Сейчас в Панеме
04.03.3014 - 14.03.3014
CPTL +6°C
D1-13 +3°C
sunny & windy
Первое солнце и сильный ветер
Новости Панема
5 января - после краткой болезни символа, съёмочная группа возвращается в Капитолий, чтобы продолжить работу над съёмками агитационных видео, особо важных сейчас. Кашмире предстоит работать в одиночку, Кристиан до сих пор остаётся в Пятом дистрикте. Вместе с телевизионщиками возвращается в столицу и Бальдер Кейн, завершивший работу над созданием ловушек во Втором дистрикте.

1 января - Китнисс Эвердин, Пит Мелларк и другие члены съёмочной группы оказались под завалом, президент Тринадцатого дистрикта, Альма Койн, едва успевает спастись бегством в компании Бити Литье и Блеска Фрайзера. План по удержанию в плену капитолийского символа и попытке захвата генерала, провален. Гектор клерик, чудом избежав смерти после встречи со своей дочерью Ангероной, предлагает солдатам обеих армий рискованный план. Оставаясь номинально под властью Капитолия, Пятый превращается в экспериментальную резервацию по объединению обеих армий. Президенты обеих сторон не в курсе такого поворота событий.

31 декабря - Альма Койн прилетает в дистрикт Пять, получив от Аарона Левия и Блеска Фрайзера сообщение о пленении капитолийского символа. План по выманиванию генерала Клерика входит в финальную стадию. Единственное, чего не знает президент Тринадцатого - Гектор уже давно готов к наступлению.


22 декабря - Альма Койн вызывает к себе капитана авиации Аарона Левия и Блеска Фрайзера, брата капитолийского символа. Президент Тринадцатого даёт им особое задание - похитить Кашмиру Фрайзер, чтобы использовать её, как приманку для Гектора Клерика.


14 декабря - повстанцы во главе с Китнисс, Гейлом и даже почувствовавшим себя несколько лучше Питом Мелларком летят в Двенадцатый дистрикт, снимать очередное промо на его развалинах. Их цель - показать Панему, какая участь на самом деле ждёт противников капитолийского режима.


12 декабря - первые же эфиры капитолийской пропаганды вызывают волнение среди повстанцев. Людям хочется верить в возможность мира. Альма Койн в Тринадцатом дистрикте собирает экстренное собрание с целью обсуждения дальнейшей военной тактики. Всё ещё осложнённой побегом экс-генерала Клерика.


6 декабря - повстанцы заявляют о себе! Прорвав телевизионный эфир Капитолия прямо во время торжественного ужина президента Сноу, Альма Койн обращается к Панему с речью от лица всех повстанцев. Граждане Панема наконец видят промо ролик повстанцев из Восьмого дистрикта.


1 декабря - в дистрикте 13 большой праздник - День Великого Воскрешения. Самый важный праздник в жизни каждого повстанца из д-13. На эту дату дистрикты - 11, 10, 9, 8, 7, 5, 4, 3 контролируются повстанцами. Все чувствуют надежду, несмотря на то, что бывший Генерал Армии д-13 - важная фигура на доске революции - отчего-то переметнулся на сторону белых.


23 ноября - часть жителей в Тринадцатом всё ещё трудится на разборах завалов в дистрикте. Китнисс Эвердин, Финник Одейр, съёмочная группа и отряд специального назначения отправляются в Восьмой дистрикт на съёмку агитационных видео. Война с Капитолием ведётся всеми доступными способами, однако предсказать невозможно не только её исход, но и окончание отдельных операций.


13 ноября - патриотическая лекция Альмы Койн прервана бомбёжкой капитолийских планолётов. Тринадцатый несгибаем, хотя бомбы повредили некоторые объекты в дистрикте. Сопротивление продолжается.

31 октября Тринадцатый дистрикт совершил свою главную победу - второй раз разрушил арену квартальной бойни и явил Панему выжившую Китнисс Эвердин. Революция началась!

THG: ALTERA

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » THG: ALTERA » Animi magnitudo » 10.09.3012. Distr.12. God help the outcasts


10.09.3012. Distr.12. God help the outcasts

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

http://s6.uploads.ru/t/bXS0t.gif


• Название эпизода: 10.09.3012. God help the outcasts;
• Участники: Hazelle Hawthorne, Rory Hawthorne, Posy Hawthorne, Vic Hawthorne, Gale Hawthorne;
• Место, время, погода: дом Хоторнов, 7 вечера. На улице тепло, но ветрено;
• Описание: Те, кто считают, что Жатва касается только тех, кого вытянули на ней, глубоко заблуждаются. Каждый из новоиспеченных трибутов имеет кого-либо, кто будет переживать за него или нее, если даже и в тайне, в глубине души. Семье Хоторн же нет нужды скрывать свои чувства, свой страх и переживания за Китнисс друг перед другом, ведь трагедию всегда легче переживать, если она разделена на пятерых, а не висит зловещим облаком над каждым в отдельности;
• Предупреждения: ангст.


Отредактировано Rory Hawthorne (Пн, 27 Июн 2016 15:35)

+5

2

В юности она нередко просыпалась в крепких объятьях отца вся слезах и с пересохшими от очередного кошмара губами, но кошмары приходили к ней слишком часто. После рождения Рори они и вовсе стали чем-то обыденным, поэтому Хейзел давно перестала реагировать на них излишне эмоционально, но все же она никогда не привыкнет к ним до конца.
Вот и сегодня Хейзел открыла глаза за несколько часов до рассвета и некоторое время продолжала лежать, не находя в себе сил сделать хоть что-нибудь: подняться, накинуть халат, пригладить спутавшиеся волосы, спуститься вниз за стаканом воды. «Гейл Хоторн!» – Она все еще слышала внутри себя визгливый голос Эффи Тринкет и видела, как ее старший сын поднимается на временную сцену перед Домом правосудия, а Рори, ее милый болезненный Рори, продирается сквозь толпу с криком, но, не добежав, падает наземь и начинает задыхаться от очередного приступа астмы.

Весь ужас ее снов заключается том, что они слишком реалистичны.

Когда ее сердце немного успокоилось, перестало биться так сильно под ребрами, женщина спустила ноги с кровати. Ночная рубашка прилипла к спине, а руки дрожали, пока она искала в темноте домашние туфли. Нужно поскорее взять себя в руки, привести в порядок, чтобы выглядеть как обычно, ведь сегодня ее пример важен как никогда. Она только так детей и воспитывала: на собственном примере, ведь слова, даже самые правильные, без поступков не значат ничего. Опустив руки в таз с холодной водой, она ополоснула лицо. Затем оделась, тихонько подступила к Пози, чтобы поправить сползшее с дочери одеяло, и выскользнула из комнаты.

Для нее день Жатвы уже настал.

К тому времени, как дети проснулись, пол внизу был как следует намыт, а шлак и пыль стерты. Хейзел и в обычные дни старалась начинать именно с этого, чтобы Рори было легче дышать, но порой она не успевала за хлопотами по завтраку и приходилось дожидаться, пока дети уйдут в школу. Почуяв запах готовой каши, Рори, конечно, кинулся накрывать на стол, и мать быстро приставила к нему Пози в качестве помощницы. Общим решением Вику доверили разрезать на равные части оставшийся со вчерашнего вечера батон, а Гейла сразу усадили за стол – они и без него с таким делом как завтрак справятся, тем более что он собирался провести первую половину дня в лесу. Хейзел никак не могла придумать, что же дать ему с собой – после завтрака ничего особо и не останется, а они с Китнисс через несколько часов на свежем воздухе да в движении непременно проголодаются, – но он отмахнулся, заявив, что у него белка есть, и он зайдет в пекарню, чтобы обменять ее.
Женщина с тихим сожалением смотрела, как быстро заканчивается каша, столь вкусная на козьем молоке в честь праздника (именно так называет этот день Капитолий). Их семья, стараниями старшего сына, кормится лучше, чем 90% Шлака, но дети, особенно мальчишки, все равно ходят полуголодные. Она бы все отдала, лишь бы они наелись как следует хоть раз, но она не могла дать им столько даже сегодня. А после каши пришло время чая. Гейл, недопив, ушел. Хейзел невольно отметила, как он хочет провести больше времени с Китнисс, и отправилась купать Пози: сегодня все девочки, девушки и женщины придут на площадь чистенькие и нарядные, и плохо, если они с дочкой поступят иначе. Хотя она и мальчиков заставит отмыться – нечего.

~~~
«Попробуйте тронуть нас, и мы не просто убьем вас, мы будем убивать ваших детей» – за красивыми рассказами мэра о сияющем Капитолии, возникшем на месте бывшей Северной Америки, что принес мир и благоденствие своим гражданам, а потом о Темных Временах и заключенном договоре, Хейзел слышит только угрозу. Сегодня власти требуют двух трибутов, но если они, родители, сделают хоть что-то не так, количество детей, которых ежегодно приносят в жертву, мгновенно возрастет. Или случится что-нибудь еще, например, как во времена Первой Квартальной бойни, их заставят самих выбирать участников игр, – требование само по себе совершенно бесчеловечное.
Женщина стоит, крепко прижимая к себе младших детей. В них она черпает сейчас утешение. Что бы ни случилось с Гейлом и Рори, они останутся с ней.

Сначала дамы! – говорит Эффи Тринкет, и Хейзел внимательно следит за тем, как рука капитолийки опускается в чашу. Женщина разворачивает листок бумаги, читает и наконец произносит вслух: – Примроуз Эвердин!
У Хейзел перехватывает дыхание. Она надеялась, что хотя бы на жатве девочек ей не будет так больно, ведь у нее нет своей девочки, подходящей по возрасту. Она желала, чтобы выбрали кого-то, кого она не знает, кого-то далекого, чуждого, ей безразличного, хотя знала, что полного безразличия никогда не почувствует. Но сегодня произошло самое страшное: мало того, что она прекрасно знает чуткую, добрую Прим, так ей всего двенадцать лет. Много ли у нее шансов против могучих парней первых дистриктов?
Женщина с ужасом смотрит, как девочка пробирается к сцене, проходит мимо сестры, но тут случается нечто из ряда вон. Китнисс бросается следом, нагоняет сестру на ступенях, отталкивает назад и заявляет, что она доброволец. Хейзел до крови прикусывает губы, очнувшаяся Примроуз изо всех сил вцепляется в сестру с жутким криком: «Китнисс, нет, не ходи», а Гейл, ее Гейл, оттаскивает девочку прочь, берет на руки и относит матери, которая стоит сама не своя чуть поодаль от самой Хейзел. Первый порыв – подойти к ним, поддержать, но она не может оставить своих детей одних в этой толпе да в такой момент, как не может потащить их вместе с собой к миссис Эвердин, поэтому она остается на месте. Хейзел обязательно выразит семье Эвердин свое сочувствие, а пока вместе со всеми подносит к губам три средних пальца и протягивает руку в сторону Китнисс.

«Праздник» безжалостно продолжается, а вместе с «праздником» –  зрелища: ментор двенадцатого дистрикта произносит пламенную речь, теряет сознание, и Эффи Тринкет торопливо берет ситуацию под свой контроль. – Какой волнующий день! – щебечет она, поправляя свое розовое безобразие на голове. Хейзел тошнит от одного вида капитолийки, что уж говорить о ее парике и интонациях. – Но праздник еще не окончен! Пришло время узнать имя юноши-трибута!
Сердце пропускает удар.
Пит Мелларк! – произносит она. Хейзел судорожно выдыхает. Она, конечно, пожалеет бедного мальчика, когда вернется домой, но сейчас она счастлива – не Гейл, не Рори. Такое счастье преступно, его лучше не чувствовать никогда, и Хейзел себя не оправдывает, и все же в этот краткий миг она счастлива самым искренним счастьем, потому что Гейл никогда не услышит слов, которые она приготовила ему на прощание, никогда не сядет в машину до платформы, никогда не отправится в Капитолий, никогда не окажется на арене. Ее кошмар, в котором Рори вызывается вместо Гейла, тоже не сбудется. В стеклянной чаше для мальчиков сорок две бумаги с именем старшего сына, но Эффи Тринкет вытащила того, кто едва ли хотя бы однажды брал тессер. Губы Хейзел не дрогнули, не попытались нарисовать на строгом лице столь неуместную сейчас улыбку, но внутри нее все пело от облегчения.

Сегодня ее семье ничто не грозит.

Наконец Жатва подходит к концу. Мэр зачитывает договор, Китнисс с Питом пожимают друг другу руки, играет гимн. Хейзел берет за руки младших детей, дожидается старших, но Гейл уходит почти сразу: ему нужно попрощаться с Китнисс – она это понимает, и она не удивится, если сын захочет провести день в одиночестве, однако всем остальным пора домой.

~~~
Остаток дня прошел незаметно. Хейзел отправилась стирать то, что не успела постирать вчера, оставив младших на попечение Рори, а потом полностью отдалась приготовлению ужина. Гейл еще до Жатвы принес с утренней охоты рыбу, которую Хейзел поставила в печь вместе с зеленью, из муки и осенних яблок женщина выдумала пирог, а из тех яблок, что остались, получила компот. Правда, компот вышел кислым, сахара-то нет, но и кислый, ей кажется, вполне сгодится. А после чая, она мечтала, она угостит детей прекрасной спелой земляникой – что может быть лучше?
Но радость от того, что все ее дети вкусно отужинают, а потом лягут спать, как обычно, все вместе под одной крышей, постепенно сменилась общим настроением.
Давайте-ка, мойте руки и за стол, – громко распорядилась Хейзел с кухни. – Все на столе.
Наверное, Гейлу придется потом греть отдельно, но это ничего.

Отредактировано Hazelle Hawthorne (Сб, 4 Июн 2016 17:11)

+5

3

Просто удивительно, как мало мы замечаем из того, что происходит вокруг нас, внутри нас, будучи погруженными в ежедневные заботы и хлопоты. Мелочи жизни - звенья одной цепи, однако само по себе ни одно из них не кажется важным. Это простое жизненное правило, которое каждый человек открывает для себя самостоятельно, и затем делится с окружающими его людьми, как будто открыл для себя смысл жизни. Рори давно заметил, что мало кто считает, что жизнь сама по себе является даром: вокруг себя он всегда видел серые, изнурённые несчастьями и голодом лица людей, за руку ведущими смерть к своим домам. Смерть всегда бродила вокруг и заходила в дома Шлака, имея статус постоянного жильца. Она необязательно уводила кого-то с собой; однако о ней думали так часто, опасаясь её и вспоминая умерших, что Рори буквально слышал шелест черного плаща и тихие шаги.
Почему-то он всегда представлял её себе, как маленькую девочку, замёрзлую и несчастную, кутающуюся в рваный кусок ткани. Её босые ноги никогда не останавливались, неся её от дома к дому, и когда кто-то умирал, она улыбалась. Не потому, что она была злой, нет; потому, что она на короткий миг переставала быть одинокой. Поэтому она с такой энергией тянула всех умирающих за собой, и поэтому сердилась на Рори, не желавшего брать её руку и раз за разом предпочитавшего унылую, но по-своему прекрасную жизнь её вечной игре.
Игры. До того, как он сам впервые встал на площади среди двенадцатилетних мальчиков на Жатве, смерть для него принимала форму женщины, невероятно похожей на Эффи Тринкет. Он так боялся того, что Гейла выберут для участия в Играх, так боялся не справиться с ответственностью содержания семьи в случае его гибели, что его трудно было винить. Когда это яркое пятно появлялось среди серости Шлака, чтобы нести смерть, Хоторн стискивал зубы, пытаясь глубоко дышать, и проглатывал свои страхи, молча прося неизвестно кого отдать всю его небольшую удачу старшему брату. Он делал это с тех пор, как ему исполнилось восемь, и он, бледный и слабый, заходящийся кашлем, смотрел, как двенадцатилетний Гейл уходит от них с матерью, отцом и Виком на первую в своей жизни регистрацию. Пятилетний младший тогда сжал его руку, и ради него Рори прикусил язык, пожимая его пальчики в ответ и силой воли успокаивая свои сходящие с ума лёгкие. Тогда он впервые понял, как важно быть сильным.
Это было так давно и так недавно. Шесть лет пролетели очень быстро: его первая Жатва пришла и прошла, и после неё подросток чувствовал опустошённость, онемение. Он волновался за Гейла, волновался за мать, которой придётся переживать ад, если их выберут. Но одновременно он готовился вызваться добровольцем, и его кровь стыла ледяными иглами в руках и ногах, причиняя почти физическую боль. Он младше, и он слаб: он никогда не значил для семьи так много, как Гейл. Если бы острые накрашенные когти Эффи Тринкет вытянули из чаши имя старшего, и он погиб бы на Арене в угоду Капитолию, то их семья не выжила бы. Если бы погиб он (здесь Рори всегда мысленно исправлял "если" на "когда"), то семья была бы в трауре и это был бы сильнейший удар по матери, но они смогли бы выжить. Гейл бы ни в коем случае не оставил бы их, а в Вике всегда было достаточно энергии, чтобы следить за Пози и помогать Хейзел и старшему брату. Они бы не пропали и не погибли мучительной голодной смертью.
Гейл всегда был важнее всех младших, вместе взятых, и все это понимали, пусть и не говорили вслух. Это не было завистью или желанием немедленно скинуть его с пьедестала: он давал им стимул быть лучше, оберегая их и содержа. Однако для Рори решение вызываться добровольцем пусть и было твёрдым, но одновременно он боялся сделать это. Он не хотел умирать и разбивать сердца своей семьи; не хотел умирать, ничего не добившись. Однако если это было абсолютно необходимо - он сделает это.
Подобные мысли и воспоминания крутились в голове Хоторна всю ночь перед второй для него и семьдесят четвёртой по счёту Жатвой, не давая ему полноценно уснуть. Время от времени он проваливался в беспокойный неглубокий сон, где кричащей расцветки орлы, похожие на герб Панема, летали над толпой детей и сбрасывали на них стрелы из лап, пока родители, похожие на статуи, смотрели на все это. Он пробирался между неподвижными взрослыми, умоляя остановить массовое убийство, пока не ступил в кровь. Она все прибывала и прибывала, не давая ему возможности сбежать, плыть же в густой красной жидкости было невозможно, и Рори беспомощно барахтался на месте, чувствуя, как кровь заполняет его лёгкие.
Проснувшись снова и обнаружив, что он действительно задыхается, Хоторн как можно тише спустил ноги на пол и выскользнул из комнаты в ванную, стараясь не будить никого. Рассветало пока ещё рано, и серый свет уже начал пробиваться сквозь утренний туман, и Рори заключил, что сейчас около четырёх утра. Сердце сжалось то ли от привычной боли в груди, то ли от осознания того, что совсем скоро ему снова придётся стоять на площади вместе с Гейлом.
На этот раз все прошло быстро: приступ был вызван кошмаром и панической атакой при пробуждении, поэтому его удалось легко купировать. Откашлявшись, Рори завязал пакетик с солью, сполоснул два пустых стакана и вытер мокрое от воды лицо. Ну вот, он снова в порядке, просто чуть бледнее обычного. Даже губу не успел прикусить. Прошмыгнув обратно в кровать, Хоторн вздохнул, думая, что сейчас он точно уже не уснёт, но, к своему удивлению, задремал, убаюканный робким пересвистом просыпающихся птиц. На этот раз его сон был без сновидений, и он мирно спал вплоть до того, пока его не разбудил хриплый ото сна голос младшего брата. Гейл, как всегда, ушёл до того, как они встали.
Быстро одевшись и даже героически попытавшись причесаться (не получилось), Рори оставил расческу Вику и пошёл на кухню, помогать матери накрывать на стол. Хейзел тут же приставила к нему сестренку в качестве помощницы, и брат мягко улыбнулся ей, ободряюще приобняв. Он знал, что она волнуется за него и Гейла, и пытался хотя бы немного облегчить для неё эту пытку ожидания. Слова были не нужны: все члены семьи вообще были очень молчаливы в это напряжённое утро.
Рори кинул взгляд на пустующее место Гейла, испытывая смешанные эмоции. Он знал, что старший торопился на охоту и к Китнисс, и скорее всего придёт впритык к регистрации, но не винил его. Хотя ему хотелось ещё раз посмотреть ему в лицо: будет слишком жестокой иронией, если перед следующими Играми Гейл будет стоять за веревочной оградой, а Вик будет среди двенадцатилетних. Один. Единственный из Хоторнов на Жатве.

***

- Примроуз Эвердин!
Рори и не подозревал, что может быть так больно, после смерти отца. Сердце моментально ухнуло куда-то в пятки, на долгую секунду забывая, что оно обязано биться. Как будто находясь под водой, парень смотрит, как девочка выбирается из толпы, медленно направляясь к сцене, как она заправляет торчащую блузку в юбку. Он видит каждое её движение: от её худых рук и ног как будто расходятся волны. Это не Пози, но ему все равно больно: у Прим, как и у него, нет было никаких шансов выжить на Играх.
Время дёрнулось и пошло с нормальной скоростью, как только в тягучий океан пространства ворвалась Китнисс с криком, что она вызывается добровольцем. Если бы он мог, он нашёл бы это ироничным: он сам собирался сделать это, но для старшего брата. Названный старший брат как раз отнёс бьющуюся в истерике Прим к её матери, и Рори с беспокойством наблюдал сначала за ним, затем за Китнисс. Три пальца к губам, и вверх: старшие братья Хоторны, не сговариваясь, отмечают героизм Китнисс в числе первых. Это прощание, это восхищение, это подтверждение заботы: нам не все равно.
Выступление и позор Хеймитча трогали Рори мало. Он ждал с непонятным ему самому нетерпением и тоской момента выбора трибута мужского пола.
- Дайте мне уйти отсюда. В поезд, домой - мне уже все равно. Дайте нам уйти.
Драматическая пауза. Хоторн замер, не в силах отвести взгляд от раскрашенной под попугая капитолийки, боясь моргнуть.
- Пит Мелларк!
Один из трёх сыновей пекаря. За него уж точно никто не вступится, и парень, неверно идущий сейчас по площади, явно это понимал. Клещи, сжимавшие Рори с момента выбора Прим, чуть разжались: Гейл спасён. До следующей Жатвы можно расслабиться, а там можно и подумать, как спасать Вика. Занятый размышлениями об этом, Рори во второй раз выслушал мэра и гимн, с сочувствием к обоим посмотрел на Китнисс и Пита, и повернулся, выходя вместе с группой четырнадцатилетних ребят. Назад он не оглядывался: он знал, что Гейл сразу пойдёт к Китнисс, чтобы попрощаться.
- Мама, - тихо позвал он, кладя руку на её плечо и обнимая её, наконец находя семью в толпе. Он знал, что они чувствуют себя так же противоречиво, как и они: с одной стороны: и Гейл и Рори пережили эту Жатву, но с другой, волнение за Китнисс отравляло радостЬ за сохранность семьи. Сжав плечо Вика, обращаясь с ним не как с ребёнком, но как с равным, Рори быстро обнял Пози и снова поднял глаза на Хейзел, молча беря сестренку за руку и уходя следом за матерью, следя за тем, чтобы Вика не отнесло от них толпой. Гейл придёт сам, когда успокоится и разберётся в себе.

***

Школу никто не отменял, поэтому Рори скрепя сердце засел за домашнюю работу. Хорошо, её не было много, и он смог быстро с ней справиться, чтобы наконец отложить писанину и уделить время младшим, посидеть с ними. Атмосфера в доме была мрачная: для них всех Китнисс была практически семьёй, старшей сестрой, и Рори прекрасно понимал и притихшую Пози, и даже не такого энергичного, как обычно, Вика.
- Пози, да и ты, Вик, - он присел рядом с сестрой, бросив взгляд на брата, - не переживайте так. Китнисс сильная и умная, она умеет охотиться. И она сделает все, чтобы вернуться, - он мягко обнял самого маленького члена семьи, снова бросая взгляд на Вика. Он знал, что младший тоже волновался, пусть его ершистость не всегда позволяла выразить это. Произошедшее слишком повлияло на них всех, оставив незримый отпечаток.
В этот момент мать позвала их с кухни, и Рори поднялся.
- Давайте, не заставляйте маму ждать, - мягко поторопил он младших, идя следом за ними в ванную и моя руки. Проследив за тем, чтобы все сели, Рори сел сам, оглядывая их роскошный по всем меркам ужин. Рыба с зеленью, компот, на стойке рядом с печью остывал пирог...
- Спасибо, мама. Выглядит очень вкусно, - тихо проговорил он, бросая взгляд в сторону матери. В любое другое время парень бы только порадовался и сразу накинулся бы на еду, но сейчас атмосфера давила, и он лишь осторожно снимал с костей рыбы кусочки мяса. Отделяя их, он понимал, что тянет время, но ничего не мог с собой поделать.

Отредактировано Rory Hawthorne (Вт, 28 Июн 2016 01:01)

+3

4

We all weep, bleed the same
If you get the picture, leave it outta the frame
In the now, take a chance
Make a mess, and don't forget that life is a dance

Хуже поезда, наверно, может быть только пустота.
Пустота необычная, а представающая перед ней в разных вариациях. Пустота чаши, которая наполняется бумажками с именами. Пустота души и сердца Эффи Тринкет, а уже потом и Капитолия, забирающих такую страшную цену. Пустота пространства, ведь как бы Пози ни старалась, она не могла ухватить руку одного из своих братьев, потому что там, где она только что была, возникала пустота. А потом поезд, Арена и могила. И состояние души. Все это она, такая же страшная и всепоглощающая.
И с ней ничего не удавалось поделать. Только переждать. Как бурю.
- Ммм! - механически постаралась отбиться от Вика, пришедшего её будить, взмахами руками, а потом натягиванием одеяла на голову, Пози постаралась задержаться в тишине сна, но, фактически, она уже проснулась. В другое время, наверно, девочке и удалось бы снова погрузиться в царство Морфея, но не сегодня.
Жатва.
Мысль молнией проносится в голове, ослепляя и пугая. Распахнув глаза под одеялом, вглядываясь все в ту же пустоту, Пози ещё раз осознала какой сегодня день и резко скинула с головы теплую ткань, только вот не подумала, что это тоже будет ошибкой.
Яркий солнечный свет ударил в глаза, ослепляя после привычной темноты, заставляя глаза намокнуть от слез. Как же хорошо будет, если плакать ей придется сегодня только из-за лучей солнца!
Шмыгнув носом, Пози садится на постели, вытирает запястьем слезы, морщится, вглядываясь в образ старшего брата, а потом слегка кивает и поднимается. Надо вставать и побыть со старшими, помочь маме и подготовиться к церемонии Жатвы, а так хочется спрятаться от всего этого под одеялом и прикинуться, что мир не такой жестокий, какой есть на самом деле.
Но даже в прятках приходится в какой-то момент выбраться из своего укрытия.
Спустив ноги с теплой кровати, Пози провожает взглядом Вика, зевает и нащупывает носки, заткнутые под матрац. Братья проснулись, да и кровать мамы пуста, она, наверно, снова рано встала и пошла прибираться и готовить завтрак. Пошевелив пальцами на обеих ногах уже в носках, поправляя их тем самым, девочка спрыгнула на пол и, приглаживая растрепавшиеся после сна волосы, вышла из комнаты на кухню.
- Доброе утро, - сонно тянет она, здороваясь с мамой и попутно окидывая взглядом кухню. На печи пыхает паром каша под крышкой, чайник поддакивает ему круглыми облачками, если бы день ни был таким хмурым, хотя за окном и светило солнце, Пози бы прислушалась к их разговору и поняла бы, о чем они переговариваются. Но сейчас не до этого. На кухне появляется Рори, а сердце по понятным причинам болезненно сжимается. Кивнув на просьбу мамы помочь брату, девочка, с трудом переставляя ноги, шаркая носками по полу, подошла к улыбающемуся старшему, задумчиво взглянула на его руку, будто сравнивая с той, которая ей приснилась, а потом протянула свои ладони и обхватила пальцы Рори ими. Теплая, не исчезающая, настоящая. Осталось проверить Гейла, но пока...
- Ммм, - снова тянет она, упираясь лбом в живот парня и обнимая его на уровне талии так крепко, как могут позволить руки только-только поднявшегося ребенка. - Пр'ивет, лохматик, - улыбается она, бормоча слова в футболку, - чул тар'елки доставаю я, - как же плохо слушается язык, но Рори, наверно, поймет любую её фразу, такое мастерство, вырабатываемое годами, за ночь не потеряешь. И несильно ткнув брата пальцем между ребер, отскакивает назад, резко поворачивается и бежит к столу, чтобы взять стул и, придвинув его к посудному шкафу, вытащить нужное им для завтрака, - не доросла пока, чтобы без чьей-то (или чего-то) помощи доставать тарелки. Главное, не уронить, ведь других-то нет.
- А с меня Вик опять сегодня одеяло сдер'гивал, - наиграно и добродушно пожаловалась она, передавая Рори последнюю тарелку, и спрыгнула на пол.
Гейл уже ушел на охоту, они увидятся только перед регистрацией, тогда она найдет его и обнимет, но отпускать старшего барата будет еще сложнее, чем Рори, со вторым её преследовало чувство, что он всегда будет рядом, как всегда и был, а Гейл, пусть и был примером для подражания и восхищения, оставался достаточно далеко от них с Виком. Но показывать, как ей больно уже сейчас, не надо, все и так переживают, но свою слабость не обнажают. Взволнованно взглянув на маму, занимающуюся завтраком, Пози поджимает губы, сглатывает комок в горле и вновь переключается на подготовку стола к завтраку. Все будет хорошо, они просто должны в это верить.
Поставив первую тарелку с кашей и чашку с чаем, Пози усадила за стол Рори, потом потыкала Вика, тоже подгоняя его, и пригласила садиться и маму. Она сама справится - разнесет тарелки с кашей, чашки и ложки, хлеб, порезанный Виком, уже на столе, ведь нужно быть сильной, а мама, кажется, научилась делать это, заняв руки. Впереди ещё много лет переживаний, а поэтому надо учиться.
Каша, и правда, оказалась очень вкусной. Конечно, на пустой желудок любая еда покажется таковой, но сегодня, в честь сомнительного праздника, вместо воды было молоко, что добавляло вкуса. Никто из них не наелся, но и сильного голода уже не испытывал.
- Я помою посуду, мамочка, - предупреждает встающую из-за стола Хейзел Пози и, дособирав уже пальцем, а не ложкой, последние крупинки из тарелки, быстро выпивает чай с хлебом, спрыгивает со стула и принимается бегать вокруг стола, забирая пустую посуду и относя ее в таз. - Спасибо.

Купание, потом приведение в порядок волос, одевание в одежду, в которой в обычные бы дни не вышла на улицу. Платье становится тесноватым, не таким уже, как в прошлый год, Пози растет и близится то время, когда ей, как и Прим сегодня, придется первый раз записаться. Но когда настанет тот день, уже ни Гейл, ни Рори, ни даже Вик не будут стоять и молиться, чтобы не их имена прозвучали со сцены. А она справится. Обязательно!

Народа на площади опять много, дети в центре, взрослые и те, кто еще не вошел в "голодный" возраст, стоят за веревочной оградой. Пози цепляется за мамину руку и, для надежности, еще и за подол платья. Это её родной дистрикт, но оказаться сейчас где-то в стороне, вдали от родственников, казалось одним из самых страшных происшествий.
Крепко обняв Рори перед регистрацией, Пози силится не расплакаться, но глаза все равно намокают.
- Все будет хор'ошо, - шепчет она на ухо брату и пытается раскрыть объятия, но не может, приходится маме помогать и отводить младшую дочь в сторону. Гейла не видно, но если бы он появился сейчас рядом с ними, девочка бы точно разрыдалась. Правда, потом, среди ровесников, она видит его темноволосую макушку и судорожно выдыхает, прижимаясь к маме. Хочется спрятаться или убежать, но нельзя.
Следующие минуты тонут в тумане. Пози не слышит, что говорит Мэр, но слышит гимн, наводящий ужас, а голос Эффи Тринкет, даже если бы хотела, игнорировать не удается. Пряча лицо в подоле платья мамы, девочка не пропускает фильм, а когда эскорт возвещает о начале жеребьевки, поворачивает голову, ссутуливает плечи и ждет.
Сначала девушки. Бояться не за кого. Так она считала.
- Примроуз Эвердин! - что-то падает в душе и разбивается. Распахнув глаза, открыв рот, Пози смотрит на экран, на котором показывают подругу, в голове замирают все мысли, даже страх отступает, ведь такого просто не может быть! А потом тишину взрывает голос Китнисс. "Нет-нет-нет!" - это опасно, нарушать порядок Жатвы, Китнисс сейчас могут наказать! Но вместо того, что ожидала Пози, происходит нечто непредвиденное.
Доброволец.
Китнисс поедет на Игры вместо Прим.
Прим будет жить, но Китнисс...
- Нет... - стонет Пози, снова поворачиваясь к маме и обнимая ее. Где-то там кричит Примроуз, восторгается Эффи Тринкет, а потом наступает гробовая тишина, на которую девочка не реагирует, потому что ей просто страшно. Мама и Вик выражают свое уважение к поступку Эвердин, а Пози, тихо всхлипывая, продолжает жаться к родительнице.
Так нельзя. Это несправедливо.
- Пришло время узнать имя юноши-трибута! - всхлип обрывается. Может быть еще хуже и больнее. Задержав дыхание ровно на тот промежуток, пока из динамиков не звучит имя юноши-трибута. Мальчик - сын пекаря.
Ни Гейл! Ни Рори!
В легкие врывается воздух, голова кружится, но становится легче, ненадолго, правда. Неподалеку, так же прижимаясь к матери, плачет Примроуз, миссис Эвердин выглядит еще бледнее, чем раньше, но потом они трогаются с места и идут в Дом правосудия, чтобы попрощаться. Пози бы тоже пошла, но там будет Гейл, он скажет всё, что нужно.
Несколько минут спустя рядом с ними появляется Рори, а Пози, полными от слез глазами, смотрит, как старший брат обнимает маму, как жестом поддерживает Вика, а потом наклоняется к ней. Сцепив руки за его плечами, девочка всхлипывает и шепчет:
- Одна из стольки... так не должно быть... - плохоразбираемо говорит она, а потом отстраняется, берет брата за руку и вместе с семьей покидает площадь. Задерживаться здесь не хочется.

Всю дорогу до дома они молчат. Слезы высыхают, но глаза продолжают щипать, нос полный влаги, а на сердце очень тяжело. Да, они всё ещё все вместе, Гейлу больше не угрожает Жатва, но Китнисс... Справится ли она там? Сейчас ничего не остается, кроме как верить и надеяться.
Дома мама практически сразу отправляется работать - стирки много, а детям нужно было заниматься домашним заданием. Рори тоже будто бы уходит в себя, Гейл ещё не вернулся. Стащив с полки книгу, Пози заглянула к брату, но не поспела его тревожить, поэтому пошла к Вику. Подсев к нему, практически весь вечер она провела рядом с ним.
- Вот бы мне быть такой же, как ты, - за мгновение до того, как Рори вернулся к ним, тихо проговорила девочка. Брат ведь, и правда, был таким, с кого можно было бы брать пример. Не таким, как Гейл или Рори, но и у него были хорошие качества - смелый, сильный, быстрый, решительный, он никогда не позволит вытирать о себя ноги. Пози в этом плане очень повезло родиться в такой семье, где каждый из братьев давал то, чего не мог показать другой.
Появление в комнате Рори, освободившегося от домашнего задания, заставляет младшую переключить внимание с одного брата на другого, а когда старший-средний брат и вовсе подсел к ней и обнял, думать о чем-то совсем не осталось сил.
Прижавшись к нему и, спрятав лицо на плече, Пози закрыла глаза и притихла. Конечно, Китнисс постарается, ведь она не может оставить Прим и маму здесь одну. Гейл будет помогать им с пропитанием, но этого все-равно будет недостаточно. Но и другие двадцать три человека тоже будут стремиться вернуться домой... живыми.
До ванны, а потом и до кухни Пози добирается чисто механически и, с такими же пустыми глазами, усаживается за стол рядом с Виком, чтобы очнуться примерно через минуту.
- Что будет с Пр'им и миссис Эвер'дин? - шепотом спрашивает она, с опаской переводя взгляд с мамы на Рори, потом на Вика и обратно. Страшно не хватало Гейла, но в голове укоренилась мысль о том, что его не выбрали, что Гейл теперь уже в безопасности.

[AVA]http://sd.uploads.ru/t/mipVw.png[/AVA]

Отредактировано Posy Hawthorne (Пн, 27 Июн 2016 18:27)

+3

5

Свист палки, которой я неистово лупил траву за домом, раздавался у меня в ушах. Оборванные зеленые листья разлетались в разные стороны, падали к моим ногам. А некоторые из них подхватывал ветер, и навсегда уносил со двора. Все правильно, так, как и в жизни. Сегодня ты растешь, видя привычный мир вокруг, соприкасаешься с другими листьями, растущими на одном стебле с тобой, а потом тебя или твоих братьев-листьев просто отрывают и уносят, топчут, выбрасывают.
Я не был бы оригинальным, если бы сказал, что ненавижу этот день. День, после завершения которого все (ну, или почти все) вздыхали с облегчением, и потом весь год с ужасом ждали очередного его наступления. Теперь я уже достаточно взрослый, чтобы понимать, почему мама весь день ходит словно зомби, натянуто улыбаясь, и делая вид, что все как обычно, но руки ее дрожат, когда она наливает мне в кружку молоко; почему Гейл становится молчаливее, чем обычно, а Рори после неминуемо бессонной ночи становится совсем бледным, как отбеленное полотно. Хотя, сам я не помнил, когда именно начал осмысливать значение этого дня. Мне иногда казалось, что я уже родился с осознанием всего происходящего в день Жатвы. Даже Пози начала понимать это раньше, чем разговаривать. Это как будто никогда не сомневаться, что у тебя каждый год день рождения, или что каждую зиму Рождество. Только эти дни не так ярко запечатлевались в памяти. Все в Панеме жили только в промежутке от и до дня Жатвы.
Наверное, сейчас меня должна была мучить совесть. Все члены моей семьи были заняты делом - мама стирала и одновременно готовила ужин, Рори занимался уроками в нашей комнате и присматривал за Пози, Гейл на сегодня свое уже отработал. И только я один валял дурака.
Несмотря на страх, каждый раз во время Жатвы, все думали, что их семью пронесет эта беда. Раньше, до существования Голодных игр, дети, должно быть, мечтали о том, что Санта-Клаус подарит им на Рождество лучшие подарки, если они будут хорошо себя вести весь год, так же и многие из нас загадывали, что наших близких не заберут в день Жатвы, если мы будем хорошими. Я не верил в эту чушь, поэтому всегда был плохим. Назло. Какой смысл быть паинькой, если от этого все равно ничего не зависит? Зато если будешь хулиганом, то хотя бы не будет так обидно, когда загаданное не сбудется.
Неожиданный хруст заставил меня остановиться и перестать рубить несчастную траву. Палка в моей руке сломалась пополам, - слишком много ненависти я вложил в последний удар. Бросив сломанное древко, я вытер липкие руки о штаны. Надо же, сколько воды мы извели в это утро, столько мы, должно быть тратим за неделю. Отдраивали пятки до блеска, чтобы быть красивыми и благоухающими. А посмотрите на меня сейчас, - стою во дворе босиком, с завернутыми до колен штанами. Никогда до меня не доходило, почему именно в этот проклятый день я должен быть кем-то другим, не самим собой, кем-то донельзя опрятным, обескураживающе вежливым, идеально причесанным. И таким чистым, что в сравнении с этим, казалось, будто в остальные дни я хожу замарашкой. Полный бред.
Перескакивая через одну ступень, я поднялся на крыльцо и вошел в дом. С кухни пало ароматным ужином, но я заглянул в комнату, которую делил с братьями, увидев там Рори, корпевшего над книжками. Гейла еще не было. Никто не знал, где его носило, весь день прошел, и вечер уже, но все терпеливо ждали и надеялись, что его величество соизволит вернуться к ужину. А затем я пошел в комнату к сестре и сел с ней рядом. Так мы и сидели некоторое время, пока не пришел Рори. На лицах у брата и сестры были написаны скорбные выражения. Да, хорошо, когда на Голодные игры отправляют тех, кого ты не знаешь, можно отгородиться от чужого горя, и сделать вид, словно все хорошо. Но когда забирают тех, кого ты знаешь, - паршиво. И избавиться от этого тяжелого чувства потери не так-то просто. Теперь не будет совместных ужинов с семьей Эвердин, во время которых было так весело задирать Гейла, и всем дружно притворяться, что он не сохнет по Китнисс. Теперь дома будет вечный мрак, и ежедневный траурный просмотр главного шоу Панема.
Словно желая успокоить нас, Рори обнял Пози, поделившись мыслями о том, что верит в зазнобу Гейла. Наверное, и у меня на лице была написана вселенская скорбь, раз он решил успокоить нас обоих. Впрочем, сегодня брат был на редкость внимательным с самого утра. Гейл всегда относился к нам, как к двум мелким шкодникам, а вот Рори часто любил подчеркивать, что из нас двоих старший – он. Но сегодня позабыл об этих различиях. Хотя уже давно прошло то время, когда он учился читать, а я разговаривать, мне часто казалось, что ему все равно нравилось сохранять иллюзорную возможность командовать мной. Хотя никто из семьи уже давно не мог себе позволить командовать мной, попробовали бы и узнали, что будет. Но сегодня я тоже решил переступить через условности, так что, когда мама позвала нас ужинать, а Рори велел не заставлять ее ждать, я просто молча отправился за стол. В конце концов, мы с Рори всегда отлично ладили, когда я не делал все наперекор, а он не строил из себя умудренного опытом ученого мужа.
Ужин был накрыт просто праздничный. Рыба с зеленью, яблочный пирог, и даже компот с крошечными кусочками плавающих в нем фруктов. Давно такой роскоши мы не видели. Жаль, отмечать было нечего. Придвинувшись к столу, я налил себе компота, который был кислым, как лицо Пози, когда она спрашивала, что будет с оставшимися членами семьи Эвердин.
- Они с голоду не умрут. Теперь Гейл будет за двоих пахать, вот и все, - ответил я, не утруждая себя тем, чтобы подождать остальных и засунув себе в рот пучок запеченной зелени с общей тарелки. Хотя я догадывался, что Пози спрашивала не об этом, а о том, как они будут себя чувствовать, потеряв любимую дочь и сестру. Но ведь ее вопрос все равно был риторическим, - как же они могли себя чувствовать, кроме как, гадко, потеряно, разбито и уныло? Но этого никто не сможет изменить, а вот думать о хлебе насущном все равно придется. И нам, судя по всему, придется еще подзатянуть пояса, ведь мы теперь будем получать половину стандартной добычи. Я покосился на стол, полный еды, представляя, что всего, что там стояло, стало наполовину меньше и почувствовал голод.
- Интересно, где носит Гейла? Надеюсь, он не поджег Дворец Правосудия от злости - Эвердин это все равно не вернет, а вот мне, когда меня выберут для Жатвы, хотелось бы стоять на крылечке с крышей над головой, а не на куче угля.

Отредактировано Vic Hawthorne (Пт, 15 Июл 2016 21:06)

+4


Вы здесь » THG: ALTERA » Animi magnitudo » 10.09.3012. Distr.12. God help the outcasts


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC