Сейчас в Панеме
04.03.3014 - 14.03.3014
CPTL +6°C
D1-13 +3°C
sunny & windy
Первое солнце и сильный ветер
Новости Панема
5 января - после краткой болезни символа, съёмочная группа возвращается в Капитолий, чтобы продолжить работу над съёмками агитационных видео, особо важных сейчас. Кашмире предстоит работать в одиночку, Кристиан до сих пор остаётся в Пятом дистрикте. Вместе с телевизионщиками возвращается в столицу и Бальдер Кейн, завершивший работу над созданием ловушек во Втором дистрикте.

1 января - Китнисс Эвердин, Пит Мелларк и другие члены съёмочной группы оказались под завалом, президент Тринадцатого дистрикта, Альма Койн, едва успевает спастись бегством в компании Бити Литье и Блеска Фрайзера. План по удержанию в плену капитолийского символа и попытке захвата генерала, провален. Гектор клерик, чудом избежав смерти после встречи со своей дочерью Ангероной, предлагает солдатам обеих армий рискованный план. Оставаясь номинально под властью Капитолия, Пятый превращается в экспериментальную резервацию по объединению обеих армий. Президенты обеих сторон не в курсе такого поворота событий.

31 декабря - Альма Койн прилетает в дистрикт Пять, получив от Аарона Левия и Блеска Фрайзера сообщение о пленении капитолийского символа. План по выманиванию генерала Клерика входит в финальную стадию. Единственное, чего не знает президент Тринадцатого - Гектор уже давно готов к наступлению.


22 декабря - Альма Койн вызывает к себе капитана авиации Аарона Левия и Блеска Фрайзера, брата капитолийского символа. Президент Тринадцатого даёт им особое задание - похитить Кашмиру Фрайзер, чтобы использовать её, как приманку для Гектора Клерика.


14 декабря - повстанцы во главе с Китнисс, Гейлом и даже почувствовавшим себя несколько лучше Питом Мелларком летят в Двенадцатый дистрикт, снимать очередное промо на его развалинах. Их цель - показать Панему, какая участь на самом деле ждёт противников капитолийского режима.


12 декабря - первые же эфиры капитолийской пропаганды вызывают волнение среди повстанцев. Людям хочется верить в возможность мира. Альма Койн в Тринадцатом дистрикте собирает экстренное собрание с целью обсуждения дальнейшей военной тактики. Всё ещё осложнённой побегом экс-генерала Клерика.


6 декабря - повстанцы заявляют о себе! Прорвав телевизионный эфир Капитолия прямо во время торжественного ужина президента Сноу, Альма Койн обращается к Панему с речью от лица всех повстанцев. Граждане Панема наконец видят промо ролик повстанцев из Восьмого дистрикта.


1 декабря - в дистрикте 13 большой праздник - День Великого Воскрешения. Самый важный праздник в жизни каждого повстанца из д-13. На эту дату дистрикты - 11, 10, 9, 8, 7, 5, 4, 3 контролируются повстанцами. Все чувствуют надежду, несмотря на то, что бывший Генерал Армии д-13 - важная фигура на доске революции - отчего-то переметнулся на сторону белых.


23 ноября - часть жителей в Тринадцатом всё ещё трудится на разборах завалов в дистрикте. Китнисс Эвердин, Финник Одейр, съёмочная группа и отряд специального назначения отправляются в Восьмой дистрикт на съёмку агитационных видео. Война с Капитолием ведётся всеми доступными способами, однако предсказать невозможно не только её исход, но и окончание отдельных операций.


13 ноября - патриотическая лекция Альмы Койн прервана бомбёжкой капитолийских планолётов. Тринадцатый несгибаем, хотя бомбы повредили некоторые объекты в дистрикте. Сопротивление продолжается.

31 октября Тринадцатый дистрикт совершил свою главную победу - второй раз разрушил арену квартальной бойни и явил Панему выжившую Китнисс Эвердин. Революция началась!

THG: ALTERA

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » THG: ALTERA » Bellum » Госпиталь


Госпиталь

Сообщений 21 страница 33 из 33

1

http://s7.uploads.ru/BN9DZ.png

- Дистрикт 5. Госпиталь -distr. 5 hospital


http://funkyimg.com/i/2c4dt.png


[float=left]http://s4.uploads.ru/t/wkjpx.png
*карта кликабельна*
[/float]Госпиталь располагается почти в центре дистрикта, в переоборудованном здании, принадлежавшем ранее геологической станции. Здание похоже на ангар - одноэтажное, длинное. Повстанцы разделили его пополам, перегородив коробками. В одной половине госпиталя - койки пациентов, в другой - приёмный пункт, зона отдыха персонала и склад медикаментов. Все медикаменты расходуются строго учетно, так как неизвестно, когда их получится пополнить. Особенно не хватает обезболивающих и антибиотиков. С приходом холодов количество пациентов резко возросло. Теперь это не только военные, но и гражданское население с простудными заболеваниями. Мест в госпитале хватает не всегда, но повстанцы стараются пополнять его ресурсами. Например, притаскивают новые койки из оставшихся без присмотра домов или организовывая лежанки на полу, иногда достраивая верхние ярусы кроватям. Персонал официально работает в две смены, но на деле частенько перерабатывает и спят доктора здесь же, в стенах госпиталя.


Что здесь есть:
1. Одна большая общая "палата" пациентов.
2. Зона хранения медикаментов и продовольствия (небольшое помещение, отделенное коробками, вроде склада).
3. Зона отдыха персонала (отделенное коробками помещение, здесь есть стол, антрисоли, когда-то была и пара кушеток).
4. Главный и черный (для эвакуации) выходы. Главный - большие ангарные двери.
5. Система оповещения на случай бомбежки.
6. Трое-четверо повстанцев обычно охраняют периметр госпиталя, пара патрулируют крыши.
7. Во внутреннем дворе под навесом оборудована небольшая полевая кухня. Отсюда медсёстры разносят еду пациентам. Пища в виду ограниченности ресурсов небогата - крупы, консервы, травяные отвары.
8. Есть площадка для планолета.
9. Рядом течет река.
Расстояние с учетом местности:
1. До Арсенала  - 20 минут на авто, 1,5 часа пешком;
2. До ГЭС и ЭС II, I - 1 час на авто, 3,5 часа пешком;
3. До Дома правосудия - 30 минут на авто, 2 часа пешком;
4. До Деревни Победителей - 40 минут на авто, 2,5 часа пешком;
5. До Старого города - 25 минут, 1,5 часа пешком;
6. До жилых кварталов - частично находится в них. До окраин от 5 минут пешком до 50 минут на авто;


Система игры - локационная.
Очередь свободная


http://s7.uploads.ru/qwVmO.png

0

21

ГЭС
11:50 - 12:15

И снова то странное, детское воспоминание воскресает в сознании. Оно будто бы ждало, когда что-то (или в данном случае кто-то) дает ему такого крепкого пинка. Наблюдая за тем, как Кристиан поднимается, перенося боль, Ангерона понимает, что вот-вот снова задаст вопрос, спросит, зачем все это, но ответа не получит, потому что вопроса никто не услышит. Ни сейчас, ни потом, когда они все-таки доберутся (если доберутся) до госпиталя.
"Зачем ты это делаешь, Кристиан Соло?" - думает девушка, наблюдая за его движениями, вслушиваясь в каждое слово. Короткие, но иного рода нежели у них с отцом, фразы, но тоже достаточно емкие, кажутся какими-то искусственными, но не вынужденными. Этот солдат не обязан был помогать повстанцу, но сделал это, хотя приказа же не получал. Что-то происходит в этой машине, а может, и в локации покрупнее, чего Клерик не может понять. А может, просто не хочет. На сегодня ей было достаточно дважды перевернувшегося мира.
Миротворец возвращается на место. Клерик видит, как ему больно, но не шевелится, чтобы помочь сесть. Сам справится - не с простреленной головой едет.
Циничное отношение к людям никогда ей не вредило, но и не помогало. Привыкнув жить по особым правилам и законам, подстраиваясь, да и то не всегда, только под одного человека, Гене не составляло труда игнорировать большую половину происходящего. Она понимала, бросая взгляд на раненных, что лечить их нужно, чтобы потом снова дать в руки оружие, но тут они только по своей вине, потому что не стали лучшими, не смогли сделать так, чтобы остаться невредимыми. А вот Маркус смог. Он шел вместе со всеми и на нем ни царапины. Но не смогла она. Если бы все было иначе, если бы ей не повстречалась Джоанна Мейсон, или повстречалась бы, но без нужды добраться до Клерика, возможно, Ангероны бы тут не было, вместо этого её тело бы сейчас волочили в общую кучу, чтобы потом придать земле... или огню, или воде, ведь вряд ли удалось бы выкопать яму нужной глубины в промерзшей почве.
Но судьба распорядилась иначе. И это будто бы своим вопросом подтверждает Соло. На пару градусов повернув голову в его сторону, девушка краем глаза смотрит на весьма красивое мужское лицо, а потом усмехается одним дыханием, оставляя мимические мышцы неподвижными, и не отвечает. С какой стати ей откровенничать с этим человеком? Пусть он и совершил благородный поступок (хотя с этим она была готова поспорить и даже отстояла бы свое мнение по поводу обезболивающего и того, на кого его потратили), но это еще не означало, что она готова раскрыть душу и поболтать.
И ответная тишина на вопрос, кажется, задевает миротворца. Он поворачивается, продолжая прижимать ладонь к ране, и серьезно смотрит сперва на профиль девушки, а потом уже и в лицо, повернувшееся к нему. Он говорит о выборе Ангероны, напоминает о средствах первой доврачебной помощи, заставляя девушку внутренне поморщиться. Как это сопливо и омерзительно. Час назад они стреляли друг в друга, убивали людей "с той стороны", пытаясь отбить ГЭС, а сейчас этот мужчина предлагает своему врагу, кем, по сути и являлась девушка, сидящая рядом с ним, помощь. Клерик начинает раздражаться, но никак не проявляет это, продолжая спокойно смотреть на миротворца, чтобы потом воспользоваться паузой.
- Зачем тебе это? Зачем именно тебе? - Гера бы добавила, уточнив, но напоминать про генерала не стала. Собственно, Соло вспомнил о нем и без посторонней помощи.
- Генерал приказал мне следить, чтобы с Вами ничего не случилось, - и тут девушка не выдерживает, усмехается, от чего плечи вздрагивают, и левое моментально сводит острой болью, заставляя Ангерону сморщиться и прижать правую ладонь к плечу. Возможно, ей стоило признать правоту миротворца, возможно, нужно было снять куртку и посмотреть, что там с плечом, но... если она раз настояла на том, что с ней все в порядке - ничего не остается, кроме как продолжать говорить об этом. Через час они прибудут в госпиталь и там все узнают. Это время она потерпит. Лишь бы еще водитель не вел транспорт, словно очумелый.
- Он все продолжает удивлять, - тихо говорит Клерик, прижимаясь затылком к плотной ткани, покрывающей кузов, а потом приоткрывает глаза и немного поворачивает голову. - Ты бы лучше ему нос вправил, а не возле меня ошивался. Со. Мной. Все. В. Порядке., - повторяет девушка, серьезно глядя на мужчину. - Вытащишь пулю - кровь пойдет сильнее. Я уж как-нибудь доживу до госпиталя, - уже мягче говорит она, хотя в голосе продолжают сквозить холодные нотки. - Не переживай за свое задание, - с презрением выплюнув последнее слово, морщит нос Гера от того, что машина снова подскочила на какой-то колдобине. - А я тебе помогу в этом, - Клерик снова смотрит в глаза Кристиана Соло, но в этот раз с усмешкой, хотя ей уже сейчас больно от того, что она только собирается сказать: - Уверен, что хочешь выполнить задание и помогать мне, если я стреляла в твоего Генерала, - она не скажет про осечку. - Я хотела его убить, - голос тихий, шипящий, но до такой степени, чтобы его слышал только Соло, - и убила бы, - и тогда ничего этого не было бы. Скорее всего Маркус бы погиб, как и все эти люди, и война бы продолжилась без перерыва. Ведь происходящее было именно таковым - перерывом между первым и вторым блюдом, которые подают президентам Койн и Сноу.
На несколько минут повисает тишина. В кабине стучит что-то металлическое, слышны тяжелые вздохи, хрипы и стоны, кто-то из миротворцев тихо переговаривается, но Ангерона не вслушивается в их беседу. Плечо болит все сильнее, сонливость время от времени накатывает, но девушка ей не поддается (или ей так только казалось). Прошло минут двадцать с момента окончания их с Кристианом разговора, когда Клерик приоткрыла глаза, очнувшись от липких мыслей. Еще минуту она всматривалась в окружение, вспоминая и осознавая себя в этом мире,а потом повернула голову, вновь устремив взгляд синих глаз на миротворца.
- Кто ты такой, Кристиан Соло? - тихо спрашивает она, но без нажима и холода, - Почему он выбрал именно тебя для этого... задания, - слово далось тяжело, но все-таки.
Облизнув пересохшие губы, девушка замолчала, дожидаясь ответа. Это было важно, но не факт, что после всего, что она наговорила, миротворец захочет что-то с ней еще обсуждать.

+3

22

https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/originals/6c/99/ca/6c99ca341f94eda79e64e2882891ff1e.gif
А за гранью свода небес
Тикает часовой механизм.
Значит, времени нам в обрез
Главное - не обернуться вниз.
12:15 - 12:35


Грубо, однако. Крис хмурится и упирается взглядом куда-то в пол. На войне было мало женщин, ещё меньше среди них было тех, кто вёл себя женственно. Но грубость и дерзость мисс Ангероны ввергла Соло в странное недоумение. Что ж, в порядке так в порядке, подумал Крис, если ей так угодно из-за собственной упрямости истечь кровью - её воля. Ребенок в Соло надул губы, скрестив руки на груди. Как можно не понимать очевидного? Если больно - нужна помощь, если течет кровь - её нужно остановить. У Соло было такое чувство, что девушка на может понять чего-то банального вроде азбуки.
Фраза об убийстве Клерика ставит жирную точку в беседе. Теперь Соло и вовсе не хочется разговаривать ни с кем, а уж тем более пытаться что-то понять. Если эта девушка пыталась убить Генерала, почему они оба всё ещё живы?.. И зачем Генералу нужна была её безопасность?.. Чёрта с два, подумал Соло, я умываю руки. Плюс солдата в том, что от него не требуют логических связок и поиска причинно-следственных отношений.

Крис смотрел на свои руки, кровь уже запеклась и казалась черной, отваливалась кусочками от кожи. А кое-где разводы были ещё совсем свежими. В голове пульсировала жилка, но в душе было почему-то мерзко. Обидно, как-то пусто. Мужчину водило из стороны в сторону на неровностях дороги, и в набитой под завязку машине он чувствовал себя удивительно одиноко. Скажем так, он всегда был один, но порой это чувство прямо-таки обрушивалось на него как ледяная ведра. Или бетонная плита. И пока она не растворится, не разрушится - встать было почти невозможно. Соло впал в забвение, теряясь в воспоминаниях о сегодняшнем дне, о событиях своей жизни... точно бы грезил наяву. Потом вдруг услышал настойчивый голос слева. Снова эта странная, непонятная его мозгу девушка с принципами и идеалами как у... как у Генерала.
Крис перевёл на неё свой взгляд. Во взгляде читалось что-то тоскливое. Будто бы "ну что тебе, старушка, ты же видишь - я в печали".
- Кто ты такой, Кристиан Соло? Почему он выбрал именно тебя для этого... задания. - Соло с некоторое время смотрит в упор на девушку, в глаза - две черные точки, что ввинчиваются в него как буравчики. Затем он отводит взгляд снова на свои ладони.
- Я не такой как Вы. - Говорит он, чуть подумав. - Я устроен иначе, я рос иначе. - Говорить ему трудно, но сейчас кажется, будто бы и всё равно. После того, как Старк заявил об этом во всеуслышанье стало как-то... легче? Или плевать?
- Меня вырастили в Капитолии, в лаборатории, испытывали на мне сыворотку, которая дала мне несколько больше силы, нежели у обычного человека. - Крис не смотрел на Ангерону, ему думалось, что сейчас её лицо лучше не видеть. Он чуть нагнулся к полу и поднял болт. Неизвестно откуда он выпал, оставалось только надеяться, что машина на ходу не развалиться.
- Я не знаю, кто я такой, но не думаю, что выбрал бы такую судьбу сам, - двумя пальцами Кристиан сгибает болт пополам, превращая его в крючок, даже почти в колечко. А затем протягивает Ангероне и опускает в ладонь.
Пауза.
- Может быть поэтому Генерал Клерик отправил меня.
Машина останавливается и водитель кричит в кузов, что они приехали. Соло поднимается и отпирает борт.
- Или потому, что я верю ему. - Как будто между прочим бросает Соло в конце, спрыгивает с машины и протягивает руку, чтобы помочь девушке спуститься.

Отредактировано Christian Solo (Вс, 24 Июл 2016 13:19)

+3

23

12:35 - 12:45
Полный идиотизм - сравнивать людей. "Не такой как вы", "Рос иначе", "Устроен иначе". Эти слова солдата заставляют Ангерону слегка прищурить глаза, но молчать. Все люди разные, у всех своя судьба, и лишний раз указывать на свою индивидуальность - пустая трата времени, а раненному - еще и сил. И пню должна быть понятна эта истина, а вот смерти, на которую солдат отправляют командующие, разницы нет никакой: будь бы сыном или дочерью простых и бедных людей, едва сводящих концы с концами, или ребенком "голубых кровей", волей судьбы заброшенным на фронт, гибель может с одинаковым успехом коснуться и того, и другого.
Но потом Кристиан говорит слово, от которого бросает в жар. "Капитолий", а потом еще и "лаборатория". Значит ли это, что она, и все эти люди едут с переродком в одной машине? В памяти всплывает увиденная перед ГЭС картина. Тогда же Гера так и подумала на этого человека со щитом. Он не просто солдат, он что-то новое, с чем раньше Тринадцатые не встречались. Переродок.
Дыхание из резкого, становится размеренным и спокойным. Странная реакция тела на стресс. Но и плечо перестает ныть. Рука нащупывает в кармане оружие, потому что мозг посылает одну единственно-верную команду в таком случае - уничтожить эту тварь, взращенную не в материнском утробе, а даже если так, то уже давно мертвую, но в которую насильно впихнули жизнь. Желание подчиниться укрепляется, когда довольно толстый металлический болт сгибается пополам и закругляется. Кровь ухает в висках, а взгляд не отрывается от искореженной детали. Это точно не человек, и что бы он там ни говорил, ему нельзя верить.
Правда, поводов, пустить в ход оружие с момента перемирия, пока не было, именно поэтому пистолет остается в кармане, а в ладонь девушки ложится горячий от деформации кусочек испорченного металла. Ангерона чувствует, как он обжигает кожу, но не спешит его бросить, наоборот, складывает пальцы в кулак и сжимает их, пытаясь возвратить контроль и немного остыть.
- Доверие убивает, - шепчет она, оглашая самую понятную и давно принятую для себя истину. "Но и недоверие тоже", - мысленно добавляет она, приподнимаясь, опускает здоровую руку в карман, отпуская горячий болт, а потом подходит к краю кузова и несколько секунд смотрит на протянутую руку, потом переводит взгляд на лицо Кристиана и качает головой.
- Справлюсь, - ей не нужна помощь переродка, а отец должен был догадаться, что с капитолийскими переделками она в последнюю очередь бы пошла на контакт.
Опустившись на корточки, Гера садится, спускает ноги и спрыгивает на землю из кузова. По плечу опять будто начали бить молотками, приходится зажать его ладонью и отойти, чтобы не мешать выносить из машины раненых.
Казалось бы, оказавшись сейчас среди своих, Ангероне должно было стать спокойнее: рану сейчас осмотрят, пулю вытащат и все зашьют, но эти мысли посетили её в последнюю очередь. Другие раненные и, в первую очередь, медики, сейчас были под угрозой. Если бы машина пребыла только с повстанцами, то можно было бы успокоиться, но здесь и миротворцы, и такие, как Соло. Кто знает, сколько еще модифицированных солдат взрастил Капитолий?
- Не выходи из поля моего зрения, - обращается она к Кристиану, когда замечает выходящих из здания врачей в сопровождении вооруженных солдат. Не удивительно, что они перестраховываются. - Пошли, тебя осмотрят. Не только мне грозит истечь кровью, - сдавленно усмехается Клерик, хотя внутренне понимает, что лучше бы дала это сделать этому солдату, но...
Неуверенность и эти самые "но" иногда ломают всё на свете. Даже веру в самых родных людей - родителей.

+2

24

Но на тех берегах -
Переплетение стали и неба,
А у мертвых в глазах - переплетение боли и гнева
Стали и неба... боли и гнева... светом и ветром
На север, вы в сером, вы звери, на север...

Высоко под ржавой кровлей гудел ветер, через приоткрытую дверь в помещение залетал снег, поднимаясь вверх и вновь медленно, неслышно ложась на бетонный пол.  Северный ветер продувал помещение и от черных, закопченных печек-буржуек, которые стояли по периметру, толку было немного, их тепла на всех не хватило. Простывших располагали рядом, тем, кому не хватало места у печи, подкладывали фляги, грелки с теплой водой. На каждой такой печке стояли ведра, железные котелки, тазы со снегом, быстро превращающегося, в нужную всем, воду. 

Доктор катила перед собой небольшую тележку, на которой стояла кастрюля с отваром и глубокая миска с ледяной водой.  Холодная вода обжигала и без того замершие руки женщины. От холодного воздуха на них появилась красная корка, и только теплые кружки приносили облегчение побелевшим пальцам. Доктор меняла ветошь с пылающих лбов раненых, подавала горячий отвар и меняла повязки наряду с остальными медсестрами и врачами, не занятыми в операционных.

- Спасибо,- прозвучал тихий хриплый мужской голос, когда Бретт опустилась на колени рядом с очередным раненым. Это был тот самый человек, с ранением брюшной полости, которого она прооперировали первым, так как у того начиналось зарождение. Мужчина оказался довольно сильным, и вот уже спустя несколько часов его состояние можно было назвать среднетяжелым, но вполне стабильным, жизни более ничто не угрожало, кроме окружающей, их всех, войны. Кейт покачала головой, -не за что. Это моя работа. - Так же тихо ответила она, помогая ему сделать глоток отвара. Мужчина поймал руку Кейтлин, и в ее ладони появилось что-то маленькое и холодное. Бретт разжала руку, в ней лежала пуля, приспособленная для ношения на шее. 

- Зачем? Я не возьму, - Кейт с удивлением смотрела на мужчину и постаралась вернуть подарок обратно, но человек настойчиво и насколько смог, крепко сжал руку Кейт в своей. -Берите, пусть теперь бережет вас. - Она не верила в вещи, не понимала, берегла, как память о человеки, но не видела в них защиты. И сейчас оберег ли спас его или просто еще не пришло его время, Кейт не могла судить. Она сделал, то, что должна была сделать, не больше не меньше. Она не сталкивалась с подобным и не знала верить этому или нет. Она могла верить в людей, в поступки, но не в вещи. Мужчина искренне хотел хоть как-то отблагодарить ее. Доктор благодарно улыбнулась, не разжимая руку, - спасибо.- Бретт встала с колен, положив подарок в карман халата, и толкнула тележку дальше. Спустя несколько минут за воротами вновь послышался шум мотора. Это был грузовик, прибывший с ГЭС. Бретт, закончив свою часть работы, оставила тележку и быстрым шагом прошла к воротам, выходя за них. 

Из машины вновь друг за другом выходили люди, вытаскивая за собой тех, кто держаться на ногах был не в состоянии. Одной из раненых была Ангерона, девочка держалась за плечо, а сквозь ее пальцы сочилась кровь. 

-Ангерона,- доктор взглянула в бледное лицо младшей Клерик, аккуратно убрав с плеча ее руку, - идем. - Сказала Бретт,  поддерживая девочку за здоровое плечо. Вместе они прошли в ангар, где доктор завела младшую Клерик за одну из ширм, где было готово еще одно, третье, более менее стерильное место для обработки не глубоких ран. 

- Садись, - женщина кивнула в сторону, сложенных друг на друга, пары ящиков. Медсестра принесла инструменты и лекарства на двух металлических подносах, поставив их на стол рядом, девушка вышла по приказу Кейтлин. Доктор, помогла Ангероне снять пластины защиты, куртку.

- Я вколю тебе обезболивающее, но может быть, все-равно, не приятно, придется немного потерпеть. - Объяснила свои действия Бретт, набирая в шприц из ампулы препарат. Помедлив немного, давая возможность лекарству начать действовать, женщина приступила к обработке раны. 

- Миротворец, прибывший с вами, кто он? - Поинтересовалась доктор, далеко не без причины, не заметить мужчину она не могла, так как тот выделялся из толпы, как ни крути и то, что он приехал в одной машине с повстанцами как минимум странно, во-вторых, женщина разговором хотела отвлечь Геру от своих манипуляций, чтобы девочка не заостряла свое на это внимание.

- Он уже четвертый из них. Трое пришли сами за несколько часов до вас. Что произошло там, на ГЭС? - Там был бой - она это знала, но с чего миротворцы стали просить помощи у них, у преступников, повстанцев. Неужели они так разочаровались в своей власти которой безоговорочно служили все эти годы?   

ХРОНИКА
08:25 - 12:20 - Операции
12:25 - Уход за ранеными 
12:35 - приходит машина с ранеными
12:40 - обработка ран

Отредактировано Caitlin Brett (Пн, 25 Июл 2016 21:49)

+2

25

12:40 - 12:50

Появление доктора Бретт в поле зрения Ангероны, заставило девушку оторвать пятку левой ноги и, процарапав на снегу небольшую канавку носком, снова встать на всю стопу. Этот незаметный глазу, да и вниманию, жест, был предвестником, или даже знаком, говорящим о том, что девушке захотелось сбежать, скрыться с глаз долой, но только не даваться в эти медицинские руки.
А что будет, когда она увидит Роберта?
Если... увидит.
Страх снова заполняет грудь, и девушка не знает, что с собой делать и как поступить. Но бежать стыдно, да и Кейтлин её уже заметила, хотя, ей ли привыкать, всю свою жизнь, и особенно после смерти матери, Ангерона пыталась всеми силами удрать из лазарета, если туда попадала. И почему-то больше всего таких случаев опускалось на плечи доктора Бретт.
Нехотя, но позволив медику на первом этапе осмотреть рану, Гера поворачивает голову и смотрит на Кристиана. Долго, испытующе смотрит, а потом прикрывает глаза и отворачивается, следуя за Кейтлин. Она обещала Маркусу вернуться как можно быстрее, а значит, должна сдержать слово. Но опасение за то, что может натворить человек с такой нечеловеческой силой, все-таки остается. Ох, лучше бы она ничего не знала. Но как теперь исправить?
"Не делай глупостей", - тихо произнесла она перед тем, как отвернуться и уйти, но услышал ли её Кристиан Соло? Не факт. Да и что подразумевается под этими глупостями? Может, она сама их совершает, шагая по грязному снегу, и думая о том, что лучше бы этому миротворцу помогли в последнюю очередь, что с дыркой в брюхе он все равно не сможет использовать всю силу. Но, в то же время, он помог революционеру пережить без боли дорогу до госпиталя. "Показушничество", - отрезает Гера и морщится. Никому нельзя верить. Никому. Это все лишь маски, притворство, кто знает, что на самом задумал Капитолий?
Они заходят в госпиталь, Клерик старается не смотреть по сторонам, чтобы не воскрешать в памяти вопрос, о котором уже сегодня успела подумать, зачем лишний раз нагружать Кейтлин? Девушка молча следует за врачом, ощущая сильную слабость в ногах и вновь подступающую сонливость.
- Вы бы лучше других осмотрели. Со мной все в порядке, - неужели, она и правда так считала? Ангероне то, по сути, всегда было плевать на свое состояние, был только один человек, хотя недавно их стало двое, о котором она переживала, на этом круг ее забот замыкался. Люди живы - хорошо. Ранены, но их можно поставить на ноги - неплохо. Серьезно ранены - так оставьте их в покое, не мучайте, а лучше помогите отказаться от боли и всего другого насовсем.
Но поступает приказ и Клерик не позволяет себе сопротивляться. Садится на импровизированную кушетку и косится на плечо. Пока его не трогаешь - все нормально, но сейчас предстоит снять одежду, чтобы открыть доступ к ране, а это потребует шевеление конечностью, что не сильно радовало.
- Готова поспорить, семимиллиметровый, - усмехается Гера, чтобы не шипеть от боли, пока они в три руки с доктором Бретт снимают с нее защиту и куртку. Последняя оказывается самой болезненной, приходится немного вывернуть плечо, чтобы вынуть руку из рукава. Но все прелести солдатской жизни только начинаются. Джемпер пропитался кровью и прилипла к телу, но зато было тепло, неплохо, значит, зарядил тот капитолийский стрелок. Но джемпер снимать было проще, чем куртку, а когда он, прополосканный в крови хозяйки, отправился валяться и остывать в сторону, Клерик позволила себе сделать глубокий вдох, стараясь не реагировать на боль, вызванную поднятием плеч. Прекрасно, хорошо хоть лиф был черный, и красные пятна на нем не так были заметны.
- Да не тратьте вы анальгетики. У меня этот чертов болевой порог высокий. Я потерплю, - сразу вспоминаются издевательства парней и вывихнутые пальцы. Она же тогда ощущала боль, но могла ее терпеть, зато потом, когда проделывала те же манипуляции с одним из обидчиков, он орал так, будто Гера его резала живьем.
Но лекарство набрано в шприц, а игла неминуемо приближается. Закрыв глаза, Клерик позволяет еще одной стали проткнуть кожу, терпя больше осознание факта, чем его ощущение.
И где-то между этими моментами: от иглы до потухания боли, девушка вспоминает про драгоценную ношу, поэтому, пока Кейтлин занимается подготовкой инструментов, Ангерона тянется к куртке и, нащупав в кармане пистолет отца, притягивает её к себе.
- Пусть лежит тут, - строго говорит она, понимая, что это глупо, но и достать оружие не может - если кто-то узнает в нем пистолет Гектора - будет нехорошо.
И потекло время ожидания. Где-то в мыслях девушка просила, чтобы этот патрон не раскрошился, когда попал в плечевой пояс, ведь это займет больше времени, чем она рассчитывала, да и доктору Бретт стоило бы заняться более благодарными пациентами.
Вопрос-отвлечение. Клерик не спешит на него отвечать, она не смотрит, как это обычно бывало, на лицо медика, не следит взглядом за окружающей обстановкой, огражденной ширмой, но наблюдает за руками, проделывающими манипуляции с её телом. В голове крутятся фразы отца, действия слова Кристиана Соло, воспоминания о собственных поступках, обращение мыслей и правды, а потом собственный сон и... мать.
Вздрогнув, не сколько от боли, сколько от удара по своему же сознанию, Клерик переводит глаза на Кейтлин.
- Он - переродок, - запоздало отвечает она. - С ним что-то сделал капитолий и... Где Роберт? Вы видели моего брата? - нет, лучше бы не видела. Лучше бы Роб не появлялся в госпитале, а занимался своими делами где-то в другой местности. Лучше бы он был жив. Но сейчас назревал момент о том, что надо решить, озвучивать ли реальность или нет. В этот же момент пришло и осознание собственного желания сбежать - Кейтлин была знакома с Мэри и... наверняка не знала о ней. Никто не знал о Мэри Клерик ничего кроме лжи.

+2

26

12:50-13:00
Ангерона уверяла доктора, что с ней все в порядке и, что ей бы лучше заняться остальными. Да, ранение было не серьезным и да, она может заняться другими, но, кто тогда осмотрит ее саму,  любой другой врач?  Значит что, все дело не в самой помощи, а в человеке, который ее оказывает…  Обидно, если так.  А вообще Бретт было всё равно, и думать о том нравиться кому-то ее помощь или нет,  времени не было.  Действительно, следом за Герой в ангаре еще достаточно раненых, которым так же нужна медицинская помощь.  Разобраться с ее раной стоило быстро. Кейтлин открыла бутыль с асептическим раствором и, подойдя к девочке, промыла рану.

- Знаю, но мне так удобнее работать. – Сухо ответила Бретт, взявшись за скальпель, на поднятую с пола куртку женщина не обратила внимания, лишь качнула одним плечом, она не против. Ненадолго в импровизированной операционной повисла тишина, юная Клерик не спешила отвечать на вопрос  женщины, доктор не настаивала. В последнее время она вообще ни на что не настаивала, казалось, сейчас она просто плывет по течению бурной горной реки. Поток уносит ее все дальше и дальше,  к горизонту.  Она не видит, что ждет ее впереди:  берег, пороги или крутой обрыв. Не знала, выживет или умрет. Она не сопротивлялась, наверное, она все-таки сдалась …

- Переродок? – Переспросила она, когда Ангерона неожиданно начала говорить, - не удивительно для Капитолия.  Тогда тем более странно, что он здесь. Переродки ведь слишком верны своему создателю. – Насколько она знала, насколько понимала смысл создания подобных «существ». Этот миротворец слишком походил на человека живого, настоящего, что бы можно было принять его за капитолийский эксперемент.  Картина не складывалась. Доктор отложила скальпель и вновь промыла рану, после взяла пинцет. 

- Нет, Роберта я не видела. Кажется, его здесь нет вообще. Вполне возможно он все еще в Тринадцатом. Не волнуйся. С братом, я уверена, все в порядке. – Бретт вообще мало кого видела в этом госпитале, она знает тех, кто прилетел вместе с ней, знает врачей и сестер, что были с ней в операционной. Несколько часов за операционным столом выбили ее из жизни окружающей, кто приходил, кто уходил из госпиталя – она не видела и не знала, но поспешила успокоить девочку, зная, как дорог для нее ее брат.  На лоток с использованными инструментами и салфетками с характерным стуком упала пуля.

- Угадала, семимиллиметровый - сказала Бретт, вспомнив разговор девочки о возможном калибре пули, - 7,63, если точнее. – Добавила доктор, в этот момент за ширму заглянула одна из медсестер и забрала несколько ящиков, стоявших не далеко от Ангероны. Движения медсестры заставили подтянутую Герой к себе куртку сдвинуться с места, под тяжестью предмета, находящегося в одном из карманов вещь упала на пол, предмет с металлическим звуком выпал из кармана. Медсестра и Бретт обернулись на шум.

- Свободны сестра, - резко выпалила Кейт, дабы сбить с толку молодую девушку, не давая ей возможности опомниться. Сама Бретт носком ботинка подняла край куртки и рывком перекинула его на другую сторону, прикрывая предмет.

-Оставь. Никто не возьмет. - Вновь повисла тишина. Внутри женщины упало что-то тяжелое, она глубоко вздохнула, посмотрев куда-то прямо перед собой, а после посмотрела в глаза Ангероне.
[float=right]http://sa.uploads.ru/lk3BE.png[/float]

- Расскажешь мне, что, все-таки, произошло на ГЭС? – Отводя взгляд, спокойно и почти бесцветно  произнесла Бретт, словно только что ничего не произошло.  Она узнала упавший предмет, сложно было не узнать один из пистолетов Гектора Клерика. Она видела их несколько раз, они отличались от стандартных пистолетов, которыми были вооружены солдаты Тринадцатого, впрочем, как их хозяин – выделялись среди прочих. Вряд ли та медсестра когда-либо видела генерала в живую, тем более, вряд ли,  видела его оружие, но Кейт не дала ей разглядеть его, быстро выпроводив прочь. Но почему пистолет генерала в руках его дочери?  Что происходит вокруг?

Отредактировано Caitlin Brett (Ср, 27 Июл 2016 01:48)

+3

27

13:00 - 13:05

Не видела. Отлично. Значит, остается два варианта, что с ним - две крайности: либо он жив и все с ним хорошо, либо мертв и все совсем плохо. Ладно, глубокий вдох, непроизвольный выдох, перемешанный со звуком, и страшно-неприятные ощущения в плече. Сама виновата - не нужно было хлопать ушами и отвлекаться там, на ГЭС, да и сейчас тоже лучше бы сидеть спокойно и ждать, а не думать о чем-то неприятном, тем более не представлять вид мертвого брата. Роберт не первоклассный стрелок, но за себя постоять может.
- Спасибо, - больше губами, чем голосом, произносит девушка и прикрывает глаза, доктор Бретт не виновата, она не обязана выслушивать недовольства и натыкаться на выставленные шипы-защиты. Она просто делает свою работу, как Ангерона и другие солдаты делали свою. Она лечит, а они... калечат, убивают и умирают сами.
По спине вдоль позвоночника бежит волна дрожи. От осознания ли факта или просто холода - девушка не успевает разобраться, потому что на металлический поднос падает пуля, заставляя Клерик внутренне поежиться, с самого детства она не любила подобные звуки, но время от времени их приходилось слышать.
- Погрешности в чувствительности не учла, что ж? - криво усмехается она и склоняет голову к первому плечу. Страшная слабость, хочется спать, а приходятся сидеть и держать спину ровно, чтобы не мешать врачу работать.
Но как тут можно было быть спокойной и даже расслабиться (забудем, что в этот момент в тебе только перестали ковыряться), когда под влиянием нехитрых манипуляций, выпущенная из-под контроля руки куртка падает и на пол вываливается пистолет. Впервые за долгое время Гера видит это оружие так близко, желудок сводит до тошноты, но это, скорее всего, от беспокойства, а потом и выпад доктора Бретт в сторону неаккуратной медсестры, заставил Ангерону еще больше напрячься.
Оставшись наедине в этой ткано-стенной ячейке с Кейтлин и выпавшим пистолетом, Ангерона не думает смотреть на женщину, рука сама тянется к оружию, но не дотягивается. Раздается новый выстрел, словесный выстрел, а потом наступает момент тишины. Так всегда бывает, когда пальба одиночная, разовая, стрелявший ждет, когда цель отреагирует.
Иногда смерть застает человека стоящим. А уже потом бездыханное тело, пустая оболочка, падает на землю. В ней уже нет души или того, что ей считается.
Взгляд медленно ползет от оружия по полу, потом поднимается по ногам женщины, переходит на руки, скользит по плечам и шее, а потом останавливается на глазах. Она все поняла. Она узнала это оружие. Да и откуда у солдата такой отличный ствол? Естественно, откуда-то, но не из Тринадцатого, вернее, не в нем полученного.
И что делать? Продолжать молчать? Можно. Кейтлин не имеет права вытягивать из Ангероны информацию, да и не заставит сказать, но в то же время, эта женщина хранила много секретов, которые были переданы ей непосредственно младшей Клерик, и за все время их знакомства, ни один не получил огласку.
- Я... встретилась с отцом там... - шепотом говорит она, глядя в глаза медику. Брови нахмурены, в глазах какая-то смесь льда и боли в соотношении 6к1, губы едва двигаются. - Я должна была убить его. Я целилась в него и... - глаза закрываются, - Стреляла. Но оружие дало осечку, - последнее слово почти теряется в шепоте. Это позор. Так не должно было быть. - Я хотела его убить. Должна была. Он предатель... - в груди что-то сильно начинает болеть. - Я его отпустила, Кейтлин... а потом... я ничего не понимаю. Он предложил нашим и миротворцем пойти на соглашение... на перемирие. Но это же невозможно. Капитолий если узнает - перестреляет всех наших, которые там остались. Там остался Маркус... Я не верю, что все так будет... еще и эта Сойка якобы с ним. А тот солдат-миротворец... переродок... он здесь потому что Гектор сказал ему следить за мной. Он тоже ранен, но... я совсем ничего не понимаю, - повисает тишина.
Клерик смотрит на укрытый курткой пистолет, почти не дышит, а потом вдруг вздрагивает, вспоминая свои же слова.
- Мне надо вернуться на ГЭС, можешь зашить рану и перевязать побыстрее? Я должна быть сейчас там с Маркусом, - почти умоляющий взгляд поднимается к глазам военного медика, а пальцы сжимаются на коленях. - Пожалуйста.

+3

28

» Дом правосудия.
1:00 - 1:30 pm.
[AVA]http://sf.uploads.ru/B186O.png[/AVA][float=left]the day
after
tomorrow

https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/originals/ec/59/25/ec5925232fece308e0ce58830a0a2323.gif


[/float]Умышленно опускаю ту часть, где мы прибываем с Китнисс и ранеными (Хоторн, Мелларк и прочая братия по умолчанию тянутся в машинах следом за нами, как и все раненые от Дома Правосудия) в Госпиталь. Прибываем мы на машине, с нами отряд миротворцев, который достаточно спешно окружает госпиталь по периметру, но оружие нацеленным на людей они не держат.
Умышленно также опускаю свою речь, обращенную к людям в госпитале, потому как она суть есть то же самое, что на ГЭС. А после также даю время на решение, сообщая, что люди на  ГЭС уже приняли это решение. Поэтому все, кто ещё играет здесь, за вами решения о приятии/не приятии моего предложения.


Гектор смотрит прямо перед собой, ожидая. Усталость разливается по телу как яд. Надоело. Где-то глубоко в груди, он вдруг ощущает, как ему это всё надоело. Что, быть может, сейчас прямо здесь он бы всё это и бросил. Просто развернулся и ушёл в закат потому... потому что так захотел. Подался бы отшельничать - туда, где совсем нет людей и они не докапываются до него со своими проблемами, не устраивают ни ссор, ни обид, ни вечных дрязг. Не навязывают ему своё мнение "как правильно", не дают глупых советов, не следят, не вынюхивают, не поступают, как последние шакалы... Гектор уставал от людей - он чувствовал это - но по натуре, в общем и целом по сути своей он их любил. Странно бы сказать, но Гектор Клерик был филантропом.
Не нужно делать из меня дурака, - пронеслось в мыслях украдкой. Я всё равно узнаю, я всё равно раскрою ложь или интригу. И тогда обратного хода не будет. Не потерплю.
Перчатки скрипнули в такт мыслям, Гектор сглотнул, отворачивая манжет костюма и глядя на часы. Затем ещё один взгляд на толпу. Он старался не различать лиц, хотя он видел здесь знакомые черты. Некоторые были почти забытыми, некоторые совсем свежими. Но сейчас думать о ком-то конкретном Гектор не хотел. Просто не мог уже физически. Ему хотелось скорее закончить, скорее решить: да или нет. Любой вариант уже устроил бы его. И всё.

Гектор повернул голову направо и взглянул на Китнисс Эвердин, она стояла рядом всё время, что он говорил. А зачем, в сущности, всё это было ей, девчонке? Что она получала от того, что взялся крутить здесь Клерик? Уж если кто и должен был первым уйти в закат, так это бравая лучница.
Но... почему ни он, ни она не сделают шаг назад всё равно, что бы там ни было, как бы судьба не повернулась? Потому что ответственность лежала на плечах обоих. Это страшный груз, страшный гранитный камень, который при неверном движении загонит тебя в землю по самую холку. Клерик жил с этой вечной смертью с тех пор, как отказался от эмоций, а Китнисс - когда поделила с Пекарем ягоды. Гектор бросил взгляд и на пекаря, тот сидел, понурившись в каком-то углу. Что творилось в голове парня?.. Тяжело сказать, а понять просто невозможно. Гектор хорошо помнил, как он бросился на Эвердин прямо на Арене, прямо при камерах... Это было неожиданно, это было внезапно. Гектор, естественно, отрешенный ещё тогда от эмоций, среагировал быстро, оглушив парня. Но его, откровенно говоря, было жаль. Хорошие люди всегда первыми получают самый сильный удар. Если бы Мелларк прежний видел сейчас себя нынешнего - он бы без сомнений захотел умереть. - Короткий взгляд на Китнисс, интересно, что думает она? Больно ли делает ей его безразличие? - Гектор несколько поморщился. Впрочем, все эти нежные чувства... от них только проблемы.

Согласись сейчас пятый дисткрикт на его, Гектора, предложение, и что будет дальше? Самая сложная шахматная партия в жизни Гектора, пожалуй. Ограничить выезд, ограничить въезд. Никто не должен узнать - если одно домино упадет, всей картине конец. Его повесят, миротворцев отправят на каторгу, местных просто уничтожат. Выжгут напалмом всю землю. Но... разве может быть другой, более правильный вариант, нежели вариант его, Генерала Панема?
Престола он не желал, что делать с людьми, куда вести из дальше и как обустраивать их благополучие, Гектор не знал. И не хотел думать об этом, потому как был уверен, что на освобождении Панема его миссия заканчивается. А что делают с использованным механизмом? Обычно заталкивают на чердак и напрочь о нём забывают, пока он не понадобится снова.
Гектор был уверен в себе. Но не был уверен, что люди уверены в нём.

Отредактировано Hector Cleric (Пт, 29 Июл 2016 10:45)

+8

29

13:05-13:35
Женщина дает девочке время на обдумывания вопроса, взвешивание всех «за» и «против».  Она никогда не раскрывала тайн, люди доверяли их ей, и она не имела такого права, ни совесть, ни врачебная этика не могли позволить Кейт рассказать вещи, касающиеся какого-либо человека лично.  Кому-то просто нужны были уши, им не нужны были советы или чье-то мнение, просто нужен был кто-то,  кто сможет сидеть и слушать – такие разговоры быстро забывались, они были большой волной, которая быстро накрывала и так же быстро сходила на нет. Иногда люди приходили с проблемами, с личными переживаниями, страхами – их забудешь не скоро и, мало того, сам начинаешь порой беспокоиться о человеке. Они словно наполняют кувшин из стакана, выливаются медленно, тонкой струйкой и остаются надолго. Кейт умела ставить невидимый никому барьер, ведь за всех и сердца не хватит, но были случаи, которые пробивали и его, цепляли за живое…  Но и их и какие-либо другие она до сих пор не придала…

Время шло, нить оказалась в игле и Ангерона, наконец, осмелилась говорить.  Слова девочки  отозвались в Кейтлин гулким звоном, словно кто-то ударил металлическим молотком в гонг. Хотелось переспросить Ангерону, что именно она сделала, еще раз, чтобы точно удостовериться, что ей Это не послышалось. Но Гера продолжила говорить, Кейт замерла с иглой над плечом девочки, заметив, что рука ее начала заметно подрагивать, что с Бретт практически никогда не случалось. Женщина постаралась, как можно незаметнее, от юной Клерик, глубоко вздохнуть и так же выдохнуть, приводя себя и руки в рабочее состояние. В голове все перемешалось, перевернулось с ног на голову, в очередной раз. Сначала верный до мозга костей, потом предатель, а теперь выходит, что не все так-то просто, и вовсе не предатель.

Кейт накладывала шов за швом, не говоря не слова, она не знала что говорить, как реагировать. В глубине ее сознания раздавались фанфары – она была права, похоже единственная во всем Тринадцатом она отказывалась до конца верить в произошедшее. Хотя в последнее время она стала все больше сомневаться в своих убеждениях.

- Родные, какие бы они ни были, кем бы они не были – они есть те, кто они есть. И принимать их или отвергать - выбор каждого, их всегда проще прощать, можно понять, потому что они часть нас самих, нашего мира. Убить не сложно, достаточно решиться  – сложно потом нести осознание. -  Бретт не смотрит на Ангерону, не видит ставшие холодными голубые глаза, заканчивая зашивать рану. Женщина говорит тихо и размеренно, сухие губы двигаются медленно, осторожно. Она понимает гнев девочки, знает, что оправдан, но убийство… Женщина внутренне даже рада, что случилась осечка, судьба уберегла девочку от рокового шага или все же Генерала от смерти?

- Я тоже, Ангерона. Не понимаю.– Кейт словно отошла от оцепенения, Сойка знала о планах Клерика и якобы поддержала, но в то же время она может быть обманута. Нужно время, но и промедление может стать фатальным. Что за игру ведет этот мужчина?

Женщина заклеила рану девочки и, поставив укол с антибиотиком, сняла перчатки, бросив их в лоток, подойдя к куртке, женщина подняла ее с пола вместе с оружием и помогла девочки надеть ее обратно. Доктор рассмотрела пистолет его четкие прямые линии, за сравнением не далеко идти, оно на ум приходит автоматически.

- Уверена, что сможешь? Не геройствуй напрасно. – Говорит женщина, возвращая оружие Ангероне, - крови потеряла достаточно, может стать плохо. Если да – не держу, нет – оставайся, приди в себя. – Продолжает доктор и поворачивается на нарастающий шум и гул за ширмой. – Что это?
He battered his tiny fists
To feel something.
Wondered what it's like
To touch and feel something.

http://sh.uploads.ru/IgpEN.gif
Monster...
How should I feel?

Бретт выходит из-за ширмы и направляется к выходу, люди стоят в проходах, пытаются встать, даже раненые, пытаются заглянуть в ворота, через головы стоящих впереди. Непонимание женщины нарастает, но она не сразу видеть стаю миротворцев во дворе ангара, несколько грузовиков с ранеными и….. Генерала.  Она застыла среди солдат в первых рядах.  В голове снова раздался гонг. Она была рада видеть Генерала живым, но в тоже время и ненавидела, еще немного и она бы смерилась с мыслью о предательстве, зачем нужно все снова рушить.   

Он начал говорить. Слова Ангероны подтвердились.  Чем больше он говорил, тем больше она понимала, что им обоим нужна смирительная рубашка – они сумасшедшие. Да, Кейт знала, что некоторые ее мысли разняться с мыслями правительства, а узнай оно про анти-мысли, которыми  она, например, бросалась в лесу, в разговоре с Аароном или с Питом в изоляторе, то болтаться ей в петле, но встретить единомышленника в лице Клерика…. 

Пит, Китнисс – все они стояли рядом с Клериком, значит, что уже поверили? Люди верили Китнисс, верили в нее – она не плохой аргумент. Сложно было отличить лож от правды, Пит запутался в реальности с чипом, Бретт чувствует сейчас себя так же без. Решение.

Бретт опустила лицо в ладони. Не верилось. Речь продолжалась. Он рассказал о своем плане, люди вокруг молчали – не понимали. Женщина не знала, что ей делать, что она должна делать, даже в последней мысли она не могла даже думать о подобном. А теперь ей и всем нужно решить, на чьей стороне быть, вести им двойную игру или нет.

Клерик замолчал. Он ждал ответов. Где-то позади слышен был чей-то шепот. Кейт убрала руки от лица, спустив косынку, снова, с головы  на шею. Сердце колотилось в ушах, в голове пульсом отдавался глухой стук. Бретт не поднимая головы, смотря в пол, сделала шаг вперед, раздвигая руками ряды солдат, один, второй… Доктор оказался на полшага впереди всех.

- Он прав. – Женщина  уверенно подняла голову, посмотрев на Клерика, на солдат, на раненых, - я знаю Койн хуже, но достаточно, чтобы сказать, что она не тот человек, которого можно допускать к власти. Допустим – получим такого же диктатора, как Сноу, если не хуже. План Клерика - выход, возможно, единственный разумный. – Вновь взгляд на Генерала, в глаза, отвечать за всех она не возьмется, но, а за себя…

[float=right]http://s3.uploads.ru/NbCrI.gif[/float]
- Я аналогичного мнения, поэтому поддерживаю.  - Сколько человек сейчас ее возненавидит и плюнет в спину? Где-то подсознательно она даже ждет, что какой-нибудь солдат просто в нее выстрелит, да и не только в нее.  И будет не удивительно. Люди здесь пострадали от рук миротворцев, лишились рук, ног, а теперь должны быть с ними за одно, да и те покалечены не меньше. И она это знала, она это видела, почему согласие?  Потому что это кажется разумнее всего или потому что ей все равно, пулю в спину сейчас или потом, терять ей, по сути, было уже давно нечего. Стоило рискнуть.  Бретт стоит на месте не двигаясь, взгляд доктора переходит от Пита, Кинтисс, Генерала, на солдат, миротворцев, раненых...
Или она ошибается...

+5

30

“Does love wear out” said Small, “does it break or bend?
Can you fix it, stick it, does it mend?”
https://67.media.tumblr.com/b0ed109a7facfc623ce4a3076412b028/tumblr_nnwo9vEMMN1qmjzjbo2_500.gif
Hi-Finesse – The Future Is Past

13:36
Если чем и опасны вдохновляющие ораторские выступления, дак это тем, что они призывают людей к немедленной ответной реакции. Невсегда логичной и обдуманной. Каждый по-своему трактует громкие слова, примеряет их на себя, на события своей жизни. Делает свои выводы, иногда идущие вразрез с тем, что на самом деле хотел донести оратор. Но безумцев с горящими глазами уже не остановить. В их сердцах уже разведен костёр.
Арктурус устало открывает глаза. Моргает несколько раз, чтобы прогнать муть с картинки окружающего мира. История повторяется - он стоит, совершенно не прилагая к этому никаких усилий. Старк слабо дергается спросонья, мышцы нерадостно отзываются на болезненные импульсы. Кто-то крепко держит его, но словно заметив, что заложник пришел в себя, заставляет встать на колени, гулко ударившись коленными чашечками о твердую поверхность пола. Арктурус всё ещё пытается проснуться, вскидывает голову, сонно щурясь, оглядывается по сторонам. По бокам от него стоят два миротворца, чья белая форма кажется неузнаваемо пятнистой от багровых разводов высохшей крови. Взгляд скользит дальше, и Арктурус замечает, что в помещении помимо его тюремщиков полно людей. Разномастная публика, но угол обзора Старка не позволяет ему разглядеть кого-нибудь знакомого в толпе.
Вакуумная тишина отделяет его от окружающего мира. Арктурусу кажется, что он спрятан за какой-то ширмой, невидимые кулисы между ним и собравшимися здесь людьми. Он единственный совершенно не понимает, что происходит, и от того, как последний сельский дурачок, сохраняет глупое спокойствие. Изобретатель дергается, предпринимая неуклюжую попытку встать, но крепкая хватка на его плече заставляет оставаться в прежнем положении. Арктурус снова заинтересованно вскидывает голову и замечает, что губы миротворца, стоящего по левую сторону от него, оживленно сходятся и расходятся, порождая звуки, но какая жалость - Старк же ни черта не слышит.
А вдохновленный речью генерала миротворец горячо повествует о своей недавней утрате. Буквально несколько часов назад он потерял своего родного брата. Оратору повезло - он оказался на безопасном расстоянии от взрыва, а вот жизнь брата сократилась до нескольких минут, последнюю из которых он провёл на его коленях, задыхаясь собственной кровью. Впрочем, утешала шальная мысль, что самого виновника смертоносного фейерверка на площади перед Домом Правосудия тоже убило. Но нет, Старку, в отличие от брата повествователя, повезло добраться до госпиталя. Вот только справедливость, похоже, есть, потому он здесь, в руках пострадавшего от его выходки человека. На словах о том, что справедливость обязательно восторжествует, Старка поднимают на ноги. Он всё ещё отчаянно пытается понять, что же происходит, не подозревая, что ему уже зачитали смертный приговор. Взгляд снова проходит по толпе собравшихся по неясному для него поводу, изучая теперь обращенные к нему лица. Но когда Арктурус встречается с парой глаз, которые никак не ожидал здесь увидеть, сердце мучительно сжимается в груди.
Договоривший миротворец толкает его вперёд, вскидывает своё оружие и стреляет.
[AVA]http://s019.radikal.ru/i642/1607/38/40dc80ad5e61.jpg[/AVA]

+4

31

[AVA]http://savepic.ru/10708764.png[/AVA]What goes around, goes around, goes around
Comes all the way back around.
-

https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/originals/43/2a/25/432a250452b78d69cb31fcd4084e6d51.gif https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/originals/00/89/91/00899163d8b6bb199eb2b1dc33a0918d.gif
13:36 - 13:40


Кристиан обдумывает весьма интересную мыль - а могут ли быть у Генерала Клерика дети? Например, дочка. Например, с именем Ангерона. Соло подгоняет мозайки одну под другую и ему кажется, что они неплохо сходятся одна с другой: дерьмовый характер, явно мизантропичной наклонности, совершенно точно мог передаться через кровь.
Соло странно, Соло не по себе. Если догадка Кристиана верна - то ничто человеческое ему не чуждо? Дочь. Генерала. Клерика. Дочь. Интересно, очень интересно.
Ангерона достаточно быстро встречает кого-то из своих знакомых докторов - это не странно, ведь они сейчас лагере повстанцев - а Соло чувствует себя всё больше неловко и паршиво. Ангерона не оценила его признания, справедливо, впрочем, окрестив переродком. Кашмира отнеслась к нему куда гуманнее, чем девочка-повстанец: вот тебе и правая и неправая сторона. Впрочем, Кристиану обидно не было. Ему даже наоборот - было как-то по себе. Потому что на правду обижаться не было смысла.

Что же дальше? Дальше кто-то касается рукава мужчины кончиком пальцев - так странно, ведь здесь не до нежностей - и обращает на себя внимание.
- Ты, кажется, ранен сам, герой. Идём со мной. - Соло сперва хочет отмазаться, мол, не страшно, подождет. Но потом понимает, что это уже шестой или седьмой отказ от помощи. И силы на исходе, голова думает уже только о том, куда бы пристроить с трудом уже управляемое тело.
- Пулевое, да? У меня ты уже тридцатый такой, - говорит девушка, хмыкая. Соло хмурится. - Идём уже, Соло. Стоишь тут как дурак уже пять минут. Без сознанки я тебя точно не дотащу. В тебе тонна чистого веса.
И Кристиан поддается убеждениям.

Пуля извлечена, но от этого не шибко легче. Верх костюма ему надеть обратно не разрешают - рану нужно как можно меньше тревожить - а в госпитале прохладно. Всё, что есть - перепачканная в крови рубашка (слегка маловатая для такого мальчика) и какой-то старый бушлат. В сочетании с новомодными штанами от костюма смотрится так себе, но делать нечего: крепления для щита поверх бушлата, перевязанный белыми бинтами торс, щит за спиной.

Клерик прибывает вскоре и белые мундиры окружают госпиталь. Соло хмурится, выходя в толпу, навстречу всем. Что это значит? Будет ли Клерик верен себе и продолжит ли свою задумку, что сейчас властвует на ГЭС? Или у него снова другой план, в который посвящать остальных он не собирается?.. И Китнисс Эвердин с ним. Сойка-пересмещница, девочка-легенда. Соло крутит головой по сторонам, узнавая ещё и Пита Мелларка. С другой стороны... Клерик - единственный, кто смог, кому хватило смелости взять в свои руки судьбы заблудших душ. Свою душу Соло считал заблудшей и был уверен, что остальные также плутают в темноте. Нет лидера, все ценности - ложь. Ничего реального, ничего толкового, что стоило бы пролитой крови. Клерику лучше знать, потому как на своих плечах он несет куда больше, чем все остальные.

Слова, что говорит Генерал, со второго раза кажутся ещё более вразумительнее. Соло слушает внимательно, но сам путешествует глазами по людям, собравшимся вокруг. Сначала он находит глазами Ангерону и долго изучает её профиль, думая о чём-то своём. Забавно. Теперь она пристрелит его, раз уж он переродок? Или никогда не сможет перебороть в себе ненависть ко всему капитолийскому? "Переродок", - кружилось у Соло в голове голосом девицы. "Переродок".
И вот эти пять минут ожидания, решений. Соло сцепляет руки в замок перед собой, слушая то там, то здесь разговоры.
Первой выходит с согласием девушка, лечившая Ангерону, возможно её подруга. Крис несколько улыбается, успокаиваясь. По виду доктор была здесь одной из главных, а значит, что могла повести за собой повстанцев. "Неужели у Клерика получится это безумие? Неужели выгорит этот безумный план?" - Начинает думать Соло, разглядывая доктора.
Кристиан прибывает в преждевременном состоянии "ого, выгорело!", когда на первый план выходит чей-то ожесточенный голос. Кристиан поворачивается, чтобы успеть отойти на шаг назад. Почти из-за его спины человек в белом с автоматом выводит никого иного, как Аркутурса Старка.
Соло цепенеет на минутку. На ГЭС всё прошло куда спокойнее, хотя вероятность получить сюрприз в лоб была вероятнее. Но с другой стороны - здесь было больше людей и кто-то мог пойти против идеи общего равенства, против Либрии то бишь. И от этого леденел мокрый пот на спине. "Одумайтесь, не делайте", - успел подумать Крис, когда говорил миротворец. Его Соло знал, они вместе несли службу во втором дистрикте. Они с братом были знатные забияки и на Соло смотрели свысока, но это не значило, что не были достойны быть людьми и снискать снисхождения. У Криса не было родных, но он искренне надеялся, что понимал как это - потерять родного брата.
А потом мужчина стреляет в голову изобретателя.
На мгновение все затаили дыхание. Посыпалась штукатурка на волосы Соло, Старка, Джейсона (миротворца) и трех-четырех людей, что были рядом. Все, кроме Криса, поднимают голову наверх, чтобы узреть аккуратную дырку в бетонной плите: в последнюю секунду Соло, наделенный хорошей реакцией (прекрасно реакцией!) ударяет рукой по вытянутой руке с  автоматом, поднимая её строго на 90 градусов. Пуля летит в потолок. Теперь все смотрят на Соло.
- И чего ты добьешься этим, Джейсон, - Соло выглядит серьезным, спокойным и очень уверенным в себе. Такое выражение лица для него нетипично. - Ты убьешь его за брата. Его друг убьет тебя за него. Потом кто-нибудь, для кого ты дорог, пристрелит того, другого, наконец. Это замкнутый круг. - Соло вырывает автомат из руки миротворца, всё ещё сверля его взглядом. - Мы так и будем убивать друг друга, пока не останется только Сноу и их президент? - К стыду сказать, Соло как-то запамятовал фамилию женщины с седыми волосами, о которой говорили доктор и Генерал. Соло отступает на шаг и смотрит на Генерала, как будто ища поддержки, а затем снова обращается к миротворцу.
- Я не знаю, какого это потерять брата. У меня нет и не будет ни брата, ни родных. Уверен, тебе больно. Но веди себя достойно мужчины, Джей. - Соло повел плечом, - не уподобляйся ему. - Крис, наконец, опускает взгляд на Старка (да, Соло несколько выше изобретателя), проматывая в голове несколько кадров того дня. Того места, где были он, Старк и Кашмира. И новые костюмы. Щит кажется неправдоподобно тяжелым.
- Самое время сказать, что это твой щит, Старк, - Соло говорит, в его голосе обида, разочарование и, наверное, сочувствие. Крис не знает, что Арктурус абсолютно глух. - Пусть он живет с тем, что сказал и сделал. - Заканчивает Соло и поднимает голову, обращаясь к остальным людям.
- Послушайте Генерала. Вы ведь знаете, что это единственный выход.

Отредактировано Christian Solo (Сб, 30 Июл 2016 17:33)

+6

32

13:36 - 13:45

"Они есть те, кто они есть", - слова доктора Бретт еще несколько раз повторяются в сознании Ангероны, но не затихают, скорее, наоборот, становятся громче и тяжелее. Сердце разрывается от боли и практически навязывает мышцам единственную знакомую и правильную реакцию. Эта боль знакома, пусть со временем она изменилась, а вот решение не должно меняться. Ноющая боль из груди переходит на плечи, предплечья, пальцы, живот, ноги... хочется что-то ударить, куда-то бежать, возможно, даже сломя голову. Ангероне снова надо двигаться, а лучше унести себя куда-нибудь подальше, чтобы не сдетонировать. Если бы все было как раньше, проблем было бы в разы меньше: девушка бы спустила пар и тем помогла бы Тринадцатому дистрикту, но теперь убивать нельзя.
Кто это сказал?
Он?
Злость снова нарастает, мышцы напрягаются, а игла с нитью, стягивающие кожу, начинают ощущаться лучше. Но нельзя отталкивать от себя Кейтлин, она не виновата. Хотя... нет, она не виновата, но ведь незнание от ответственности не освобождает!
Клерик делает глубокий вдох, чтобы выпалить ставшую ей известной информацию о матери, но не произносит ни слова. Они застревают в горле и даже на какое-то время становятся помехой дыханию.
Нельзя. Запрещено. Непозволительно. Это только их тайна. Чертова семейная тайна!
Из груди вырывается судорожный выдох, в носу что-то щекочет, а у глаз появляется отдаленно-знакомое и неприятное ощущение.
- Я должна идти, - перебивая наваждение, унимая собственную пробивающуюся слабость, выдыхает Ангерона и переводит взгляд на ранение, обработанное и зашитое. Нет больше боли, пульсации и тянущего чувства, возможно, все это только из-за обезболивающего, а если так, то чувствительность вернется, но это не страшно. Там уже ничего будет не страшно.
- Спасибо, - выдыхает Клерик, с помощью доктора одеваясь, а потом принимая в руки пистолет, хмурится - металл обжигает холодом ладонь, но Гера его не выпускает, наоборот, сжимает крепче и возвращает на место. Она не понимает, чего на самом деле добивался отец, когда отдавал ей свое оружие, но явно не на передержку.
Кейтлин отвлекается на шум, а Клерик снова сжимает пальцы на рукояти, хотя только-только ослабила хватку. Не хотелось бы стрелять в госпитале, но если будет нужно...
Им нельзя верить. Они - зло. Они - враги. Снова крутятся в голове установки, и девушка им не противится. Вместе с доктором Бретт она выходит к собравшимся, без труда находит глазами отца и... отступает в тень.
Предатель. Предатель. Предатель. Предатель. Предатель.
Дыхание сбивается, по мышам снова стучат тысячи молоточков. Он не должен стоять тут. Он не должен говорить такие вещи! Это невозможно. Сейчас, когда голова снова начинает думать, а мысли не затягивает боль от ранения, девушка чувствует, как нарастает сопротивление.
Она стоит в дальних рядах, за ней только несколько тяжело раненных солдат, но... это просто пока живые трупы, на них не стоит даже смотреть. Вот из кармана уже появляется рукоять пистолета - этот не даст осечки - потом спусковой крючок и ствол. Больная рука ложится на затвор, обхватывает его и тянет. Движение, доступное казалось бы, с рождения, такое простое и понятное, такое легкое и приятное. Гера смотрит спокойно поверх голов собравшихся, заново, но уже без урывков, слушает речь, потом прислушивается к массе и поднимает оружие.
Гектор сказал, что они оба знают, что она не выстрелит. Тогда, на ГЭС, да, она не смогла бы, но сейчас, когда ей уже ничего не мешает...
Предвкушение опьяняет. Это самый приятный момент перед выпуском пули, момент неопределенности, но точного осознания того, что она (пуля) прилетит в цель. Иначе быть не может.
"Как иронично. Застрелен из собственного оружия" - почему-то это приходит в голову раньше, чем то, что Генерал может умереть от руки собственного ребенка. А все потому что у девушки всегда было какое-то трепетное отношение к огнестрельному оружию. Только так и не иначе.
Вдох. Выдох. Вдох...
Звуки стрельбы доносятся откуда-то со стороны и отрезвляют девушку. Это не она стреляла, Гера уверена на все сто процентов, а поэтому, кажется, есть здесь несогласные. Пистолет скрывается в кармане, а девушка разворачивается и, переходя на быстрый шаг, пробивается сквозь толпу к выходу. Нет, она не будет участвовать в этом. Ей надо на ГЭС и она туда доберется.
Принимать решения в одиночку всегда просто, но потом спрос за это в разы больше, поэтому Гере необходимо знать мнение важного для нее человека, ведь то, что Маркус пошел на соглашение, возможно, еще ничего не значит. А если значит... придется принимать решение самостоятельно.

Выбежав из госпиталя, девушка мысленно поблагодарила собрание, ведь все, ну, или практически все были там. Машины стояли припаркованные, и хотя бы в одной из них должны были остаться ключи. Оставалось только найти их и разобраться с системой управления. В теории, она все знала, но сама ни разу не сидела за рулем. Но все бывает в жизни в первый раз - левая рука дееспособная, ноги тоже, дорогу найдет.
Быстро проходя от одной машины к другой, заглядывая в кабины, Клерик искала подходящий ей транспорт, и ее попытки были вознаграждены. В одной из машин ключи выглядывали из-за руля, а дверь открыта. Потянув за ручку, Ангерона забралась на водительское сидение и на несколько секунд замерла без движения. Ладони на руле, ноги стоят ровно, а память работает. Правда, придя к выводу о том, что теория лучше вспомнится, когда будет подкрепление на практике, девушка повернула ключ в замке зажигания и двигатель под капотом заработал, машина задрожала.
Что ж, сцепление, тормоз, газ. Кажется, все понятно, да и в процессе разберется. Теперь главное тронуться с места и не забывать переключать скорости. Плюнув на ремень безопасности, который как раз бы давил на левое плечо, девушка выдавила сцепление, а потом надавила на газ. Машина ухнула, дернулась и... заглохла.
- Черт! - процедила Клерик и снова повернула ключ. Ей нужно убираться отсюда.
Короткий взгляд на соседнее кресло, на котором сейчас лежал пистолет, и новая попытка сдвинуть стальную махину с места.
Снова не получилось. Нет, девушка была уверена, что делает все правильно, в нужном порядке, просто чего-то не хватает.
Практики.
И как это пилоты умудряются планолетами управлять?
Ключ - замок зажигания - сцепление - газ.
Машина дернулась и поехала.

Отредактировано Angerona Cleric (Сб, 30 Июл 2016 18:59)

+4

33

The secret impresses no one. The trick you use it for is everything.
- - -

http://funkyimg.com/i/2eRJh.gif
01:45-2:00 pm


     Солдат сеет сумятицу в рядах. Гектор поднимает ладонь к лицу и тыльной стороной стирает со лба пот. Именно в такую тяжелую минуты ты понимаешь, чего стоишь. В тяжелую минуту хочется отступиться, ты так близок, что почти ступаешь на этот путь, но... если достаточно силы воли в твоей груди, ты сможешь схватить себя за руку и терпеть. Терпеть, как бы больно и тяжело тебе ни было. Всем и всегда тяжело. Ты не единственный, кто страдает на этой земле. Эй, очнись! Вокруг тебя каждый носит в себе какую-то боль. И всем глубоко плевать на твою собственную, потому как их заботит другая, своя. Что толку ныть и извиваться - слезами горю не поможешь. Нужно просто брать и делать. Заставлять, пинать, душить себя - но делать.
Гектор прикрыл глаза, медленно вдохнул, и вновь раскрыл только тогда, когда командир миротворцев подошёл ближе и встал напротив. За его плечом стоял другой человек, Гектору незнакомый, но, очевидно, отвечавший за повстанцев.
Их рты раскрываются, Гектор улавливает суть, но сам уже где-то далеко отсюда. Кажется, будто бы он чувствует ветер, ласкающий лицо. Легкие следы от снежинок... Он там, на ледяной вершине, откуда виден второй дистрикт, там, где едва не погиб по собственной задумке. Тишина...

     Песок сквозь пальцы. Как точно. Клерик видит всё, но ничего не может сделать. Вот Старк, едва не получивший пулю, прощающийся со своей жизнью так часто, что это начинает надоедать. Вот Ангерона, которая, вооружившись его маской, покидает лазарет стремительно, не желая дожидаться конца процессии. Доктор Бретт - как привет из прошлого - всё ещё поддерживающая его по одной ей ведомым причинам. Соло, уверенный в великой справедливости больше всех собравшихся, живущий какой-то детской наивностью и верой в людей... тоже немного раздражал. А может быть Клерику просто было обидно. Банально и по-человечески обидно за то, что Ангерона ушла. Что оставила его, хотя он ожидал от неё преданности. Ведь Мэри никогда не учила их открещиваться от эмоций. А он, Гектор, должен был учить управлять ими, а не бездумно запрещать, требуя прыжка выше головы. Дети - это труднее, чем ката стрелка.
Клерик снова что-то говорит, что-то, что должен был, что заготовил заранее - ведь в его голове были проработаны около десятка различных исходов и ситуаций - и потому сознание позволяет Клерику больше не участвовать в том, что происходит снаружи. Это как костюм Старка - внутреннее содержание могло оставаться абсолютно безучастным ко всему остальному.
Последним паззлом этой мозаики оставалась госпожа Эвердин. Теперь, когда она на этой земле, она в руках Капитолия. И ей придется увидеться с Президентом Сноу. Цицелия утеряна, Джоанна бежала. И по поводу этого вопроса нужно будет назначить встречу Кейну. Но обязательно до отчета перед Сноу. Это важно. Следующий шаг - дети. И Старк. За которого Клерик почему-то чувствовал свою собственную ответственность - не меньшую, чем за тех же Ангерону или Роберта. Однако желание набить ему морду после выходки в деревне правосудия медленно вымывалась из сознания. Теперь Гектор больше всего хотел просто спать. Закрыть глаза и отпустить всё это хотя бы на три часа.

     - Распорядитесь, чтобы лекарства и врачи с нашей стороны прибыли в Госпиталь как можно быстрее. Скажите, что здесь развернули наш лагерь.
- Простите, сэр, но что теперь есть "наш"?.. - Юноша, довольно прыткий но с добрым сердцем задавал верные вопросы. Клерик остановился и посмотрел внимательно на него.
- Ты прав. Здесь лучше сказать "капитолийский". - Гектор даже выдавил из себя подобие улыбки. Юноша кивнул.
- Пусть они поступают в распоряжение... - Клерик поднял глаза, бросая свой взгляд куда-то вдаль за койки и кровавые бинты. У одного из пациентов, склонясь, находилась доктор Бретт. Волосы женщины были связаны тугим жгутом, отброшены назад. Одежда, недостаточно теплая для сезона, была перепачкана в крови. Видимо, она отдала форменную верхнюю одежду из 13-го кому-то другому. Во взгляде Гектора проскользнул стыд. Всё равно, как бы там ни было, какую бы цель он ни преследовал - он был вынужден убивать своих. Такова была шахматная партия, такую сторону выбрал он, Генерал. Но женщины - что доктор Бретт, что Кашмира Фрайзер - олицетворяли стороны, размен которыми он провел. Стоило только доктору поднять голову, как Клерик спешно перевел взгляд в прямо противоположный угол. -... пусть они поступают в распоряжение Доктора Бретт. Спросите о ней у местных или тех, кто прибыл из тринадцатого. Действуйте.
Дальше был Соло. Клерик заметил, что юноше сменили одежду, значит он был ранен. Но когда? Впрочем, какая разница. Если он в состоянии выбивать оружие из рук миротворцев - его рана царапина.
- Соло, - Гектор оказывается рядом с солдатом, - продолжай придерживаться Либрии. - Этого достаточно, чтобы они оба поняли друг друга.
Клерик переводит взгляд на стоящего рядом с Соло Старка. Странный вид. Очки, какой-то халат. Кровь и грязь, пыль. И всё равно детские карие глаза, смотрящие на Гектора как призрака. Пауза.
- Почему он молчит? Что с ним? - Гектор звучит спокойно, упрямо смотря изобретателю в глаза, но общаясь с солдатом, который только что хотел проделать в голове Старка дополнительное отверстие вентиляции ради.
- Он взорвал бомбу у Дома Правосудия, сэр. - Солдату явно не доставляет удовольствия разговаривать с Генералом, но долг есть долг. Ну ещё чувство самосохранения.
- Я в курсе. - Коротко, хлестко. Губы изгибаются в несимметричную дугу. - Я спросил что с ним.
- Он ничего не слышит, сэр. - Солдат вскидывает подбородок, рапортуя.
Гектор не меняется в выражении, сверля Старка взглядом, как будто надеясь, что достаточно красноречиво передаст своё раздражение вмешательство в свои дела. С другой стороны... если бы не Старк, Клерик бы убил несколько человек и погиб бы сам. Но разве же может мужское эго так легко это принять.
Клерик переводит взгляд на солдата, некоторое время смотрит на него, затем командует "Свободен". И солдат уходит.
Клерик запускает руку в карман своего костюма и достает небольшой предмет на серебряном ремешке из пластин. Не глядя он бросает его в грудь Арктурусу, чтобы тот успел поймать его, ещё раз смотрит уставшим взглядом аккурат в глаза и, всё ещё держа руки за спиной, отворачивается.
- Отведите его к Доктору Бретт. Из дистрикта его не выпускайте. Найдите его костюм и спрячьте... прочем, не надо. - "Если он захочет улететь - самое глупое, что можно сделать, это останавливать его". - О любых выходках его сообщать мне в первую очередь. - Очередной солдат принял указание, кивнул, испарился.

     Гектор поравнялся с Китнисс Эвердин. Она смотрела куда-то в даль, стоя у выхода из Госпиталя. Встав с ней плечом к плечу, Клерик попытался найти то, что приковывало её взгляд.
- Вы готовы, мисс Эвердин? - Тихо спросил он, вдыхая с паром свежий воздух. - Хотел бы сразу предупредить... у меня есть собака.
И да помогут Арктурусу его часы.


мы с мисс Эвердин завершили игру в Пятом дисткрикте, уехали в расположение Второго.

+4


Вы здесь » THG: ALTERA » Bellum » Госпиталь


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC