Сейчас в Панеме
04.03.3014 - 14.03.3014
CPTL +6°C
D1-13 +3°C
sunny & windy
Первое солнце и сильный ветер
Новости Панема
5 января - после краткой болезни символа, съёмочная группа возвращается в Капитолий, чтобы продолжить работу над съёмками агитационных видео, особо важных сейчас. Кашмире предстоит работать в одиночку, Кристиан до сих пор остаётся в Пятом дистрикте. Вместе с телевизионщиками возвращается в столицу и Бальдер Кейн, завершивший работу над созданием ловушек во Втором дистрикте.

1 января - Китнисс Эвердин, Пит Мелларк и другие члены съёмочной группы оказались под завалом, президент Тринадцатого дистрикта, Альма Койн, едва успевает спастись бегством в компании Бити Литье и Блеска Фрайзера. План по удержанию в плену капитолийского символа и попытке захвата генерала, провален. Гектор клерик, чудом избежав смерти после встречи со своей дочерью Ангероной, предлагает солдатам обеих армий рискованный план. Оставаясь номинально под властью Капитолия, Пятый превращается в экспериментальную резервацию по объединению обеих армий. Президенты обеих сторон не в курсе такого поворота событий.

31 декабря - Альма Койн прилетает в дистрикт Пять, получив от Аарона Левия и Блеска Фрайзера сообщение о пленении капитолийского символа. План по выманиванию генерала Клерика входит в финальную стадию. Единственное, чего не знает президент Тринадцатого - Гектор уже давно готов к наступлению.


22 декабря - Альма Койн вызывает к себе капитана авиации Аарона Левия и Блеска Фрайзера, брата капитолийского символа. Президент Тринадцатого даёт им особое задание - похитить Кашмиру Фрайзер, чтобы использовать её, как приманку для Гектора Клерика.


14 декабря - повстанцы во главе с Китнисс, Гейлом и даже почувствовавшим себя несколько лучше Питом Мелларком летят в Двенадцатый дистрикт, снимать очередное промо на его развалинах. Их цель - показать Панему, какая участь на самом деле ждёт противников капитолийского режима.


12 декабря - первые же эфиры капитолийской пропаганды вызывают волнение среди повстанцев. Людям хочется верить в возможность мира. Альма Койн в Тринадцатом дистрикте собирает экстренное собрание с целью обсуждения дальнейшей военной тактики. Всё ещё осложнённой побегом экс-генерала Клерика.


6 декабря - повстанцы заявляют о себе! Прорвав телевизионный эфир Капитолия прямо во время торжественного ужина президента Сноу, Альма Койн обращается к Панему с речью от лица всех повстанцев. Граждане Панема наконец видят промо ролик повстанцев из Восьмого дистрикта.


1 декабря - в дистрикте 13 большой праздник - День Великого Воскрешения. Самый важный праздник в жизни каждого повстанца из д-13. На эту дату дистрикты - 11, 10, 9, 8, 7, 5, 4, 3 контролируются повстанцами. Все чувствуют надежду, несмотря на то, что бывший Генерал Армии д-13 - важная фигура на доске революции - отчего-то переметнулся на сторону белых.


23 ноября - часть жителей в Тринадцатом всё ещё трудится на разборах завалов в дистрикте. Китнисс Эвердин, Финник Одейр, съёмочная группа и отряд специального назначения отправляются в Восьмой дистрикт на съёмку агитационных видео. Война с Капитолием ведётся всеми доступными способами, однако предсказать невозможно не только её исход, но и окончание отдельных операций.


13 ноября - патриотическая лекция Альмы Койн прервана бомбёжкой капитолийских планолётов. Тринадцатый несгибаем, хотя бомбы повредили некоторые объекты в дистрикте. Сопротивление продолжается.

31 октября Тринадцатый дистрикт совершил свою главную победу - второй раз разрушил арену квартальной бойни и явил Панему выжившую Китнисс Эвердин. Революция началась!

THG: ALTERA

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » THG: ALTERA » Callida junctura » Pray for me


Pray for me

Сообщений 1 страница 20 из 163

1

http://savepic.ru/10256495m.gifhttp://savepic.ru/10262639m.gif
--
http://savepic.ru/10250351m.gifhttp://savepic.ru/10252399m.gif


• Название эпизода: pray for me;
• Фандом: Америка, ХIХ век;
• Участники: Aaron Levis (Aaron O'Connell aka Father Aaron), Lucia Varys (Olivia Grace Molony);
• Место, время, погода: 1856 год, юг штата Луизиана, май. Погода жаркая и знойная;
• Описание: 1856 год - очаровательное время рабовладения и плантаторов. Молодые девушки, медленно гуляющие узкими тропинками парков, буйные юноши, бросающие взгляд вслед дамам. Май - время любви и когда кажется, что уже и без того живой и беспокойный Юг уже ничем нельзя потревожить больше, чем обычно, в городе появляется новый пастырь, вызывающей у окружающих любопытство и интерес. Сердце молодой девушки так непостоянно. Но что, если предмет ее мыслей будет верен Богу, которому молодая девушка из плоти и крови, увы, не соперник;
• Предупреждения: NC-17.


I know a thing about contrition
Because I got enough to spare
And I'll be granting your permission
'Cause you haven't got a prayer
Well I said: "Hey! Hey! Hallelujah!"
I'm gonna come on sing the praise
So let the spirit come on through ya
We got innocence for days ©

+1

2

[AVA]http://savepic.ru/10225536.jpg[/AVA]

Второй раз я прохожу этой пыльной, пышущей жаром дороге от дома и до церкви, а мне кажется, что я все здесь знаю. Городок, который мне дали в приход, совсем небольшой, нет и двух сотен жителей. Это эдакий своеобразный центр для десятка плантаций, лежащих в округе. Здесь есть мэр, он же по совместительству владелец аптекарской лавки, фельдшер, своя служба правопорядка из нескольких кузнецов из кузни, почтовая служба с одним начальником да двумя мальчишками на посылках,  ряд торговых лавок с разными штуками для мужчин, женщин, детей. Хозяйка ателье, миссис Патмор, оказалась прекрасной и очень деятельной женщиной, и, едва я переступил порог предоставленного мне дома, еще не успевши даже отряхнуть подол от дорожной пыли, уже оказалась на моем крыльце с кувшином ягодной воды и всепоглощающим желанием познакомиться. Она дождалась, пока я отдышусь, чтобы лично представить меня всем. Она так и сказала.

Миссис Патмор знала все и обо всех, пригласила меня взглянуть на ее магазин и представила девушек, работавшим в нем. Миссис Патмор не без гордостиза себя рассказала, что по воскресеньям ее магазин превращается в «салон», потому что обыкновенно после службы в церкви дамы заходят побаловать себя новым платком или перчатками, а она предлагает им прохладный чай и хорошую беседу. Хотя я не был дамой, меня тотчас же угостили этим самым чаем, но внутри мы не задержались, потому что на улице под палящим солнцем нас ожидал мэр, живой седой старик с пушистыми усами, который тот час пожал мне руку, а затем попросил благословения. Так уже втроем мы продолжили путь до церкви, заводя мне новые знакомства.

Пока место священника пустовало, за церковью присматривал местный паренек – Мартин. Ему было двадцать, и он был «немного не в своем уме, но в целом очень добрый и надежный», как по секрету сообщила мне миссис Патмор.
В тот же день по моему прибытии мы с Мартином вымели церковь и решили, что в оставшиеся до воскресенья дни нужно привести ее в порядок. Здесь почти месяц не было священника, но казалось, будто вечность. Падре Себастьян был хорошим человеком, но в последнее время стал сильно сдавать, и мне сейчас казалось, что и церковь сдавала вместе с ним. О нет, лично мы не были знакомы, но миссис Патмор отзывалась о нем с большой печалью по поводу его кончины.

Сегодня был четверг, и я, то и дело отирая лоб под широкополой шляпой, шел в церковь. Миссис Патмор обещала, что сегодня организует в помощь женщин. Нужно было устроить влажную уборку, привести церковь в порядок к воскресной службе, первой за пять недель.
- Отец Аарон, вы не беспокойтесь, мы всем вам поможем, - заверила она меня на прощание, когда накануне вечером я прощался с нею и своими новыми знакомыми после ужина в ее доме. Только вернувшись к себе, туда, где теперь был мой дом, я вспомнил, что не разобрал вещей, но чувствовал себя слишком уставшим для этого. Я оставил дела до утра и уснул крепким сном, едва положил голову на подушку. Свежее белье приносит отдых.
Время после полудня четверга было оживленным, потому что приезжала почтовая карета, привозившая помимо прочего новые заказы в магазины, так что для меня оказалось очень много новых лиц, которые, конечно, уже знали меня. Миссис Патмор доверительно сообщила мне, что слухи о моем прибытии давно будоражили людей, и что меня ждали со дня на день. А вот и она.

- Доброе утро, святой отец! Как вам спалось на новом месте? – улыбается она, и я останавливаюсь в тени высокого крыльца ее магазина. По деревянным мостовым по обе стороны дороги снуют люди, и после вчерашнего опустения мне кажется, что я заснул в одном городке, а проснулся в другом.
Я снимаю шляпу и благословляю женщину, а она крестится, благодаря.
- Доброе утро, миссис Патмор. Спасибо, я очень хорошо спал.
- Сейчас познакомлю вас с миссис Молоун и ее дочерьми, - шепчет она, кивая куда-то, и я вижу стайку молодых девушек у витрины с шляпками. – Молоун – крупные плантаторы, очень хорошая семья. Мистер Молоун крепкий хозяин, из бывших ирландцев.
Она все рассказывает и рассказывает, пока девушки и их мать приближаются к нам, рассматривая меня с любопытством.

....

[AVA]http://savepic.ru/10225536.jpg[/AVA]
[NIC]Aaron O'Connell[/NIC]

Отредактировано Aaron Levis (Чт, 30 Июн 2016 19:16)

+1

3

Это было чудесное время. Оливия еще никогда не чувствовала себя такой счастливой. Через несколько недель ей исполнится заветные восемнадцать лет и она станет совсем взрослой женщиной. Некоторые из ее подруг уже спешно вышли замуж и в более раннем возрасте, как это было принято на Юге. Но Оливия упорно считала себя достойной более долгой свободы, более достойного мужчины, нежели те, что ей встречались до этих самых пор. Когда-нибудь она хотела поехать к родственникам в Чарльстон, а может, и в сам Лондон и там встретить мужчину, который удовлетворит всем ее требованиям и вкусам.
А пока что, юная мисс Молоун и средняя по старшинству в семье, с предвкушением ждала своего дня рождения и с детским восторгом выбирала себе будущий подарок, который преподнесут ей родители, ведь помимо главного подарка, будет еще тот, который выберет сама именинница.
- Как на счет этой чудесной шляпки, мама?
- Нет, дорогая, столь яркий цвет не пойдет молодой девушке.
Но Оливия уже во все глаза высматривала эту чудесную красную шляпку с пером и вуалью, которую не могла себе позволить по статусу. Хотя вслух это и не высказалось, но такое могла себе позволить какая-нибудь белая шваль или дама, которую никак нельзя пустить в приличное общество в силу ее профессии.
- Может, лучше эту? – спрашивает Ангелина, указывая на другое рукотворное произведение, но более мягкое по стилю.
- Мама, она же зеленая!
- Но ты же всегда носишь зеленое. – резонно замечает Лиз, старшая сестра и жуткая вредина и снобка, которая строит из себя больше, чем она есть.
Оливия только бросает суровый взгляд в сторону сестры, но ничего не произносит, потому что Ангелина уже спешит похоронить конфликт, проводя пальцами по щеке средней дочери и улыбаясь.
- И правильно, ведь зеленый так идет твоим глазам, моя дорогая.
Материнский поцелуй в лоб успокаивает девушку и она с разрешения, отправляется в лавку, чтобы ближе рассмотреть понравившийся ей вариант. И кто бы мог подумать, что издалека ее заметят два ее хороших друга и по совместительству поклонника, которые незаметно проскользнут в ту же лавку, вслед за девушкой.
- Вы – сущие сорванцы! – отчитывает их девушка фальшиво строгим тоном, то и дело бросая на юношей острые взгляды. Ей ли не знать, как эти двое вздыхаю по ней, часто сопровождая ее на конных прогулках или пикниках. – Ну разве можно таким честным юношам, как вы, подкарауливать бедную девушку? Вы сейчас же должны уйти, пока мама не заметила вас.
- Только если вы обещаете, Оливия, что этой же субботой позволите нам сопровождать вас на прогулке в парке. – говорил один из них.
- Да, и сыграете с нами партию в крокет. Мы так давно не играли, милая Оливия! – подхватывает второй.
- Не уговаривайте меня! Вы такие профессиональные игроки. А я ведь не люблю проигрывать. – грустно опускает девушка глаза, прекрасно при этом наслаждаясь эффектом, который образовался от ее слов, наслаждаясь тем, как распушили хвосты двое юных павлинов перед ней.
- Мы готовы проиграть вам, Оливия, только соглашайтесь!
- Ну, ладно. – как будто через силу кивает девушка и улыбается. – Но по поводу крокета я подумаю!
Молодые люди ускользают из лавки так же, как и вошли в нее, а Оливия выходит из помещения и сразу оказывается под внимание своей матери, которая подзывает дочь к себе.
- Здравствуйте, миссис Патмор. – с готовностью здоровается девушка и только тогда замечая молодого мужчину рядом с женщиной.
Недолго размышляя, ведь его одежда говорит сама за себя, Оливия понимает, что это должно быть, тот самый новый святой отец, который заменил бедного падре Себастьяна, скончавшегося не так давно. Конечно, девушка соболезновала его кончине, но не так долго, как требовалось, ведь у нее было много и других забот. А в этой ветреной головке плохо уживаются мысли о молитве рядом с мыслями о предстоящем пикнике.
- Дорогая, познакомься, это наш новый пастырь. Отец Аарон.
- Очень приятно. – мягко отвечает Оливия, делая легкий реверанс и внимательно рассматривая мужчину.
О нем уже давно ходят слухи и вот, наконец, он в городе. В этом небольшом городке новые люди – редкость и каждый был на вес золота. Новое лицо, новое мнение, новые сплетни, новые рассказы о другом мире, в котором Оливия еще никогда не бывала. И независимо от того, что девушка думала об этом мужчине прежде, сейчас он действительно ее заинтересовал. И хотя про себя, но мисс Молоун отметила острые черты лица мужчины и яркие голубые глаза, сверкающие даже под тенью его такой же черной, как и вся его ряса, шляпы.
- Мы очень рады, что вы, наконец, приехали. Как вам наш город, святой отец? – не теряется девушка, придерживая полы шляпки на горячем ветру. – Отличается ли он погодой от вашего родного дома, откуда вы прибыли?

+1

4

[AVA]http://savepic.ru/10225536.jpg[/AVA]
[NIC]Aaron O'Connell[/NIC]

- Миссис Ангелина Молоун и юные мисс Элизабет, Элис и... - миссис Патмор выискивает глазами еще кого-то, и этот кто-то - молодая особа в светлой шляпке с атласными лентами, выпорхнувшая из одной из лавок. Она раскланивается с миссис Патмор, и та представляет меня ей.
- Моя дочь Оливия, святой отец, - улыбается Ангелина, и девушка делает легкий реверанс.
- Мне очень приятно познакомиться с вами, леди, - я касаюсь шляпы, кланяясь семейству. - Миссис Патмор очень тепло отзывалась о вас, и я вижу, что каждое ее слово - истинная правда.

Девушки обмахиваются надушенными платочками. В самом деле, хотя и поднимается ветер, он скорее похож на дыхание дракона. Воздух горячий, обжигающий. Как глаза Оливии Молоун, когда я в который раз ловлю на себе ее внимательный любопытный взгляд, и она, встретив мой, заговаривает.
- Благодарю, я тоже рад, что наконец приехал, - качаю головой. В самом деле, дорога на старенькой кляче, которую мне дали, казалась очень долгой, а оттого еще более пыльной. - Меня очень радушно встретили, - комплимент, конечно, миссис Патмор, которая тут же розовеет и щебечет что-то о том, что "Это совсем ничего не стоило, святой отец!", и я снова обращаюсь к вопросу Оливии. - Я родился и до десяти лет рос в Чарлстоне, мисс Молоун, там было жаркое и влажное лето, насколько я помню. Гораздо лучше я помню погоду в Орлеане, откуда я прямиком приехал к вам. Она мне показалась более милостивой.

Девушка определенно выделяется среди своих сестер, и более того, осознает это и даже, скорее всего неосознанно, подчеркивает это. Например, тем, что осмелилась заговорить, задать свои вопросы, и даже стоит она на шаг впереди их. Держу пари, Оливия Молоун - местная записная красавица, о которой вздыхают юноши. Что же, есть из-за чего.

- Уверен, что увижу вашу семью на воскресной службе? - спрашиваю я миссис Молоун.
- Безусловно, святой отец! Мой муж с нетерпением ждал, когда же наконец о наших скромных краях вспомнят и пришлют нам пастыря. Мы придем. Мы никогда не пропускаем служб.
- Я не сомневаюсь в этом, миссис Молоун, я всего лишь хочу сказать, что теперь моя очередь ждать с нетерпением.
- Сегодня мы прибираемся в церкви, так что в воскресенье она будет как новенькая, - делится миссис Патмор.
- Но вы удобно расположились? - с участием спрашивает миссис Молоун. - Ведь дом отца Себастьяна теперь ваш? Он крепкий и добротный.
- Безусловно. Я доволен домом, - спешу заверить ее в том, что все отлично. Да так и есть. - Крыша над головой и место, где я могу преклонить колени, мне достаточно и этого. Разве что для этого мне нужно подмести пол, - улыбаюсь. - Остались некоторые вещи отца Себастьяна, я хочу собрать их и, возможно, что-то оставить в церкви, а что=то раздать тем, кто нуждается. Однако всему свое время.
И все время, пока я говорю, я чувствую на себе внимательный взгляд Оливии. Конечно, помимо нее еще четыре пары глаз обращены ко мне, но в этих зеленых есть что-то такое, что притягивает.

...

Отредактировано Aaron Levis (Чт, 30 Июн 2016 19:19)

+1

5

Так или иначе, но мужчина очень интересен Оливии. Не как представитель церкви, но как человек с других краев. Поэтому, когда пастырь отзывается, что сам он родом из Чарльстона, но прибыл в Луизиану из Орлеана, то глаза девушки против ее воли загораются живым интересом.
- Чарльстон! Я всегда мечтала там побывать! – восклицает мисс и в подтверждение своим словам, кивает головой, - Моя тетушка живет там. Может, вы знакомы…?
- Оливия, дочка, - вмешивается Ангелина, - об этом можно поговорить и в более подходящее время. – и обращается уже к Отцу Аарону. – Лив очень любознательна. Ей нельзя давать волю говорить или задавать вопросы. Будьте осторожны с моей дочерью, святой отец. – смеется женщина.
А Оливия хотя внутри себя испытывает глубокое разочарование, что ей не было позволено спросить у нового знакомого то, что она хотела, но все же смиренно опускает голову, соглашаясь с матерью. Не было бы этого спокойного согласия, если бы у девушки не было запасного плана, который посетил ее умную головку. Ведь пастырь не уедет никуда и скоро станет частью общества. Они встретятся где-нибудь и тогда-то мисс Молоун сможет со всей страстностью расспросить святого отца на интересующие ее темы.
Светский разговор об оценке обстановки Отца Аарона заводится с подачи Ангелины и мужчина отвечает, что его очень хорошо встретили и дом ему более, чем нравится, потому что ему самому не так уж и много надо: крыша над головой и место для молебен. В доме Оливии тоже была комната, в которой они каждый день перед сном молились Господу, преклоняя колени и благодаря за хлеб и воду, за ниспосланные блага, не прося ничего другого, кроме благодати Божьей.  И не всегда совесть Оливии была чиста перед Господом, и порой мысли девушки занимали другие, более свойственные молодым особам мысли.
Как и сейчас, когда она следит внимательным взглядом за новым пастырем, она не думает о том, что город их теперь в безопасности, обретя святого посредника между людьми и Богом.
- Вы, должно быть, волнуетесь перед первой службой в нашем городе? – вновь заговаривает Оливия. Ангелина пытается остановить дочь, окликая ее и как будто находя этот вопрос неуместным и девушка тут же исправляется. – Я хочу сказать, мы действительно ждем этого воскресенья.
- Уже давно мы не слышали строки из Библии в стенах церкви. – добавляет Лиззи, которая всегда очень ответственно относилась к молитве и вере.
- Да, воскресенье все очень ждут. – очевидно замечает миссис Патмор и как будто торопится. – Но как мало времени осталось, а нам еще столько нужно сделать. Отцу Аарону еще так много новых лиц придется встретить.
- Тогда мы не будем вас задерживать. – подытоживает логическую цепочку Ангелина. – Было очень приятно познакомиться с вами, святой отец. Если вам что-нибудь понадобится, не стесняйтесь и обращайтесь к нам. Мистер Молоун всегда будет рад вам помочь.
Молодые девушки прощаются вслед за матерью и Оливия не скупится на улыбку, когда бросает прощальный, но не последний взгляд на Отца Аарона. Ведь даже ступив несколько шагов вперед, она все же обернется к мужчине. Внутри Оливии разгорается этот давно забытый и такой желанный огонек познакомиться с новым другом ближе, узнать его. Оливия всегда любила все новое и торопилась разгадать все загадки, неизвестные ей, скрытые за ореолом таинственности новых людей. Отец Аарон был новым персонажем в ее жизни и инстинктивно девушку тянуло к нему, как ребенка, к новой игрушке.
Неаккуратная попытка приподнять платье, чтобы встать на крыльцо лавки с тканями и лентами, скрываясь от полуденного солнца, обернулась неожиданной игрой для порывистого ветра, который вырвал из пальцев Оливии ее платок и понес в сторону ее недавних знакомых.
- Ох, нет… - раздосадовано шепчет мисс Молоун и, срываясь с места, бежит вслед за платком.
Тряпица словно специально летит в руки святому отцу.

+1

6

[AVA]http://savepic.ru/10225536.jpg[/AVA]
[NIC]Aaron O'Connell[/NIC]

Я не успеваю ответить на вопрос мисс Молоун, потому что ее матушка находит ее внимание ко мне чрезвычайным и обременительным для меня, и разговор сам собой сворачивается, хотя, пожалуй, я мог бы ответить. Однако мы прощаемся, и миссис Патмор права, у нас не так уж много времени. Как ни странно, но мне требуется его больше не на то, чтобы прибрать в церкви, а на то, чтобы обдумать мою воскресную проповедь. Да, мисс Молоун, я очень волнуюсь, потому что я впервые покажу себя и заслужу себе репутацию своим словом. Я не тщеславен, я всего лишь хочу быть достойным доверия, которое мне оказано. Немногие были уверены в том, что мне уже следует дать приход, и мой долг оправдать надежды тех, кто не сомневался.
- Всего доброго леди. Да хранит вас Господь, - касаюсь шляпы и приподнимаю, провожая миссис Молоун и юных мисс. Напоследок Оливия Молоун оборачивается и словно окидывает меня оценивающим взглядом. Пожалуй, мне неловко, однако с чего бы? Я было обращаюсь к миссис Патмор, как вдруг слышу раздосадованный возглас, и оборачиваюсь. Порыв горячего южного ветра несет белоснежный платок в нашу сторону, и мне достаточно всего лишь протянуть руку, чтобы ухватиться за кружево. И снова этот взгляд мисс Молоун, оказавшейся вдруг передо мной. Я понимаю, что это ее платок, и протягиваю его ей.
- Пожалуйста, мисс.
Она улыбается в тени своей шляпки и приседает, благодаря.
- Всего доброго.

...После знакомства с Молоунами, я не знаю, как это объяснить... Но мне словно стало уютнее. По крайней мере, когда я совершенно уставший вернулся тем вечером из церкви, я неожиданно понял, о чем будет моя проповедь. Я не хотел заученных фраз, не хотел выглядеть и звучать отчужденным. Я хотел бы говорить с этими людьми, а не говорить этим людям.
Вечера я провожу в молитвах, и эти дни до воскресной службы в церковь всегда кто-то приходит, чтобы помолиться в тиши. Я прошу Мартина не закрывать двери на ночь и предлагаю дежурить посменно, но он отказывается. Он может присмотреть сам.

Я устраиваюсь в доме. Вещей со мной немного, так что я занимаю далеко не все освобожденные полки. После отца Себастьяна осталось немало книг, и с ними я точно не расстанусь. Возможно, кое-какие из них были здесь и до него, а останутся уже после меня.
Меня не мучает бессонница, но я ложусь спать поздно, потому что пишу и перечитываю текст слов, которые произнесу в воскресенье. Только в субботу, после того, как привожу в порядок свое облачение на службу и гашу свечу еще до полуночи.

Миссис Патмор была права, на службу прибыли все, и все места были заняты, так что некоторые стояли вдоль стен и позади рядов. Приехали семьи плантаторов, и их нетрудно было различить по тому, как они держались вместе, заняв первые места. Мне приятно было увидеть Молоунов прямо перед собой и миссис Патмор с супругом, их дочерью и ее семьей.
Волнуюсь ли я? На удивление, совершенно нет. Я начинаю службу со спокойным сердцем, и, читая Ветхий Завет, слышу свой уверенный голос в тишине церкви, полной людей. Я читаю Евангелие и, поднимая глаза над текстом, вижу, с каким вниманием слушают меня собравшиеся. И так же они слушают меня, мое им слово.
- ...Мы собрались здесь в этот воскресный день во Славу Господа, своим подвигом искупившего грехи наши, дабы прикоснуться к благодати Его и любви Его к нам. Я приветствую вас, добрые люди, и обращаюсь к сердцам вашим как ваш друг и наставник. Я счастлив видеть каждого из вас в окружении ваших родных и близких, ваших друзей, - я окидываю взглядом собравшихся, я очень хочу хотя бы секундой коснуться лица каждого, но, видимо, волнение наконец берет свое, потому что задние ряды совершенно расплываются, и я различаю только знакомые мне лица тех, кто рядом. И среди них - лицо Оливии Молоун. Она держит в руках платок. Тот самый? Пахнущий розовой водой? Откуда я помню этот запах, ведь тогда я едва уловил его и то только на своих пальцах уже после встречи. - ...розовые... - О чем я? Опускаю глаза в текст. Я ничего подобного не писал... - Любовь к ближнему подобна диким розовым кустам. Пути Господни неисповедимы, и те, кто... кто встречаются нам на них, неведомы для нас, но что бы они ни приносили, любите их и прощайте. Любовь к Господу в вашем сердце не должна быть подобна взращиванию... прекрасных цветов, которые вы оберегаете от невзгод. Она подобна диким розам, которые цветут вопреки всему, и оттого сияют своей чистотой. Я призываю вас быть сильными в вашей вере в Господа и в людей вокруг вас.

Я провожу обряд евхаристии и перехожу к причастию. Прихожане подходят ко мне, принимая причастие, и это долгая вереница, но так я вижу каждого из них. И Оливию Молоун, которая оказывается последней и возвращается на свое место для молитвы и завершения службы.
- Благословляю вас.

Двери церкви распахиваются, но немногие спешат уходить, и я понимаю, что они ждут меня. Миссис Патмор возникает рядом и доверительно шепчет, что это была отличная месса, и "все это подтвердят". Подтверждают, а я чувствую, как подрагивают мои руки уже после всего.
- Здравствуйте, святой отец, - высокий мужчина, в котором я узнаю мистера Молоуна, становится напротив меня. - Благодарю вас за службу. Наконец мы снова можем слышать Слово Господа.
- Здравствуйте, святой отец, - миссис Молоун протягивает мне руку в белоснежной перчатке и чуть пожимает мои пальцы. - Мы искренне благодарны. Я очень рада, что нам с вами так повезло. Я с замиранием слушала вашу проповедь. Вы словно говорили о том, что я чувствую.
- Благодарю вас, мистер Молоун, миссис Молоун.
Их дочери подходят. Миссис Патмор уже донесла мне, что Элизабет никак не может отыскать себе кавалера, хотя "часики тикают", и что это не очень-то хорошо для молодой леди, когда есть леди куда моложе ее. Об Элис она отзывалась с улыбкой, а об Оливии говорила, что девушка не знает отказа в поклонниках, но пока не выбрала ни одного, так что как бы не затерялась среди них. Вообще-то миссис Патмор рассказывала обо всех семьях, но вспоминаю я сейчас только о Молоунах.

....
..

Отредактировано Aaron Levis (Чт, 30 Июн 2016 19:20)

+1

7

Судьба ли это или рука Господа… Оливия меньше всего думает о каком-то божественном вмешательстве, когда ее платок оказывается в ладони Отца Аарона. Девушка даже не прослеживает этот жест, когда мужчина отдает ей платок, не отрывая взгляда от его глаз. Ей просто показалось, что он будто хочет ей что-то сказать и она не хочет упустить этих слов. Но он всего лишь возвращает ей платок.
- Благодарю. – легкий поклон и Оливия торопится обратно к сестрам на зов матери.
- Как ты нерасторопна. – отзывается сухо Элизабет.
- В этом нет моей вины. – в ленивую защиту отвечает средняя дочь.
- Только если ты не специально это сделала. – снова сухой голос.
- Во имя Господа, Лиз, мне не подвластен ветер. Не делай из меня ведьму. Те времена давно прошли.
- Прошли. Но помыслы остались.
Что подразумевает под этим старшая сестра, Оливии, увы, не понять. И если говорить правду, то она не слишком ищет какой-то потаенный смысл в бурчании сестрицы, потому что она как раз таки привыкла к этому бурчанию. Лиз вечно недовольна всем и всеми, а нелюбовь к Оливии в ней появилась еще с тех самых пор, как оказалось, что у средней, несмотря на меньшее образование и очевидный недостаток приличных манер, было больше поклонников, чем у старшей.
- Ну как вы погуляли, девочки? – спрашивает Джонатан Молоун, целуя жену в щеку.
- Чудесно. Миссис Патмор познакомила нас с нашим новым пастырем.
- М, и как он вам?
- Мне кажется, Отец Аарон очень хороший человек. Он произвел на меня самое благоприятное впечатление и кажется, миссис Патмор от него в восторге. Она так помогает ему. Надеюсь, ему у нас понравится. У меня хорошее предчувствие. – мягко высказывается Ангелина, присаживаясь на диванчик и расправляя юбки платья.
-  А еще он из Чарльстона, папа, представляешь? – вмешивается Оливия, возбужденно бросая шляпку в кресло, а сама падает без сил в соседнее.
- Моя дорогая, надеюсь, наш новый друг не покинул вашу встречу глухим или с намерением оставить город, после знакомства с тобой? – со смешком высказывается хозяин семьи.
- Папа! Как ты можешь так говорить? Ты смеешься надо мной! – обиженно, но ласково. Средняя сестра всегда знала, как надо правильно говорить с отцом и интуитивно чувствовала его настроение. Сегодня он был добр.
- Потому что я знаю, как ловко ты можешь заболтать неподготовленного собеседника. Дай ему время привыкнуть к нам, девочка.
- Правильно, папа. – вмешивается Лиз. – Лив отпугивает незнакомцев и если по ее вине мы потеряем такого хорошего пастыря…
- Тебе он тоже понравился, Лиззи? – прерывает Джонатан.
- Я просто не хочу, чтобы новые люди в страхе разбегались от нас. – передергивает плечами старшая и забрав книгу, уходит в гостиную читать.
- Ах, папа, почему она меня так ненавидит? – искренне расстраивается Оливия, очевидно прекрасно понимая все причины нелюбви старшей сестры.
- Глупости, дочка. Вы – семья и никогда никого не будет у вас ближе, чем семья.
Так пролетают дни до воскресенья, которое Оливия ждет с нетерпением и даже во время субботней прогулки и игры в крокет, она размышляет о предстоящей службе Отца Аарона, пока выигрывает у нагло поддающихся ей юношей. И даже они замечают, что Оливия в этот день какая-то растерянная, задумчивая. А какие мысли могут тревожить столь дивную головку? К слову, весьма серьезные мысли, потому что даже на следующее утро, девушка встает раньше обычного, чтобы выбрать подходящее для проповеди платье. Она всегда выглядит безупречно, но сегодня хотелось особенно это подчеркнуть.
Здороваясь со знакомыми и друзьями, девушка не может не искать взглядом нового друга, но так и не находит его, пока он сам не появляется к моменту, когда все рассаживаются по местам. Оливия пытается следить за чтением, за смыслом прочтенного, а выходит, что только за губами святого отца, который поглощен с головой тем, что произносит. Он не просто читает, он проживает эти строки Библии и каждой клеточкой тела отзывается этим святым словам. А потом заговаривает и сам, а Оливия могла поклясться Богу, что никогда прежде еще не слушала проповедь с таким интересом. И в самом деле, очень многие оценили первую службу Отца Аарона. Верно, даже прочитать Ветхий и Новый Завет мог каждый, но по-разному. Но олицетворить любовь к Богу, как нечто мирское и простое и потому прекрасное, могли единицы. И Отец Аарон попал в их число, расположив к себе сердца и души жителей небольшого города.
На причастие Оливия идет последней, чтобы украдкой улыбнуться проповеднику и напомнить о себе, если вдруг он забыл. Хотя прежде мужчины никогда не забывали девушку. Но ведь и Отец Аарон не совсем мужчина.
Корсет затянут так туго, что сидеть долго не представляется возможным, поэтому когда служба заканчивается, девушка не без удовольствия вздыхает, становясь на ноги и прохаживаясь по залу церкви, недалеко отходя от родителей. Конечно, Джонатан захочет поговорить с новым гостем города и выразить благодарность за эту замечательную службу, которая доставила ему огромное удовольствие.
- Я уже давно не слышала ничего подобного, святой отец. – поддерживает родителей Лиз. – Приятно встретить человека со свежим взглядом на вещи. Я прочувствовала каждое слово.
Пока старшая выдает такую нетипичную для нее похвалу новому пастырю, Оливия внимательно наблюдает за мужчиной, за его реакцией на слова ее родных. И не может не заметить, как ему искренне приятно слышать добрые слова, пусть и от совсем незнакомых ему людей. И Лив нравится, как он все это воспринимает. Ей все в нем сейчас интересно.
- Это правда. – внезапно поддерживает слова сестры Оливия. – В последнее время от Отца Себастьяна можно было услышать только о невыносимой жаре. Он шутил, что наш климат самое сильное его испытание. Рада, что вы не поддержали традицию вашего предшественника.
- Оливия, нехорошо так говорить об усопших. – предупреждает Ангелина.
- Но это же правда, мама. И я не считаю, что сказала что-то плохое. Падре Себастьян и сам ведь шутил на эту тему. Благословляя прохладную тень дубов, что стоят возле нашего дома. – и тут же девушка обращается к святому отцу. – Вы обязательно должны увидеть наши дубы! Они действительно укрывают многих страдающих от жары.
- И влюбленных парочек от чужих глаз. – вдруг высказывается Лиз, но тут же поджимает губы, будто сболтнула что-то не то.
Камень в огород Оливии, но к таким вещам девушка уже привыкла и не будь она леди, ответила бы с не меньшей возмущенностью, но они в кругу семьи, на глазах у Отца Аарона, чье мнение о себе пока еще не безразлично Оливии и поэтому стоит держать себя в руках.
- Как видите, наши дубы и правда, спасают многих. – смеется она.
- И правда, святой отец, приходите, как-нибудь, к нам на обед. Мы будем очень рады видеть вас нашим добрым гостем. – предлагает Джонатан сдержанно улыбаясь, но имея самые искренние намерения принять гостя у себя. – Может, девочки по такому поводу даже перестанут ругаться хотя бы на один день. – камень в огород Оливии и Лиз, но гроза миновала, отец не зол.
- И правда, приходите, пожалуйста. – тут же подбирается Лив и просит мужчину, глядя на него с улыбкой и сжимая в ладонях платок.

+1

8

[AVA]http://savepic.ru/10225536.jpg[/AVA]
[NIC]Aaron O'Connell[/NIC]

Не похоже, чтобы эти люди пытались сдобрить горькую пилюлю, они действительно остались довольны службой, и я могу отпустить волнение насовсем. Даже их дочь Элизабет отзывается о моей проповеди очень искренне.
- Благодарю, мисс Элизабет. Ваше мнение очень ценно, - киваю я. Возможно, я кажусь тщеславным? Мне бы меньше всего этого хотелось, потому что все, что меня беспокоит сейчас, это желание не показаться этим людям скучным и постным. Между тем мисс Элис стоит поодаль со своими знакомыми подругами, а вот мисс Оливия вдруг в очередной раз проявляет самый живой интерес, сравнивая меня с моим предшественником. Сомневаюсь, что это хорошо, тем более что отца Себастьяна больше нет среди нас, но я так же понимаю, что в ее словах нет ни тени раздражения или осуждения. Собственно, ее мать уже делает ей замечание, и я убеждаюсь, что был прав. Мисс Оливия хотя и имеет чрезвычайно живой язык, но не копит дурных мыслей. А еще мисс Оливия приглашает меня в их поместье, и эта идея находит отклик. Мистер Молоун соглашается, что был бы раз видеть меня в своем доме на обеде. Его средняя дочь тут же схватывает эту задумку и обращается ко мне так, словно умоляет меня. В ее руках платок, и я теряю несколько секунд.

- Почту за честь, мистер Молоун, - отвечаю я. Действительно, не вижу оснований отказываться от приветливого приглашения. Тем более, когда мисс Оливия так смотрит на меня. И что за навязчивое ощущение возникает снова? Она так смотрит на меня, словно знает обо мне что и проверяет, догадываюсь ли я об этом.

- Тогда мы будем ждать вас на воскресный ужин на следующей неделе! - улыбается миссис Молоун. - Будет вся семья и несколько наших хороших друзей.
- Звучит очень здорово, - откликаюсь я. - А сейчас прошу простить меня...
- Да-да, не будем вас задерживать, святой отец. Всего вам доброго!
- Храни вас Господь, - улыбаюсь, благословляя их, и мисс Оливия тоже получает свое благословение, смиренно опуская глаза, а затем так остро стреляя ими из-под шляпки. Прелестная девушка.

Я не вижу, как Молоуны уезжают, потому что надолго задерживаюсь среди тех, кто пожелала остаться, чтобы сказать мне несколько добрых слов. После этого я и Мартин прибираем церковь и расстаемся. Мисс Патмор пригласила меня на лимонад с имбирным печеньем, и, судя по времени, ее «салон» как раз должен был разойтись. Так и есть. Я встречаю ее у магазина, и мы идем к ней.
- Святой отец, я скажу вам, в вас все абсолютно влюблены! Честное слово! Вы очень понравились Андерсонам, а это уже ого-го-го! Миссис Андерсон задает тон местным дамам, так что считайте, что они все вас горячо поддерживают, да и на мистера Андерсона она оказывает воздействие. Впрочем, и без нее вы всем приглянулись. Видите ли, отец Себастьян был хорошим настоятелем, но в последнее время он сильно сдал, и мы любили его как очень доброго старика, старого приятеля, а вот вы… Вы другое. Вы молоды, полны сил, создаете очень серьезное впечатление. Это всем нам на пользу.
- Осторожнее, миссис Молоун, иначе я заподозрю вас в лести, - смеюсь. В самом деле, ничего подобного.
- Миссис Патмор, - поправляет она. В самом деле? Я и не заметил, как…
- Простите меня, миссис Патмор! Не знаю, что на меня нашло!
- Это все волнение, - отмахивается она, поднимаясь на крыльцо своего дома и приглашая меня.
- Мистер и миссис Молоун пригласили меня на воскресный ужин на следующей неделе.
- Вот видите! Вы всем понравились!

Дом Патморов небольшой, родители живут отдельно от детей, им прислуживает белая служанка, девочка пятнадцати лет. Миссис Патмор говорит, что это дочка прачки, и они с мистером Патмором помогают бедняжке. У той еще трое братьев.
- Кстати, где мистер Патмор? Я видел его на службе, но потом он пропал, - спохватываюсь я, присаживаясь на диван перед столиком с угощениями, которые подает девочка.
- Простите его, святой отец. Он не остался после службы, потому что поехал в Орлеан. Утром пришла депеша, что его брат болен, и он решил отправиться сразу же.
- Да поможет Бог вашим родным.
- Спасибо, святой отец, - миссис Патмор смотрит на меня, а потом всплескивает руками. – Как же странно называть вас святой отец! Вы моложе моей дочери! Кстати! В четверг у нее именины и вечером мы отправляемся на озеро на пикник.  Мы приглашаем вас.
- Боюсь, после всех приглашений мне придется заказать в вашем ателье сутану побольше.
- Ну что вы! Вы такой худенький!
- С удовольствием .

В самом деле, как можно отказывать людям, среди которых мне теперь жить, если они так относятся ко мне и так принимают?
Я возвращаюсь к себе и теперь оказываюсь совершенно один, правда, ненадолго, потому что около полуночи кто-то скребется в дверь, и это оказывается пес. Большой черный кобель, молоденький, с виду грозный, но, едва оказывается в доме, бьет хвостом и укладывается у холодного камина. Кажется, я знаю, что это за зверье. Миссис Патмор спрашивала, приходил ли Янки. Кобелек был одним из помета суки Лаки, которая жила у отца Себастьяна. Старик не смог избавиться ни от одного, называя их все собирательно «янки», но потом они куда-то разбежались, старая Лаки вернулась только с одним, вот этим самым. После смерти святого отца обе собаки исчезли. На Лаки махнули рукой, решили, что она умерла от старости и тоски по хозяину, а вот черного Янки видели то тут, то там. И вот он пришел. Так у меня появился сосед.

С понедельника я возобновил исповеди, и уже в первый день принял шестерых мирян, а после полудня в церкви оказалась молодая женщина, которая не ждала ни молитвы, ни исповеди. Она представилась как миссис Доусон, учительница из местной школы, и пришла поговорить со мной о детях, которым она дает уроки.
- Святой отец, я была бы признательна, если бы вы несколько раз в неделю приходили к нам и занимались с ребятами чтением.
Признаюсь, это неожиданное предложение, однако решение не потребовало раздумий. Моя служба в церкви не занимала много времени, и я уже раздумывал о том, чем еще могу быть полезен.
- Миссис Доусон, я готов помогать вам хоть каждый день!
- Как это замечательно, святой отец! Если вы не заняты, я могу показать вам школу.

Так я заводил все больше знакомств, и, признаться, не заметил как быстро это забытое Богом местечко на раскаленной ладони Юга стало мне нравиться с первых дней.

....
..

Отредактировано Aaron Levis (Чт, 30 Июн 2016 19:20)

+1

9

Джонатан Молоун убеждает, что очень ждет Отца Аарона в следующее воскресенье на обед и мужчина принимает приглашение с благодарностью. А Оливия улыбается с предвкушением, девушке не терпится оказаться в более тесном кругу с пастырем и ближе с ним познакомиться. Пожалу, многие люди города испытывают тоже самое, что и Оливия, с той лишь разницей, что как и подобает приличиям, они скрывают свое любопытство за вежливыми приглашениями на пикники или обеды. В Оливии же было столько жизни, что ей с трудом удавалось держать восторг в себе и она всегда радовалась чему-то, как дитя, искренне и неприкрыто. И с такой же детской непосредственностью, непониманием, как ее слова могут услышать другие, так же она и высказывала свое скромное мнение по тому или иному вопросу.
Отец Аарон благословляет семью Молоун и на этом они расходятся до следующей встречи, которая, как надеется Оливия, случится раньше, чем в воскресенье.
-  До скорого свидания, святой отец. – прощается Оливия и следует за сестрами, выходя из церкви.
Признаваясь себе откровенно позже, Оливия будет думать о том, что Отец Аарон действительно ее заинтересовал, но мысль о том, что встречи с ним, чтобы поговорить как ей хочется, придется ждать еще неделю, немного гасит запал и ожидание девушки. Она честно старается думать о предстоящей встрече и о подходящем для воскресенья наряде, но выходит у нее не так и хорошо.
Ведь она не оставляет свои прогулки с близнецами Тарлтон, с подругами с соседних плантаций и обсуждения местных сплетен, которые, несмотря на скудное общество, не богатое разнообразием лиц, но все же пестрит порой чем-нибудь интересным. К примеру, недавно к тетушке одной из подруг Оливии, вернулась ее дочка из Флориды и рассказывала о том, как много там военных из морского флота и какие там все юноши статные и величественные, истинные лидеры. Одна беда, что эти юноши грезят войной, чтобы доказать свою честь в бою и заслужить орден, который возвысит их в глазах окружающих.
Война. Оливия не любила слушать о войне и думала о том, что эта тема сущая чепуха и юноши ведут эти скучные разговоры только для того, чтобы показать свое отличие от женских тем. Но разве не приятнее обсудить новую шляпку или перчатки Оливии, когда они так идут ее зеленым глазам? Она и сама готова поговорить о крое мужских костюмов. Ведь совсем недавно она видела на Уильяме замечательный голубой фрак с расшитыми золотыми лампасами на рукавах и подумала о том, что этот цвет хорошо бы подчеркнул глаза Отца Аарона.
- Ты ведешь себя неподобающе с Отцом Аароном. – замечает как-то старшая Лиз, выговаривая Оливии.
- Я просто любезна с ним. Как и со всеми другими моими друзьями. – оправдывается средняя, вплетая атласную ленту в волосы на ночь.
- Он не как другие. Он представитель церкви и святой человек. И с ним ты не можешь вести себя так же, как например, ты ведешь себя с Уильямом Брэдли. Хотя и с этим молодым человеком ты ведешь себя слишком распущенно, как не подобает вести себя леди. Твоя несдержанность когда-нибудь навлечет позор на нашу семью, если ты не задумаешься над своим поведением. – Оливия улыбается глядя на сестру, потому что та сейчас невыразимым образом похожа на индюшку, которую совсем недавно Порк зарубил на ужин. – Отец Аарон – святой и вести себя с ним, как со своими поклонниками, ты не имеешь право, это безбожно.
- Лиззи, я в самом деле, не думаю, что веду себя с ним непозволительно. Разве есть мне нужда скрывать улыбку или приятное отношение к человеку, который симпатичен мне в духовном отношении?
- Я знаю твою натуру, Лив. Ты на каждого мужчину смотришь как на цель и не отступишь, пока не захватишь. Святой отец – служитель Господа и мы не должны быть ему обузой.
- Ты говоришь так, дорогая сестрица, словно влюбилась в нашего нового пастыря. – Лиз делает такое возмущенное лицо и так кипит, что совершенно не находится что ответить. А Оливия пользуется этим. – Думать о святом отце, как о мужчине, разве это не грех, Элизабет?
Средняя сестра скрывается за дверью в своей комнате и засыпает с мыслью, что будь Отец Аарон простым мужчиной, возможно, она бы и заинтересовалась им. Но когда речь заходит о его сане и призвании служения Господу, то и действительно не стоит задумываться.
Однако, сама того не ведая, из лучших побуждений и собственного страха, Элизабет поместила в это милую темную головку идею, которая разовьется сама собой и Оливия даже и не заметит, как загорится «безбожными намерениями» и «грехом».
А пока эта идея медленно зреет в голове, распространяя словно споры ядовитых грибов по клеткам мозга, девушка наслаждается жизнью на очередном празднике. Именины Энн Патмор назначены на четверг и, несомненно, там будут все известные и солидные плантаторы города. Никого нового, кроме, конечно, Отца Аарона, про которого юная Оливия совсем забывает, наслаждаясь прогулками по озеру с друзьями и отменными сэндвичами на свежем жарком воздухе.
Молодые люди веселятся и смеются, играя и заигрываясь, пока их родители степенно наслаждаются прибереженным в тени бренди и закусками.
Прятки  - любимая игра Оливии, потому что ее никогда не находили, а главное, можно было хотя бы на время отдохнуть от шумной компании и перевести дух, где-нибудь в тени деревьев. Эта розовая цветущая изгородь очень удачно спрятана за массивным дубом и именно здесь Оливия и обрела свое маленькое тайное укрытие. Она немного выглядывает из-за своего логова, чтобы посмотреть не приближается ли кто-то из ее друзей, когда обращает внимание на прогуливающегося в одиночестве, подальше от толпы, Отца Аарона.
Мужчина не замечает ее проходя вдоль изгороди и практически вплотную, погруженный в свои мысли. Девушка уже хочет поздороваться с ним, но только видит одного из близнецов и тогда…
- Святой отец? – шепотом шепчет девушка, обращая внимание мужчины на себя и прикладывает палец к губам, веля молчать, а второй рукой, хватает Отца Аарона за рукав и утаскивает за собой, за изгородь, окунаясь в пьянящий запах пышных роз.
Молодые люди оказываются близко друг другу, но Оливия продолжает держать палец у губ в знак молчания, слыша, как близко подходит Альберт Тарлтон.
- Мисс Оливия? Где вы мисс Оливия? Я обязательно вас найду, ведь за это мне был обещан поцелуй, помните?
- Не выдавайте меня. – едва слышно шепчет девушка, все еще держа святого отца за рукав и практически чувствуя на своей шее дыхание мужчины. Можно увидеть, как волнуются ее локоны от близости его губ. А сердце пускается вскачь.
Только бы ее не нашли. Не хочет она целовать Альберта.

+2

10

[AVA]http://savepic.ru/10225536.jpg[/AVA]
[NIC]Aaron O'Connell[/NIC]

Я предполагал, что "пикник" будет действительно пикником, на котором соберутся самые близкие родственники и друзья, но это оказалось самое настоящее торжество. Признаться, мне было несколько неловко, но миссис Патмор очень быстро взяла меня в оборот, включив в беседу с почтенными господами, которые были здесь. Ее дочь Энн, в недавнем девичестве Патмор, а теперь Браун, была точной копией матери. Она была замужем всего несколько лет, но у нее уже была пара двух очаровательных сорванцов. Ее муж был управляющим на одной из плантаций, что объясняло присутствие многих гостей здесь.
- Очень поздний брак, но лучше поздно, чем никогда, - шепнула мне однажды миссис Патмор, посвящая меня в тайны своей семейной жизни. - Ну, что поделать, Энни никогда не была красавицей, а Эндрю Браун хотя и солидного возраста, но дельный человек.
Энн исполнялось сегодня двадцать девять лет.

- Я поздравляю вас, Энн, и желаю всего самого доброго вам и вашей семье, - искренне поздравляю женщину, затем меня представляют ее супругу. - Прошу прощения, что задержался к вам.
- Что вы, святой отец. Ваши дела не терпят суеты!

Озеро оказалось настоящим оазисом в этот знойный и горячий день. Гости расположились под белыми шатрами, один взгляд на которые слепил глаза, а я, признаться, неважно чувствовал себя сегодня, поэтому, поздоровавшись с гостями, решил уединиться в тени рощи. Миссис Патмор уже провела мне короткую экскурсию, не выходя из-под тени шатров, рассказав, что сад разбивали еще ее прадеды, и чудо, что он выстоял столько лет почти без потерь даже в самые засушливые лета.
Здесь были дикие розы, которые, конечно, когда-то были садовыми, но теперь разрослись живой короткой аллеей, и в разогретом воздухе их аромат казался пьянящим.

Здесь мне предстоит провести несколько лет. Минимум. А что потом? Я вижу свое будущее в Орлеане, не меньше. Да, здесь хорошие люди, и мне очень повезло оказаться здесь, хотя ведь я не должен был. Я должен был быть сейчас при отце Валентине, помогать ему в Техасе, но Господь распорядился иначе. Это мой шанс проявить себя.

Кажется, я слишком увлекся своими размышлениями и совершенно растворился в мигрени, которая все разрастается от левого виска, когда кто-то тихо окликает меня. Я останавливаюсь, осматриваясь, и буквально оказываюсь украденным. Мисс Оливия Молоун хватает меня за рукав сутаны и увлекает к себе, показывая, чтобы я хранил тишину. Я не понимаю, в чем дело, и уж тем более и подумать не могу над версиями, потому что девушка оказывается так близко от меня, что я ощущаю запах ее волос. Она похожа на птичку, встревоженную в своем гнезде и высматривающую сейчас того, кто ее потревожил. Мисс Молоун играет в прятки, и молодой человек, который проходит в нескольких метрах от нас по ту сторону изгороди, разыскивает ее, чтобы получить свой приз.
Я ничего не отвечаю на ее "Не выдавайте меня..." и стою, не шевелясь, словно она цепко держит меня не за запястье, а всего сразу.

Юноша проходит мимо, и мы больше не слышим его. А я смотрю на нее. Вижу, как вьется ее локон, как они обрамляют аккуратное ушко с крошечными сережками и как их мягкость контрастирует с острыми скулами. Ее кожа белоснежно молочная, словно солнце никогда не касалось ее. Как только ей удается избегать его?
- Мисс Молоун, - заговариваю я, и чувствую, что зря отказался от прохладного лимонада. Горло действительно пересохло. - Вы жестоко поступаете с этим юношей, - улыбаюсь, отступая на шаг назад, а она, спохватываясь, отпускает мое запястье. Я ловлю себя на мысли, что сожалею о том, что она не держала меня за руку. Ткань сутаны не дает ощутить ее прикосновение.

О чем я думаю? Здесь просто жарко, и от этой треклятой мигрени мне кажется, что ворот мне жмет.

- Здравствуйте. Я рад вас видеть, вы прекрасно выглядите, мисс Молоун.
Ее зеленые глаза блестят. На ней нет шляпки, и я впервые вижу ее волосы. Не пряди, не локоны, а косы, сложенные в прическу. Они изумительного русого оттенка и блестят в лучах, пробивающихся сквозь листву, медовыми оттенками.
- Что я вам должен за то, что вы нашли меня? - спрашиваю я зачем-то. Конечно, я звучу очень странно.

....

Отредактировано Aaron Levis (Чт, 30 Июн 2016 19:21)

+1

11

Отец Аарон не выдает их расположения Альберту и юноша скрывается из вида, уходя куда-то в сторону, где по его мыслям должна прятаться Оливия. А девушка в этот момент мало уже мало думает о том, что ее не нашел Альберт, размышляя, в каком положении она оказалась. Или скорее, не размышляя вовсе, потому что на какой-то момент она ловит взгляд святого отца на себе и как будто теряется под ним. В этих глазах есть что-то… Словно невысказанное, запрещенное, непонятое. И невольно, всего лишь краем глаза, девушка зацепляет ворот сутаны святого отца, из которого проглядывается выступающий мужской кадык. Почему-то впервые в своей жизни Оливия обращает внимание на данную часть мужского тела.
Когда опасность минует, Отец Аарон первый сделает шаг назад и вслед за этим Оливия отпустит его руку, которую держала до этого самого момента, даже не осознавая. И так же не понимая причин, первую секунду она словно тянется вслед за мужчиной, когда он отходит, но потом возвращает себя в реальность.
А когда святой отец с улыбкой журит ее за легкое поведение с юношей, которого она избегает, девушка даже воспринимает его слова серьезнее, чем ожидала от себя, опуская голову и будто раскаиваясь. Но до раскаяния еще очень далеко, слишком ей нравится эта игра.
- Именно поэтому я и прячусь, святой отец. Я не согласна с условиями.
Но, видимо, пастырь и сам не хочет останавливаться на этой теме и поэтому, вернувшись окончательно к приличиям и вспомнив о манерах, о которых совершенно забыла юная Оливия, в силу будоражащих обстоятельств, Отец Аарон здоровается и высказывает искренний комплимент внешнему виду девушки. юная Молоун привыкла к восторгам ее нарядами и внешностью, но сейчас слова пастыря звучали особенно приятно и тепло.
- Доброго дня, святой отец. – в ответ же здоровается девушка, склоняя голову. – Благодарю вас. – улыбается, подходя ближе к мужчине. – Вам правда нравится? – почему-то ей важно знать его мнение и хотя она верит его словам с первого раза, но отчего-то хочется, чтобы он их подтвердил.
А святой мужчина подтверждает и вдруг говорит о том, что он должен Оливии что-то, раз она нашла его. Девушка не сразу понимает его слова, потому что для нее само по себе необычно, что пастырь включился в игру, подыгрывая ей же, после ее непозволительного пот отношению к нему жеста. Ангелина Молоун обязательно бы заметила, что дочь ведет себя неразумно и не соответственно возрасту, когда благородные девушка, подобные ей, держатся более спокойного тона и прогуливаются по парку, а не носятся как малые дети. Не говоря уже о том, что Элизабет высказалась бы откровенно и горячо, по поводу ветрености Оливии.
Девушка улыбается, опуская глаза и расправляя платье. Она размышляет над слова пастыря, потому что Оливия не была бы собой, если бы не искала в этом жесте выгоду для себя. Но благоразумие возобладало над сердцем.
- Благословите меня, святой отец. Нет ничего большего, о чем я могла бы вас попросить. И позвольте мне составить вам компанию в вашей прогулке. – тихо просит девушка, немного приседая и склоняя голову перед мужчиной, чтобы он перекрестил ее. – Я прошу у вас прощения, если я прервала ваши мысли, так возмутительно втянув вас в эту детскую игру. Матушка говорит мне, что я должна быть сдержаннее, но я так не хотела, чтобы Альберт меня нашел.
Оливия наклоняет немного голову и убирает за ухо, выбившуюся прядь из собранных волос. Видимо, зацепила веткой, когда бежала от близнецов. Девушка внимательно следит за человеком, с которым так давно жаждала остаться наедине, чтобы побеседовать с ним и поэтому сейчас ведет себя так аккуратно и спокойно, пуская в ход все свое пассивное обаяние, на которое только способна. Неосознанно, конечно.
- Вы позволите? – юная мисс обходит пастыря и вопросительно глядя на него, берет его под руку. – Тропинки здесь такие коварные. О чем вы так глубоко думали, когда я нарушила ваш покой? Вам не нравится у нас? Надеюсь, вы не думает покинуть наш город? – она словно невзначай накрывает его локоть своей второй рукой. – Прошу вас, святой отец, не покидайте нас! Нас уже давно так никто не вдохновлял. Вы внесли жизнь в наше размеренное общество.

+1

12

[AVA]http://savepic.ru/10225536.jpg[/AVA]
[NIC]Aaron O'Connell[/NIC]

Мисс Молоун, к моему счастью, не находит никакого намека в моем вопросе, и просит благословить ее и позволить присоединиться к моей прогулке. Я благословляю ее, едва ли не касаясь волос на склоненной голове, и как несколько минут назад с готовностью подтвердил свои слова о том, что она прекрасна этим днем, соглашаюсь пройтись вместе с нею. В самом деле, что это я оставил гостей и радушных ко мне хозяев и уединился? Но гуляя тут я уже минимум дважды мог найти себе компаньонов, но они, поздоровавшись не решались нарушить мои размышления. Сейчас же, когда мисс Молоун извиняется за свою вольность, я чувствую, что рад ей и тому, что никакой Альберт не отыскал ее.

- Почту за честь прогуляться с вами, мисс Молоун, - я сторонюсь, чтобы пропустить ее, но она неожиданно обходит меня и берет под руку. И конечно я позволяю. Тропинки действительно такие коварные. Вы правы, мисс Молоун.
Только ничего из этого я не произношу вслух. Я думаю только о том, что Оливия оказывается так близко, что я ощущаю ее всем телом. И ее голос звучит словно из моей головы.

- Ну что вы, мисс Молоун! Мне очень нравится у вас. Вы так тепло приняли меня, и я благодарю Господа, что он послал мне вас. Не волнуйтесь, я не обдумывал план побега, - качаю головой, улыбаясь, а мисс Молоун заглядывает в мои глаза, словно желает убедиться до конца, и я зачем-то накрываю ее руку на своем локте своей ладонью. - Уверяю вас, вам не о чем беспокоиться. - И я поспешно разрываю касание, но рад, что мисс Молоун не убирает рук. - Здесь живут прекрасные люди, и я уверен, что мы станем добрыми друзьями.

Мы проходим вдоль розовой изгороди и останавливаемся, не сговариваясь, у ее завершения. Или начала?
- Какой восхитительный аромат, правда? - и мисс Молоун соглашается со мной и протягивает руку, чтобы дотянуться до белого бутона, а я... Я осторожно ловлю не за запястье, отводя руку в сторону.
- Осторожно, - мой рукав словно в доказательство цепляется за шип, притаившийся под самым цветком. Я вынужден спасать сам себя, и укалываюсь. На подушечке пальца тут же возникает капелька крови.
- Надеюсь, вы не упадете в обморок, мисс Молоун? - рассеянно улыбаюсь, потому что я словно остался мыслями в предыдущем мгновении, в котором ловлю ее руку.
Ее глаза зеленее листвы и сияют ярче, чем солнечные лучи в ветвях.

- Мисс Оливия! Я вас нашел! Только не говорите, что вы окончили игру! - а это должно быть тот юноша? Он не замечает меня издалека.

..

Отредактировано Aaron Levis (Чт, 30 Июн 2016 19:21)

+1

13

Молодые люди прогуливаются той самой коварной тропинкой, вдоль розовой изгороди, вдыхая аромат цветущих, который пьянит голову, совершенно расслабляя и делая обстановку какой-то таинственной и уединенной. Оливии так и кажется, что они с отцом Аароном сейчас где-то совсем далеко от других и эта близость с пастырем ей нравится и приносит покой ее сердцу. Тревожному сердцу, потому что в тот или иной момент, когда взгляды молодых людей встречаются, что-то дрожит в груди Оливии и от незнакомого, но приятного чувства, она немного теряется.
Как в тот момент, когда мужчина накрывает ее ладонь своей. Но растерянность девушки быстро сменяется радостью, потому что святой отец выражает уверенность, что хочет задержаться здесь на время и в ближайшее время никуда не уедет.
- Я очень рада это слышать. – искренне восторгается девушка, потягиваясь ближе к мужчине и улыбаясь. – Все вас очень полюбили и поэтому мы никуда вас не отпустим!
Оливия так и держится обеими руками за отца Аарона и не собирается отпускать его, потому что девушке невероятно комфортно и спокойно. Элизабет была права, когда говорила, что новый пастырь совсем не такой как остальные, что он – святой человек. И дело не в том, что он служитель Господа. Не об этом думает мисс Молоун, пока идет нога в ногу с молодым мужчиной, она думает о чувствах, которые вызывает в ней этот человек. Чувства, которых она прежде не знала и теперь не знает, как их определить.
Отец Аарон высказывает свое восхищение ароматом роз и девушка улыбается, переводя взгляд с его голубых глаз на распушившийся лепестками цветок.
- Вы правы, потрясающий аромат. Из этих цветков настаиваются розовые настойки. Я пробовала однажды. – признается девушка. – Вкус приятно сладкий, но запах пьянит сильнее. – Оливия переводит взгляд на пастыря, словно вновь узнавая его лицо и стоит также близко к нему. – Я помню, ребенком я постоянно здесь пряталась от родителей и сестер и засыпала. Эти цветы не раз спасали меня.
То, что называется соблазном, охватывает Оливию впервые и именно поэтому она не знает, как обозначить это чувство. Но она совершенно точно чувствует желание вновь взять под руку отца Аарона. Но вместо этого тянет руку к цветку. Мужская рука останавливает ее и Оливия вновь чувствует этот трепет в груди, словно перехватывает дыхание, хотя корсет затянут как обычно. А прикосновение ладони мужчины к чувствительной коже на запястье девушки, словно ожог от святого огня, который никогда не обжигает, но жар его чувствуется без сомнений.
Отец Аарон предостерегает девушку от укола спрятанных за лепестками шипов, но и сам ранит себя случайно, от неосторожности, хотя на секунду Оливии показалось, что руки мужчины подрагивают.
В этот момент из ниоткуда появляется Альберт, который еще никогда не казался Оливии таким раздражающим. Молодой человек очень не вовремя вторгся в разговор. Хотя разговора, по большому счету и не было.
- Позвольте… - тихо просит девушка пастыря и берет в свою руку его, ладонью вверх, рассматривая укол. – Вам больно?
Очень быстро и словно торопясь не успеть Оливия достает из маленькой сумочки белый, чистый платок и принимается промокать рану, наклоняясь немного и дуя, чтобы уменьшить боль. А затем обматывает свежей тканью палец мужчины.
- Мисс Оливия?
- Ах, Альберт, пока вы найдете меня, я состарюсь. К тому же, отец Аарон нашел меня раньше. – быстро отзывается девушка, всего на пару секунд поворачиваясь к молодому человеку, чтобы ответить на его вопросы.
- Вы всегда так ловко прячетесь! – раздосадовано звучит юноша, не осмеливаясь подойти ближе, потому что видит, что Оливия не в настроении.
А девушка слишком занята, прижимая платок к ладони пастыря и прижимая сверху второй своей. Ей никогда прежде не было знакомо это чувство приятной дрожи в коленках, торопливые движения, которые хочется замедлить, но от неловкости руки словно деревянные и все не ладится. А сейчас, стоя с отцом Аароном, ей искренне не хочется прослыть неловкой в его глазах. Поэтому, отчасти, чтобы унять дрожь и в своих руках, она так крепко держит ладонь пастыря.
- Прошу, не выдавайте никому мой маленький секретный уголок, святой отец. Пусть это будет нашей тайной. – шепчет девушка, отрывая взгляд от руки проповедника и поднимая на него полный доверия взгляд.
- Что-то произошло, святой отец? Вы здоровы? – тревожно спрашивает молодой юноша, вновь вмешиваясь в ту неизвестную девушке атмосферу, которая подобно несмелому, слабому цветку распускается в первые теплые дни весны.
Этот жест со стороны Альберта спугивает Оливию и она выпускает руку пастыря, сцепляя свои в замок.
- Нашли ли вы Элис, Альберт? – требовательно спрашивает девушка, поворачиваясь к джентльмену.
- Я искал вас, милая Оливия. – неловко выдает юноша, опуская глаза.
- Моя бедная сестра где-то скучает, а вы прохлаждаетесь здесь. Идемте немедленно найдем ее. Идите!
К сожалению, девушка не может более остаться наедине с отцом Аароном и наверно, это немного сквозит в ее взгляде, когда она вновь оборачивается к мужчине. Она смотрит сначала на его руку, а потом вновь поднимает взгляд на его спокойное лицо. Почувствовал ли он то, что почувствовала она? И что это такое было? Никогда прежде по-настоящему не любившая, девушка не знает, как определить для себя эту приятную тревогу в сердце и легкое, тянущее чувство в низу живота к груди, словно плавленая карамель.
- Спасибо, что позволили прогуляться с вами, святой отец. Мне было это в радость. Жаль, что наша беседа прервалась подобным образом, но надеюсь, она не последняя. – отец Аарон тоже выражает согласие и симпатию их беседе, как и подобает правилам приличия, но девушке все-таки хочется верить, что не только в манерах дело. – И не вздумайте заболеть, святой отец. Я очень жду воскресной службы и вас к нам в гости, помните? Вы многого еще не видели в наших окрестностях. Я с удовольствием, вам все покажу, если вы этого захотите. Очень жду нашей новой встречи. До свидания. – легкий реверанс, девушка дожидается, когда все формальности прощания будут соблюдены и с трудом отрывая взгляда от мужчины, она уносится прочь, в сторону, куда побежал Альберт.
Позже, через несколько дней от ведома старшей сестры, безусловно, не ускользнет тот факт, что ее сестра младше, прогуливалась вдоль розовой изгороди со святым отцом наедине. Тревога в сердце Элизабет похожа на ту, что испытывает и Оливия, но носит и неприятный характер. Прежде, старшей просто не нравилось, как ветрено ведет себя Оливия и как за ней ухлестывают молодые люди из родовитых семей. Теперь же ее недовольство направленно против общения средней с одним конкретным мужчиной. И прикрываясь праведными намерениями защитить слугу Господа от опасных намерений Оливии, Элизабет прикрывает ревность, так внезапно и так жгуче ранящее ее сердце.
Не только в духовном отношении отец Аарон затронул сердца людей, но и потревожил хрупкий женский мир, установившийся между двумя сестрами, влюбив обеих в себя и сам того не ведая. Но если старшая знает, что сердце самого пастыря отдано Господу и никогда не будет потревожено ни одной из женщин, то младшей этого понять, увы, не дано. Он не печется ни о своей душе, ни о чужой.
А потому с нетерпением ждет воскресенья, когда вновь подбирает подходящий наряд, который оголяет юные изящные плечи. В церкви они накинет платок и будет смиренно следить за святым отцом, чтобы не упустить ни одного его слова, пусть и вновь не прослеживая их истинный смысл. Увы, отец Аарон не сможет сразу присоединиться к семье Молоун до их поместья, но подъедет позже, когда уборка в церкви, после прихожан, будет окончена.
Но даже тогда Оливия будет ждать отца Аарона, вступающего в новый для него дом его хороших друзей, а в этом можно было не сомневаться по заверениям самого Джорджа Молоуна. Средняя мисс Молоун будет встречать священника на лестнице, держать за резное дерево, словно удерживая себя от резкого рывка, который никак не возможен для юной леди.
- Еще раз здравствуйте, отец Аарон. – с улыбкой здоровается девушка, спокойно подходя к мужчине и заглядывая в его глаза. После мессы им так и не удалось поговорить обстоятельно. – Это была чудесная служба. Как ваша рука? Она не болит? Я хотела зайти на этих днях, чтобы поинтересоваться вашим здоровьем, но побоялась потревожить вас.
- Ну не стойте же в коридоре, прошу вас, - вмешивается Ангелина и приглашает пастыря пройти в гостиную перед обедом. Но это не смущает Оливию, потому что не уступая никому и не теряя момента, не желая откладывать разговор или упустить какое-либо слово пастыря, девушка просто разворачивает в сторону гостиной, подхватывая пастыря под руку и идя рядом с ним.
- Позвольте, я вас провожу.
И этот жест кажется ей уже привычным, опираться на его руку. И снова, она будто чувствует его дыхание на оголенном плечике.

+1

14

[AVA]http://savepic.ru/10225536.jpg[/AVA]
[NIC]Aaron O'Connell[/NIC]

Я и ответить ничего не успеваю, как мисс Молоун принимается оказывать мне помощь, словно меня по меньшей мере покусали собаки. Она достает из своей сумочки платок и промокает кровь, а я стою как болван и наблюдаю за тем, как ее прелестная головка склоняется над моей ладонью и чувствую ее дыхание. Никчемный случай, не больнее, чем укус комара, но я заторможен и веду себя так, словно действительно что-то произошло.
- Мисс Оливия, не стоит. Пустяк, - хочу отшутиться, но она уже повязывает мне свой белоснежный мягкий платок ради каких-то пары капель крови.

Юноша, Альберт, окликает ее, и она отзывается, а магия момента распадается. Мы больше не одни, и уединения не вернуть. Теперь Оливия принадлежит не только мне, ее внимание обращено к ее поклоннику. Однако она разговаривает с ним, продолжая держать мою руку в своих ладонях, и никто из нас не разрывает этой связи. Альберт здесь, он вряд ли видит это оттуда, где остановился в нерешительности, но я ощущаю себя незадачливым любовником, который только и ждет, чтобы муж не вошел в комнату, прошел мимо и дал ему шанс сбежать.
Кажется, она о чем-то просит меня? Ах да, не выдавать ее убежища.

Я оглядываюсь на Альберта, который так искренне признается, что даже и не думал искать Элис, потому что искал только ее. На его вопрос о моем самочувствии я отвечаю, что все в порядке.
- Все хорошо, Альберт. Я укололся о розовый куст, а мисс Молоун решила, что я могу погибнуть на месте, - улыбаюсь, убирая руку, и делаю это одновременно с Оливией. Кажется, у меня была мигрень, но она куда-то словно испарилась.

- Ступайте, - киваю я мисс Молоун. - Мы непременно увидимся в воскресенье.
Неужели я читаю в ее взгляде досаду и извинение за то, что нас так прервали и теперь ей нужно бежать? Потому что я чувствую именно это. Альберт, должно быть, будет счастлив теперь и будет называть ее "милая Оливия", ухаживая и стараясь понравиться.
Ее фигурка исчезает из вида, а в моей руке остается платок, который пахнет розовой водой, и мне кажется, что даже живые розы не могут пахнуть так же пьяняще, потому что Оливия не касалась их.

Я спешу вернуться к миссис Патмор и гостям, снимая платок и убирая его в рукав сутаны. Одолженные платки не принято возвращать, но лучше бы его не было, потому что ночью в лунном свете он белеет перед моим лицом, будучи оставленным на столике при кровати, и даже закрывая глаза я вижу его и вижу руки мисс Молоун, скрывающие мою ладонь в своих. Я словно заново переживаю прогулку, и вижу все в мельчайших деталях, и чувствую, как учащенно бьется сердце, когда я думаю о внимательных и вместе с тем лукавых зеленых глазах, рассматривающих меня с любопытством.

- Господи, Царь Небесный,
Дух истины и душа души моей,
поклоняюсь Тебе и молю Тебя:
наставь меня, укрепи меня,
будь моим руководителем и учителем,
научи меня тому, что мне следует делать.
Поведай мне, Господи, все повеления Твои,
я же обещаю исполнять их и с любовью приму все,
что мне будет послано Тобою.
Одного только прошу у Тебя:
научи меня всегда творить волю Твою. Аминь.

Я стою перед распятием на стене в изголовье моей кровати, в темноте ночи всматриваясь в его очертания, потому что, едва я закрываю глаза...

- ...да благословит вас Господь, - завершаю я службу в полном молчании присутствующих. Удивительно, это моя вторая воскресная литургия, но сегодня я чувствовал себя так, словно делаю это уже давно, и знаю каждого, кто смотрит на меня сейчас, внимает мне. Эти пару дней я чувствовал себя неважно, был рассеян и виной тому было смущение внутри меня. Я поддался искушению, допустив мысли, которых никогда не должно бывать у меня по отношению к юным девушкам. Я просто не понимал, что на меня нашло, и только денные и нощные молитвы помогли мне обрести мир. Я увидел сегодня мисс Оливию Молоун и обрадовался этому. То, что случилось тогда на прогулке... Это добрый знак, не иначе. Мы можем стать хорошими друзьями, а все остальные мысли - просто моя временная слабость, с которой я справился. Да, именно так. Всем нам ниспосылаются испытания. Кому-то - серьезные и сильные, кому-то - вот такие случайные, но не менее опасные.

Мистер Молоун напоминает мне о том, что сегодня я приглашен, и осведомляется, не передумал ли я. Конечно, нет. И хозяин сообщает, что пришлет за мной коляску.
Владения Молоунов обширны и очень богаты. Прежде, чем я оказываюсь у крыльца белого особняка, я имею возможность осмотреть маленькую толику всех земель. Мистер Молоун крепкий хозяин, на него трудится много людей. Некоторые из батраков и крещеных рабов становятся у дороги, снимая шляпы, и я благословляю их, желая доброго здравия, а затем наблюдаю, как они возвращаются к своему труду. Солнце еще высоко.

Семейство ожидает меня, а вместе с ними несколько близких его друзей. Я здороваюсь с домочадцами и гостями, но не нахожу мисс Оливии, которая стоит поодаль и спускается ко мне последней. Она заглядывает в мои глаза, и я...
Господи, Царь Небесный,
Дух истины и душа души моей, поклоняюсь Тебе и молю Тебя: наставь меня, укрепи меня...
- Здравствуйте, мисс Молоун, благодарю вас. Не беспокойтесь, оно того не стоит. Уже и следа не найти, - отзываюсь я несколько запоздал, а юная мисс берет меня под руку, вызываясь провожатой.

За столом я оказываюсь на почетном месте по правую руку от хозяина. С другой стороны от меня оказывается мисс Элизабет, а напротив - миссис Молоун, мисс Оливия и мисс Элис. Гости замыкают стол, и атмосфера самая дружная.
- Святой отец, вы окажете нам честь, если прочтете молитву, - просит миссис Молоун.
- С удовольствием, - отвечаю я, подавая руки мистеру Молоуну и мисс Элизабет. - Благослови, Господи, нас и эти дар, благослови тех, кто их вырастил, принес и приготовил и научи нас делиться хлебом и радостью с другими. Через Христа, Господа нашего. Аминь.
Я обращаюсь к Господу, но наблюдаю за лицами присутствующих, потому что это много для меня значит. Кто-то слушает меня, закрыв глаза, беззвучно повторяя мои слова, кто-то держит глаза опущенными. А кто-то смотрит на меня, и это мисс Оливия. И я не могу отвести от нее взгляда, чудом не сбиваясь.

....
..

Отредактировано Aaron Levis (Чт, 30 Июн 2016 19:21)

+1

15

Отец Аарон с не меньшим удовольствием, чем Оливия приветствует девушку и не имеет ничего против того, чтобы девушка стала его маленьким гидом по дому. Миссис Молоун показывает святому отцу гостиную, а потом они всей большой компанией перебираются за обеденный стол. Хозяйка дома благодарит гостей за их присутствие и просит отца Аарона прочитать молитву перед едой.
Сама Оливия по традиции расположилась напротив гостя и то и дело бросает взгляд на мужчину, сидящего напротив. И она сейчас как никогда завидует Элизабет, которая сидит рядом с пастырем и ее рука оказывается в его ладони. Оливия еще помнит это тепло его пальцев, помнит это чувство уюта и совершенное отрицание манер, когда не хочется отпускать руку мужчины. И именно это ностальгическое чувство заставляет среднюю завидовать старшей. Оливия не повторяет молитву вслед за отцом Аароном, но не может отвезти глаз от него так же, как и во время службы, несколько часов назад.
Обед проходит спокойно, за милой светской беседой о жаркой погоде, о желанном спаде температуры или хотя бы прохладном ветре.
- Юг всегда был беспощаден к нам в теплые месяцы. Но зато плантации приносят плоды и урожай отличный. Да хранит нас Господь и дальше. – высказывается один их гостей и разговор принимается об урожае и личных достижениях каждого плантатора.
Стоит отметить, что личных достижений в собственном достатке и прибыли у плантаторов не бывало, ведь в полях за них работали многочисленные рабы, которые вновь и вновь встают камнем преткновения в некоторых регионах. Вопрос рабовладения и желание уйти от этой системы, теперь веял холодом к непривычным к ручному труду конфедератам. Зато поднимал постоянные споры, среди южан и северян. Все это было далеко от понимания Оливии, но ради интереса всегда занимало ее родителей и других владельцев участков.
- Что ж, Оливия, ты уже готовишься к своим именинам? Уже станешь совсем взрослой женщиной. Такой возраст, что пора бы уже и о замужестве подумать. – внезапно разговор перетекает на среднюю Молоун, но спохватывается она с запозданием, отрывая взгляд от рук мужчины напротив. Она и сама не заметила, как внимательно следила за ними.
- В самом деле еще не пора. – отзывается бойким голосом Оливия, не желая принимать чужую точку зрения. – Я еще не встретила мужчину, который бы вызывал у меня доверие.
- Смелое заявление для такой юной девушки. – смеется Джонатан, поглядывая на свою дочь. – В нашем городе много достойных юношей. Но ты права, дочка, не многие вызывают и у меня доверие.
- Джонатан! – возмущается словами мужа Ангелина и смеется, потому что очевидно, что мистер Молоун шутит.
- А как же отец Аарон, папа? Разве не вверяем мы ему наши души и жизни? – тут же спохватывается Оливия, находя причину обратить свой улыбчивый взор на святого отца и наконец перестать так засматриваться на его руки.
- Безусловно, святой отец. Простите меня, если обидел вас. – тут же будто извиняется Джонатан за очевидную глупость и брошенную возможную обиду в сторону отца Аарона. – Мои дочери не дают мне покоя, так сильно я волнуюсь за них. Но вы ведь молитесь за всех нас и мы очень благодарны вам за это.
В таком направлении и продолжается наша беседа и гости не устают задавать вопросы отцу Аарону о том, как он расположился в городе, многих ли он уже повстречал, познакомился близко и как он принимает окружающее общество. И для людей действительно важно мнение святого отца, потому что слух об этом мужчине ходят только самые хорошие и каждый хочет прикоснуться к чему-то подобному, светлому.
После обеда, когда все перемещаются вновь в гостиную, ожидая, когда грузность желудка немного пройдет и можно будет вновь свободно передвигаться, Оливия терпеливо сидит подле младшей сестры и матери, поддерживая любую беседу, которая закручивается в компании и делает все возможное, чтобы сделать разговоры более увлекательными, рассказывая какие-нибудь нелепицы или фантазируя на ту или иную тему, приводя гостей в восторг от столь чудного и обаятельного создания, как средняя Молоун. Старшая – более молчалива, но то и дело задаст какой-нибудь вопрос отцу Аарону, привлекая его внимание к себе и вопросы ее в основном будут касаться Библии, трактования тех или иных цитат и отношения к ним самого святого отца. И вновь за своим благим интересом, Элизабет прячет ревностное желание отвлечь пастыря от младшей сестры.
- Мама, могу я показать отцу Аарону наши дубы? Я обещала ему в прошлое воскресенье показать этот чудесный парк и будет невежливо, если я не сдержу обещания. – внезапно подает голос девушка, улучив момент и ластясь к матери.
- Если только отец Аарон не против, моя дорогая. Только не будь слишком навязчивой. Полагаю, вы очень устали после утренней мессы? – обращается Ангелина в конце уже к святому отцу с приятной и мягкой улыбкой.
Однако, что бы ни говорил отец Аарон по поводу своей усталости или ее отсутствия, тем не менее, он не отвергает предложение Оливии показать ему ту самую дубовую рощу. И уже через какое-то время, молодая пара медленно двигается к раскидистой и прохладной тени высоких и статных дубов. Листва колышется под дуновениями ветра, а Оливии кажется, что этот шум листьев звучит где-то внутри нее, когда она вот так тихо шествует рядом с пастырем, не столько даже поддерживая беседу с ним, сколько слушая его бархатный голос.
Они снова идут рядом и Оливия снова держит мужчину под руку, опираясь обеими своими.
- Знаете, я вспоминала нашу прогулку в минувший четверг с удовольствием. – говорит тихо девушка, глядя на то, как солнечные зайчики отскакивающие от сияющей листвы пляшут на дороге и черной сутане святого отца. – Не могу никак перестать благодарить Господа, что он направил вас к нам и мы познакомились. С вами, отец Аарон, я чувствую себя в безопасности. И я хотела бы поблагодарить вас за это чувство.
Они останавливаются в тени дуба и Оливия опирается спиной на массивный ствол, прижимая руки к груди и глядя на святого отца как будто снизу вверх.
- Оно очень дорого мне. Я как будто осязаю ваше благословение, словно соприкосновение рук. – девушка и сама не знает, почему именно эта аналогия пришла ей в голову, но она чувствует именно так и никак иначе. Потому что схожие с Божьей благодатью чувства, вызывали у нее сплетения рук с отцом Аароном и общение с ним, его чудесные глаза, так внимательно наблюдающие сейчас за ней. И ей самой трудно оторвать взгляд. И так отчаянно хочется вновь взять его за руку.
Прикоснуться к светлому, да. Для Оливии отец Аарон был носителем не просто чего-то святого, он был носителем ее маленького кусочка рая. Мира, в котором девушке не требовалось больше, потому что у нее было все.
- Могу я попросить вас, святой отец? На будущей неделе, в среду, я праздную именины, и я была бы очень рада, если бы вы стали моим дорогим гостем. – внезапный сильный порыв ветра поднимает столп дорожной пыли и листвы и девушка охает, - Аккуратно! – и сама стараясь укрыть глаза и лицо от внезапного ненастья.

+1

16

[AVA]http://savepic.ru/10225536.jpg[/AVA]
[NIC]Aaron O'Connell[/NIC]

Я оказываюсь в очень приятной компании и за ужином убеждаюсь в этом снова и снова. Здесь нет недомолвок, недосказанностей, и разговор непринужденно перетекает из одного русла в другое. Я благодарю и благословляю этот дом за приветливость и радушие его хозяев, и миссис Молоун говорит, что мое присутствие здесь – уже достаточное благословение.
- Вы переоцениваете мою важность, - улыбаюсь я в ответ. – Главное не то, что я – здесь, а то, что я – здесь. Это в первую очередь большая честь для меня прикоснуться к уюту вашего дома.
После плотного приема отменной пищи мы переходим в гостиную отдохнуть и освежиться. Эта большая просторная комната расположена в теневой части, и здесь действительно очень комфортно.

Конечно, плантаторы говорят о своих владениях и о том, что северные штаты не желают, чтобы новые земли, которые государство приобретает, доставались плантаторским хозяйствам.
- Это не детская игра, господа, - громыхает мистер Макграт. – Ну что за принцип – принимать один свободный штат и один рабовладельческий для равного счета! Все должна решать целесообразность! Для фабрики достаточно клочка земли, - он складывает сухие пальцы в щепотку, а потом раскрывает ладонь, - а для того, чтобы она работала, нужен хлопок, который не растет как деревья вверх! Ему нужна плантация, да не одна!
Мистер Макграт забавный. Он высок и худощав, но голос у него такой глубокий и грудной, словно в нем по меньшей мере сотня килограмм.

-  Что и говорить, северяне все сплошь дельцы. Они как падучая распространяются все ближе к нам, и, поверьте, эта треклятая параллель для них как бельмо на глазу не меньше, чем для нас! – подтверждает мистер Молоун, но осекается под взглядом своей супруги за «треклятую». – Простите, святой отец.
- А что вы думаете обо все этом, отец Аарон? – спрашивает мисс Элизабет, оборачиваясь ко мне.
- Я не делю земли на северные и южные и на то, каких должно быть больше. Для меня главное, чтобы люди повсюду оставались людьми. Быть плантатором это не значит распоряжаться чьими-то жизнями, о чем, к сожалению забывают. Это значит быть ответственными за эти жизни, быть милосердными к этим людям и помнить, что кроме вас никто не защитит их.
- Вы очень правы, - кивает девушка. – Подчас с несчастными рабами ужасно обращаются.
- Нельзя забывать, что все мы с вами – рабы Божьи, но он к нам милосерден и добр.
- Это правда, - мисс Элизабет осеняет себя крестным знамением.

Она все время очень внимательна ко мне, и я с удовольствием отвечаю на ее вопросы о Библии и прочем. А вот мисс Элис скучает, но делает вид, что слушает, и это не может не вызвать улыбку, и я искренне счастлив, что мы снова меняем тему, правда на этот раз заговариваем о грядущих именинах мисс Оливии, что оживляет и ее младшую сестру. Спрашивают о том, задумывается ли она о замужестве, а в ответ звучит ее смешливое сомнение насчет существования достойных кандидатов. Я даже не улавливаю, как вдруг все оборачивается в мою сторону, правда, не в контексте женихов, конечно.

- Благодарю за столь приятную похвалу и доверие, - киваю я мистеру Молоуну, а мисс Оливия использует момент, чтобы напомнить о своем обещании, данном мне однажды. Она обещала показать мне дубы в их владениях, в которые был так влюблен отец Себастьян.
- С удовольствием, - отвечаю я на ее предложение, а внутри… Я как будто только и ждал этого момента, но вместе с тем что-то точно так же остерегает меня от моего порыва. Мисс Оливия улыбается, тут же поднимаясь с кресел и оправляя платье, а затем проворно выскальзывает из круга, дожидаясь меня.
- Мы оставим вас совсем ненадолго.
- Ступайте, - кивает миссис Молоун. – Может быть вы, святой отец, хоть немного привьете нашей непоседе степенности и воспитания, - улыбается она.

Мы выходим из дома, и мисс Оливия берет меня под руку, а я нахожу это уже таким естественным и… приятным. Да, приятным. Однако я не позволяю себе накрыть ее ладонь своею, как тогда, потому что… Тогда ведь был повод, верно? Кажется, был. Так что сейчас я смыкаю свои руки замком перед собой, и мы идем по аллее, сворачивая и совершенно теряя из виду дом, который тонет в зелени. Как я тону в глазах мисс Оливии, и ловлю себя на этой мысли. Мысли недозволенной, неправильной.

Я сейчас же должен заговорить о чем-либо несущественном, чтобы отогнать ее. Мисс Молоун опережает меня. Для нее не составляет труда придумать, что сказать, и я введусь на звук ее голоса как на путеводную нить, но только запутываюсь в ней. Мисс Оливия заговаривает о своих именинах и приглашает меня присутствовать на них в будущую среду. Она становится подле высокого раскидистого дуба и с ожиданием смотрит на меня, сложив руки. Это неправильно. Я не улавливаю до конца, что происходит, но это неправильно, я всей душой чувствую это.

- Я почту за… - начинаю было я, но тут порыв ветра по аллее закручивает дорожную пыль и бросает в нас, а я обнимаю мисс Молоун за плечи, становясь за ее спиной и укрывая. Она закрывает глаза, пряча лицо, а я чувствую только, что мои пальцы касаются ее кожи на обнаженных плечиках, и изгиб ее шеи так близок ко мне, что, если я сейчас заговорю, то наверняка коснусь ее дыханием. Я ощущаю ее запах, она пахнет ароматным цветочным мылом и травами, и ее локоны щекочут мое лицо.

Я не знаю, почему я не отпускаю ее. Я как вор прирос к святыне, которую будто хотел украсть, и теперь наверняка буду застигнут на месте.
…наставь меня, укрепи меня…
Я опускаю руки, но не отхожу. Я наоборот только сильнее хочу прижаться к Оливии.
-… я почту за честь быть рядом с вами на вашем празднике, - наконец договариваю я, скользя взглядом по изгибу ее шеи, плечу. Мое сердце несется вскачь. Я совершаю большой грех прямо здесь и сейчас, потому что никогда еще я не чувствовал потребность своей плоти так остро и невыносимо.

....
..

Отредактировано Aaron Levis (Чт, 30 Июн 2016 19:22)

+1

17

Очень трудно быть леди, юной красивой девушкой, когда впереди столько неизведанных чувств, столько соблазнов, которые зовут своими тайнами и наслаждением. Рядом с отцом Аароном, Оливия испытывала что-то подобное по отношению к отцу Аарону. Он вызывал в ней бурю эмоций, страстных, тревожных, волнующих сердце и, что впервые, но немаловажно, тело. Никогда еще прежде Оливия не испытывала такой необходимости быть с кем-то рядом, чувствовать чьи-то руки на своей коже.
Как сейчас происходило с этим мужчиной, который в силу своего жизненного пути и дела всей его жизни, не должен вызывать у приличной, богобоязненной девушки столь сильные и порочные желания. Вероятнее всего, что всю их полноту девушка еще не ощущает, она никогда не знала мужчину и поэтому ей неизвестны все таинства плотской любви между мужчиной и женщиной. И вместе с этим Оливии и кажется, что именно у отца Аарона она сможет узнать все ответы на эти самые вопросы.
Почему по телу прокатывается горячей волной дрожь, и ветер и жара совершенно ни при чем? Почему руки так и тянутся перехватить горячие ладони мужчины? Почему так хочется, чтобы он оказался теснее к ее хрупкому женскому телу? Что это за тянущее чувство в низу живота, которое отзывается слабостью в коленях?
Святой отец так близко, их лица в дюймах друг от друга и девушка чувствует горячее дыхание мужчины на своей щеке. Она прослеживает его взгляд, опускающийся на ее шею и плечи. В любой другой момент, юная леди похвалила бы себя за удачный выбор платья, но сейчас ее голова занята лишь тем, как словить эти стекающие с губ мужчины слова, о том, что он будет рад посетить именины Оливии.
Почему-то ей казалось, что он скажет нечто другое. Ей бы хотелось, чтобы он сказал нечто другое.
- Я… - так трудно оторвать взгляд от его чуть приоткрытых губ, которые так близко от ее щеки, потому что она обернулась к святому отцу и инстинктивно будто подалась спиной назад. Она чувствует его грудь, чувствует грубую ткань сутаны, но хочет совсем не этого. Не только этого. – Ааарон… я…
«Отец» потонуло где-то на вдохе, на таком необходимом глотке воздуха. И невозможно оторвать взгляд.
Но разве правильно то, что сейчас происходит между ними? Потому что ничего подобного не должно быть между прихожанкой и служителем церкви. Элизабет права, отец Аарон – святой и Оливия не может себе позволить вести себя с ним, как с  другими поклонниками. Но она и не ведет. Отец Аарон совсем не похож на тех, кем она так ловко управляла. Здесь она сама готова отдаться.
- Я буду вам очень благодарна. – медленно все же выговаривает девушка, желая разорвать этот тесный контакт между ними, но вдруг замечая… - Простите… - Оливия тянет руку к шее мужчины, касаясь высокого ворота пальцами. Зеленый лист, опавший с дуба под дуновением ветра зацепился за ткань. И мисс Молоун считает своим долгом девушки оказать помощь отцу Аарону, избавив его от столь малой помехи. Прикосновение короткое, едва ощутимое, всего лишь мгновение, когда пальцы девушки касаются кожи на шее святого отца. И вновь этот жест вызывает отклик в груди Оливии, так что ее вдох кажется шумным и нетерпеливым. – Вот. – она показывает отцу Аарону листок, который послужил причиной столь интимного нарушения границ между леди и джентльменом.
- Пойдемте дальше? – предлагает девушка, будто возвращаясь из какого-то другого мира, обратно в реальность, в которой дружба между парой очевидна. Ведь другого и быть не может. – Если пройти еще немного, впереди окажется потрясающий куст сирени. Вы любите сирень, святой отец?
В самом деле, любит ли он сирень? Мисс Молоун ловит себя на мысли, что ей действительно интересна любовь пастыря не только к цветам, но и к другим материальным вещам. Что ему нравится, а что – нет. Что его тревожит? К сожалению, в силу своего эгоизма, молодая леди не понимает, что впервые в жизни интересуется кем-то, кроме себя не из праздного любопытства.
- Вы скучаете по Чарльстону, святой отец? Что вы помните об этом городе?
Разговор и правда возвращается в прежнее русло, как если бы они сидели в гостиной и общались среди других гостей. Только там они были бы среди других, а пока что, молодые люди наедине и никто им не помешает, кроме них самих и чувств, что тревожат их сердца и тела.
Когда они вернутся в дом, отцу Аарону уже будет пора уезжать и Оливия будет провожать его одной из первых стоя в ряду сестер, выходя чуть дальше и взглядом провожая коляску с мужчиной, который заставляет ее сердце биться чаще. Все дело в его святом предназначении, хочется думать Оливии, все дело в его близости с Богом. Но чем дальше заходят ее мысли и воспоминания о прогулках, тем больше девушка теряет связь с Господом.
Как и планировалось, в среду Оливия празднует свои восемнадцатые именины. И в честь этого большого события устраивается большой обед для дорогих гостей и пикник на свежем воздухе в парке, разбитом чуть дальше от поместья Молоунов. Изящные зеленые кусты, оформленные в ту или иную фигуру, множество цветущих роз и сирени и запах сильный, но невероятно легкий, слегка кружит голову.
Оливия с радостью принимает всех гостей и в восторге от каждого пришедшего. И не меньше радости и блеска в ее глазах, когда прибывает отец Аарон. О его появлении девушку предупреждает Ангелина, завидев коляску издалека. Да, отец Аарон прибыл вместе с Патморами, но несется она стремглав к коляске, только предвкушая встречу со святым отцом. Девушка списывает это на свою возбужденность от праздника и ощущения абсолютного восторга от количества гостей и комплиментов, но все же никого она не ждала, так как этого мужчину.
- Миссис Патмор, мистер Патмор, рада вас видеть. Спасибо, что приехали.
- Как мы могли пропустить такое событие, милая Оливия? Ты уже такая взрослая. – миссис Патмор шутливо треплет Оливию за щеку, но очень нежно, только прибавляя девушке и без того горящий румянец.
А самой Молоун уже не терпится избавится от болтушки миссис Патмор и перевести все свои внимание на отца Аарона. Именно ему будет предназначен глубокий реверанс и самые искренние благодарности за визит.
- Я очень рада видеть вас, отец Аарон. – склоняет голову девушка, но тут же поднимая глаза, не выходя из реверанса. – Пойдемте же скорее в дом. Сегодня невероятная жара, а внутри вас ждут лимонад и прохлада.
На празднике множество юношей, который один за другим выстраиваются, чтобы высказать юной и прекрасной мисс Оливии комплименты о том, как она прекрасно выглядит, как она цветет чудеснее всех самых чудесных цветков сирени, а ее румянец краше самой алой розы. И средняя дочь принимает не без удовольствия все эти комплименты, шутливо смеясь и отмахиваясь, пока старшая дочь с некоторым отвращением наблюдает за поведением младшей сестры.
- Как по-вашему, святой отец, разве не запрещает церковь такое легкое поведение со стороны молодых незамужних девушек? Разве не позор это на голову семьи?
Но разве есть дело Оливии до мыслей ее сестры, которыми она так доверительно делится со священнослужителем, человеком, которому всецело может доверять и который, возможно, она очень надеется, разделит ее мнение.
Это потом, когда старшая отвлечется, когда свечи на торте уже будут погашены и гости разбредутся по парку, средняя сестра ловко ускользнет от общества, чтобы найти отца Аарона. Он будет прогуливаться с кем-то из гостей и тихо беседовать о вещах, известных только им двоим. Придется дождаться, чтобы выловить момент, когда можно похитить святого отца. Но разве этой прелестной юной особе сегодня не позволено все, что она захочет?
Оказалось, что отец Аарон общался с мистером Брауном, дважды вдовцом, но все еще, увы, бездетным. Девушка подбегает к ним, здороваясь и извиняясь, что прервала их беседу, но никто из мужчин не против. Мистер Браун – старый друг Джонатана Молоуна и уже давно заметил, какой чудесной девушкой растет Оливия. Он знал ее с раннего детства и теперь воспринимал ее уже не как ребенка, а как молодую женщину. И никогда мужчина не скрывал от себя, что испытывает к девушке очень теплые, отнюдь не отцовские чувства.
- Прошу вас, мистер Браун, простить меня, но могу я поговорить с отцом Аароном наедине? Мне не дает покоя мысль, что я мало времени уделяю каждому гостю.
- Я ни в чем не обвиняю вас, мисс Оливия. Отец Аарон – чудесный человек и не удивительно, что столько людей, хотят с ним поговорить. – мужчина обращается к пастырю. – Спасибо вам, мне стало гораздо легче. Да хранит вас Господь, святой отец. Вы – спасение наших душ.
Мистер Браун покидает пару, а Оливия просит отца Аарона составить ей компанию и очень скоро они оказываются в одном из укромных уголков парка, где их не видно за высокими кустистыми ветвями винограда.
- Я хотела попросить вас, святой отец… Мою душу терзает постоянная тревога, которую я не могу успокоить. Я молилась, но облегчения это не принесло. И я прошу вас, - девушка опускается на колени и берет в свои ладони левую руку мужчины, склоняя к ней голову и касаясь своим лбом. – Помолитесь за меня, святой отец. Прошу вас!

+1

18

[AVA]http://savepic.ru/10225536.jpg[/AVA]
[NIC]Aaron O'Connell[/NIC]

Вместо того, чтобы отпрянуть, Оливия едва заметно подается назад, и сутана на моей груди сминает кружево, обрамляющее декольте ее платья. Она смотрит на меня, чуть обернувшись через плечо, и я вижу эти огоньки в ее глазах…
Мое имя на ее губах звучит как музыка, и я словно заново открываю его для себя в эту минуту. Господи, что со мной происходит? Что я творю?

Оливия находит в себе силы сделать шаг от меня и стать передо мною, но это ощущение чего-то тягучего и хмельного между нами не исчезает. На мгновение, когда она протягивает ко мне руку, мне кажется, что сейчас ее пальцы коснуться моей щеки, но этого не происходит. Происходит нечто во много крат лучшее, хотя и мимолетное. Она касается моей шеи, и это касание совсем ничтожное, но такое необыкновенное… Я смотрю на крошечный лист в ее руке и улыбаюсь. И это спасение для меня, что Оливия отпускает этот листок прежде, чем я… Чем я что? Захочу коснуться ее под предлогом рассмотреть его?

- Идемте, - соглашаюсь я, и голос мой звучит глухо, потому что в горле очень сухо. – Я люблю сирень, но, должно быть, она в это время уже отцветает? – перестроиться на новую тему непросто, но мы оба стараемся, и кое-что выходит. Я рассказываю о Чарлстоне, таком, каким я запомнил его ребенком, о своих ранних воспоминаниях.
- Он всегда казался мне шумным и очень пыльным, а еще очень громким. На главной площади всегда кто-то ругался или просто кричал, это была обычная манера разговора как будто. Хотя. Наверное, окажись я там сейчас, я бы все оценил иначе. В детстве ведь все по-иному. Скучаю ли я? Пожалуй, нет, - и я не хочу продолжать эту тему, потому что… Не хочу. Я не скучаю по этому городу.

Мисс Молоун без труда находит новые темы, и мы разговариваем, прогуливаясь. Сирень и вправду чудесная, и довольно пышная для раннего лета. Мы разговариваем о сирени, о цветах и о лете. Безобидные темы, верно? И как будто ничего не произошло. Только я увязаю в зеленых глазах мисс Молоун все сильнее.

Мы возвращаемся в дом и угощаемся лимонадом, и здесь, в тени веранды мне кажется, что случившееся в дубах, было просто наваждением жаркого дня, и что все там и завершится, и никто из нас не будет об этом вспоминать. В самом деле, что могла подумать мисс Молоун обо мне? Что подумала на самом деле? В любом случае ей хватило такта вернуть все в мирное русло и сгладить недоразумение, которое я создал. Мне следовало бы объясниться с нею, но я не могу. Все сгладилось, и я не хочу это ворошить. Именно об этом я думаю по пути домой, а ночью молю Святого Духа о том, чтобы он направил меня и помогал мне справиться с искушениями.

Я долго и много думал о случившемся, и мне все казалось, что самым правильным было бы не ехать на именины мисс Оливии, но я так и не смог этого сделать. Слушая болтовню миссис Патмор, я убеждал себя, что еду только потому, что отказать было бы неприлично и некрасиво, ведь я дал обещание, и что может подумать мисс! Но едва я вижу именинницу, я понимаю, что приехал для того только, чтобы увидеть ее. А она так внимательна ко мне, словно я не ставил ее в неловкое положение своей неосторожностью.

Гостей много, но все эти лица мне уже знакомы, да и мисс Элизабет составляет мне компанию за лимонадом, пока ее сестра принимает поздравления и ее смех звучит вместе с музыкой.
- Мисс Элизабет, церковь не запрещает молодость и красоту, а мисс Оливия не совершает ничего греховного. Вы слишком строги к вашей сестре.
Я вижу, как юноши целуют ее руки и стараются продлить пожатие ее тонких пальцев, затянутых в кружевные и тонкие как паутинка перчатки. Грех, мисс Элизабет, не в том, что Оливия улыбается им, а в том, что я им завидую.
- Мистер Молоун, миссис Молоун, я искренне поздравляю вас с рождением такой прекрасной дочери.
- Святой отец, благодарим. Мы рады, что вы становитесь частым гостем в доме.
- Это честь для меня.

Мне есть, с кем провести время на этом празднике, но кажется, что оно течет очень медленно, потому что я всего лишь украдкой могу любоваться Оливией. Она так прекрасна и так весела, а мне так тесно в груди.
- Идемте пройдемся, святой отец? – мистер Браун предлагает мне уединиться для беседы, и я оставляю компанию, разговоры которых снова о рабстве и янки.
Мистер Браун истинный джентельмен, я сожалею, что еще не сошелся с ним, но сейчас для этого есть шанс. Он из вежливости расспрашивает меня о том, как устроился, и смеется, что просто обязан спросить, хотя у меня уже, по его предположению, от ответом на этот вопрос уже должна образоваться оскомина. Взамен он рассказывает о своих делах и еще о том, что его тревожит и спрашивает, может ли он прийти на исповедь на этой неделе.
- Для этого не нужно разрешения, нужно только ваше искреннее желание, мистер Браун.
- Спасибо, святой отец. Но да ладно, сегодня праздник. Посмотрите, кто к нам спешит! – он указывает, и я вынужден поставить ладонь козырьком, потому что мисс Оливия бежит к нам по солнцу. Мне кажется, что во мне загорается солнце, когда я смотрю на эту девушку.

Мистер Браун оставляет нас, откланиваясь, а мисс Оливия предлагает мне пройтись. Она не берет меня под руку, а идет рядом, чуть подобрав юбки и болтая о пустяках, и это я готов слушать вечно. Только мне кажется, что это что-то вроде пролога, что на самом деле за ее веселостью скрывается подготовка к чему-то важному, и блеск в ее глазах не столько от радости, сколько от волнения. И я оказываюсь прав, потому что, едва мы скрываемся и остаемся совсем одни, она вдруг становится на колени и со всей горячностью, на которую только способна, умоляет меня помолиться за нее и за то, чтобы ее терзания успокоились. Она берет меня за руку, сжимает в своих ладонях, касается ею своего лба и шепчет, шепчет… Я ожидал чего угодно, но не этого… Я ожидал, что она выскажет свое неудовольствие моим поведением с ней, что я неподобающе себя вел, но ничего этого нет, и я словно этот виноград прорастаю в землю.

- Мисс Оливия, встаньте, я прошу… - я пытаюсь помочь ей подняться, но она качает головой и не сдается. Сдаюсь я. – Я молюсь о вас, мисс Оливия, - я становлюсь так же на колени, забирая ее ладони в свои. - О Господи Дух Святой! Мы покланяемся Тебе и почитаем Тебя, как Отца прекрасной любви и Божественного возлюбленного Пречистой Девы Марии. Смиренно благодарим и прославляем Тебя за обилие благодати и красоту добродетелей, а особенно за прекрасное превосходство Непорочного Зачатия, которым Ты украсил нашу Матерь – Деву Марию – Таинственную Розу. Через Ее чистоту и непорочность мы умоляем Тебя: очисти наше сердце от всех пороков и грехов и защити нас от губительного духа нечистоты. Ради любви к Твоей Непорочной Невесте, снова милостиво даруй нам ту невинность, которой Ты одарил нас во время святого крещения. О милостивый Дух Святой! Ты – Божественное пламя любви. Воспламени наши сердца горячей любовью к Марии, нашей добрейшей Матери. Помоги нам Твоей благодатью, чтобы мы, как Ее истинные дети, служили Тебе, будучи непорочны телом и чисты сердцем, почитая и доставляя радость нашей Непорочной Матери. Аминь.
И я смотрю на нее все время, не отводя взгляда, и вижу, как ее сбившееся дыхание выравнивается, и как уходит со щек лихорадочный румянец, сменяясь здоровым и свежим. Я знаю эту молитву наизусть, но не понимал сейчас ни одного слова. Ни сердцем, ни душой. Дева Мария далека от меня настолько, насколько близка Оливия Молоун.
- Мы не на исповеди, мисс Молоун, но вы можете поделиться со мной как вашим добрым другом всем, что тревожит вас.

Она благодарит меня, и помогаю ей подняться, провожаю в полном нашем молчании к гостям, и как по мановению руки мисс Оливия становится весела и непринужденна, а я… Я чувствую тоску. Там, среди винограда, она снова принадлежала только мне, хотя это и обманчивое чувство, теперь же я снова один из гостей. Это мое спасение от меня самого, да, но…
Я уезжаю одним из первых, но ни для кого это не странно. Я же святой отец.

Мистер Браун придет на исповедь, как и обещал, но то будет в пятницу, а вот на другой день я узнаю в женском голосе по ту сторону исповедальни мисс Элизабет.
- Святой отец, я грешна.
- Я слушаю тебя, дочь моя.
- Я веду себя гадко, и ничего не могу поделать с этим. Я завидую, святой отец. Завидую своей сестре. Оливия так красива, так… так очаровательна, все без ума от нее. Элис точно такая же, но почему-то к ней я ничего подобного не чувствую. А Оливия… я называю ее легкомысленной, но хотела бы и я быть хоть чуточку такой, чтобы юноши смотрели на меня с таким же обожанием, ждали моего поцелуя и моей руки! – мисс Элизабет всхлипывает, а я закрываю глаза. Я снова до восхода солнца молил Святого Духа образумить меня, но тщетно, потому что приходит мисс Элизабет и воскрешает передо мной образ своей сестры.

Господь услышит мои молитвы, потому что уже после обеда я получу письмо моего наставника о том, что он приедет в субботу и останется на несколько дней, чтобы проверить, как я справляюсь и осведомиться о моих делах. Он будет присутствовать на службе. Это добрый знак, потому что накануне мистер Браун доверит мне свои чувства, и я окажусь словно уж на сковородке. Я отпускаю ему его грехи, но знаю, что его помыслы об Оливии останутся. Мне ли не знать, что их никак не вытравить из сердца.

....
....
.

Отредактировано Aaron Levis (Чт, 30 Июн 2016 19:22)

+1

19

[AVA]http://savepic.ru/10225536.jpg[/AVA]
[NIC]Aaron O'Connell[/NIC]

Вместо того, чтобы отпрянуть, Оливия едва заметно подается назад, и сутана на моей груди сминает кружево, обрамляющее декольте ее платья. Она смотрит на меня, чуть обернувшись через плечо, и я вижу эти огоньки в ее глазах…
Мое имя на ее губах звучит как музыка, и я словно заново открываю его для себя в эту минуту. Господи, что со мной происходит? Что я творю?

Оливия находит в себе силы сделать шаг от меня и стать передо мною, но это ощущение чего-то тягучего и хмельного между нами не исчезает. На мгновение, когда она протягивает ко мне руку, мне кажется, что сейчас ее пальцы коснуться моей щеки, но этого не происходит. Происходит нечто во много крат лучшее, хотя и мимолетное. Она касается моей шеи, и это касание совсем ничтожное, но такое необыкновенное… Я смотрю на крошечный лист в ее руке и улыбаюсь. И это спасение для меня, что Оливия отпускает этот листок прежде, чем я… Чем я что? Захочу коснуться ее под предлогом рассмотреть его?

- Идемте, - соглашаюсь я, и голос мой звучит глухо, потому что в горле очень сухо. – Я люблю сирень, но, должно быть, она в это время уже отцветает? – перестроиться на новую тему непросто, но мы оба стараемся, и кое-что выходит. Я рассказываю о Чарлстоне, таком, каким я запомнил его ребенком, о своих ранних воспоминаниях.
- Он всегда казался мне шумным и очень пыльным, а еще очень громким. На главной площади всегда кто-то ругался или просто кричал, это была обычная манера разговора как будто. Хотя. Наверное, окажись я там сейчас, я бы все оценил иначе. В детстве ведь все по-иному. Скучаю ли я? Пожалуй, нет, - и я не хочу продолжать эту тему, потому что… Не хочу. Я не скучаю по этому городу.

Мисс Молоун без труда находит новые темы, и мы разговариваем, прогуливаясь. Сирень и вправду чудесная, и довольно пышная для раннего лета. Мы разговариваем о сирени, о цветах и о лете. Безобидные темы, верно? И как будто ничего не произошло. Только я увязаю в зеленых глазах мисс Молоун все сильнее.

Мы возвращаемся в дом и угощаемся лимонадом, и здесь, в тени веранды мне кажется, что случившееся в дубах, было просто наваждением жаркого дня, и что все там и завершится, и никто из нас не будет об этом вспоминать. В самом деле, что могла подумать мисс Молоун обо мне? Что подумала на самом деле? В любом случае ей хватило такта вернуть все в мирное русло и сгладить недоразумение, которое я создал. Мне следовало бы объясниться с нею, но я не могу. Все сгладилось, и я не хочу это ворошить. Именно об этом я думаю по пути домой, а ночью молю Святого Духа о том, чтобы он направил меня и помогал мне справиться с искушениями.

Я долго и много думал о случившемся, и мне все казалось, что самым правильным было бы не ехать на именины мисс Оливии, но я так и не смог этого сделать. Слушая болтовню миссис Патмор, я убеждал себя, что еду только потому, что отказать было бы неприлично и некрасиво, ведь я дал обещание, и что может подумать мисс! Но едва я вижу именинницу, я понимаю, что приехал для того только, чтобы увидеть ее. А она так внимательна ко мне, словно я не ставил ее в неловкое положение своей неосторожностью.

Гостей много, но все эти лица мне уже знакомы, да и мисс Элизабет составляет мне компанию за лимонадом, пока ее сестра принимает поздравления и ее смех звучит вместе с музыкой.
- Мисс Элизабет, церковь не запрещает молодость и красоту, а мисс Оливия не совершает ничего греховного. Вы слишком строги к вашей сестре.
Я вижу, как юноши целуют ее руки и стараются продлить пожатие ее тонких пальцев, затянутых в кружевные и тонкие как паутинка перчатки. Грех, мисс Элизабет, не в том, что Оливия улыбается им, а в том, что я им завидую.
- Мистер Молоун, миссис Молоун, я искренне поздравляю вас с рождением такой прекрасной дочери.
- Святой отец, благодарим. Мы рады, что вы становитесь частым гостем в доме.
- Это честь для меня.

Мне есть, с кем провести время на этом празднике, но кажется, что оно течет очень медленно, потому что я всего лишь украдкой могу любоваться Оливией. Она так прекрасна и так весела, а мне так тесно в груди.
- Идемте пройдемся, святой отец? – мистер Браун предлагает мне уединиться для беседы, и я оставляю компанию, разговоры которых снова о рабстве и янки.
Мистер Браун истинный джентельмен, я сожалею, что еще не сошелся с ним, но сейчас для этого есть шанс. Он из вежливости расспрашивает меня о том, как устроился, и смеется, что просто обязан спросить, хотя у меня уже, по его предположению, от ответом на этот вопрос уже должна образоваться оскомина. Взамен он рассказывает о своих делах и еще о том, что его тревожит и спрашивает, может ли он прийти на исповедь на этой неделе.
- Для этого не нужно разрешения, нужно только ваше искреннее желание, мистер Браун.
- Спасибо, святой отец. Но да ладно, сегодня праздник. Посмотрите, кто к нам спешит! – он указывает, и я вынужден поставить ладонь козырьком, потому что мисс Оливия бежит к нам по солнцу. Мне кажется, что во мне загорается солнце, когда я смотрю на эту девушку.

Мистер Браун оставляет нас, откланиваясь, а мисс Оливия предлагает мне пройтись. Она не берет меня под руку, а идет рядом, чуть подобрав юбки и болтая о пустяках, и это я готов слушать вечно. Только мне кажется, что это что-то вроде пролога, что на самом деле за ее веселостью скрывается подготовка к чему-то важному, и блеск в ее глазах не столько от радости, сколько от волнения. И я оказываюсь прав, потому что, едва мы скрываемся и остаемся совсем одни, она вдруг становится на колени и со всей горячностью, на которую только способна, умоляет меня помолиться за нее и за то, чтобы ее терзания успокоились. Она берет меня за руку, сжимает в своих ладонях, касается ею своего лба и шепчет, шепчет… Я ожидал чего угодно, но не этого… Я ожидал, что она выскажет свое неудовольствие моим поведением с ней, что я неподобающе себя вел, но ничего этого нет, и я словно этот виноград прорастаю в землю.

- Мисс Оливия, встаньте, я прошу… - я пытаюсь помочь ей подняться, но она качает головой и не сдается. Сдаюсь я. – Я молюсь о вас, мисс Оливия, - я становлюсь так же на колени, забирая ее ладони в свои. - О Господи Дух Святой! Мы покланяемся Тебе и почитаем Тебя, как Отца прекрасной любви и Божественного возлюбленного Пречистой Девы Марии. Смиренно благодарим и прославляем Тебя за обилие благодати и красоту добродетелей, а особенно за прекрасное превосходство Непорочного Зачатия, которым Ты украсил нашу Матерь – Деву Марию – Таинственную Розу. Через Ее чистоту и непорочность мы умоляем Тебя: очисти наше сердце от всех пороков и грехов и защити нас от губительного духа нечистоты. Ради любви к Твоей Непорочной Невесте, снова милостиво даруй нам ту невинность, которой Ты одарил нас во время святого крещения. О милостивый Дух Святой! Ты – Божественное пламя любви. Воспламени наши сердца горячей любовью к Марии, нашей добрейшей Матери. Помоги нам Твоей благодатью, чтобы мы, как Ее истинные дети, служили Тебе, будучи непорочны телом и чисты сердцем, почитая и доставляя радость нашей Непорочной Матери. Аминь.
И я смотрю на нее все время, не отводя взгляда, и вижу, как ее сбившееся дыхание выравнивается, и как уходит со щек лихорадочный румянец, сменяясь здоровым и свежим. Я знаю эту молитву наизусть, но не понимал сейчас ни одного слова. Ни сердцем, ни душой. Дева Мария далека от меня настолько, насколько близка Оливия Молоун.
- Мы не на исповеди, мисс Молоун, но вы можете поделиться со мной как вашим добрым другом всем, что тревожит вас.

Она благодарит меня, и помогаю ей подняться, провожаю в полном нашем молчании к гостям, и как по мановению руки мисс Оливия становится весела и непринужденна, а я… Я чувствую тоску. Там, среди винограда, она снова принадлежала только мне, хотя это и обманчивое чувство, теперь же я снова один из гостей. Это мое спасение от меня самого, да, но…
Я уезжаю одним из первых, но ни для кого это не странно. Я же святой отец.

Мистер Браун придет на исповедь, как и обещал, но то будет в пятницу, а вот на другой день я узнаю в женском голосе по ту сторону исповедальни мисс Элизабет.
- Святой отец, я грешна.
- Я слушаю тебя, дочь моя.
- Я веду себя гадко, и ничего не могу поделать с этим. Я завидую, святой отец. Завидую своей сестре. Оливия так красива, так… так очаровательна, все без ума от нее. Элис точно такая же, но почему-то к ней я ничего подобного не чувствую. А Оливия… я называю ее легкомысленной, но хотела бы и я быть хоть чуточку такой, чтобы юноши смотрели на меня с таким же обожанием, ждали моего поцелуя и моей руки! – мисс Элизабет всхлипывает, а я закрываю глаза. Я снова до восхода солнца молил Святого Духа образумить меня, но тщетно, потому что приходит мисс Элизабет и воскрешает передо мной образ своей сестры.

Господь услышит мои молитвы, потому что уже после обеда я получу письмо моего наставника о том, что он приедет в субботу и останется на несколько дней, чтобы проверить, как я справляюсь и осведомиться о моих делах. Он будет присутствовать на службе. Это добрый знак, потому что накануне мистер Браун доверит мне свои чувства, и я окажусь словно уж на сковородке. Я отпускаю ему его грехи, но знаю, что его помыслы об Оливии останутся. Мне ли не знать, что их никак не вытравить из сердца.

....
....
.

Отредактировано Aaron Levis (Чт, 30 Июн 2016 19:23)

+1

20

Все эти дни с того самого момента, как между Оливией и святым отцом произошел тот непонятный, словно вспышка молнии краткий и одновременно бесконечно мучительный момент близости, которую приличные люди себе не позволяют, мысли девушки только и занимали эти долгие секунды, которые она возрождала в памяти. Руки отца Аарона на ее плечах, внимательный взгляд его голубых глаз, которые оттенком напоминали солнечное летнее небо, беспощадное к живущим под ним, как и беспощаден святой отец по отношению к девушке, когда смотрит на нее так.
Днем было легче забыть и отвлечь себя другими заботами, другими людьми. Но по ночам становилось труднее всего и тогда девушка, выбираясь из постели, становилась на колени, складывала руки и закрывая глаза, молилась Господу, чтобы он развеял эту непонятную тревогу в ее сердце, которое начинает биться всякий раз, когда леди возвращает себя к такому неподобающему поведению со стороны и святого отца и ее самой. И ведь происходило такое уже не впервые.
Только молитвы не помогали. Ведь она замаливала, просила Господа сделать так, чтобы забыть, а на самом деле, так или иначе возвращалась к этим ярким моментам ее жизни. И никогда еще она не помнила прикосновение чужих рук так подробно. Никогда прежде она и не думала о них по ночам, с трудом засыпая, сжимая рукой ткань простыни до боли в ладони.
Почему-то девушке казалось, что только святой отец сможет разогнать это волнение, сможет направить Оливию на правильный путь и избавит ее от мыслей, которые вызывают только тоску по чужим и невозможным более прикосновениям. И в то же время, желанным, иначе ни за что бы девушка сама не взяла святого отца за руку. Она и не прослеживает этого жеста, просто отдаваясь инстинкту. Она считает, что так будет правильно.
Отец Аарон сам опускается на колени, перехватывая ладони девушки и это словно горячее объятие, укрытие, которым мужчина защищает девушку от тревог. И не в святости даже дело. Сейчас для Оливии отец Аарон именно мужчина. И поэтому она не сразу поднимает на него взгляд, но повторят за ним слова, шепча одними губами, а потом отваживаясь поднять голову и больше уже не сводит своего взгляда с человека, стоящего на коленях напротив, так крепко держащего ее руки.
- Аминь.
И никогда еще молитва не звучала так интимно. Это заметил бы любой проходящий мимо наблюдатель, но пару никто не видит и не слышит. Словно руки Оливии спрятанные в горячих ладонях пастыря, так и молодые люди скрыты от чужих глаз за пушистыми ветвями кустарников и винограда.
- Благодарю вас, святой отец. – девушка поднимается за мужчиной и оправляет юбку, поднимая взгляд на пастыря, когда он вдруг говорит о том, что она может в любой момент обратиться к нему, потому что он ее друг. Почему-то это больно ударяет Оливию, это слово «друг». Но ведь она так и хотела, чтобы святой отец стал ее добрым другом. А теперь его слова отчего-то ранят. – Это будет для меня большой честью, отец Аарон, называть вас своим добрым другом. – улыбается Оливия.
Увы, как бы девушке не хотелось задержаться в укромной тени листвы вместе с мужчиной, но надолго нельзя пропадать из виду гостей и они возвращаются. Тревога Оливии действительно немного утихла и ей кажется, что все позади, что молитва отца Аарона действительно помогла, потому что его слова всегда приносят покой в ее душу.
Отец Аарон уезжает первым и девушка провожает его, еще раз благодаря за приезд и за молитву.
- Спасибо, что охраняете мою душу, святой отец. До вашего приезда, я и не представляла, сколько во мне тревоги.
Они не увидятся до самой воскресной мессы. Так складываются обстоятельства, что Оливия всегда будет где-то, но не там, где будет отец Аарон. И лично им встретиться, увы, не приходится, как будто сам Господь противится их встрече, оберегая этих двоих от греха, к которому оба близки.
Зато город наполняется слухами о скором приезде мистера Джеймса Падингтона, племянника одной из овдовеших хозяек соседней плантации. Сейчас эта миссис живет со своей сестрой и ее дочерью и обе кумушки очень надеются, что мистер Джеймс, который еще молод и не женат, найдет компанию этой самой дочери сестры своей тетушки приятной собеседницей и возможной партией в браке. Примерно об этом думали и многие другие матери в городе, когда заслышали о приезде нового молодого человека. Который к слову приехать должен был не один, а с небольшой компанией своих товарищей.
Эти слухи не обошли и Оливию, которая внезапно повела себя странно для самой себя и не отметила в этой новости ничего многообещающего. Увы, девушке было о чем подумать, потому что пусть личная встреча с отцом Аароном и не складывалась, но мужчина не оставлял не только мысли девушки, но и ее сны.
Она видела во сне мужские руки на своих плечах, шее. Но на этом ничто не было кончено и эти ладони спустились ниже, к ее груди, забираясь за кружево корсета и это чувство теплой ладони на своей груди было, словно ожогом на солнце, заставляло вспыхнуть все внутри и извиваться на постели от этих ощущений. Чье-то горячее дыхание колышет прядку волос и с удивлением для себя, девушка узнает и эти руки, и дыхание, и блеск голубых глаз, которые она так часто ловила на себе. Мужские губы ловят ее собственные, пока ее руки, вместе с его, скользят ниже вдоль корсета…
Оливия и прежде просыпалась в таком поту, но только когда болела и ее била лихорадка. Сейчас же это было нечто другое. Тяжелое дыхание шумно разрезало тишину комнаты, а руки трясутся, комкая простынь. Что за странное ощущение в низу живота? Горячее, пульсирующее, влажное. И девушка, грешным делом, думает, что испачкала постель кровью. Но когда рукой она тянется, чтобы коснуться себя между бедер, то ощущает отнюдь не отвращение. И едва она касается себя, как тело будто молнией ударяет и Оливия едва успевает закрыть рот ладонью, чтобы сдержать рвущийся наружу стон.
- Господи…
Девушка мало понимает, что сейчас произошло, но ощущение чего-то гадкого и непристойного для молодой леди накрывает мгновенно. Ей кажется, что она согрешила и вновь она проведет некоторое время за молитвой. Увы, поговорить о таком не с кем, и поэтому она говорит только с Господом, прося у него прощения за содеянное, что бы это ни было.
С этой ночи до самого воскресенья девушка ведет себя непривычно тихо и спокойно, будто в ожидании какого-то чуда. А на самом деле она ждет воскресной службы, чтобы вновь оказаться под взором отца Аарона и почувствовать покой и умиротворение. Оливии казалось, что все дело в благословении проповедника, что его святость настолько неоспорима и настолько всевластна, что рядом с ним девушка чувствует себя грешницей и стремится искупить грехи. Вот так, должно быть, взывает к ней Господь, направляя ее на истинный путь.
Месса проходит замечательно и все вновь довольны, воодушевлены и вдохновлены на дела грядущей недели. Семья Молоунов уже собирается уезжать, поблагодарив отца Аарона за службу и благословение, но Оливия решает остаться в церкви, ссылаясь, что хочет помолиться сама и без посторонних. Она покидает семью и святого отца, набрасывая платок на плечи и отправляется в церковь.
- Честно говоря, мы немного озадачены, святой отец. Мы беспокоимся за Оливию, в последнее время наша дочь ведет себя рассеянно и тихо, терзаемая мыслями, до которых мы не можем достучаться. Мы волнуемся, что ее мучает тревога, о которой она не делится с нами. Может, вы что-нибудь сделаете, святой отец? – говорит мистер Молоун, задерживая отца Аарона. – Может, поговорите с нею?
Оливия не будет знать о тревогах родителей и их просьбе. Она преклонит колени, опираясь сложенными руками на спинку следующей деревянной скамейки, закрыв глаза и повторяя про себя молитву, словно она спасет ее от навязчивых мыслей. Мыслей о тонких мужских пальцах, держащих Библию, о тех самых пальцах, которые смыкались на шее девушки во сне, принося наслаждение и перехватывая дыхание.
- Святой Ангел Божий, хранитель и покровитель души моей! Пребудь всегда со мной, утром, вечером, днём и ночью, направляй меня на путь заповедей Божиих и удали от меня все искушения зла. Аминь.
- Дитя мое, тебя что-то тревожит? – вдруг слышит девушка мужской голос со стороны. Он не прерывает ее молитву, но возникает, когда девушка все еще стоит на коленях, молча взирая на образ Христа в ярком витражном окне.

+1


Вы здесь » THG: ALTERA » Callida junctura » Pray for me


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC