Сейчас в Панеме
04.03.3014 - 14.03.3014
CPTL +6°C
D1-13 +3°C
sunny & windy
Первое солнце и сильный ветер
Новости Панема
5 января - после краткой болезни символа, съёмочная группа возвращается в Капитолий, чтобы продолжить работу над съёмками агитационных видео, особо важных сейчас. Кашмире предстоит работать в одиночку, Кристиан до сих пор остаётся в Пятом дистрикте. Вместе с телевизионщиками возвращается в столицу и Бальдер Кейн, завершивший работу над созданием ловушек во Втором дистрикте.

1 января - Китнисс Эвердин, Пит Мелларк и другие члены съёмочной группы оказались под завалом, президент Тринадцатого дистрикта, Альма Койн, едва успевает спастись бегством в компании Бити Литье и Блеска Фрайзера. План по удержанию в плену капитолийского символа и попытке захвата генерала, провален. Гектор клерик, чудом избежав смерти после встречи со своей дочерью Ангероной, предлагает солдатам обеих армий рискованный план. Оставаясь номинально под властью Капитолия, Пятый превращается в экспериментальную резервацию по объединению обеих армий. Президенты обеих сторон не в курсе такого поворота событий.

31 декабря - Альма Койн прилетает в дистрикт Пять, получив от Аарона Левия и Блеска Фрайзера сообщение о пленении капитолийского символа. План по выманиванию генерала Клерика входит в финальную стадию. Единственное, чего не знает президент Тринадцатого - Гектор уже давно готов к наступлению.


22 декабря - Альма Койн вызывает к себе капитана авиации Аарона Левия и Блеска Фрайзера, брата капитолийского символа. Президент Тринадцатого даёт им особое задание - похитить Кашмиру Фрайзер, чтобы использовать её, как приманку для Гектора Клерика.


14 декабря - повстанцы во главе с Китнисс, Гейлом и даже почувствовавшим себя несколько лучше Питом Мелларком летят в Двенадцатый дистрикт, снимать очередное промо на его развалинах. Их цель - показать Панему, какая участь на самом деле ждёт противников капитолийского режима.


12 декабря - первые же эфиры капитолийской пропаганды вызывают волнение среди повстанцев. Людям хочется верить в возможность мира. Альма Койн в Тринадцатом дистрикте собирает экстренное собрание с целью обсуждения дальнейшей военной тактики. Всё ещё осложнённой побегом экс-генерала Клерика.


6 декабря - повстанцы заявляют о себе! Прорвав телевизионный эфир Капитолия прямо во время торжественного ужина президента Сноу, Альма Койн обращается к Панему с речью от лица всех повстанцев. Граждане Панема наконец видят промо ролик повстанцев из Восьмого дистрикта.


1 декабря - в дистрикте 13 большой праздник - День Великого Воскрешения. Самый важный праздник в жизни каждого повстанца из д-13. На эту дату дистрикты - 11, 10, 9, 8, 7, 5, 4, 3 контролируются повстанцами. Все чувствуют надежду, несмотря на то, что бывший Генерал Армии д-13 - важная фигура на доске революции - отчего-то переметнулся на сторону белых.


23 ноября - часть жителей в Тринадцатом всё ещё трудится на разборах завалов в дистрикте. Китнисс Эвердин, Финник Одейр, съёмочная группа и отряд специального назначения отправляются в Восьмой дистрикт на съёмку агитационных видео. Война с Капитолием ведётся всеми доступными способами, однако предсказать невозможно не только её исход, но и окончание отдельных операций.


13 ноября - патриотическая лекция Альмы Койн прервана бомбёжкой капитолийских планолётов. Тринадцатый несгибаем, хотя бомбы повредили некоторые объекты в дистрикте. Сопротивление продолжается.

31 октября Тринадцатый дистрикт совершил свою главную победу - второй раз разрушил арену квартальной бойни и явил Панему выжившую Китнисс Эвердин. Революция началась!

THG: ALTERA

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » THG: ALTERA » Animi magnitudo » 05.02.3008. DISTR. 13. A tale of love and hate


05.02.3008. DISTR. 13. A tale of love and hate

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

http://s9.uploads.ru/l3jVP.png
♫ Within Temptation – Hand Of Sorrow


• Название эпизода: A Tale of Love and Hate;
• Участники: Angerona Cleric, Caitlin Brett;
• Место, время, погода: медицинский отсек, вечер, свободное время;
• Описание: Несколько месяцев прошло со дня смерти Мэри. Ангерона тяжело переживала утрату, да и отношения с отцом в последнее время сильно испортились, девочка, пытаясь заглушить боль, стала много времени уделять тренировкам и учебе, тем самым загоняя себя. В один из дней Гера оказывается в медицинском отсеке с переутомлением...;
• Предупреждения: -.


Отредактировано Caitlin Brett (Сб, 28 Май 2016 00:54)

+1

2

Кулаки обжигает как при прикосновении к раскаленному металлу. На жесткой, темно-синей поверхности боксерской груши грязные, красно-коричневые следы постоянно обновляются, не успев засохнуть. Пальцы и кисть сводит от боли, которую она все же начала ощущать. Костяшки обеих рук разбиты и лишь время от времени Ангерона останавливается, шипит проклятья сквозь зубы, стряхивает кровь на пол и, убрав слипшуюся от пота челку с лица, снова продолжает молотить грушу изо всех сил.
   Эмоции запрещены. Ей нельзя показывать свои чувства перед отцом и, тем более, братом, ведь иначе последний поймет всю катастрофичность ситуации, и все его старания будут напрасны. Но боль слишком сильна, такого одиннадцатилетняя Ангерона не могла ожидать. Бурлящие чувства шокировали её своим появлением, ведь раньше на смерть девочка смотрела абсолютно спокойно и воспринимала ее как должное, но когда это существо пришло и отняло у них с Робби маму, девочка растерялась. А ведь Гера была ребенком... которого воспитывали как воина. И поэтому она не смогла найти другого выхода, кроме как выплеснуть все в тренировочном зале. Только так она умела это делать – без крика, без слез, без воя. Она приходила первая, уходила последняя, радуя своей старательностью инструктора на занятиях по военной подготовке, но стоило ему отвернуться или уйти, как старания превращались в самоистязания.
   Удар пришелся не в центр груши и рука соскользнула, больно вывернувшись, тело по инерции последовало за кулаком, а вектор движения избиваемого инвентаря направился в противоположном направлении, от чего произошло несильное, но столкновение. Юная Клерик, тяжело выдохнув, обняла грушу настолько, насколько хватало рук и около минуты стояла, прижавшись к ней щекой, практически повиснув на снаряде. Голова кружилась, дыхание сбивалось и не хотело восстанавливаться быстро, но стоило боли уйти, сменившись дискомфортом в руках, как возвращались мысли и снова начала маячить навязанная ею же установка.
   - Вон! - прошипела Клерик, напрягая ноющие мышцы и заставляя себя выпрямиться. Она устала, но еще могла стоять на ногах и могла думать о матери, могла обижаться на весь свет, ненавидеть отца, жалеть брата, понимая, что показать ему свою слабость будет выглядеть плевком в его сторону, ведь он младше, но держится, а значит, и она должна.
   Шаг, второй, третий-четвертый-пятый. Девочка переходит на бег, решив дать время рукам на отдых. Снова. Это уже девятнадцатый заход после десятиминутного избиения груши. В конце круга отжимания, подтягивания и снова груша. Только после такого комплекса она успокоится и сможет добрести до отсека и, заглянув к брату, убедившись, что он в порядке, направиться к себе, чтобы без чувств рухнуть на постель и проспать до утра. Зато с чистой головой и без самой ужасной боли, которая есть на свете – душевной, ведь физическая боль её не пугала.
   - Все, прекращай, - чужой голос неожиданно пробивается сквозь вой крови в ушах, но не заставляет Ангерону остановиться, скорее, наоборот, она ускоряется. - Хватит, - она не видит говорящего, продолжая упрямо пялиться в пространство перед собой и бежать, бежать, бежать. - Солдат Клерик! - громко, четко, как выстрел из отцовского оружия. - Отставить! - скорее механически, но Ангерона сбавляет шаг, но останавливается только после того, как ее схватили за плечо. И только после этого она смогла посмотреть на мнимого командира.
   - Чего тебе?! - огрызается девочка, пытаясь вырваться, но сил недостаточно, чтобы совладать пусть и не с железной, но все-таки крепкой хваткой подростка противоположного пола.
   - Убиться захотела?! - так же резко отвечает он и встряхивает за плечо. - И так пол-дистрикта скосило! - Ангерону будто ледяной водой окатывает. Хватив воздуха, Клерик затихает на пару секунд, глядя на Маркуса, а потом, облизнув губы, решается ответить:
   - Я в курсе! Не ты один…! – девочка замолкает, не договорив, потому что понимает абсурдность ситуации. Они с братом потеряли только мать, а Маркус остался совершенно один после этой эпидемии. – Не твое дело. Убирайся отсюда, - ядовито процеживает она и все-таки вырывает руку, поворачивается и продолжает бег. Еще два круга, потом несколько подходов отжиманий и подтягивания, и, так уж и быть, пойдет в отсек, зализывать раны и видеть сны, в которых нет ничего кроме темноты. С уходом матери исчезли все сновидения, будто бы она забрала их с собой.
   - Ты себя видела со стороны? – не унимается Маркус, наблюдая за тем, как Клерик пробегает второй круг, весьма удачно его игнорируя. – Ангерона, я вообще-то с тобой разговариваю, - снова никакой реакции. Добежав дистанцию, Гера встает в планку, а потом начинает сгибать руки, выдерживая идеально ровную спину.
   - Видела. Мне плевать. Тебе должно быть тоже. Уходи, - каждое слово выстреливало, когда руки полностью распрямлялись, выталкивая тело. Десять отжиманий, потом подъем и на перекладину.
По плану должно быть так. Но стоило девочке подняться, как Маркус снова подошел и, не спрашивая разрешения и не извиняясь, бесцеремонно потащил ее к небольшому зеркалу в раздевалке.
   - Плевать? – он хмурится, но не так, как отец, а Ангерона не понимает, что его так злит. Да, из отражающей поверхности на ее смотрит бледная, худая девчонка с прилипшими к лицу прядями черных волос – остальные забраны в тугой, но уже начавший растрепываться пучок; на покрытом каплями пота лбу и на одной из щек следы крови со стертых рук, защитить которые повязкой она даже не подумала; прилипшая к телу, сырая от пота майка, ободранные колени, которые не закрывали тренировочные штаны. Обычно Ангерона выглядела лучше, но сейчас было другое время.
   - Плевать! – огрызается она и, ударив парня в живот, чтобы отвязался, разворачивается и бежит в зал. Ей нужно продолжить, но тело протестует. Ещё один подход и все – уговаривает себя девочка. На сегодня все. Клерик цепляется, перехватывает скользкими руками перекладину и подтягивается один раз, второй, чувствуя практически физически, как становится легче – этого она и добивается, убивая двух зайцев одновременно – физическая подготовка перед сдачей нормативов и расставание с болезненными мыслями.
   Но, увы, ощущение легкости оказалось мнимым. Третий раз подтянуться она не смогла. Руки удалось согнуть только на половину от необходимого. Скользкие от собственной крови, сочащейся из порванной кожи, ладони не могли больше удерживать вес и без того нетяжелого тела. Соскользнув с железной перекладины, девочка рухнула на пол, к сожалению, за пару секунд до падения, в глазах помутнело, и приземлиться на ноги, как иногда это бывало, не удалось.
   Стыдно, унизительно. Неприятно было показывать себя такой слабой перед старшим и, тем более, парнем, но ничего уже было не поделать, кроме как вставать и продолжать начатое. Но и элементарная постановка тела в вертикальное положение оказалась невыполнимой. Приподнявшись, Гера почувствовала головокружение и, поняв, что перед глазами все плывет… все равно постаралась встать, найдя точку дополнительной опоры в стене.
   А потом свет словно выключили. Правда, первые несколько долго-тянущихся секунд, она слышала странное шипение и какие-то успокаивающие слова, но потом и они пропали.
Неужели она успела дойти до отсека и лечь спать? Ощущение схожее. Все тело ломит, мышцы разрывает, пальцы не двигаются, зато в голове пусто и нет ни единого порыва, потому что нет сил, думать о матери и ее предательстве.
   Но только почему койка под ней как-то размеренно двигается. Кто ее пинает? Роберт? Да нет, не стал бы он. Тогда…
   - Тише… - это не Роберт. Это не отец. Это Маркус. Ну, что он к ней привязался? – Довела себя. Нам еще один труп не нужен. Расслабься, - даже если бы она хотела сделать поперек – не смогла бы. Уронив голову ему на плечо, Ангерона болезненно выдохнула и сдалась, потому что сражаться уже было невозможно.
Маркус Мелтон – черноволосый, кареглазый, хорошо развитый физически парень тринадцати лет от роду рискнул взять на себя ответственность за слетевшую с катушек дочь генерала. Потом, гораздо позже, Ангерона поймет всю абсурдность ситуации, но изменить больше ничего не сможет. Парень принес ее в лазарет, потому что понимал, что даже когда она очнется после обморока – идти самостоятельно не сможет. Но на этом его миссия заканчивалась, да и близок был отбой, а расписанию нужно подчиняться. Оставив Клерик в приемной, где в тот момент дежурила Кейтлин Бретт. Сомнений в компетентности медиков у юноши не было, а поэтому, сообщив о том, что нашел Ангерону, медленно приходящую в себя к данной минуте, в тренировочном зале, указал на то, что у нее, кажется, разбита голова после падения с перекладины, покинул лазарет.
   - Я в порядке. Не надо меня лечить, - протянула Гера, все еще стараясь открыть глаза и пошевелиться на кушетке, но тело говорило «нет. Лежи». Или это говорила военный врач? Кажется, в этом мире все перепуталось.

+2

3

Очередной рабочий день в медицинском отсеке подходил к концу. Отсек быстро опустел, теперь здесь остались только пациенты и дежурный персонал.  Молодая доктор быстрым шагом шла по коридору отсека, останавливаясь  у нужных ей палат. Закончив вечерний обход, она раздала медсестрам необходимые инструкции, новые назначения и отправилась в приемную, где сев за письменный стол, принялась заполнять истории болезней и оформлять выписные листы, тех, кто уже завтра отправиться к себе в жилой отсек и приступит к работе.

Несколько последних месяцев  казались сейчас страшным сном, казалось, все началось быстро, так же и закончилось и теперь все они постепенно отходят от шока, сбрасывая с себя последнюю пелену «сна», осознавая его, принимая, переживая. Тринадцатый, словно Феникс, снова, возрождался. Постепенно и вот спустя месяцы они живы, они живут, дышат, чувствуют. В медицинском отсеке вновь наступила тишина. Пациентов здесь почти нет, а кто появляется  – не остается надолго. Они врачи этому даже рады.  Лучше они останутся совсем без работы, чем то, через что им пришлось пройти.

Неожиданно дверь в приемную с шумом распахивается, от чего девушка вздрагивает. В комнату входит парень с девочкой на руках.  Бретт быстро узнает обоих: Маркус Мелтон, был у них недавно и Ангерона Клерик - дочь местного генерала. Доктор вскакивает со своего места, рукой указывая парню на дальнюю кушетку за ширмой, в конце комнаты.  Маркус кладет Ангерону на кушетку и, указав Кейтлин на разбитую голову девочки, уходит. Доктор осматривает сначала голову потом и всю Ангерону целиком, убеждаясь, что на голове у той действительно есть ссадина, а так же на руках, множество синяков и в завершение, вероятнее всего сильное переутомление, но ничего не было сломано, особо серьезных ран тоже видно не было.

Ангерона и ее брат были не редкими гостями в отсеке, они много тренировались, видимо сказывалось влияние отца и так же часто получали переломы, вывихи и ушибы. Чаще всего ими занималась их мать Мэри, работающая когда-то вместе с Кейт в медицинском отсеке. Ее смерть казалась доктору странной. Многое не складывалось. В документах писали – оспа, но Бретт знала, что Мэри не болела, она проходила тесты  с отрицательными результатами, а потом в один день просто исчезла. Через пару дней ее имя подписали к именам погибших. Медицинский отсек всегда знает больше и поэтому умеет молчать. Тем более, когда это приказано.

Ангерона приходит в себя и пытается встать, но Бретт упирает свою ладонь в грудь девочки, настойчиво возвращая ту в горизонтальное положение, сильно давить, не пришлось, уставшая девочка быстро ложиться обратно.

- Нет, лежи. Надо.– Достаточно строго говорит доктор и, отойдя от пациентки, подходит к стеклянному шкафчику, дверца которого со скрипом открывается, взяв с полки пузырек из темного стекла и достав из соседнего шкафа, металлический лоток, вату и бинты, Кейтлин  возвращается к младшей Клерик.

- Сколько ты уже так тренировалась? – Спрашивает Бретт, посвятив в глаза Ангероны фонариком, проверяя ее на сотрясение мозга,  - дней. – Добавляет она, видя бледный, изможденный внешний вид Ангероны и начав обрабатывать рану на голове девочки.  Доктор сидит рядом с девочкой, на краю кушетки, вид у нее строгий, пока не приведет ее в порядок, не отпустит, но в глазах ее горит теплый слабый огонек.

-  Побудешь здесь пару дней, - продолжает говорить доктор, преступая к обработке и перевязке рук Ангероны, - нужно будет сообщить твоему отцу. – Заканчивает Кейтлин, больше, как напоминание для себя, чем к сведению для Ангероны.

+2

4

В этом мире нет ни справедливости, ни покоя. Каждый печется лишь о себе, а там, где кому-то "хорошо", другому "плохо" - постоянное противостояние, борьба, элементарная детская, но взрослая игра в "канат", но на макро-уровне. Избивая грушу несколько десятков минут назад, Ангерона пыталась понять, кому же сейчас может быть так хорошо, раз ей настолько плохо. Но ответ на этот вопрос вряд ли можно было найти. С Капитолием и дистриктами все понятно, её же личная история была другой. И если бы можно было расправиться с причиной, то Клерик бы не задумываясь пустила в это тело несколько пуль.
   Подростковый максимализм. Какая война сейчас? Какие сражения, даже если не за счастье, то хотя бы за спокойствие, когда медик (медик!) с такой легкостью укладывает её, уже солдата, начавшего тренироваться едва ли не с пеленок, на лопатки, вызывая тяжелый, хриплый выдох? Но злиться и протестовать нет сил. По сути, Ангерона своего добилась, теперь нужно только смириться со своим зависимым положением.
   В ушах продолжает звенеть, но звук стекла и металла, соприкасающихся друг с другом, все равно слышен. Гера очень не любила такие сочетания, хотя и часто слышала - должна была привыкнуть. Но медицинские инструменты в металлическом лотке или поддоне, как бы она ни старалась, продолжали вызывать холодный ужас. Сейчас, судя по собственным ощущениям, у нее не было перелома или чего-то такого, что бы потребовало хирургического вмешательства, но одной ассоциации хватало, чтобы повернуть голову и посмотреть на то, что было принесено врачом.
   Зажмурившись, а потом бросив тело на несколько секунд в блаженное и часто непозволительное расслабление, брюнетка открывает глаза и смотрит на севшую рядом девушку. Кейтлин Бретт - знакомая, а может быть, даже подруга мамы. Была. Хороший человек, добрый, любящий свою работу, профессионал в какой-то мере, даже не смотря на не такой большой опыт, какой есть у некоторых врачей в лазарете.
   - Да все нормально, - продолжает настаивать Гера, силясь подняться и уйти, но свет, обрушившийся ярким пучком сперва в один глаз, потом во второй, заставляет снова почувствовать свою ущербность и боль. Неприятно. Зачем Кейтлин вообще надо Ангероне в глаза фонарем светить? Реагирует она на свет, взгляд фокусирует, хотя и с трудом.
   - Сколько-то, - сморщив нос и снова зажмурившись, Гера отворачивается от медика, как бы говоря, что больше подобного делать не надо, и что знать больше девушке не следует. А вообще, Маркус во всем виноват! Полежала бы немного на полу, подумаешь, не умерла бы там! Надо было же тащить её сюда, защитник справедливости, блин, нашелся!
   Девочка снова начинает злится, а с осознанием этого приходит мысль о том, что тренировок недостаточно, раз еще остаются силы на какие-то эмоции. Или, может быть, она делает все неправильно? Ужас этого укрепляется фразой-утверждением Кейтлин.
   - Что? Нет! - выдернув руку из рук медика, роняя вату с чем-то едко-пахнущим на кушетку, а потом и на пол, Гера группируется, словно собирается напасть, но больше не двигается, лишь подозрительно и недовольно смотрит на девушку. - Не надо ему ничего говорить. И здесь задерживаться я не намерена, - тихо говорит она, стараясь не окрашивать никакими эмоциями голос, но не выходит. Будет плохо, если Гектор узнает обо всем. Ангерона злится, но теперь ей ещё и до боли обидно за то, что её поставили в такое положение. Отцу не понравится поведение и, в особенности, такие последствия. Гера должна совершать разумные поступки, не перечащие негласным правилам, но именно их нарушение сейчас казалось единственным спасением от тяжести и боли. Клин вышибают клином.
   - Я не при смерти, ходить могу, думать тоже. У меня на носу сдача нормативов и распределение. Мне нельзя здесь тратить время, - пальцы уже сами складываются в кулаки, а из даже не успевших подсохнуть ранок, снова начинает сочиться кровь и какая-то полупрозрачная жидкость. - Я тут с ума сойду, - уже тише, почти одними губами добавляет девочка и, подобрав колени к груди, упирается в них подбородком. Она надеется, что человеческое понимание сейчас пересилит долг.
   Ей уже легче, пусть в теле эхом отдается тяжесть и боль, но сознание прояснилось - всего-то несколько минут потребовалось, а Маркус палку перегнул.
   - Можно я просто побуду тут до отбоя и пойду к себе? - не давая руки на перевязку и даже на обработку, шепотом просит Гера, глядя в глаза дежурному врачу. - Я, правда, хорошо себя чувствую. А это просто царапины.

+1

5

Девочка продолжает настаивать на том, что с ней все в порядке, показывая всем своим видом свое нежелание лечиться.  Тринадцатый был военным дистриктом, и населяли его солдаты, которые не редко храбрились, показывая всем, что с ними все хорошо, работали до последнего, пока кто-то не приносил их в отсек в полубессознательном состоянии. Люди хотели быть полезными Дистрикту, старались принести как можно больше пользы. Но как можно было объяснить им, что Дистрикту нужны здоровые работники, солдаты, а не полуживые изможденные тени. Тринадцатый – дистрикт дисциплины, а не каторги.  Ангерона взяла ту же моду.

Ответы девочки доктору ни о чем не говорили. «Сколько-то»…Как минимум дней пять, судя по синим, почти черным кругам под глазами и впалым щекам. Кейтлин не обращает внимания на возражения и продолжает обрабатывать раны младшей Клерик, как вдруг ей, словно быку, показали красную тряпку.  Девочка отскочила от доктора, прижавшись к стене, группируется и сжимает руки в кулаки, словно собирается ударить ее. Девушка не понимающе и слегка растеряно смотрит на сжавшуюся в комочек Ангерону. Она была похожа на меленького черного птенца, который выпал из гнезда, напуганного, одинокого.

Кейтлин выставляет перед собой раскрытые ладони в мирном жесте. Поджав губы в тонкую линию, она поднимает с пола вату и бросает в лоток к остальному использованному материалу. Она не довольна таким поведением будущего солдата, но молчит и более ничем свое недовольство не показывает. Бретт быстро догадывается, на что случилась такая реакция.  Ее слова о генерале, так сильно задели девочку. Она боится гнева отца? Девушке казалось, что тот в принципе поддерживал тренировки солдат, что с того, что дочь слегка переусердствовали, если ее отец пример для подражания всего Тринадцатого. Вполне объяснимо. Хотя Кетлин могла ошибаться в доводах и дела обстояли как-то иначе. Тем неимение она не могла просто отпустить Анегрону. Отпустит и та продолжит в том же духе и все может обернуться плачевно, Бретт не могла позволить случиться такому, все-таки она врач и должна помогать и даже не о долге речь, как человек она не могла поступить по-другому.

- Я не желаю тебе вреда. – Тихо начала доктор, пытаясь взять вновь руку Ангероны, но та отодвинулась еще дальше, больше подобных попыток Кейт решила не предпринимать, - всего лишь царапины и переутомление. Организм истощен, ты устала Анегрона, тебе нужен отдых. – Девушка замолчала, глядя в яркие голубые глаза девочки, такие же, как и у ее отца, но взгляд не был таким холодным, эта водная гладь не была скована льдом, а напротив, было теплым живым течением.     

- Отец все равно все узнает, - доктор кивком указала на замотанные руки Ангероны и не мог не узнать, слухи расходятся по Дистрикту слишком быстро, - такие «царапины» заживать будут долго, а если продолжишь в том же духе, то не пройдут вовсе. – В голосе девушки была строгость, отчитывать и читать лекции она не собиралась, но и не заметить подобного отношения к себе было нельзя.

- Мы поступим так, я не скажу генералу, что произошло на самом деле, но эту ночь Вы солдат Клерик проведете здесь, а утром отправитесь на занятия. Но с условием, что ты дашь себе отдохнуть пару дней, а тесты, я уверена, ты сдашь и без изнуряющих тренировок на «отлично». И это не просьба, это – приказ, солдат.  – Теперь придется врать Генералу Армии  Тринадцатого Дистрикта о его собственной дочери, что бы та согласилась лечиться. Кейтлин посмотрела на наручные часы, до отбоя еще час времени. 

Доктор поднялась со своего места и, взяв из очередного ящика пакет с прозрачной жидкостью, систему, несколько ампул и шприц, вернулась обратно к кушетке Ангероны. Кетлин набрала в шприц жидкость из ампул и через специальное отверстие ввела ее в пакет, которые весел на специальном штативе.

- Разрешишь продолжить? – Доктор протянула руку к девочке, чтобы закончить обработку руки, - хочешь рассказать, что тревожит тебя? – Одну причину она знала – Мэри, потеря родного человека не могла не тревожить девочку, но возможно было и еще что-то, что могло заставлять ее тренироваться до потери пульса.  Тесты тут были не причем, ради хороших результатов кулаки до костей не стирают.  Доктор видела в Ангероне  отражение себя самой, она тоже бежала от мыслей в работу, только бы не думать, не задумываться. В вопросе она намерено избежала частицы «не», чтобы заведомо не нарваться на отказ. Она хотела, чтобы девочка выговорилась, может быть ей станет от этого хотя бы немного, но легче.

+1

6

Если дистрикту нужен сошедший с ума солдат, то тогда, да, Ангерона готова починиться доктору Бретт и отлежаться. Но не преследует ли она какие-то собственные корыстные цели? Какое ей дело до того, в каком состоянии находится её организм, откуда ей знать, нужен ли Гере отдых?
   Конечно, все эти мысли абсурдны, девочка понимала и чувствовала, что ей, действительно, нужно хотя бы пару часов отлежаться, но продолжала стоять на своем, потому что - позволь она себе такую слабость - мысли задушат.
   Глядя на медика из-под густых черных ресниц, Клерик пыталась рассмотреть в её мимике или взгляде что-то, за что можно было уцепиться и усомниться в ведомой линии разговора и убеждениях, но ничего не замечала. Правда, когда доктор Бретт снова заговорила об отце, только-только опустившееся "оружие" снова взметнулось вверх, взяв на мушку потенциальный объект.
   - Скажу, что забыла защиту, - едва слышно выдыхает девочка, сомневаясь, что вообще придется упускать некоторые моменты. Отец последнее время не интересуется ими с Робертом, а поэтому спрятать разбитые руки будет не очень сложно. Но выхода не было, к тому же, когда медик перекрыла ей все пути к отступлению. Дрессированной собачкой Ангерона не была, слово "приказ" для нее было весомым в определенные моменты, но сейчас не подчиниться казалось невозможным. Стиснув зубы, Гера сморщила нос, а потом коротко кивнула и уперлась лбом в колени.
   - Ничего вы не понимаете, - пробубнила она уже в них и осталась сидеть в принятой позе, пока звуки, доносящиеся со стороны, не привлекли рассеянное внимание. Усталость накатывала волнами, все больше наполняя тело. Клерик не считала, что Маркус поступил правильно, притащив её сюда, но и сил бунтовать, даже в мыслях, уже не было. Вот выберется она отсюда и тогда проучит этого зазнавшегося парня! Но не сейчас.
   Немного повернув голову, Ангерона устало следила за действиями доктора, стараясь как можно чаще себе напоминать, что эти руки ей не родные, но когда в определенный момент даже это не подействовало, пришлось поднять глаза и лично убедиться, что помогающий (а это уже не оспаривалось) ей врач - не мама.
   - Разрешишь продолжить?
   - Да, - тихо отозвалась девочка, расслабляя пальцы, впившиеся в колено, и, выпрямив ноги, при этом ровно держа спину, протянула покалеченную конечность медику.
   - Хочешь рассказать, что тревожит тебя? - спокойно, без давления спрашивает доктор Бретт, заставляя Геру отвести взгляд от собственных пальцев и, посмотрев в глаза медику, задуматься.
   - Что в капельнице? - защитная реакция, первое, что пришло на ум. - Успокоительное? Снотворное? Все сразу? - последний вопрос получился резким, и, поняв это, Клерик поспешила прикусить губу и отвести взгляд. - Если это остановит мысли, то я согласна, - спустя примерно минуту - ровно столько, сколько женщина возилась с её руками, шепотом добавила Гера и снова посмотрела на пакет с лекарством. Она не была уверена, есть ли такой раствор, который может замедлить рой жалящих мыслей в черепной коробке, но и медиком она не была, лишь исполнитель, солдат, которого готовят для решения поставленной стратегической задачи.
   Собственно, на этом разговор и закончился. Не собираясь более ничего объяснять, Ангерона поднялась с кушетки, заставляя себя игнорировать словно налитые свинцом ноги и боль в спине, и отправилась переодеваться в больничную пижаму. Придется соблюдать правила, раз все-таки остается здесь, по условию, на одну ночь. Форму приведет в порядок завтра, а сегодня ей, права была доктор Бретт, нужно отдохнуть.
Переодеваясь за ширмой, Ангерона дивилась из последних сил тем, что все-таки согласилась и приняла свое состояние. Может быть, одна ночь в лазарете, где работала и умерла мама, не сведет с ума её саму. Хотя, наверно, куда уж дальше?
   Порывов сбежать девочка больше не ощущала, правда, скорее всего потому что знала, её вернут сюда, да ещё и отцу все расскажут. Роберт, возможно, даже внимания не обратит на то, была ли сестра ночью в отсеке или нет, а если и заметит, то тревогу бить не будет - не впервой же уже. Когда три месяца назад Ангерона открыла для себя такой способ унимания боли, она могла целыми днями не появляться в поле зрения брата и его, кажется, это не беспокоило. Но до такого самоуничтожения тренировки начали доходить сравнительно недавно.
   - Скажите мне правду, доктор Бретт, ей было больно? - вернувшись к койке и успев лечь на нее, совсем тихо, но так, чтобы доктор её слышала, спросила девочка, наблюдая за приготовлениями и открывая локтевой сгиб для того, чтобы ввести в вену иглу. Вопрос поставлен правильно, хотя мог быть сформулирован иначе. Роберт бы уточнял детали, а Ангерона не сомневалась в том, что им сообщили - приказы командующих не обсуждаются, а брат этого пока не понял, поэтому, наверно, ему так тяжело. Им всем было тяжело, но по разному. - Вы же тоже работали с больными... я... я знаю, случившегося уже не исправить, а это всё пройдет. Я просто... пока не могу иначе справиться с этим чувством. Роб отдалился, а он единственный, кто у меня остался, - отец не в счет. Отец - отдельный разговор.

+1

7

Ничего вы не понимаете… Да,  сложно понимать людей, особенно, когда ты не испытывал подобных чувств, не был в той или иной ситуации, да, все верно, не понять.  Мало кто в Тринадцатом был не знаком с горечью утраты, таких людей можно было назвать счастливыми, но таких было не много, остальные же прекрасно могли понять друг друга, увы, доктор не стала счастливым исключением…

Девушка виток за витком накладывала бинт на раненые руки девушки, движения ее были быстрыми, но мягкими даже плавными. Ангерона не говорила ни слова, почти полностью подчинившись молодому врачу. Гера смотрела куда-то прямо перед собой, словно загипнотизированная движением белой материи вокруг ее кистей рук, погруженная в свои мысли, терзания. Закончив бинтовать руки юной Клери, девушка поднялась с места, в то же время заговорила и Ангерона.

- Нет, - Бретт  серьезно посмотрела на Ангерону, оценив ее резкий выпад с вопросами, - всего лишь витамины. Помогут восстановить силы. – Бретт вышла за ширму и с помощью кнопки на столе вызвала в приемную медсестру, ждать которую не пришлось долго, не прошло и минуты, как в дверях показалась невысокая женщина с черными тронутыми сединой волосами. Доктор попросила ее принести ей одежду и постельные принадлежности для Ангероны.

Мысли… Мысли сложно остановить, особенно связанные с болью, воспоминанием, они  словно назойливые мухи будут кружиться в голове и могут не давать покоя не днем не во сне. Днем воспоминания заставят вновь почувствовать боль, а ночью станут сном, кошмарным, не приятным. С мыслями трудно бороться, они угнетают,  медленно и систематически убивают все живое в человеке, выедают, оставляя бесчувственную апатичную оболочку…

Медсестра принесла все необходимое и пока Ангерона меняла одежду застелила кушетку простыней и положила подушку. Позже за ширму вернулась Кейтлин, девушка нагнулась над рукой девочки и вставила иглу капельницы в вену. Вопрос Клерик прозвучал неожиданно и застал девушку врасплох.  Она не знала, как именно погибла Мэри, она лишь знала, то, что это случилось не в лазарете и не от оспы, поэтому ответить точно было ли ей в тот момент больно, она попросту не могла.

-Нет, не было, - как можно мягче выговорила Бретт, получилось почти шепотом, доктор сняла с рук перчатки и кинула к остальным использованным материалам в лоток. Она стояла перед столом, уперев в него руки и лишь искоса глядя на Ангерону. Девушка стояла пока Клерик говорила, стоило ей закончить – Кейт вышла за ширму. Девушка не могла с ходу ответить, вопрос и рассказ начали медленно проливать свет на суть всей истории, и подобная вещь не могла не пробудить в докторе свои не менее печальные воспоминания. 

Отсутствие Бретт не продлилось долго, вскоре она вернулась, держа в руках одеяло, которым аккуратно укрыла девочку и села рядом с ее кушеткой на стул.

- Да, работала и я…- доктор осеклась, - могу понять тебя. Потеря настолько близкого человека – это очень тяжело. Я знаю, как это. Поэтому ты изнуряешь себя тренировками, чтобы не думать о Мэри? – Ответ,  впрочем,  Кейт был не нужен, все уже встало на свои места.

- Ангерона, - девушка нагнулась ближе к девочке, глядя прямо в глаза, взгляд самой Бретт наполнился пониманием и печалью,-  ты и Роберт  не должны отдаляться, вы самые родные друг для друга люди, поддержка каждого важна для вас обоих. Ему тяжело не меньше, вы нуждаетесь, друг в друге и вместе вы справитесь. В одиночку с этим крайне сложно справляться, поверь.

Она знала, о чем говорила, у нее не было ни сестры ни брата, у нее есть друг, который стал для нее братом. Они оба потеряли родных, но они были вместе, они помогли друг другу. Воспоминания, горечь они останутся с ними, но чувства ослабнут, боль притупиться со временем и то, что сначала приносило невыносимую боль - станет печальным воспоминанием. Человеку нужен человек.

Отредактировано Caitlin Brett (Ср, 17 Авг 2016 09:41)

+1


Вы здесь » THG: ALTERA » Animi magnitudo » 05.02.3008. DISTR. 13. A tale of love and hate


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC