал?
- А зачем? На тот момент все равно не было смысла мутить воду и загадывать.
Черт, то как прохладно он об этом говорит, выводит меня из себя, а казалось, я уже не могу ни злиться, ни вспыхивать вот так, как это делаю сейчас.
- Это дело касалось Нерона! Ты должен был мне сказать. Я бы…
- Ты бы - что? – внезапно резко отзывается со злобой Марк. – Помчалась к нему предупреждать? И что? Изменило бы это что-то? Почему ты вообще это делаешь, Люц? Он кинул тебя, попользовавшись, как игрушкой, оставил с ребенком и замарал твое имя, развлекаясь с какими-то девками…
Он все говорит и говорит, вываливая мне в руки правду, которую я и сама знаю, но о которой не хочу думать. Я отворачиваюсь, не желаю этого слушать, а Марк так наслаждается своей правотой, своим голосом.
- У нас ничего не получится! – внезапно кричу я.
- У вас и не могло получиться, Люция! Вы – разные…
- Нет. У нас с тобой не получится, Марк. – мужчина замолкает, глядя на меня с недоумением. - У тебя не получается держать себя в руках, как я тебя просила. Ты всегда будешь припоминать мне Нерона, обвинять меня и выставлять все так, будто я тебя недооцениваю. Достаточно, Марик. Хватит этого цирка. Раньше я не могла ответить на твои чувства, сейчас – не хочу. И от тебя ничего не хочу, ни помощи, ни заботы. У меня не осталось сил, потому что Нерон забрал все. А терпеть твои наставления… Ты даже не представляешь, как ты меня этим достал. Как прежде уже не будет, а по-новому у нас не получается.
- И что ты предлагаешь? – тихо спрашивает мужчина, глядя на меня каким-то остекленевшим взглядом.
- Мы не сможем работать вместе. Я не смогу с тобой работать, так что одному из нас придется уйти и это должен быть ты.
Я спокойна, совершенно спокойна, как будто я впервые за долгое время принимаю правильное решение. И на сердце становится чуточку легче. Я смогу выкарабкаться. Просто надо сжечь все мосты.
- Почему же я?
- Потому что я – мэр. И я не уйду, меня может снять только Пейлор. А тебя я могу уволить.
- Куда же мне по-твоему идти?
- В этом-то и прелесть, Марк. Мне плевать.
Мясо подгорает и в воздухе разносится горелый запах, а Марк пилит меня взглядом и я отвечаю тем же, не опускаю глаза, не отворачиваюсь. Мне не стыдно, не больно. Мне просто плевать.
Ужин мужчина так и не заберет, зато на следующий день я подпишу его заявление об увольнении. И дышать станет легче, несмотря на утомительную дневную жару. В моей жизни начинает новый этап, рассчитанный только на меня и моего кроху, который так быстро растет и уж в его-то любви я буду уверена. Он не оставит меня. По крайней мере, лет до семнадцати.
Дни идут, превращаясь в недели и я начинаю жить своей жизнью. Без никого. Я перестала проверять новостные колонки, ожидая увидеть имя Нерона, я перестала ждать звонка или смс, хотя с телефоном так и не расстаюсь по привычке. По привычке же, обретенной за эти почти пять месяцев, все еще вращаю цепочку в пальцах, когда о чем-то сильно глубоко задумываюсь. Да, ту самую, которую подарил мне Нерон. Она не сошлась однажды на животе, по понятным причинам, и я положила ее на тумбочку рядом с кроватью. Она всегда там. А когда-то там лежало мое обручальное кольцо. Наверно, я очень привязываюсь к вещам…
Однажды, когда я выхожу из ванной, на экране телефона мигает уведомление о пропущенном вызове. Время довольно позднее и во мне растет тревога, что где-то случилась авария или еще какая-нибудь катастрофа. А она и правда случилась. Катастрофа под именем «Нерон Сцевола». Это его пропущенный звонок и первое, что я делаю по реакции, отбрасываю телефон обратно на постель, как будто это и не телефон вовсе, а тарантул или вроде этого, чей укус смертелен.
Я даже не успеваю задать себе вопрос, зачем он звонил, как тут же вздрагиваю от тихого звука виброрежима. На экране высвечивается кривляющаяся морда Нерона и мигает, умоляя взять трубку. И вновь моя реакция какая-то неадекватная, потому что я тут же тяну руку к телефону, чтобы ответить на вызов и… останавливаю себя. Наблюдаю за миганием экрана, аккуратно присаживаясь на кровать, не сводя взгляда с образа мужчины, который начал стираться из памяти. Я так любила эти глаза и эту улыбку. А потом звонок обрывается и экран гаснет. А я выдыхаю, как будто все миновало, как будто я выиграла в этом поединке, как будто все позади.
Но только звонок раздается в третий раз и трубка опять принимается елозить по постели. В голову уже закрываются неприятные мысли. Самые неприятные, которые только возможно вообразить. Я обещала себе, что закрою эту дверь, сожгу мосты и не вернусь в этот кошмар. Но сейчас внутри все дрожит от страха. А если с Нероном что-то случилось?
Дрожащей рукой я провожу по сенсорному экрану и отвечаю на вызов. Отвечаю – сильно сказано, потому что сначала, как будто вслушиваюсь в тишину и пытаюсь угадать, что я сейчас услышу, чей голос. А ведь и сама звучу странно и незнакомо.
- Алло… - на выдохе, тихо и неуверенно.
И такое же тихое и на выдохе…
- Привет.
Мне кажется, что он звучит с облегчением или это моя больная фантазия?
Слышать его голос сейчас… Качество звука потрясающее, будто он где-то совсем рядом со мной. Как будто обернусь и вот он, сидит на моей постели, копаясь в планшете. Но по факту ощущение, будто между нами мириады звездных лет и никак не дотянуться.
Почему-то снова хочется плакать, хотя казалось, уже все слезы исчерпаны и ничего внутри не осталось. Только пустота. Оказывается, нет. Потому что я зажмуриваюсь до рези в глазах и закрываю рот ладонью, чтобы не выдать себя всхлипом или резким вдохом. Хотя мне кажется, что Нерон услышал все и молчит, потому что дает мне время справиться с очередной истерикой.
А мне нужно это время. Нужно время, чтобы подобрать слова.
- Уже поздно. – выдаю я, имея в виду, то ли время дня, то ли вообще нас с ним. И от этого непонимания, вдогонку, спрашиваю. – Зачем ты позвонил? Что-то случилось?

+1

103

Это не вызов продолжается бесконечно долго, это Нерон снова и снова повторяет его, и поэтому гудки кажутся непрерывными. Словно Люция где-то очень далеко, так далеко, что сигналу нужно много времени, чтобы преодолеть световые годы.

Нерон вязнет в ожидании. Ему все кажется, что вот-вот следующего гудка не раздастся, и будет ее голос. И всякий раз он уже готовится сказать что-то, но снова - гудок.

...Ее "Алло" звучит так, словно она стоит позади него. Нерон почти ощущает ее дыхание и теряется. Ему-то кажется, что он молчит вечность, а на самом деле Люция слышит его, едва сама смыкает губы.
- Привет.
Сцевола закрывает глаза, вжимая трубку в ухо, зажмуривается, что есть мочи, но слезы набегают совсем не от этого. Вдох-выдох. А вот сейчас кто затянул с ответом? Наверное, он, потому что Люция снова заговаривает. Говорит, что уже поздно, и спрашивает, что случилось. Это не видео-связь, но перед закрытыми глазами он видит ее лицо. Каждую черточку.

Нерон перекатывается по стене на спину и сползает вниз, подбирая колени. Собирая себя.
- Я звоню, чтобы... Чтобы... - вздох через сжатые зубы. Он злится, что не может сказать ничего толкового, что слов описать его чувства просто нет. - Можно я приеду? Не завтра, нет. Через четыре дня. Я хочу поговорить. О тебе, о ребенке... - всхлип, но скорее похожий на глоток воздуха человеком, который только что вырвался из бездны. - Я не опасен, я... Я обещаю, я не сделаю ничего, что причинит вам вред. Пожалуйста.

Сцевола осекается. Да, он вымаливает эту встречу.

.

+1

104

Нерон запинается, с трудом находит подходящие слова… Если вообще их ищет. Но вопреки моим ожиданиям, его слова не пьяный бред и в голосе ни намека на присутствие алкоголя в крови и дури в голове. И поэтому слова он подбирает с таким трудом, потому что тяжело собрать трезвые мозги в кучу.
Но то что Нерон вообще говорит заставляет меня замереть, прирасти к постели и не иметь возможности даже подскочить от наглости его слов. Я не злюсь, нет. Наоборот, мне больно от его предложения, от намерений, от наивных мыслей, что одним звонков он может решить все наши проблемы. Наши… Нет уже нашего, ничего.
Я выдыхаю, усаживаясь на подушки и складываю ноги по-турецки, откидывая голову на спинку кровати. А перед глазами худой, злой и совершенно безразличный ко мне Нерон Сцевола. Который сейчас просит меня о встрече.
- О каком ребенке, Нерон? – я хмурюсь, закрывая глаза и вспоминая его пафосное утверждение по поводу меня и Марка. – О том, который по твоим же собственным утверждениям, у меня от Марка? Так какое тебе до него дело? До меня?
Голос немного дрожит, но внутри все глухо, как в трубке, пока Нерон выслушивает меня, не перебивая и не оправдываясь. А я натягиваю рукав пайты на пальцы и им вытираю глаза.
- Четыре месяца ты не хотел со мной разговаривать, а теперь вдруг… - я выдыхаю, проводя рукой по лицу, - какая милость, ты хочешь увидеться… А что изменилось за эти две недели? Что такого изменится за четыре дня, что я позволю тебе подойти к себе? Назови мне хоть одну причину, по которой я должна тебе верить.

+1

105

Нерон терпеливо ждет ответа и, кажется, забывает, как дышать. Люция молчит, но не вешает трубку, она здесь. Она собирается с мыслями и силами, чтобы потом... Сцевола сжимает телефон, и хорошо, что его корпус металлический. Не хрустнет. Разве что останутся вмятины от его пальцев, которые уже болят. Она говорит, говорит... и Нерон столько может ответить ей! Что он действительно подумал, что ребенок от Марка, потому что... Потому что он всегда рядом с нею, слепо влюблен и верен, и что после того, что сам Нерон сделал, ничего бы не было удивительного в том, что она стала смотреть на своего названного брата иначе. Что ему есть дело до его ребенка, потому что он - его. Что ему есть до нее дело, потому что... Потому что эти четыре месяца были самыми погаными в его жизни, потраченными впустую, никчемными и жалкими. Без нее.

Только когда повисает пауза, Нерон ничего из этого сказать не может. В голосе Люции безнадега.

- Через четыре дня доктор разрешит мне выйти отсюда, - он обводит взглядом палату. Второй раз лечение было каким-то... безумным. Нерону казалось, что оно не завершится никогда, что он издохнет однажды потной ночью, и этим-то все на самом деле закончится. Навсегда. И не поможет ничто. Но вот он сидит здесь на полу, и голова его звенит от пустоты. И чистоты. Он чист уже семнадцать дней.

- Я хочу все исправить, - не вслух, а самому себе. И даже самому себе - шепотом. Чтобы не спугнуть.

Ему больше всего хочется обнять ее и почувствовать ее. Он столько времени закрывался от мыслей о ней, не позволяя даже вспоминать, а сейчас... Он считал, что после Рема не имеет права быть счастливым. Что изменилось? Кажется, так Люция и спросила, сама того не зная, попав и в его цель. Она молчит, словно давая ему еще время на раздумья.

- Ты даешь мне смысл.
О нет, даже не его жизни. Ему самому.

Если она откажет во встрече сейчас, он позвонит снова. И будет звонить. А когда она перестанет брать трубку даже для того, чтобы отказать во встрече, он приедет. Даже если уже поздно.

..

+1

106

Если бы не тихий, но трезвый голос Нерона, я бы подумала, что он врет по поводу доктора. Он в клинике? Я ведь правильно поняла, что он лечится от зависимости? Так хочется, чтобы я правильно поняла, так хочется, чтобы он и правда взялся за ум, какими бы причины ни были. Он сделал мне так больно, но все же я не могу ненавидеть его. Хочется, чтобы у него все было хорошо, а со мной ли или без… Во второе верится больше.
Нерон молчит еще некоторое время и я жду, когда он соберется с мыслями и скажет мне хоть что-то. Он не стал оправдываться, не стал убеждать меня, что был не в адеквате, не говорит, что имел право на то, чтобы остаться одному. О, на это у него было полное право, я знаю. Просто все, что было дальше, вот за это мне больно, за его предательство.
И после этого всего он говорит, что я даю ему смысл. Да, наш малыш действительно все, что у нас есть общего.
- Родной, если бы ты сказал мне это раньше…
Я выдыхаю, шумно, не сдерживаясь и на мгновение отвожу трубку от уха, чтобы… Не знаю, его голос в моей голове звучит так пленительно и мне так хочется отозваться, но у меня не выходит. Слишком мало, наверно, прошло времени. А для него, наверно, вечность.
Я вновь закрываю глаза, отсчитывая до пяти, а потом подношу телефон обратно.
- Я пустая, Нерон. Если бы во мне не рос твой ребенок… Ты прав, он теперь и есть единственный смысл. – тихо начинаю и нет, это не оправдание моих возможный слов в последствии, я еще не приняла решение и как будто даю себе время, прячась за своими словами. – Но ты совершил столько ошибок. И некоторые из них я могу даже по именам назвать, настолько ярко они отпечатались в памяти. Честно говоря, я боюсь тебя увидеть и не знаю, о чем с тобой говорить. У меня нет сил начинать что-то заново.
Я замолкаю, озираясь по комнате в поисках ответа и натыкаюсь взглядом на цепочку. Тяну к нему руку и беру в ладонь. Металл холодный, но если немного задержать его в сжатом кулаке…
- Я не могу, извини.
Я сбрасываю звонок быстрее, чем Нерон что-то успевает ответить. Мне бы очень хотелось сделать этот шаг навстречу, но я не могу. Я боюсь, боюсь снова быть униженной, преданной, боюсь, что он сделает мне больно. Мне и моему ребенку. Может, это трусливый способ защиты, но это все, на что я сейчас способна.

Отредактировано Lucia Varys (Ср, 15 Июн 2016 00:06)

+1

107

Ее "родной" вселяет самую малую толику надежды, и от этого слова внутри будто ослабевает пружина. Нерон закрывает глаза, кусая губы, вслушиваясь в тишину, которая наступает после. Люция словно исчезает куда-то, но не кладет трубку. Не сейчас. Несколькими минутами позже, когда скажет, что все не просто, что ее доверие к нему утрачено, и с этим трудно что-то поделать, так это свежо. Она не может встретиться. Не хочет. Ему не нужно приезжать. Нерон было набирает воздуха в легкие, но его выдох слышат только короткие гудки.

Некоторое время он удивленно смотрит на тускнеющий дисплей. Нет, их не разъединили, Люция оборвала вызов. Нерон садится на койку, втыкая в полумрак палаты. Горит только ночной свет, и он наконец его убаюкивает. Сцевола так и засыпает с телефоном в руке, и даже не слышит, как тот падает на пол. Ему снится произошедший разговор, но так, словно бы Люция говорила ему все это с глазу на глаз, лично. Он так давно ее не видел. Тоска. Вот что не дает ему спокойно спать. Он понимает, что все - сон, но отчаянно цепляется за него, потому что так может видеть ее. Пока - хотя бы так.

И всю следующую неделю. Люция не отвечает на его звонки, но и не сбрасывает их. Просто оставляет ему слушать гудки и переставать пытаться после нескольких раз. Но Нерон набирает ее номер снова и снова. Пока идут гудки - она где-то там, и есть шанс, что однажды...

... - Вы оставили вашу компанию, Нерон. Свято место пусто не бывает, - Пейлор передергивает плечами. Неужели ей некомфортно? Железной-то Пейлор?
- И кто потерпел убытки? - возражает Сцевола. Его задрало общаться с власть предержащей через адвокатов, и он выбил себе аудиенцию.
- Напомню, вы четыре месяца игнорировали управление корпорацией, оставив все на своих помощников. Так в новом Панеме дела не делаются! - она повышает голос, но держит марку.
- А по-вашему, на что нужны помощники, президент? Мои - управлять компанией, на то у них есть акции. А зачем вам ваши? Чтобы обстряпывать за моей спиной мое выдворение? - Сцевола напирает.  Завязка имеет свои побочные стороны, он нервозен, да.
- Ваша корпорация имеет большое значение для Панема, и я не могу позволить, чтобы у ее руля находился человек, который... - Пейлор замолкает, глядя на него.
- Который - что? наркоман? Ну же, называйте вещи своими именами, президент!
- Я не лезу в ваши личные дела, Нерон. Я соболезную вашей утрате, но... - договорить она не успевает, потому что Сцевола бьет ладонью по столу.
- Но вы используете мои личные дела, чтобы прибрать к рукам мое дело! - конечно, он расслышал про соболезнования, это было как ножом по сердцу, но... Не сейчас. Не здесь.
- Совет проголосовал о вашем временном отстранении до рассмотрения ситуации. Единогласно.
- Временном, президент, - Нерон цепляется за ее слова, как клещ. - Нет ничего постояннее, чем временное! Я хочу вернуться.
Пейлор сверлит его внимательным взглядом.
- Вы являетесь ко мне и качаете свои права. Не много ли позволяете?! Привыкли, что гребете все под себя, диктуете свои правила? Время вышло!
- Это моя компания, вы делите шкуру неубитого медведя.
- Национализация - вопрос времени, - вдруг роняет Пейлор.
Сцевола замолкает. Теперь его очередь сверлить ее взглядом.
- Я играю в покер, президент. Вы блефуете.
- Отнюдь.
- Как вы думаете, почему совет правления столько лет терпел меня? - спрашивает Нерон, и Пейлор пожимает плечами, ожидая ответа от него.
- За ними стоят старые семьи. Они кормили режим Сноу, они кормят ваш режим, - Сцевола становится у окна. - Мы платим вам налоги, потому что вы гарантировали, что мы не потеряем все.
- Времена изменились. Хватит таким как вы пить кровь из Дистриктов. Честность, Нерон, вот что нужно Панему.
- Взаимовыгода, - отрезает Сцевола. - Честность работает среди друзей. Мы с вами - не друзья. Партнеры.
- Вы боитесь за свой кошелек, - фыркает Пейлор.
- Верните мне мое дело, и я буду отдавать вам из моего кошелька столько, сколько вы скажете.
- И в чем ваша выгода?
- Мое дело останется при мне. Мое семейное дело.
Пейлор задумывается о чем-то.
- Совет правления будет решать, как быть с вами. Пока вас не было, его состав изменился. Некоторые больше не повязаны с вами старыми связями. Люция Сципион включена в него на правах присутствующего, но не участвующего в голосовании по каким-либо вопросам.
Зачем она это говорит?
- Дайте ей право голоса.
- И дать вам фору? - усмехается Пейлор.
- Она мой самый справедливый судья, - отвечает Нерон. - Президент, я жду оповещение о заседании. Вы говорите, что не лезете в личное, но я уже сказал, что думаю об этом. Меня не было четыре месяца, и ничего не развалилось, верно?
- Не это ли доказательство, что компания может работать без вас? - парирует Пейлор. Нерон усмехается.
- Панем не развалился без Сноу, может, он и без вас будет существовать?
- Угроза?
- Софистика. Но я в ней не силен.
- Идите, Нерон. Пусть Совет правления решает.

Совет правления... Какой бы ценности вопрос не стоял на повестке дня Совета, он все равно не перешивает ценности звонков Люции и ожидания ее ответа.
Нерон садится за стол в столовой и снова набирает ее номер.

....
.

Отредактировано Aaron Levis (Вт, 14 Июн 2016 23:27)

+1

108

Звонков в этот день больше не случается и я делаю вывод, что между мной и Нероном все окончательно кончено. Сказать, что становится легче… Не становится. Я любила Нерона, это была сумасшедшая привязанность, безумное притяжение и несгораемое желание быть с ним, быть частью его и любить его. Но когда человеку это не нужно, незачем насиловать и его и себя. Расставаться с Нероном тяжело. Легче все-таки было ждать звонка, которого никогда не будет. А самой ставить точку в отношениях оказалось тяжело, особенно после слов Нерона о том, что он хочет поговорить.
Я практически отпускаю ситуацию, понемногу начинаю готовить детскую, подбирая цвета для спальни и присматривая кроватку. Не представляю, как все потяну. На первые три месяца после беременности мне дали отпуск по уходу, но потом мне нужно будет вернуться в офис. Да, у меня есть зам и он будет работать за меня, но даже находясь дома с малышом, я не буду отрываться от работы. Не могу себе это позволить. А в перспективе, найду няню.
Но все это планы на будущее. А пока что, все точки, которые я думала, что расставила превратились в многоточия, потому что Нерон продолжил звонить. Он не так уж чтобы донимал звонками, но несколько раз в день все-таки звонил. Первое время я не брала трубку, потому что сама не хотела говорить, и полагала, что мне надо просто переждать, а Нерон отступится, когда поймет, что в своем желании не видеться с ним, я непреклонна.
Но со временем его звонки начали меня напрягать. Сильно напрягать.
- Мисс Сципион, вам звонят. Вы не возьмете трубку?
Я беседую с секретарем и Нерон звонит уже третий раз подряд, а телефон разрывается тихой мелодией, которая играет в моей голове на все лады и становится уже какой-то насмешкой.
Он звонит по вечерам. И однажды я не выдерживаю, бросая на телефон подушку и заваливаясь сверху. И кажется, что это не телефон гудит, а действительно моя голова. Я закрываю лицо руками и задерживаю дыхание, пока проходит вызов, на который никто не хочет ответить. Зачем он это делает? Разве мы не выяснили все? Разве я не объяснила ему, что не хочу видеть его?
Я знаю, что дело в ребенке. Нерон, может и сволочь, но детей он не то чтобы любил, но всегда был с ними в ладах, а мелкие его обожали. А после смерти Рема… Думаю, он думает, что это что-то вроде второй попытки, попытки исправить все. Но я не хочу, чтобы мой малыш стал заменой Рему и больше всего я боюсь, что Нерон предъявит на ребенка какие-то права, захочет забрать в Капитолий. Может, и правда, стоило подтвердить, что малыш от Марка?
Клементий был одним из тех немногих коренных капитолийцев, которые встали на сторону Революции. Я общалась с ним не так уж и много, но мне он показался весьма приятным и собеседником и человеком. Сейчас он был одним из ставленников Пейлор в совете правления энергетической компании Нерона. Он не высказывался ни за Нерона, ни против, предпочитая держать свое мнение при себе до назначенного срока.
- Как твои дела, Люция? Тебе сейчас нелегко приходится, наверно. Может я смогу чем-то помочь?
Конечно, уже все в Капитолии, кто меня знает, в курсе моего положения и большинство из них догадывается, что ребенок от Нерона. Некоторые же полагают, что малыш от Марка. Что ж, хорошо хоть выбор мужчин небольшой.
- Нет, спасибо, Клементий, у меня все хорошо.
Он вкратце рассказывает положение дел в компании, но позвонил оказывается не за этим.
- Я недавно был у Пейлор. У нее еще была встреча, после меня, но я не поверил своим глазам, когда увидел, кто к ней пришел. – я молчу, ожидая продолжения рассказа. – Нерон Сцевола.
На секунду мне кажется, что я брежу, потому что никогда бы не подумала, что это теперь возможно. Мысленно отсчитываю дни, да, он уже должен был выйти из клиники, если действительно в ней был.
- Она приняла его? В таком состоянии, в каком он сейчас находится? – я сваливаю на дурочку, пытаясь выяснить детали.
- Ты знаешь, он выглядел весьма собранно. Не спорю, он сильно похудел и осунулся, выглядит немного нездоровым, но не помятым. Я бы не сказал, что он был пьяным или под наркотическим воздействием. Да и не думаю, что Астрид приняла бы его в таком состоянии.
Разумно. Все звучит разумно. Клементий может отличить наркомана от трезвого, все-таки он вращается в этом кругу с самого рождения и его словам я доверяю. Он непредвзят. И он прав, Пейлор бы ни за что не приняла Нерона, будь он хоть немного пьян.
- И зачем он приходил?
- Ну, откуда мне знать, я же ушел. – многозначительно тянет мужчина.
- Но ты же в курсе, зачем он приходил. Ты же все знаешь. О всех.
Чувствую, что он улыбается моим словам и продолжает рассказ, наслаждаясь моей заинтересованностью.
- Говорят, он просил вернуть ему его компанию.
Хмурюсь. Как-то не стыкуется.
- Просил?
- Ну… - выдыхает он. – Термины разные. Смелые утверждают, что умолял. Безумные – что требовал.
Наверно, я безумна.
- А что думаешь ты?
- Важно не то, что думаю я. А что знаешь ты.
А я уже ничего не знаю. Совершенно ничего не знаю о человеке, который, едва выскочил из наркологической клиники, рванул к Президенту, чтобы потребовать с нее свою компанию, до которой ему еще совсем недавно не было дела. Но почему-то когда я закончу разговор с Клементием, на губы впервые наползет улыбка. Улыбка, которую вызвал во мне Нерон Сцевола.
Однако, его звонки не прекращались и однажды я все-таки психанула.
- Тебе еще не надоело? – спрашиваю я, едва отвечая на вызов и не здороваясь даже.
Нерона не занимает, надоело ему или нет. Раз названивает, значит, не надоело. В причину он тоже не вдается. И все же вновь просит меня о встрече. Я отвожу трубку от уха, собираясь с силами и кусая губу. Мне нужно… Вдох-выдох. Все слишком трудно.
- Перестанешь звонить, если я соглашусь на встречу? – Нерон соглашается. – Тогда приезжай. К выходным.
Совсем не надо, чтобы он приехал в разгар рабочей недели. Я так понимаю, и ему теперь есть чем заняться. Тем более, что наш разговор явно пойдет не о работе. И мне пережить бы этот разговор, потому что накануне приезда Нерона я совершенно не сплю. Не получается уснуть, потому что я на всякий лад представляю нашу с ним встречу и разговор. Я уже предупредила, чтобы подготовили посадочную полосу для самолета Нерона и сообщили мне, когда мистер Сцевола изволит опустить зад на землю.
Однако звонка нет и мне уже кажется, что он не приедет. Мне хочется верить, что он не приедет, что струсил или просто не может и никогда не сможет. И персиковое варенье, которое я наворачиваю ложкой так здорово поднимает настроение, когда в дверь вдруг раздается стук. Я знаю, что это не Нерон, мне ведь должны были сообщить о его прилете, но все же внутри все как-то замирает на мгновение. Я даже думаю о том, чтобы не открывать дверь.
Но открою и немного помедлив, потому что вижу этого человека, как будто впервые, все же впущу его в дом тихим и показательно безразличным:
- Входи.

мы немного подросли с последней встречи

http://savepic.ru/10135509.jpg

+1

109

- Не надоело, - быстро отвечает Нерон на ее быстрый вопрос, и кажется, что они как будто репетировали это. Ну, или Нерон знал наперед, что она спросит. Кажется, Люция даже немного удивляется его готовности к ответу и этого хватает, чтобы она растеряла свой праведный гнев, который звучал в ней.
- Я хочу узнать, не передумала ли ты о встрече, - говорит он, закрывая глаза и умывая ладонью лицо, словно это какая-то молитва. Нерон считает секунды, ожидая, и, когда она спрашивает, отвяжется ли ли он в случае ее согласия, он конечно кивает, что да. Сцевола даже вскакивает на ноги, готовый хоть сейчас бежать к ней, однако Люция просит подождать до уикэнда, потому что в остальное время она занята. Она же не передумает?

Нерон не берет самолет, он заказывает билет на ночной пятничный поезд - к полудню субботы он будет в Пятом. И остается только выкручивать себе пальцы, надеясь, что Люция не переменит решения и не ответит отказом. Впрочем, он все равно поедет.

...В ванной комнате по-прежнему стоят ее крем и лосьон. Нерон не сразу замечает их, но вот они, и их запах - ее запах. Ее... Сцевола осторожно закрывает склянки, ставя их перед своими средствами. Медлит, рассматривая флаконы.
- Водитель ожидает, - доносится откуда-то голос Ареса. Сцевола смотрит на часы. Да, действительно пора на вокзал. Он снова смотрит на вещи Люции и... и оставляет их на месте.

Конечно, Арес едет с ним, и, конечно, сопровождает его до самого дома Люции, оставаясь ждать снаружи, становясь под раскидистое дерево, прячась от полуденного зноя. В Пятом сумасшедшая жара, ненормальная для конца августа, и ощущение, будто Дистрикт оказался под стеклянным колпаком и его обжаривают со всех сторон. Арес обливается потом, а Нерон сухой, как щепка, только припекает.
Он поднимается по крыльцу ее дома и заносит руку, чтобы постучаться. Раз. Два. Три. Вдох. Выдох. Вдох. Костяшки тарабанят о дерево, и вот тут-то ладони становятся влажными.

Люция открывает дверь и смотрит так, будто ждала не его, но, раз уж он тут... Она сторонится. пропуская его. На ней желтая майка, подчеркивающая ее округлившийся живот, и Нерону нелегко оторвать от нее взгляд. Люция какая-то совершенно неземная, хотя взгляд ее совсем не одухотворенный, и держится она на почтительном расстоянии.

Нерон проходит за нею в кухню, и Люция садится за стол. Чайная ложка опущена в чашу с вареньем. Почему-то это бросается в глаза. Люция не торопит его, но и не дает попусту стоять и молчать, окликая его.
- Послушай... - начинает Нерон с самого простого, с чего только можно начать. - Ты права, я пустил свою жизнь коту под хвост, и совершил ошибку, которая может стоить мне всего, когда... Когда отправил тебе то сообщение. Я знаю, момент уже не вернуть. Очень многое нельзя вернуть, - добавляет он, переводя дыхание. - Но я не хочу повторять прошлых ошибок. Ты сказала, что ребенок только твой. Он твой. Но я приехал просить тебя лишь об одном. Позволь мне быть частью вашей жизни насколько это возможно. Я готов дать свое имя и помогать тебе всем, чем ты позволишь. Я знаю, о чем ты думаешь. Что я хочу замолить грехи перед Ремом. Уже не замолю никогда, никогда бы не замолил, даже будь он... - он сглатывает ком, - будь он жив сейчас. Единственная, перед кем мне есть что замаливать - это ты.

Нерон знает, что речь его сумбурная. Как он ни обдумывал ее, ничего не выходило, и вот сейчас... Сейчас он говорит только то, что лежит на сердце, которое то пускает вскачь, то замирает. И в доме очень жарко. Он и сам горит.

...

+1

110

Я держусь от Нерона на расстоянии и дело, наверно, даже не столько в том, что я боюсь его, что он мне сделает что-то физически. Скорее всего я просто избегаю случайного столкновения, прикосновения, взглядов, после которых все может пойти совсем не так, как я планировала. Но мне не удается удержать себя, чтобы не рассмотреть Нерона внимательнее, чем просто вскользь.
Он все такой же худой и хотя стиль в одежду он нисколько не изменил, и наверно, даже прикупил новые вещи, но все равно кажется, будто эти тряпки висят на нем, как на скелете. Почему-то обращаю внимание на его руки. Помню, как крепко он держал меня в них, обнимая, укрывая от посторонних взглядов, или ловя в постели, когда меня подбрасывало от оргазма. Воспоминания мурашками пробегают по коже и концентрируются где-то внизу живота. А сейчас его руки такие тонкие, хрупкие и не верится, что в них сохранилась прежняя сила. Плечи все так же опущены, он выглядит неуверенно и растерянно. Никогда прежде я не видела его таким, даже когда прижала к стенке, когда предложила либо все оборвать, либо начать встречаться. Ничего не осталось от того, кого я знала. Даже его голос как будто стих, а глаза смотрят куда-то сквозь.
И это забавно, но в моем собственном доме, на моей территории, мне становится неловко от того, каким слабым и неуверенным я сейчас вижу этого мужчину. Мужчину, с которым мы на этом самом столе…
Провожу пальцами по дереву, ровно там, где по моим воспоминаниям я цеплялась в опору, чтобы не упасть на спину от невероятных ощущений. Я слушаю Нерона, ведь он попросил меня об этом в самом начале разговора. Слушаю, но не смотрю на него. Так удобнее, чтобы услышать то, что по-настоящему важно. Меня привлекает его мысль о том, что об упущенных возможностях он говорит в настоящем времени. «…может стоить мне всего». Он верит в лучшее или хочет его?
Я не перебиваю его, но все-таки поднимаю глаза, когда он заговаривает о ребенке, предлагая помощь и свою фамилию. И с языка у меня едва не срывается вопрос, считает ли он свою фамилию достойной для своего ребенка, после всего, что он натворил. Но не об этом я хочу говорить.
Рем… И правда, возможность все исправить уже упущена. Но не была таковой до смерти мальчика. Нерон не прав, все можно исправить, если захотеть. Он не хотел. Но не мне его винить.
- Не надо ничего передо мной замаливать, Нерон. – прошу я, пододвигая к себе вазочку с вареньем и ковыряясь в нем ложкой. – Меньше всего мне хочется, чтобы ты что-то делал из необходимости или чувства вины. Если это так, лучше остановись сразу. Без чувств ничем хорошим это не закончится.
Я немного расправляю майку, потому что невыносимо жарко и не только от погоды, но и от разговора. Воздуха не хватает.
- Если ты действительно хочешь, чтобы ребенок носил твое имя, пусть будет так. Ты – отец и имеешь полное на это право. Но, Нерон, если я узнаю, что ты снова сорвался, я ни за что не подпущу тебя к малышу. Надеюсь, ты это понимаешь.
Я не знаю, что еще сказать, потому что его предложенная помощь… Мне ничего не приходит в голову и, честно говоря, даже не знаю, чем он вообще может мне помочь. Он имеет в виду материальную сторону? Ну да, а какую же еще? Но мне не это от него нужно.
- Какой частью нашей жизни ты хочешь стать, Нерон? – поднимаю на него взгляд и внимательно всматриваюсь в когда-то яркую голубизну его глаз. Очень общий вопрос, знаю. И сама же пытаюсь понять, что подразумеваю под этим вопросом. – Каким отцом? – да, так немного точнее. Хочет ли он вообще быть отцом этому ребенку? И что такое отец в его теперешнем понимании? – Ты будешь иногда приезжать? Присылать игрушки? Не знаю… Давать деньги на содержание? – последнее, конечно, говорю не всерьез. Деньги мне не нужны, я просто пытаюсь докопаться до… - Каким отцом ты хочешь для него стать? И кем ты хочешь для меня? Подразумеваешь ли ты косвенное участие в нашей жизни или… Чего ты сам хочешь? Потому что… Знаешь, я сама никогда не думала, каким бы ты был отцом нашему с тобой ребенку. – чертовски трудно подобрать правильные слова и описать то, что я хочу от него услышать. – Но прежде чем планировать что-то касательно малыша, я просто хочу понять, что ты думаешь о нас с тобой. Кем мы будем друг другу в этой ситуации?

+1

111

Ее волосы собраны в хвост. Конечно, ведь так не жарко. Черты ее лица стали нежнее, острые скулы смягчились, и линии тела здорово изменились, обрели плавность и такую женственность, которой прежде не было. О нет, Люция всегда была совершенна и красива, но беременность преобразила ее самым удивительным образом. Было одно солнце, а стало сто тысяч. Она стоит перед ним такая знакомая и одновременно поразительно новая. Она будто переродилась, пока он чах.

Нерон не может отвести от нее взгляда, а Люция наоборот избегает его, пока слушает, что он он говорит, и, когда настает ее очередь... Она задает самые правильные вопросы, которые вертятся в воздухе, но внутри головы бедлам, и он просто не знает, с чего начать, и эти ее вопросы как следы, ступая по которым, можно не только найти дорогу, но и себя на ней. Ей не нужно, чтобы он разбивал в кровь колени, вымаливая прощения, или делал что-либо только лишь из чувства вины, потому что для нее в этом - грош цена. Ей важно знать, как он видит то, о чем он ее просил.

Каким отцом он хочет быть? Какое свое участие видит в их жизни? Что будет между ними двоими? Люция дает согласие на его имя, но без всех этих ответов это будет ничем.

- Я не знаю, каким отцом я хочу стать, потому что я никогда им не был, - произносит он. - Я хочу быть им, вот и все. Со всеми ошибками и удачами, со всем, что полагается. Я не хочу, чтобы вы оставались одни, я могу заботиться о вас. Чего я хочу? Я хочу, чтобы вы позволили мне быть с вами, чтобы вы поехали со мной, - Нерон смотрит на нее и делает шаг, но замирает на месте. боясь спугнуть. - Больше всего на свете я хотел бы, чтобы ты дала мне шанс.

Он опускается на стул напротив нее, складывает руки перед собой, сцепляя тонкие пальцы замком, уставившись на них. Ему хочется вжать голову в плечи, так невыносимо ему будет ждать ответа на его следующие слова.
- Я предлагаю начать все снова, но втроем. Я болен, но я обещаю, что тебе не придется думать о том, как спрятать малыша от меня. Я справлюсь, когда вы будете рядом. Если осталось на этом свете, что я люблю и ради чего стоит пытаться, это ты.

..

+1

112

Я задала очень откровенный вопрос и получаю на него откровенный ответ. Нерон честен до конца и он не скрывает своего желания начать все заново, уже втроем. И я солгу, если скажу, что не хотела это услышать. Как бы я сейчас ни относилась к Нерону, но нет смысла говорить, что я не скучаю по нему. По тому Нерону, с которым мы готовили ужин, с которым провели незабываемое время в горах Второго, с которым я чувствовала себя в уюте и покое. С которым я чувствовала себя дома, где бы я ни находилась.
Нерон предлагает начать заново, потому что продолжить с того, на чем мы остановились уже не получится. Рем мертв и вместе с ним умерло что-то в Нерона, я вижу это по его опущенным плечам и тусклому взгляду. Хотя прямо сейчас, когда он говорит и смотрит на меня, мне кажется, я все-таки ловлю этот огонек жизни в его глазах, пусть и не тот, что был раньше, но все же.
Но меня не покидает мысль о том, что когда он сделал шаг ко мне, на секунду я захотела отойти дальше, хотя и не двинулась с места. А то, что он говорит о переезде и вовсе вызывает внутри приступ тревоги и отторжения.
Этого я как раз не ожидала. Не думала, что его желание зайдет так далеко и будет таким смелым. И в свою очередь, я тоже не скрываю своих мыслей.
- Не знаю, чем для тебя были эти четыре месяца, но понимаю это желание сбежать от всего. Только сомневаюсь, что ты помнишь хотя бы день из прожитых в этот период. А я помню каждый. – мне не хочется вновь поднимать эту тему и будто провоцировать его еще поумалять меня о прощении. Я говорю сейчас не об этом. – Я хочу сказать, что у нас с тобой очень разный осадок от произошедшего.
Да, его слова желанны и больше всего на свете я хочу вернуть то время, когда Рем был жив и мы были счастливы. Но от того и хочу вернуть, потому что не представляю, что мы будем делать теперь и как сможем заново все начать.
- Я даже не буду говорить тебе, что не могу поехать с тобой, потому что у меня здесь работа или потому что Капитолий – не мой дом. – все это можно было бы забыть и уйти с ним, если бы только это значило, что мы любим друг друга и уже не можем представить свою жизнь друг без друга. – Дело не в этом. Я просто не могу жить с тобой, Нерон. Я не могу остаться с тобой наедине, потому что все, что я сейчас чувствую – это тревога и страх. Я не могу довериться тебе. – я почему-то тоже смотрю на его сцепленные в замок руки и сейчас татуировка скорпиона как никогда обвивает тонкие пальцы и есть в этом нечто жуткое. – Ты сделал мне очень больно.
Рана еще совсем свежая и мне даже стараться не приходится, чтобы вспомнить обо всех этих статьях, о сообщении Нерона, о его безразличном взгляде, когда я приехала к нему, о словах, что мой ребенок от Марка.
- Я не ненавижу тебя. – зачем-то говорю, но слова о любви не просятся на язык. – И я бы тоже хотела, чтобы у нас вышло. Но пока что я не могу сделать этот шаг. Мне нужно время, чтобы…
Я замираю на мгновение, прислушиваясь к себе, а потом тихо ойкаю, соскакивая со стула, но опираясь на стол. А другой рукой накрываю живот и… Да, я не ошиблась.
- Толкается… - на выдохе произношу я, растворяясь в этом моменте и внимательно прислушиваясь к постукиваниям малыша. Он даже не толкается, а такое ощущение, будто переворачивается на другой бочок. И впервые за все время разговора на моем лице промелькнет улыбка. Мне даже не надо напоминать себе, что я не одна в доме, я на каком-то автомате поворачиваюсь к Нерону и ловлю его встревоженный взгляд. И в нем постепенно появляется будто тоска. Я, наверно, пожалею об этом… - Хочешь попробовать? – спрашиваю у него, предлагая послушать ребеночка, который решил оповестить всех о себе. Такое впечатление, что все это время он именно папу и ждал.
Я могу пожалеть о своем предложении, но не потому что не хочу прикосновений Нерона или его такого своеобразного общения с малышом. А потому что это может свести на нет всю мою стоическую оборону.

+1

113

Люция отвечает отказом. Она не поедет с ним, не примет это предложение. Да и на что Нерон надеялся, а? На самом деле, ни на что. Просто... Она спросила, чего он хочет и как видит будущее, и он ответил.
Сцевола кивает. Да, он понял и принял. Однако Люция продолжает, и в том, что она говорит, зажигает где-то внутри совсем крохотный огонек надежды. Она не может доверять ему, не может поверить. Сейчас - не может. Ей нужно время. Она так и сказала. Нужно время. Только Люция не завершает свою фразу о том, для чего, потому что вдруг поднимается, меняясь в лице, и ее ладонь ложится на живот. Она рассеянно произносит "Толкается...", и эта улыбка на ее лицо смывает тревогу Нерона. Боги, на мгновение ему показалось, что произойдет что-то... Очень нехорошее. Просто хорошего в последнее время было мало, и невольно отвыкаешь.

А Люция улыбается, так счастливо, так широко, и глаза ее загорелись ярким светом. Счастливый зеленый взгляд. Она предлагает Нерону попробовать, но, конечно, это порыв, и она в почти в ту же секунду внутри наверняка клянет себя за эту слабость. И лучше бы, наверное, сделать вид, что ничего не было сказано, вот только...
- Можно? - на выдохе, осторожно. Нерон подходит, а Люция замирает, наблюдая за каждым его движением. Она убирает руку с живота, и Сцевола кладет свою ладонь. Ему кажется, он ощущает оставленное ею тепло, проводит по нему пальцами, словно вспоминая что-то забытое. И тут... Он чувствует. Точно чувствует. Это ни с чем не перепутать. Малыш толкается. Он внутри. Живой. Здоровый. Подвижный.

Нерон кладет вторую руку. Очень аккуратно, с молчаливого согласия Люции.
- Ого... - начинает было он, но голос ухает вниз, проваливается, и Нерон прочищает горло. - Активный малец. Думаю, мальчик, - улыбается он, поднимая глаза на Люцию и отводя. - Говорят, женщины, когда ждут мальчишек, хорошеют. Это точно пацан.

Он убирает руки, и теперь не знает, куда их деть. И, главное, куда деть себя.
- Что же... - она не поедет с ним, он понял. - Может, стоит начать с того, что установить в доме климат-контроль? - предлагает Нерон. - Это недолго, и могло бы облегчить тебе жизнь в любую погоду.

Сцевола медлит.
- Я могу приезжать, чтобы навещать вас? Я буду звонить заранее.
Он не боялся Пейлор, когда позволял себе лишнего в ее кабинете, явившись без договоренности. Перед Люцией он теряет всякий запал. Потому что потерять компанию не страшно. На крайний случай. можно создать что-то новое. Люцию же он уже теряет, а другой ее быть не может. А он - круглый идиот. Что если бы она тогда не примчалась к нему? Он бы остался в болоте, в котором уже провалился по горло, потому что сам взбивал жижу ногами, стараясь всеми силами запретить себе думать о том, что может быть счастлив. Что право на это есть. Один ее взгляд, живой, яркий, острый, и все рассыпалось, как карточный домик, потому что изначально было шито белыми нитками. Впустую. Он впустую потратил столько времени своей жизни.

...

+1

114

Даже несмотря на мой вопрос, Нерон будто не верит моим словам и уточняет, действительно ли ему можно подойти, чтобы почувствовать, как пинается малыш. Мужчина подходит медленно и осторожно, словно боится меня спугнуть, а я остаюсь на месте, кивая ему и замирая с каким-то трепетом.
Его прикосновения очень осторожные, мягкие, нежные. И дыхание у меня на секунду срывается, потому что это именно то, по чему я так скучала. Да, он мог отвергнуть меня, мог подсесть на наркотики, мог игнорировать меня и изменять мне. Но вот оно, то, что я так отчаянно искала. Его прикосновения все такие же нежные и теплые, какими я их помню.
И в памяти очень ясно отпечатывается этот момент, когда руки Нерона на моем животе. И я буду еще долго возвращать себя к этому мгновению, когда кажется, что не было никакой ссоры, не было смерти Рема и этих четырех месяцев. Как будто мы с Нероном ждем то, что и планировали.
Он говорит, что, наверно, будет мальчик, потому что малыш резвый. Улыбаюсь на выдохе. Наверно, мальчик. Я не знаю, я еще не делала узи. Но эти слова отчего-то внушают надежду, что мы сможем.
Малыш перестает подавать знаки своего присутствия и Сцевола забирает руки и оба мы чувствуем себя неловко. Я – потому что все это время боролась с желанием накрыть его ладони своими, а Нерон, наверно, потому что все это ему не привычно. Но он так улыбался… Он действительно был рад этим новым ощущениям, а для него они действительно новые. Насколько я помню из его слов, ведь мать Рема выносила малыша в Четвертом. Вряд ли Нерон туда мотался. Даже не смешно от этой злой шутки судьбы, что и второй ребенок Нерона тоже растет в матери на расстоянии от него.
Возникшую паузу должен что-то нарушить и первым это делает Нерон, подводя какие-то итоги и предлагая мне установку климат контроля в доме, чтобы не было так жарко. Я могла бы отказаться, потому что уже конец лета и мучиться осталось недолго, но почему-то в этот раз меняю свое решение.
- Было бы здорово. – улыбаюсь я, кивая. – Спасибо.
Нерону действительно пора идти, но он задерживается, спрашивая о том, может ли он приезжать, заранее предупредив, чтобы повидать нас с малышом. Я задумываюсь на мгновение. Отказать ему – значит свести на нет весь разговор, а несмотря ни на что, я хочу, чтобы что-то у нас получилось.
- Конечно. – я выхожу из-за стола и начинаю ненавязчиво провожать Нерона к двери. Думаю, нам нужен небольшой перерыв. Событий случилось за последний час – достаточно. – Кстати, я не очень понимаю, как ты добрался. Мне не сообщали о приземлении твоего самолета.
Но мужчина говорит, что приехал на поезде. И вот это самая поразительная новость, которую я слышала за сегодня. Я даже останавливаюсь и внимательно всматриваюсь в Нерона.
- Ого. А ты точно Нерон Сцевола? С каких пор ты стал предпочитать такой приземленный транспорт? – смеюсь я, - Когда ты уезжаешь? – Нерон говорит, что билет у него на завтра. – Тогда, может, зайдешь завтра? Или у тебя работа?
Но Нерон заходит на следующий день и хотя есть еще между нами небольшая неловкость, словно мы заново узнаем друг друга, но постепенно становится легче. Мы оставляем личную тему нас и малыша и говорим... мне даже трудно сказать, о чем именно. Обо всем и ни о чем, но именно в этом разговоре есть что-то интимное и только наше, когда можно не бояться затронуть за больное. Разве что перед уходом Нерона, я тихо заговариваю.
- Нерон, я слышала, ты ходил к Пейлор, чтобы вернуть компанию. Это хорошо. – я киваю, будто подтверждая свои слова. И не знаю, насколько важно для него это слышать, но для меня важно сказать. – Я горжусь тобой.
И я стою в дверном проеме, провожая Нерона взглядом, пока он совершенно не скрывается за домами и ловлю себя на мысли, что провожать совсем не хотелось бы. Хотелось бы встречать.
Уже во вторник ко мне приезжают техники, которые устанавливают в доме систему климат контроля. А Нерон даже звонит и спрашивает, все ли нормально и не живется ли мне теперь в раю. Да, да, его идея действительно была отличной и нечего напрашиваться на комплимент. Но впрочем, со звонками Нерон уже не так навязчив как прежде и не обрывает мой телефон, если я не беру трубку. Не то чтобы я его игнорировала, просто мне нужно немного времени на то, чтобы обдумать всю ситуацию и понять для себя, чего я хочу.
А однажды мне совсем не спится, потому что малыш совсем растолкался и от этого я не могу уснуть и не могу угомонить это безумное и живое чадо. Тогда я пишу Нерону смс, что-то совершенно незначительное, неважное, но он отвечает и завязывается переписка и не спит вместе со мной, пока я не перестаю отвечать, уснув с телефоном в руке.
Теплеет. Я чувствую, под влиянием ли малыша или сама в который раз поддаюсь соблазну, но я снова чувствую это желание оказаться рядом с Нероном и засыпая под его сообщения, цепляясь в телефон, я действительно представляю, что он рядом, что я засыпаю на его груди, как это было прежде. Боги, как же я скучаю по таким ночам, когда нам не нужно было решать важные вопросы, когда не было никого кроме нас, никакого прошлого, болезненного и неприкосновенного. Я скучаю по тем временам, когда мне не нужно было думать о том, как быть с этим мужчиной, я была – его и это было просто для меня, принадлежать ему.
Я скучаю по нему, если бы он только знал, как! Подушка уже давно потеряла его запах, но мне все кажется, что я чувствую парфюм Нерона едва ощутимо, на грани безумия. И еще более сложно держать себя в руках, когда Нерон на расстоянии вытянутой руки от меня.
Сцевола приезжает не меньше раза в неделю и всегда спрашивает, нужно ли мне что-нибудь. Однажды я прошу его привезти мне тех шоколадных конфет, которые Мелита всегда выставляла для меня в вазочке со сладостями.
Сегодня я буду уплетать эти конфеты, запивая чаем и чуть ли не мурлыча от удовольствия. Жара спала и теперь можно свободно передвигаться по улицам. Через полчаса мы собираемся на прогулку. Я предложила Нерону составить мне компанию и он согласился. А пока мы дома, у меня есть для Нерона небольшие новости. Оборачиваюсь к столику за диваном на котором мы сидим и забираю небольшой конверт в руки, а потом протягиваю его мужчине.
- Я была на узи. Анализы не совсем в норме, но врач говорит, что опасности пока нет. Нужно просто наблюдаться. Роды назначили на начало января. Но сказать я тебе хотела не это. Врач определила пол ребенка, он среди документов. Я не смотрела. – сжимаю чашку в руках, внимательно наблюдая за Нероном. – Подумала, ты захочешь узнать первым.

+1

115

Люции не требуется времени на раздумья над его вопросом, потому что она уже решила дать ему шанс, и поэтому не против, если он действительно станет приезжать. К слову о приезжать. Она интересуется, как Нерон сумел незаметно прилететь, что ей не сообщили, а он смеется:
- Поездом. Я приехал поездом. Что ты так смотришь? Становлюсь ближе к людям.
Ее это почему-то веселит, а еще... А еще она предлагает ему прийти завтра, и не кажется, что это дань вежливости. Типа, ну раз уж он тут, то было бы странно в этом городе не встретиться.
- Хорошо, я приду.
Они прощаются, и Нерон сбегает вниз по ступенькам. Он не оглядывается, словно боится сглазить. Совсем как в том старом мифе, только он ни хера не Орфей.

Ночью заснуть трудно, какие-то неясные мысли тревожат, и все они о том, что он боится, будто завтра случится что-то, из чего они оба с Люцией поймут, что уже ничего не осталось, и нет смысла пытаться. Однако все-таки надежда пересиливает... Она не прогнала его. В самом деле, никакие шансы им не нужны, им просто нужно время.

Нерон приходит на следующий день, и эти несколько часов перед поездом пролетают как три минуты. Они разговаривают не друг о друге, а о том, что между ними есть еще общего. Что-то о Дистрикте, о Капитолии, об общих знакомых и новостях, и это словно какая-то терапия, потому что становится легко, и Сцевола вовремя смотрит на часы, спохватываясь.
- Мне пора. Звони, если что-то будет нужно.
Люция обещает, а потом вдруг осторожно заговаривает про то, что до нее дошли слухи про его беседу с Пейлор. Она гордится им. Она так и сказала.

Внутри радуги и единороги. Честно. Почти что именно так, потому что ничего подобного Нерон никогда не чувствовал, ну или это было давно в детстве. Люция, наверное, и не представляет, насколько ему дорого ее слово.
- Так и пришел и сказал, что кроме меня с тобой никто не совладает, и я готов зарабатывать седины и морщины, потому что мэр Пятого - дракон, а моя душа жаждет подвига, - мелет он, улыбаясь.

Уезжать совсем не хочется, потому что кажется, что расставание и невозможность видеться лично как эрозия будет разъедать тот хрупкий мост, контуры которого стали обозначаться между ними. Люция иногда не отвечает на его звонки, но Сцевола старается не придавать значения этому, ведь теперь не только он начинает разговор, но и она. Например, так было, когда она написала сообщение, что приехали мастера для установки климат-контроля, и он затем перезвонил ей, узнать, как ей перемены.
- Твой диван в гостиной - персональный островок рая теперь? - улыбается он.

А однажды Люция пишет среди ночи, жалуясь, что малыш разбаловался и совершенно не дает покоя.
"Может, у него праздник и танцы?"
Они переписываются долго, пока ее ответы не перестают приходить, а Нерон еще некоторое время перечитывает сообщения, сидя на террасе своего лофта и медленно выкуривая одну сигарету за другой. Он поедет в Пятый послезавтра. Он теперь регулярно бывает там, и Люция даже дает поручения, чего ей прихватить из столицы. Однако даже если специальных заказов нет, Нерон привозит что-то особенное. Часто из ресторанов, в которых они бывали, и кухня которых знакомы Люции. Блюда привозят Нерону прямо на перрон перед отправлением поезда, в специальных контейнерах, так что ко столу они подаются словно только что из-под руки повара.

Эта жизнь порознь гнетет. К Нерону словно возвращается память, и воспоминания о Люции в его лофте, рядом с ним, накрывают порой внезапно как цунами. Он даже и не отдает себе отчета, что в какой-то момент просто начинает думать о ней. А когда тоска смешивается с острым желанием, то получается сильная смесь...

...Сцевола пьет горький кофе с шоколадными пряниками и чувствует себя вполне прекрасно, сидя на диване в гостиной Люции, когда она вдруг сообщает, что для него есть новости. Нерон даже отставляет чашку, дожевывая, и в его руках оказывается конверт. Ему не нравятся замечания о том, что что-то со здоровьем Люции не в порядке, но она его успокаивает, что все не фатально, а главное состоит в возможности узнать пол здесь и сейчас. До него даже не сразу доходит, что она сама не в курсе, оставив Нерону возможность первым все узнать.
- Ты уверена? - спрашивает он на одном дыхании. Люция кивает. Этого короткого кивка ему достаточно, чтобы быстро вскрыть конверт и достать сложенные втрое лист. Он разворачивает его, но... Поворачивает текст к Люции. - Сначала ты, но ничего не говори! - и с каким же взглядом и замиранием внутри он следит за тем, как ее глаза пробегают по строчкам, отыскивая нужное. Наконец они останавливаются, и на ее лице расцветает улыбка... Только Люция молчит, поднимает на него светящиеся глаза, интригующе поводя бровями и пряча улыбку в чашке.

Нерон быстро читает сам, скользя пальцем и ставя его на том самом месте, где значится, что у них будет сын. Это порыв. Сцевола целует Люцию, быстро, мимолетно, но с таким чувством, которое иначе не выразить, и только касаясь ее губ понимает, что делает... Он отстраняется. Наверное, нужно извиниться, но не получается ничего, кроме:
- Спасибо.

....
.

+1

116

Нерон откладывает и чай и лакомства, чтобы взять в руки конверт и наблюдая за ним я не могу не улыбнуться. Снова этот контраст, который я и раньше замечала в нем. Он вроде и выглядит сосредоточенно, пока вскрывает конверт и ищет бумагу с определением пола нашего малыша, но его руки немного подрагивают, отчего он крепче вжимается в бумажку и вообще он выглядит… рассеянно. Как можно быть сосредоточенным и рассеянным одновременно?
Мне трудно представить, что он чувствует. Для него моя беременность более внезапное событие, чем для меня, я все-таки успела попривыкнуть. А до отцов всегда как-то медленнее доходит. Но Нерон реагирует на все даже лучше, чем я могла бы пожелать. Он так внимателен ко мне, к малышу. Иногда я вижу, как у него будто дергаются руки от желания прикоснуться ко мне, к животу и почувствовать малыша. И мне этого тоже хочется, чтобы он прикоснулся ко мне.
Нерон внезапно решает, чтобы я первая прочитала результаты и я поддаюсь, потому что мне и самой интересно. И у меня самой руки подрагивают, когда я беру документ в руку. Отыскать новость о том, что у нас будет сын – легко. И еще легче позволить улыбке поползти на губы. Я поднимаю взгляд на Нерона и понимаю, что он будет рад. Он ведь хотел мальчика, да? И его радость неприкрытая и искренняя, которую невозможно скрыть, потому что он порывается и целует меня.
Мгновение длится всего несколько секунд, но как же внутри все отзывается на его поцелуй. Я только сейчас понимаю, как сильно мне этого не хватало. Все фантазии и выдумки, воспоминания оказываются ерундой, по сравнению с реальным теплом его губ и вкусом шоколада на них. Только Нерон будто пугается своих собственных действий, отстраняясь. И я, в погоне за этим ускользающим, почти забытым, но таким родным чувством тепла и покоя, сама тянусь к нему, обхватывая его лицо ладонями и целую. И не могу сказать, сколько продолжается этот поцелуй, потому что и даже несколько мгновений для меня целая вечность. Вечность, за которую я, наконец, могу восполнить все, что было потеряно за четыре месяца.
- Я прошу тебя, если уж собираешься меня поцеловать, тогда целуй. И не обрывай такой романтический момент. – шепчу, отрываясь от него всего на мгновение и вновь целуя. – Пойдем гулять.
Мы задерживаемся ненадолго, восполняя упущенное время. Руки Нерона на моем животе и это чертовски правильное и теплое ощущение, которого мне не хватало. И малыш даже слегка сообщает о себе, будто отзываясь папе.
- Я так соскучилась по тебе. – шепчу, проводя рукой по его волосам и спускаясь к щеке. – По такому тебе, которого я знаю. Поздравляю тебя с сыном.
Эти выходные пройдут даже лучше, чем прошлые, потому что мы с Нероном постепенно становимся ближе друг к другу. Его порыв будто толчок, которого мне так не хватало, чтобы подпустить мужчину ближе к себе. Но стоило только почувствовать его рядом, убедиться, что, несмотря на все горе и боль, в нем все еще живет человек, которого я любила. И становится  даже легче дышать. Потому что Нерон вновь становится моим воздухом.
И казалось бы, и раньше мы встречались на расстоянии, но сейчас все даже немного сложнее. То, что происходит сейчас между нами, зарождаясь заново, будто росток дерева на пепелище, требует постоянно подпитки, ухода и отчего-то боязно, что за то время, что Нерон в Капитолии, а я в Пятом, между нами может что-то угаснуть, на этот раз навсегда разведя по разные стороны.
А что касается работы… Тут все сложнее. Еще через неделю, когда Нерон приезжает, мне есть, что с ним обсудить.
- Мне звонили из правления. – говорю я, кутаясь в теплую куртку, под пронизывающим ветром и держась с Нероном рядом.
Вообще, пресса таки добралась до Пятого, очень интересуясь, что это Нерон забыл в дистрикте, ведь компания ему временно не принадлежит, соответственно и дел у него здесь быть не должно. И тогда, конечно, вспоминают про меня. Нас даже ловят прогуливающимися по улицам города и отзывы на эту тему, безусловно, самые разные, от замаливания грехов, до чудесного воскрешения погребенной под наркотиками души. И ни один из этих вариантов меня не радует.
Но больше всего меня не радует положение в совете правления, потому что настроения там по поводу Нерона самые разные. И пару раз мне намекали, что мне стоит перестать видеться с Нероном, иначе это пагубно скажется на моем решении. О чем я собственно и сообщаю Сцеволе.
- Я обязана буду присутствовать на совещании о твоем дальнейшем либо снятии с должности, либо новом назначении. И мне дали право голоса. – и мне это не нравится. Все эти политические интриги совершенно не моя стезя. – Ты же понимаешь, что я скажу то, что думаю? Я хочу, чтобы ты вернул компанию, но не хочу, будто выглядело, что я тебя продвигаю. – я задумываюсь. – Я тебя продвигаю… Как интересно звучит. Когда-то ты говорил мне что-то подобное. – легко толкаю мужчину, смеясь.
Он только сегодня приехал и вновь на все выходные. Нерон сейчас стал выглядеть несколько лучше. Не знаю, чем он занимается в столице, посещает ли тренажеры, хорошо ли питается, но синяки под глазами прошли и в самих его глазах появился блеск и он стал более живым, здоровым. Нерон вновь отпустил бороду и мне нравится его щетина. Всегда нравилась. И мне так нравились эти тихие минуты, совсем как сейчас, когда мы находим тускло зеленую ель, становимся под ней скрываясь от глаз и целуемся. Обниматься, да, довольно трудно, но мы теперь все делаем с осторожностью.
- Может, переночуешь сегодня у меня?

+1

117

Кажется, Нерон даже не успевает досказать "о" в "спасибо", как Люция целует его, и ее поцелуй - разрешение ему продолжать. Как же он тосковал по этому... Его руки ложатся на ее живот, и она улыбается, прижимаясь лбом к его лбу. Ничего не надо говорить больше, не надо как-то объяснять эту ситуацию. Просто все меняется, и меняется хорошо.
А еще Люция говорит, что скучала по прежнему ему, что ей не хватало его.
- А ты не меняйся никогда, - отзывается Нерон, улыбаясь и закрывая глаза. - Поздравляю тебя с моим ребенком, - смеется тихо, получая оплеуху.
Он тоже чувствует, что возвращается.

И пресса тоже. Их фото в Пятом появляются в светских хрониках, о них судачат, перетирают на все лады воссоединение, и Нерон знает, как Люция всегда реагирует на такое.
- Знаешь, со временем просто устаешь и перестаешь обращать внимание. Я устал очень давно, - Сцевола отбрасывает очередную газету, а Люция прижимается к нему. Они гуляют, но тут зашевелился малыш, и они сидят в беседке. Перемена темы хорошая идея, а вот сама тема... Люция заговаривает о скором совете насчет сохранения за ним поста главы компании. Его, черти бы всех побрали, компании. Люции дали право голоса, и она теперь не знает, как быть, потому что воздержаться не получится, такого варианта просто нет.

- Знаешь, - Нерон обнимает ее за плечи, - если хочешь - так и скажи, - лыбится он, но потом становится серьезен. - Если тебе разрешили голосовать, значит голосуй. Значит твой голос мало что решает. Либо меня выпнут, и тогда он меня все равно не спасет. Либо меня оставят, и тогда он просто упрочит мои позиции. Или-или, - целует ее в макушку. - Так что перестань волноваться. И потом. Это я тебя продвинул. Снова, - опять смеется. - Пейлор заговорила о тебе на той встрече. Что ты будешь, но не сможешь голосовать, и я сказал, что можно дать тебе голос, потому что он будет объективным. Слушай, она до сих пор ко мне прислушивается, как думаешь? - паясничает, да. И нечестно было бы сказать, что он не знает, каков будет расклад голосования. Поэтому он молчит, ведь и обратного тоже лучше не говорить. Пейлор сильно ошибается, если считает, что он играет по-честному. О нет, он не мухлюет. Просто он хорошо играет в покер, и знает, как распоряжаться картами.

Они поднимаются и идут к дому. Погода сегодня студеная, но Люция вытащила его из дома, объявив, что климат-контроль - оай, но свежего воздуха не заменит. Смешная. Однако предложение ее серьезное. Да, у них сейчас то, что у нормальных людей называется романом, однако у них он необычный. Нерон понимает, что это важный шаг для Люции, а для него - скачок сердца в кульбит.
- Я думал, ты никогда не предложишь, - и шутка, и правда.

Как же давно Нерон не спал в этой кровати... Люция гасит свет, оставляя только лампу со своей стороны, и ложится, поворачиваясь к нему спиной и придвигаясь, приглашая обнять ее. Нерон обнимает, убирая заплетенную ею косу с плеча, чтобы поцеловать его, шею...
- Ведь ты знаешь, что я уже лечился, - вдруг заговаривает он в полумраке. - Это было давно. Ты считала, что моей несчастной любовью была мать Рема, но оказалась права только в том, что женщина в моей истории была. Ее звали Ирис, она умерла от передозировки. Отец тогда вынул меня из притона и силком посадил в клинику, мне было двадцать восемь. Но это история не о них и даже не обо мне. Она - о тебе. В этот раз я сам лег на лечение, потому что ты встряхнула меня. Люция, я обещаю, что не упущу шанс, который ты дала мне, и оправдаю твое доверие, - он замолкает, и она молчит. Не спит, Нерон это ощущает. Она словно задержала дыхание. - И ты должна проголосовать за меня, я не могу лишиться работы, мне еще содержать вас, - смеется, утыкаясь носом в ее затылок. - Черт, кто бы мог подумать, что меня лишит секса мальчонка, который даже не родился! - сетует он. - Я люблю тебя, - тихо, на выдохе. Но Люция точно слышит.

....

+1

118

- Думаю, она просто надеется, что однажды я одумаюсь и перестану тебе потакать. – смеюсь, щелкая Нерона по носу. – Она же в прошлый раз так рассчитывала, что твой интерес ко мне сыграет мне на руку и ты отдашь мне свою душу. Но как она ошибалась. Подговорил ее поставить меня мэром, а сам относился ко мне так же, как и ко всем. Надо было оставлять Догэрти. Ему бы ты, по крайней мере, не стал делать ребенка.
Все это, конечно, только рассуждения. Но для меня тема действительно серьезная. Я не очень понимаю, зачем Пейлор во второй раз пошла на поводу у Нерона. Она же прекрасно знает, что я проголосую за него. И не потому что я – его подружка или потому что я ношу его ребенка. Я не раз ей говорила, что Сцевола хоть и хам, но он умеет управлять компанией по уму, да, алчно, с выгодой для себя, но все же жалоб на него среди пятых не было. Действительно неразумный шаг.
А тем временем Нерон с готовностью отзывается на мое предложение переночевать у меня шуткой, но с каким-то облегчением, будто ему необходимо было подтверждение, что у нас все получится.
А у нас ведь получается. Мой мужчина перебирается из гостиницы – ко мне и все вновь практически так, как и прежде, но все же иначе. Но то, как сейчас у нас все идет мне тоже нравится. Да, все было довольно непросто и мы перескочили какой-то странный период в наших отношениях, пока Нерон топил себя в горе, а я свыкалась с беременностью, и мы столкнулись с родительством, которого и вовсе не планировали. Но именно это в итоге оказалось мотивацией для Нерона и смыслом для меня, когда все разваливалось на кусочки.
Мы готовим ужин, болтаем, молчим, просто сидя на диване и вслушиваясь в постукивания малыша. Нам комфортно втроем и в такие моменты не хочется вспоминать о прошлом и о том, как было тяжело. Мне бы и вовсе хотелось забыть об этом времени, как о ночном кошмаре, не столько потому что это было тяжело, сколько из-за Нерона. Воспоминания отталкивают меня от него, когда я думаю о том, с какими женщинами он был, кого целовал, с кем просыпался. Мне кажется, это я никогда не смогу ему простить, такое предательство я вряд ли забуду.
- Еще несколько месяцев и на кровать меня придется закатывать, не говоря уже о том, что нужно будет расширить дверные проемы. – смеюсь я, ложась в постель, в которой меня уже ждет Нерон.
Оказаться с Нероном в одной постели спустя столько времени и событий довольно… странно. Я столько раз вспоминала каково нам было вдвоем, а теперь вот сама удивляюсь, что забыла эти ощущения. Но все же я пододвигаюсь к Нерону, устраиваясь в его руках и закрывая глаза, привыкая заново, к человеку, немного незнакомому, но все же родному. А мой мужчина внезапно заговаривает о своем прошлом.
Так бывало и прежде. После нескольких неудачных попыток узнать его ближе, я перестала задавать вопросы, но тогда Нерон сам начал рассказывать. Но то, что он говорит сейчас, не просто рассказ из жизни, он словно признается, посвящает меня в великую тайну и загадку, которая объяснит, почему Нерон именно такой, какой есть. Но мой дорогой говорит, что суть истории не в нем, а во мне. Я молчу и внимательно вслушиваюсь в его слова, в его скрытую мольбу не терять в него надежду и веру, подождать еще немного и все у нас совсем будет так, как прежде, потому что со мной, Нерон готов на многое, потому что я даю ему смысл. Ведь он так тогда сказал по телефону?
А потом он говорит, что любит меня и от этих слов все внутри дрожит. В последний раз так же проникновенно звучало признание, когда мы впервые признались друг другу. Я сжимаю его руку своей, мне так хочется, чтобы мы остановились в этом моменте, так хочется сказать Нерону, что я тоже его люблю. Но для меня еще пока рано.
- Я очень рада, что ты рядом. – шепчу ему, переворачиваясь на спину и целуя моего родного. А потом я, наверно, делаю ошибку, но не спросить не могу. – Почему ты написал, чтобы я не звонила тебе? Почему вновь начал принимать, хотя ведь уже сталкивался с такой ситуацией? – я поглаживаю руку Нерона, скользя взглядом по его взволнованному лицу и останавливаюсь на глазах. В них всегда что-то есть, какая-то эмоция. Хочу увидеть ее прежде, чем Нерон психанет и откажется отвечать. – Я просто не понимаю. Разве становится легче? Ведь после смерти Ирис ты чувствовал тоже самое. Разве помогли тогда наркотики справиться с болью? Почему ты вновь поддался? Ты ведь долго держался, да? Зачем гробить себя?

+1

119

Нерон улыбается тому, как Люция буквально выдыхает слова о том, что он рядом и она рада этому. Она даже переворачивается на спину, чтобы видеть его, и Сцевола перекладывает руку под ее круглый живот, гладя его ладонью. Он замирает только когда она решается спросить о том, почему он совершил эту ошибку, отгородившись от нее и ступив на старую тропинку, которая ведь уже известна.

Сцевола не собирается прятаться, хотя уже столько раз проклинал себя за свое решение, которое было глупым, никчемным, но стоило ему четырех месяцев жизни, а могло стоить всей...
- Мне не приходилось терять сына, - грустно улыбается он. Да, он мало осознавал отцовство, но все же ситуации предельно разные. Для него по крайней мере. - Ирис употребляла вместе со мной, и поле ее смерти я употреблял дальше, только больше. Не становится ни легче, Люц, становится никак, и едва ты втягиваешься в эту круговерть. Себя теряешь, - он поправляет прядку выбившихся волос обратно за ее ухо, но не убирает пальцев и очерчивает ими линию скул. - Я не знаю, почему я написал тебе тогда. Тогда, наверное, я был уверен, что знал, мне казалось, что мне ни до кого нет дела, наверное, а сейчас не знаю. А еще это болезнь, и все началось с того, что я выпил. Мне нельзя, потому что потом я теряю страх, - невесело усмехается он. Вот такая неприглядная правда, в которой нет ничего о глубоких внутренних переживаниях. Все просто гадко и лишено смысла. - С семнадцати я употребляю разное, даже странно, что еще не шагнул с крыши, решив, что умею летать.

Сцевола снова проводит ладонью по ее животу.
- Можно я в своей манере срулю с этой темы? Хочу воспользоваться моментом откровенности и спросить, что сталось с Марком? - улыбается. Ну, слухи о разрыве в тандеме до него не могли не дойти, но пересудам о причинах не верил.

- Но зам ведь у тебя есть? Знаешь, я все же настаиваю, чтобы в октябре ты переехала в Капитолий и рожала в столице. Первое время тебе тоже лучше быть там. Дистрикт не развалится, и существуют средства связи, - Нерон не загадывает надолго, хотя нельзя сказать, что вот прямо сейчас он задней мыслью не думает о том, что, возможно, за это время Люция обвыкнется и вовсе не вернется обратно. Он бы хотел, чтобы она оставила свой пост, отвязалась от всего этого, и просто была с ним, воспитывая малыша. - Мелита бы помогала тебе. Уж уволь, одолжить ее сюда я не могу. Мне нужен уход, без нее я пропаду. Как младенец, - строит рожицу. - Подумай об этом.

..

+1

120

Я вслушиваюсь в каждое слово, которое произносит Нерон, хотя не свожу взгляда с его грустного лица и сложенных в тоскливой улыбке губ. В его голосе столько сожаления о прошлом, о том времени, которое он потратил на вещи, которые только отдаляли его от самого значимого. Это и упущенное отцовство, и отношения с Ремом, и болезненная утрата. Нерону казалось тогда, что он знает, что делает, но оборачиваясь назад, сейчас ему многое становится непонятно.
Мне тоже непонятны его действия. Но кажется дело все в том, что Нерон никогда прежде в таких ситуациях не полагался на других, он не привык к заботе со стороны. И оттого кажется, что несмотря на то огромное количество друзей, мой милый все же очень одинок. А может, он просто сам считает себя одиноким. И после потери Рема чувство это стало еще острее. Я просто надеюсь, что сейчас Нерон понимает, что я буду рядом и того же хочу взамен.
Я провожу пальцами по его лицу, а когда он удивляется тому, что до сих пор жив и вовсе утыкаюсь в его плечо, ничего не говоря вслух. Мне не хочется даже думать о том, как жить без него. Я уже пережила свои четыре месяца и хотя я помню каждый день, но хотелось бы забыть. Это и не жизнь, а существование. Когда ушел Нерон, ушло все.
- Он ушел. – отвечаю на вопрос моего мужчины про Марка. – Пока тебя не было, он очень помогал и по работе и по хозяйству. Но он хотел большего, чем я могла ему дать и я просто решила окончательно расставить все точки. Раз уж у него не получалось быть мне просто другом, то я решила, что вместе быть мы больше не сможем. Он уволился и… не знаю, вряд ли в ближайшее время нам стоить видеться.
Мне нравится, как Нерон касается моего живота, показывая как много для него это значит, как он ждет малыша. Это ощущение тепла очень дорого мне и мне все кажется, что я вот-вот его потеряю, что Нерон растворится в воздухе, снова уйдет, исчезнув из моей жизни. А он, напротив, говорит, что мне нужно переехать в Капитолий в октябре и даже остаться после родов. Нерон не хочет больше вот так мотаться ко мне. Да и я понимаю его. В нашем положении пора переставать вести себя как подростки с любовью на расстоянии и взрослеть, мы все-таки родители. Но мне не нравится, как он говорит о моей работе, будто не понимает, почему я не могу вот так запросто все оставить.
- Нерон, у нас хорошие врачи и пригодные условия в больницах. Есть ли у меня зам или нет, но я не могу просто так оставить Пятый почти на полгода. – я говорю спокойно и тихо, скользя пальчиками по шее моего родного и стараясь еще теснее к нему прижаться. Беру его руку в свою и подношу к своей щеке, прижимаясь к его ладони и закрывая на мгновение глаза, наслаждаясь этим теплом. – Как же я скучала по твоим рукам. – выдыхаю. – Ты даже представить не можешь. – и правда, моя беременность сейчас действительно немного мешает, потому что и по Нерону я соскучилась. От него веет желанием и внутри меня все поднимается, когда он так близко. Он всегда на меня так влиял. – Я знаю, моя работа создает проблемы. Но я не могу все оставить. Мне нравится, понимаешь? Мне кажется, что я делаю что-то важное, что я не просто так живу. Разве ты не чувствуешь того же самого в своей компании? – иначе, разве бы Нерон хотел так ее вернуть, если бы она для него ничего не значила. В конце концов, когда не остается ничего, именно работа спасает. Меня спасала, пока не было Нерона. Его спасает сейчас, пока он за нее борется. – Мы подумаем над этим потом, ладно? Но рожать я хотела бы дома, в Пятом. А если ты хочешь, я договорюсь с доктором, чтобы тебя пустили на роды. Зрелище не из приятных, но зато ты увидишь первые минуты жизни твоего сына. Что скажешь?

+1


Вы здесь » THG: ALTERA » Callida junctura » Blood, tears and gold...


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC