Сейчас в Панеме
04.03.3014 - 14.03.3014
CPTL +6°C
D1-13 +3°C
sunny & windy
Первое солнце и сильный ветер
Новости Панема
5 января - после краткой болезни символа, съёмочная группа возвращается в Капитолий, чтобы продолжить работу над съёмками агитационных видео, особо важных сейчас. Кашмире предстоит работать в одиночку, Кристиан до сих пор остаётся в Пятом дистрикте. Вместе с телевизионщиками возвращается в столицу и Бальдер Кейн, завершивший работу над созданием ловушек во Втором дистрикте.

1 января - Китнисс Эвердин, Пит Мелларк и другие члены съёмочной группы оказались под завалом, президент Тринадцатого дистрикта, Альма Койн, едва успевает спастись бегством в компании Бити Литье и Блеска Фрайзера. План по удержанию в плену капитолийского символа и попытке захвата генерала, провален. Гектор клерик, чудом избежав смерти после встречи со своей дочерью Ангероной, предлагает солдатам обеих армий рискованный план. Оставаясь номинально под властью Капитолия, Пятый превращается в экспериментальную резервацию по объединению обеих армий. Президенты обеих сторон не в курсе такого поворота событий.

31 декабря - Альма Койн прилетает в дистрикт Пять, получив от Аарона Левия и Блеска Фрайзера сообщение о пленении капитолийского символа. План по выманиванию генерала Клерика входит в финальную стадию. Единственное, чего не знает президент Тринадцатого - Гектор уже давно готов к наступлению.


22 декабря - Альма Койн вызывает к себе капитана авиации Аарона Левия и Блеска Фрайзера, брата капитолийского символа. Президент Тринадцатого даёт им особое задание - похитить Кашмиру Фрайзер, чтобы использовать её, как приманку для Гектора Клерика.


14 декабря - повстанцы во главе с Китнисс, Гейлом и даже почувствовавшим себя несколько лучше Питом Мелларком летят в Двенадцатый дистрикт, снимать очередное промо на его развалинах. Их цель - показать Панему, какая участь на самом деле ждёт противников капитолийского режима.


12 декабря - первые же эфиры капитолийской пропаганды вызывают волнение среди повстанцев. Людям хочется верить в возможность мира. Альма Койн в Тринадцатом дистрикте собирает экстренное собрание с целью обсуждения дальнейшей военной тактики. Всё ещё осложнённой побегом экс-генерала Клерика.


6 декабря - повстанцы заявляют о себе! Прорвав телевизионный эфир Капитолия прямо во время торжественного ужина президента Сноу, Альма Койн обращается к Панему с речью от лица всех повстанцев. Граждане Панема наконец видят промо ролик повстанцев из Восьмого дистрикта.


1 декабря - в дистрикте 13 большой праздник - День Великого Воскрешения. Самый важный праздник в жизни каждого повстанца из д-13. На эту дату дистрикты - 11, 10, 9, 8, 7, 5, 4, 3 контролируются повстанцами. Все чувствуют надежду, несмотря на то, что бывший Генерал Армии д-13 - важная фигура на доске революции - отчего-то переметнулся на сторону белых.


23 ноября - часть жителей в Тринадцатом всё ещё трудится на разборах завалов в дистрикте. Китнисс Эвердин, Финник Одейр, съёмочная группа и отряд специального назначения отправляются в Восьмой дистрикт на съёмку агитационных видео. Война с Капитолием ведётся всеми доступными способами, однако предсказать невозможно не только её исход, но и окончание отдельных операций.


13 ноября - патриотическая лекция Альмы Койн прервана бомбёжкой капитолийских планолётов. Тринадцатый несгибаем, хотя бомбы повредили некоторые объекты в дистрикте. Сопротивление продолжается.

31 октября Тринадцатый дистрикт совершил свою главную победу - второй раз разрушил арену квартальной бойни и явил Панему выжившую Китнисс Эвердин. Революция началась!

THG: ALTERA

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » THG: ALTERA » Animi magnitudo » 17.11.3013. distr 13. Mein Herz brennt


17.11.3013. distr 13. Mein Herz brennt

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

https://67.media.tumblr.com/89384ade0002932ae3b83f4adaad124d/tumblr_nyl95fpkVr1sbzti1o1_r2_500.png

https://66.media.tumblr.com/9f22cd0e7305e90ee2a75868104d2e88/tumblr_nyl95fpkVr1sbzti1o2_500.png

https://66.media.tumblr.com/2796c816f479269c635b06da90b6a087/tumblr_nyl95fpkVr1sbzti1o3_500.png


• Название эпизода: Mein Herz brennt;
• Участники: Effie Trinket, Haymitch Abernathy;
• Место, время, погода: 17 ноября 3013 года, дистрикт 13, осадки в виде бомб Капитолия;
• Описание: Череда неслучайных случайностей, произошедших, когда Капитолий начал сбрасывать бомбы на дистрикт 13;
• Предупреждения: Трезвый Хэймитч.


+2

2

- Просьба покинуть жилые отсеки и направиться на уровень номер 40. Пожалуйста, соблюдайте спокойствие, - давно записанный голос с примесью металлического скрежета разливался над тринадцатым дистриктом, оповещая об очередной тревоге, коих здесь случалась масса. Чаще всего женский голос забывал предупредить о том, что тревога учебная и не на шутку заставлял нервничать тех, кто поселился в катакомбах двенадцатого недавно. Те же, кто проживал здесь давно, спокойно откладывали свои дела и направлялись на необходимый этаж. Обычно, на это требовалось не более часа, максимум двух, после чего все возвращались на свои места и продолжали следовать графику, отпечатанному утром, - Пожалуйста, соблюдайте спокойствие.
«О каком спокойствие может идти речь, если Вы так громко мешаете работать?» - спросила Тринкет у женщины-невидимки, укоризненно посмотрев на потолок своего отсека, и продолжила перебирать складки ужасающе розового цвета, медленно, но верно начинающие напоминать будущее платье. С этим творением Эффи возилась не первый день, хотя бы потому, что для того чтобы найти все необходимое для его изготовления, пришлось приложить массу усилий и произвести колоссальные поисковые работы. Дистрикт не был богат на цветные материалы, но для Тринкет, которая, на местном уровне, считалась чуть ли не юродивой, сделали исключение и достали из закромов кусок простенького, блескучего атласа. Да, это было не то к чему она привыкла. Но это было лучше, чем ничего. Неведома откуда Плутарх приволок старенькую швейную машинку, подобие которых женщина видела только в детстве. Немного поковырявшись, она смогла совладать и с ней. С того самого дня, она предпочла положение члена группы подготовки, положению военнопленной. Хэвенсби умеет убеждать.
Голос продолжал методично действовать на нервы, но блондинка не сдавалась и не переставала закалывать злосчастный материл булавками с цветными шариками на концах.
- Просьба покинуть жилые отсеки и направиться на уровень номер 40...
- Хо-ро-шо! – отрывисто произнесла Эффи поддавшись порыву и отложила работу. «Эта штуковина умеет убеждать!» Преодолев всю комнату в пару шагов, она распахнула дверь и высунулась в пустой коридор. «Очень странно». Чаще всего, когда тревога была учебной, по отсекам слонялась масса людей, которые знали о планах руководства и продолжали заниматься более важными делами, чем беготня по этажам. Поправив платок на голове, женщина еще раз посмотрела вправо и влево, будто собиралась перейти дорогу и сделала пару шагов вперед.
Продолжая озираться по сторонам, Тринкет медленно брела по проходу, ведущему к лестнице, и разглядывала скудную обстановку. Когда на ее этаже было многолюдно, она старалась не высовываться и, тем более, не задерживаться на одном месте подолгу, зато сейчас ей представился прекрасный случай узнать, что же она упускала. Как оказалось – абсолютно ничего. Серые унылые стены без обоев и картин, металлические тяжелые двери с потершимися номерами – все как всегда.
- Аварийный выход будет закрыт через три минуты, - объявила невидимка и замерла, а вместе с ней остановилась и сама Эффи. Внезапно она вспомнила, что сегодня с ужина сняли многих людей, обладающих властью в этом раю из железа и бетона. Они мерно проследовали к выходу и к трапезе уже не вернулись, а это значило, что произошло что-то важное. Почему она не заострила на этом внимание раньше? Точь-в-точь как на голодных играх. Не за долго до массовой бойни все самые значимые спонсоры и менторы удалялись из общего зала, где был организован просмотр и где-то в глубине тренировочного центра подписывали бумаги, регламентирующие помощь тому или иному трибуту. « Это не очень хорошо…»
Взяв себя в руки, женщина уже быстрее зашагала к лестнице. Как назло вокруг не было ни души. Дистрикт похожий на муравейник опустел за пару минут и оставил ее в полнейшем одиночестве.  Когда порядком напуганная блондинка уже спускалась вниз, стало ясно – оповещение не было учебным. Впервые за время ее пребывания под землей, дистрикт значительно тряхнуло от упавшей, на землю над ним, и разорвавшейся бомбы. «А вот это совсем плохо…»    
- Пожалуйста, соблюдайте спокойствие. 

Отредактировано Effie Trinket (Пн, 30 Май 2016 00:32)

+5

3

Началось — к дистрикту тринадцать двигались эскадрильи, что фаршированы смертью. Ясное дело, приказ мог быть только один — уничтожить повстанцев, душа революцию.
Да, Кориолан Сноу, держи карман шире! Рот свой поганый только прикрой, пока мухи не налетели: на что попало они не садятся, но мимо тебя пролетят сильно вряд ли. «Сохраняйте спокойствие,» — посоветовала какая-то искусственная женщина своим скрежещущим голосом и мужчина подумал, что вот ей-то легко говорить: её даже нет.
Она не заметит, если бункер случайно так станет ей гробом.
А почти все, кто заметит, спускались на уровень сорок — у радаров остались Койн, Плутарх и, естественно, Хеймитч. Не сказать, что тут очень уж сильно был нужен, но разве можно представить, чтобы этот человек бежал прятаться? Да ну бросьте.
Прищурившись, он смотрел на радары воображая, что ещё можно сделать, когда они уже на подлёте.
Закопать, значит, всех тут надеются? Альма Койн намеревалась стрелять, заодно потрясая своей ПВО.
Лучше бы она, безусловно, включила мозги, но Хеймитч в её глазах всегда, наверное, останется лишь конченым алкоголиком — такого и слушать-то незачем. Хорошее дело, а кто ей сказал, как быть с Огненной Китнисс? Их видеоролик был полным дерьмом.
Правда, Хеймитч-то и не ждал никаких ни почтения, ни признания, потому что того и другого, казалось бы, с лихвой даровал ему Капитолий, что теперь вознамерился взять его жизнь. Было страшно, конечно, да и как по-другому, когда всё вот-вот должно было выстрелить, когда Сойка уже была здесь. Но это — война, и разве жизнь — так уж много? Сноу и так отобрал у Хеймитча всех, кого мог. Мужчина не врал, когда говорил, что пересмешница стала надеждой для жителей дистриктов и, как ни крути, для него.
Надеждой на то, что всё это однажды закончится.
И в какой-то момент решительно поднимаясь с места, он не обращает внимания на подозрительные взгляды Плутарха и Койн: он ведь, правда что, их не спрашивал. Но тишина повисла такая, точно все вокруг знали, что мужчина в больничный отсек пошёл спирт воровать — да чего там, с них станется. Хеймитч поправил шапку, краем глаза заметив сдержанный кивок президента, уже раздававшей приказы сбивать планолёты. — Проверьте, все ли спустились в бункер, — ну, не иголку в стогу сена найти, и то ладно. — Сделаю, — подчиняться ей не хотелось нисколько, и Хеймитч непременно бы это озвучил, будь у них хоть какое-то время. Секунды, мгновения — взрыв, повреждение в секторе три. «Мы переждём налёт: нам не стоит себя выдавать,» — слышится за спиной голос Койн.
Быстрым шагом Хеймитч проходит несколько коридоров, ведущих на тёмную лестницу. Женский голос, бесспорно, громко сказал, что всем делать, но мужчине готов был поспорить, что кто-нибудь да мыл утром уши компотом. Неудивительно, если Китнисс: эта всегда найдёт, куда влезть. Быстрым шагом мужчина проходит через несколько уровней и где-то внизу замечает движение.
— У тебя что, глухота прогрессирует? — Не самый конструктивный вопрос при воздушной тревоге, но вот так, выбирать не приходится. Он перегибается через перила, пытаясь снова разглядеть человека, и если это окажется Эвердин — намылить ей шею.
Но, если подумать, оказалось всё даже хуже.
— Эффи, держись! — Раздаётся оглушительный удар, и Хеймитчу удалось устоять на ногах только чудом: многолетний опыт хождения с дикого перепою помог, не иначе — он просто отлетает к стене и, оттолкнувшись от неё, бежит вниз к последнему, наверное, человеку, которого ожидал здесь найти: сколько лет они вместе работали, в опасности мог оказаться хоть кто — но не Эффи. Да, не очень-то Капитолий теперь её любит, а она так носилась с этой любовью! Мужчина спускается на пару ступеней ниже и уже смыкает пальцы на тонком запястье, как вдруг упавшая на колени женщина оступается, пытаясь подняться.
Откуда-то сверху льётся вода, и вероятно, она поскользнулась — оставалось только обхватить её поперёк туловища и выволочь с лестницы, пока она сама с неё не скатилась — всё равно бесполезно, бункер закрыт, а при следующем взрыве Эффи там себе шею сломает. — Совсем охренела? — Заорал он, отпуская капитолийку и весьма сильно толкая её вглубь коридора. — Какого чёрта ты не спустилась со всеми? — Не хватало ещё, чтобы она пала тут жертвой собственной глупости.
Нет, вот серьёзно, соображать-то кто будет? Пусть только вякнет сейчас о манерах: Хеймитч так разозлился, что шею бы своими руками свернул этой дуре. Что было сложного? Даже Китнисс спустилась со всей своей тонной упрямства.
Последний раз его, кажется, так Хейзел взбесила, вылив ведро воды на голову — чувство было примерно такое же.
Время обращается вечностью, и едва мужчина успевает заметить, что вокруг полно стеклянных дверей, непогашенные остатки взрывной волны сбивают его с ног, роняя на каменный пол. Одно из ближайших стёкол разлетается на осколки, оставляя несколько неглубоких царапин на лице Хеймитча прежде, чем он встаёт, чтобы отойти в сторону.
Ей повезло, что он оттолкнул её, приняв всё стекло на себя.
Положение, правда, это спасало не слишком.

Отредактировано Haymitch Abernathy (Пн, 30 Май 2016 23:16)

+5

4

После второго удара, Эффи, как и любая приличная здравомыслящая женщина, поддалась панике. Она не могла поверить в происходящее и мысленно пыталась себя успокоить, но все попытки были тщетными. Нужно не так уж много интеллектуальных способностей чтобы понять – смерть ходит рядом.
Лестница начинала казаться бесконечной. Она бежала, пропуская по одной, а то и по две ступени, не спотыкаясь только благодаря чуду. Пожалуй, первый раз в жизни она оценила удобство обуви без каблука. Да вот только зачем ей это знание, если, возможно, применить ей его уже больше не удастся. Действующий на нервы голос, объявив, что до закрытия дверей осталось не более минуты, наконец-то, унялся и больше не тревожил сознание до ужаса напуганной Тринкет. «Все не может закончится так.. Должно быть что-то или кто-то…» Словно по заказу, с верхних пролетов, раздался мужской голос. Остановившись, Эффи задрала голову вверх и, увидев приближающийся силуэт, уже раскрыла рот, что бы спросить такое стандартизированное:
- Кто здесь?
Вопрос улетел в пустоту.
— Эффи, держись!
Она и так поняла, кто же сейчас бежит к ней. Увы, отвлекаясь на знакомый голос, она, в отличие от мужчины, не успела схватиться за что-то стабильное и с легкостью обрушилась на металлический пол широкого пролета. Приземлившись на колени, она тихонечко проскулила что-то невнятное и скорее всего неподобающее принципам манер, которые она выводила долгие годы. Если ей удастся отсюда выбраться, то завтра, а может уже и сегодня, на ее ногах будет красоваться отвратительного вида красная сетка, которая заживет, ох, как не скоро. Занятая саможалением блондинка и сама не заметила, как Хеймитч оказался рядом, а  вместе с ним и нескончаемый поток негативных эмоций. В любом случае, она была рада тому, что находится здесь не одна. Скорее всего, сейчас он начнет отчитывать несчастную и в чем-то будет прав, но Эффи была бы не Эффи, если бы даже в такой ситуации, еще трижды не подумала - протянуть ли руку ему навстречу. Мужчина же, не обращая внимания на ее сиюминутный ступор, схватил ее запястье и  потянул на себя. Тринкет честно попыталась встать, хватаясь за спасителя, но сырость, которая образовалась вокруг, была против.
- Нарушена система водоснабжения – пояснил металлический голос.
«Вот спасибо…»
Дальше случилось что-то выходящее за рамки – ментор попросту схватил ее, будто ребенка и выволок в близлежащий коридор. Ощущение было странным и непривычным. Обычно, она сама помогала изрядно подвыпившему сослуживцу добраться до места, где он совершенно неблагодарным образом сразу же засыпал, тут же все было наоборот. 
— Совсем охренела? — повысил он голос и грубо толкнул капитолийку вглубь прохода— Какого чёрта ты не спустилась со всеми?
- Я…. Я…. – попыталась ответить ему Эффи, вновь оказавшаяся на полу, но вовремя вспомнила одну мудрую истину – лучшая защита есть нападение. Да и стыдно было бы сказать, что она увлеклась очередным платьем. Кто – кто, а Эбернати не поймет – он же не Цина. И даже не Цезарь. Хотя они вряд ли бы повели себя подобным легкомысленным образом. Решив ничего не говорить, она неистово разрыдалась в ответ своему собеседнику в надежде, что на этом ее допрос будет закончен. Разумеется, она вела себя как избалованный ребенок, а как иначе ей себя вести? Сам факт того, что на нее кто-то орет, очень обижал женщину и как в юношестве, она рыдала больше от досады, нежели боли или отчаяния. Хотя и первого и второго сейчас испытывала с избытком.
Снаружи сейчас происходило что-то неописуемое. Одиночные удары давно сменились перманентными и без устали сотрясали все вокруг несчастной пары. Страх накатывал на женщину волна за волной – сердце стучало как сумасшедшее, по бледным щекам стекали слезы, которые она пыталась утереть, но трясущиеся руки отказывались слушаться. Отчаянье  – не то чувство, которое украшает. Она всхлипывала, пытаясь закрыть лицо ладонями, когда совсем рядом раздался громкий звон стекла. В голове что-то щелкнуло и заставило ее перестать лить соленую воду. Эффи бросила взгляд на Хеймитча, поднимающегося с пола, и оцепенела. Его лицо было безбожно оцарапано разлетевшимся вдребезги стеклянными дверьми, но на ногах он стоял настолько уверено, насколько позволяла ситуация. Будто проснувшись, Тринкет смогла подняться на ноги, но от очередного удара, сотрясшего землю, вновь полетела вниз, но к счастью, путь к «полюбившемуся» напольному покрытию ей преградил собеседник. С остервенением схватившись за его рубашку, она не нашла ничего умнее, чем спросить:
-  Мы ведь не успеем, да?
Если честно, ее интересовал другой вопрос. А именно – почему такой умный и уверенный в себе мужчина сам не спустился туда, куда предлагал голос невидимки? У нее самой есть оправдание – она женщина, а у него? Не смотря на вопросы без ответов, Эффи была счастлива. Умереть одной было бы совсем грустно… Сейчас, Хеймитч рисовался ей героем, независимо от того, что произойдет дальше. Было в нем что-то такое успокаивающее, хотя и давно забытое. Как-никак он был победителем. Она лично видела его Голодные Игры, хотя и не болела за парня из двенадцатого.     
- Что нам делать? 

+3

5

Лучше выстрелить, перезарядить и ещё раз выстрелить,
чем напряжённо всматриваясь в темноту спрашивать: «Кто здесь?»

Куда уж ему понять Эффи, ну правда что: он же не Цинна и не этот, как его там — попугай — Цезарь Фликерман, огородное пугало с синей башкой. Да, они с Тринкет прекрасно подходят друг другу! Хеймитч, правда, об этом не думал, а знать-то и вовсе ничего не хотел. Равно как и, пожалуй, о том, почему эта женщина оказалась на лестнице только сейчас.
Лучше поздно, чем никогда? Да вот нетушки: «лучше» было пойти в самом деле за спиртом.
Но мужчина вообще из себя выходил крайне редко, и в себя пришёл, в принципе, быстро. Тем более, что она разревелась.
Кто бы сомневался, казалось бы, но Эбернати, похоже, был удивлён: он орал-то обычно на Китнисс, а Сойка в ответку не лезла за словом в карман.
Немудрено за столько лет пьяного одиночества и в хлам позабыть, что женщины, в целом, слабее мужчин, и что это даже нормально и  п р а в и л ь н о. Так или иначе, выражение лица Хеймитча однозначно было worth watching.
Правда, недолго: раздавшийся взрыв сшиб его с ног, и выслушивать попытки Эффи промямлить какие-то оправдания настроение улетучилось напрочь. Толку от них, any case, уже было ни грамма.
Смахнув с лица стеклянную крошку, мужчина поморщился от точечной боли, но уже в следующую секунду ринулся к женщине, чтобы не дать ей снова грохнуться на пол. Оглядывая её бледное со страха лицо с покрасневшими от рыданий глазами, Хеймитч держит её за плечи чуть выше локтя.
— Какая догадливая, — успевает съязвить он совершенно спокойным голосом прежде, чем чувствует, как сильно она за него уцепилась. И что самое странное — как переменился взгляд Эффи, только что полный отчаяния, ужаса. Нет, что, серьёзно? Серьёзно, что Тринкет — это какой-то дурдом; даже сейчас в глазах её не стало вдруг безнадёжности. Глупая, неужели ей кажется, будто бы Хеймитча хватит её защитить? Как вообще могла она в нём заподозрить героя.
Это просто обезоруживающе бессовестно было просто так беззаветно надеяться, и Хеймитч на какие-то секунды словно теряется, пока с потолка сыплется камень. — Быстро пошли, — так и не выпустив её локоть, мужчина утянул женщину за собой дальше по коридору. Эффи не успевала бежать за ним, и на одном из поворотов он не сумел удержать её руку, когда резко остановился — Тринкет пробежала ещё пару шагов. — Стой, дура! — Впереди обрушилась часть потолка. Она закричала.
Нет, нет. Только не это, только не снова.
Кажется, не проходит и секунды, ещё пыль не осела, когда Хеймитч кинулся к Эффи — по счастью, похоже, её не задело. Непроизвольно из груди вырывается вздох облегчения, и мужчина быстро поднимает её, стараясь как можно быстрее отвести от разлома подальше. На ногах женщина держалась с трудом, то ли от шока, то ли пол задрожал — она упала Эбернати на грудь. — Тщщ, — обнимает её одной рукой, прижимая к себе. Он понимает — стоит Эффи только оправиться от потрясения, ей станет страшно и возможно, что до истерики, а времени мало, и здесь оставаться — нельзя.
Странное, полузабытое чувство безоглядной такой её беззащитности, глупой веры, что он может спасти её.
А если по правде, он может? Хеймитч не знал, рефлексировать некогда, и не то ведя, не то почти неся Тринкет по лабиринтам тринадцатого, думал только о том, что не вынесет, если ещё и она умрёт у него на руках.
Под ногами слышался треск раздавленных стёкол, и стреляли теперь кажется, чуть подальше.
Завопила сигнализация. Да, президент Койн, прошу, продолжайте указывать на очевидное! Вдруг кто пропустил, что тут всё к чертям треснуло. Половина ламп не горит, и Хеймитч щурится в полумраке, когда женщина приходит в себя окончательно.
Непроизвольно пытается вырваться, но мужчина крепче прижимает её к себе, обхватывая за талию второй рукой и почти волоком таща за собой. Эффи Тринкет, некогда расфуфыренный продукт Капитолия, запросто могла тут погибнуть, погребённая заживо осколками революции. — Нет, нет, тише, — довольно громко говорит Хеймитч. Он хорошо знает, что она сейчас чувствует, хотя знать, так по правде сказать, не хотел бы. Снова слышится звук разбивающегося стекла, и на этот раз осколки летят ему в спину — ладно ещё, хоть неблизко. Хеймитч резко тянет Эффи вниз, закрывая собой.
Грёбаный Сноу, да чтобы ты сдох уже наконец, захлебнулся бы собственной злостью.
Поправив сползшую на глаза шапку — да уж, а теперь она, как будто, не набекрень — мужчина ухватил за плечо Эффи и когда потянул на себя быстро понял, что с ней что-то не то — какой-то невидящий взгляд, потом и вовсе потеряла, стоило только раздаться новому грохоту где-то вдали. Да уж, нервы-то у неё, право, ни к чёрту.
Но хотя было ведь — действительно жутко. Эбернати за себя не привык волноваться: он просто делал всё, чтобы выжить.
Эта война теперь стала не только его, и Тринкет на ней делать нечего. Оглядев её и коснувшись пальцами бьющейся на шее артерии, Хеймитч не спешит приводить её в чувство — зачем? Что такого она тут не слышала.
Он поднял Эффи на руки и донёс её до стены одного из отсеков: на ней не было трещин и, наверное, там безопаснее — кто его знает, как долго им выносить ещё этот ад. Посадив капитолийку рядом с собой, мужчина одной рукой обнимает её.
Голова женщины лежала у него на груди, а тыльной стороной ладони Хеймитч стёр с её лица не высохшие слёзы. 
Трудно вот даже вспомнить, когда раньше он чувствовал себя так омерзительно.

+3

6

— Быстро пошли.
«Ну прекрасно, еще один синяк…» - подумала она ощутив сжавшиеся вокруг ее руки цепкие пальцы. Да, именно так. Война войной, а внешний вид по расписанию. Сделав неумелую попытку высвободиться, Эффи еще раз чуть не упала и решила, что так будет безопаснее. С синими отпечатками на коже, зато хоть какая-то надежда не умереть прямо сейчас и немного отсрочить переселение в мир иной. Она бежала скорее по инерции, нежели по собственному желанию, что было доказано, когда провожатый резко остановился, а она не успела. Рядом упало что-то громоздкое и вернуло женщину в реальность, где героев рядом не было. Она взвизгнула и вновь разрыдалась. И если первые ее слезы были исключительно номинальными, почти ненастоящими, то теперь было, действительно, страшно. Светлую голову не покидала одна единственная мысль «Мы умрем». Она повторялась раз за разом. Одни и те же слова. «Мы умрем». Раньше она старалась не задумываться о том, что чувствуют трибуты, выходя на  арену, а зря. Сейчас, если бы могла провести здоровую ассоциацию, почувствовала бы на своей шкуре насколько это дико. Всхлипывая и размазывая по лицу слезы, она стояла на месте и слушала пластинку, которую заело в ее воспаленном мозгу «Да, мы умрем.. Определенно…». Каким-то ошеломляющим способом она вновь смогла отключить реальность. Зациклившись на одном словосочетании, она совершенно не обращала внимания на то, что происходит вокруг. Вот, кажется, они опять куда-то идут, но зачем, ведь она знает, чем все закончится. Проваливаясь еще глубже в бессознательное, она снова останавливается, затем идет и еще раз спотыкается. Почему бы просто не забиться в угол и не метаться как крыса? Но нет, теплая рука, сызнова, куда-то ее тащит. Над ухом раздается тихое шипение – так делают мамы своим деткам, когда те поранятся. По крайней мере, мама Эффи так делала. Мама. Хорошо, что она не знает, да и не узнает, что случилось с ее девочкой. А помнит ли она о ее существовании? Бессмысленно хлопая глазами, Эффи шла туда, куда ее вели и не смела сопротивляться до тех пор, пока над головой опять ни раздался звук сирены - омерзительный, выбивающий из колеи, пронизывающий звук пытался стать будильником для ошалевшей Тринкет, но сработал как красная тряпка.
- Отпусти же меня наконец! – вскрикнула она и попыталась вырваться из рук Хеймитча, - не уж то ты не понимаешь?! Это конец!
Она рвалась настолько сильно, насколько ей позволяла собственная физическая подготовка. Нужно ли объяснять, что позволяла она немногое?  Вокруг бились стекла, летела штукатурка или какая-та пыль – не понять, но звуки стали тише. Хотя это вряд ли, скорее всего она просто привыкла к ним, ведь только первая пара взрывов показалась ей оглушительными. Опять неугомонный ментор тащит ее по коридору. «Да что же это такое?!»
- Отстань от меня, слышишь?! Отвали! – единственное чего ей сейчас хотелось так это того, чтобы мужчина наконец-то отпустил ее. Зачем он продолжает эти тщетные попытки что-то сделать, если и сам прекрасно понимает, что живыми им не выбраться. Должен понимать.  «Ну вот.. теперь еще и плечо». Платьев, которые могли бы скрыть все увечья, полученные сегодня, и в которых могли бы похоронить капитолийку, становилось все меньше и меньше. Оставалось надеяться, что зарывать ее будут не в тринадцатом, а где-то поближе к Капитолию и ее гардеробу. Хотя нет. Лучше здесь – будет не так стыдно перед друзьями.
Хеймитч не уступал и даже поднял женщину на руки, что бы хоть как-то продолжать двигаться, но и она сдаваться не собиралась. Что есть мочи, Эффи колотила его в плечо и бормотала себе под нос что-то нечленораздельное, кажется, продолжала просить о спокойной смерти без лишних издевательств. И, кажется, это сработало. Он отпустил ее, но место вокруг не было похоже на узкий проход. Комната? На некоторое время она замолчала, но лишь для того, что бы собрать свои разрозненные мысли в кучу. Почему именно он оказался рядом? Зачем не бросил ее? Далеко ли они от сорокового уровня? «Постойте ка…»
- Это ты во всем виноват… - тихо, но уверенно произнесла она, отлынивая от ментора, - точно.. Как же я раньше не подумала? – она продолжала говорить, а между делом снимала с головы платок, завернутый в причудливую форму. Когда недлинные светлые волосы рассыпались по плечам, на пол с еле слышным лязгом посыпались осколки стекла, осевшие на бывшем головном уборе и она заметила что, не смотря на то, что стены до сих пор сотрясают взрывы, больше вокруг ничего не бьется и не падает на нее.
- Если бы ты… И Плутарх… - Тринкет сосредоточенно смотрела в пол, - не забрали меня из Капитолия… Этого бы не случилось… Я была бы дома, - еще тише сказала она и наконец-то подняла взгляд на собеседника, давая волю чувствам, - дома, понимаешь? – крикнула она истеричным голосом. Вы не должны были забирать меня, - приближаясь к его лицу, кричала женщина. Еще секунда и она набросилась бы на него для того, чтобы расцарапать и без того пострадавшее лицо, но вместо этого со всей силы толкнула в плечо. Разумеется, ожидаемого эффекта не добилась. Да и что она могла сделать против взрослого мужика? Абсолютно, ничего. В долю секунды она возненавидела всех, кто приложил руку к ее, якобы, спасению из столицы Панема.
Ее сердце воспылало.
От обиды на собственное бессилье, Эффи быстро переключилась на самобичевание. «Я должна была остаться дома… А теперь мы умрем… Еще и этот ужасный наряд…» Она окинула взглядом грязное одеяние в котором сидела, затем не менее чистую обувь и руки и с остервенением стала вытирать их о край собственной рубашки, не так давно перешитой в необразцовую тунику. Отмыться от этого кошмара стало для нее наваждением номер один. Она судорожно терла пальцы грубой тканью, пыталась выцарапывать грязь из-под ногтей, а затем по новой терла. Чище не становилось - это бесило. Она совершенно забыла о Хеймитче, который сидел рядом и всю себя посветила одному занятию – изничтожению собственных рук. Не останавливаясь, она упорно продолжала царапать ладони и вновь стала бормотать что-то о смерти. В результате она вернулась к тому, с чего все началось – слезы.
- Я хочу это оттереть...

Отредактировано Effie Trinket (Ср, 1 Июн 2016 01:27)

+3

7

Shout, Shout
Let it all out

Говорят, в мире нет ничего постоянного, но последние многие годы для Хеймитча было: рука Эффи, скользящая в шары с именами, а затем — неизменная смерть. Для неё они были трибутами, но для ментора — только детьми.
Капитолий избрал их на кровавую жатву, и Тринкет, на самом деле, было незачем знать, какого это, она и не знала. Пока Китнисс с Питом не выжили, и пока Сноу не захотел их смерти ещё раз.
Эта женщина что сама всегда была идеальна — серьёзно, порой прямо-таки до тошноты, — что жила в какой-то своей идеальной реальности, абстрагируясь вовсе от того, чем были игры в действительности. «Пусть удача всегда будет с вами,» — нелегко вот так, наверное, каждый год говорить перед тем, как одним лишь движением ставить крест на двух жизнях.
Эбернати её не винил: ну подумаешь, слегка в этом плане блаженная — так и счастлива, может. Хоть кто-нибудь.
Да она бы свихнулась, плача по каждому, с её-то чувствительностью.
И если мужчине не впервой оказаться на пороге у смерти, то Эффи всё было, конечно, в новинку. Сколько бы Хеймитч ни выпил, хоть весь Панем, недостижимы остались для него и мир, и спокойствие, а Тринкет была сквозь пропитана ими.
Сейчас всё разрушалось: она билась в его руках, как безумная. Кричит, что всё кончено — правда ли?
В другой раз мужчина, быть может, соврал ей, что всё хорошо, да какой там — потолок сыпался на них тут и там, он не всегда успевал руками прикрыть её голову. Дистрикт тринадцать, значит, будет их кладбищем?
Ну, вообще, с ним бывало и хуже — Квартальная бойня. Из рубленой раны кишки чуть не выпали, и мужчина тогда думал, что вот это вот  — всё. Ладно, не думал: силовое поле снесло девке башку слишком быстро.
«Помни, кто твой настоящий враг,» — может, Сноу не так уж и зря испугался тогда? За любой смертью на играх стоял Капитолий, а Хеймитч использовал его, как оружие — явно. Эффи не должна была знать всего этого.
Она всё-таки слишком хорошая. Глупая, но хорошая.
— Да прекрати ты уже, — помнится, Эвердин так же металась, и Плутарх тогда ничего не сообразил лучше того, чтобы вколоть ей снотворное. Тогда, может, Хеймитч и счёл это лишним, но сейчас шприц перестал казаться такой уж дурацкой идеей.
Чёртова женщина, ну куда вот она сбежать здесь надеялась? Можно подумать, одной ей выжить удастся вернее, чем с победителем игр. — Успокойся, — вообще, он не особо надеялся, что Эффи послушается, но надо ж им было как-то спасаться. Тринкет, похоже, предпочла бы лечь умереть да вот хоть прямо тут, но мужчина был с ней до того не согласен, что продолжал тащить за собой. Жёсткая ткань её комбинезона впивалась в предплечье, а сердце женщины колотилось с бешеной скоростью — может, от этого стены дрожали? Удар за ударом, президент Сноу продолжал вколачивать, как он думал, гвозди на крышке гроба восстания. Но вот хрен ему.
Браво, Эффи, действительно — это он во всём виноват. Хрупкая капитолийка с точёной фигурой так и не знала, наверное, что сделал Сноу с семьёй Хеймитча, и как президент сам под собой распалил революцию. Женщина продолжала орать, и Эбернати всерьёз испугался, что у неё сейчас крышу сорвёт: это жителей Шлака мало чем можно так поразить, а её душевная организация, кажется, была омерзительно тонкой. Омерзительно потому, что мужчина никак не мог ей помочь.
Не завалялось других реалий в кармане вот как-то. Умирать она собралась, поглядите.
И вот как на это всё реагировать? Уведя женщину в, кажется, менее опасное место, Хеймитч остался один на один с её паникой. Хорошие люди не выигрывают Голодные игры, разве мог он её успокоить? Насквозь пропитанный спиртом мужчина мог только молчать и пытаться перехватить её руки, чтобы она наконец уже перестала ими размахивать. По нему-то Эффи особо не попадала, но Эбернати не удивился бы, ткни эта женщина в глаз самой себе. Как она раньше не подумала, да уж точно.
Сидела бы там со своими утырками, что, серьёзно? Хеймитч, впрочем, не так уж внимательно слушал, что Тринкет несёт.
Ещё один взрыв, пол заходил ходуном.
Когда стихло, мужчина перевёл взгляд на притихшую капитолийку, которой не повезло оказаться по другую сторону баррикад — не повезло родиться женщиной с сердцем. Эбернати уже был готов снова бороться с ней, но увидел, как бормоча что-то невнятное Эффи стаскивает платок со своей головы. Нет, ну вот это уже — откровение.
Или блажь? Хеймитч почти задумался, расставалась ли Эффи со своими париками когда-нибудь. Ужасными париками, надо заметить — её волосы ей шли куда больше. Дома она бы была.
Даже как-то не скажешь, что Сноу сделал бы с той, кто помогал Китнисс Эвердин: ему же плевать, что она только бесила её своим «важным днём», ну и за что она там ещё отвечает. — Да, президент был бы тебе очень рад — непременно, — мужчина притворно улыбался, выпучив глаза на приблизившуюся к нему Эффи: кажется, во всём этом грохоте и у него потихоньку начали сдавать нервы. А может и нет: издеваться-то для него вполне было в порядке вещей. Он бы и за нос её прикусил, не начни она снова лупить его. — Живо заканчивай драться, — снова обнимает её так, чтобы удержать руки прижатыми к туловищу. Ну а нечего было выпендриваться: она что, правда ждёт от него понимания? Да нет, он её ругань принял за чистую монету, хотя знал, что скандалит она с перепугу.
Утянув из её слабеющих от отчаяния рук платок, Хеймитч вытер с лица капли крови.
Маразм крепчал, деревья гнулись — теперь Тринкет не только начала плакать, но ещё и решила, что она грязная. Ага, значит, на тот свет она больше не собирается? Мужчина как-то и не подумал, что ей будет разница, в чём её тут насмерть завалит. Злиться на неё, конечно, нельзя было долго, и едва Эффи перестала мешать ему спасать их обоих, его снова посетило то странное чувство.
Чувство, что она зависела от него, что ей слишком страшно одной, и что на самом-то деле ну когда она здесь без него?
Но мечтать Хеймитчу было не о чем и некогда, потому что женщина уже умудрилась стереть свои руки едва ли не в кровь. Нет, не сдурела она, всё нормально. — Ну-ка, — когда раздался новый удар, Эффи отвлеклась, и мужчина поймал её запястья. — Не надо, — проведя по ладоням всё тем же платком, он аккуратно разгладил её торчащие в разные стороны волосы. — Иди сюда, — мужчина привлекает её к себе, позволяя уткнуться носом в его плечо и плакать уж дальше, если так нравится. — Тише, не бойся, — гладит по спине, чувствуя неуместную грубость её рубашки. Как её только заставили здесь в это вырядиться? Ладно, президент Койн даже Хеймитча отвадила от спиртного, так что чего уж там.
Опираясь на стену спиной, Хеймитч прикрывает глаза и запрокидывает голову, продолжая шептать что попало. Грохотали взрывы, и ладонью, приглаживая волосы, мужчина закрывает ей ухо, заставляя вторым прижаться к нему. — Скоро закончится, — обещает мужчина, глядя, как по стенам вокруг ползут трещины-гусеницы. — Слышишь? — мужчина наклоняется к ней, глядя прямо в глаза.
Скоро закончится.

Отредактировано Haymitch Abernathy (Чт, 2 Июн 2016 13:04)

+3

8

- Иди сюда - попытался успокоить ее мужчина и прижал к груди. Эффи вновь позволила себе захлебнуться собственными слезами. Она рыдала, сотрясалась, неистовствовала, называйте это как хотите - чувства беспрепятственно вырывались наружу. Она хваталась за его рубашку, перебирала пальцами некрасивые пуговицы и пыталась верить, что он правда пытается ее уберечь. Тринкет было не впервой поддаваться истерике, но, несомненно, такой грандиозной как сегодня ещё не было. Женщина заливалась слезами, совершенно не концентрируясь на словах, что произносил Хеймитч - куда лучше она слышала, как бьётся его сердце. Его стук успокаивал куда сильнее, чем пустая надежда, которую пытался мужчина вселить в капитолийку. На секунду, она почувствовала себя ребёнком, который уткнулся в плечо родному отцу, и от этого стало необъяснимо тепло. Ни один из массы мужчин, которых она знала и с которыми была в близких отношениях, не обнимал ее так. Вряд ли можно было бы винить в этом кого-то, жизнь в Капитолии не была богата на подобного рода приключения, но факт оставался фактом - Эффи не желала расставаться с чувством, которое разливалось по ней, даря малую толику надежды. К собственному сожалению, в глубине души, она прекрасно понимала, что все это чистая случайность и в любой другой ситуации Эбернати и пальцем не поведет, чтобы успокоить ее. Да и она сама не станет вести себя при нем подобным образом без особой надобности.
- Скоро закончится, - вторил он, но Эффи была категорически с ним не согласна. Все закончится только тогда, когда они умрут. Оставив свои мысли при себе, она смиренно кивнула и тихо соврала ему - закончится. И совсем неважно, что видела она этот конец совсем иначе. Но продолжать настаивать на своём ей совсем не хотелось, она чувствовала благодарность к человеку, который проводит с ней последние минуты. Почему раньше им не удавалось узнать друг друга лучше? Может быть, потому что это была ложь и на самом деле Тринкет все знала и намеренно пыталась отстраниться? Эффи выведала о нем многое - перед тем как стать напарницей этого человека, она прочитала все что нашла и возведя его в ранг героя или мученика, поняла что жестоко ошиблась когда впервые встретилась с ним лицом к лицу. К слову, это было самое ужасное знакомство в её жизни. До Хеймитча никто не вел себя с ней так грубо и беспардонно. В один момент она была разочарована в мужчине, о котором так много знала и так активно идеализировала. Он оказался не просто грубияном, но и жутким пьяницей, чего она уж совсем не могла понять. С самой первой встречи, она закрыла для себя тему дружбы и просто приспособилась существовать рядом. Изредка, она представляла себе что было бы, если бы он не был таким отчаявшимся, но каждый раз приходила к выводу, что мысли эти пустые и бестолковые. Может быть, именно потому, что она давно списала его со счетов, ей в новинку был его прямой взгляд. Раньше он этим не грешил, хотя возможно, что в попытках скрыть свой собственный, она не замечала его. Мужчину было невозможно прочитать, а если и попробовать, то остаться с массой недопониманий. Что это было? Жалость? скорее всего да, вряд ли он мог испытывать к капитолийке что-то другое. Хотя если задуматься, то и жалости она бы от него не дождалась, да и как можно жалеть палача, который год за годом выбирал кому жить, а кому отправляться на Голодные Игры. Примерно так же обстояла ситуация с чувством в виде сочувствия. Тогда что это было…
- Слышишь?
Не отдавая себе отчёта в происходящем, Тринкет протянула руку к его лицу и аккуратно стерла кровь, сочащуюся из раны на щеке.
- Да, я слышу, - неуверенно сказала она, не отнимая руки. Зачем он так смотрел на неё? Было куда лучше, удобнее и привычнее, когда он не дарил надежд. Раздался жалобный лязг лампы, которая служила основным освещением комнаты и та сдалась под натиском содрогающихся стен. От неожиданности женщина вздрогнула и потеряла фокусировку. Старательно выстроенная линия моральной обороны начала рассыпаться по кирпичику, не сдерживая волну страха, который начинал подступать с новой силой. Комната все больше походила на склеп, по крайней мере, света в ней стало ничуть не больше. Если бы не лампа, находящаяся над входом, то было бы совсем невозможно что- то увидеть.
- Не оставляй меня, - попросила она и только потом поняла как это было двусмысленно. Она и сама не знала, зачем сказала это, ведь он и так был здесь и не собирался никуда уходить - попросту не было такой возможности. Может быть, дело не в физическом присутствии? Первый раз в жизни он был по-настоящему рядом. Это было так ново. Это было приятно. Скорее всего, в попытках абстрагироваться, она сама себе придумала неплохую легенду и смогла разобраться, что же она в нем увидела. Заботу? Дико и слишком не по-настоящему, но сейчас так необходимо. Вероятно, если бы Хеймитч знал, о чем сейчас думает женщина, то рассмеялся бы ей в лицо. Она верила в то, что проявление чувств это для него такая же дикость, как для неё полное их сокрытие. Было бы в отсеке немного светлее, можно было бы заметить, как Эффи покраснела. Собрав силы в кулак, она оторвала пальцы от его лица, будто одну из нитей связывающую ее сознание с реальностью, и, сложив руки на коленях, потупила на них взгляд. Кожа до сих пор ужасно саднила, но чище не стала совсем.
Женщина была бы рада сделать сейчас что-то, что отвлекло бы ее от паршивых мыслей, но отчаянно не находила что именно. В некотором роде, она уже свыклась с тем что их ждет, поэтому просто покорно ждала, когда же уже наконец одна из несущих балок не выдержит. Как на зло строить в тринадцатом умели. Глубоко вздохнув, она решила спросить первое что придет в голову.
- Почему ты здесь?
Ах, какая глупая постановка вопроса. Она всего-навсего хотела узнать, почему же он сам не был сейчас на 40м уровне с остальными, ведь этот вопрос волновал ее уже давно, а вышла какая-то глупость. Позабыв о прошлом смущении, она подняла взгляд на собеседника и попыталась оправдаться:
- В смысле, почему не там? – глупо ткнула она пальцем в пол, - в смысле… Ну ты понял…

Отредактировано Effie Trinket (Сб, 4 Июн 2016 22:35)

+2

9

Links - rechts - gradeaus
Du bist im Labyrinth
Links - rechts - gradeaus
Links - rechts - gradeaus
Keiner kann dir sagen
Wer die Guten und die Bösen sind
Mein verlornes Kind
Oomph - Labyrinth

И всё шло к тому, что если прямо сейчас потолок не обвалится, Эффи выплачет целое море.
Может статься, она и права — для неё всё могло бы сложиться иначе.
Хеймитч гладил женщину по голове, не находя совсем больше слов, что сказать: не очень-то мастер он был успокаивать, да и глупо же будет, под этими бомбами. Тринкет льнула к нему, как цветок беззащитная, нежная — кто из них двоих хлеще был «не от мира сего»? Рубашка на груди давно вымокла, а она всё бесновалась в руках его, плакала.
Знал бы мужчина, о чём она думала, очень бы удивился, уж точно: его-то заботы куда как насущнее — сейчас и вообще, дурью голову забивать себе некогда. Но всё же, проклятье, как это странно. Bloody hell, Effie.
Не сосчитать уже, сколько времени они с ней знакомы, и за всё это время не смогли стать друзьями, куда там? Когда люди настолько из разных миров. А сейчас, что возможно, они умирали рядом друг с другом.
Первым, как водится, пришло отрицание: когда Хеймитч схватил её за руку, когда увёл с той чёртовой лестницы. В тот момент мужчина не знал, насколько массированым будет обстрел, и что дистрикт тринадцать, быть может, не выдержит. Безусловно, он слышал Плутарха, когда тот говорил и про гроб, и про крышку, но просто слышать — это другое. Как слышать об играх, наверное.
Сам он, помнится, отрицал свою смерть всю Квартальную бойню — потому, может, просто из вредности, выжил: после того, как выколол девушке глаз; после того, как бился в предсмертной агонии, придерживая внутренности, норовившие выпасть на землю.
После того, как держал за руку Мейсли.
А потом пришёл гнев: Эффи металась, колотила его и куда-то рвалась, но Эбернати держал её крепко. Злость будоражила кровь в его жилах, и обращена она вовсе не к Тринкет — к неспособности что-нибудь сделать, спасти её. И от липкого страха, выступавшего холодной испариной. И наверное, так было правильно: бесстрашные, может, и ярко живут, но — недолго. Хеймитч сам был бесстрашными, пока Сноу не убил его близких. Нет, президента он не боялся и после, но жизнь его сделалась  н е в ы н о с и м о й — чего стоили только кошмары.
Что там дальше у смерти по плану, торги? Некому даже прийти им на помощь, да и помочь, скорее, было бы нечем. Мужчина закрывал её собой, когда в них летели осколки, уводил от обвалов, пока не пришёл в эту комнату. Ему показалось, что здесь безопаснее, но ведь это, понятное дело, иллюзия: ни о какой безопасности не могло идти даже речи. Но похоже, что ей становилось спокойнее рядом, и что впрямь Эффи нашла в нём героя. И хотя герои, конечно, совсем не такие бывают, как Хеймитч, ему было органически нужно почувствовать это. Она в него верила.
Необычное чувство до крайности. Приятное ли? Эбернати сказал бы, что нет, потому что доверие для него было слишком каким-то новым, волнительным, а ему не было, вроде как, дела до этого. Могло ли не быть? Дело другое. Они с Эффи хлестались уже много лет — из-за пьянства, корсетов и грубостей, из-за грима, манер и язвительности — если подумать, друг от друга они оба вечно хотели немалого, и сейчас, на вкус Хеймитча, — какой-то херни.
Сквозь грубую ткань её перешитой во что-то рубашки он чувствовал, как ладонь его касается её выпирающих позвонков: кажется, Тринкет здесь и в самом деле всегда было не место: слишком уж она  х о р о ш а  для восстания, для подземного дистрикта и того, чтобы умереть под завалами. Мужчина чуть дёрнулся, почувствовав на лице её пальцы. Дело всё было, наверное, в том, что сейчас все чувства его накалены были просто донельзя. Но, как давно с ним бывал кто-то ласков? Едва касаясь, Эффи стирала с его щеки следы крови, и он на мгновение даже прикрывает глаза: иррационально, быть может, сейчас, но — во всём этом неприглядном ужасе невыносимо почти что приятно — давно забытое чувство, что в нём кто-то нуждается.
Понимал ли мужчина, каким наваждением это было всё? Нет, по правде, он по-прежнему думал о том, когда кончится этот кошмар — и бомбёжка, и слёзы женщины.
Всё сменилось депрессией, на шаг ближе к смерти. - Не оставляй меня, — удивлённый взгляд Хеймитча даже сквозь полумрак блистал непониманием, куда ему сейчас было идти. — Не оставлю, — почти наугад говорит он, аккуратно убирая её светлые пряди волос за уши. И что ей мешало спуститься с бункер со всеми, ну что? Ничего бы этого не случилось.
Они оба тогда бы, наверное, выжили. - Почему ты здесь? — И ещё один странный вопрос: мужчина не сообразил, что она смущается, и покрасневших щёк её не заметил. — Было бы странно затевать революцию, чтобы потом бежать прятаться, — невесело усмехается мужчина, пальцем задевая кончик носа капитолийки.   
За несколько секунд до того, как по стене за их спинами пошла трещина, мужчина резко встал на ноги, подняв за собой Эффи и отведя её в сторону. — Рванёт сейчас, — негромко говорит он, прижимая Эффи к себе. Нужно было выбраться из отсека, но когда раздался грохот, они ещё были в углу у разбитой стеклянной двери. Снова удар: Хеймитч едва успел выскочить в коридор. 
Это — принятие? Нет. Когда всё взорвалось, ему показалось, будто всё уже кончено. «Постарайся выжить?» Как глупо.
Взрывная волна едва не сбила их с ног. Успел ли мужчина подумать о чём-то? Кровь ударила в голову.
Одной рукой всё ещё обнимая Эффи за талию, он перевёл взгляд на её побледневшее лицо, второй рукой касаясь волос, и, наверное, не прошло и секунды, как он коснулся её губ поцелуем.
Не отдавая себе отчёта вообще, что он делает, мужчина целовал её и жадно, и страстно, так крепко прижав к себе, что ноги Эффи уже не касались осколков, разбросанных по полу. Сколько времени прошло прежде, чем он понял, что делает? Вокруг стало тихо, сирены умолкли. И как знать, что тут сейчас могло бы произойти, если бы Альма Койн своим голосом всё не испортила.
Поставив женщину обратно, Хеймитч ещё всматривался в её глаза, пытаясь понять, правда ли это сейчас вот всё это было, и поняв, что действительно  ц е л о в а л  её, он поспешил сделать вид, что им обоим, видимо, просто почудилось.
Ещё не хватало. — Всё кончилось, Эффи, ты — молодец, — вложив женщине в руку её платок, Хеймитч поспешил направиться к лестнице: пора выпускать всех из бункера.
Только не думать о том, что случилось, и самое главное — почему.
Нет, самое главное — что они оба живы. Остальное не важно.
Вообще.

+2

10

Klopf-klopf, lass mich rein,
Lass mich dein Geheimnis sein
Oomph – Labyrinth

— Было бы странно затевать революцию, чтобы потом бежать прятаться. Сарказм – чистейшая и ничем неприкрытая издевка. Это так в его стиле. Незадача только в том, что сейчас он не злится, поэтому и фраза вышла не обидной, а даже немного веселой. Подтрунивая над Тринкет, он, скорее всего, не заметил, как она улыбнулась, чуть подавшись назад от его прикосновения. Само собой, таким он нравился ей куда больше, но даже будучи человеком не самого широкого склада ума, женщина понимала, что все это превратности закрытого пространства. А пусть и так…
— Рванёт сейчас.
Не успела она опомниться, как вновь оказалась в длинном коридоре и снова в его объятиях. Уже который раз за вечер она чувствовала его тепло и пыталась не думать ни о чем другом, дабы не окунуться в истерику еще раз. Куда проще было фокусироваться на чем-то приятном, пусть и не таком долгом. По помещению прокатился еще один толчок и чтобы удержаться на ногах, она еще сильнее прижалась к своему сопровождающему. Как прозаично. Эбернати - ее личный эскорт. Если бы она сейчас была пьяна, капризна и щипала его за задницу с кривой усмешкой, то они и вовсе поменялись бы местами. Жаль, очень жаль что выпить было нечего. Женщина уже была готова нервно пошутить на эту тему, когда он поцеловал ее.
Каких эмоций только ни испытывала Эффи находясь рядом с Хеймитчем – обида и отчаяние, злость и обреченность, ненависть и смущение, и этот список негатива, обуревавшего ею чуть ли ни при каждой встрече с ним можно было пополнять бесконечно. Но волею судьбы, сегодня к этому каталогу добавились новые ощущения. Наверное, примерно так чувствовала себя Алиса из сказки, проваливаясь в кроличью нору – страшно, но в тоже время дико интересно и необычно. Случись подобная ситуация в другом месте и в иное время, скорее всего, она бы давно влепила ему пощечину и напомнила бы о манерах, но сейчас она приняла происходящее как должное и не стала противиться. И это была магия. Звенящая тишина разливалась по тоннелю, омывая его серые стены и облизывая разбитые стекла, красовавшиеся в дверях. Было страшно, что как только мужчина отпустит ее, ад вокруг ударит с новой силой и уже не закончится. Полумрак накрывал сознание и дарил необычайный покой, как будто все должно было быть именно так, как происходит сейчас и никак иначе. Она находила в происходящем некое смирение, которого так не хватало, но в тоже время знала, что как только все закончится, он оставит ее, даже если обещал этого не делать. Взмывая в воздух, пусть и совсем невысоко, она на секунду оторвалась от губ ментора и взглянула в его лицо. Что он думает? Думает ли? Будет ли жалеть? Разумеется, будет. Но чуточку позже. Немая мольба читалась в её глазах - "Не уходи, прошу... Мне так одиноко". Но это же всего навсего ментор двенадцатого, он не поймёт. Точно также как и сейчас не понимает что творит. И ещё разок глубоко, грубо, жадно - так как надо. Сколько прошло времени, когда он наконец опомнился? Минута или десять - она не знала. Знала только то, что осталось совсем немного. Рухнув с небес на землю, Эффи прислушалась и поняла, что взрывов больше нет. Судя по всему, последний и заставил пару вернуться туда, где они встретились. Круг замкнулся.
- Ты - молодец, - соврал он, а Тринкет вспомнила истину старую как мир " Если женщине говорят что она умница, значит она полная дура".  Так, собственно, оно и было. Минута и она снова одна. Как ничего и не было.
Эффи глупо смотрела на собственный платок, решив, во что бы то ни стало, не оборачиваться вслед уходящему мужчине. В какой-то степени, он сделал все верно, не смотря на то, что хотелось бы ей совершенно другого финала. Наверное, не так уж и важно выжили бы они или нет – в Панеме опасность подстерегает на каждом шагу, будь ты сосредоточен и внимателен или ловишь ворон. Это революция и жизнь здесь измеряется краткосрочными мало отличающимися друг от друга отрезками. Самое главное сейчас это подумать почему все так произошло и запомнить чем промелькнувший интервал отличался от предыдущих. Что-то ей досадно подсказывало, что ментора она не увидит еще добрый месяц, а то и больше, да и в целом можно было бы с ним попрощаться. Было самое время возвращаться в рутину тринадцатого. Добро пожаловать в реальный мир.

Отредактировано Effie Trinket (Вс, 5 Июн 2016 21:39)

+1


Вы здесь » THG: ALTERA » Animi magnitudo » 17.11.3013. distr 13. Mein Herz brennt


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC