Сейчас в Панеме
04.03.3014 - 14.03.3014
CPTL +6°C
D1-13 +3°C
sunny & windy
Первое солнце и сильный ветер
Новости Панема
5 января - после краткой болезни символа, съёмочная группа возвращается в Капитолий, чтобы продолжить работу над съёмками агитационных видео, особо важных сейчас. Кашмире предстоит работать в одиночку, Кристиан до сих пор остаётся в Пятом дистрикте. Вместе с телевизионщиками возвращается в столицу и Бальдер Кейн, завершивший работу над созданием ловушек во Втором дистрикте.

1 января - Китнисс Эвердин, Пит Мелларк и другие члены съёмочной группы оказались под завалом, президент Тринадцатого дистрикта, Альма Койн, едва успевает спастись бегством в компании Бити Литье и Блеска Фрайзера. План по удержанию в плену капитолийского символа и попытке захвата генерала, провален. Гектор клерик, чудом избежав смерти после встречи со своей дочерью Ангероной, предлагает солдатам обеих армий рискованный план. Оставаясь номинально под властью Капитолия, Пятый превращается в экспериментальную резервацию по объединению обеих армий. Президенты обеих сторон не в курсе такого поворота событий.

31 декабря - Альма Койн прилетает в дистрикт Пять, получив от Аарона Левия и Блеска Фрайзера сообщение о пленении капитолийского символа. План по выманиванию генерала Клерика входит в финальную стадию. Единственное, чего не знает президент Тринадцатого - Гектор уже давно готов к наступлению.


22 декабря - Альма Койн вызывает к себе капитана авиации Аарона Левия и Блеска Фрайзера, брата капитолийского символа. Президент Тринадцатого даёт им особое задание - похитить Кашмиру Фрайзер, чтобы использовать её, как приманку для Гектора Клерика.


14 декабря - повстанцы во главе с Китнисс, Гейлом и даже почувствовавшим себя несколько лучше Питом Мелларком летят в Двенадцатый дистрикт, снимать очередное промо на его развалинах. Их цель - показать Панему, какая участь на самом деле ждёт противников капитолийского режима.


12 декабря - первые же эфиры капитолийской пропаганды вызывают волнение среди повстанцев. Людям хочется верить в возможность мира. Альма Койн в Тринадцатом дистрикте собирает экстренное собрание с целью обсуждения дальнейшей военной тактики. Всё ещё осложнённой побегом экс-генерала Клерика.


6 декабря - повстанцы заявляют о себе! Прорвав телевизионный эфир Капитолия прямо во время торжественного ужина президента Сноу, Альма Койн обращается к Панему с речью от лица всех повстанцев. Граждане Панема наконец видят промо ролик повстанцев из Восьмого дистрикта.


1 декабря - в дистрикте 13 большой праздник - День Великого Воскрешения. Самый важный праздник в жизни каждого повстанца из д-13. На эту дату дистрикты - 11, 10, 9, 8, 7, 5, 4, 3 контролируются повстанцами. Все чувствуют надежду, несмотря на то, что бывший Генерал Армии д-13 - важная фигура на доске революции - отчего-то переметнулся на сторону белых.


23 ноября - часть жителей в Тринадцатом всё ещё трудится на разборах завалов в дистрикте. Китнисс Эвердин, Финник Одейр, съёмочная группа и отряд специального назначения отправляются в Восьмой дистрикт на съёмку агитационных видео. Война с Капитолием ведётся всеми доступными способами, однако предсказать невозможно не только её исход, но и окончание отдельных операций.


13 ноября - патриотическая лекция Альмы Койн прервана бомбёжкой капитолийских планолётов. Тринадцатый несгибаем, хотя бомбы повредили некоторые объекты в дистрикте. Сопротивление продолжается.

31 октября Тринадцатый дистрикт совершил свою главную победу - второй раз разрушил арену квартальной бойни и явил Панему выжившую Китнисс Эвердин. Революция началась!

THG: ALTERA

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » THG: ALTERA » Alma Mater » 01.01.3014, Dist.2, I turn to you


01.01.3014, Dist.2, I turn to you

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/originals/65/a9/14/65a914d0c2a304035246ff7efe52bdea.gif


• Название эпизода: I turn to you;
• Участники: Cashmere Fraser, Reagan Lerman;
• Место, время, погода: 7 часов утра, холодное утро первого января, дистрикт Два;
• Описание: в сопровождении миротворцев Кашмира через два дня отсутствия возвращается из Пятого дистрикта назад во Второй;
• Предупреждения: прости меня, Васенька, дуру грешную.


+2

2

6 часов утра, 1 января 3014

Рядовой Мелтон, заступивший сегодня на ночное дежурство, направляется в сторону дома, где расположилась съёмочная группа. Второй день весь дистрикт гудел об исчезновении символа Капитолия, Кашмиры Фрайзер. Но новостей, способных пролить свет на судьбу девушки, не было никаких... А последние пять часов все силы и ресурсы были заняты отслеживанием действий, происходящих в Пятом дистрикте. Там сейчас шла настоящая война и Мелтон, совсем ещё юный парень, рвущийся в бой, чувствовал себя уязвленным, сидя в связном пункте Второго. До тех пор, пока один из планолётов не запросил разрешения на посадку, направляясь к ним из Пятого, приправив свою просьбу ещё одним ценным сообщением. Оставив в центре связи напарника, Мелтон пошел к телевизионщикам. Любые новости подобного характера ему поручили докладывать командованию и руководителю съёмочной группы. Престона обещал известить напарник.
-Мистер Лерман? - говорят, телевизионщик последние сутки почти не спал. Может, и так, во всяком случае Мелтон нашёл его в гостиной, и выглядел мужчина не то чтобы цветущим.
-Есть новости. Мисс Фрайзер нашел отряд миротворцев, прибывший по сигналу тревоги генерала Клерика. В Пятом дистрикте. Она жива, её везут сюда. Думаю, через час они совершат посадку.

***
7 часов утра, 1 января 3014

Это больше не её война. Кашмира привыкла бороться ради близких. Только вот близких у неё, как выяснилось, нет. Арчи употребил очень правильное слово - разменная монета. Вот кто она для Гектора и даже для родного брата... Ей плевать, за кем останется дистрикт. Панем. Фрайзер, и без того не горевшая идеологическим настроем, теперь даже не на стороне генерала Панема. Пусть всё катится к черту, Кашмира хочет лишь покоя. Никаких игр в любовь. Никакого самопожертвования. Никаких попыток спасти и защитить кого бы то ни было. Хватит. Не она. Не в этой жизни. Она не герой. Всего лишь глупая женщина, чуть не сгинувшая из-за своих никому не нужных чувств...

Всё то время, что Кашмира пыталась разобраться в себе, в своих эмоциях, стремлениях, правда была совсем рядом, только она, ослеплённая, не понимала её. Есть лишь один человек, готовый не пользоваться ею, а давать что-то взамен. Лишь один человек, для которого она действительно что-то значит. К которому хочет вернуться, перед которым неизмеримо виновата. Теперь у них с Рэйганом всё будет иначе, если он сам ещё этого хочет... Единственное, что имеет ценность - их отношения, их жизнь, которую они смогут начать строить, как только вновь окажутся в Капитолии. Ничего другого Кашмире больше не надо.

-Мисс Фрайзер, возьмите - перебивает её мысли голос миротворца. Сняв шлем с щитком на борту планолёта, он оказался парнем лет двадцати, глядящим на символ, перемазанный в крови и дрожащий то ли от холода, то ли от страха, с живым любопытством. Он протягивал победительнице горячий чай, налитый в крышку термоса.
-Спасибо - хрипло отзывается Кашмира, делая глоток. Горячая жидкость течет по горлу, но не согревает, словно проливается внутрь ледяной фигуры. Миротворцы обошлись с девушкой приветливо - часть их отряда осталась в деревне победителей с Клериком (и это последнее, что хотелось знать о нём Фрайзер), часть доставила Кашмиру на планолёт и полетела с ней. Они задавали вопросы, на которые девушка отвечала нехотя, скупо, с некоторой задержкой. Нет, не ранена. Не нужно врача. Да, замёрзла. Не знает повстанцев, которые её похитили (несмотря на злость, выдавать брата, лишая его шансов на помилование, победительница не собиралась). Ответа не удостаивался лишь конкретный вопрос "что происходило в этом доме, мисс Фрайзер?" - услышав его, Кашмира сжимала губы и замолкала, глядя в одну точку.

-Оставь её, Марк, девочка в шоке - бросил пареньку командир, подходя к ним и опуская на плечи Фрайзер куртку, чтобы прикрыть голую спину девушки. Победительница проигнорировала это замечание, кутаясь в полученную одежду. Царапание в бронхах, которое она почувствовала после пробуждения в подвале, только усилилось. Иногда Кашмира заходилась кашлем, несмотря на горячий чай. В районе шести утра, услышав, как миротворцы обсуждали, что прилетят во Второй уже через час, девушка попросила известить об их прилёте Рэйгана Лермана, и вновь впала в молчаливый анабиоз.

Ей не верится, что вскоре она увидит Рэйгана... Не верится, даже когда планолёт садится и глушит двигатель, а за окном она видит пейзаж посадочной полосы Второго дистрикта. Кашмира спускается по трапу, стараясь не представлять, как выглядит со стороны. Вся в крови Боггса, со спутанными волосами и запавшими глазами, в широкой миротворческой куртке, под которой скрывается не менее грязный костюм с вырезанным на спине куском ткани. Хорош символ, зависящий от чужих планов и чудом оставшийся в живых. Она считала себя солдатом, воином, а её перекидывали, как неодушевлённый предмет, как мячик в какой-то игре. При мысли об этом губы начинают дрожать... Но тут, подняв взгляд, Кашмира видит Рэйгана, идущего к трапу. Сердце с силой ударяется в грудную клетку, девушка вырывается из рук идущих по обе стороны от неё миротворцев и бежит навстречу Лерману, с разбега утыкаясь в его грудь. Слова не идут. Фрайзер молчит и дрожит всем телом, изо всех сил вцепившись пальцами в одежду Рэйгана. Он рядом, она больше не в Пятом. Блеск и Клерик далеко. Всё хорошо. Теперь хорошо.

+2

3

Глубокий вдох. Медленный выдох. Сердце бьётся медленно, с натугой, кровь гулко стучит в висках и прилипает к щекам, а капилляры на белках давно уже оплели тонкой сеточкой всё окружающее пространство вокруг зрачка, делая вид Рэйгана не то дико безумным, не то до безумия несчастным. К нему боятся подходить всё это время. Вернее, даже не так - опасаются! Опасаются неверного слова или жеста, опасаются его реакции, хотя в сущности мужчина ничуть не изменил своим привычкам. Он не собирался громить мебель, орать на подчинённых, разбивать в кровь костяшки пальцев о деревянную стену, даже побить кого-то головой об эту стену тянуло с вероятностью примирительного исхода развернувшейся войны. Как ни странно, даже Бальдеру удалось уйти от него без единого синяка. Правда, когда именно это произошло, когда точно он остался один, Рэйган толком не помнил. Проклятое похмелье от рома, который Рэйган поглощал в тот день, как молоко, сделало своё дело, заставляя на следующий день лежать в кровати, как минимум до полудня. Не вставая, не шевелясь, просто молча созерцая внутреннюю пустоту, да слушая ехидный голос, вещавший о том, кто тут является истинным виновником всей сложившийся ситуации.
Видимо после того, как он выбрался из комнаты, вид собой явил настолько в край ожесточенный, что с этого самого момента подчинённые взяли за правило являться к нему лишь по делам исключительной важности. И хоть Рэйгану и было несколько непривычно, сложившиеся впечатление было ему только на руку.
Проклятый Клерик, проклятый Сноу, проклятый Бальдер, проклятая война. Будьте вы все трижды прокляты со своими вечными играми, интригами, манипуляциями. Если завтра в прямом эфире покажут казнь каждого из этих ублюдков в складчину с кучей повстанцев и миротворцев, на лице Рэйгана не дрогнул бы ни один мускул.
Разве он так много просил? Разве он многого хочет? Всего то, самую малость, одну женщину, не втравленную во всю эту пропасть убийств и политических баталий. Он всё для этого делал, каждую минуту жизни посвящал, для того чтобы Кашмира Фрайзер испытала наконец вкус новой жизни, поняла, что достойна большего, показать, что он может дать ей лучшее будущее. Это ведь такой пустяк, что значит один человек, хоть и символ в войне, для нужд которой ежедневно бросают в котёл миллионы живых единиц силы? Так почему же, когда всё только начинает приходить в норму, в его жизнь обязательно врывается какой-нибудь выродок, отнимая всё до единого, лишь потому, что ему захотелось вышвырнуть на обочину жизни именно эту женщину? Какого чёрта ты продолжаешь дышать, когда твоё место давно определено в могиле? Пальцы сжимаются в кулак и подаренный нож из метеоритной стали летит в противоположную стену, пронзая остриём, висящий на ней плакат, громким лозунгом вещающий о победе капитолийский войск в борьбе за правое дело. В гробу я видел вашу революцию.
Голос солдата проникает, как через вакуум. До Рэйгана не сразу доходит смысл, но при упоминании имени мужчина немедленно покидает кресло, набрасывая на плечи пиджак, немедленно удаляясь прочь.
Он молчит. Молчит, когда слышит звук приземляющегося планолёта, молчит, когда хлёсткий ветер, вперемешку со снегом бьёт его по лицу, молчит, когда Кашмира показывается на трапе. Молчит он и когда девушка срывается к нему в объятья, прижимаясь к груди. Лишь только сердце под рёбрами гулко стучит, точно пытаясь раздробить кости в муку. Лицо Рэйгана остаётся бесстрастным.

-  Дальше я сам.

Жестко заявляет он и миротворцы не смеют протестовать. Обняв покрепче дрожащее тело, Рэйган стремительно направляется к дому, не обращая никакого внимания на взгляды, красноречиво посылаемые съёмочной группой в его сторону.
Тепло дома непривычно контрастирует с морозом улицы, но Лерман разницы не замечает. Устроив Кашмиру в кресле, он следует к стене, выдёргивает нож из многострадального плаката, затем возвращается на место, садясь на корточки перед устроившейся девушкой.

-  Ты потеряла его перед исчезновением, верно?

Нож ложится в её ладонь, словно признавая хозяйку, отсвечивая серебристыми бликами.

+1

4

Как хорошо, что возле деревни победителей реально посадить планолёт. Ещё одного дорожного приключения, даже краткого, Кашмира не выдержала бы. Силы стремительно покидают её, падая почти до нуля, как только девушка ощутила крепкие объятия Рэйгана. Она понимает, что одним "привет, я вернулась" не отделается, в первую очередь перед командованием Второго... Будут ещё изнуряющие допросы, попытки что-то выяснить, кого-то наказать. Но всё это позже. Сейчас Кашмира не способна на подобные изыскания ни физически, ни психически, и судя по всему, сопровождавшие её миротворцы сами это понимают. По крайней мере, возражений не последовало. Их с Рэйганом просто отпускают к дому. Съёмочная команда высыпала к воротам деревни - конечно, разве от них что-то скроешь. Победительница отворачивается, пряча лицо в лацкан пиджака Лермана. Рэйган молчит. Сначала Кашмира относит это к присутствию посторонних. Им обоим так много нужно друг другу сказать... Но уже оказавшись в своей спальне, под нормальным электрическим светом после сумерек январского утра, Фрайзер понимает - разговор будет тяжелым. И посторонние - не единственная причина молчания Лермана. Он выглядит таким осунувшимся и неожиданно помятым, что у Кашмиры от факта причастности к этим переменам щемит сердце.

-Рэйган... - начинает было она едва слышно, когда мужчина опускает её в кресло. Но он словно не слышит - пересекает широкими шагами комнату, выдёргивает из плаката нож и возвращается, вкладывая его ей в руку. Тот самый нож, который Лерман подарил девушке на Рождество. Острый, с серо-голубым клинком. Она как раз метнула его в дерево, когда появился Блеск... Вложенное в руку оружие оказывает на Кашмиру странный эффект. Девушка пару секунд смотрит на свою ладонь непонимающим взглядом, затем подбородок её начинает дрожать, а пальцы разжимаются. Нож со стуком падает на пол возле кресла. Зачем Рэйган дал ей его? Намекает, что место Кашмиры там, на войне? Что он не хочет больше её видеть? Понять его желания легко, девять из десяти мужчин сдались бы намного раньше, отказавшись от столь проблемной девицы. Но сейчас, когда сама Кашмира наконец поняла... Это было бы очень жестоко.

-Он мне больше не нужен - победительница мотает головой со спутанными и перемазанными в крови колтунами вместо обычных локонов. Сложно понять, говорит она сейчас о конкретном ноже или об оружии в целом, или вовсе видит что-то недоступное взору Рэйгана, полагая, что всё ещё держит в руке другой нож. С хризолитами. Разговор, который они вели в этой комнате пару дней назад, кажется отголоском другой реальности. "Он уже предал тебя, доказал, что твоя жизнь значит для него не более, чем жизнь, любого другого, заменяемого солдата. Хочешь, чтобы это повторилось?" Лерман был прав. Прав во всём. Говорил ли он это о Гекторе? Или о Блеске? Кашмира сейчас смутно помнит, потому что для неё нет никакой разницы. Нервно сглотнув, девушка подтягивает колени в кресло, под миротворческую куртку, и сжимается в комок, испуганная всеми этими нахлынувшими образами.

-Рэйган, у меня и в мыслях не было оставить тебя. Я просто пошла в рощу... Выпустить пар. Там был Блеск. Кажется, я хотела убежать, а потом... Не знаю. Очнулась в подвале. Ты был прав, во всём. Я такая дура, так виновата перед тобой. Если ты не хочешь меня больше видеть - я пойму... Но пожалуйста, прости меня - уткнувшись лицом в колени, Кашмира, наконец ощутив себя в безопасности и в праве дать волю эмоциям, разражается рыданиями. Плечи подрагивают, комнату наполняют громкие всхлипы, которые мгновением позже переходят в хриплый кашель. Кашмира прикрывает рот рукавом куртки и пытается восстановить дыхание. Девушка, пережившая три арены, до сих пор пребывает в полушоковом состоянии, но одного присутствия рядом Рэйгана, хотя победительница сейчас избегает глядеть ему в глаза, достаточно, чтобы реальность вновь начала соединяться в картинку.

+1

5

Нож падает из рук с тихим лязгом ударяясь о деревянный паркет, бросая на бывшую обладательницу свой последний серебристо-смертельный отблеск. Метеоритная сталь пылает жаром в возмущении, кровавые блики отскакивают от её полированной рукояти, но бездушная железка ничего не может сделать, чтобы хоть как-то исправить положение. Её выбросили, отшвырнули в сторону, оставили на обочине, точно ненужный хлам, её, величественную и опасную, сотни раз вонзавшуюся во вражескую плоть, её, единственную в своём роде, без устали сеющую смерть. К ней брезгают прикасаться, её брезгуют замечать, и единственное, что ей остаётся – это уповать на милость другого и недовольно отсвечивать в бликах лучей морозного солнца.
Рэйган аккуратно касается спутанных, окровавленных волос Кашмиры, перебирая пряди, не в силах задать вертящегося на языке вопроса. Чья она? На теле девушки видимых повреждений не видно, да и походка её слишком бодра для серьёзно раненой, кровь тёмная, венозная, липкая и едкая, значит пробита крупная артерия, бедренная или шейная. И он был там, был, за годы слепой ненависти и подавляемой ярости Рэйган научился явственно чувствовать присутствие Клерика вблизи объектов, даже если уже прошло какое-то время.
В перерывах между самокопанием и внеплановым запоем, Лерман воспроизвёл в голове некоторые факты, сопоставил с уже имеющимися данными, провёл анализ последний событий, в конце концов сложив в голове верное значения к уравнению дважды два. Проведённый анализ ситуации вывел следующие переменные:
А) Кашмиру похитил некто, кого она хорошо знала, более того, кому доверяла настолько, что готова была не убивать сразу и на месте. Её брат ведь всё ещё служит повстанцам;
Б) Поскольку криков о помощи и других сигналов на территорию деревни не поступало, девушка отключилась ещё до того, как успела что-либо сделать. Мгновенным действием в мире обладают всего три средства – пуля в голову, сильный удар и мощный транквилизатор. Отметаем первое (отсутствие следов крови на снегу и гильзы по близости), второе (Расположение следов говорит о том, что воздействие производилось с расстояния не менее трёх метров), и самый логичный вариант подкрепляется биологическим анализом проб снега с места возможного падения Кашмиры, в частицах которого нашли следы опиатного вещества;
В) Проникновение на вражескую территорию ради похищения одного конкретного человека, должно иметь под собой очень серьёзный базис. Причины лезть в эпицентр сосредоточения пусть и малой части, но вооруженной до зубов армии Капитолия, в периметр, окруженный системой ПВО и различными наземными боевыми установками, сравнительно небольшой группой (Два человека. Опять же следы) должны настолько оправдывать конечную цель, что возможная смерть должна казаться меньшей из зол. А что может быть серьёзнее захвата в плен вражеского генерала?

-  Дура ты!

Рэйган поднимается, одним резким рывком мгновенно прижимая Кашмиру к себе, что есть силы вдыхая её запах, сжимая в пальцах её плечи, наконец то чувствуя внутри ни с чем не сравнимое облегчение.

-  Я тут чуть с ума не сошёл. Места себе не находил, готов был один сорваться за тобой, Кашмира. Если кого-то я и хотел увидеть все эти кошмарные дни, так это тебя.

+1

6

Рэйган с такой силой обнимает её, что даже дыхание перехватывает. Его пальцы сжимаются на плечах Кашмиры, но только услышав слова Лермана, девушка перестаёт плакать. Всё в порядке? Она по-прежнему нужна ему? Рэйган не сказал те слова в запале, под влиянием минуты? И правда её любит?
-Я боялась, что уже не вернусь. Что не увижу тебя. Если бы не Старк... - девушка чуть отстраняется, чтобы снять с себя чужую куртку. Нужно будет потом отнести её в штаб, пусть вернут владельцу. Под форменной миротворческой одеждой оказывается её костюм, как и волосы перемазанный кровью и пылью, с вырезанным на спине участком ткани.

Куртка падает в кресло. Кашмира тянется было к Рэйгану, чтобы поцеловать его, но вдруг понимает, что не хочет делать этого так. Ей нужно смыть с себя все напоминания о Пятом, чтобы не связывать их новую страницу и то, что она собирается сказать Лерману, с событиями в этом проклятом дистрикте. Всё хорошо, война продолжается без неё, она в безопасности рядом с Рэйганом. И лучший способ прочувствовать это - привести себя в нормальный вид.
-Мне так много нужно сказать тебе. А ещё я два дня не ела и кажется испачкала кровью твой костюм. Схожу в душ и мы всё обсудим, хорошо? - она мягко касается ладонью лица Лермана, затем  заводит руку за шею, расстёгивая уцелевшие застёжки и стягивая костюм. Интересно, он вообще подлежит ремонту? Страшно подумать, что было бы, не надень она перед выходом подарок Арктуруса и лиши друга возможности отследить своё местоположение...

Горячая вода сейчас кажется даром богов, не меньше. Душевая окутана паром, из лейки душа льётся чуть ли не кипяток, но всё равно Кашмире кажется, что она никак не может согреться. Она до красноты трёт кожу, смывая с себя кровь, несколько раз промывает и распутывает волосы, возвращая им привычный вид. Даже находит на полке пузырёк с любимым апельсиновым маслом для тела и растирает по коже несколько капель, добавленных в крем. Победительницу не покидает ощущение, что она наблюдает за собой со стороны. Такие простые, "нормальные" вещи, как душ, когда ещё пару часов назад... Когда где-то в Пятом до сих пор... Она закрывает глаза, вцепившись пальцами в раковину. "Всё хорошо. Ты в безопасности. Плевать, что там происходит... Плевать на них всех" повторяет она несколько раз свою новую мантру прежде, чем сознание возвращается назад в душевую. Подобную двойственность девушка долгое время испытывала после арены. Медленно вдохнув и выдохнув, Кашмира снимает с крючка свой банный халат. Длинный, тёплый, белого цвета. Хотя сейчас ей скорее жарко, чем холодно, но Фрайзер списывает это на нахождение в наполненной паром душевой.

В комнате девушка появляется уже в нормальном виде, на недавние приключения указывают разве что бледность да кашель, вновь одолевающий её, когда она с ногами забирается на диван:
-Им не нужна была я, Рэйган - буквально с места в карьер начинает Кашмира. Потому что ей нужно выговориться, скинуть с плеч этот багаж, а Лерман единственный, кому она осмелится без прикрас рассказать правду.
-Блеск и Боггс Гровер, генерал Тринадцатого, два дня держали меня в подвале какого-то дома, чтобы добраться до Гектора. Пытались выпытать его планы... Я молчала, чтобы не сорвать наступление на Пятый - девушка озвучивает эту версию, хотя они оба, наверное, понимают, что военные планы Капитолия - не единственная причина её молчания.
-Потом меня вывели в гостиную. Там были Альма Койн, Бити и Клерик. Гектор убил Боггса, тем самым ножом, который я ему подарила. И схватил Койн. Но Гровер успел прикрепить мне на спину бомбу. Она должна была взорваться через семь минут, если бы Гектор не позволил Альме и её солдатам уйти. Конечно, он не позволил - Кашмира нервно усмехается, обхватив себя руками за плечи. "Он не сделал бы мне ничего плохого" перед её внутренним зрением мелькают разрозненные образы. Островная тюрьма, недавняя ссора с Рэйганом, сильные руки, неловко прижимающие её к своей груди в доме Блеска, пощечина от брата... Что-то из этого ряда нужно вытравить. Закрыть навсегда. Это ложь. Не более ценная, чем картинки, внушаемые охмором. Слёзы вновь бегут по щекам, на сей раз Кашмира их даже не замечает.

-Я решила, что за оставшееся время могу уйти достаточно далеко, чтобы они не пострадали от взрыва. Когда я уже почти вышла на улицу - появился Арктурус. Он вырезал кусок костюма, на который крепилась бомба, вырубил Гектора и вызвал миротворцев... Альма, Блеск и Бити ушли. Можно сказать, я косвенно виновата в побеге лидера повстанцев. Гектор снова пытался выгодно продать мою жизнь, а Блеск... Я звала его в Капитолий, сказала, что с родителями всё в порядке, что они скучают. Но ему видимо наплевать, он предпочел спасать Койн, а на допросе ударил меня. Я должна была тебя послушать. Ты ведь предупреждал меня - голос дрожит и Кашмира сжимает кулаки с такой силой, что белеют костяшки пальцев. Она ненавидит повстанцев, развязавших эту войну, ненавидит всё, что заставляет людей так вести себя. Плевать на чувство долга, на семейные узы, на всё, что есть человеческого. Ненавидит себя за то, что одного урока ей было мало. Кашмира прошла круг, чтобы вернуться к тому состоянию, в котором была до приезда в Капитолий, в котором Лерман нашел её. Но на сей раз, кажется, сделала для себя некоторые выводы. Ожидая реакции Рэйгана на рассказ, девушка вновь заходится кашлем. Проклятый подвал.

+1

7

Испачкала кровью костюм? Рэйган едва не отстраняется, а на его лице застывает выражение искреннего удивления. Какая, к чёрту разница, что вообще теперь будет с его костюмом? Он готов хоть сейчас пойти и выкинуть его в печь, и, наверное, так бы он и поступил, застынь на его манжетах алые пятна крови Клерика. Но пока он даже не может предположить, кто именно окатил Кашмиру фонтаном своей жизненно важной жидкости, а спросить на прямую кажется ему, как минимум кощунственным. Дрожащее, испачканное и явно простудившееся тело вызывает в горле горький комок, поэтому стоит только девушке упомянуть в своих словах душ, как мужчина мгновенно энергично кивает головой.

-  Да, прости, конечно иди. Я пока соображу тебе что-нибудь поесть и вызову врача. Беглый осмотр тебе необходим и не спорь!

Жестко обрубает Рэйган последние слова, и после того, как Кашмира скрывается за дверью ванной ненадолго покидает комнату.
Найти еду в невероятно оживленной деревне оказывается намного проще, чем врача. Стоило только Лерману выйти за двери своей комнаты, как на него со всех сторон налетели с расспросами участники медиа команды. Каждого в разной степени и на разной глубине интересовала сложившаяся ситуация. Некоторым было вполне достаточно – «С ней всё в порядке. В ближайшее время Кашмира Фрайзер сама сможет показаться вам на глаза». Другим несколько подробного – «Нет, открытых повреждений на теле не обнаружено. Жизнь и здоровье Кашмиры вне опасности». Однако последним, самым малочисленным, по сравнению с членами группы, но самым настырным представителем службы безопасности короткой повседневной фразы было явно недостаточно и Рэйгану пришлось задержаться, давая объяснения начальнику караула, очень убедительно рассказывая о том, как несчастная девушка находится в шоковом состоянии и допрашивать её сейчас будет бесполезной тратой времени. На последнее словосочетание миротворцы реагировали, подобно быку на красную тряпку на корриде. Бесполезное времяпрепровождение доблестные воины всячески презирали, всем своим видом показывая готовность бороться с любым, кто смеет бесполезно тратить свои драгоценные минуты. Как говорится – «С паршивой овцы, да хоть шерсти клок.» Рэйгану всё же удалось урвать для себя врача, который должен был официально подтвердить стабильность состояния капитолийского символа, но прибыть он обещался только через пол часа, но это даже к лучшему. Будет время на разговор без посторонних.
Обратно в комнату мужчина возвращается, держа в руках большой серебристый поднос. Небольшая тарелка с горячим бульоном, пара мягких булок, тёплый мясной салат и горячий травяной чай разносят по комнате очень аппетитный запах, что Рэйган невзначай думает о том, что подобный обед смог бы не только из шокового состояния вывести, но и коматозника на ноги поставить.
Тонкий аромат апельсинового масла доходит до чувствительного обоняния и Рэйган поворачивает голову, оставаясь более чем довольным новообретённым видом Кашмиры. Могло бы быть гораздо хуже. Лишь тонкие полосы на запястьях говорят о том, что ещё совсем не давно их стягивали жесткие путы.
Он слушает её внимательно, даже слишком. Обнимает за плечи, словно пытаясь укрыть от всех неприятных воспоминаний, проводя пальцами по мокрым волосам, стряхивая капельки со щек. Слепая ярость больше не наполняет его, но случившееся заставляет сердце болезненно сжиматься в груди. Он еле удерживается от того, чтобы воскликнуть – «Ну я же говорил!», понимает, сейчас не место и не время. Будет только хуже.

-  Я предполагал, что в твоём похищении виновен Блеск, но ни с кем не делился этими мыслями. Сноу не помилует его, если узнает о случившемся.

Когда девушка упоминает о бомбе, рука Рэйгана яростно сжимается на подлокотнике кресла.

-  Если бы с тобой что-то случилось, я нашёл бы его и лично вырвал бы сердце из груди. Вокруг него всегда были только смерть и разрушения, но я больше не позволю забрать тебя у меня. Если Клерик, Койн, повстанцы, мне плевать кто и для чего, ещё хоть раз посмеют приблизиться к тебе, это будет последнее, что они сделают в своей жизни. Хватит! Ты им не игрушка!

+1

8

Рэйган - единственный, кто понимает её. Кто думает об её интересах. В его руках Кашмира вновь успокаивается, вытирая остатки слёз рукавом халата. Она рада, что Лерман ни с кем не поделился своими соображениями насчет Блеска, понимая мотивы победительницы в этом вопросе. Ничего общего с братом Кашмира более иметь не желает, но вредить близнецу конечно же не станет. Как бы там ни было, они одна семья.
-Спасибо - вздыхает девушка, уютно устраиваясь в объятиях Лермана и отщипывая кусок от булки. Не хочется выбираться из рук Рэйгана даже для того, чтобы поесть. Да и особого аппетита у девушки, как ни странно, нет... Но она понимает, что это может быть просто защитной реакцией не рассчитывающего уже получить пищу желудка. И пообедать ей нужно. Кашмира усаживается поудобнее, берёт ложку и пододвигает к себе тарелку с бульоном. Налегать на мясной салат она после двухдневной голодовки не рискует.

-Ничего подобного больше не случится - Фрайзер успокаивающе кладёт свободную от ложки руку на ладонь мужчины. Она думала, что может сделать что-то хорошее или хотя бы полезное. Помочь тем, кто ей дорог, если не будет оставаться в стороне, но...
-У меня теперь нет брата. И нет никого, кого мне бы хотелось поддержать в этой войне. Я буду просто символом. Говорящей головой, произносящей текст и выкидывающей его из памяти за пределами кадра. Революция скоро закончится, а для меня нет ничего важнее нас - временно оставив свой первый за двое суток обед, Кашмира поднимается с дивана и идёт к своей сумке. Если они ещё там... Если нет - не расстроится, но ей бы хотелось лично... Да.

Рука, опустившись в отделение кармана, тут же натыкается на искомый предмет. Кожаные черные перчатки. Девушка глядит на них в последний раз, словно в немом сожалении о том человеке, которого она увидела в тот день, когда перчатки попали к ней. О человеке, которого на самом деле никогда не существовало. Фантом, мираж, причудливая игра ночных теней. Больше она не позволит воспоминаниям управлять собой, разрушать её настоящее. Секунда - и перчатки летят за каминную решетку, оказываясь в огне. Комната наполняется запахом жженой кожи, резким и терпким, но для Кашмиры это запах свободы. Пару мгновений она наблюдает за тем, как языки пламени пожирают последнюю морально связывающую её с Гектором Клериком нить, и возвращается на диван, к Рэйгану.

-Я люблю тебя - глядя в его голубые глаза, добрые и внимательные, говорит Фрайзер то, что должна была сказать в этой комнате ещё несколько дней назад, не позволив ему уйти. Счастье - это получить шанс исправить свои ошибки. Вот теперь Кашмира наконец чувствует, что может потянуться к Рэйгану за заслуженным поцелуем. Момент слияния их губ заставляет побледнеть воспоминания и о холоде подвала и о бомбе... Прижимаясь к Лерману всем телом, девушка настойчиво и пылко продолжает поцелуй, пока хватает воздуха.
-Может, обойдёмся без врача? Я в полном порядке. Разве что немного простыла. Не хочу, чтобы ещё хоть кто-то сегодня вмешивался. Нам ведь разрешат вернуться домой, правда? - забыв о собственном недавнем решении не афишировать их отношения и понимая, что никуда его сегодня не отпустит, она ластится к Рэйгану, отмечая короткими поцелуями линию его подбородка и шаловливо теребя в пальцах пуговицы рубашки. Кашмире достаточно сейчас чувствовать биение его сердца, тяжесть рук... А ещё она никогда не думала, что назовёт какое-то место в Капитолии домом. Но ей безумно хочется вернуться именно в особняк Лермана. Съездить к родителям за Тамой, сходить к врачу, тратить наконец свободное от съёмочного графика время с пользой для себя. Для них. Для будущего, которое скоро у них будет.

+2

9

Он бы очень хотел поверить ей, дать второй шанс, поверить, что Кашмира больше никогда-никогда не сунет голову в любое вынужденное пекло, не подставится ради мифически сложившегося в голове образа. Он бы так хотел, чтобы в их будущем всё было безмятежно и гладко, чтобы больше никто не захотел использовать его женщину для достижения каких-либо целей. Плевать ему было чтоб там стояло на кону, жизнь одного человека или целого государства. Арчи сказал очень правильную фразу – она вам не разменная монета! Рэйган не слышал этих слов, но заочно был согласен всем сердцем.
И всё же, говорят даже в тихом океане случались волнения. У каждого теченья есть свои подводные камни. Рэйган верит словам Кашмиры, прижимая её теплое, наполненное жизнью тело к себе он безоговорочно верит, теперь у них двоих начнётся совершенно новая жизнь. И теперь, чтобы ни случилось, при любых обстоятельствах, со всеми проблемами он будет разбираться лично. Сам.

-  Не говори так. Что бы там ни произошло, уверен Блеск думал далеко не «своей головой». Повстанцы мастерски умеют промывать мозги. Достаточно того, что они продвинули в символ ещё совсем юную девушку, фактически ребёнка. Её жизнью распоряжаются и крутят, как хотят, уверен, Блеску тоже навязали местную идеологию, он может и не хочет так думать, но избавиться от стереотипа ему будет не просто. Но всё же, вы брат и сестра. Никто не сможет помочь ему так, как ты. Всё что случилось в том доме, рано или поздно откроет ему глаза, и твой брат, прежний Блеск Фрайзер снова вернётся к тебе.

Всё же семья – самое главное, что есть у нас в жизни. Он может понять Кашмиру, даже если не знать подробностей, сам факт того, что девушка вернулась одна, не убиваясь горем по бездыханному телу, говорит о том, что брат по-прежнему разделяет взгляды повстанческих войск. Видение Кашмиры очень максималистичны, но, если взглянуть на её деятельность под углом обзора Блеска, получается прямо противоположная ситуация. Сестре промыли мозги и заставляют продвигать идеи тотальной диктатуры. Политика всегда портит взаимоотношения, именно поэтому Рэйган по жизни был полностью аполитичен.
Когда Кашмира поднимается с кресла, внутри него что-то напрягается, натягивается как струна, зарождая ощущение некой особенной важности будущего события. Её шаги мягко глушатся ковровым покрытием, тонкий стан легко лавирует между препятствий в виде стола и стульев, и замирает на мгновение, останавливаясь около сумки. Рэйган без лишних слов знает, что девушка достанет оттуда. Перчатки тёмной кожи. Он готов поклясться, что слышит, как скрипели они на руках своего обладателя, когда тот, в порыве гнева яростно сжимал кулаки. Огонь поглощает их быстро, практически мгновенно. Языки пламени жадно впиваются в блестящую кожу, разнося по комнате едкий, неприятный запах. Теперь он знал наверняка, как пахнет победа!
Она возвращается и Рэйган мгновенно сковывает тело Кашмиры в нежных объятьях, первый раз за всё время чувствуя, как она целиком и полностью принадлежит ему. Вся тревога, весь гнев, раздражение, обида, все чувства, что гложили его последние дни в момент испаряются, сгорая в огне вместе с черной кожей перчаток, а внутри всё ликует, заполняясь одним единственным чувством – безграничной любовью.

-  Я люблю тебя.

Будто вторит он ей, подхватывая на руки, взметая тело на полом, толкая дверь в соседнюю комнату плечом. Пожалуй, они и правда пока могут обойтись без врача.

+1

10

Кашмира даже не уверена, что Блеск вообще думал. Неважно, чьей головой. Похищая её, он ни на секунду не задумался о том, что оставить вражеский символ в живых у Койн причин гораздо меньше, чем устранить его. Не задумался ни о родителях, ни о том, чего ей возможно стоит обеспечивать им безопасность под приглядом Сноу... Просто бросил сестру, которая со своей стороны даже на квартальную бойню пошла за ним, чтобы быть рядом и до последнего защищать. Кашмира будет счастлива, если брат вдруг прозреет и придёт с извинениями. Но содействовать этому процессу не станет, с неё довольно. Хотя не может не оценить порыв Рэйгана сохранить их внутрисемейные отношения. У Кашмиры ещё будет достаточно времени подумать над этим... Сейчас намечаются дела поприятнее.

На руках Лермана (ей уже начинает нравиться этот способ передвижения) девушка отправляется в спальню и вскоре приземляется спиной на мягкую постель, в которой совершенно точно не собирается спать сегодня одна. Под ласками Рэйгана халат становится нестерпимо жарким. Кашмира чувствует ликование мужчины и сама безумно соскучилась по нему - с Рождества у них не было возможности нормально остаться наедине друг с другом... Но когда губы Лермана накрывают её шею и девушка выгибается, уже ощущая его ладони под тканью халата, в памяти вдруг вспыхивает другая вереница образов. Красный фонтан, бьющий из горла Боггса, и окровавленный нож, которым символ сдерживала Блеска... Кашмира вздрагивает и трясет головой, понимая, что возбуждение схлынуло.

-Милый, прости. Я очень хочу тебя... Но давай оставим это до дома? Здесь, сейчас, я не могу - ей не хочется заниматься с ним любовью в полном миротворцев дистрикте, в чужих стенах, одним своим видом напоминающих об идущей войне и о событиях в Пятом... А может, Кашмире нужно время, и о пережитом похищении ей ещё долго будут напоминать любые, незначительные на первый взгляд мелочи. Но она уверена, что почувствует себя лучше дома. В комнате Рэйгана. Теперь - их комнате. Даже возможность поговорить об отказе от секса для Фрайзер - высокий показатель доверия. У неё ведь никогда не было выбора... Лишь оплаченное время. Победительница извиняюще целует Рэйгана в скулу и поднимается с постели. Стоя спиной к мужчине, скидывает халат и достаёт из ящика для белья кружевную фиолетовую ночнушку.
-Скажешь съемочной группе, чтобы собирали вещи? Высплюсь, расскажу местному командованию всё, что они хотят услышать, и поедем домой - одевшись, Кашмира ныряет под одеяло и прижимается к Рэйгану. Одна она не заснёт, ещё долго... Как после первой арены...
-Побудь со мной - просит девушка Лермана и устраивает голову у него на плече. Секса ей сегодня не хочется, но обычная ласка, успокаивающая, позволяющая почувствовать, что ты не одна - просто необходима.

Уставшая, Кашмира быстро проваливается в сон. Спать в постели под уютным мягким одеялом - совсем не то же самое, что в холодном подвале со связанными руками. Её телу отдых нужен не меньше, чем психике, да и сытый желудок располагает ко сну. Часы показывают девять утра, но для победительницы время совершенно перемешалось. Сквозь сон она не чувствует, был ли Рэйган с ней всё это время, или занялся делами, как только Кашмира заснула.
Выныривает назад в реальность победительница к шести часам вечера. В полудреме Фрайзер чувствует огонь. Перед глазами всплывают яркие красные всполыхи, трудно дышать, безумно жарко... Она видит Боггса с автоматом в руках, беззвучно шевелящего губами, Клерика в его черном блестящем боевом костюме:
-Бомба... Гектор. Пожалуйста, не надо. Родители скучают - эта череда образов сопровождается лихорадочным хриплым шепотом самой Кашмиры. Девушка мечется по постели, сбрасывая одеяло. Внезапно Боггс, Клерик и Блеск вновь обретают очертания спальни во Втором.

Пожара нет - это её тело горит. Так, что Кашмире хочется ногтями сдирать с себя кожу. Кашля нет, но Фрайзер слышит, что дышит с хрипом, поверхностно, потому что глубокие вдохи отдаются давящей болью в грудной клетке. Даже в далёком детстве маленькие близнецы, закаленные в Академии, болели крайне редко и случаи, когда у победительницы поднималась температура, можно было сосчитать по пальцам. Но даже тогда Кашмира не чувствовала себя... Так. Кажется, от пота вымокли и постель и тонкое кружево рубашки. Если сейчас дать девушке градусник - ртутный столбик рванётся к отметке 39. В расплывающемся пейзаже комнаты она с облегчением видит склонившееся над ней лицо Лермана:
-Рэйган. Так жарко. Открой, пожалуйста, окно - просит победительница, отчаянно нуждаясь сейчас в глотке холодного воздуха, способном хоть немного унять её жар.

0

11

Рэйган с минуту удивлённо разглядывает Кашмиру, не отстраняясь, по-прежнему держа в объятьях её тело, внимательно заглядывая в глаза, не то пытаясь понять, отчего вдруг порыв сменяется сдержанностью, не то пытаясь прийти в себя, настраивая дыхание на более ровный темп. Дело явно было не в нём. Неприятные воспоминания явственно отражаются в глазах девушки, и Рэйган ещё раз ласково целует её, выпуская из капкана рук, устраиваясь сверху одеяла.

-  Да, конечно. Оставим это до более спокойной обстановки.

И правда, что это с ним? Разлука оказала на Рэйгана слишком сильное влияние, поэтому, когда Кашмира наконец снова оказывается рядом, хочется не только защитить её от всего мира, внезапно ставшего явной угрозой, но ещё и оказаться в непосредственной близости, поддаться хлынувшим на голову положительным эмоциям, наконец забыться и отгородить мысли от кошмара, три дня, бушевавшего внутри. От присутствия капитолийской армии ему внезапно и самому становится неуютно.
Как будто прочитав его мысли, за окном прошествовал строевым шагом отряд, в белоснежных мундирах.
Пока Кашмира занята выбором ночной одежды, он ещё раз внимательно изучает её тело. Видимых повреждений на девушке особо не прибавилось. Спина немного расписана неровными пятнами синяков, но это отнюдь не смертельно. И всё же его не отпускает ощущение тревоги, словно невидимый враг вот-вот готов подкрасться к Кашмире, и напасть прямо со спины. Повстанцы ведь теперь так поступают?!

-  Их вещи давно уже собраны. Как только ты вернулась, командование приказало сворачивать съёмочную площадку и собираться назад в Капитолий. От греха по дальше. Отныне съёмки промо роликов будут происходить исключительно в наших павильонах.

И этот приказ, один из немногих, который по-настоящему порадовал его. Впервые в жизни сохранность команды стояло далеко не на первом месте.
Мягко кивнув, без лишних слов, Рэйган устраивается рядом на постели, прижимая к себе расслабившуюся девушку, чувствуя, как её голова мирно устраивается на его груди. Время – девять утра, до конца её сна ему, разумеется не пролежать, служебные обязанности никто не отменял, однако, до тех пор, пока на Кашмиру не накатывает тяжесть сна, Рэйган лежит рядом, мягко гладя девушку по мокрым золотым прядям.
Часов в шесть вечера, когда большинство бумаг было отписано, а разбирательства больше не требовали его личного присутствия, Рэйган вернулся в комнату, намереваясь проведать Кашмиру, но уже перед самой дверью, насторожился, вслушиваясь в звуки, доносящиеся изнутри.

-  Кашмира, в чём дело?

Мужчина вбегает в комнату, едва не срывая дверь с петель, с облегчением никого постороннего не обнаруживая рядом с кроватью. Однако открывшаяся взору картина ужасала не менее, чем убийца, приставивший нож к горлу победительницы. Рэйган кладёт руку на лоб Кашмиры, и хмуро сдвигает брови к переносице. Вашу мать, ну он же посылал за врачом, какого чёрта он так и не явился?

-  Ты вся горишь. Потерпи немного, я сейчас.

Поднимаясь на ноги, Лерман следует к выходу, распахивая входную так же резко, как минутами раннее он открыл в свою комнату.

-  С дороги, живо!

Рявкнул он на двоих миротворцев, стоявших на посту около мед кабинет. Видимо вид его в тот момент был настолько грозен, что форменные мгновенно попятились в сторону, пропуская Рэйгана внутрь.
В кабинете было достаточно темно, несмотря на то, что свет от нескольких ламп, свисающих с потолка заливал всё пространство.
Врачом оказывается мужчина средних лет, с густой каштановой шевелюрой, в очках и белом халате, мгновенно выделяющего его на фоне безликих серых стен.
Короткий диалог, состоящий из пяти непечатных фраз, и уже через минуту двое мужчин следуют по направлению к его временному обиталищу.

+1

12

Лицо Рэйгана исчезает, но притока свежего воздуха не появляется. Кашмира подносит руку к шее, как если бы на ней был давящий шарф, и бессильно роняет на одеяло, вновь проваливаясь в забытье. Перед ней опять огненные всполохи и образы, правда настолько размытые и быстро проносящиеся, что и сама победительница в них не ориентируется. Всё, чего ей хочется - погасить этот вгрызшийся в тело огонь и суметь глубоко вдохнуть.

***

Зима - всегда тяжелое время для медиков во Втором дистрикте. Как только начинаются караулы в холодное время года - в местном лазарете не иссякает поток простуженных и обмороженных, несмотря на вроде бы тёплую и продуманную форму. Зачастую в этом виноваты сами парни, тем, что помоложе, хочется показать свою выдержку и лишний раз зайти погреться в штаб караульные считают позором. В этом году ситуация обострилась ещё и гриппом местного разлива. На попечении доктора Фолкнера сейчас было восемь солдат, семь из которых - с простудой или гриппом, и один - с огнестрельным ранением в плечо. Несчастный случай на стрельбище.

Вызов к вновь обретенному символу революции Фолкнер принял, но на обходе заметил, что у раненого солдата воспалилась рана. И остался проводить необходимые процедуры сам, поскольку в намеченном вызове значилась формулировка "профилактический", да и поговаривали, что девушку в дистрикт вернули без видимых повреждений. Доставившие её миротворцы утром заходили проведать своих товарищей, хочешь - не хочешь, а часть беседы долетает и до комнаты персонала.

В шесть часов вечера Фолкнер уже в шаге от того, чтобы сдать смену другому врачу, дежурившему с шести вечера до шести утра. Но к нему неожиданно без стука и доклада от дежурных врывается визитёр.
-Что вы себе... - начинает было доктор, но и слова не успевает вставить. В пришедшем он узнает начальника съёмочной группы, и судя по лексике и крайней степени нервозности - пришел тот не с благодарностями. Если отбросить пару нелицеприятных эпитетов - оказывается, что символу плохо. Сильный жар.
-Пойдёмте - кивает Фолкнер, взяв стетоскоп и чемоданчик с лекарствами, предусмотренными для гриппующих. Пока он предполагает, что девушка стала жертвой местной эпидемии.

В спальне дома в деревне победителей Фолкнер протирает руки дезинфицирующими салфетками, приближаясь к постели, на которой лежит больная. То, что это не "их" грипп он понимает сразу. Тело Кашмиры Фрайзер блестит от пота, а жар, слишком высокий для местного вируса, можно почувствовать едва ли не на расстоянии.
-Мисс Фрайзер, Вы нас слышите? - склонившись над девушкой в прилипшем к телу кружеве, спрашивает Фолкнер. Ответа не следует, но пациентка скорее в лихорадке, чем без сознания - глазные яблоки двигаются под подрагивающими веками. Доктор достаёт из своего чемоданчика специальный градусник в виде ленты и стетоскоп. Градусник кладёт на лоб девушки, стетоскоп вставляет себе в уши, чтобы прослушать грудную клетку. Металлическая круглая пластина двигается слева направо, останавливаясь на разных участках груди символа, и Фолкнер хмурится, достаточно быстро получив подтверждение своим подозрениям. Достаточно было послушать, как хрипло девушка дышит. Лента на лбу пикает, фиксируя окончание измерения. Доктор снимает её и озвучивает список зафиксированных симптомов для стоящего рядом мужчины:

-Температура тридцать девять, отмечается путаность сознания, дыхание поверхностное, затрудненное, хрипы в правом лёгком. Пневмония, к счастью, односторонняя. Спрогрессировала быстро? Сильное переохлаждение и ослабленный иммунитет иногда приводят к подобным последствиям. Хрипы не очень сильные, я бы сказал, они не должны были привести к такой высокой температуре, но... Возможно общая ослабленность организма или психосоматика - Фолкнер не знает, что делали с девушкой во время её отсутствия во Втором, но полагает, что получить в январе переохлаждение можно запросто при любых обстоятельствах. Сейчас главное - сбить жар и вернуть победительницу в сознание. Доктор открывает свой чемодан, радуясь, что не поленился прихватить с собой и более сильные антибиотики.

-Неплохо бы сделать рентген грудной клетки, но, конечно, когда больной станет чуть лучше. У неё есть аллергия на какие-либо препараты? Я могу вколоть противовоспалительное и антибиотик, он должен снять жар. Колоть его нужно внутривенно, два раза в сутки, в течение трех дней. Если вы не хотите помещать девушку в наш лазарет - могу присылать медсестру - Фолкнер почему-то не сомневался, что капитолийский франт побрезгует помещать свою драгоценную подопечную в солдатском лазарете, так что придётся кому-то из его помощниц взять дополнительную работу и в без того загруженный график. Доктор набирает первый шприц, протирает кожу пациентки ваткой со спиртом и завязывает на сгибе локтя резиновый жгут. Чертовски неудобно искать вены у лежачих пациентов, но практика в этом вопросе у него уже имеется.

+1

13

Шаги тяжелой дробью отдавались по коридору, выбежавшие на резкие звуки голоса люди сторонились к дверям, опасливо поглядывая на проследовавших мимо них мужчин, а в голове у них наверняка зарождались не самые радужные мысли. «В деревне повстанцы?», «Кого-то убили во время дежурства?», «Мы стремительно теряем Пятый и отступаем, так что в дистрикте теперь будет госпиталь?» - то тут, то там мелькали на лицах застывших в дверях операторов, стилистов, механиков самые разношёрстные опасения, а Рэйган просто шёл вперёд, в упор не замечая ни одного взгляда, направленного на него. Он смотрел прямо перед собой и одновременно сквозь все окружающие стены, мысленно сражаясь с самыми худшими опасениями, что только могли пролезть к нему в голову. Винить врача было не за что, с наступлением зимы работы в мед отсеке прибавляется немногим меньше, чем во время пандемии, однако, когда речь заходило о чём-то личном, действительно дорогом сердцу, о той, которую едва не забрали у него навсегда, все другие люди становились в глазах Рэйгана неким подобием абстракции. Именно поэтому оправдания врача он просто пропустил мимо ушей.
Дверь в комнату отворяется намного тяжелее, чем в первый раз. Полоска света заливает ковёр, постепенно расширяясь, переходя на кровать, там, где в горячечном бреду тело Кашмиры извивается подобно экзотической рептилии.
Рэйган мгновенно садится на край кровати, всем своим видом показывая, что не встанет с неё даже под угрозой мучительной смерти. Лента градусника ложится на лоб, и глаза мужчины внимательно следят за движениями доктора, не потому что Рэйган сомневается в его компетенции, ему просто необходимо хоть на что-то отвлечься и не видеть, до чего его беспечность и упёртость довела любимую женщину.
Он не может потерять её снова. Только не здесь и только не так, сразу же после того, как вновь обрёл. Прости – мысленно говорит он, вглядываясь в искаженное бредом лицо.

Диагноз врача (Рэйган даже не удосужился спросить его имя) звучит несколько оптимистично, заставляя Лермана выпрямиться и прекратить воспринимать мир, словно того внезапно накрыли шумоизоляционным куполом. Значит держали в подвале дома, без движений, в помещении с холодным и спёртым воздухом. Рука Рэйгана сжимается в кулак, Боггсу определённо повезло сдохнуть раньше, чем он бы мог добраться до него, что же касаемо остальных, попадись ему хоть один шанс встретится лицом к лицу с похитителями, удавил бы голыми руками.

-  Не беспокойтесь.

Голос Рэйгана звучит намного мягче, а вот взгляде просматриваются извиняющиеся нотки. Он встаёт с кровати, отходя к окну, напряженно вглядываясь вдаль.

-  Я умею делать внутривенные уколы, напрягать ваш персонал нет никакой необходимости. Оставьте план лечения и спасибо за ваш труд.

Удивлённый взгляд доктора Рэйган вновь пропускает мимо себя. Когда его отец заболел он много чего научился делать, так что озвучь он доктору полный список, вполне возможно его бровям не нашлось бы места на лбу от удивления.

+1

14

Поняв, что жар всерьёз жизни символа не угрожает, начальник съёмочной группы вроде размораживается. Голос уже не звучит так, словно он готов скормить Фолкнеру содержимое его чемоданчика. Доктор в ответ устало чуть приподнимает уголки губ в улыбке:
-Не за что. Простите, что не зашел днём - кто же знал, что девушке так резко станет хуже. Хотя Фолкнер полагал, что и дневной осмотр не позволил бы спрогнозировать этот итог с точностью... Но всё же как врач чувствовал некоторую долю вины. Нащупав большим пальцем вену, он вкалывает первое лекарство и берёт новый шприц, набирая из ампулы антибиотик.
Известие об умении капитолийца делать внутривенные инъекции вызывает удивление, но окинув мистера Лермана вопросительным взглядом, Фолкнер удерживается от расспросов. Мало ли какой у кого в жизни был опыт, и умение у далёких от медицины людей делать уколы как правило исходит не из приятного. Антибиотик отправляется в вену победительницы. Доктор снимает жгут и несколько секунд держит возле места уколы смоченную в спирту ватку:
-Сейчас шесть пятнадцать. Следующий укол можно сделать в семь утра и далее колоть раз в двенадцать часов. Семь вечера и семь утра. Ампулы лучше держать в холодильнике - упаковка шприцов и пластмассовая пластина с шестью ампулами из чемодана перекочевывают на столешницу. Туда же Фолкнер кладёт жгут и ставит крохотный пузырёк спирта.

-Давайте больной побольше питья, лучше всего - травяные чаи, морс, вода. Еду можно нежирную, но питательную. Бульоны, каши, супы, лёгкое мясо. И я слышал, съёмочная группа собралась покидать нас... Думаю, вам придётся задержаться на пару дней. Девушке предписан постельный режим. Если после окончания куса антибиотика состояние мисс Фрайзер улучшится - можете ехать в Капитолий. Но перед отъездом обязательно нужно сделать рентген грудной клетки, пневмония может быть коварна осложнениями - на этом инструкции Фолкнера исчерпаны. Убрав стетоскоп, мужчина протягивает Лерману лист бумаги, на котором записал свои рекомендации, пожимает капитолийцу руку и покидает деревню победителей. Его рабочий день почти героично завершился спасением символа.

***

Десять вечера. Вскоре после укола, который она даже не почувствовала, Кашмира не просыпаясь инстинктивно перевернулась на левый бок, чувствуя, что так ей легче дышать. Давящая боль концентрировалась в основном справа... Тело больше не горит. Напротив, чувствуются лёгкий озноб и слабость, какие всегда бывают от резкого падения температуры. Фрайзер открывает глаза, глядя на знакомую ей спальню во Втором и удивляясь, почему в предыдущее пробуждение всё виделось сквозь какие-то всполыхи... Так лучше. Гораздо. Только во рту пересохло:
-Рэйган - тихо зовёт она и Лерман тут же появляется. Он в домашней одежде, с чуть влажными волосами. Похоже, только что вышел из душа. Кашмира с нежностью разглядывает эту уютную картину - фигуру Рэйгана, его красивое лицо, одежду, показывающую, что сегодня он остаётся здесь, с ней, никуда не уйдёт. Фрайзер уже плевать, кто что об этом подумает.

-Который час? Можно мне воды? - на секунду Кашмиру накрывает мощное ощущение де жа вю. К счастью, на сей раз она задает эти вопросы не в неизвестном подвале... Просто чувствует, что несколько часов опять выпали из памяти.
-Я простудилась немного сильнее, чем думала, да? - взгляд девушки фокусируется на столике возле кровати - на нём лежит пластмассовая лента со шприцами. Ничего такого не было, когда Фрайзер засыпала утром. Получается, она снова доставила Рэйгану неудобства. Что своим отсутствием, что присутствием...
-Прости, от меня одни хлопоты - когда Рэйган садится рядом на постель, Кашмира протягивает руку, мягко касаясь ладонью его щеки. Она бы и сама встала за водой... Но слабость в теле такая, словно девушка во сне пробежалась до Капитолия и обратно.

+2

15

В ответ на слова доктора Рэйган только молча кивает, не в силах сказать хоть что-нибудь. Глаза его неотрывно следят за телом Кашмиры, скользят по лбу, покрытому испариной, по двигающимся глазным яблокам под плотно сомкнутыми веками, по бледным губам, и сеточкам капилляров, проступивших под глазами, на багрово-тёмной от синяков коже. Он не может видеть её такой, больной, изнеможённой и знать, что хоть на йоту виноват в этом.
Он молча жмёт доктору руку, и когда из воспоминаний о нём остаётся только запах спирта и лекарств, аккуратно склоняется над девушкой, мягко целуя в лоб и поглаживая золотистые волосы.

-  Я знаю, ты можешь меня не услышать, но просто знай – я никогда больше не допущу, чтобы ты страдала по чьей-либо прихоти.

Тихо шепчет он в ухо, и это были не слова обещания – это была голая констатация факта.
Убрав ампулы в стоящий в углу общей комнаты небольшой холодильник, Рэйган ещё час сидит над бумагами, выравнивая график и описывая сухими политкорректными терминами, почему съёмочной группе нужно задержаться на территории вероятного противника ещё пару дней. В конце концов вышло всё очень логично и выверено, не прикопался бы даже Кейн, с его маниакальной тягой к пунктуальности. Стрелки часов к моменту окончания всей обязательной бумажной волокиты отмерили половину десятого вечера. Рэйган вытер рукавом пиджака, проступивший на лбу пот, ещё раз коротко оглядел отчёты, после чего сложил всё в чёрную кожаную папку, убрал в стол и направился в душ, на ходу сбрасывая с себя пиджак и галстук. Остальные вещи нашли своё место в белой пластиковой корзине для белья, что стояла у самой двери. Ему было просто необходимо принять душ, не только в целях поддержания норм гигиены. Рэйган буквально жаждал смыть с себя весь накопившейся за день пласт до омерзения противной горечи, испытанного стресса, тревог, забот. Вода легко заструилась по его телу, огибая мышечный рельеф, и только после первых пяти минут пребывания под тёплыми струями мужчина почувствовал долгожданное облегчение.
Голос Кашмиры, всё ещё тихий, но довольно отчётливый, он слышит буквально через пять минут, после выхода из ванной. Рэйган уже успел одеться и привести в порядок растрепавшиеся волосы, поэтому, как только услышал знакомые интонации, зашёл в комнату практически сразу.

-  Лежи и не пытайся встать. Тебе было плохо. Врач констатировал одностороннюю пневмонию.

Набрав воды в высокий стакан, Рэйган садится рядом, помогая девушке приподнять голову и приставляя стакан к её губам, контролируя, чтобы её глотки были небольшими и неспешными.

-  И прошу, не говори глупости, иначе я могу подумать, что ты всё ещё находишься в состоянии бреда.

Дождавшись пока Кашмира напьётся, Рэйган отставляет стакан на тумбу и ложится рядом, прижимая к себе, ещё немного горячее тело. Он не хочет нагружать воспалённый организм Кашмиры лишними подробностями, поэтому просто молча обнимает её за плечи, прижимая к себе, тем самым давая понять, что ей лучше будет просто отдохнуть.
Закрыв глаза, от всей накопившей усталости Лерман практически мгновенно проваливается в сон, вновь открывая веки ранним утром следующего дня. За окном ещё темно, но сумерки мнимые, на часах, стоящих на тумбе стрелки отмерили без пяти семь утра. Надо же, он даже и не заметил этого сна.

-  Кашмира, Кашмира, просыпайся. Мне нужно сделать тебе укол.

Рэйган легонько тормошит Кашмиру за плечо, принуждая проснуться.

+1

16

Рэйган помогает ей приподнять голову, и Кашмира с изумлением осознаёт, что сей жест совсем не лишний. Но ведь она ложилась спать здоровой... Как можно так ослабеть за несколько часов? Или не несколько... Сумерки, вновь сгустившиеся за окном, непохожи на утренние. Девушка припадает губами к стакану с водой - первый глоток жадный, нетерпеливый, но последующие, опять же не без помощи Лермана, уже более разумны. Кашмира выпивает половину стакана прежде, чем чувствует, что жажда утолена, и откидывается назад на подушку.

-Пневмония... - повторяет победительница растерянно. Пневмония - это ведь воспаление легких? У нее? Тело стало подводить до обидного часто, и Фрайзер это совершенно не нравится. За всю жизнь Кашмира (не считая травм, полученных на тренировках и арене) переболела стандартным набором детских болезней, да раз в пару лет простужалась до небольшой температуры. Чувствовать себя такой слабой - паршиво. И Рэйган - единственный, кому сейчас девушка бы доверилась в таком состоянии. Когда мужчина забирается под одеяло - она прижимается к нему, утыкаясь в плечо.

Кашмира думает о том, что они с братом раньше всегда болели вместе. Но едва ли Блеск сейчас лежит с воспалением лёгких и ощущает боль в груди с каждым чуть более глубоким вдохом. Она ведь не бросала его в холодный подвал на двое суток... Глаза начинает пощипывать. Факт "разрозненной" болезни как ничто другое подчеркивает, что связь между близнецами Фрайзерами слабеет. Рэйган - единственный, на кого Кашмира может положиться. Кто не попытается использовать её рано или поздно... Она так благодарна ему, что это чувство трудно описать словами. Победительница ещё прислушивается к ровному дыханию мужчины в темноте, а Лерман уже заснул. Упрямая складка между бровями разглаживается, лицо его приобретает более спокойное, расслабленное выражение. Кашмира любуется своим мужчиной, стараясь лишний раз не шевелиться в его объятиях, чтобы не потревожить сон Рэйгана. Он так устал из-за неё. Больше она не сделает ничего, что заставило бы его волноваться. Фрайзер сомневается, что её общество сделало действительно счастливым хотя бы одного мужчину из всех, кто его покупал или удостаивался... Сомневается, что вообще знает, как делать мужчин счастливыми за пределами постели, но... Она приложит все усилия, чтобы Рэйган был счастлив с ней. Он заслуживает счастья, как никто, даже если ищет его в странном источнике. Им обоим нужны эти отношения и Кашмира, чувствуя заботу Лермана, заново влюбляется в него каждую секунду. В его большое сердце и бескорыстную доброту, так непохожие на всё, что она привыкла видеть... В особенности на лёд, окружающий Гектора, даже когда Клерик пытается посильно проявить симпатию.

Прислушиваясь к дыханию Рэйгана и течению собственных мыслей, девушка сама не замечает, как погружается в сон. А просыпается вновь, ощутив прикосновение к плечу и услышав голос Лермана. Часы на тумбе показывают почти семь утра:
-Мммм... Что? Укол? - она сонно трёт глаза, прислушиваясь к своему самочувствию. Боль в грудной клетке не ушла далеко и Кашмире немного жарко. Кажется, к утру температура вновь поползла вверх. Уколы девушка не любит, так что за движениями Рэйгана, берущего шприц и ампулу, наблюдает без энтузиазма. Лишь через несколько секунд понимая, что её удивляет в этой картине. Лерман умеет делать уколы? Сам? "Он же говорил, что у него болел отец" вспоминает Фрайзер и сердце её вздрагивает. Кажется, Рэйган знает о ней куда больше, чем она о нём...

-Надеюсь, в Капитолии нас ждут пробуждения поприятнее - бормочет Кашмира, без опаски протягивая руку, будучи вполне уверенной в любых навыках Лермана.
-Когда мы поедем домой? - пневмония оказывается далеко не лучшим приобретением, Фрайзер чувствует, что сегодня не готова к переезду и задерживает всю съемочную группу... Но когда думаешь о какой-то точной приятной дате - выздоравливать веселее. Кстати, о приятных идеях.
-Милый, ты выглядишь уставшим. Раз мы не будем здесь больше ничего снимать - устрой себе выходной? Скажем, что у нас карантин. Я готова поделиться постельным режимом - игла приближается к коже на сгибе локтя и Кашмира жмурится, чтобы не видеть самого момента укола. Раз уж за ней вроде как нужен уход, Рэйгану не помешает извлечь из этого пользу. Он выглядит так, словно сон не дал ему отдыха. Проведённый в постели день - отличный способ отдохнуть и узнать друг друга лучше, потому что сегодня их не будет отвлекать секс. А ещё победительница, достаточно скупая на проявления чувств, никого кроме брата раньше не называла "милым". В адрес Рэйгана же это обращение даётся ей удивительно легко, второй раз со вчерашнего дня.

+1

17

С твёрдостью опытного медика, Рэйган извлекает из пластиковой упаковки шприц, затем одним быстрым движением отламывает кончик ампулы с водой для инъекций, набирает жидкость в прозрачный цилиндр, после прокалывая иглой, частично запаянную в металл, резиновую крышечку антибиотика, смешивая воду с желтоватым порошком и взбалтывая до образования однородной массы.
Кашмира нехотя ворочается, пытаясь проснуться, частично сбрасывая с себя пуховое одеяло, после чего Рэйган делает вывод, что жар тела несколько ослаб, но полностью не исчез. В отличии от девушки, сон, вполне здорового, но серьёзно вымотанного Рэйгана, почти сразу снимает, как рукой. Он не чувствует его отголосков, даже когда снова приземляется на кровать, зажимая в руке набранный лекарством шприц.

- Да. Это не больно, по крайней мере, я слышал, что у меня лёгкая рука.

Мужчина поправляет над головой Кашмиры подушки, позволяя ей сесть, как можно удобнее, размещая её левую руку на возвышении тумбы. Подготовленный жгут из плотной, прозрачной резины огибает белое предплечье и на мгновение Рэйгану кажется, что с момента последней их встречи оно стало ещё тоньше. И хоть на видимой части тела нету синяков, ссадин и даже мало-мальски свежих царапин, он всё равно чувствует внутри глухую ярость, на всё повстанческое движение в целом и на каждого повстанца в частности.
Вена проступает быстро, голубой сосуд высоко проступает над кожей, словно вот-вот прорвётся наружу, Рэйган протирает его антисептиком и быстро вводит иглу, делая одно маленькое движение на себя, принуждая несколько капель крови проникнуть в пластиковый цилиндр и смешаться с лекарством, после чего аккуратно ввёл весь антибиотик внутрь, выдернул игру и тут же зажал место прокола резко пахучей ваткой.

-  Вот видишь, ничего страшного. Внутримышечно антибиотики чувствуются гораздо лучше, вызывая более неприятные ощущения. Ближайшие пару дней каждые двенадцать часов тебе придётся потерпеть эти маленькие экзекуции. Однако, могу заверить, это действительно пойдёт тебе на пользу.

Выбросив использованный шприц в корзину Рэйган приземляется на кровать рядом с девушкой, наслаждаясь тем, как из её уст звучит в его адрес ласковое прозвище. Кажется, это был уже не первый случай, но сейчас в их жизни будто бы открылась, какая-то новая, доселе неизведанная страница, где всё воспринимается иначе. И в первую очередь, Рэйган наконец перестал чувствовать присутствие кого-то третьего у себя за спиной.

-  Открою тебе секрет, со вчерашнего вечера в этой части дома уже объявлен карантин. Все объяснительные по поводу случившегося и официальная отсрочка отправления уже на руках у Сноу, а после того, с каким видом я шёл по коридору с не навестившим тебя вовремя врачом, вряд ли кто-то осмелится беспокоить нас эти два дня. Так что с удовольствие разделю с тобой все тяготы постельного режима. О, и кстати…

Мужчина едва ли не хлопает себя по лбу.

- Тебе обязательно нужно поесть. Бороться с болезнью на одних антибиотиках, как минимум не рентабельно. Я сейчас принесу тебе что-нибудь из кухонного блока.

+1

18

Кашмира успевает лишь закусить губу и поморщиться, когда игла входит в вену. Даже не от боли, а от самого факта необходимости укола... Сказать по правде, ничего нового во внутривенных инъекциях для победительницы, иногда коловшей себе морфлинг, не было. Но Рэйгану она этого не говорит, справедливо считая, что тема для воспоминаний не лучшая. Сейчас и вообще. Последний раз Фрайзер колола себе морфлинг вместе с братом, накануне жатвы квартальной бойни. Потом как-то не было возможности. Но не желания. Порывы провалиться от проблем в морфлинговую завесу присутствовали. Всплывают тенью до сих пор, стоит лишь подумать о Блеске, о Гекторе, о леденящем ощущении бомбы на своей спине... Не будь рядом Рэйгана, Кашмира бы уже протоптала дорожку к Кейну или ещё кому-то, способному достать ей нужные ампулы. Но теперь всё иначе. Ей есть, ради чего держаться и она знает, что Лерман поможет справиться с проблемами своими силами. Приносящие временное облегчение уколы - очередная пустышка на пути к тому, что обещает Кашмире новая жизнь, до которой вот-вот, рукой подать. Девушка с преувеличенным вниманием следит за тем, как Рэйган прижимает вату к чуть посиневшей точке на коже... Затем моргает, мысленно отталкивая от себя непрошенные мысли. Антибиотик ей нужен, а морфлинг нет. И постепенно она научится подавлять все эти разрушительные привычки прошлой жизни.

-У тебя правда лёгкая рука. Спасибо - Кашмира улыбается, услышав, что отдых ждёт их обоих, но улыбка держится на лице всего пару секунд, а затем сползает, словно победительница после событий в Пятом опять забыла эту эмоцию. Подобные скачки продержатся до тех пор, пока силы не восстановятся, а воспоминания не перестанут терзать. Хотя Фрайзер уверена, что на сей раз это займет меньше времени, чем после возвращения из островной тюрьмы.
-Не забудь и о своем завтраке - напоминает она Рэйгану, когда он отправляется в кухонный блок. Кашмира больше испытывает жажду, чем голод. Но ест, чтобы не растрачивать впустую усилия Лермана, чтобы как можно скорее поправиться и вернуться в Капитолий, в их дом. Ест вместе с Рэйганом, то и дело упрямо разрывая напополам булочку или неизвестно как попавший на местную кухню в январе апельсин.

Эти дни, несмотря на болезнь, становятся для Кашмиры счастливыми. Температура иногда поднимается, нередко случаются и изматывающие приступы кашля. После уколов девушка подолгу спит, набираясь сил. Но самое главное - Рэйган находится рядом с ней, их не беспокоят, волноваться за его и свою безопасность не приходится. Фрайзер не хочет знать ничего о том, что происходит за стенами их временного дома. Ей плевать на революцию, плевать на исход сражения в Пятом дистрикте. Любые попытки донести до символа эти новости пресекаются на корню. Все ведь хотят пощадить здоровье настрадавшейся девушки, правда?

Кашмира и Рэйган спят в одной постели, глядя на падающие за окном хлопья снега, разговаривают обо всем на свете, и лишь с Блеском, до того, как их близнецовая связь дала трещину, победительница чувствовала себя так же уютно и непринужденно. Лерман рассказывает красивые истории и легенды, которых он знает множество. Кашмира готова слушать их вечность, прислушиваясь к потрескиванию поленьев в камине. Её потребность в обществе Рэйгана растёт с каждой секундой, а недоверие к враждебному окружающему миру пропорционально ширится. Может, это отголоски пережитых в Пятом страхов, но девушка испытывает тревожность, даже когда Лерман пару раз в день уходит в кухонный блок, оставляя её одну максимум на десять минут. У Кашмиры постоянно пытались что-то отнять - брата, жизнь, самоуважение, родителей, опять брата и снова жизнь... Она понимает, что не переживет, если кто-то отнимет у неё Рэйгана. В предрассветные часы, когда действие антибиотиков ослабевает, Фрайзер, часто и хрипло дыша, просыпается от кошмаров, в которых по кругу повторяются взрывы, арена, голубые глаза Клерика, пощечины Блеска... Но Лерман всегда рядом. Прячась в его объятиях, Кашмира успокаивается до утра, сонно бормоча:
-Я люблю тебя. Люблю.

+1


Вы здесь » THG: ALTERA » Alma Mater » 01.01.3014, Dist.2, I turn to you


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC