Сейчас в Панеме
04.03.3014 - 14.03.3014
CPTL +6°C
D1-13 +3°C
sunny & windy
Первое солнце и сильный ветер
Новости Панема
5 января - после краткой болезни символа, съёмочная группа возвращается в Капитолий, чтобы продолжить работу над съёмками агитационных видео, особо важных сейчас. Кашмире предстоит работать в одиночку, Кристиан до сих пор остаётся в Пятом дистрикте. Вместе с телевизионщиками возвращается в столицу и Бальдер Кейн, завершивший работу над созданием ловушек во Втором дистрикте.

1 января - Китнисс Эвердин, Пит Мелларк и другие члены съёмочной группы оказались под завалом, президент Тринадцатого дистрикта, Альма Койн, едва успевает спастись бегством в компании Бити Литье и Блеска Фрайзера. План по удержанию в плену капитолийского символа и попытке захвата генерала, провален. Гектор клерик, чудом избежав смерти после встречи со своей дочерью Ангероной, предлагает солдатам обеих армий рискованный план. Оставаясь номинально под властью Капитолия, Пятый превращается в экспериментальную резервацию по объединению обеих армий. Президенты обеих сторон не в курсе такого поворота событий.

31 декабря - Альма Койн прилетает в дистрикт Пять, получив от Аарона Левия и Блеска Фрайзера сообщение о пленении капитолийского символа. План по выманиванию генерала Клерика входит в финальную стадию. Единственное, чего не знает президент Тринадцатого - Гектор уже давно готов к наступлению.


22 декабря - Альма Койн вызывает к себе капитана авиации Аарона Левия и Блеска Фрайзера, брата капитолийского символа. Президент Тринадцатого даёт им особое задание - похитить Кашмиру Фрайзер, чтобы использовать её, как приманку для Гектора Клерика.


14 декабря - повстанцы во главе с Китнисс, Гейлом и даже почувствовавшим себя несколько лучше Питом Мелларком летят в Двенадцатый дистрикт, снимать очередное промо на его развалинах. Их цель - показать Панему, какая участь на самом деле ждёт противников капитолийского режима.


12 декабря - первые же эфиры капитолийской пропаганды вызывают волнение среди повстанцев. Людям хочется верить в возможность мира. Альма Койн в Тринадцатом дистрикте собирает экстренное собрание с целью обсуждения дальнейшей военной тактики. Всё ещё осложнённой побегом экс-генерала Клерика.


6 декабря - повстанцы заявляют о себе! Прорвав телевизионный эфир Капитолия прямо во время торжественного ужина президента Сноу, Альма Койн обращается к Панему с речью от лица всех повстанцев. Граждане Панема наконец видят промо ролик повстанцев из Восьмого дистрикта.


1 декабря - в дистрикте 13 большой праздник - День Великого Воскрешения. Самый важный праздник в жизни каждого повстанца из д-13. На эту дату дистрикты - 11, 10, 9, 8, 7, 5, 4, 3 контролируются повстанцами. Все чувствуют надежду, несмотря на то, что бывший Генерал Армии д-13 - важная фигура на доске революции - отчего-то переметнулся на сторону белых.


23 ноября - часть жителей в Тринадцатом всё ещё трудится на разборах завалов в дистрикте. Китнисс Эвердин, Финник Одейр, съёмочная группа и отряд специального назначения отправляются в Восьмой дистрикт на съёмку агитационных видео. Война с Капитолием ведётся всеми доступными способами, однако предсказать невозможно не только её исход, но и окончание отдельных операций.


13 ноября - патриотическая лекция Альмы Койн прервана бомбёжкой капитолийских планолётов. Тринадцатый несгибаем, хотя бомбы повредили некоторые объекты в дистрикте. Сопротивление продолжается.

31 октября Тринадцатый дистрикт совершил свою главную победу - второй раз разрушил арену квартальной бойни и явил Панему выжившую Китнисс Эвердин. Революция началась!

THG: ALTERA

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » THG: ALTERA » Bellum » ГЭС, ЭС I и II


ГЭС, ЭС I и II

Сообщений 21 страница 40 из 48

1

http://s7.uploads.ru/BN9DZ.png

- Дистрикт 5. ГЭС, ЭС II и I  -distr. 5 HPP & PS II & I


http://s5.uploads.ru/7IbkV.gif


[float=left]http://s4.uploads.ru/t/wkjpx.png
*карта кликабельна*
[/float]Один из главных источников электроэнергии в Панеме - гидроэлектростанция. Из себя она представляет огромную бетонную плотину, проходя через которую вода разделяется на множество каналов, приводя в действие генератор энергии. Здесь ужасно шумно и мокро в любое время года - ведь река, встречающая на своём пути плотину, не замерзает никогда, потому как имеет сильное течение.
Отсеки с оборудованием и прочим находятся внутри плотины - сама по себе она достаточно толстая. Также здесь располагаются около пяти десятков повстанцев, которые охраняют стратегически важный объект.
Гидроэнергетический комплекс, построенный в русле самой большой реки Панема, состоящий из трёх взаимосвязанных сооружений — действующей Головной ГЭС и побочных систем ЭС II и ЭС I.
Головная ГЭС создана по приплотинной схеме и использует напор, создаваемый грунтовой плотиной. ЭС II деривационного типа, использует энергию из дополнительных подстанций (ветровая, солнечная), передавая полученную энергию в генератор главного комплекса. Это первая и самая северная из всех электростанций. Описание: большая, открытая область в центре двух гигантских турбин, со средними и верхними ярусами. По бокам ярусов расположены мостики и рабочие места. Все они образуют основание трех ярусов. Каждый ярус имеет, как минимум, два набора ступенек соединенных с нижним и верхним ярусом.
ЭC I распространяет полученную энергию на подстанции ЛЭП. Имеет схожее описание с побочной ЭС II. Также оборудование побочных подстанций в следствие расположения используются, как дополнительные заземлители для головной подстанции.
Суммарная установленная мощность комплекса ГЭС — 352 МВт, среднесуточная мощность — 24,9 МВт, суммарная среднегодовая выработка — 812 млн кВт·ч.
В случае внезапного выхода из строя системы подачи энергии, срабатывает аварийный генератор, работающий автономно от трёх до пяти суток, в зависимости от внешних условий. В случае прорыва плотины все системы автоматически прекращают свою работу.
Внимание: очень опасно находиться вблизи объекта в случае выхода из строя системы заземлителей. Невыработанная электроэнергия даст разряд минимум 6000 вольт, распространившись на расстояние не менее километра и далее, в зависимости от нахождения во внешней среде необходимых проводников (вода, металл и тд).


http://66.media.tumblr.com/8182e269dc85dba919d6128591c979e8/tumblr_ne8f3pwdZV1rmnnuso1_250.gif    http://67.media.tumblr.com/f7e2da6942b684f81879d111ca6e53da/tumblr_ne8f3pwdZV1rmnnuso4_250.gif


Что здесь есть:
1. 50 человек, вооруженных автоматами миротворцев. В основном это местное население, около десяти человек - бывшие миротворцы;
2. Состояние плотины 75%, требуется починка, однако функционирование проходит нормально.
3. На подходах к плотине установлены водонепроницаемые камеры, которые передаю картинку внутрь плотины.
4. Электричество отсюда передается на ЭС II, где обрабатывается и распределяется по ЛЭП.
5. ГЭС удалена от города.
6. Жилых зданий нет. Река по обоим берегам обрастает густым лесом.
7. Несколько орудий установлено повстанцами наверху плотины. Видимость для стрельбы - плохая, удар - сильный.
8. Башни водосброса. На каждой сидит по одному повстанцу со снайперским оружием.
9. В паре киометров от плотины блокпост. Тре повстанцев находятся на нём.
10. В центре ГЭС инфоцентр - сюда собирается информация о состоянии плотины, ЭС II и окружения.
11. Нижний уровень ГЭС - непосредственная близость к воде. Сюда лучше не ходить.
12. Рядом с ЭС II и ГЭС стоит много ветряных мельниц и солнечных батарей. Вход для человека туда закрыт.
13. ЭС II и I полностью автоматизированы по последним технологиям и не требует присутствия человека. Минимум необходимых махинаций в их отношении осуществляются из инфоцентра ГЭС.
14. Около ГЭС, в километре, располагается небольшой арсенал. В основном здесь наименее взрывоопасные запасы оружия.
Расстояние с учетом местности:
1. До Арсенала  - 1,5 часа на авто, 4 часа пешком;
2. До Дома правосудия - 1,5 часа на авто, 4 часа пешком;
3. До Деревни победителей - 2 часа на авто, 4,5 часа пешком;
4. До жилых кварталов - 1,5 часа на авто, 4 часа пешком;
5. До Старого города - 1,5 часа на авто, 4 часа пешком;
6. До Госпиталя - 1 час на авто, 3,5 часа пешком;


http://66.media.tumblr.com/ed5741aaeee47a8ea9bca9c263443efc/tumblr_ne8f3pwdZV1rmnnuso3_250.gif    http://66.media.tumblr.com/dfac437658cd1a906bbc9a8f99cc152f/tumblr_ne8f3pwdZV1rmnnuso8_250.gif


Система игры - локационная.
Очередь свободная


http://s7.uploads.ru/qwVmO.png

+1

21

8:45 - 8:55, 1 января 3014

На глазах выступают позорные слезы - Ангерона не плачет, это всего-навсего неконтролируемая реакция организма, - а Джоанна, явно уловив момент, ещё сильнее давит на простреленное плечо. Осуждать её было бессмысленно, в такой борьбе почувствовать слабое место противника - почти равносильно смыслу слова "выжить", сама Гера бы, без упрёков совести, тоже бы воспользовалась подобным случаем.
Стиснув зубы, чтобы не выдавать больше болезненных звуков, девушка постепенно начинает привыкать к боли, вызванной застрявшей в плече пулей, и одновременно лучше воспринимать слова Мейсон.
Глупая, лишенная смысла угроза, выставляла Джоанну не в лучшем свете. Понятно, что она говорила это несерьезно, но саму Геру сильно раздражало такое отношение к себе. Она не ребенок, давно не маленькая девочка, для которой родитель является каким-никаким, а авторитетом. "Если выберусь отсюда живой - серьезно наймусь каким-нибудь видом боевого искусства", - болезненно усмехнулась в мыслях Клерик, явно не в силах простить себе такое жалкое поражение, а списывать всё на рану, как минимум, глупо. И не с такими огнестрельными ранениями солдаты одолевали противника и возвращались живыми. Но, может быть, у них стимул был больше? Нет. Она должна быть лучшей.
Опустив голову и закрыв глаза, Ангерона перестала двигаться. Всё верно, если бы сейчас её жизнь, действительно бы висела на волоске, девушка сделала бы все возможное, чтобы выжить, но все её обострившиеся чувства сейчас подсказывали, что нужно уметь пожертвовать чем-то, чтобы достичь более высокой цели. А что может быть более внушительным, чем возможность добраться до предателя, Генерала армии Панема и собственного отца?
Рассуждения и перестроение планов с опорой на новую задачу прерывает Джоанна. Ангерона не думала, что победительница Семьдесят первых Голодных игр так болтлива, но в её монологе был смысл, то, за что можно ухватиться и задуматься.
Глаза медленно открываются и сквозь тонкую прослойку слез, всматриваются в пол, видя не сколько его, а сколько то, о чем говорит девушка. "Избавиться от Гектора? Уйти в Тринадцатый? Машина? Пульт управления?" - мельком, но Клерик слышала о программировании живых людей, такие технологии, судя по всему, возможны, и если это то, о чем сейчас говорила Мейсон, то наглядный пример такого зверства Капитолийской науки стоит совсем близко и дышит в затылок.
- С чего ты взяла, что я тебе поверю на слово? - тихо и едко произнесла Гера, поворачивая голову и краем глаза глядя на Джоанну. Дипломат из неё никудышный, сначала говорила, может даже и вполне убедительно, но последняя угроза-напоминание разрушала все. Ангерона помнила о топоре, не забывала ни на секунду, поэтому незачем ее снова носом тыкать в это явление.
"Поверю" - "Не поверю" - шаткое равновесие, одну из двух чаш которого она уже выбрала. В первую секунду после того, как судьба свела их в этом здании, Клерик уже не хотела убивать Джоанну Мейсон, хотя и признавать свою, в некотором роде, симпатию к этой девушке она не собиралась. Это опасно, Гера понимала всю тяжесть такого отношения и позволила победительнице неосознанно этим воспользоваться.
Она хочет вернуться в Тринадцатый, а значит, Капитолий насильно держит часть своих солдат в подчинении, но любой прокол может обернуться провалом. Они, по словам Джоанны, обезопасили себя, что-то сделав с солдатами, как-то запрограммировав их, но если сейчас пульт управления окажется у победительницы, возможно, на одного опытного воина на стороне повстанцев станет больше?
Мейсон непредсказуема. Ей опасно доверять, особенно после того, как в Капитолии пережила промывку мозгов, но деваться было некуда.
Молча следуя по коридору куда-то вглубь ГЭС, подальше от стрельбы и пытающихся занять стратегически важный объект повстанцев, Клерик тихо сожалела о том, что сменила приоритеты, ведь пробравшись в здание, она могла бы сыграть большую роль, помочь своим, но вместо этого связалась с солдатом Капитолия и считает минуты до свершения мести собственному отцу. Коридоры, двери... в чем-то это место имеет сходство с Тринадцатым, но Пятый дистрикт - не военная база и, наверно, это даже хорошо. Практически все миротворцы сосредоточены на оборонительных постах, и за время пути до нужного помещения им встретилось всего четыре человека, да и то спешащие на подкрепление. Много от них толку ли будет? Комната, в которой пришлось дожидаться Гектора, не была какой-то очень важной, но и не коморка со швабрами. Кажется, здесь располагались рабочие в свободное время, что делало это место малопримечательным для посторонних глаз. Возможно, это было нужно и Джоанне, и Ангероне.
- Даже если так, тебе не удастся добраться до Тринадцатого своим ходом, - спустя несколько минут тишины, вновь заговаривает Гера, отходя к противоположной от двери стене и, зажав рукой плечо, прислоняется к жесткой, холодной опоре. - Но меня это не волнует. Я... - сложно, даже больно, но не физически, - ... готова тебе помочь с одним условием - Гектора убью я, -даже если Мейсон врет, для нее не должно быть сюрпризом сказанное - любой солдат-повстанец принял бы за честь лишить предателя и главнокомандующего войсками Капитолия жизни. - Действуй - мешать не буду - или рассказывай, что хочешь получить от меня, - сощурившись, Клерик смотрит в глаза победительнице и не видит того, чего должна была бы видеть - холодного, мертвого взгляда, обволакивающего и заставляющего расцветать алые цветы. Если бы Джоанна хотела - она бы уже убила Ангерону, вместо этого притащила сюда и ждет.

Отредактировано Angerona Cleric (Вс, 26 Июн 2016 17:48)

+4

22

8:55 - 8:58, 1 января
Нам только кажется, что мы уникальны. Каждый из нас пребывает в блаженной иллюзорной уверенности, будто внутренний мир его - тайна, и ключ к замку, что скрывает её, способен подобрать не каждый. На самом деле все мы просты и работаем по одной и той же схеме. Большинство из нас.
Смертоносная и безжалостная машина Капитолия ворочала жернова уверенно и неумолимо, манипулируя сотнями жизней. Кто-то из них думал, что у него нет слабых мест, другие - что слабые места не так-то просто обнаружить, но все забывали о том, что на самом деле уязвимые точки отыскать проще простого. Когда живёшь обычной жизнью, нетрудно искать собственные слабости в физической форме или принципиальных ценностях, забывая о тех, кто рядом день за днём, о тех, кто стал неотъемлемой частью существования, о тех, без кого в самом деле немыслим мир.
А Капитолий не упускал их из виду. И раз за разом он находил их - слабые места опасных, дерзких, упрямых и непослушных, нежелательных и подозрительных. Раз за разом жертвами его становились чьи-то матери и отцы, братья и сёстры, дядья, тёти, племянники. Капитолий не растрачивался на пустые угрозы. Он умел не только искать и находить, - он умел калечить, умел убивать.
Но порой всё же попадались те, кто не имел слабостей. Неужели мисс Клерик оказалась одной из таких? Услышав её условие, Джо точно окаменела, взирая на девушку неподвижным взглядом. Способна ли всё ещё Мейсон чувствовать страх? Если да - то это был страх. Что если и генерал потребовал задержать дочь, чтобы лично снести ей голову? Что, если человеческие слабости Джо приписала ему опрометчиво? Ведь вот же она, мисс Клерик и её чудовищное условие.
Джо сказала, ей плевать на их семейные дрязги. Джо не кривила душой. Хотят друг друга поубивать - пускай убивают. Ей бы только сориентироваться в новых условиях, когда поднимется занавес.
Пленница сообщает, что до Тринадцатого своим ходом не добраться - это, похоже, изощрённая месть Джо, напомнившей о топоре: самое время сотрясать воздух, говоря очевидные вещи. От замечания Джоанна отмахивается, точно от августовской смоляной мухи.
- В идеале - всестороннюю помощь, - говорит она бесстрастно, опуская топор, но сжимая его напряжённо в готовности использовать по назначению, - И в том, чтоб добраться до Тринадцатого - тоже. Но прежде того - в решении проблемы с генералом. Твоё условие меня удивило, но вам сам чёрт не брат, похоже. Хочешь выписать пулю собственному отцу - валяй, я готова помочь, скажи, что сделать - я сделаю. Хотя, я предполагала, что ты захочешь взять его в плен - это ведь очень выгодный стратегически шаг, насколько я секу в военном деле - а я в нём не секу, признаться. Времени у нас в обрез, так что не раздумывай, он будет здесь с минуты на минуту, мне кажется, я уже слышу гудение его джета.
Голос её ровен, а вот нутро предательски трепещет. Импровизировать куда проще, чем действовать по плану, особенно если приходится ждать момента действия. Но бывают случаи, импровизацию исключающие. Обратившись к мисс Клерик, Джо сама сделала ситуацию именно такой.

Отредактировано Johanna Mason (Ср, 29 Июн 2016 16:04)

+4

23

8:58 - 9:02, 1 января 3014

Вот как же хорошо, наверно, сваливать на других ответственность! «Скажи, что сделать – я сделаю» - эта фраза заставляет девушку внутренне хмыкнуть и, прикрыв глаза на пару секунд, окинуть повторным взглядом обстановку. Джоанна продолжает говорить, а Ангерона понимает, что придумать что-то наиболее хорошее в данной ситуации уже не получится. Мейсон либо не знает Гектора, либо игнорирует свои знания. Взять в плен генерала? Да он при большом желании (а оно у него будет), выберется даже из стального сейфа, брошенного на дно океана, не замочив подошвы ботинок, а для красочности фокуса поместит туда заключившего его человека. С другой стороны, даже если бы ей и удалось доставить Клерика в Тринадцатый, там бы его казнили – выпытали бы всю возможную информацию и казнили. Такого Ангерона не могла допустить, даже со своим патриотизмом. Допрос и казнь она проведет сама и, желательно, без посторонних наблюдателей.
Ещё одним важным фактором, влияющим на её выбор, оказывается постепенное ухудшение восприятия и самочувствия. Голова кружится, а картинка, доставляемая в мозг зрительным анализатором, смазывается. Все из-за ранения и кровотечения: большие кровеносные сосуды не повреждены, иначе она не дошла бы досюда, но рану обработать и зашить все-таки не помешало бы. Хотя в бессознательное состояние погружаться Гера не собиралась – силы держаться ещё есть.
- Тебе план предоставить или как? – щурится девушка, переводя взгляд на Джоанну, отмечая, как напряженно она сжимает рукоять топора. – Он всё равно идет за мной. Оставайся в его слепом пятне и воспользуйся моментом. Можешь отключить и забрать свой пульт управления. Но не убивай. Ещё раз повторяю. Это. Сделаю. Я, - позволить Гектору сдохнуть она может только в том случае, когда узнает всё необходимое для неё и Роберта. На остальное плевать.
В этот момент в голову приходит еще одна мысль, пробивается сквозь рой других подобных и областей пустоты. Ни о чем не хочется думать, но упустить её нельзя. Это будет шанс и им надо воспользоваться.
- Быстро, однако, - болезненно усмехается девушка, скатываясь по стене на пол и прижимаясь затылком к вертикальной поверхности. Вот так, сидя, даже хорошо – не приходится тратить драгоценные силы на поддержание своего тела в обычном стоячем положении. С другой стороны, из положения сидя сложнее вступить в борьбу, но, если все пойдет так, как она себе представляет, сильно напрягаться не придется – все сделает Мейсон.  Задача Ангероны на данном этапе только привлечь к себе как можно больше внимания отца.
И она справляется с этим.
Вошедший в помещение Гектор заставляет внутренне напрячься, вызывает какое-то древнее желание подняться и перестать быть размазней – когда оно у неё появилось, Ангерона не знала, просто понимала, что иначе перед Гектором нельзя себя вести. Но сейчас заставила.
Отец в крови, в руках пистолеты – он убивал своих же людей! Своих настоящих людей! Соотечественников! Земляков! Тех, с кем раньше тренировался, с кем выходил на задания! Зачем удивляться? Бесчувственная сволочь, которой был, есть и будет Гектор Клерик, не способна на что-то другое. Война – его жизнь. И Она требует крови.
Встретившись с отцом взглядом, Ангерона пытается понять или предсказать его следующие действия. В руке генерала один пистолет – второй убран – но и этого хватит на то, чтобы всадить ей пулю в лоб или сердце, и для действия ему потребуется от силы две секунды, если по пути на ГЭС он всё для себя решил. Но тогда чего ждет Гера от встречи? Наверно, именно смерти – не важно чьей – собственной или отцовской, но кровь пролиться должна.
А кто вообще ставит на сценарии жизни пометки «должно случиться», «вероятно», «маловероятно», «не должно»? Сами ли люди или, действительно, если какие-то высшие силы, диктующие условия?
Даже если так, то у них весьма своеобразное чувство юмора.
Когда генерал Клерик опускается перед Герой на колени, девушка теряется, попадает в ситуацию, которую больше всего ненавидит. Уверенной Ангерона Клерик чувствовала себя только тогда, когда могла предсказать пути развития событий. Она уже успела просчитать несколько вариантов, которые могут развиться с приходом в помещение Гектора, но о таком даже не подумала. Она просто не могла себе представить, что Генерал Гектор Клерик может вот так опуститься! Пусть и на колени. Перед солдатом вражеской, как оказалось, армии.
Честно признаться, Гера думала о том, что когда-нибудь он все-таки примет такую позу, но тогда Смерть уже будет утягивать его за собой, заставляя расцветать на теле алые маки. Он, правда, и сейчас в крови, но не в своей – не в том объеме, в каком должно было это быть. И девушка просто растерялась.
Имя, которым именно он наградил дочь, срывается с генеральских губ не с той окраской, с какой привыкла его слышать Гера. Глядя в глаза отцу, Клерик не сдерживает дрожь в грудной клетке, а поддавшись ей, начинает смеяться. Болезненный и, даже в какой-то мере, истерический смех, негромкий, но глубокий, рвущийся из груди. Правда, длится он недолго и обрывается достаточно резко, словно в говорящего человека выстрелили, заставив замолчать.
-Как Вы низко пали, Отец, - выдавливает из себя Ангерона. – Небось, больно с такой высоты на острые камни, - она не говорит ни о чем конкретном, хотя сама подразумевает то количество людей, которые хотят его смерти и, самое главное, о жалком побеге. Каким бы сильным Гектор ни казался, его тоже можно сломать. Кажется, он уже на грани, раз примчался сюда так быстро, раз так ведет себя и смотрит на неё таким несвойственным ему взглядом. Что-то в нем сильно изменилось – что именно понять, пока не удавалось.
Девушка смотрит в глаза Гектора, решая эту задачу, секунды растягиваются. Она не смотрит на Джоанну, хотя где-то подсознательно понимает, что если она ничего не предпримет в течение пяти секунд, то этим займется сама Клерик, и вот тогда о мнимом договоре не может идти речь. Каждый сам за себя. Совсем как на Арене. Заставлять Гектора ждать просто глупо, он не всегда будет вот таким размазней, а положение тела, которое он позволил себе принять, наиболее удобное для удара.
Только не убей.

Отредактировано Angerona Cleric (Чт, 30 Июн 2016 21:19)

+4

24

8:35 - 9:00, 1 января 3014


Все было бы очень легко, если бы в группе Капитолия не было вот таких молодцов, как этот натюнингованный герой, который на мотоцикле врезается в своих-чужих на мосту, сбрасывая прочь тех, кому не везет. Группа Левия вливается в новую волну штурма, напирая на атланта, которого, странно, почему не клонировали, потому что им одним можно было бы держать и небо, и землю, и своды плотины. Только в этом мессиве, в котором словно волшебным образом горит железяка и не гаснет, пока масло не выгорит, не разобрать, кто где, потому что плотина делает сброс, и его достаточно, чтобы воспользоваться замятней, и, набрав побольше воздуха в легкие (не про запас, а чтобы собраться духом) влететь в арку, затаптывая полученные подпалины на штанах и рукавах. Левий не оборачивается, следуя с еще несколькими счастливцами по пути на смотровую башню, чтобы занять позицию.

Кровь стучит в висках, и вспышки выстрелов режут глаза. Это какое-то безумное, непрерывное движение, но только оно спасает, не дает задуматься и схлопотать пулю. Словно какая-то неведомая сила на кураже вносит на площадку, которая занята. Миротворец резко оборачивается, понимая, что топот позади принадлежит не его сторонникам, и получает пулю в лоб. На нем нет шлема, это снайпер, и Левий бросается к установленной им винтовке, примеряясь к прицелу. О да, ни в какое сравнение с той, которая досталась ему получасом назад.

Он впивается взглядом в прицел и видит мост к Третьему входу, выцеливает белые шлемы. Один, второй. Третий. Они даже не успевают понять, откуда точно огонь. Левий переводит дыхание и снова выравнивает его перед очередным выстрелом. Вот в яблочко попадает супергерой, который в очередной раз разросся на пути повстанцев как геморрой в узкой заднице.

Левий не метит в голову - видимость чертова, и корпус - куда как более удобная мишень. Конечно, мужик наверняка нашпигован примочками, но попробовать силы стоит.

Левий делает два долгих вдоха и выдоха. И на крайнем выдохе нажимает на курок.

..

+4

25

8:58 - 9:05, 1 января
Из-за того, как настойчива мисс Клерик в стремлении шлёпнуть собственного отца, Джоанне делается немного тошно. Она не сентиментальна, нет, просто для неё семейные узы были прочнее любых других. Они даже казались прочнее тех, что держат жизнь в теле - но вышло, что она недооценила собственную живучесть. Если бы отец Джо был жив и поддержал Капитолий - да чёрт с ними, с повстанцами, и хрен с ней, с революцией. Только вот отец Джо никогда не поддержал бы Капитолий.
И он не был жив.
Убивать Клерика нельзя, хотя очень хочется: убийство, что бы кто ни говорил, самый верный способ обезопасить себя. Ведь генерал - враг очень опасный, и он станет в десять раз опасней после того, как Джо поднимет на него руку. И если он порежет её на ленточки - это будет наилучший для неё исход. Так что, ни в коем случае нельзя позволить ему добраться до неё: вернуться с этой войны можно или со щитом, или на щите - третьего не дано. И всё-таки, убивать его нельзя, ведь, после того, как Джо сделает свой ход конём, её надежды на спасение будут заключены в клериковской дочке. В той, кто уже её ненавидит всеми фибрами души.
Забрать пульт управления.
Если бы Джоанна ещё знала, где он и как он выглядит. Капитолийские шавки позаботились о том, чтобы она ни разу не увидела пульт воочию. Чёрт его знает, может нет никакого пульта. Может, программа встроена в его часы. Или в голопередатчик. Если дочка грохнет Клерика, пульт не так уж и важен. В этой суматохе пройдёт немало времени, прежде, чем в Капитолии вспомнят о Джо и её чипе. И у повстанцев есть прекрасный стимул помочь ей до того, как в Капитолии вспомнят.
Конечно, проще вышвырнуть её из планолёта или просто пустить пулю ей в лоб. Но на человечность повстанцев надежды немного больше, чем на милосердие капитолийцев. Отдающий приказ не убивать Клерик - исключение из правил.
Хотя, наверное, уже не исключение - думает Джоанна, глядя на входящего в помещение генерала. Он сейчас совершенно смерть - или может быть её страж, но она точно где-то рядом. И можно тысячу раз не бояться её, но когда она дышит в лицо, нельзя не покрыться холодной испариной: точно крупинки льда на лбу высыпали. Она должна сейчас думать о слепом пятне, которое упомянула мисс Клерик. Должна сделаться невидимой, но... он и так уже не видит её. Выражение, ядовитым олеандром расцветающее на его лице, заставляет её оцепенеть. Она не ошиблась. Хотя - нет, она ошиблась. Но совсем не так, как с мисс Клерик.
Да, она ждала замешательства. Может быть, растерянности. Хотя допускала и гнев, и даже больше - привычную отстранённость. Но то, что происходит с генералом, становится для неё самой ударом под дых.
Именно так: дыхание перехватывает. А дочь смеётся ему в лицо, и вдруг он становится кем-то другим. Не тем, с кем Джоанна тренировалась, с кем шла в этот бой, кого боялась и ненавидела, от кого так отчаянно желала избавиться. Она предполагала, что он может оказаться человеком. И вот он стал человеком.
И ей - чёрт его подери - так трудно продолжать то, что она задумала.
И, в отчаянии стремясь скорей побороть эту гнусную эмоциональную слабость: плевать, плевать, всех, кого она любила, уничтожили, и, к сожалению, она выжила, так что, представьте, выжить можно после чего угодно, и она должна выжить, она должна, - Джо хватает ртом воздух подобно рыбе, выброшенной из озера на берег, а потом, выпуская плечо пленницы, сжимает рукоять топора и совершает бездумный, автоматичный, и потому безупречно точный замах, чтобы нанести удар обухом - не смертельный, но сильный, - по голове своего генерала.

ps

ушла кидать кубики

+4

26

Дороги, которые мы выбираем
Не всегда выбирают нас

9:00 - 9:10 am


[float=right]https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/originals/59/2a/1a/592a1acae0f51d28b64e3d8e53f7d0b2.gif[/float]Непобедимый Клерик - проклятье самого себя.
Но Гектор уже проиграл, только это мало кто заметил. Этого не заметил никто, потому как война велась внутри генерала, и эта война была проиграна тогда, когда Ангерона открыла рот.
Гектор всё так же смотрел на неё даже после того, как в воздухе прозвучали слова, должные вонзиться в его сердце.
Но он как будто не слышит. Он сглатывает, его губы сводятся вместе, он шумно вдыхает, не отрывая взгляда от дочери. И лишь правая ладонь поднимается выше, едва тремя пальцами касаясь щеки девушки, оставляя три точки, три багровых точки.
Это судьба. И Гектору стоило бы предвидеть развитие событий, ведь кости были уже брошены. А ведь он думал, что самым правильным с её стороны было бы уже убежать, уже быть на стороне повстанцев, драться, убивать. И ведь он не стал бы Джоанну останавливать, потому как именно за этим и взял с собой её. Не Джонсон. Не Соло. А Мэйсон.
Странно, что он видит скольжение тени, миллисекунды остаются на рассуждение. Когда топор блестит в воздухе, Гектор не на шутку пугается. Он не боялся пуль, не боялся кулаков, но топор?.. Зарубить его как скотину на заднем дворе? Ну нет. Естественный адреналин мешается с жалкими остатками синтетического, и Клерик кидается вперед. Ладонь со щеки Ангероны перемещается ниже, к основанию шеи. Он толкает её в бок от стены, уворачиваясь и падая на пол вместе с ней. Обух отмечается ровно там, где какие-то секунды назад была его голова. Хм. Обух. Не лезвие.
Гектор сжимает зубы, скулы прорезаются через кожу, будто хотят её прорвать. Гектор гибок и упав на плечо в свободном падении, он достаточно скоро поднимается. В правой руке всё ещё оружие. Мэйсон... ну что, стандартный урок по защите?
Он делает выстрел вверх, чуть наискось, чтобы Джоанна могла вовремя отвести от себя дуло пистолета. Он наступает на несколько шагов, не теряя напора. Звучат ещё выстрелы. Главное не сорваться, не позволить безумию овладеть им, Гектором, прямо здесь.
Изворачиваясь так, чтобы видеть Ангерону, Гектор ударяет предплечьем Джоанну снизу вверх по подбородку, затем заламывает руку с топором, уже пряча пистолет в рукав, до больного, и заводит за спину девушки её руку. Сам он оказывается позади Джоанны. Синие глаза - в темноте черные - сканируют помещение, но не находят Ангероны. Он медленно поворачивается по кругу вместе с Джоанной, чтобы не оказаться застигнутым сзади. И Гектор начинает говорить на ухо Джоанне примерно следующее:
- На три часа от ГЭС в паре километров есть занесенный снегом ангар. Там находится планолет с повстанческой символикой. - Голос низкий, немного хрипящий, сбивчивый едва от произошедшей только что драки. - Выбирайся через пятый ход, там меньше всего пуль. - Потом он делает ещё усилие и вытаскивает из уха Мэйсон наушник Капитолия. - Внутри плотины уже нет тринадцатых. Они остались только на подступах, возможно на башнях. Но сюда едет две машины миротворцев и против них глупо будет сражаться. У вас не больше часа. Найди кого-нибудь из командования или летчиков. Например Аарона Левия. Или Капитана Маркуса Мелтона. Пусть уводят людей, - на этих словах он отталкивает от себя Мэйсон на добрых пару метров, выпуская её руку с топором и роняя на пол наушник. Берцовый тяжелый ботинок приземляется сверху. - Ну же, иди!  - Злится он, хмуря брови и повышая голос. Если она ждет кнопки - напрасно. Он, как и прежде, не собирается её активировать. На кнопки у него есть другой план. А вот ГЭС тринадцатым уже не удержать. Хотя тринадцатые и повстанцы - не суть есть одно. Но Гектор не хотел бы, чтобы его люди умирали ещё.
Наконец Гектор спешно прижимает к уху палец, бросая:
- Соло, активировать план Либрия. Если через десять минут не получишь от меня обратного приказа - действуй, и оборачивается в полутьме вновь, теперь пытаясь найти собственную дочь. Пистолеты покоятся в держателях, и не думая показываться наружу.
- Я виноват, Ангерона. Перед тобой, перед Робертом, - к горлу подкатывает сильный, режущий кашель. Высохшая парой минут назад струйка снова поблескивает. Гектор находится на грани, он волнуется, дышать становиться тяжелее. Он стоит в центре комнаты, опустив голову. - Хочешь убить меня - не медли. Я безоружен. И не буду сопротивляться. - Он расставляет руки в разные стороны, как будто раскрываясь, готовясь к выстрелу. Итоги подведены, замены сделаны, игра продолжится и без него. Ещё какое-то время. Ведь не стоит забывать - Гектор готовился умереть на этой войне.
- Если кто и должен прекратить мою жизнь, если кто и имеет на это право, то это мои собственные дети.

Жаль только он перед смертью... впрочем, это уже не важно. Он ведь тоже выбрал другую сторону, и он сам куда сильнее Гектора. И речь вовсе не о костюме.

Свернутый текст

Всё, так или иначе, движется к завершению. Аарон, если ты будешь согласен уходить - Джоанна может найти тебя через повстанцев. Если нет - возможно ещё придется встретиться лично.

Отредактировано Hector Cleric (Пт, 1 Июл 2016 04:07)

+5

27

9:00 - 9:10, 1 янв.
Жжется, надо же. Кристиан никогда ранее не получал ранений. На его теле не было следов пуль - лишь грязные от моторного масла пальцы, давным давно вычищенные дотошными капитолийцами. Ещё однажды ему на грудь упала плохо закрепленная ось с двумя колесами на концах, но Крис был бы не Крисом, если бы не смог пожать от груди какую-то сотню.
А вот пуля - это было совсем другое.
Война имела женское лицо. И была потому прекрасна. Кристиан много думал о войне, и понял, что прелесть её в том, что ты всегда собран, ты всегда выдержан, ты всегда думаешь головой, а не чем придется. Война заставляет человека работать на 110%, лишая его лишнего. Гектора Клерика, например, война лишила эмоций начисто. И Крис думал о разных сторонах этого "навыка". С одной стороны он, Гектор, был отличным солдатом, с другой - никудышным обывателем. Другое дело, что Соло не знал, нужна ли Клерику вообще эта "другая" сторона жизни.
А Крис ценил в жизни солдата возможность не растрачивать время на обиды, на разбор чужих поступков на "за" и "против", не копаться в себе и не тратить нервы. Пусть самоанализ парню всё же был присущ, на все остальное он точно не реагировал.
И вот теперь первое посвящение "в рыцари". Пуля ввинчивается в бок, где-то под правой грудью, жжется и причиняет невероятную вспышку боли. Крис искривляет нижнюю губу от неожиданности и она трескается, точно вишенка на торте, добавляя вкус соленого во рту.
Мужчина отшатывается, успевая схватиться одной рукой за перила, чтобы не упасть в пропасть, другой инстинктивно зажимает рану на боку, которая уверенно растекается на ярком костюмчике героя грязно-багровым пятном. В мыслях проносится - только бы не уронить в пропасть щит. А может - там ему и самое место.
Крис крутит головой - откуда? Откуда стреляли? Очередь вдруг повторяется - и как он не услышал её раньше? - и Соло спешно бежит к ГЭС, прятаться у горящих осколков мотоцикла, прикрываясь щитом из непробиваемого металла, одному Старку известному.
Соло шипит. Дьявол. Клерик проделает в нём вторую дырку для симметрии. Странное Крис испытывает чувство насчет этой ситуации - как будто суровый отец выпорет сына, который неправильно сделал доверенное ему задание? Он пытается поверх  собственной груди разглядеть, насколько выведена их строя его боевая единица. Пуля застряла в теле. Дело плохо.
Клерик долго ждать себя не заставляет. У Соло даже мурашки по спине спешно проходят стройным рядом, обсуждая, что именно сейчас хуже - пуля в брюхе или Клерик, о ней узнавший. Даже будучи раненым, Соло вытягивается, когда слышит голос в ухе.
- Так точно, Генерал, слушаюсь. - Быстро отвечает он, но Генерал быстро отключается.
Соло жмурится и качает головой. Вот теперь точно - блеск. Либрия и пуля, пуля и Либрия. Если Генерал через десять минут не даст отбой, придется вытаскивать эту пулю руками.
Соло садится на землю, часто и крупно дыша. Ему больно, ему нужна помощь, но признаться в этом... стыдно. Первое дело и сразу такая глупая ошибка. Крис крутит головой по сторонам, пытаясь понять, откуда ещё может прилететь пуля, но повстанцы как будто растворяются в водяном паре и взвесях воды. Мужчина крепко, до онемения сжимает пальцы на ремня щита, закрывая себя им на тот случай, если кто-то ещё решит пустить в его тело, пулю, и скрывается за большим обломком.

+3

28

9:00 - 9:20, 1 января 3014


Сначала кажется, что цель отшатывается, предупреждая чей-то выпад, но вот рука словно в замедленной съемке поднимается к груди, и это означает, что Левий не промахнулся. Забавно... "цель". На войне всё и все становятся целью. Целью удара, атаки, выстрела. Однако, когда ты нажимаешь на кнопку, чтобы сбросить бомбы, это совершенно другое, чем спустить курок, высвобождая пулю. Бомбежка накрывает людей горстями, но ты их не видишь за всполохами пламени, а прицельный выстрел впечатывает конкретные фигуры и силуэты.

Мишень исчезает где-то по направлению ко входу в арку, и это неплохое подспорье наступающим, что он выведен из строя, даже если временно, и Левий снимает сверху еще четверых, однако это капля в море, потому что их вышибают за занятых мест, и командир по рации велит отступать. Уносить ноги. Им не вернуть ГЭС, не хватает сил, а между тем поступило донесение, что подтягиваются новые миротворческие силы. Их задавят здесь.

- Уходим! - Левий оставляет винтовку, снова берясь за автомат и проверяя магазин. - Не через Третий! - он показывает группе по направлению к Четвертому выходу, но, когда окажется, что тот перекрыт на мосту капитолийскими прихвостнями, получит ориентировку уходить через Пятый, где шансы прорваться выше, а затем уходить в лес и держаться подальше от дороги.

.

+2

29

9:10 - 9:20, 1 января 3014

Откуда в человеке может быть столько ненависти, ведь изначально все рождаются ни плохими, ни хорошими? Смещение происходит в дальнейшем и на это влияет множество факторов, например, среда, воспитание, пример, убеждения, на основе этого позже формируются взгляды самого человека, он может либо любить то, что его окружает, либо ненавидеть - среднего не дано. Но и не может взойти в человеке то, что не посажено. Ангерона росла на ненависти к Капитолию, но это чувство локализовано, у него есть источник и цель, но почему же сейчас, когда вокруг сложилась такая обстановка, она совсем не думает о столице и её законах? Почему огонь ненависти, ярости и, наверно, даже кровожадности, разгорается от мыслей о том, что рядом только один человек? Гера уже не думает о Джоанне, все мысли фокусируются только на Гекторе, а поэтому личные интересы выигрывают у общественных.
В приказном порядке девушка заставляет себя не двигаться, когда рука отца поднимается и касается её левой щеки, оставляя липкий след, но так хочется отбить его руку и избежать омерзительного контакта. Он не имеет права прикасаться к ней, разве что только если не преследует определенную цель. Но по отцу не было похоже, что он хочет смерти дочери, он будто бы сломался, когда позволил себе вот так низко пасть, встав перед (теоретически) военнопленным на колени.
И Ангерона не понимала его, хотя и не стремилась понять. Много лет было потрачено на поиски правильного ответа и сейчас всё, наконец, должно закончиться, правда, легче от этого не становилось. Готова ли девушка узнать правду и сделать то, о чем давно думала? Наверно, да.
Джоанна приходит в движение - Клерик лучше видит её, чем отец, замечает замах, но не реагирует, не прерывает зрительного контакта, как бы отвлекая генерала-предателя на себя, не пытается убрать его руку со своей щеки, но вдруг взгляд его синих глаз смещается, - он заметил! - и все остальное происходит в ускоренном темпе. Падая вместе с генералом на спину, девушка прилагает максимум волевых усилий, чтобы не вытащить нож из рукава и не вогнать его между ребер отца, хотя потом она задумается, почему? Ведь умер бы он ни сразу, у неё была бы возможность спросить, но вот Клерик рывком поднимается, раздается выстрел, потом еще один, но победительница из Седьмого не падает. "Все нужно делать самой!" - в мыслях чертыхается девушка и пока Гектор перехватывает атаку Мейсон, перекатывается в сторону и встает на ноги, заходя за спину отцу и Джоанны. Тот факт, что она не смогла сделать то, что хотела, ещё не рушит все планы. Теперь приманка - она, и пока Гектор возится с сопротивляющейся победительницей, у Геры есть шанс на то, чтобы сориентироваться в новой ситуации.
И так, что мы имеем? Нож, четыре полных магазина с патронами, отсутствие огнестрельного оружия, граната. Первое и последнее - хорошо, но использовать ни то, ни другое, не выгодно в данной ситуации - с одним ножом против генерала не пойдешь, а взрывать здесь все к черту нет пока смысла. Поэтому, нужно где-то достать то, из чего можно выстрелить. Ответ приходит со звуками шагов из коридора. Дверь открыта, сюда может попасть беспрепятственно любой, и, похоже, на звук стрельбы спешат миротворцы. С оружием. То, что надо.
Лезвие ножа, еще незапятнанное кровью, ловит и разрезает луч света, Ангерона выскальзывает в коридор, сходу пробивая белый шлем миротворца и разворачивая тело на себя. По руке от рукояти проходит странная дрожь, вызванная ощущением того, как лезвие сопротивляется покидать пластик и тонкий слой металла шлема и более прочную черепную кость. Остался второй. Звук стрельбы, а уже мертвое тело начинает содрогаться. "Выпустил очередь в своего напарника? Некрасиво", - а время поджимает. Вытолкнув на второго миротворца тело, которое было использовано как щит, девушка выдергивает нож и бьет лезвием в шею ещё живого врага. Горячая кровь вырывается из сосуда, облизывая рукоять, пальцы и ладонь.
- Черт, - шипит Гера, отпуская мертвые тела и смахивая с рук кровь. Её злят не следы на одежде, а выстрелы, которые второй миротворец успел сделать. Пусть все пули и были загнаны в тело его товарища, но на звук могут прийти другие. Остается надеяться на то, что этого не случится.
Наклонившись, девушка забирает из кобуры первого миротворца пистолет и так же быстро возвращается в помещение, где оставила Мейсон и Гектора, игнорируя появившееся опасение о том, что отец уже мог активировать то, в чём призналась Джоанна, тогда придется потратить пули на неё, а уже потом на отца. Разборка к её возвращению как раз заканчивается и, пропустив уходящую Джоанну, Клерик встает напротив отца и наводит на него пистолет, держа палец на спусковом крючке и стараясь не думать о произошедшем здесь. И у неё получается.
Вот и всё. Холодный металл обжигает кожу на указательном пальце, ладонь держит крепко рукоять, хотя чувствуется, как непрочно она лежит в ней, скользкой от чужой крови. Левая рука опущена вдоль тела - напрягать её смысла больше нет - Ангерона и одной рукой хорошо стреляет - не промажет. Дыхание восстанавливается и собственная кровь больше не ухает в ушах. Опасность остается за спиной, кто знает, вдруг вернется Мейсон или кто-то из миротворцев, но думать сейчас о чем-то другом, кроме как о мести, девушка не может.
И тут, уже фактически приговоренный к смертной казни через расстрел, Гектор Клерик начинает говорить. Его извинения ничего не значат, они пусты и бессмысленны, да и скорее всего лживы, когда это Гектор признавал свою вину перед ними? Такого Гера не могла припомнить, да и не хотела. Глядя сейчас на отца, поднявшего руки, готовая к какой-нибудь выходке с его стороны, собранная и внимательная, девушка позволяет ему сказать всё, что он пока хочет, а потом взводит курок. Металл приятно щёлкает и затихает. Последний вздох перед казнью.
- Будьте уверены, - чуть ниже, чем обычно, говорит Клерик, не спуская с отца взгляда. - Я сделаю это, но сначала, - Роберт бы осудил, будь брат тут, он бы точно разозлился на сестру за такое. Давать Гектору лишнее время - равносильно игре в Русскую рулетку, где вместо одного патрона - пять, и велик шанс, что пуля угодит именно тебе. Но иначе девушка не могла. На войне всегда приходится рисковать, всегда и всеми, и этот случай не исключение.
- Ответьте мне, отец, что случилось с Мэри Клерик? - имя матери дается с трудом, но голос в момент произнесения не меняется, разве что осадок ложится на сердце, Ангерона очень давно не называла родительницу по имени. - Причина её смерти - не вирус. Так? - или все-таки он? Но не тот, который скосил половину дистрикта, а тот, который сейчас стоял, разведя руки в стороны, и ждал, когда его жалкое существование, наконец, прервут. Гектор Клерик был вирусом. Страшным вирусом, живучим, смертельным, беспощадным. Весь его внешний вид, эта кровь, это спокойствие, лишь утверждали уверенность девушки. Никакой жалости. Ответ и выстрел. На этом все закончится.

Отредактировано Angerona Cleric (Пн, 4 Июл 2016 14:22)

+2

30

9:20 - 9:30
https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/originals/71/61/31/7161317f834ba866ced5f21fdce126b4.gif
Why... oh, why my God
Have you abandoned me?

Kamelot - Abandoned


Десять-десять. Десять-десять. Десять-десять. В голове стучит эта цифра. Десятое октября, в отсеке десять-десять. Его собственный холодный голос: "уведите". Её лицо, глаза. Мэри... как много прошло с тех пор. Но Гектор помнил каждую минуту так, словно это было вчера или сегодня утром. Словно каждый день его начинался о мысли о её убийстве.
Гектор медленно опускает руки параллельно телу. В тусклом свете из входной двери вдруг поблескивает что-то на безымянном пальце, когда Гектор медленно стягивает перчатки с обеих рук. Что-то серебряное, небольшое и тонкое. Очень похожее на... обручальное кольцо.
Клерик поднимает глаза. Стальные руки дочери держат его на мушке пистолета. Клерик спокойно смотрит в дуло пистолета несколько секунд, точно ждет, когда покажется пуля. После чего переводит взгляд на Ангерону. Взгляд спокойный, уверенный в себе, взвешенный. Точно бы всё, что сейчас скажет Гектор, давно принято за истину.
- Их было тринадцать. Тринадцать человек разъездной группы из дистрикта тринадцать, семь повстанцев из второго. Нас ждала засада, но меня вдруг вызвали обратно в тринадцатый. Я спасся. Их всех перебили. Как скотину. - Гектор не спешит.  Если Гера решит убить его - она не станет медлить... но она уже дала ему время. Значит, она готова выслушать его до конца.
- Когда я вернулся домой, мне сообщили, что ни по какому срочному делу меня не вызывали. И мои люди там, во втором, погибли напрасно. - Он медленно набрал в легкие воздуха. - Тогда я занимался преступлениями против дела Революции. И довольно долго искал среди нас предателя. Но я не знал, что он забрался так глубоко. - Его глаза блеснули в полутьме. Взгляд несколько ожесточился, ввинчиваясь в дочь иголками. - Я узнал. Провел ночь у мониторов, выискивая малейшие совпадения. И я нашёл их. - Тугие удавки начинают сдавливать горло Гектора, но он всячески игнорирует их, стоически снося боль. - Потайной сейф в нашем отсеке. Там был передатчик, с помощью которого она общалась с Капитолием. Одиннадцать лет. Одиннадцать лет она убивала наших людей. Вскрывала наши карты. Следила за нами. - Сил держаться больше нет, кровь начинает идти горлом, Клерик начинает кашлять неистово, издавая нечеловеческий скрежет. Несколько секунд он тратит на недуг. - И десять из них, - он пытается продолжить, - она была моей женой. И твоей матерью.
Вот и всё. Вот и вся ужасная правда вышла на свет, столько времени погребенная под тяжестью каменного генеральского сердца.
- Я приговорил её к смертной казни. А она... - снова приступ кашля. Он приносит с собой на лицо странную, неровную улыбку на лицо Клерика. - ... перед тем, как уйти, она сказала... сказала, что любит меня. - И это было самым невыносимым. Этот момент впился в Гектора как раскаленный метал в кожу. С шипением, с невыносимой болью. Боль, которую, он начинал по капле ощущать лишь спустя шесть лет.

Воздух соизволил поступить в легкие, Гектор несколько расправил спину, выпрямляясь. Ему как будто стало легче. Когда он сказал это дочери, точно исповедавшись, принять смерть стало проще.
Может быть ему удастся увидеть её вновь. Увидеть и сказать ей то, что должен был сказать очень давно. Что... тоже любит её. Пусть никогда и не умел этого делать.

Отредактировано Hector Cleric (Пн, 4 Июл 2016 20:55)

+2

31

9:30 - 9:35, 1 января 3014
- Их было тринадцать... - в этот момент Ангерона была близка к тому, чтобы послать всё к черту и заткнуть его пулей. Она не хотела слушать военные сказки, она была сыта историями и враньем, но при этом хотела знать правду о смерти матери. Проблема обозначилась в том, как бы она восприняла эту правду из уст Гектора? Поверила бы или нет? Хотя они с Робертом давно дошли до правды, а девушке нужно было просто услышать подтверждение или опровержение их почти устоявшейся теории из уст осужденного ими же. Где-то в глубине души теплилась надежда на то, что они ошиблись, что отец, пусть и был бесчувственной скотиной, но способен на убийство жены не был.
Но чем больше рассказывал Гектор, тем меньше, тусклее и слабее становилось пламя надежды, а в какой-то момент вовсе потухло. Внешне, кроме как резким выдохом, это не отразилось. Ангерона продолжала смотреть на закашлявшегося отца, не опуская пистолета, и понимала, насколько же жалким он стал. Капитолий ломает людей, но Гектор, кажется, сломал себя сам, когда решился бросить Тринадцатый. А может, это случилось ещё раньше.
- Вы были достойны друг друга. Оба идеальные лжецы, - цедит Клерик, постукивая средней фалангой указательного пальца по спусковому крючку. Они оба сейчас - отец и дочь - не в лучшей форме: Гектор давится собственной кровью, а Ангерона заставляет себя не терять контроля и не закрывать глаза, хотя голова кружится сильнее и слабость стягивает все тело. Но показывать это нельзя - Гектор воспользуется слабостью и шанс будет упущен.
Извне слышится звуки перестрелки, взрывы, воет вода и генераторы, а в помещении тишина. Долгую минуту Ангерона молчит, смотрит на отца и пытается определиться, что она должна делать дальше и что на самом деле чувствует. Пустота? Мир ломался на глазах. То, что отец причастен к смерти их с Робертом матери, не сильно удивило, шокировало же то, что она сливала информацию в Капитолий, что все эти года люди гибли из-за неё! Как бы отреагировал Роб, если бы узнал? Но его здесь нет и решать нужно ей.
Сглотнув слюну, Ангерона моргает, и медленно опускает пистолет.
- Я бы поступила так же, - тихо говорит девушка. - Предателям не место в этом мире, - прямая рука с оружием опускается примерно до угла в сорок пять градусов относительно тела, потом замирает и снова возвращается в исходную позицию. - Но Вы тоже предатель, отец, - уверенность начинает переполнять тело, боль в плече отходит на второй план, за последние две минуты Гера чувствует, что принимает правильное решение. - Лучше было бы вернуть Вас в Тринадцатый и отдать под трибунал, но, в конечном итоге, они бы поступили точно так же, как и Вы поступили с Мэри, - чуть-чуть сместить ствол влево, целясь между глаз Гектора, Ангерона чувствовала и, кажется, предвкушала момент незначительно сопротивления спускового крючка, а потом вздрагивание оружия, практически слышала, как падает безжизненное тело с широко открытыми синими глазами, почти чувствовала, как становится легче дышать.
- Вы виновны во всем, что случилось с нами. Вам никогда не было до нас с Робертом дела по-настоящему, как матери не было дело до солдат, которых она подставляла. Вам было плевать на то, как мы себя чувствуем, находясь в полном незнании. Нам ничего не говорили о маме, а ты врал! - Клерик заводилась и переставала контролировать то, как обращается к отцу. - Я делала всё, чтобы обратить на себя твоё внимание, тренировалась до изнеможения, стирала кожу о рукоятки пистолетов и в кровь рассаживала пальцы, лишь бы ты обратил на меня внимание! - глубокий вдох. Это опасно. Ярость ослепляет и Гера уже, действительно, не следила за отцом, хотя он по-прежнему продолжал стоять на месте. - А Вы всё время будто смотрели сквозь меня, - шепотом говорит она. - Роберт - наследник, сын, а я как первый, неудачный блин. Но да ладно, за шестнадцать лет я привыкла. Прости, отец, что не родилась мальчиком, - болезненная усмешка.
Как же она устала, впервые Ангерону посетило осознание собственной надвигающейся слабости и желания все прекратить. Гектор уничтожил её последним фактом, о котором они подозревали, но сейчас она даст сдачи, как и учили.
- Прости, отец, - облизнув губы, говорит девушка, потом медленно втягивает через рот воздух, наполняя им легкие, и плотно прижимает палец к спусковому крючку. - Я любила тебя, - это не было издевательством и попыткой в последний раз сделать ему больно, Ангерона не соврала. Как бы сильно она ненавидела отца, она любила его, ведь ради человека, который был бы ей безразличен, столько лет она бы себя не ломала, столько бы не думала о нем с момента побега.

Жесткость спускового крючка.
Сопротивление.
Спуск.
Выстрел.
...
Осечка.

Отредактировано Angerona Cleric (Пн, 4 Июл 2016 23:41)

+4

32

9:35
http://26.media.tumblr.com/tumblr_lpj344KaR11qcjsx0o2_r2_500.gif
Двадцать первое. Ночь. Понедельник.
Очертанья столицы во мгле.
Сочинил же какой-то бездельник,
Что бывает любовь на земле.

— Анна Ахматова.


Вот о чём он никогда не думал. Вот что он, оказывается, упускал, что утекало сквозь пальцы как песок. А он не понимал, даже не думал... Не думал, что дети могли тянуться к нему, что дети могли любить его. Что кто-то вообще в этом мире мог любить создание из камня и железа. С человеческим лицом, но со льдом из морской глубиной вместо глаз.
А ведь она права, - усмехнулся про себя Гектор, она права, я ведь тоже предатель. Я ничем не лучше Мэри, я убиваю своих людей. Я убиваю чужих. Я убиваю. Во имя чего-то призрачного на горизонте, во имя силуэта в солнечном зареве. Клерик поднимает глаза на Ангерону, снова поднимает глаза, чтобы увидеть её, чтобы запомнить, впитать каждую черточку, каждый край её лица, силуэта. Чтобы оставить их себе на память. Я даже в упор не замечал её попыток, не понимал, что всё, что ей нужно - только... внимание? Разве так может быть? Я не понимал? Я не думал! А всё было так просто?.. Горло стягивают веревки. Но эти веревки уже совсем другого рода. Им отнюдь не важно состояние его легких. Он не может дышать.
Гектор будто бы сделал несколько шагов в сторону, прочь от себя. Прочь, чтобы увидеть собственное лицо, упрямо смотрящее вперед, в лицо дочери, держащей пистолет, аккурат наведенный на него. Сколько ещё грехов он возьмет на душу? Сколько она вообще может выдержать? Сколько ещё людей погибнут просто потому, что будут доверять ему. Потому что... любят его? Или любили...
И кто придумал это чертово чувство, губящее столько сердец, столько умов, столько жизней!

Ангерона даже не представляет, как сильно она ранит отца. Как лезвие её слов надрезает ему кожу, как рука опускается в рану, как уверенно лезет через мясо и плоть к сердцу, а потом, нащупав, сдавливает так, что Клерик не может даже шелохнуться. Боль в груди разносит огонь по всем нервным окончаниям. Больно. Безумно! Безмерно!
Может быть высокий болевой порог и защищал Клерика от телесных ощущений, но для моральной боли не существовало препон. И душу Клерика терзали адские муки. Агония.

Он ощутил себя мальчишкой. Лет семи. Разбитым, ненужным, покинутым. Как будто вернулся прыжком назад, сократив все прожитые годы до нуля. Вот он, просто Гектор, просто маленький мальчик, который всхлипывает, давясь слезами, не перетекающими в оглашенную истерику только потому, что всё тело знобит. Просто потому, что тело не может собраться, чтобы издать вопль и выпустить всю эту атомную энергию боли. Просто маленький мальчик на коленях перед целым миром, жестоким и беспощадным, готовым в любую минуту раздавить его.
В уголках глаз набирается вязкая жидкость, совсем незнакомая Клерику. Она щиплет высохшие роговицы, затуманивает взгляд полупрозрачной пеленой. Черты дочери расплываются, но картинка всё ещё стоит в голове Гектора. Слеза обволакивает глаз, набираясь натяжением воды у нижнего века, слепляя ресницы.
Палец Ангероны движется в такт верхнему веку Генерала.
Генерал свободно закрывает глаза, смыкая черные ресницы вместе.
Палец до упора выжимает курок.
Крупные капли формируются у самых уголков глаз.
Срабатывает пружина внутри оружейного ствола.
Капля натягивается, увеличиваясь и округляясь.
Пружина вдавливается до упора.
Кончик истончается у основания, пока не исчезает совсем.
И...пружина отстреливает со всей имеющейся силой.
Слеза срывается и крупной каплей летит на пол с неумолимой скоростью, затем сталкивается с грязным бетоном пола и разлетается на сотни мельчайших осколков, оглушая своим гулким ударом.
...
Пуля, выпущенная Ангероной Клерик, разрывает холодный напряженный воздух, нарезая спирали по своей траектории. Узкий конусовидный нос пули летит прямо в лицо мужчины 37-ми лет.
Просто мужчина, не генерал, не военный... Мальчик, маленький мальчик. Он закрыл глаза, чтобы не видеть пули, летящей в его красивое, раскрытое всем бедам доброе лицо.
Удар.
Мальчик пошатывается, принимая на себя ударную волну, силу снаряда. Знакомая мужчине жгущая боль - не знакомая мальчику. Сперва не больно, совсем не больно. Ты только успеваешь вдохнуть перед выстрелом и замираешь, ощущая текущую по коже эту самую минуту. Минуту ожидания...
Но боль так и не приходит, потому что мозг уже не способен жить. Мозг уже мертв. Каждую секунду умирает по одной клетке. Нет, по миллиону клеток.
Мальчик ничего не чувствует, он лишь смотрит перед собой, взгляд не меняется, он испуган. А тело начинает медленно крениться назад. Медленно, неторопливо, в полной тишине. Руки следуют за телом с отставанием, как будто мальчик все ещё хочет зацепиться за воздух.
Но падение уже не остановить. И тело падает на спину с глухим звуком, точно бы никогда живым и не было.

Был мальчик. Теперь только пустая оболочка, покинутая душой. Только тело. Тело.
Гектор мертв. Гектор никогда и не был живым.
Но мальчик умер, чтобы жил мужчина. Чтобы жил мужчина, чтобы жил военный, чтобы жил Генерал. Жил Гектор.

Что-то обрывается, что-то заканчивается, как лента кинофильма. Хвостик игриво мелькает и исчезает.
Гектор раскрывает глаза. Нет, распахивает глаза. Мокрые ресницы мокрыми прядями вместе. Синий цвет, глубокий, пронизывающий теперь светится по-новому. Ещё более пронзительно, чем прежде. Лицо, черты... всё ещё принадлежат телу Гектора, но совсем не являются им.
Сердце останавливается. Тяжело вздыхает - как оно устало от своего хозяина, боже! - и принимается бить дальше, зачиная новую ленту жизни Гектора Клерика.

+2

33

9:35 - 9:37, 1 января 3014

Эхо щелчка, который издал пистолет, долгих несколько секунд звенело в ушах словно при контузии. Палец все так же удерживал спусковой крючок, не давая ему занять свободное положение, рука не двигалась, продолжая удерживать створ в направлении Клерика. Может быть, это не осечка, может, просто затяжной выстрел, может быть, пуля все-таки покинет магазин, вылетит из дула и пройдя сквозь воздушную прослойку, проделает в голове Гектора аккуратную, девятимиллиметровую дырочку, из которой совсем скоро просочится капля крови. Ангерона наблюдала подобные картины ни раз и сейчас хорошо представляла, как все должно было пройти, практически видела, как кровь потечет по лицу генерала, как погаснет огонек жизни и осмысленности в его глазах, но... нет.
У оружия были свои планы. Судьба, наверно, еще более жестока, чем Смерть, но рано или поздно, все приходит к логичному финалу.
Когда звон в ушах утихает, а сердце начинает биться быстрее, Клерик практически физически начинает ощущать, как голова заполняется мыслями. За пару секунд она успела перебрать множество вариантов причин этой осечки, а, быть может, и затяжного выстрела. Теперь оставалось только определиться в своих действиях. Если это и правда осечка, то нужно потратить некоторое время на смену патрона и потом завершить начатое, но возможность того, что это все-таки затяжной выстрел, тоже была, и тогда решение попытаться еще раз может привести к плачевным последствиям.
"Чертовы миротворцы!" - оружие, которым до этого момента пользовалась девушка, не допускало таких накладок, а первая практика использования чужого выдала вот такой результат. Стоило учесть это, ведь непонятно, как с пистолетом до этого обращались. Но ни о чем подобном Клерик даже не думала думать - выстрел должен был случиться и Гектор Клерик должен был умереть!
Но может, еще не время?
Старая история, когда-то рассказанная инструктором по стрельбе, всплывает в памяти. Приговоренного к смерти не казнили, если оружие, не важно какое - веревка, пуля, игла, - выходило из строя. Помнится, Ангерона тогда усмехнулась, ведь сохранять жизнь тому, кто уже был приговорен - глупо. Если он, действительно, виновен, то история повторится и ему снова придется предстать перед судом, а если нет... ошибки допускают все. Не ошибается лишь тот, кто ничего не делает, а бездействовать в условиях войны невозможно - ты либо сражаешься, либо трусливо поджимаешь хвост и бежишь, подставляя своих.
Гектор был виновен и его было нужно убить.
Или это всего лишь ее убеждения? Накрученные за года мысли, укрепленные его недавней выходкой. А в сознании будто мигает лампочка и звучит сирена - "опасно!". Опасно было везде, но теперь больше всего напрягало оружие. Пистолет, пусть и не тот, с которым Гера привыкла обращаться, подвел, а огнестрельному оружию она верила больше, чем окружающим ее людям.
"Я об этом пожалею", - голос собственных мыслей тихий и какой-то бесцветный.
- Убирайся, - с трудом выдавливает она, опуская правую руку с пистолетом и делая полшага вправо от двери, туда, где оставлен деревянный ящик. Если бы Джоанна не покалечила её оружие, ничего бы не пришлось сейчас делать, тем более, не бояться, что чужое оружие решит отомстить за убийство хозяина и самоуничтожиться, пусть и в микро-смысле. Когда-то она хотела узнать все, что может быть связано с огнестрельным оружием, но, как оказалось, осечка - не самое приятное явление, а вероятность срабатывания пускового механизма в любую секунду, тоже не радовала.
Но все-таки, можно ли было отпускать Гектора живым? Он одаренный военный, у него много опыта и само нахождение его на стороне Капитолия, могло сыграть с повстанцами злую шутку. Пальцы левой руки складываются в кулак, от чего мышцы сводит болью, но терпеть возможно, гораздо хуже было, когда Джоанна вцепилась в рану, а сейчас - пустяки. Движения не такие быстрые и уверенные, хотя и отточенные и выверенные годами. Плотно сжав губы, Ангерона мысленно чертыхается и, отнеся оружие левее, накладывает ладонь на затвор, обхватывает пальцами и тянет на себя. Даже если произойдет выстрел, хуже уже вряд ли будет. Она привыкла рисковать и, возможно, этот риск будет оправдан.
Отпускать Клерика, не подчинившегося (хотя кто бы сомневался) ей десять секунд назад, было ошибкой. Она должна закончить то, что начала.
Щелчок.
Тишина.
Оружие готово к стрельбе.

+2

34

9:37 - 9:40
Итак. Новый Гектор. Новый взгляд на жизнь. Смогут ли его сердце и ум подружиться? Забавный вопрос.
Но почему-то всё существо мужчины наполняет решительность. Светлая решительность, уверенность, второе дыхание. Забавный факт. Если ты только что снова едва не перешагнул черту загробного мира, самое время начать верить в чудеса. А, может быть, кто-то однажды напишет про тебя книгу или снимет фильм? Чтобы все знали и помнили о чуде. Только вот жаль, что некоторые тайны знают только двое.
- Убирайся, - говорит ему Ангерона. Ровно тем же тоном, тем же голосом, с тем же акцентом, что и он. "Убирайся", как знакомо! Как многих он прогонял, чтобы спасти. И вот: Ангерона Клерик была рождена им, чтобы его же вернуть к жизни. Прекрасный парадокс.

Гектор делает глубокий вдох. Его лицо преображается, дорожка от одной капли быстро высыхает на щеке, размывая грязь. Кожу стягивает у век. Но ему всё равно. Говорят, мужчины не плачут. Это смешно. Ведь нет ничего более мужественного, чем мужчина, который смог проронить слезу.
Гектор постепенно ощущает себя. Пистолеты у предплечий в держателях отзываются прохладцем. Но Клерик не вызывает их. Здесь нет врагов. Здесь только он и его дочь. Несмотря ни на что. В этом он тверд. Теперь.

Возвращается способность мыслить, и что-то реальное заполняет мысли Гектора. Итак. Первым делом, до щелчка пистолета, он поднимает к правому уху пальцы - указательный и согнуты средний.
- Кристиан. Отбой. Жди меня. - Не сводя взгляда с Ангероны. Рука опускается на место. 
- Как поразительно легко люди меняют своё мнение, Ангерона, - взгляд спокойный, внимательный. Точно бы Гектор и не слышал того, что она говорила, точно бы не стоял снова под прицелом. Но смерти он не боялся - они давно были дружны с ней. - Я с семи лет перестал видеть все вокруг, как сумасшедший готовил себя к тому, чтобы отомстить Капитолию. - Он вынимает из кармана перчатки и спокойно натягивает их на руки. - Фанатик. - Он со смаком говорит это слово. - Готовый умереть, но не предать дело всей жизни. - Вторая рука. - Дожить до тридцати семи лет. Улететь в Капитолий и сразу стать предателем в глазах всех. Даже собственной дочери, которая должна бы знать меня лучше всех. Потому что она суть есть я, - взгляд на Ангерону. Несколько... заговорщический? Загадочный? Какой?
- Человек не умеет помнить добра. Он помнит только плохое. И я смог сыграть на этом. - Он выпрямляется. И былое величие мигом обволакивает его. Точно бы ничего, ничего! этого не было.
Он щурится.
- Не трать время, Ангерона. Мы оба знаем, что ты не выстрелишь. Потому что я бы не выстрелил во второй раз. - Клерик вслушивается в звуки снаружи, собирает информацию об округе. - Если тоже хочешь дать мне по лицу - у тебя будет возможность сделать это позже. Когда жизнь других людей не будет зависеть от того времени, что мы тратим здесь неразумно. - Он упирается в неё уверенным серьезным взглядом.
- Идем со мной, дочка.

+2

35

9:40 - 9:50, 1 января 3014

- Ты ошибаешься, - сквозь зубы продавливает Ангерона, поднимая заряженный пистолет.
Жесткость спускового крючка.
Сопротивление.
Спуск.
Выстрел.
...

Тело, завернутое в белые тряпки, испачканные в чьей-то крови, тяжело опускается на колени, а потом заваливается вперед, бесцеремонно застревая в проходе.
- Ты ошибаешься, - тихо повторяя слова, сказанные до выстрела, девушка пренебрежительно смотрит на пристреленного в дверях миротворца, похоже, пришедшего проверить, остался ли кто-то из повстанцев тут, и опускает пистолет. Она не может сломаться, не может изменить себе, не может признать, что Гектор прав. Её хватило лишь на одно усилие дать волю пуле, но она отказалась следовать по заданной траектории, больше сил не оказалось. Слабая, никчемная девчонка, неспособная стать лучшей не то что в дистрикте - в собственном отряде! Она не достойна делать то, что делает. У неё было как минимум четыре шанса убить вражеского генерала, но всех их она упустила. Более того, наговорила таких вещей, о которых даже бы заикнуться побоялась в другой ситуации, но Ангерона думала, что эту тайну отец унесет с собой в могилу. И ошиблась.
Грудную клетку сдавливает, дышать становится тяжело, плечо снова начинает выть от боли, перед глазами в какую-то секунду все плывет, но девушка лишь зажмуривается на пару мгновений и прислоняется к стене спиной, чтобы потом открыть глаза и снова посмотреть на отца. Её тошнит от его вида. Весь в белом, как миротворец, снова в своих перчатках, которые всю, казалось бы, уже прошлую жизнь, вызывали в Гере и ужас, и благоговение. Кровь - его собственная и чужая, взгляд, осанка. И это идиотское обращение. Оно обжигает не хуже пули, вошедшей в тело, или кипятка, случайно пролитого на колени. Гектор никогда раньше так её не называл.
"Ладно..."
- Ладно, - повторяет она свои мысли, снова позволяя себе на пару секунд закрыть глаза и, облизнув пересохшие, потрескавшиеся на морозе губы, отстраниться от стены. Она все равно не верит Гектору, считает, что такое его изменение лишь попытка сманипулировать ей, ведь теперь у него в руках карта, которая явно выше той, какая есть на руках девушки, и она сама добровольно отдала этот козырь отцу. Но она не предполагала, что всё обернется вот так.
Но у неё будет шанс. Обязательно ещё будет шанс отомстить. Нет, теперь это неподходящее слово. Мстить за мать нельзя, отец поступил так, как должен был поступить - не иначе. Но стоит ли об этом говорить Роберту? Он тоже сейчас здесь, в Пятом, но был отправлен не на ГЭС, а куда-то в центр, и это даже хорошо, им с братом нельзя было быть рядом, иначе у Геры смещались приоритеты с созерцания своей жизни на жизнь Роба, но сейчас он жив, и вернется домой живым. Он Клерик, он иначе не может. Но что будет потом?
Пальцы сильнее обхватывают рукоять пистолета. Кровь хозяина оружия уже запекалась и больше не скользила. Мгновенное желание выбросить это оружие закончилось отказом. Пусть оно и подвело Ангерону, избавляться от него рано. Оно понадобится ещё, раз уж она согласилась идти с отцом. И это ключевое понятие, потому что когда они выходят из помещения, девушка проверяет наличие и количество патронов в магазине, вставляет его обратно в механизм и, перезарядив, сходу стреляет в голову, пробивая шлем сперва одному, потом второму и третьему миротворцу, которые первые встретились у них на пути.
Она пошла с отцом, но не с его армией. Она всё ещё солдат Тринадцатого, она не предатель. Она будет убивать миротворцев и тех, кто выступает за Капитолий. На остальное - плевать.

+2

36

https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/originals/98/41/8d/98418d3bfb84238f8f990f1797622aca.gif
Junkie XL, Hans Zimmer - The Red Capes Are Coming (ost Batman vs Superman)


Он проходит мимо неё и коротко касается её щеки ладонью. Странный жест, возможно он означал доверие. Гектор знал, что может и повернётся спиной, даже если его дочь решит выстрелить. Но момент был и она сделала это. Как сделал бы он. В этом была их беда - это ничем не отличало Клериков он капитолийцев. Капитолийцев, лишенной всякой морали. Должно быть всё иначе. Гектор хотел "иначе".
Рука опускается чуть ниже и он сдирает нашивку "Клерик" с груди Ангероны. Капитолийцы никогда не видели его дочери, даже если знали о её наличии. Защитить её, даже ценой собственной жизни, он сможет. Но рисковать ни к чему. Гектор сжимает нашивку в ладони и прячет в кармане, после спешно выходит в коридор.
Но Гера не понимает ничего из того, что сказал Клерик. Два тела на полу служат тому свидетельством. Пистолет с тихим лязгом ложится в правую ладонь и Гектор теснит Ангерону в сторону, впиваясь в неё взглядом.
- Я запрещаю убивать их. Уйми свою ярость, Ангерона. - Если Гектор допустил слабость, это вовсе не значит, что он стал слабым. - Она полезно только тогда, когда у тебя есть план. Твой план - довериться мне и слушать то, что я говорю. - Он не отрывает взгляда. - Личное - дома. Здесь - жизни других. - Голос спокойный, но серьезный, возможно суровый. Гектор не любит, когда нужно объяснять простое. Гектор любит, когда ему подчиняются. Всё потому, что он честен и никогда не обманывал. Хотя бы себя, для начала.

В наушник Гектору сообщают, что сопротивление дает слабину и повстанцы частично бегут, частично попадают в плен. Клерик поднимает пальцы к уху, выбирая пустые коридоры.
- Понял. Оставить двадцать пять человек группы. Остальным погрузиться в машины и уехать в штаб. Как поняли. - В наушник что-то отвечают и мышцы на лице Клерика слегка напрягаются.

Лестница наверх кончается и свет выбивается тонкими полосками на пол.
- Не дергайся. Доверься мне. - Скрипит Клерик в сторону Ангероны прежде, чем они попадают в основной зал.
Свет ударяет в глаза и Гектор немного щурится. В центре на полу, сбившись в кучу, сидят люди. Это повстанцы, их можно узнать по разной одежде. Рваной и совсем не предназначенной для сражения, или же наспех собранной из того, что было. Тут же он видит знакомые лица из тринадцатого дистрикта. В частности среди них небезызвестный Маркус. Мелтон. Миротворцы стоят вкруг и держат пленников на прицеле. Среди пленников есть и раненые. Гектор сканирует всё бесстрастным взглядом. Капитан отряда миротворцев, увидев Генерала, подходит к нему.
- Посадите её к повстанцам. - Гектор подталкивает девушку вперед, незаметно запуская в карман её одежды, дальний от миротворца, свой пистолет. В сложенном состоянии он похож на толстую трубку. Гектор чувствует, что Ангерона не доверяет ему до сих пор. Он, откровенно говоря, и не требует этого от неё. Ему только нужно отсутствие глупостей.
- Заберите у неё оружие. - Из руки девчонки не трудно вытащить пистолет, по-капитолийски белый. А на обыск всё равно нет времени - Гектор это живо демонстрирует взглядом.
И где Соло?

- Вы знаете, кто я. Кто-то знает меня лично, другие слышали о беглом Генерале. Всё, что я сейчас скажу, не является правдой для всех. Это лишь моё мнение. - Клерик невзначай нажимает что-то на своём костюме. Обычный глушитель любых волн. Электроника - передатчики и наушники - теряют свою силу. Мёртвая зона.
- Я был по обе стороны войны и я знаю её цену. Я такой же солдат как и вы всё, иначе бы сейчас не стоял перед вами. - Он волнуется, пусть и не хочет этого показывать. Все карты на стол, мистер Клерик, все карты на стол. - И вы, что одни, что другие солдаты, не отличаетесь друг от друга ничем. Вы все рабы своих командиров. - Среди и миротворцев, и повстанцев происходит какое-то движение, но все всё же слушают Клерика.
- Альма Койн, - вдруг звучит его голос выше после небольшой паузы. - Президент повстанцев, Президент 13-го дистрикта. Призедент Сноу - президент Панема. Всё, что вы видите сейчас - это борьба за власть этих двух вождей. Койн не нужны повстанцы. Она сделает их точно такими же рабами, когда займет кресло Сноу. Я служил ей больше шести лет, и я слепо был уверен, что она хочет свободы для всех. А не только для тринадцатых. - Гектор чаще дышит, плотно сжав губы. Ораторское искусство - совсем не его. Он солдат, но не предводитель. Генерал и стратег, но не герой. Как объяснить людям, как их убедить?.. Он сглатывает.
- Я ошибся.
- А что, если ошибаешься и сейчас? - Кто-то из повстанцев крикнул, прерывая Клерика. Миротворцы дернулись, но Гектор приказал остановиться.
- Я получил звание Генерала, отправив свою жену на виселицу. - Гектор не знал, как ещё убедить, - Президент Койн посмотрела мне в глаза и сказала, что такие люди нужны Революции. Такие, как я. - Гектор зацепился глазами за Мелтона. - Бессердечные, жестокие. Смертники. Удобное оружие для борьбы. - Губы Гектора искажаются. Он снова отводит взгляд.
- Семьи есть у обоих воюющих сторон. Мы убиваем сами себя во имя ложных надежд.
- Что Вы предлагаете, Генерал? - Голос шёл не снизу, не из окруженных оборванцев. Это был миротворец. Они опустили стекло и также внимательно смотрели в глаза Генералу. Гектор судорожно собирает мысли в кучу, заставляя мозг работать.
- Это двойная игра. Она опасна, рискованна, но это единственный шанс. Если мы объединимся, мы сможем выстоять.
- И тогда Президентом будете Вы? - Спрашивает Мелтон. Клерик чувствует, как он ударяет его под дых.
- Мне не нужно это, Мелтон. Ты знаешь меня. Знал. Война, это всё, что я умею. Я могу освободить людей, но не знаю... не знаю, что им делать с этой свободой.
В тишине слышно, как далеко внизу, позади шумит вода. Все смотрят на Генерала. Генерал смотрит в пол, собираясь с духом. Он ступал и ступал по этому шаткому пути. Наступал на скрипящие половицы и всё думал, что его, маленького мальчика, не услышат спящие родители в соседней комнате. Пауза длится минуту. Ровно. Точно поминальная минута молчания.
- Я отправил победителя Мэйсон в тринадцатый дистрикт. Возможно Левий доставит уцелевших тринадцатых туда. Это всё, что я знаю. - Он смотрит выжидательно на повстанцев, надеясь увидеть в их глазах решимость и осведомленность насчет Джоанны.
- Дистрикт должен быть занят Капитолием. Я знаю ресурс, я знаю, что повстанцам его не удержать. Но так должны думать в Капитолии. И в тринадцатом дистрикте.
Люди не понимают, что Гектор имеет в виду, рассеянно переглядываясь.
- Я предлагаю вам поменяться местами. Не полностью, хотя бы частично. Вы поймете, что по обе стороны баррикады каша на вкус одинакова. Переодетые в миротворческую форму будут следить за порядком. Не переодетые в форму - будут восстанавливать плотину и обеспечивать Панем энергией. - Гектор взволнован и скачет взглядом с лица Мэлтона на лицо Бренена - командира отряда миротворцев.
- Здесь кроме нас больше нет никого, я отправил остальных солдат назад. С ними я буду говорить тоже, но мне важен ваш ответ. - Гектор находит глазами Ангерону.
- Эта авантюра, в которой участвуем мы либо все вместе, либо не участвует никто.
- Какие гарантии, Генерал? - Снова миротворец. Гектор боялся, что они останутся в стороне.
- Китнисс Эвердин. - Пауза. Имя девочки звучит в гулкой тишине. - Она единственная знала о моём предприятии. Без подробностей и плана. Но с целью. Ей не понадобилось 37 моих лет, чтобы понять, что ни Койн, ни Сноу доверять нельзя. После того, как с Арены мы спасли Мелларка, я рассказал ей.
Снова пауза. Люди будто бы ждут.
- Хорошо тебе говорить, тебя здесь ничего не держит. - Говорит кто-то незнакомый из пятого. Гектор втягивает коротко воздух, чтобы ответить, но:
- Его дочь здесь. - Он натыкается взглядом на Маркуса Мелтона. Тот сверлит его взглядом. Что это? Помощь или укор? Только вот Гектор не хотел открывать этого, потому отвечает командиру тринадцатых таким же взглядом в упор.
- Да. Моя дочь среди вас. - Гектор не смотрит на Ангерону, будто надеется, что удастся оставить её личности непознанной хотя бы для миротворцев.
- Решайтесь. У вас есть ваши командиры. Пусть они дадут мне свой ответ. Даю вам пять минут.
Гектор кивает и делает назад несколько шагов. Где же Соло? Наушники и аппаратура отключена и парень не сможет выйти на связь. Оставалось надеяться, что он хотя бы живой.

Свернутый текст

Уф. Поправки и возражения принимаю в ЛС.

+5

37

9:05 - 9:40, 1 января
Где-то она просчиталась. Где-то в её тактике был провал, зияющая дыра. Хреновый из Мейсон тактик, прямо скажем. Ведь это не Игры, на Играх всё иначе. Да и потом, кто поручится, что ей просто не повезло в тот раз? Так совпало, такие подобрались противники. А на каких-нибудь других Играх, годом раньше или годом позже, её покромсали бы в лоскутья у самого Рога Изобилия.
И вот она просчиталась. Её топор пролетает в паре дюймов от головы Клерика. Ожидая сопротивления удачно поражённой мишени, она вкладывает в удар силу движения тела, так что, не встретив препятствия, топор увлекает её за собой. Конечно, она не настолько безнадёжна, чтобы пасть жертвой законов физики на заляпанный кровью пол, но преимущество безвозвратно упущено и вот сейчас он выпрямится и вынесет её незадачливые мозги одним выстрелом. Но, может быть, её эффект неожиданности всё же отчасти работает, потому что генерал даёт ей возможность уклониться от выстрелов, отводя дуло, пригибаясь, восстанавливая равновесие и уходя в сторону. Джо уже не до психологии, не до семейных проблем Клериков, не до сочувствий и ностальгий: она двигается, полагаясь на условные рефлексы, закреплённые множеством тренировок. Топор всё ещё в её руке, но эта самая рука едва не ломается, когда генерал заводит её за спину Джоанны. И сам он там, сзади, ей не видно его глаз, но она уже, остановившись, сквозь боль в руке и свезённом подбородке лихорадочно пытается спрогнозировать его действия. Хотел бы убить - уже убил бы. И, точно она задала вопрос, он начинает говорить - бесстрастно, будто надиктовывая алгоритм действий роботу. Он рекомендует ей выход и человека из повстанцев, к которому можно обратиться. И выбрасывает.
Выбрасывает, но кнопку оставляет себе. Он ясно даёт это понять, повышая голос.
И ей по большому счёту плевать на его мотивы. Он сохранил ей жизнь и даже предоставил возможность сбежать. Сейчас, стремительно шагая по коридорам, она вдруг понимает что, вероятно, он с самого начала собирался так поступить, ведь он фактически бросил её и несколько часов не интересовался тем, где она, не требовал отчётов. Всё это время Джоанна тряслась от страха перед долбанной кнопкой. Что изменилось теперь? Ведь кнопка и сейчас в его руках.
Неужели она так зависима стала от приказов, что ей понадобилось генеральское распоряжение, чтоб сбежать.
Скрипнув зубами, Джо почти машинально отмахивается топором от выскочившего навстречу миртворца и замирает, оглушённая собственным безразличием. У Пятого горстка повстанцев отстреливается с переменным успехом, он уже готовы скрыться, а она оказывается по ту сторону и вовсе не горит желанием прорубать дорогу сквозь людей в белом.
Но ведь она тоже в белом. Для миротворцев она всё ещё своя. Куда большую опасность представляют повстанцы. И, оказавшись в первом ряду, на виду, Джо вскидывает пустую руку, в другой крепко сжимая топор.
- Левий? - прорывается её голс через стрёкот выстрелов, - Здесь есть Аарон Левий?
Секундное замешательство в поедевшем ряду белых костюмов сменяется стремительным нападением. Но она н зря держала топор наготове.
Оглянувшись на повстанцев и понимая, что не располагает временеи на размышления о том, убедило ли их убийство миротворцев в её лояльности, совершает то, от чего её саму чуть не тошнило ещё не так давно. Пальцы свободной руки, вновь поднятой вверх, складываются в фигуру, которую повстанцы избрали своим знаком, символом, едва ли менее значимым, чем упрямая птица-сойка. Жест уважения из дистрикта Двенадцать.
Только попробуй выстрелить, бородатый.

Отредактировано Johanna Mason (Чт, 7 Июл 2016 15:24)

+4

38

9:40 - 10:00, 1 января 3014

Левий и его команда прорывается через бой, завязанный у Четвертого, пока их спины прикрыты, и врезаются в сражение у Пятого выхода. Обе стороны смешиваются. Миротворцы стремятся усидеть на двух стульях - никого не выпускать и не впускать, правда, на самом деле, все повстанцы уже идут на отступление, и те, кто шел на штурм теперь помогают своим вырваться и уйти. И приходится пятиться назад, чтобы не наловить пуль в спину.
В прямом бою Левию некомфортно, ему кажется, он не контролирует совсем ничего, даже себя, потому что защиты от шальной пули нет. А на этом мосту вовсе все становится с ног на голову, и под стрекотом очередей накатывает усталость. Это не завершится никогда, это словно кошмарный сон, от которого не проснуться.

- Продолжаем отступать! - кричит он, и повстанцы эхом передают послание друг другу. Плевать, что и миротворцы слышат. Лучше потерять в их глазах опасность, чем жизнь. Правда, и те, видимо, думают так же, потому что автоматные очереди редеют.

Вот в этот-то самый момент среди белой массы возникает непонятная фигура и выкрикивает имя Левия. Сам он слышит его, но считает, что это оклик кого-то из своих, но вот сержант указывает жестом в сторону противника.
- Что за...?
Ее словно не замечают, потому что она стоит в полный рост и вдруг поднимает вверх руку с тремя пальцами. Левий прищуривается. У нее нет оружия, только топор в руке, которые, несомненно, оружие, но весьма непривычное для миротворца. Что-то очень и очень знакомое в этом образе, но сейчас Левию не до оперативного поиска по файлам памяти. Чего она хочет? Первое, что приходит в голову, что с Люцией что-то не так, что она - у них, и... Нет, бред. Они в аду, но это невозможно тем не менее.
- Что будем делать, капитан?

Левий переводит на него взгляд. Он бы тоже хотел знать, но времени нет, и он выкрикивает:
- Есть! Хочешь - иди с нами! Время! Прикрываем! - и жестами резко показывает своим следить за внезапной фигурой и прикрывать ее, пока она пересекает расстояние до них. Если, конечно, решится пересечь. Очереди со стороны повстанцев теперь снова усиливаются, создавая подобие коридора среди лома и тел.
Пусть окажется рядом, а там уже будут соображать, что делать. Унести бы ноги.

..

Отредактировано Aaron Levis (Чт, 7 Июл 2016 14:58)

+2

39

9:55 - 10:15, 1 января 3014

Здесь какая-то ошибка. Все должно быть не так. Её реальность другая. Так может быть, это всё сон? Издевательство мозга, подкидывающего нереальные картинки? Ведь если все иначе, то поему этот вымышленный мир воспринимается кусками, а не общей картиной?
Девушка открывает глаза и обнаруживает рядом отца. Он смотрит на неё строго, требовательно и властно. Что он тут делает? Он же сбежал в Капитолий! Из памяти поднимаются события десятиминутной давности и все становится понятно. Но почему он так зол? Ах, да… эта знакомая тяжесть металла в руке и все ещё ощутимая вибрация – она выстрелила, убила миротворцев лишь потому что они попались ей на глаза. И что с того? Они – враги!  Они убивают повстанцев, значит, и с ними надо поступать так же! Но отец запрещает… почему? Потому что теперь это его люди? Значит, им можно убивать, а ей нельзя? Как же мерзко, Гектор. Как же в стиле предателя и труса.
Девушка снова закрывает глаза, слыша, как тяжело бьется сердце, чувствуя, как погано на душе. Кажется, она ощущает себя таким же предателем, как и отец. Она должна была не медлить, должна была пустить пулю ему в лоб, и на том бы все закончилось, но нет. И теперь она с ним. Этого не может быть. Это, наверняка, сон.
Следующий фрагмент, который запоминается ей – миротворец, схватившийся за ствол пистолета. Гера чувствует его силу и напряженную хватку. Он боится быть пристреленным из капитолийского же оружия? Правильно, бойся. Страх спасает жизнь, но иногда и убивает. Несколько секунд Клерик не разжимает пальцев, не отпускает рукоять, сопротивляется, но потом сдается. Она сделала это неспециально, накатившая слабость, секундная несобранность и всё – оружия в ее руке больше нет. А потом толчок в спину, но не жесткий, скорее, какой-то поторапливающий, рукой Гектора. Терпение готово лопнуть, Ангерона сжимает зубы и поворачивает голову, с ненавистью глядя на отца. Он предатель и лжец. Она не должна была его слушать и теперь, когда этот миротворец крепко взял ее за локоть и потащил к группе повстанцев, поняла свою ошибку. Лучше было умереть.
А может, она уже умерла и все то, что происходит, какие-то иллюзорные воспоминания? Или может, она только умирает и теперь бредит, позволяя сознанию рисовать вот такие странные картины. Ангерона снова закрывает глаза.
И открывает их только когда слышит знакомый голос. Кто-то словно ударил в гонг, а этот резкий звук напомнил имя. Маркус. Вся установленная защита начинает трещать по швам. Клерик научилась ставить перед собой подобный барьер, когда впервые вышла на задание в отряде. Она боялась потерять кого-то из своих, но стоило ей осознать этот страх, как все внимание рассеивалось, и она переставала думать о себе. Страх перерастал в ужас, когда на задания вместе с ней выходил Роберт. И она научилась защищаться, забывая о всех дорогих людях с целью защиты себя, потому что понимала, если тотальный контроль над собой будет соблюдаться, в таком состоянии она сможет, если потребуется, помочь кому-то из отряда или Роберту. Но сейчас все сломалось. Ангераона контролировала себя, но не смогла помочь Маркусу. Он тоже был среди пленников, ведь именно он сейчас говорит, глядя прямо на генерала, который, по сути, и взял его и его группу в плен.
Что происходит? Клерик зажмуривается, поскольку картинка снова начинает «плыть», и, глубоко вдохнув, открывает глаза, сосредотачивая максимум внимания на том, что происходит.
Если бы миротворцы хотели, они бы уже успели всадить каждому из группы по три, а то и четыре пули в голову и сердце, но они стоят и слушают, а ещё выглядят такими же растерянными, как и некоторые из сидящих на полу в главном зале.
Повисает долгая, утомительная тишина. Гера успевает за это время окинуть взглядом собравшихся, миротворцев и повстанцев, оценить оружие и возможные пути к отступлению, но врагов больше, а все свои безоружны. Но все ли? Пальцы немеющей руки нащупывают в кармане что-то, чего раньше не было. Медленно, чтобы не привлекать внимания, девушка запускает руку в карман и, потратив гораздо больше времени, чем положено, определяет предмет. Когда он успел это сделать? Не важно. Сейчас лучше об этом не думать.
С трудом сглотнув, хоть как-то смочив пересохшее горло, Ангерона поднимает глаза на Гектора и ждет. Она понимает, что он уже рассказал половину того, что хотел, но из оставшейся части можно сделать вывод.
- Дистрикт должен быть занят Капитолием, - говорит генерал враждебной армии, а в беспорядочном ряду повстанцев повисает напряжение, кто-то начинает перешептываться. Все они и так понимают, что упустили объект и провалили миссию, но признавать что-то пока еще рано. Сидевший рядом с Герой юноша, поворачивает голову и испытующе смотрит на Клерик, но она не реагирует, продолжая смотреть на отца и слушать, слушать, слушать. Он говорит о тех вещах, о каких никто бы до него не решился заикнуться. Но это абсурд! Это невозможно! Каитолийцы не пойдут на такую сделку! Койн не позволит! Пятый дистрикт должен быть у какой-то одной стороны. Как они – повстанцы, могут позволить себе снабжать Капитолий энергией? Пусть свои генераторы используют, а не народа. Но в таком случае, будет возможность перекрыть поток энергии в любое время, можно будет разобраться с миротворцами и снова захватить власть над дистриктом. В таком случае… чем они отличаются от столицы?
Встретившись взглядом с отцом, Ангерона опускает голову, упираясь лбом в колени, и крепко зажмуривается. Всё неправильно. Всё должно быть не так! Но…
Либо все вместе, либо никто.
Фраза отца еще долго эхом отражается в мыслях. Он ясно дает понять, что если они не пойдут на эти условия, которые будут выполнять обе стороны, из пленных они превратятся в кучку остывающих и гниющих тел. Если даже не сейчас, то в ближайшем будущем.
Он дает возможность подводить войну к концу.
Но можно ли ему верить? Стереотипы, установленное отношение к генералу-предателю может сыграть злую шутку, да и сама Ангерона задумывается над этим. Что-то ломает её изнутри, не позволяя довериться, только сейчас в разы сильнее, чем в любое другое время при контакте с людьми. Одной спокойнее. Отвечаешь только за себя, не подставляешь под риск других, не боишься, что кто-то выстрелит тебе в спину.
Звучит имя Сойки в ответ на вопрос о гарантиях, кажется, этот план заинтересовал и миротворцев. Приоткрыв глаза, девушка смотрит в пространство перед собой и хмурится. Эвердин знала? Она, черт возьми, знала о планах Гектора!? Он сказал ЕЙ, а не им с Робертом!? Не стоит удивляться, это же отец. Но он снова сделал ей больно, заставил почувствовать страшную обиду.
Это всегда были все, но не она и Роберт.
Воздух вырывается из легких быстро и порционно. Голова снова начинает кружиться, хотя тело находится в полувертикальном положении. Джемпер под курткой прилип к телу не из-за пота. Это еще удачно она пулю словила, иначе столько времени бы не протянула. Но придется потерпеть еще немного.
От желания сдаться спасает голос Маркуса. Если бы была возможность, она бы села рядом с ним, но идти через всех собравшихся было нельзя, да и как только они с миротворцем спустились в зал, её заставили сесть туда, где Гера сидит сейчас. Но чего добивается этот парень? Повстанцам известно, что она здесь и что связывает её с генералом предателем, миротворцам это знать было бы необязательно, вон, Джоанна воспользовалась ею для своих целей, неужели кто-то другой не догадается?
Разговор подходит к концу, дано время на обдумывание, миротворцы позволяют  военнопленным общаться, пытаются прийти к какому-то своему решению в микрогруппах, но оружие не опускают.
- Это шанс!
- Мы не можем пойти на это!
- Ему нельзя доверять.
- Предатель.
- А может, стоит? Мы могли бы…
- Это возможно… 
- начинается подавленный шум, еще более мерзкий, чем коллективный спор в обычной высоте голоса, он давит на уши, не позволяет контролировать ситуацию вокруг. Маркус молчит, его Ангерона не слышит а когда поднимает голову, ища взглядом парня, обнаруживает на его лице крайнюю сосредоточенность . Он смотрит перед собой, но не видит и, будто бы не слышит, что происходит. Но потом вдруг моргает, поднимает глаза и встречается взглядом с Клерик.
- «Что с тобой?» - одними губами спрашивает он, но ответа, кроме отрицательного кивка, не получает.
- … они перестреляют нас по одиночке…
- Это и сейчас могут сделать.
- Сдаваться – не выход.
- Мы и не сдаемся.
- Койн не будет знать. Это военное преступление! Нарушение приказа,
- шепот становится громче. Отмахиваясь от него, Гера переводит взгляд вверх, туда, где над ними стоял отец, он не наблюдал, не слушал, похоже, решает свои проблемы. Эта отстраненность снова не дает покоя, не позволяет принять какую-то одну сторону «за» или «против».
- Я думаю, - вмешивается Маркус и многие притихают, - Мы не должны упускать такой шанс. Если нам сохранят, а нам сохранят, жизнь, то это всяко лучше, чем проглотить свинец. Позже будем исходить из ситуации. Ангерона, твое мнение? – врезается в слух его шепот, заставляя перестать следить за отцом.
Облизнув губы, девушка поворачивает голову и смотрит на Маркуса сквозь сидящую толпу. Часть людей тоже смотрит на нее, часть что-то бормочет себе под нос, недовольная почти состоявшимся выбором командира.
- Я ему поверила, - девушка упускает частицу «бы», потому что отвечает не совсем на вопрос Мелтона. Она поверила отцу и пошла с ним, теперь она здесь, среди захваченных повстанцев, а это значит, что отец ее предал, но с другой стороны, она единственная из всех присутствующих вооружена. Более того, вооружена пистолетом самого генерала, а если это раскроется, обвинения падут и на него самого.
Озвучив свое мнение, она снова поворачивает голову и всматривается в пространство. Глаза режет свет, хочется спать и пить, но ей приходится смотреть – выпускать его из поля зрения опасно. Она по-прежнему не  доверяет ему, но и уже не так, как было до этого часа.
- … И ты будешь учитывать её мнение?! Если ты не заметил, Мелтон, она пришла с ним сама. Они в сговоре, - высоко шепчет один из солдатов, а Маркус впивается взглядом в профиль Ангероны.
- Это мое решение и вы обязаны подчиниться.
- Ты совершаешь ошибку…
- И отвечу за нее, если потребуется. Я готов рискнуть, а ты, Фрилд, если не готов подписаться, иди пообщайся с белыми. Они накормят тебя свинцом,
- десять секунд напряженной тишины, которая постепенно исчезает. Маркус поднимает руку и медленно поднимается, держа руки на виду, хотя большинство автоматов уже нацелились на него. – Я готов обсудить условия с командиром миротворцев, - громко заявляет он и оглядывается, ожидая, когда к нему выйдут.
Когда, наконец, из людей в белой форме выделяется один, Мелтон покидает общий круг и спокойным, размеренным шагом двигается навстречу миротворцу, демонстрирующему свою безоружность.
Ангерона устало наблюдает за передвижением парня, пытаясь сфокусировать взгляд, а потом вдруг звучит выстрел, Маркус в вздрагивает, замирает и падает. Пуля попала в голову и прошла насквозь. Глухой звук падения тела и запах крови. Горло сводит, не позволяя издать ни звука. Он мертв. Он умер. Его убили. Миротворцы. И она уже готова выхватить пистолет из кармана и убить столько, сколько успеет, но…
- Эй, жива? – кто-то встряхивает ее за плечо и слегка постукивает по щекам. Кто-то из Тринадцатого. Повстанец. – Потерпи, сейчас они договорятся и мы поищем мед персонал или аптечку. У нас тут тоже некоторый пулю словили, - улыбается Тернер, поддержавший начавшую заваливаться на бок Ангерону. Робин. Как она так долго его не могла узнать? Парень снайпер, такой, кому на войне бы не место, но он все равно выполняет свою работу, снимая одного миротворца за другим. Но не сейчас.
Судорожно выдохнув имя командира, Гера выпрямляется, тянет шею и находит взглядом Мелтона. Живого. Ей просто привиделось. Просто увидела то, чего больше всего боится.
- Слушай, Ангерона, ты, правда, готова поверить Гектору? – шепотом интересуется он, наблюдая за тем, как Гера смотрит на разговаривающих командиров. Маркус стоит к ней спиной, зато видно сосредоточенное лицо командира миротворцев. Они говорят о чем-то, но диалога не слышно. – Ты с нами ещё? – пытаясь привлечь внимание, повторяет парень.
- Если это решение позволит сохранить больше жизней, чем без его принятия, то да, - выдохнув, отвечает девушка, но глаз от военных не отводит. Какие они разные – человек в белом и человек в черном. Удивительно, но они сейчас обсуждают одно и, в итоге, приходят к выводу на условиях, что абсолютно все раненные получат медицинскую помощь и будут отправлены по домам (имело ввиду дистрикты или столицу), половина состава повстанцев и половина состава миротворцев оставят Пятый, а те, кто будет здесь, попытаются найти общий язык. Они говорили еще об оружии, о его возвращении повстанцам, но точной формулировки и других требованиях Гера уже не слышала – пыталась воспринять, но не получалось.
- Эй, командиры, если вы договорились, то давайте побыстрее приводить план в действие, - Робин почему-то говорит громко. – А то у нас тут проблемы… с рядовым, - дурак этот Робин. Знает же, что она не рядовой. А может, и не дурак. Во всяком случае, подумать об этом не приходится. Уж очень хочется спать.

+2

40

10:15 - 10:25, 1 янв.
И всё, что остаётся Кристиану - считать минуты. Одна, две, три... Когда пройдет десятая, придется вставать и идти. Свет медленно пробирался за обломок, заглядывая Соло в глаза. Три, четыре... Мужчина аккуратно отпустил щит, разжимая хватку, и втянул грудную мышцу - насколько это было возможно - чтобы заглянуть туда, где была кровь. Это становилось даже забавным - получить уникальную способность, силу, но быть беззащитным к самым обычным пулям. И вот вся его, Соло, сила стала, по большому счету, бесполезной. Забавность вторая состояла в том, что багровое пятно, заливавшее костюм, было совсем не видно - красный подбой на прессе мужчины казался просто влажным. А сейчас каждый первый был "просто влажным", потому как вода была в воздухе, вокруг, везде. Создавалось такое ощущение, что кто-то непрерывно поливает тебя с пульвиризатора. И это при том, что стоял собачий холод, что эта самая жидкость в каких-то 10-20 метрах уже превращалась в лед.

Пуля внутри была похожа на железный шест, пронизывающий весь бок. Инородное тело отдавало неприятной немеющей болью, но Кристиану было не впервой чувствовать, что его тело ему не принадлежит, что посторонние иголки, зажимы и прочая врачебно-лабораторная ерунда копается в его нутре. Оставалось только придумать, как за оставшиеся пять минут сделать из себя прямоходящее существо.
Кристиан поднимается на ноги, инстинктивно морщась и придерживая прошитый бок. Он опирается другой рукой на щит и закрепляется в положении. Так, для начала неплохо. Теперь нужно стянуть рану чем-нибудь очень тугим. Соло крутит головой, но помимо собственного ремня в голову разумного ничего не приходит. А потом выход подсказывает догорающий рядом мотороллер - в нём ведь наверняка есть что-то длинное и упругое, что можно повязать под грудью?
Через пять с небольшим минут, Крис проверяет свою повязку: тугой жгут, едва позволяющий вообще дышать Соло, как будто он барышня из 19-го века, примерившая корсет, пробует двигаться. Зафиксированная в одном положении рана ноет стабильно, а продолжительную боль Крис уже научился терпеть за свои 15 лет в звании крысы. И, может быть, посоревновался бы с выдержкой Генерала Клерика.
Время двигаться, время воплощать Либрию. Крис преисполнен чего-то романтично-вдохновленного, обязанность, которую должен был выполнить Клерик, возложили на него. И уже черт с ней с пулей в брюхе, нужно принести хоть какую-то пользу.
Без рывков, спокойно, Соло двигается вперед и вверх, держа наготове щит и руку, в любую секунду могущую достать пистолет из укрепления на поясном ремне. Мальчик связывается со своими по наушнику и просит сообщить ему текущее состояние плотины, а затем говорит, что по распоряжению Генерала Клерика всех пленных повстанцев нужно собрать в одном месте - в главном зале, в рубке.
Следующие десять минут Кристиан упорно пытается добраться до зала, когда слышит в ухе голос Генерала. Он инстинктивно и радуется, и расстраивается, но сообщает, что все действующие лица собраны в главном зале плотины.

Кристиан Соло шагает по коридору, кое-где оставляя за собой по две-три капли крови на полу, когда слышит спокойный голос Генерала. Его особенностью было то, что он мог говорить тихо даже в шумном помещении, но слышать его будут всё равно все. Соло не выходит на свет дверного проема, не показывается. Он упирается лопатками в стену рядом с дверью и слушает каждое слово, которое доносится из рубки.
И одновременно Крису кажется, что он и знал, и не знал план Генерала совсем. Участие Китнисс Эвердин так для него становится настоящим открытием, почти таким же удивительным, как наличие у Генерала дочери. И её присутствие здесь. Шальная мысль озадачивает Криса, а не связаны ли как-то факт делегирования ему Либрии и наличие здесь дочери Генерала? Но Соло решает подумать об этом завтра. Если доживёт.

Клерик дает пять минут на обсуждение и Соло, наконец, покидает своё убежище. Тишина в эфире наушника его даже не смутила - он её не заметил.
- Генерал, - он вытягивается инстинктивно, когда сталкивается взглядом с мужчиной, даже боль в боку удается прижать к ноге. - Через пятнадцать минут сюда прибудет мини-джет и несколько пустых грузовых автомобилей. Что прикажете делать? Всё ещё неизвестно, есть ли выжившие после взрыва в Доме Правосудия. И ещё, - Соло попутно пробегает глазами по всей обстановке зала, отмечая разные детали, - в повстанческом госпитале лечат наших солдат, если верить осведомителю. И час назад там оказался мистер Старк, - Крис внимательно смотрит в глаза Генералу, - но никто толком не может объяснить, как он это сделал. Вроде бы пришёл сам, но в то же время не сам. Он в полуобморочном состоянии.

+4


Вы здесь » THG: ALTERA » Bellum » ГЭС, ЭС I и II


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC