Сейчас в Панеме
04.03.3014 - 14.03.3014
CPTL +6°C
D1-13 +3°C
sunny & windy
Первое солнце и сильный ветер
Новости Панема
5 января - после краткой болезни символа, съёмочная группа возвращается в Капитолий, чтобы продолжить работу над съёмками агитационных видео, особо важных сейчас. Кашмире предстоит работать в одиночку, Кристиан до сих пор остаётся в Пятом дистрикте. Вместе с телевизионщиками возвращается в столицу и Бальдер Кейн, завершивший работу над созданием ловушек во Втором дистрикте.

1 января - Китнисс Эвердин, Пит Мелларк и другие члены съёмочной группы оказались под завалом, президент Тринадцатого дистрикта, Альма Койн, едва успевает спастись бегством в компании Бити Литье и Блеска Фрайзера. План по удержанию в плену капитолийского символа и попытке захвата генерала, провален. Гектор клерик, чудом избежав смерти после встречи со своей дочерью Ангероной, предлагает солдатам обеих армий рискованный план. Оставаясь номинально под властью Капитолия, Пятый превращается в экспериментальную резервацию по объединению обеих армий. Президенты обеих сторон не в курсе такого поворота событий.

31 декабря - Альма Койн прилетает в дистрикт Пять, получив от Аарона Левия и Блеска Фрайзера сообщение о пленении капитолийского символа. План по выманиванию генерала Клерика входит в финальную стадию. Единственное, чего не знает президент Тринадцатого - Гектор уже давно готов к наступлению.


22 декабря - Альма Койн вызывает к себе капитана авиации Аарона Левия и Блеска Фрайзера, брата капитолийского символа. Президент Тринадцатого даёт им особое задание - похитить Кашмиру Фрайзер, чтобы использовать её, как приманку для Гектора Клерика.


14 декабря - повстанцы во главе с Китнисс, Гейлом и даже почувствовавшим себя несколько лучше Питом Мелларком летят в Двенадцатый дистрикт, снимать очередное промо на его развалинах. Их цель - показать Панему, какая участь на самом деле ждёт противников капитолийского режима.


12 декабря - первые же эфиры капитолийской пропаганды вызывают волнение среди повстанцев. Людям хочется верить в возможность мира. Альма Койн в Тринадцатом дистрикте собирает экстренное собрание с целью обсуждения дальнейшей военной тактики. Всё ещё осложнённой побегом экс-генерала Клерика.


6 декабря - повстанцы заявляют о себе! Прорвав телевизионный эфир Капитолия прямо во время торжественного ужина президента Сноу, Альма Койн обращается к Панему с речью от лица всех повстанцев. Граждане Панема наконец видят промо ролик повстанцев из Восьмого дистрикта.


1 декабря - в дистрикте 13 большой праздник - День Великого Воскрешения. Самый важный праздник в жизни каждого повстанца из д-13. На эту дату дистрикты - 11, 10, 9, 8, 7, 5, 4, 3 контролируются повстанцами. Все чувствуют надежду, несмотря на то, что бывший Генерал Армии д-13 - важная фигура на доске революции - отчего-то переметнулся на сторону белых.


23 ноября - часть жителей в Тринадцатом всё ещё трудится на разборах завалов в дистрикте. Китнисс Эвердин, Финник Одейр, съёмочная группа и отряд специального назначения отправляются в Восьмой дистрикт на съёмку агитационных видео. Война с Капитолием ведётся всеми доступными способами, однако предсказать невозможно не только её исход, но и окончание отдельных операций.


13 ноября - патриотическая лекция Альмы Койн прервана бомбёжкой капитолийских планолётов. Тринадцатый несгибаем, хотя бомбы повредили некоторые объекты в дистрикте. Сопротивление продолжается.

31 октября Тринадцатый дистрикт совершил свою главную победу - второй раз разрушил арену квартальной бойни и явил Панему выжившую Китнисс Эвердин. Революция началась!

THG: ALTERA

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » THG: ALTERA » Alma Mater » 3.01.3014, Dist 2. Voices in my head


3.01.3014, Dist 2. Voices in my head

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/originals/0d/61/5f/0d615fdf87df783677b4f8844971799c.gif


• Название эпизода: Voices in my head;
• Участники: Balder, Demetra (GM);
• Место, время, погода: Второй дистрикт, лазарет, морозное утро 3 января;
• Описание: из-за болезни триумфально вернувшегося символа вся съёмочная группа, а вместе с ними и Бальдер Кейн, вынуждены просиживать штаны во Втором дистрикте. И даже Кейну слабо пить который уж день подряд, так что мужчина обращается за подзарядкой в виде таблеток от похмелья;
• Предупреждения: пока нет.


+1

2

как-то так

https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/originals/db/ae/95/dbae959e6ca6d88edfb969a9b63b1555.gif

Поначалу Второй дистрикт был ему даже интересен. Пока строились ловушки. До того, как сюда же недобрым ветром принесло Генарала (именно с большой буквы Г), влюбленного тюфяка Лермана, Фрайзер с лишним шилом во всех жизненноважных органах, кроме мозга... В общем, весь сброд, действовавший ему на нервы в Капитолии. Теперь Кейн был абсолютно уверен в надёжности построенных по его планам механизмов, лично по несколько раз проверил каждый из них и чувствовал, что пора возвращаться в столицу. Один тоже скучает по дому, а от пьянства в компании Рэйгана недалеко и до менее престижных грехопадений. Бальдер даже обрадовался, когда до него дошли вести о возвращении символа во Второй, живым и вроде бы почти невредимым. Это означало, что съёмочная команда наверняка поспешит убраться в более удаленную от повстанческой деятельности столицу. И наверняка в их поезде найдётся достойное купе для распорядителя с воспитанным переродком. Тем более, он уже рапортовал президенту Сноу об успешном завершении всех поставленных перед ним в дистрикте задач.

Не тут-то было. Не успел Кейн начать сборы, как миротворцы принесли новую "добрую" весть. Мисс символ слегла с воспалением лёгких, ближайшие несколько дней ей, и всем работающим на золотую шкурку, придётся воздержаться от поездок. Так это, или Фрайзер и Лерман уединились в своём домике на романтический уикэнд, понять было сложно. К девице никого не пускали, Рэйган запропал в деревне победителей, съёмочная команда, хмуро перешептываясь, без дела шаталась по расположению.

-Что делать, парень. Все беды от баб. Я вроде уже говорил тебе? - за неимением лучшей компании, фляжкой Бальдер отсалютовал Одину. Пёс что-то проворчал и вытянулся рядом, положив голову на лапы. Выпивка - лучший способ убить время и Кейн радовался, что додумался взять с собой хороший запас, хотя кретин Лерман несколько его разорил, оплакивая кратковременную пропажу своей любви. Опустошать остатки своего ромохранилища Бальдер начал вечером первого числа, продолжил с обеда второго... Хотел растянуть марафон и на вечер третьего.

Увы, собственная голова внесла коррективы. Вероятно потому, что качество закуски здесь оставляло желать лучшего и на еду Кейн налегал, вспоминая о ней по необходимости. Первые же солнечные лучи, скользнувшие в спальню утром третьего января, вызвали эффект, схожий с попаданием света на вампира. Кейн зашипел, натягивая одеяло повыше и чувствуя, как в висках пульсирует боль. Выпитая залпом кружка воды облегчения не принесла - ему всё равно казалось, что он способен выпить море. Оперевшись рукой о кровать, Бальдер поднялся, взяв с прикроватной тумбы крюк, и медленно направился к своей сумке. Второе неприятное открытие последовало минут через пять. Таблетки от "утренней напасти" он с собой либо не взял, либо в силу паршивого состояния просто не мог найти.

-Как думаешь, миротворцы у них таким страдают? Или от местного палёного спирта откидывают берцы без промежуточных стадий? - Кейн хмуро потёр ладонью кустистую бровь, разговария с Одином и попутно влезая в неизменные кожаные штаны, помятую рубашку и бархатную жилетку.
-Пойдём. Ты гулять, а я - в местную богадельню - переродок, словно понимая что-то, сегодня не тянет цепь, а послушно идёт рядом, изредка укоризненно поглядывая на хозяина. Бальдер, всклокоченный, с трёхдневной щетиной и таким же перегаром, с недовольной миной отворачивается от блестящего снега, один вид которого заставляет головную боль вгрызаться с новой силой. В какой-то момент Кейн ловит себя на том, что чуть не потёр глаз крюком. Только ещё одного протеза ему и не хватало.

На часах половина девятого, коридор лазарета на удивление пуст - основная возня здесь была первого и второго числа, когда привозили раненых... Бальдер жестом сажает переродка в коридоре возле входа в кабинет дежурного врача, стучит ради приличия в дверь костяшками пальцев. И заходит, не дожидаясь ответа.
-Милочка, мне бы пару таблеток от головной боли. Если наш недужный символ и вернувшиеся с фронта герои ещё не всё сожрали - сообщает Кейн, проходя в кабинет и обнаружив за столом миловидную блондинку. Он не помнил, чтобы видел её здесь раньше... С другой стороны, персонал лазарета не входил в круг интересов Бальдера. Да и на его память сейчас нельзя было опереться с полной уверенностью. Кейн опускается на стул перед столом докторицы, вальяжно вытягивает ноги и кладёт на столешницу крюк.

+1

3

Как было бы здорово, оставайся всё и всегда таким же простым и ясным, как в двенадцать или двадцать лет. Если бы в мире и впрямь было лишь два цвета: чёрный и белый...
Капитолийская форма сидела идеально, практически, как вторая кожа. Может потому что это был просто халат? Кусок белой материи, откроенный и сшитый по единому лекалу, да небольшая нашивка на левом рукаве, символизирующая герб, по сути ещё один, ничего не значащий символ. Набор из трёх цветов золотистых ниток, витиевато переплетающихся между собой, не более. Об этом всегда забывал Капитолий, президент свято уверен, что сила состоит исключительно в символичном базисе, формируемой пропаганде, щедро выбрасываемой на головы толпы, почему-то забывая, что без людей, тех самых единиц, что он так активно презирает, идеи – это просто ветер, громкие лозунги – пыль, а нашивки гербов просто сплетение ниток, рассыпающихся под действием времени.
Страх не самый лучший поводок. Вот, например, Элена, она уже много лет работает в блоке интенсивной терапии. Чего только не насмотрелась за годы службы, и оторванных конечностей, вываливающихся кишок, торчащие кости с ошмётками мяса, гниющие раны, вываливающиеся из раскроенного черепа мозги, а всё равно ещё не разу не переступила грань, тонко разделяющую её работу и мирную жизнь. Сразу после того, как она сбрасывает с рук окровавленные резиновые перчатки, её лицо преображается, будто с кожи сползает мёртвая маска отрешённости. В жизни она вовсе не такая холодная и строгая, эта любящая жена и мать, всегда в равной степени уделяющая внимание, как себе, так и своим близким. Деметра много думала об этом, пыталась понять, в чём заключается её стойкость, пока однажды не увидела, каким горящим взглядом Элен смотрит на заходящее солнце. Она была рада, что миновал этот день, была рада вновь обрести свободу, ту самую, что дарует ей жизнь вне стен лазарета. Она просто верила, верила, что это не навсегда, что однажды кровавая бойня закончится, и изо всех сил цеплялась за последний оставшейся кусочек свободы.
Деметра тоже верила в неё, пускай никогда толком не ощущала. Она была полностью аполитична, и пока капитолийская элита твердила о скором наступлении светлого будущего, просто выполняла свою работу, перевязывая раненых и выполняя не сложные хирургические вмешательства. По сути она была ещё молода для квалифицированного хирурга, но в академии её талант к хирургическому вмешательству не раз отмечали высоким балом, поэтому Деметру не редко ставили ассистировать, однако на большее девушка пока не решалась. Не хотела слишком возгордиться собой и однажды допустить непоправимую ошибку. У каждого врача итак есть своё кладбище.
Сегодня её поставили дежурной по общему блоку. Наплыв с самого утра был не слишком интенсивным, это очень роднило два противоположных баррикадам лазарета. Во время общего затишья не принято зализывать раны публично, хотя лично ей не виделось в этом ничего постыдного.
Ручка скрипела по пергаменту, заполняя необходимые бланки, когда в дверь её кабинета раздался стук. Оторвав голову от бумаг Деметра было хотела пригласить визитёра, но дверь распахнулась гораздо раньше. Капитолиец – мгновенно пронеслось в голове, и выводы её не обманули. Можно было страдать близорукостью в третьей степени, но этого мужчину она бы узнала сразу. Бальдер Кейн. Она вовсе не была поклонницей его таланта, и уж тем более не интересовалась его жизнью, как таковой, однако, носить кожаный костюм в этом дистрикте умудрялся только он. Впрочем, ей было всё равно, хоть в смирительной рубашке, его дело.
Глаза скользнули по силуэту, пытаясь определить, для каких целей Бальдеру понадобилось посещение лазарета. Два вывода напрашивались одновременно – проверка или помощь. Помятый вид упорно склонял ко второму.

-  Сколько в общей сложности вы употребили алкоголя и за какой промежуток времени?

Деметра не стала извлекать из стола привычные бланки, также, как и пропустила мимо ушей все высказанные колкости. Это было скорее врождённое, нежели приобретённое, Деметра с детства привыкла не обращать внимание на любые остроты, при этом ловко парируя их в любой дискуссии.
Звякнувший по столу крюк привлёк внимание, но ровно на те несколько секунд, что отводились на быстрое ознакомление с новой деталью обстановки. При разговоре она редко отводила взгляд, предпочитая смотреть собеседнику прямо в глаза, так можно больше сказать о человеке, нежели вылавливая детали из окружающего мира. В глазах Бальдера Кейна отчетливо читалась скука.
[NIC]Demetra Romero[/NIC]
[AVA]http://i.imgur.com/LGNwKjT.png[/AVA]

+1

4

Знаете, какая главная беда женщин? Из-за которой с ними невозможно серьёзно вести дела или жить на одной территории в продолжительных отношениях? Болтливость. Болтливость, уверенность в собственной исключительной правоте и стремление всеми доступными способами её доказать. Это уже не одна беда... Но данный набор качеств в восприятии Бальдера по умолчанию тянулся за каждой особой женского пола. Почему ему не повезло наткнуться на какого-нибудь хмурого местного фельдшера, который молча протянул бы ему нужную таблетку и оставил свои нравоучения для кого-то более к ним восприимчивого?

-Не так много, чтобы начать трепетно его считать - хмыкает Кейн, имея в виду по крайней мере показатели за вчерашний вечер. Основной пыл его алкогольного аппетита пришелся на первые два дня запоя. Но таблетке от похмелья, за которой он пришел, это должно быть совершенно безразлично. Мелисса так же надоедала ему во время их краткого супружества... Правда, к вопросу "сколько ты выпил" она быстро утратила интерес, удостоверившись в завидной вместительности своего благоверного. Зато другие вопросы в стиле "где ты шлялся" и "с кем ты был" оставались неизменным номером обязательной вечерней программы. К чести Бальдера, если он удосуживался честно удовлетворить любопытство жены - тут же выяснялось, что он всё равно скотина. И такой правды Мелисса знать не желала. А другой у Кейна всё равно не водилось.

-О вреде алкоголя я прекрасно осведомлён. Так что оставим просветительные речи и полезные брошюрки для местного серого населения. А мне - только таблетку - чуть наклонившись к столу, доверительно сообщает Бальдер, наверняка обдав воззрившуюся на него докторицу волной перегара. Кейн совершенно не нуждается в капельницах с оживляющим раствором, кодирующих капсулах и прочих механизмах, призванных облегчить жизнь алкоголикам. Потому что ему прекрасно живётся. У Бальдера хватает ума справляться со своей работой, хитрости, чтобы удержаться в должности, осторожности, чтобы не попадаться на мелких и не очень пакостях. Половина капитолийцев живут без меньшего набора и трезвыми. Так с какой стати он должен предоставлять полный отчет по своему маленькому хобби?

-Я пил три последних вечера, потому что больше здесь заняться нечем - лениво добавляет Кейн в попытке компромисса, надеясь, что это как-то ускорит выдачу ему таблетки и последующее возвращение в апартаменты. Один, кстати, ещё не завтракал. Взгляд Бальдера за неимением лучшего объекта скользит по виднеющейся над столом части фигуры докторицы. В целом - неплохо, для Второго дистрикта. Может, согласись она составить ему компанию, он бы нашел ещё пару-тройку приятных занятий помимо алкоголя. Внезапно вспоминается, как однажды на вечеринке он по несчастливому совпадению подцепил молоденькую врачиху из клиники, специализировавшейся на кодировочных капсулах, и Кейн ухмыляется своим мыслям. Окончательно озверев от её вдохновенной презентации уже через пять минут, Бальдер заявил, что в их семье предпочитают более радикальные решения проблем и дражайший папенька, например, при жизни сам успешно отучил его от онанизма. В этой части рассказа Кейн любезно впился в перила перед ошалевшей девушкой своим крюком. Что-то подобное он не прочь провернуть и сейчас, если не получит наконец своё лекарство. Правда, слушатель здесь нужен впечатлительный.

+1

5

-  Замечательно, но моё любопытство обусловлено исключительно медицинскими мотивами.

Глядя на состояние Бальдера, даже без уточнения выпитой дозы и количества времени на употребление, даже у совершенно трезвого человека могла внезапно начать раскалываться голова. Так уж получилось, что несмотря на то, что врачевание девушка никогда не считала своим призванием, выбирая специальность исходя скорее из рациональной, практической пользы, нежели по велению сердца, с самых первых рабочих дней, Деметра видела напротив себя в первую очередь пациента, с его обязательными проблемами и по видимым признакам, пыталась определить, какими конкретно осложнениями грозит человеку та или иная болезнь. В каких-то случаях это работало, в каких-то нет, признаки усталости, обусловленные естественными причинами, накладывались на общую картину, путая, заставляя принимать их за клинические проявления болезни, однако, когда в нескольких случаях это помогло спасти жизнь, Деметра окончательно убедилась, в действенности методики, в конце концов развив её, сводя возможные погрешности к минимуму. С приходом опыта, ориентироваться в бесконечном симптоматическом потоке стало гораздо проще, учитывая техническое развитие Второго, пусть и приближенного, но по-прежнему одного из дойных дистриктов Капитолия.
До недавнего апгрейда местная техника была хоть и крепкая, но оставляла желать лучшего, реактивов на исследования биоматериала чаще всего не хватало, а меж тем здоровье пациента не терпело отлагательств. Вот и приходилось надеется на все шесть чувств, данные организму, дабы не заиметь в личном врачебном кладбище ещё один труп.
Не сказать, что состояние Бальдера было критическим, однако, если не судить общепринятыми медицинскими терминами, Деметра определяла его, как умеренно паршивое.

-  Ваши зрачки расширены, капилляры слишком четко проступают на глазном белке, вены на висках вздулись, а вместе с общей интоксикацией организма, выраженной астенией и, вы позволите?

Деметра протянула вперёд правую руку и немного задрала вверх манжет белоснежной рубашки на здоровом запястье мужчины, большим пальцем прижимая артерию к лучевой кости. С минуту она молча смотрела куда-то поверх руки, чувствуя, как под кожей заходится в дикой пляске лучевая артерия, мягко прикусив губу, словно помечая что-то у себя в голове.

-  Ярко выраженная тахикардия. У вас абстинентный синдром второй степени, таблетки здесь уже не помогут, нужна капельница, и желательно укол фенобарбитала, он снимет головную боль и ускорит выведение продуктов распада, однако, он может вызвать в организме повышенную слабость, так что ближайший час вам придётся пробыть здесь.

Меж тем речь доктора на протяжении всего разговора была абсолютно ровная и спокойная, будто бы оба обсуждали не будущие угнетение ЦНС без срочного врачебного вмешательства, а погоду за окном, ближайший месяц оставляющую желать лучшего.
[NIC]Demetra Romero[/NIC]
[AVA]http://i.imgur.com/LGNwKjT.png[/AVA]

+1

6

А ещё у женщин явные проблемы с пониманием простейших команд, каких не наблюдается даже у Одина. Иначе почему на сей раз он вместо желанной таблетки получает целую медицинскую лекцию, обильно пересыпанную непонятной терминологией? "Чем-чем выраженной?" со слова "астения" Кейн чувствует, что утрачивает контроль над диалогом. Конечно, у него видны капилляры и вздулись вены - черт бы побрал, у него похмелье! Доктор тянется к его здоровому запястью и Бальдер лишь закатывает глаза с четко-проступающими-капиллярами-на-белке. Позволит, не позволит... Всё равно уже сграбастала. Женщины.

Кейн сначала созерцает руку докторицы, прижавшую его артерию, затем, пока медик занята какими-то своими подсчетами - опять поднимает взгляд по её халату к лицу. Блондинки ему всегда импонировали. Хотя обычно он предпочитал мясо помоложе - эта женщина, кажется, примерно его лет. Лицо чистое, симпатичное. После Капитолия Бальдеру поначалу казалось, что все женщины в дистриктах серые и унылые... Однако вскоре он начал постепенно привыкать к не скрытым под тонной яркого макияжа лицам и отсутствию париков.

-Абси... Что? - рассеянно повторяет он, включаясь в действительность и пытаясь сконцентрироваться на речи доктора. Все врачи одинаковые. Вечно пичкают его этими капельницами, стоит хоть немного увлечься отдыхом. В отношении медицины Бальдер недалеко ушел от детей, считающих себя бессмертными, а любые врачебные манипуляции - ненужными и раздражающими. Но обещание излечения головной боли, стучащей в висках уже непрерывным фоновым ритмом, заставляет Кейна страдальчески поморщиться и задуматься. Всего час. За час его подлатают и он сможет с новыми силами продолжить свою релакс-программу. Почему за час не могут починить чертову Фрайзер, чтобы все капитолийцы дружно и радостно убрались назад в столицу?

-Хорошо... Делайте, что считаете нужным, чтобы к вечеру я мог спокойно заняться своими делами - читать как "снова выпить", потому что других дел помимо тупого ожидания у Кейна во Втором не осталось. Бальдера несколько подкупает спокойный, ровный тон женщины - непохоже, чтобы весь грядущий час она собиралась, пользуясь его прикованным к капельнице положением, вести пропаганду трезвости. Может, окажется сообразительной, оставит его на кушетке и тоже займётся каким-нибудь делом. Он бы предложил пару вариантов, не будь ему так паршиво. Остаётся лишь один нюанс:
-Я с собакой, он ждёт в коридоре. Не думаю, что его стоит оставлять там на целый час, Один не завтракал - переродок долго мог быть в "режиме ожидания", но очень этого не любил. Тем более до трапезы. Чего доброго решит восполнить пробелы своего меню каким-нибудь шумным мясистым пациентом.

+1

7

Похоже с медицинской терминологией у Бальдера было несколько хуже, чем с названиями и марками элитного алкоголя. Впрочем, это было совершенно нормально. Когда сутки напролёт пропадаешь в лазарете, общаясь с людьми исключительно короткими и отрывистыми фразами, побуждающих подать нужный инструмент или вскрыть поражённую конечность, мало-помалу начинаешь забывать язык общения гражданского населения, в какой бы степени к ним не относился капитолийский гость. Деметра никогда не делала различий, человек всегда в первую очередь человек! Эта главная и единственная регалия, дающаяся при рождении и сопровождающая нас до конца дней. Не важно кто был перед ней, юный мальчишка миротворец, тихо скулящий от невыносимой боли на операционном столе, коллега, вытирающая пот со лба после сложного трудового дня, рабочий, терпеливо ожидающий приёма в коридоре, капитолиец, отвечавший за самые искусные зверства в пределах арены, президент Сноу. В первую очередь Деметра видела человека.

-  Да, извините, я выражусь несколько понятнее. Чуть менее чем, через трое суток, ваша печень откажет от невозможности выводить из организма продукты распада, и весь оставшийся яд хлынет вам в кровь, вызывая заражение. Скорее всего вы потеряете сознание ещё до того, как скончаетесь, что будет весьма хорошим выходом, болевой шок от сепсиса и смерть от сердечного приступа гораздо хуже, чем смерть в бессознательном состоянии.

И опять не единой ноты тревоги или злости в голосе. Спокойный, почти лекторский тон. Это было похоже больше на констатацию факта, нежели на попытку достучатся до упрямого разума распорядителя. Он хотел объяснений, он их получил. Ничего сложного.
Женщина встала из-за стола, проследовав к шкафчику с препаратами, на ходу вынимая из стоящей на тумбе упаковки пару одноразовых перчаток.

-  Собака? Ах да, чёрный доберман-переродок.

Отложив перчатки в сторону, Деметра пересекла кабинет, в одно мгновение распахивая дверь, опуская глаза вниз. У её ног, в позе ожидания замер здоровенный пёс. Опустившись перед ним на корточки, женщина заглянула в его нереально красные глаза и ласково потрепала по холке, слегка изогнув губы в улыбке.

-  Если хотите, я сделаю вам укол и отведу его в столовую. Всё равно, капельницу ставят лишь спустя десять минут после введения фенобарбитала. Потом он может побыть с вами весь час, до конца процедур, я не буду возражать.

Выпрямившись во весь рост, Деметра развернулась назад в кабинет, пропуская перед собой пса. А затем, захлопнув дверь, снова направилась к шкафчику с медикаментами.
[NIC]Demetra Romero[/NIC]
[AVA]http://i.imgur.com/LGNwKjT.png[/AVA]

+1

8

Больше тридцати лет работала, как часы, а тут прям возьмёт и резко откажется? Бальдер не очень-то верит в подобное предательство со стороны своей печени, скептично выгибая бровь... Но как и все мужчины, к собственному здоровью относится достаточно паникерски в том случае, если что-то в организме выходит из-под контроля. Если вдруг докторица не блефует и такая неприятность возможна, то наверное он может потратить здесь лишний час. Укол и капельница погоды не сделают, ни к тому, ни к другому Кейну не привыкать.

-Он самый - кивает Бальдер, не удивляясь такой осведомленности. Домашних питомцев-переродков не так много даже в Капитолии, так что везде, где он появлялся с доберманом, слухи бежали впереди их парочки. Кто-то по первости даже делал ставки, когда Кейна сожрёт его подросшая зверюшка, но распорядитель по всей видимости действительно обладал незаурядным талантом дрессировщика. Для посторонних Один мог быть опасен, однако не успел Бальдер об этом сообщить, как женщина резко распахивает дверь кабинета. Так, что сидящий неподалеку доберман даже опешил. Поглаживание особого восторга у пса не вызвало, но видя хозяина, открытой агрессии он не проявляет - лишь вопросительно поглаживает на Кейна, словно спрашивая, еда ли перед ним. Переродку непривычно женское внимание - он обычнно не вызывал у дам интереса, поскольку доберману некуда пришпилить заколочки и бантики. Мелисса ни разу не осмелилась погладить питомца бывшего супруга.

-Спокойно, Один - даёт Бальдер команду и из глаз пса уходит настороженность. Он глухо ворчит, усаживаясь на пол в кабинете.
-Было бы неплохо. В столовой ему делают кашу с мясом и оставляют мосол, повар в курсе - вернее было бы назвать это блюдо мясом с кашей. Переродок был на этом меню уже три дня, но всё ещё не выказывал особого удовольствия, а запас капитолийских консервов подошел к концу. Потому что Кейн не рассчитывал застрять здесь надолго. Тем не менее, обсасывать большие кости Один любил всегда, так что если в столовой ему припасли лакомство - занятие у добермана на время процедур будет.

-Не испугаетесь? Он не бросится. Без команды, по крайней мере - хмыкает Бальдер, впервые с настоящим любопытством глядя на женщину. До сих пор никто не выказывал желание взять на прогулку Одина в отсутствие хозяина. Хотя может эта дамочка просто не видит отличий мощного, как машина, переродка, от обычной служебной собачки? Речь пёс понимал отлично, но чужим командам не подчинялся. Хотя для того, чтобы ткнуться мордой в миску, в команде он и не нуждался.

+1

9

Скептически выгнутая бровь ещё раз подтверждает догадку о том, что все её слова прошли практически мимо ушей. Вернее, общий смысл Бальдер непременно уловил, однако на веру слова воспринимались, мягко говоря с недоверием. И это тоже было вполне нормально. Не только потому что Кейн мужчина, а значит априори относится к своему здоровью спустя рукава, искренне считая, что, если что-то его и убьёт, то точно не его собственное тело. Это был достаточно распространённый стереотип, пускай и не лишённый базиса в данных обстоятельствах. Однако вызванные сомнения опирались больше на неожиданно высокие показатели летальности, порождённые не опасной вирусной инфекцией, или прионной бактерией, а самым банальным алкоголем. Деметра и сама бы, наверное, не поверила своим словам, не имея в запасе нужных знаний и приличного врачебного опыта. Именно он помогал разглядеть, внешне самые простые, но от того не менее опасные признаки, вещавшие о настоящей буре, происходящей внутри организма Бальдера.
Печень несколько увеличена, можно заметить едва проступивший бугорок справа, и предположить ослабленный ремень брюк, из-за тяжести в боку. Белки глаз, помимо проступивших капилляр, отдавали лёгким желтоватым оттенком, свидетельствующие о забитом печеночном протоке. Вздувшиеся на висках вены о повышенном давлении, об этом же свидетельствовала и головная боль, и периодически возникавшая тошнота.
Вторая, или как её ещё называют промежуточная стадия любой болезни одна из самых опасных клинических проявления, именно из-за того, что в любой момент может стремительно перейти в третью. Наверное, начавшаяся через сутки нестерпимая боль, не купируемая никаким обезболивающим, кроме опиатных производных, убедила бы мужчину куда больше, нежели её слова, однако, это бы порадовало Деметру куда меньше нежели своевременное обращение.

-  Я не боюсь. Ваш пёс явно реагирует только на команды, а значит без вашего слова он причинит мне вред, только в случае явной угрозы его жизни. Поскольку делать ничего подобного я не собираюсь, смысла боятся просто нет.
Закатайте рукав, это внутривенный укол.

Набрав в шприц десять миллиграмм прозрачной жидкости, Деметра дождалась пока пациент закатает рукав белоснежной рубашки и обмотала руку чуть выше локтя пластиковым жгутом.
Синеватая вена проступила практически сразу. Вскрыв маленькую упаковку одноразовой спиртовой салфетки, женщина протёрла локтевой сгиб, и быстро ввела игру под кожу, медленно давя на поршень, принуждая лекарство вспрыскиваться в полость вены, другой рукой освобождая предплечье от жгута.
Опустевший шприц отправился в мусорную корзину, а место прокола накрыла своим телом белоснежная, пропитанная едко пахнущим спиртом салфетка.

-  Вы можете почувствовать слабость, лёгкое головокружение, а также металлический привкус во рту – всё это нормально. Не пытайтесь вставать или двигаться.
[NIC]Demetra Romero[/NIC]
[AVA]http://i.imgur.com/LGNwKjT.png[/AVA]

+1

10

Надо же. Женщина, способная к построению логических цепочек. Хотя бы на уровне анализирования поведения всей собаки, а не оценки сугубо размеров клыков. Наверное, медицинский профиль располагает к здравомыслию. Головная боль вновь вспыхивает в висках, доводя чуть не до слепоты, и это последний аргумент, принуждающий Бальдера сдаться и покориться обстоятельствам. Хотя бы на ближайший час.
-Один, всё хорошо, слушаться - даёт он команды переродку, закатывая рукав белой измятой рубахи.

Руки у Кейна продукт в прямом смысле этого слова штучный. Так что за перемещениями женщины и лекарством, набираемым в шприц, он следит достаточно внимательно, но не суетливо. Нервно дёргает уголком рта, когда тонкая игла впивается в кожу. Боли почти не чувствуется, его напрягает сам факт. Инородного железа телу Бальдера и так хватает. Укол сделан в здоровую руку, так что ему даже нечем прижать пахнущую спиртом ватку. По крайней мере, крюком он этого делать не рискует. И сгибает локоть, зажимая вату на сгибе.
-Когда пёс поест - скажите ему "идём" и чуть дотроньтесь до ошейника, тогда он пойдёт с вами назад - инструктирует Кейн женщину, надеясь, что это мероприятие закончится успешно. Иначе никто рискует не узнать, что он лежит в этом кабинете под действием какого-то странного лекарства. А его усилия по избавлению от затянувшегося похмелья окажутся незавершенными, что ещё обиднее.

-Понял - откликается мужчина перед тем, как дверь за доктором и псом захлопывается. Бальдер снимает ботинки, поудобнее устраивается на кушетке... И это, пожалуй, последнее, что он успел сделать без усилий. Головокружение действительно появляется быстро, но он бы квалифицировал его несколько более тяжелой стадией, чем "лёгкое". Потолок неплохо покачивается перед глазами, металлический привкус (словно он лизнул кончик собственного крюка) странным образом то появляется, то исчезает. Даже если бы встать захотелось - Кейн не уверен, что смог бы это сделать. К тому же то ли от головокружения, то ли от сторонних факторов его нехило мутит.

-Какого черта она мне вколола - бурчит он, накрывая глаза ладонью. К счастью, столовая для удобства поправляющихся пациентов имеет смежный с лазаретом проход и Бальдер надеется, что женщина быстро справится с кормлением Одина. Мальчик никогда долго не кривил морду над миской.
-Лёгкое головокружение - до какой степени? Мне кажется, я вижу две лампы - как только дверь открывается, сообщает Кейн, не поворачивая головы во избежание неприятных эксцессов. Пока что тошноту он ещё контролировать может. Но вся ситуация начинает ему казаться на редкость идиотской - зачем он вообще доверился докторице в каком-то там дистрикте? Ах, да. По вине светлейшего символа, мисс Фрайзер, он теперь на неопределённый срок лишен возможности показаться своему капитолийскому доктору мужского пола.

+1

11

Как только Деметра пересекает порог столовой, все немногочисленные присутствующие смотрят на неё с таким видом, будто в помещение приземлился по меньшей мере инопланетный корабль. Лишь повар понимающе вглядывается в её фигуру через окошко двери, ведущей в кухню, мгновенно исчезая где-то в недрах помещения. Один идёт рядом смирно, ему хорошо, даже если ему не безразличны все эти косящиеся взгляды, он достаточно их навидался, чтобы сейчас вести себя как можно менее невозмутимо.

-  Господи, Деметра, что это за тварь?

Молодая мед сестра по имени Алайна преграждает дорогу, с искренним недоумением заглядывая ей в глаза. Переродок останавливается, в ответ поднимая на хрупкую фигурку недовольный взгляд красных глаз. Возможно, ей лишь показалось, но на мгновение в глазах собаки промелькнула ненависть. Хозяин должно быть хорошо надрессировал питомца различать интонации, и их значения в повседневной жизни. А может, это базовая функция, доступная всем переродкам. У Деметры было сейчас совершенно не то настроение, для того чтобы вдаваться в анатомические и психические особенности переродков, к тому же на передний план теперь вышло не только кормление Одина, но ещё и успешное доведение его до нужной миски, дабы питомец не принял за еду персонал больничного блока.

-  Это Один. Собака одного из моих пациентов. Прошу, Алайна, дай мне пройти, у меня ещё процедуры.

Почти усталым голосом произнесла женщина, легко касаясь двумя пальцами кожаного ошейника. Один послушно поднялся, и под ещё более округлившиеся глаза мед сестры проследовал к дальнему углу столовой, туда, где повар уже выставил ему миску с едой.
Ну вот, теперь ещё предстоит объяснять вечером чуть ли не всей больнице – «не пыталась ли эта тварь откусить от неё кусочек вожделенной плоти?» Глупость какая. И почему никому в голову не приходит, что человек никогда не будет держать рядом с собой животное, один раз попробовавшее человеческого мяса? С этого самого момента даже воспитанная годами преданность питомца не станет для хозяина гарантом безопасности и полного исключения из жизни ситуаций, когда одна из частей его тела перекочует в желудок питомца.
Как только Один заканчивает трапезу, Деметра ещё раз легко касается его ошейника, на этот раз стараясь, как можно быстрее покинуть столовую. Быть может попросится сегодня на ночное в блоке интенсивной терапии. На редкость тихое место.

-  Спокойно, пожалуйста. Это действие лекарства, оно скоро пройдёт.

Её появление в собственном кабинете ознаменует полный негодования возглас. Деметра аккуратно склоняется над мужчиной, большим пальцем поочерёдно мягко оттягивая вниз нижнее веки, медицинским карманным фонариком проверяя реакцию зрачков. Всё было в пределах нормы, а значит реакция на лекарство не вызовет неприятных последствий.

-  Вы ещё ощущаете головную боль?
[NIC]Demetra Romero[/NIC]
[AVA]http://i.imgur.com/LGNwKjT.png[/AVA]

+1

12

-Скорее бы. Это головокружение на лёгкое не тянет - лениво огрызается Бальдер, отмечая, что женщина вернулась из столовой непокусанной и Один выглядит чуть более довольным, значит, получил свою порцию еды. Пёс подходит к кушетке, на которой лежит хозяин, и фыркает, раздувая брыли:
-Хороший мальчик. Наелся? Место - откликается Кейн несколько мягче, потрепав переродка по ушам, пока здоровую руку ему не заняли капельницей. Один послушно укладывается на пол рядом с кушеткой, положив голову на длинные лапы. Место у него всегда было рядом с хозяином.

-Уже меньше - прислушавшись к своим ощущениям, Бальдер с удивлением отмечает, что хотя самочуствие по-прежнему не самое радужное, головная боль из списка его проблем вроде бы исчезла... Правда, он не уверен, что тошнота в данном контексте лучше. Обнаружив унявшуюся головную боль, Кейн даже задумывается, не сказать ли "спасибо"... Но слишком много чудес на один день, а он не тянет на фею. Бальдер и так в стремлении избавиться от похмелья вёл себя подозрительно послушно для общества дистриктовского врача-женщины.

-Каких сюрпризов ждать от капельницы? - раз уж этот мерзкий укол - не единственная неприятная процедура, которая ему предстоит, хотелось бы заранее узнать весь список неприятных последствий. Бальдер вновь смеживает веки, чувствуя, как даже в темноте покачивается перед глазами кабинет... Но на сей раз уже не так агрессивно, покачивание больше напоминает мягкие волны, чем агрессивный шторм. Просто так лежать Кейну скучно. Вставать нельзя. Остаётся разве что поболтать. Мысли обращаются к животрепещущему вопросу, невольно воскрешая тот день, когда они с Лерманом по дурости сцепившихся девиц тоже попали в лазарет. Правда, не в качестве пациентов:

-Что слышно в докторских кругах о нашем символе? Девчонке правда никуда нельзя ехать или притворяется, чтобы набить себе цену? - можно не сомневаться, какую конфетку телевизионщики слепят из похищения и чудесного спасения мисс Фрайзер. Наше дело правое, наш символ непотопим и всё такое... Хотя Кейн сомневался, что в поведении и мотивах этой девчонки была хоть капля политики. Кроме собственного удобства Кашмиру не заботило ничего. А Бальдер раздражался, видя это качество в ком-то кроме себя самого.
-Что-то я загостился в вашей дыре. И вот к чему это приводит - со страдальческим видом Кейн обводит ладонью кабинет, искренне считая, что сегодняшняя "спа-программа" вызвана не его выбором варианта проведения досуга, а исключительно местными трудностями. В каком-то смысле так и есть. Главная местная трудность - жутко терзающая капитолийца скука.

+1

13

-  В медицине есть свои оценки степени головокружения, которые могут разниться с реальным физическим состоянием. Придуманы они больше для сухого обозначения, чем для реальной констатации состояния. Вы ощущаете приступ тошноты, дезориентацию, но будете вполне в состоянии добраться ближайшей опоры, а значит это лёгкая степень головокружения.

Руки Деметры сейчас почти отдельно существовали от своей обладательницы. Точными, выверенными движениями они извлекали из шкафа систему, пластиковый мешочек с лекарством, закрепляли на стойке, доставали новую спиртовую салфетку, проверяли уровень концентрации вспомогательного вещества, в составе, дабы не переборщить с дозировкой, в то время, как голова наперёд думала о наилучшем времени второго обхода лежачих больных, отдельно отмечая тех, кому пора было сменить повязки, а голос вкрадчивым лекторским тоном вещал об особенностях классификации факторов, определяющих степень физического состояния пациентов. Ещё одна особенность, непременно присущая каждому мало-мальски опытному специалисту – многозадачность.

-  Полагаю, что никаких. Это всего лишь физ. раствор, он поможет вывести и организма остатки продуктов распада, с которыми в одиночку не справляется печень. Так же, он нейтрализует побочные действия фенобарбитала, уменьшая головокружение. Просто, попытайтесь расслабится.

Закатав рукав на неповреждённой руке, Деметра вновь зафиксировала жгут на предплечье мужчины. Проступившая вена была мгновенно протёрта дезинфицирующей салфеткой, после чего игла с лёгкостью вошла во вздувшуюся полость. Закрепив пластырем выходящий участок системы, женщина открыла подачу лекарства, установив уровень на средним делении, после чего вернулась к своим бумагам, внутренне прекрасно осознавая, полный провал планов на спокойную работу. Он говорил – ему скучно. Ей бы тоже было скучно, попади она из шумного, орущего, как сто чертей города в их окраину, где из развлечений только лежащий сугробами холодный снег, настолько, насколько хватает взгляда. Каждый привыкает к своему миру, пытаясь адаптировать новый под привычные каноны красоты и развлечений. А потом закономерно оказывается у неё в кабинете, на койке, с давящий головной болью в висках и почти накрывшейся печенью. Бывает. Не все миры одинокого полезны.

-  Правостороннюю пневмонию не симулируют. Полагаю, даже без вмешательства болезни этому инциденту набьют достаточно хороший рейтинг.

В политику Деметра предпочитала не вмешиваться, однако она никогда не отрицала очевидных вещей. Даже если бы не было никакого похищения, с капитолийских сценаристов станется прописать его в местном блоке новостей. Это война и все средства здесь хороши.

-  Обвинять местность в собственной несдержанности, как минимум странно. Вам стало бы легче, случись болезнь в Капитолии?
[NIC]Demetra Romero[/NIC]
[AVA]http://i.imgur.com/LGNwKjT.png[/AVA]

+1

14

-И на том спасибо - буркает Кейн, наблюдая за проводимыми над ним манипуляциями. Физ.раствор звучит почти что привычно - его Бальдеру будут вводить не первый раз. Лет десять назад, когда кутежи будущего распорядителя были в самом разгаре, капельницы с этим прозрачным, оживляющим организм веществом, были его близкими друзьями. Раза два в месяц они встречались всенепременно. Кейн жмурится, когда игла второй за утро раз находит его вену, и пытается посильно расслабиться на коротковатой для него кушетке. Хотя бы свежие сплетни - не только ведь Одину завтракать.

-Пневмония, значит - резюмирует он полученную информацию. Навороченный костюм, в котором девчонка рассекала по дистрикту, по всей видимости её не спас. Нежное тело символа не вынесло повстанческой грубости и завалилось на поправку. От дифирамбов во славу героической девушке, сумевшей спастись от дикарей, чтобы продолжать нести в Панем свет и правду, действительно не укроется ни один монитор в стране. Как только Лерман немного подлатает свою подопечную. А Бальдер, терзаемый скукой, может рассчитывать разве что на заботу Одина... И вот дежурных медсестричек. Сплошные расстройства.

-Странно - жить в такой глуши и не сойти с ума или не спиться - раствор поступает в тело тонкой прохладной тропинкой, которую Кейн чувствует в своей вене. Головокружение успокаивается, Бальдер на пробу открывает один глаз, затем второй... Фокусирует взгляд на женщине и усмехается. Жить будет.
-В Капитолии - дом, работа. Круг общения. Перемещаешься вечер между покерным столом и баром - и вроде бы выпиваешь в итоге меньше - от скуки и необходимости провести на процедурах ещё какое-то время, Кейн начинает изъясняться почти нормально. Даже без дополнительной скидки на женское восприятие. Есть ещё один забавный аспект - в столице нельзя сильно расслабляться, если не хочешь обнаружить яд в бокале или нож в спине. Его крюк - главное тому подтверждение. Здесь же, во Втором, особенно после того, как отчалил их полоумный генерал, впадают в спячку даже инстинкты.

-Чем вы здесь занимаетесь, когда не на службе? До восемнадцати лет трясётесь от очередной жатвы... А потом? Размножаетесь и боитесь за жатвы детей? Трибуты должны считать развлечением смерть в моих ловушках - к скучающему выражению на красивом лице Кейна примешивается ещё и брезгливое. Глупо ждать, что его здесь поймут. Дистриктовские жители никогда не видели иной жизни. А те, кому довелось хоть ненадолго, в большинстве своём возвращаются с арены в гробах. У дистриктовского отребья есть лишь один шанс и одно амплуа, чтобы зацепиться в столице. Выиграть игры и приторговывать телом, если природа не обидела. Пока что эксклюзивные билетики вытащили только Фрайзер да Сойка... И то Кейн не был уверен, что статус символа - билетик к безопасному выходу с этого аттракциона.

+1

15

Когда перекошен весь мир, то легче признать ненормальным того, кто держится прямо...
Однобоко. Нет, конечно, у каждого своя правда, пропущенная через сотни жизненных принципов, моральных устоев (если таковые имеются), нравов и порядков, зарождающихся в голове ещё на начальной ступени развития, и всё равно, суждения Кейна слишком однобоки. Что он видит, смотря в окно, просыпаясь в унылом, пустынном дистрикте вот уже чёрт знает сколько ночей подряд? Деметра откладывает бумаги в сторону и внимательно смотрит на мужчину, пока тот, даже не пытаясь скрыть пробудившуюся брезгливость, вещает об обстановке вокруг. Что он видит? Да то же, что и они все. Снег, белый, бесконечный и что самое печальное – ужасно холодный. Снег, проклятый снег, он повсюду. Снег. Снег. Снег. На сколько взгляда хватает снег. Что он слышит? Уныло завывающий ветер и монотонные переговоры охраны. Тихое сопение пса и потрескивание дров в камине. Дело даже не в обстановке, дело в восприятии. Шаблонное мышление: дистрикт, значит обязательно дикий, отсталый, с кучей необразованных дикарей, продающих свою душу за стекляшки. И ведь даже упрекнуть его нельзя, он думает так, как его научили, так, как прививали долгие годы обучения в продвинутых академиях, и более неформально, в барах и на вечеринках, где было светло не от горящих софитов, а от звёздного сияния высокопоставленных персон.
Она даже могла его в какой-то степени понять. Они тоже не укрылись от учения навешивания ярлыков. С детства им внушали опасность капитолийского правления, им прививали страх, ненависть, в той минимальной порции, когда при виде объекта ещё не осмеливаешься вцепится ему в глотку, но поведение являешь подчёркнуто осторожное. Всегда на чеку. Деметра должна воспринимать его сейчас именно так. Враг, убийца, мерзкая, лживая тварь. Ей должно хотеться всадить ему воздух в вену, при виде одной гаденькой ухмылочки, а при упоминании об Арене, наброситься и задушить пластиковым шнуром системы.
Но женщина была спокойна. Не нарочито сдержана, а именно спокойна. Пульс 60, давление 120 на 80. Она очень не любила ярлыки, всегда думала своим умом.

-  Каждый находит свои причины жить в здравом уме, даже в такой глуши. Иногда, это проявления патриотизма, чаще смирение. Как бы плохо ни было вокруг, люди живут здесь, и будут продолжать жить. Это не странно, это их выбор.

Умение капитолийцев гордиться тем, что другие люди предпочли бы замолчать – удивительная черта. Впрочем, смерть хоть всегда и считалась сомнительным развлечением, однако во все времена люди заряжали револьверы и приставляли дуло к виску надеясь на удачу. И уж чаще всего, такие игры проводились отнюдь не на добровольных началах. Да за деньги, да за жизнь, но больше половины из этих игроков никогда не взяли бы в руки оружие, повинуясь метафизической сущности под названием – удача. Сейчас всё стало жестче. Увеличился масштаб действа, заметно прибавилось игроков, но мир тоже изменился. Огрубел, загорелся и скорчился в конвульсиях.
Вообще-то мы хорошие. У нас просто игры дурацкие.

-  Здесь тоже у каждого своя работа, свой дом и круг общения. Жатва это… такой своеобразный неприятный день календаря. Но и его переживают. По окончанию люди расходятся по своим домам, и на следующий день почти забывают о том, что кого-то вновь отправили на смерть. Забыть проще чем кажется, если забрали не из твоей семьи. За семьдесят мы почти адаптировались.
[NIC]Demetra Romero[/NIC]
[AVA]http://i.imgur.com/LGNwKjT.png[/AVA]

0

16

-Нет. Это отсутствие выбора. Будь у них выбор - думаешь, они бы предпочли жить здесь, или в любом другом дистрикте, а не в Капитолии? - в людской природе заложен поиск лучшей жизни. Бальдер уверен, что ни один человек в Панеме, будь у него выбор, например, между выгоном скота в Десятом и как минимум банально сытой (не богатой) жизнью с непыльной работой в Капитолии, не предпочел бы первый вариант. Среди знакомых Кейна были такие, кто искренне интересовался жизнью муравьишек в дальних дистриктах и даже мечтал объехать все территории, лежащие за столицей. Бальдер не испытывал такого любопытства. Текущего опыта хватало более чем. Все люди одинаковы. Запусти их на арену - и они станут убийцами. Запусти в Капитолий - попытаются сразиться с сильными мира сего за их сладкие теплые местечки. Именно поэтому его устраивало изолированное существование дистриктских. Чем больше победителей, тем сильнее обесценивается награда.

Лекарство оказывает на Бальдера почти что убаюкивающий эффект. Тошнота, слабость и прочие неприятные последствия вчерашнего вечера выходят из его организма, позволяя мужчине наконец расслабиться. Не думать исключительно о количестве выпитого накануне.
-Я знаю об адаптации. Это моя работа. Делать так, чтобы игры не приедались. А вы не адаптировались - полу сонно откликается он. Его редко можно "поймать" в таком состоянии, когда он уязвим, вынужденно расслаблен и разговаривает без постоянных сарказма и шуточек. Вообще собеседник Кейн превосходный. Но как правило с равными. Если соизволяет дать себе труд снизойти до искреннего интереса к обсуждаемому предмету, а не довести оппонента до белого каления. Почти четыре года назад он вёл разговор об адаптации... Кажется, с самим президентом Сноу. Уверял, что методы, которыми пользовался его свеже преставившийся родитель, более не актуальны. Ловушки становятся предсказуемыми, ставки спонсоров менее щедрыми, страх трибутов - не таким провоцирующим выплеск адреналина. Арену нужно было встряхнуть. Показать дистриктам, что они видели ещё далеко не всё... И судя по рейтингам последних игр, Бальдер прекрасно справлялся с этой задачей. На своём поприще он без ложной скромности гений. Если бы не чертовы повстанцы - квартальная бойня обещала стать жемчужиной его деятельности... Далеко не каждому распорядителю выпадает честь устраивать бойню. И что? В итоге он лежит под капельницей в занюханном дистрикте, болтая от тоски с врачихой.

-Как тебя, кстати, зовут? - уточняет Бальдер для полноты картины, приоткрыв один глаз. Нет, от него можно не ждать цветов или записки с благодарностью, но случаются порой у капитолийца приступы любопытства. Тем более, имена у дистриктовских бывают забавные.
-Из твоей семьи жатва кого-то забирала? - шанс услышать прямой отклик на свои старания из уст аборигенов тоже выпадает не часто. Иногда он расспрашивал победителей "своих" игр, но выжившие быстро учились вести себя так, чтобы не показывать больных мест. Или совсем уезжали крышей. Ни то ни другое особого удовольствия не доставляло. С родственниками погибших он, понятное дело, не сталкивался. Как это, когда твой родственник не возвращается с арены, навеки оставаясь жертвой одной из машин Бальдера? Из семьи самого Кейна однажды тоже ушел человек. Его мать (если верить словам отца) скоропостижно скончалась, когда Бальдеру было три года. С тех пор он остался на попечении безгласых и редко когда довольствовался внимания отца. Внимания того толка, которое уделяют осмотру ценного имущества. Интересоваться сыном Либериус начал лишь когда тому стукнуло пятнадцать и младший Кейн проявил желание спонсировать игры. Но особого тепла в отношениях с отцом это не сделало. Бальдер никогда не страдал от того, как всё сложилось. Он не помнил ни ласки матери (а была ли ласка?), ни лица. Даже причины смерти толком не знал. Но полагал, что учитывая семейную склонность к садизму, отец мог ненароком приложить к этому руку.

+1

17

-  А, это уже, кому как удобнее. Кто-то привык наслаждаться благами единственно оставшейся процветающей цивилизации, другие любят отдалённое существование среди равнин и бесконечного поля в степи. Все люди разные, несмотря на то что сбиваются в стаи по интересам у каждого он свой. Равнять всех по одной линии – недальновидно.

Деметра коротко разводит руками, сдвигая оставшиеся бумаги в папку и забрасывает простенький пластиковый прямоугольник в дальний ящик стола. Там ему самое место.
Выбор. Выбор – это иллюзия. Даже холёные капитолийцы должны знать об этом, а некоторые и разбираться по лучше остальных. Вот, например, работа распорядителя. Наверняка очень престижная и хорошо оплачиваемая. Судя по виду Бальдера, он ещё и совмещает приятное с полезным, изобретает смертоносные ловушки и наслаждается процессом их работы. Что ж, у каждого своё призвание, но, если на секундочку задуматься о подноготной такой работы, приподнять шторку и заглянуть за кулисы, мы видим ещё одну марионетку, двигающуюся очень естественно под влиянием рук умелого кукловода. У него нет возможности выйти из игры, нет лазейки, чтобы ускользнуть от наказания, в случае мелкой ошибки, нету банального второго шанса, возможности начать с нуля.
Женщина коротко и беззлобно улыбнулась. Незаменимых людей не бывает, даже гениев легко сталкивают с пьедестала, в случае однократного сбоя.

-  Смерть – это всего лишь смерть. Не важно, является она элементом шоу или естественным окончанием жизненного пути. К ней не просто привыкнуть, но за семьдесят лет нескончаемых потерь это уже не кажется чем-то экстраординарным. Даже если наследующей Арене трибуты в ловушках будут умирать по кусочкам, подобно древним Китайский пыткам, это уже никого не шокирует. Вы можете изменить ход, но даже вам, мистер Кейн не под силу изменить концовку.

Деметра чуть удивленно вскидывает брови, когда пациент интересуется её именем. Настолько скучно лежать под капельницей, что изнутри пробилось чувство банальной вежливости? Как-то в детстве слышала историю об одном капитолийце, который отправился в путешествие по всем двенадцати территориям дистриктов, собирая необычные имена. Он считал, что в них кроется какая-то тайна, способная раскрыть ключ к управлению людским сознанием. По её мнению – это всего лишь красивая легенда, а помешанный на контроле капитолиец – собирательный образ из пары-тройки среднестатистических жителей столицы.

-  Меня зовут Деметра. И у меня нет и никогда не было семьи.

Забавные всё-таки эти откровения с незнакомцами. Как будто говоришь в пустоту, удовлетворяя порыв высказаться, но при этом трепетно оберегая внутри каждую букву непрошенной тайны.
Слова Деметры прозвучали равнодушно, лишь ближе к концу чуть-чуть окрасились отзвуком живой интонации. Ей было не всё равно, просто за годы жизни учишься придумывать объяснения даже самым болезненным ударам.
[NIC]Demetra Romero[/NIC]
[AVA]http://i.imgur.com/LGNwKjT.png[/AVA]

+1

18

-Хорошая идея с китайской пыткой. Я запомню - сообщает Бальдер, живо и красочно представив себе смерть по кусочкам. Его воображение всегда работало в несколько специфичном ключе. И конечно Кейн надеется, что Голодные Игры вскоре вернутся. Ещё более величественные и кровожадные, по крайней мере до тех пор, пока дистрикты вновь не вспомнят своё настоящее место. Так ведь с ними расправились семьдесят пять лет назад? Значит, пора подкрутить гайки, чтобы хватило теперь как минимум на сто пятьдесят.

-Как раз концовка мне нравится. Мой любимый момент. Не будем ничего менять - и версия сказки про Золушку ему нравилась та, где злые сёстры в конце отрезают себе по куску пятки, чтобы влезть в идиотскую туфлю. Нет, он не болел за Золушку, ему просто нравилась иллюстрация с девчонками в окровавленном башмаке. Люди даже не представляют, сколько вдохновения можно почерпнуть из незацензуренных старых сказок, сборник которых Кейн в возрасте лет десяти нашел в домашней библиотеке. Некоторые были даже занимательнее историй о пиратов. Вся суть как раз в том, чтобы изменить ход... Золушка вышла за принца в любом случае, но куда веселее читать о мачехе, танцевавшей на том балу в раскаленных башмаках, а не пасторальную историю с финальным всепрощением.

-Деметра? - Бальдер словно встряхнулся, уставившись на женщину пристальным изучающим взглядом. Странно. Кто мог дать дистриктовскому ребёнку такое имя? Греческие и римские имена в обиходе в столице, удел дистриктов - похожие на собачьи клички имена, привязанные к роду деятельности (как в Первом или Четвёртом), да простейшие набившие оскомину Анны-Джеки-Эммы.
-Любопытно - хотя бы потому, что так звали его мать. И это то немногое, что Бальдер о ней знает. Имя богини плодородия так и переводится "мать-земля", хотя капитолийки редко обладают подобным характером. Отец в редкие минуты, когда (ещё в детстве сына, первое время) решал поговорить о почившей супруге, говорил, что большей дряни и стервы, чем Деметра, свет не видывал. Друг Либериуса как-то в подпитии обронил, будто отец напротив женился на самой спокойной и тихой женщине, которую мог безнаказанно мучить. Возможно, истина скрывалась где-то посередине. Младшему Кейну никогда не было особо любопытно узнать... Но сейчас, впервые встретив обладательницу этого редкого имени, он испытывает непонятное смущение. Какое испытываешь, найдя на чердаке старую, забытую, но некогда очень любимую вещь.

-Почему именно так? И да, в семейной жизни нет ничего интересного. Когда от меня сбежала жена, я праздновал с неделю - пока не угодил под такую же капельницу. Не факт, что их с Мелиссой вообще можно было назвать семьёй. Им просто нравилось какое-то время друг друга доводить, а потом она поняла, что проигрывает в этом состязании и сделала ноги. Жизнь Бальдера, получившего построенный отцом для двоих особняк в единоличное пользование, от этого только выиграла. Никто не читал лекций, не требовал внимания, не устанавливал рамок, не претендовал на его время. Институт семьи сильно переоценён такими романтичными тряпками, как Лерман... Но странно слышать "никогда не было семьи" от женщины. Как минимум её нашли не в капусте, значит, какие-то родственники у неё быть должны? Дистриктовские крепко держатся за свои шкуры. Бальдер вот мог сказать "никогда", поскольку внимание отца сложно было назвать действительно семейным. Однако женщины, тем более симпатичные (по местным меркам), обычно мыслят иными категориями.

+1

19

Разум – имитация разума… Где граница между ними? Уже в начале двадцать первого века люди разговаривали со своими компьютерами, а они здоровались в ответ и желали приятных снов. Сегодня виртуальное пространство научились частично переносить в реальность. Ярким примером тому являлась Арена, где практически из воздуха могли создаваться гигантские растения, выпрыгивающие из кустов хищные животные, материализовываться ядовитые облака, несущие смерть в несколько контактов с кожей. Идеальное оружие усмирения. Но это не победа человеческого разума, это лишь имитация победы. Яркие флаги и фейерверки над пустотой. И с каждым годом всё большие частоты процессора, больше память, хитроумнее конструкция Арены, более продвинутые механизмы ловушек – и машина становится больше похожей на смертельное совершенство. Но не более того.
А распорядитель – он тоже может вскоре стать просто программой. Такой же хитрой, как человек, но гораздо более подвижным, в следствии отсутствия базовых человеческих характеристик, загнанных куда-то в угол, но неизменно присутствующих в сознании, оттого делающих людей уязвимыми и ущербными. Триумф возможностей усмирения.

-  Однообразие сути располагает к адаптации. Многие уже относятся к играм, как к чему-то естественному и неизбежному. Криков боли и ужаса в толпе стало гораздо меньше. Мы покоряемся, и чтобы ни произошло, игры больше не пугают людей так, как это было ещё двадцать-тридцать лет назад. Отсюда и корни восстания, просто у Капитолия больше нет серьёзного механизма устрашения. А людей достала монотонность. Смерть в борьбе, это уже совсем другая смерть, нежели смерть ради выживания.

В какой-то момент это оказывается даже забавно. Нет, не рассуждать с распорядителем о возможности развития его лелеемого детища, а раскрывать ему глаза на вещи, ставшие в дистриктах сами собой разумеющимися, но в Капитолии, ещё считавшиеся чем-то на грани фантастики. Их мировоззрение просто не способно принять картину мира где люди не бояться смерти. Так не бывает, это невозможно, это оксюморон. На это Деметра может лишь коротко пожать плечами, да снисходительно взглянуть на собеседника. Ошибка Капитолия очень проста, вот уже семьдесят шесть лет она лежит на поверхности, пожираемая глазами угнетённых – хочешь подчинить людей, не используй сразу самое мощное оружие. У него слишком сильная отдача.

-  Потому что так сложилось изначально. Меня нашли в корзине, завёрнутой в одеяло у дверей дома правосудия. Никто не знал откуда я взялась, и с помощью генетического анализа так и не смогли установить принадлежность ни к одному человеку в дистрикте. Никто из чужих кораблей не приземлялся на земли второго, а уйти пешком незамеченным практически невозможно. Другой семьи у меня нет. Не вижу причин для удивления. Вы кажется, тоже не возводите семейную жизнь в ранг первостепенной. Или это реакция на моё не типичное мышление? Это теперь так удивительно?

Пристальный взгляд Бальдера Деметра изучает с профессиональной отрешённостью. Этот человек по-прежнему оставался для неё в какой-то степени загадкой, поэтому что он мог подумать, получив ответ на вопрос, ей было доподлинно неизвестно. Но узнать хотелось.
[NIC]Demetra Romero[/NIC]
[AVA]http://i.imgur.com/LGNwKjT.png[/AVA]

+1

20

Бальдер лежит под капельницей, смежив веки, и может показаться, что болтовня женщины его нисколько не занимает. Сродни раздражающему, но бесполезному капанью из неплотно закрученного крана. Но он слушает. Слушает и размышляет над словами больше, чем обычно себе позволял размышлять над идеями, исторгаемыми кем-то женского пола. Что-то в этом есть. Он ни разу не задумывался с этой точки зрения. Однако прекрасно знает, как губительна и ненавистна может быть монотонность. Почти как его недолгая, к счастью бывшая, семейная жизнь.

-Криков боли и ужаса... - тянет он задумчиво, уловив в этом посыл к своей прямой работе. Можно с уверенностью сказать, что крики боли и ужаса ждут Второй впереди, если мятежники окажутся настолько глупы, чтобы прийти прямиком в его ловушки. И он бы не отказался послушать эту музыку. Как раз смерть в борьбе, прямо по заявкам трудящихся.
-Это всегда можно устроить. Спасибо за вдохновляющую речь, приму к сведению. Полагаю, что когда бунт будет подавлен - Капитолий изобретёт куда более изощренный механизм - не без его помощи, конечно. Больше шансов, что Кейн откинется от пьянства, нежели от скромности. Ему самому игры напоминали одну из древних легенд... Где юношей и девушек отправляли в лабиринт на съедение чудовищу. Кажется, его звали Минотавр. Чем не предшественник Голодных Игр? Древние люди были не менее кровожадны. Когда возникнет необходимость навесить новый Дамоклов меч над подавленными дистриктами - Бальдер не поленится лично разработать очередной кровавый проект, черпая вдохновение в своей домашней библиотеке. Специфической, но такой же крепкой, как и его домашний бар.

-Может, ты свалилась с неба? Похоже на старинную религиозную историю. Только там ещё была река - и крокодилы, поедавшие младенцев-рабов, чрезмерно расплодившихся в тот год. Эта часть легенды ему тоже импонировала больше. Бальдер усмехается, скосив взгляд на капельницу и отметив, что почти всё содержимое пластикового мешка уже перекочевало в его вены. История про корзину - либо придуманная на ходу ложь, либо Деметра - ребёнок, нагулянный кем-то из важных горожан. Может, даже столичных. Прямых доказательств у него не имелось, но в Капитолии порой шептались, что нежеланных "бастардов" от случайных связей низшего порядка порой скидывали в дистрикты. Чтобы уж точно больше не встретить.
-Не типичное для женщины, пожалуй. Моя семейная жизнь была бартером. Недолгим и весьма утомительным. К счастью, у супруги хватило ума хотя бы сбежать. С тех пор я об этом ни разу не пожалел, поэтому глупо считать семейную жизнь первостепенной. Но у дам обычно другие приоритеты - обычно он продолжал эту фразу в стиле "потому что сделать хорошую карьеру они неспособны". Однако нареканий к работе Деметре у него, как у пациента, нет. Один тоже безмолвствует, задремав на полу. Кейн продолжает переводить взгляд с лица женщины на пустеющую капельницу в предвкушении скорого освобождения. Хотя этот час нельзя было назвать тягостным.

0


Вы здесь » THG: ALTERA » Alma Mater » 3.01.3014, Dist 2. Voices in my head


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC