Сейчас в Панеме
04.03.3014 - 14.03.3014
CPTL +6°C
D1-13 +3°C
sunny & windy
Первое солнце и сильный ветер
Новости Панема
5 января - после краткой болезни символа, съёмочная группа возвращается в Капитолий, чтобы продолжить работу над съёмками агитационных видео, особо важных сейчас. Кашмире предстоит работать в одиночку, Кристиан до сих пор остаётся в Пятом дистрикте. Вместе с телевизионщиками возвращается в столицу и Бальдер Кейн, завершивший работу над созданием ловушек во Втором дистрикте.

1 января - Китнисс Эвердин, Пит Мелларк и другие члены съёмочной группы оказались под завалом, президент Тринадцатого дистрикта, Альма Койн, едва успевает спастись бегством в компании Бити Литье и Блеска Фрайзера. План по удержанию в плену капитолийского символа и попытке захвата генерала, провален. Гектор клерик, чудом избежав смерти после встречи со своей дочерью Ангероной, предлагает солдатам обеих армий рискованный план. Оставаясь номинально под властью Капитолия, Пятый превращается в экспериментальную резервацию по объединению обеих армий. Президенты обеих сторон не в курсе такого поворота событий.

31 декабря - Альма Койн прилетает в дистрикт Пять, получив от Аарона Левия и Блеска Фрайзера сообщение о пленении капитолийского символа. План по выманиванию генерала Клерика входит в финальную стадию. Единственное, чего не знает президент Тринадцатого - Гектор уже давно готов к наступлению.


22 декабря - Альма Койн вызывает к себе капитана авиации Аарона Левия и Блеска Фрайзера, брата капитолийского символа. Президент Тринадцатого даёт им особое задание - похитить Кашмиру Фрайзер, чтобы использовать её, как приманку для Гектора Клерика.


14 декабря - повстанцы во главе с Китнисс, Гейлом и даже почувствовавшим себя несколько лучше Питом Мелларком летят в Двенадцатый дистрикт, снимать очередное промо на его развалинах. Их цель - показать Панему, какая участь на самом деле ждёт противников капитолийского режима.


12 декабря - первые же эфиры капитолийской пропаганды вызывают волнение среди повстанцев. Людям хочется верить в возможность мира. Альма Койн в Тринадцатом дистрикте собирает экстренное собрание с целью обсуждения дальнейшей военной тактики. Всё ещё осложнённой побегом экс-генерала Клерика.


6 декабря - повстанцы заявляют о себе! Прорвав телевизионный эфир Капитолия прямо во время торжественного ужина президента Сноу, Альма Койн обращается к Панему с речью от лица всех повстанцев. Граждане Панема наконец видят промо ролик повстанцев из Восьмого дистрикта.


1 декабря - в дистрикте 13 большой праздник - День Великого Воскрешения. Самый важный праздник в жизни каждого повстанца из д-13. На эту дату дистрикты - 11, 10, 9, 8, 7, 5, 4, 3 контролируются повстанцами. Все чувствуют надежду, несмотря на то, что бывший Генерал Армии д-13 - важная фигура на доске революции - отчего-то переметнулся на сторону белых.


23 ноября - часть жителей в Тринадцатом всё ещё трудится на разборах завалов в дистрикте. Китнисс Эвердин, Финник Одейр, съёмочная группа и отряд специального назначения отправляются в Восьмой дистрикт на съёмку агитационных видео. Война с Капитолием ведётся всеми доступными способами, однако предсказать невозможно не только её исход, но и окончание отдельных операций.


13 ноября - патриотическая лекция Альмы Койн прервана бомбёжкой капитолийских планолётов. Тринадцатый несгибаем, хотя бомбы повредили некоторые объекты в дистрикте. Сопротивление продолжается.

31 октября Тринадцатый дистрикт совершил свою главную победу - второй раз разрушил арену квартальной бойни и явил Панему выжившую Китнисс Эвердин. Революция началась!

THG: ALTERA

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » THG: ALTERA » Alma Mater » 02.01.3014. Dist 2. A Pyrrhic victory*


02.01.3014. Dist 2. A Pyrrhic victory*

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

http://s019.radikal.ru/i613/1608/cb/86ccd7faef9c.gif http://s019.radikal.ru/i620/1608/8d/6c5d01c84875.gif
http://i069.radikal.ru/1608/a3/ebeb161936f8.gif http://s56.radikal.ru/i154/1608/f2/ba56ec05eb16.gif
noun
1. a victory that inflicts such a devastating toll on the victor that it is tantamount to defeat.
2. a victory in which the victor's losses are as great as those of the defeated.


• Название эпизода: 02.01.3014. Dist 2. A Pyrrhic victory;
• Участники: Hector Cleric, Arcturus Stark;
• Место, время, погода: госпиталь 5го Дистрикта, около полудня, за окном вьюга;
• Описание:
- О любых выходках его сообщать мне в первую очередь.
Не на это надеется генерал Армии Панема, отдавая свой приказ. Но извещение об очередной выходке Старка приходит из Капитолия, непосредственно из резиденции президента. Мало того, что светлейшая голова Панема отправил в отпуск всех своих подчиненных, остановив тем самым производство крупнейшей оружейной корпорации Панема, обесточил башню Старк Индастриз, у дерзкого гения руки дошли запустить на всех экранах столицы вирусный ролик, призывающий граждан Капитолия поддержать революцию. Эфир прервали, а голову наглеца в срочном порядке запросили обратно на историческую родину. Предпочтительно даже отдельно от тела.
• Предупреждения: думайте сами, решайте сами.


+2

2

Hе по себе
От этой тихой и чужой зимы
С которой я на ты
Hам не стерпеть друг друга.
И до войны
Мне не добраться никогда
Моя безумная звезда
Ведет меня по кругу.
- - -

https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/originals/e4/a4/94/e4a4948ac6d0de3222a1f3b09f720df8.gif https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/originals/18/f1/87/18f187320b3c39267fcd0bfec4e11b7c.gif
ost: БИ-2 - Серебро


     Сна будто и не было. Кое-как дожив до вечера первого числа, Клерик провалился в сон незамедлительно, почти как ребенок. Но душу его всё ещё тревожило то, что он оставил в Пятом дистрикте. Второй поражал своим спокойствием и благоденствием. Чистотой. Разместив Китнисс за стенкой, Клерик принял душ и в тяжелых раздумьях так и провалился в сон. Разбудил утром его пёс. Клерик достаточно сухо встретил ждавшего его целые сутки нового жильца: не до него вовсе было. И псина решила отомстить утром, забравшись в кровать к мужчине и, устроившись на широкой груди, вылизывала Генералу щеки.
- Уйди! - сипло Клерик спихивает с себя собаку, кривясь и морщась - приятного мало, все лицо теперь в собачьих эмоциях. Он тяжело вздыхает и садится на кровати, разминая поврежденную когда-то давно на Арене кисть. События вчерашнего дня стоят перед глазами так, будто бы случились только что. В груди всё ещё давит от осознания того, что его дети Бог знает где находятся сейчас. Дуло пистолета Ангероны, в которое он, кажется, смотрит до сих пор. Избитый, искалеченный Старк в крови. Бледное лицо Кашмиры Фрайзер и хищное - Альмы Койн. Несчастное детское лицо Китнисс Эвердин, повзрослевшей не по своей воле. Вопрос о цене игры, цене свечей преследовали Гектора. Мёртвые и живые - он в ответе за них за всех.
О сведенные руки на коленях ударилась цепочка с медальоном. Клерик поймал маленький кусок железа в ладонь и развернул к себе. Боггс Гровер. Дата рождения, должность, группа крови. Такой же медальон, но только с его именем, сейчас погребен под землей. И в этом больше смысла, чем кажется. Клерик спрятал медальон под футболку и вышел из комнаты.

     Снова идеальный, снова черный. Бледная больше прежнего кожа Генерала, если присмотреться, просвечивает насквозь светло-голубые дорожки вен. Очерченные четко эти круги под его глазами, где видно капиллярные сетки, серого, какого-то могильного цвета. И глаза... потухшие, но всё ещё синего цвета. Он должен двигаться дальше. Придерживаться плана. Он не имеет права на себя, на личную жизнь, на чувства и эмоции. Потому что от его шага зависит судьба других людей. Гектор принадлежит народу, - так говорила Мэри и одна была права.
[float=left]http://images6.fanpop.com/image/photos/34300000/Raymond-Leon-gif-timekeeper-raymond-leon-34325731-245-132.gif[/float]- ... а это его распоряжения насчет башни. Сейчас её оцепили до выяснения деталей. Капитолий всполошен этим скандалом. - Адъютант Клерика сообщал Генералу последние новости с фронта. Ведь пока спал он - враг не дремал. Планшет с повстанческим роликом оказывается в руках Клерика, он смотрит несколько эпизодов.
- Что сказало правление? - Сухой голос, безжизненный. И красная полоска от вправленного накануне вечером носа.
- Старка хотели бы видеть в столице. По частям или полностью - не очень важно.
- Нужно было его убить, к чему Сноу медлил?.. - Бросает в сторону Клерик.
- Простите, сэр?
- Соберите грузовик с мед. помощью. Я отправлюсь с ним в пятый дистрикт. Доложите о готовности мне.
- Слушаюсь, сэр, - протянул адъютант, никак не желавший расставаться с жевачкой. Иногда Клерику хотелось со всей дури ударить его по затылку, чтобы баблгам вылетел с другой стороны раз и навсегда.

     Встреча с Кейном была назначена на третье число, четвертого Клерик предполагал оказаться в Капитолии. Впрочем, зачем было обдумывать - решение ехать в пятый сейчас уже было принято Гектором. Только вот что именно он рассчитывал найти по прибытии?.. не знал даже он сам.
Пистолет остался всего один и от этого Клерик испытывал почти невыносимую муку. Ему не хватало второй половины, второго прохладного лезвия, этой уверенной тяжести. Он достал тот, что остался без пары, и решил за оставшееся время почистить оружие. Раздражение поведением Ангероны росло. И Гектор даже начинал жалеть о том, что отдал ей свой пистолет. Его необходимо было вернуть, а дочь посадить на цепь. Это всё выводило Гектора из себя. Скулы прорезались сквозь тонкую кожу. Вдруг неуверенный "гавк" донесся откуда-то с уровня ног. Гектор нахмурился и опустил взгляд вниз. Пёс сидел у ног Гектора и заинтересованно крутил головой. Гектору вдруг сдавило грудь и он с натугой стал кашлять. Болезнь как будто вспомнила, что давно не навещала своего друга. Клерик быстро вынул платок и смочил губы, не позволяя крови впитаться пигментом. Проклятье... Времени совсем мало, нужно спешить.
Клерик разбирал оружие, ловкими движениями и с серьезным лицом совершая необходимые махинации, а в голове крутились те события, что чуть не привели к гибели. Почти тут же холодом подернуло пальцы ног. Сердце неприятно сжалось. Быстро всплыли воспоминания галлюцинаций, наводнивших сознание. И одно странное, но абсолютно реальное. Гектор дернулся, резко уводя подбородок в сторону, точно его смущаясь. А потом сиплый вдох и снова кашель.
     
     Стук в дверь. Собака поднялась на ноги и засеменила навстречу, виляя хвостом. Гектор подтянулся следом.
- Машина готова, сэр, - адъютант. - Присмотреть за собакой?
- Нет. - Клерик реагирует достаточно быстро. - Сириус едет со мной.

     Момент, когда "эта собака" превратилась в одно из ярких созвездий, никто не сможет отследить. Имя в сознании Гектора сформировалось спонтанно, как будто съемка в обратном порядке разбитой кружки. Сириус. В этом было что-то волчье и что-то гордое. Звучало достаточно емко и громко, потому Клерик решил оставить это имя. Тщательно, впрочем, отгоняя от себя мысли о том, что, давая имя собаке, он привязывал себя к ней.
А псине нравилось буквально всё. Жизнерадостный щенок вилял хвостом и разглядывал вьюгу за окном бронированной машины, что везла команду из трех человек и пса через непогоду в другой дистрикт. В какой-то момент животное принялось дурачиться и кидаться по сторонам, но одного уверенного "сидеть, я сказал" было достаточно, чтобы пёс успокоился. Остаток пути он провел у ног Генерала, улегшись головой на берцевые сапоги Клерика.

     Снег ещё не растаял в волосах Клерика, в свете грязных ламп госпиталя он блестел на вороных волосах и глянцево-черной одежде Генерала. Разруха и капитолийский белый цвет, препараты и рваные одеяла - всё это выглядело и странно, и страшно одновременно.
- Где Старк? - Коротко интересуется Клерик у солдата. Ему показывают дорогу. Сириус ступает следом неслышно, что Гектор даже забывает о его присутствии. Клерик идёт неторопливо и вовсе не знает, что ему делать и как сказать. Руки сами собой сцепляются за спиной в замок, натягивая до ровной плоскости кафтан на груди. Перчатки сжимаются в кулак. Гектор нервничает, но старается сдерживать свой навязчивый кашель.
Наконец, солдат останавливается и показывает ладонью на грязный дверной проем - здесь даже нет толком дверей. Около него стоят один миротворец и один повстанец. Интересно, они знают о том, что было в Капитолии? Едва ли. Их интересует только собственная жизнь и жизнь своих близких.
Сердце Клерика сжимается сильным кулаком, вырабатывая максимум напряжения. Он медленно появляется в дверном проеме и мгновенно находит глазами изобретателя. Карие, большие детские распахнутые глаза. Запах металла. Тяжесть на груди. Всё это смешалось, наполнилось тем днем, когда Клерик очнулся в больнице. Гектор сглатывает, поднимая грудь. Отводит глаза от изобретателя и взглядом просит охранников позади себя найти себе временно более полезное занятие.
Губы не сжаты, но плотно сомкнуты, уголки чуть опущены к низу. Гектор пытается держаться спокойно и у него это прекрасно получается. Сириус прошмыгивает мимо ног Гектора и ставит передние лапы на кровать около изголовья, вытягиваясь во весь рост, и внимательно синими глазками-бусинами смотрит на изобретателя, высунув язык.
- Рядом, - коротко говорит собаке Гектор, пёс оборачивается с усилием на хозяина, сладко зевает во всю пасть и семенит к знакомым берцам.
Клерик делает пару шагов внутрь комнаты и садится в угол на стул. Как когда-то давно, в старые времена в дисктрикте тринадцать в "лаборатории" Старка. Он упирает локоть на журнальный столик с какими-то склянками и опускается губами на согнутый указательный палец, всё ещё размышляя... думая... и не сводя взгляда с изобретателя Старка.
Точно бы Бог, что решал сейчас судьбу своего единственного любимого сына.

Отредактировано Hector Cleric (Пн, 1 Авг 2016 20:44)

+4

3

Несмотря на скудные территориальные запасы, Арктурусу Старку выделяют целую комнату, разве что без двери, но на это грех жаловаться. Он не знает, расценивают его как вип-пациента или же как опасного заключенного, и старается не думать об этом. Половину своего свободного времени Старк сидит на больничной кушетке, половину бродит по крохотной площади своей палаты. Выходит за порог разве что в туалет, и тогда за ним по пятам плетется один из двоих приставленных к двери его палаты солдат. Арктурус не знает, для его это безопасности или для спокойствия окружающих, и старается не думать об этом. Периодически к нему заглядывает доктор Бретт, которой Арктурус адресует самую лучезарную из своих улыбок, - за её доброту и бесценный подарок - детскую доску для рисования с магнитной ручкой. И Арктурус обретает возможность контактировать не только с Джарвисом. На утратившем свою белизну от времени поле, конечно, не вместишь весь словарный понос Старка, однако это всё же лучше, чем ничего. Во время визитов Кейтлин Арктурус то и дело стирает и пишет одно и то же слово. "Спасибо". Иногда добавляя к нему скромные эпитеты. Он понятия не имеет, где она выцепила для него такое сокровище, и всё забывает спросить. Джарвис высвечивает яркими небесно-голубыми голограммами всё то, что говорят Старку. Изобретатель каждый раз кивает и тут же принимается строчить ответ мало понятным, неразборчивым почерком на своей доске. Иногда высовывая язык от усердия.
Железные доспехи Старка делят с ним палату, прислонённые к стене. Чтобы переместить сюда эту тяжелую груду металла, пришлось немного задействовать смекалку и обратиться за помощью к Джарвису. Арктурус с нежностью отполировал свой железный экзоскелет, а на днях собирается провести полную диагностику и устранить некоторые неполадки, надо только не забыть попросить у доктора Бретт раздобыть ему где-нибудь инструменты. В планах также выучить хотя бы азы языка для глухонемых, Джарвис находит что-то похожее в своих архивах.
Старк с усердием выводит на доске формулы, когда дисплей часов загорается и Джарвис выводит очередную голограмму. "Посмотри на дверь." Арктурус заинтересованно поднимает голову и от удивления широко распахивает глаза - как раз в этот момент на пороге палаты появляется генерал Армии Панема. Зрачки приветственно расширяются, карие радужки ревниво цепляются за статный силуэт, но на мгновение внимание невольно переключается на четвероногого адъютанта Клерика, который бодро скачет к больничной койке Арктуруса. Капитолиец приветственно улыбается, но собака возвращается обратно к генералу. И карие глаза поднимаются к безэмоциональному лицу, Клерик проходит вглубь палаты и занимает стул, на котором Арчи уже привык видеть доктора Бретт. Генерал выглядит мрачным и усталым, но если хорошенько подумать, часто ли Старк видел его другим? Забываясь, он в ответ разглядывает Гектора, пытаясь оценить его состояние. Не ранили ли его на поле боя. Не забывает ли он рассасывать те таблетки, что в президентском дворце вручил ему Старк.
Арктурус не понимает, что происходит вокруг, вне его палаты. Не знает, что в него стреляли и что Соло фактически спал ему жизнь, но приказал жить с тем, что Старк наделал. Не знает о заговоре, который Клерик предложил всем, кто был на тот момент в Дистрикте 5, не знает, что данный заговор уже в действии. Арктурус полагает, что у него есть время. Прийти в форму, свыкнуться с тем, что с ним произошло. Он и не знает, что пришедший в его палату человек, которому он рад даже больше, чем пёс у его ног, призван отвезти его на эшафот. Словно опомнившись, Старк опускает глаза к доске в своих руках и торопливо выводит несколько слов.
"Я глухой," - написанное Арчи демонстрирует с противоречивой улыбкой на губах. Карие глаза ищут участливости в синих, но не находят. И тогда взгляд снова опускает к доброжелательному существу у ног к Клерика. Старк поднимается с койки и, прямо на пол, присаживается рядом. Щенок радостно виляет хвостом и набрасывается на приблизившегося незнакомца со слюнявыми собачьими поцелуями, которые незнакомец, в отличие от хозяина, с радостью принимает. Арктурус снова улыбается и издает даже что-то вроде глухого смешка. А затем они оба, человек и собака, украдкой поднимают глаза на генерала, словно ожидая неодобрения с его стороны. Одной рукой Арктурус продолжает прижимать к себе доску с магнитной ручкой, для удобства привязанной к доске тонкой веревкой, но понимает, что выразить всё, что ему хотелось бы сейчас сказать Клерику, он не может. И дело даже не в ограниченном пространстве его детской доски для рисования.
В горле встаёт комок, который Арктурус, как ни старается, не может проглотить. Он осторожно, свободной рукой чуть отодвигает от себя пса, продолжающего облизывать его лицо, вскидывает на Гектора взгляд, каким дети смотрят на строгих родителей. А затем прикрывает глаза и молча прижимается лбом к коленке в иссиня черной форме, и буквально через мгновение тяжело вздыхает, пытаясь через прикосновение выразить всё то, что теперь не может сказать.

Отредактировано Arcturus Stark (Пн, 1 Авг 2016 22:34)

+3

4

http://49.media.tumblr.com/fa20a7b6620fc7651379cc1bf399c21e/tumblr_nhoeq8dBJb1r7i70vo9_r1_250.gif http://45.media.tumblr.com/879599bd87fddeed52bcf5f5f0bbabd5/tumblr_nhoeq8dBJb1r7i70vo4_r1_250.gif


     Он не знает, зачем пришел. В обществе Старка всякий раз планы Гектора казались хозяину бессмысленной тратой умственного пространства. Всё, что он сейчас может - предоставить возможность Старку выразить себя. Клерику остается только наблюдать.
Только наблюдать, как быстро изобретатель находит общий язык с Сириусом, поднимаясь со своей койки и усаживаясь у ног, как будто и сам был вторым питомцем Генерала. Спину обжигает горячим воздухом, отдаваясь острыми концами в грудь, живот, ноги. Клерику хочется встать и отойти подальше, на безопасное расстояние, потому как всякий раз вторжение в личное пространство действует на него странным и нелепым образом. Он напрягается весь как гитарная струна в натяжении. Затаивает дыхание, почти переставая дышать, но всё ещё глядя и глядя на Старка, точно от этого он сможет его понять.
Странная детская доска для рисования придает Арктурусу типичный вид шального ученого или ребенка. Мысль о сравнении Старка с ребенком не перестает кружиться в голове Генерала.
А потом Старк упирается лбом в его колено. Клерик, глядя почти испуганным взглядом, застывает, превращается в соленой столб. Тишина почти осязаема, в ней можно утонуть или, кажется, будто она отпружинит, если вытянуть вперед руку.

     Гектор молча смотрит на мужчину у своих ног. Ему прекрасно видно каждую прядь волос отсюда, вплоть до уходящих на шею полосок коротких волосков. Точки и родинки на шее изобретателя, воротник грязной больничной рубашки, складки и грязь на ней. Опущенные чуть плечи и бирка с нашивкой с внутренней стороны воротника.
Клерик поднимает левую руку, несколько выпрямляясь на стуле, каждый его жест теперь точно замедленная съемка. Он за каждый палец, механично, но плавно стягивает с ладони перчатку, выпуская на свет бледную суховатую кожу, жесткую в тех местах, где ладонь и пальцы касались оружия столько лет.
Гектор стягивает перчатку до конца и она остается пленницей в другой руке.
Пальцы двигаются вперед и вниз, будто на ощупь трогая пространство. Будто Клерик слеп. Через секунду, которая длится почти целую вечность, подушечки пальцев, среднего и указательного, касаются волос изобретателя. По пальцам будто бы бьет током, Гектор чувствует, как от напряжения сводит мышцы руки и груди, но смотрит на собственную кисть так, точно бы теперь она живет вне зависимости от его воли.
Рука двигается вперед, вливаясь в крутые развороты вороных густых волос, касаясь, наконец, головы. Пауза. Остановка. Движение.
Точно любопытный ребенок, жадный до осязательных ощущений, Клерик с любопытством и каким-то благоговейным трепетом опускает ладонь почти цельной плоскостью на голову изобретателя. Точно тьма, пришедшая со Средиземного моря, что накрыла ненавидимый прокуратором город.
Указательный и средний пальцы, что двигаются вперед остальных, находят вдруг край свободной от безумной прически Старка кожи. Едва заметно дергаясь и создавая трение своей шероховатостью о кожу изобретателя, ладонь замирает, накаляясь, становясь невыносимо горячей. Но игнорируя доводы рассудка, теперь уже касаясь почти только двумя пальцами, рука спускается вниз по шее, ощущая под собой мышцу, соединяющую живой скелет, задевая край уха по дуге и упираясь в плечо. Плечо у основания шеи, аккурат около бирки на внутренней стороне воротника.
Рука замирает. Гектор чувствует, что ему никак не вздохнуть. Чувствует, что внутри все сдавило и подняло до уровня кадыка.
Рука дергается, грубеет. Клерик быстро отталкивает за плечо от себя изобретателя, встает на ноги и в пару шагов отходит к окну. Полы черного кафтана, самые его края, задевают щеки и нос Старка, обдавая в лицо легким дуновением ветра.
     
     Клерик прячет лицо, стоя обращенным к изобретателю спиной, быстро натягивает на левую руку перчатку, лишь на мгновение взглянув на ладонь изнутри. Взглянув так, точно бы там должно было остаться что-то осязаемое от произошедшего. Он сжимает и разжимает челюсти, от чего желваки и скулы играют на его лице как цветомузыка. Губы сдавливаются в тонкую полоску и бледнеют. Больше резких движений, чтобы сбросить с себя наваждение.
- Джарвис, - зовет Клерик, наконец.
- Да, Генерал Клерик, - знакомый голос друга изобретателя кажется неприлично громким в повисшей темноте.
- Как ты передаешь ему то, что говорят другие? - Голос Клерик сухой и псевдоспокойный. И лишь капля нервозности, которая через секунду же выливается громким, оглушительным кашлем на несколько секунд.
- Голограмма, сэр, - отвечает искусственный интеллект, и Клерик видит боковым взглядом забавную картинку в воздухе - это чем-то похоже на чат, где отображается сейчас три прыгающих точки напротив фотографии Клерика в квадратной рамочке по одну сторону, и Старка - по другую. Клерик прикрывает глаза, отводит голову. Руки сцеплены за спиной, ноги на ширине плеч.
- Скажи ему следующее. - Гектор не открывает глаз, всё ещё отвернув голову чуть в бок и стоя у окна. Его ресницы, если приглядеться, слегка подрагивают.
- Скажи, что ему не обязательно писать, я слышу его прекрасно. - Слова рубленые, выверенные, - и спроси... - пауза, формулировка, - спроси его зачем он это сделал. Зачем затеял игру против Капитолия. И ещё спроси, чего он хочет. - Гектор открывает глаза, сперва лишь тонкой полоской, потом ощутимо и медленно вдыхает и выпрямляется, глядя через окно, туда, за белоснежную пустыню из ничего.

+2

5

https://67.media.tumblr.com/3e1d675bf4623b561c872da0e4a5ee40/tumblr_o81p3afycF1slrfx0o6_250.gif
Когда фаланги пальцев касаются его макушки, он вздрагивает и даже открывает глаза. Возможно, в какой-нибудь другой вселенной этот невербальный состоящий буквально из пары фраз диалог между двумя людьми и мог бы быть вполне естественным и логичным, но в этой Старк никак не смел надеяться на ответ, отклик, что-то, что страшно было назвать взаимностью. В тот же момент Арчи испытывает сильное головокружение, что-то, напоминающее тошноту, сдавливает его горло, ноздри же наоборот раздуваются, когда он жадно втягивает носом воздух. Старку кажется, что он резко соскочил с быстро движущейся карусели и всё никак не может прийти в себя. Он с опаской глядит исподлобья на генерала, чьи пальцы свободно продолжают гулять по его волосам. 46-летний изобретатель, урожденный капитолиец, убийца, на чей счёт записано столько смертей, гениальный ученый своего времени, дважды предатель и теперь уже пожалуй посмертно государственный изменщик Арктурус Сигнус Старк на мгновение ловит себя на мысли, что от этих странных и непривычных прикосновений готов замурчать на манер самого добродушного домашнего кота. Что-то горячее в одно мгновение хватает Старка за обе щеки, он опускает взгляд, а вместе с ним и прячет от Гектора лицо, умоляя свой организм перестать испытывать это унизительное необъяснимое смущение. Даже генеральский щенок успокаивается и лишь непонимающе наблюдает за странной бессловесной коммуникацией. Наконец, Клерик не выдерживает, отталкивает от себя Старка, который морщит от того, что полы генеральского кафтана шлепают его по лицу, и они оба вздыхают с некоторым облегчением по разным углам крохотной палаты.
Гектор стоит к нему спиной, в то время, как Старк с любопытством разглядывает щенка, ласково потрепав его за загривок. Часы на руке скромного изобретателя вибрируют - Джарвис пытается завладеть его вниманием. Взгляд карих глаз переходит к дисплею с голограммой, по пути зацепив фигуру в противоположном углу комнаты. Арктурус молча, без единого звука читает всё то, что хотел бы сказать ему Гектор. И только потом издает еле слышный тяжелый вздох.
Генерал, очевидно, полагает, что если Старка не сделали безгласым, значит, он вполне может говорить сам. Вот только Арчи не испытывает никакой уверенности в том, что он действительно может. Он помнит, как пытался докричаться до Джарвиса через несколько часов после взрыва, но все его попытки не увенчались успехом. В итоге он потерялся, испугался, поддался панике. С этого момента длился наверное самый продолжительный период молчания в жизни постоянно что-то бормотавшего Старка. Он не затыкался с тех самых пор, как научился говорить, болтал, когда ему было весело, спасался разговором, когда ему было страшно, шутил, когда было грустно - другими словами, постоянно что-то издавал. Удивительно, как только за эти 46 лет его голосовые связки совсем не износились, ирония судьбы заключалась в том, что в конечном итоге заткнуться Старка заставила его собственная глухота, а не потеря голоса. Он боялся пробовать произносить что-нибудь - слова, слоги, звуки, даже смешки выходили у него почти беззвучными. Всю свою жизнь звук собственного голоса постоянно сопровождал его, но теперь Арктурус не был уверен, что услышит его снова. Детская доска для рисования и голограммы, воспроизводимые Джарвисом, казались ему временным решением, но попытки говорить и пытаться приспособиться к его нынешнему положению значили бы постепенное принятие жизни с этим недугом, чего Старк совсем не хотел.
Говорить с Гектором он не собирается. Поэтому поднимается с пола и возвращается на свою койку, но едва только успев присесть, с усердием выводит что-то на своей доске.
- Генерал Клерик, - осторожно зовёт мужчину искусственным интеллект, - я боюсь, мастер Старк всё же предпочитает общаться через свою доску, - с некоторым сожалением извещает Джарвис. Он не знает, каким образом данное неповиновение воспримет Клерик.
Старк разворачивает доску с написанным на её поле неоконченным вопросом и терпеливо ждёт, пока генерал дойдёт до конца строчки.
"Ты спрашиваешь меня как мой друг" Когда синие радужки отрываются от неровных букв и встречаются с карими, Арктурус кивает, стирает всё написанное и добавляет: "Или как мой генерал?"
Сердце гулко стучит в груди, но он не слышит собственного сердцебиения. Сейчас Старк всё воспринимает по-другому. Визит Гектора к нему, его поведение, его слова, всё это удивляет Старка. А так же настораживает. Он старается незаметно взглянуть на свои железные доспехи, прикинуть, сколько времени ему понадобится, чтобы влезть в свой костюм, задумчиво почесывая погрызанным концом магнитной ручки свой гениальный затылок.

+2

6

Да, ты можешь отдать свою душу
Оранжевым демонам страсти
И смотреть, замирая,
Kак она превращается в дым...

https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/originals/73/e1/dd/73e1ddac3a5d4fcf4b344f2ab96a61f1.gif
ost: Пикник - Твоё сердце должно быть моим

Что душа мне твоя?
Этот легкий затерянный ветер...
Hет, должно быть моим твое сердце
Твое сердце должно быть моим.


     Руку всё ещё бьёт током. И будто по ней скользят чужие пряди. Странные, новые ощущения забавляли и удивляли Гектора, а ещё нравились. После стольких лет жизни без необходимости чужого участия в своей жизни, Гектор вдруг будто открыл для себя дивный новый мир ощущений. Гладкая, нежная шерсть Сириуса, холод и глянец его пистолета, грубый ворс внутри кафтана, теплая ткань чужой кожи. Только подумать: Гектор 37 лет жил без необходимости прикосновений. Он почти не касался людей, жил без этого. Вообразите только, что неделями, месяцами никто мог вас не касаться. И не вторгаться в ваше личное пространство. Только Вы и Ваше эго вокруг Вас. А теперь всё переменилось, всё было иначе, и Клерик с интересом ощущал новое, будь оно гладким, шероховатым, теплым или холодным.

     Гектор смотрит прямо перед собой в окно. Когда Джарвис сообщает, что Старк предпочитает и дальше молчать, Клерик ничуть не удивляется. Даже с саркастической усмешкой отмечает внутри себя, насколько это предсказуемо. С другой стороны - тишину Клерик очень любил. Она помогала думать и слышать свои мысли.
Клерик оборачивается, обводя полуось подбородком, и смотрит на то, что Старк пишет на своей доске. На Старка, на доску, на Старка, на доску, на голограмму около изобретателя, в окно.
Только когда Генерал снова изучает зимний пейзаж и его лицо скрыто - он хмурит брови. Да, с его стороны было несколько спешным, хотя и не безосновательным, называть Старка другом. Но что имелось в виду под "моим генералом"? Клерик перебирал в голове кости домино, изучая, какая за какой упала. Сторона Старка в этой войне оставалась неясной, хотя его последние выходки в Капитолии давали кое-что понять. Потом ещё искупление в 13-том дисктрикте. Многое, многое... Но, тем не менее, Старк выжил в Капитолии и снова сошёл за своего. Эти тараканьи бега туда-сюда. Хотя... разве он, Клерик, лучше? Мерзость...
Мозговой штурм остановлен. Клерик снова поворачивает голову в сторону Старка, изучая его диспозицию боковым зрением. Потом начинает движение корпус, неспешно и степенно, обращаясь, наконец, полностью лицом к Арктурусу. Руки за спиной в замке, спина идеально прямая. Лицо спокойное, маска - ничего, ничего не было!
- Я должен убить тебя, - говорит Гектор, глядя Старку в глаза. Затем он думает, что наверняка глупо выглядит в голове изобретателя - шевелящая губами фигура и ни единого звука. Он поворачивается и начинает медленно ходить по комнате.  - Сноу распорядился доставить тебя в Капитолий. И ты знаешь, что это значит, Арктурус. Ты был там, где я готов был убить Кашмиру. Ты всё видел. - Клерик останавливается рядом с кроватью напротив изобретателя и смотрит внимательно в глаза, безвкусно, бесстрастно. Затем огибает кровать, продолжая идти и говорить. - В моей жизни нет личного и никогда не было, и быть не может. Все мои друзья умирали. Мои дети отказались от моей фамилии. Моя жена мертва. - Он говорит об этом так спокойно, что можно подумать, будто бы ему наплевать. Совсем наплевать. Ботинки останавливаются около сидящего на пороге Сириуса. Клерик некоторое время смотрит на него сверху вниз, затем спокойно вдыхает и поворачивается к Старку, оставаясь к дверному проему спиной.
- Я Генерал Панема, ни себе, ни тебе я не принадлежу. И должен поступать в интересах моего народа, который поверил мне и пошёл за мной. Для этого я здесь. - Слова звучат спокойно, но от них веет... могильной прохладой. - Я пришёл к тебе как ... Гектор. - Тишина замирает, кажется, будто бы даже снаружи все прислушиваются к словам мужчины. - Наши дороги всё время идут в разные стороны, Арктурус. И чтобы остаться верным себе, ты должен встать на ту сторону, на которой воюешь - на сторону тринадцатого дистрикта. - Гектор не смотрит в лицо изобретателю, на его лице что-то мелькает тенью.
- Тогда, три месяца назад я ошибся. - Звучит задумчиво, но уверенно. - Я думал, что ты играешь против Койн. Но против Койн всегда играл только я сам.

+3

7

https://66.media.tumblr.com/9f68bc469f7d56761e28955539093d2c/tumblr_obp63xG5o51qixqpxo2_250.gif

And if you come when all the flowers are dying,
And I am dead - as dead I well may be,
You'll come and find the place where I am lying,
And kneel and say an Ave there for me.

https://66.media.tumblr.com/a0e8e2a891c10a334af71434d82bfbe4/tumblr_obp63xG5o51qixqpxo1_250.gif

- Я должен убить тебя, - искусственный интеллект беспрекословно переводит звуки в буквы, переборов своё желание подредактировать заявленное генералом. Впрочем, даже Джарвис вряд ли смог бы хоть немного смягчить столь откровенную правду. Арктурус читает и поднимает глаза на Гектора, выпадая на некоторое время из диалога. Ему удаётся лишь на пару секунд встретиться с генералом взглядом, потому что уже в следующее мгновение Клерик приходит в движение, как хорошо отлаженный, верный себе механизм. Арктурус замирает, останавливаются даже рёбра, запускающие в легких процесс дыхания. Беззвучно и плавно движутся только широкие зрачки, урезавшие законную территорию карих радужек, сопровождая каждый отмеренный генеральский шаг. "Я должен убить тебя" - говорит Гектор Клерик. На мгновение зрачки изменяют себе и украдкой перескакивают на груду железа, бережно прислоненную к стене, терпеливо дожидающуюся своего часа, но затем возвращаются к измеряющему шагами помещение генералу. "Я должен убить тебя" - говорит Гектор Клерик, а после этого продолжает ещё что-то говорить. Губы двигаются, сходятся и расходятся, часы на руке Старка раздражающе вибрируют, но Арктурус, всё ещё не смея сделать вдох, чего-то ждёт. "Я должен убить тебя" - слышится в каждой адресованной ему фразе с их первой встречи, тогда, в лаборатории, а иногда даже в звенящей тишине после любой неуместной реплики Арктуруса, которую Гектор даже отказывается как-либо комментировать. Слышится в выстрелах, пули которых, в конечном итоге, почему-то застревают в кирпиче, бетоне или твердом камне, но только не в его, Арктуруса, голове. То же самое иногда читается в хлестком взгляде, в преисполненных напряжением мышц движениях, в сжатых жевалках. Но нигде после этого не упоминается, почему Гектор этого не делает. По какой причине каждый раз останавливается.
Наконец, Арктурус вдыхает. Воздух скользит по трахее знакомым ему путём, глаза переходят на скопление текста, которое успел Клерик выговорить. Старк очень тихо усмехается - стоило только оглохнуть, как у немого язык развязался. И с той же усмешкой на губах он поднимает глаза на генерала. Тот как раз стоит прямо у его кровати. Смотрит как обычно - холодно и беспристрастно. А Арктурус вовремя себя за язык кусает, чтобы не брякнуть неосторожное: "Друг, я по тебе скучал" или откровенное: "Гек, я так рад, что ты жив". Но Гектор снова поворачивает, напоминая фигурку в старинных часах, обреченную вечно идти по задуманной создателем траектории. Клерик возвращается к своим шагам и словам, Арктурус взглядом переходит на свои буквы.
- В моей жизни нет личного и никогда не было, и быть не может. Все мои друзья умирали. Мои дети отказались от моей фамилии. Моя жена мертва, - рёбра, лёгкие и диафрагма синхронно выдавливают тяжелый вздох. Гектор говорит, что у него ничего не было, а Арктурус сидит и думает, что у него осталось. Генерала что-то (кто-то, как позже Старк замечает) останавливает и он снова поворачивается к Старку. Арчи нервно вертится на койке, в конце концов разворачивается к Гектору корпусом, приподнимает руку с часами так, чтобы доли секунд занимали путь от текста до глаз говорящего. И всё равно слишком мало он смотрит на текст быстрыми, вынужденными взглядами, и слишком много - на говорящего. Будь у Арктуруса ресурс (читай - слух и голос), он бы вряд ли позволил Гектору дойти хотя бы до конца первого абзаца всего бережно Джарвисом записанного. Обязательно перебил бы, нашёл бы место для пары шуточек, как обычно возражал бы, поломал, изогнул бы мысль, которую пытался донести до него генерал. Но Старк глух, молчалив и внимателен. Из ресурсов для самовыражения только детская доска для рисования, говорить, а точнее писать, придётся сжато, ёмко, информативно.
Наконец, новый текст на голограмме не появляется, в конце последней фразы выжидающе мигает многоточие. Арктурус смотрит Гектору в глаза, в голове проматывая всё им сказанное. И выцепляет всё же кое-что, с чем определённо не согласен.
"У меня своя сторона," - чуть подумав, торопливо выводит Старк кривыми буквами. И едва только магнитная ручка заканчивает с последним хвостиком, поднимает на генерала глаза. Про себя отчитывает ровно шестьдесят секунд, дает возможность самостоятельно проанализировать, быстро оценить всё Старком сделанное. И затем пальцы сжимают крепче стержень ручки, выдавая генералу подсказку:
"Что будет со мной, когда всё это кончится?" После "будет" ручка замирает буквально на мгновение, Арктурус колеблется. Перечитывает написанное и сам первый хмурится. Слишком завуалированно, ни черта неясно. Вздыхает, стирает написанное и добавляет: "Что будет с другими капитолийцами?"
Вопрос риторический, никто из присутствующих в комнате знаниями оракула, даром провидения не наделён - ни после взрыва бомбы, ни после реактора в груди, ни после падения с башни или же планолета. Повстанцы гибнут каждый день в n-количествах, умирают за идею, в бой их ведёт Сойка-Пересмешница, президент Койн обещает о них позаботиться. Миротворцы отдают жизни за свою честь и принесенную клятву, своих цепных псов направляет Сноу. И в развязавшейся войне его люди, изнеженные, тепличные, напоминают ему райских птиц, запертых в клетках в зоопарке, в то время как на подходе к городу маршируют солдаты, готовые убивать. Как владелец Старк Индастриз он чувствует ответственность за своих сотрудников, за своих друзей - как их друг, и за жителей столицы - как гражданин Капитолия. Повстанцы сами о себе позаботятся, в конце концов, у них есть Койн. Миротворцы - солдаты, военный народ. Арктурус боится, что не только Сноу воспринимают как угнетателя. Боится, что как только повстанцы доберутся до столицы, пострадает и мирный народ. Облаченные в меха и шелка угнетатели, с париками на головах. Глупые, наивные, ведомые, грешные. Но как и он, заслуживающие жить.
"Но ты прав," - приходя в себя, продолжает Арктурус. "Мне нужно в Дистрикт 13," - раскрывает свои планы он.

+3

8

https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/originals/15/5a/be/155abe7994baf41480c7f1d495066168.gif
Rise in the morning sun
We believe
In the same ideals
But it's harder to leave
When we've come this far
And the end is near.


     И что толку с этих каждодневных его угроз. Бесполезных, пустых. Всё равно у него не поднимется рука, чтобы его убить. Он почти шагнет, возможно возведет курок, опустив затвор. Прицелится. Но палец не выжмет курок. Просто не сможет. Потому что это невероятно, чтобы Клерик смог пристрелить этого человека. Невозможно, немыслимо, безрассудно. И с каких пор Гектор Клерик смог сделать выбор в пользу личного, не в пользу общего?..
     Гектор выглядит уставшим. Он устал всё время выбирать, устал ждать, терпеть. Устал уставать. Но всё равно не мог ничего поделать, чувствовал свою катастрофических размеров безысходность, тонул в ней как баржа, но был верен курсу. Он закрыл глаза на минутку, пока Старк что-то царапал на своей доске. Своя сторона. И всё же странно. В этой войне было уже три стороны. Сторона Койн, сторона Сноу, сторона Гектора Клерика. И сторона Старка. Во всём, черт побери, во всём, чего ни коснись, была сторона Старка. Иногда это выбешивало. Иногда это было единственной надеждой на то, что бомба не взорвет невиновную в своём решении победительницу Голодных Игр. И что Клерику снова не придется с этом жить.
Клерик молчит. Молчит и на вопрос о том, что будет. Они не знает, что будет, каждая следующая минута для него самого есть суть загадка. Да, у него есть план, он движется в определенной струе, что-то предпринимает, о чём-то думает, планирует но... его планы - это смешно, в сравнении с величием судьбы. Даже в эту секунду его могут застрелить из окна соседнего здания, что пусть и окутано белой пургой, всё же прекрасно простреливается.
Сириус, тем временем, бродит по палате Старка с озадаченным видом, будто бы что-то пытается найти. Наконец он поднимает передние лапы на кровать и выжидательно смотрит снизу вверх на восседающего Старка с табличкой, оглядываясь через плечо (у собак есть плечи?) на своего хозяина.
Клерик читает новые слова на табличке. Глядит на Старка, сжимая плотно губы и едва играя тенями на впалых щеках. Снимает вторую перчатку, кладет обе в карманы кафтана. Он неторопливо подходит к кровати Старка и садится на её край, почти у ног, позволяя любопытному Сириусу оставаться буфером между ними.
Клерик протягивает ладони и берет из рук изобретателя дощечку. Она прохладная в местах, где рамка, и чуть теплая там, где совсем недавно держал её Арктурус. После Клерик берет ручку и готовится к тому, чтобы писать. Носик ручки замирает в нескольких миллиметрах. Гектор почти неслышно дышит, глядя на последние слова, написанные угловатым спешным почерком. Ребром ладони он стирает черные буквы. И пишет новые, другие.
Не говори ничего Койн. Найди Роберта. - Клерик поворачивает доску к Изобретателю и смотрит уверенно ему в лицо, пока Старк живо пробегает глазами по буквам. Буквы одинаковые, угловатые, резкие, но каллиграфически верные, возможно даже наделенные неким Клериковским очарованием. Затем Клерик отворачивает доску к себе и что-то дописывает за пару секунд, будто опомнившись. Это мой сын.
После Клерик протягивает Старку доску и ручку, внимательно следя за каждым движением, будто бы за диковинным животным.
Тишины тянется.
А потом приглушенный звон стекла. Клерик подается вперед, слышит над правым ухом свист, толкает левой пятерней Старка в плечо, заставляя откинуться спиной на кровать. Сам же поднимается на ноги спешно, коротко приказав Сириусу быть рядом. Он подходит боком к окну и выглядывает - то белоснежная пелена не дает никаких подсказок.
- Пора, - вот и всё, что говорит Клерик. Пора. Говорит так, точно бы ждал этого момента достаточно долго.
Свяжется ли он ещё с изобретателем, он даже не хочет думать, прекрасно понимая свои шансы остаться живым после того, как выполнит своё предназначение.

Отредактировано Hector Cleric (Вт, 16 Авг 2016 21:47)

+4

9

Арктурус прикрывает глаза, задумываясь о том, как же это странно. Как же это странно и нелогично - прикрывать от шальной пули человека, к которому пришёл со словами "Я должен убить тебя". Разве это не решение, не божий промысел, не помощь каких-то высших сил Клерику? Даже самому руки не надо марать, разве что только безукоризненно черный кафтан немного забрызгает кровью.
К этой непроизвольной цепочки мыслей гений переходит сразу же после того, как его пытливый мозг, лишённый одного из незаменимых органов чувств, понимает, что именно произошло. В первые же секунды неутомимый стендапер, всю жизнь трудящийся в стенках черепной коробки Старка, неловко предполагает, что после трогательных воспоминаний о сыне генералу приспичило полежать и пообниматься. Больничная койка, конечно, так себе место для внезапного порыва генеральской нежности, но кто знает, к чему вообще привык этот пещерный житель. Однако оглядевшись и оценив обстановку с помощью тех органов чувств, которые Старка ещё не подводили, он всё же понимает, что именно только что произошло. И если Гектор крабиком подскакивает к окну, одному только Богу известно зачем, то Арктурус аккуратно сползает на пол, едва не сплюснув подскочившего генеральского щенка до размеров таксы. Пока собака радостно лижет его щетинистую щеку, простив за всё, Старк щурится и косится на материализовавшуюся форточку, однако высовываться в неприветливую холодную глушь не собирается.
Арктурус беззвучно вздыхает и опускает глаза на доску в своих руках. Он и без пояснений Клерика знал, кто такой Роберт. Биографию генерала он заучил как "Отче наш" перед своей миссией в Тринадцатый. Тем не менее, сообщать Гектору, что он в курсе, как зовут его сына, какой у него цвет глаз, сколько ему лет, и прочих биографических мелочей, Арктурусу было почему-то совестно. Старка охватывает странное чувство стыда - за то, что обо всём этом он узнал из пухлой папки, собранной на Клерика Капитолием, большую часть которой наверняка предоставила его покойная жена. И всё это было против воли нынешнего генерала Панема. Арктурус поднимает взгляд со своей доски на генерала. Догадывается ли тот о том, как много про него знает изобретатель? В противовес тому, что знает о Старке сам Клерик. Разумеется, ту разноцветную пыль для общественности, заключенную в небрежной фразе "Здравствуйте, я гений, миллиардер, плейбой, филантроп", тот факт, что Старк умирает, вытащенный из него чуть ли не клещами тогда, в башне Старк Индастриз, в декабре. Возможно, имя его отца, ведь оно было написано на коробке, которую вместе с генералом построенная Старком модель планолета спасла из Капитолия, в далеком, почти забытом ноябре. Не факт, правда, что Гектор уделил этому должное внимание. Добавить к этому то, что Старк владеет одной из самых успешных компаний в Панеме и Форбс, если бы существовал по сей день, непременно разместил бы его фотографию на обложке. Больно отзывается в грудной клетке факт, что Гектор даже не знает, когда у него, Арктуруса, день рождения и что ему уже исполнилось 46. Возможно, всё это как раз объясняет ту странную готовность Старка звать генерала своим другом и вполне нормальную неуверенность самого Клерика в полученном звании.
Поначалу становится грустно, а потом и вовсе тоскливо. Арктурус продолжает смотреть на генерала, всё ещё щурясь, ощущая острую потребность что-то сказать, пока не вспоминает, что не может. А время идёт, и Гектор командует замысловатое "Пора". Джарвис с привычной всем искусственным интеллектам щепетильностью выводит это слово на голограмме, очередной вибрацией наручных часов Старка привлекая внимания мечтательного гения. Но Арктурус лишь на манер генеральского щенка клонит голову на бок, словно силясь понять, что от него требуют. Различие разве что в том, что изобретатель обо всём догадывается, просто нужно усилие, чтобы заставить себя приступить к действиям. Он аккуратно поднимается на ноги, прямо перед окном, точнее, тем, что от него осталось. Арктурус готов поклясться - стекло хрустит под его ногами, вот только он ничего не слышит. Страх напрочь вытесняет вселенская печаль, нашедшая приют у гения в грудной клетке. Он делает несколько осторожных шагов навстречу к генералу, воображение дорисовывает хруст стекла под каждым его шагом. Арктурус останавливается очень близко, взгляд переходит от одной синей радужки к другой. От уже знакомой необходимости что-нибудь брякнуть, как-нибудь сбавить напряжение вяжет во рту как от незрелой хурмы. Наконец, Старк делает странный выпад вперёд совсем как американский футболист, двинувшийся на пролом, и заключает генерала в неловких объятьях, надеясь, что тот не быстро придёт в себя от такого. Капитолиец устало и шумно выдыхает Гектору в плечо, печаль внутри выгорает с этим вздохом, оставляя после себя пустоту. Молчаливое и неловкое прощание.
Арктурус делает новый вдох, зацепляя помимо воздуха запах генерала, а когда уже делает шаг назад, корпус человеческого тела послушно оплетает металл. Поникшие карие глаза скрываются за холодной маской. Детская доска для рисования оказывается у генерала в руках, на размазанной фоне корявые буквы гласят: "Береги себя". Марк Семь извещает хозяина о полной боевой готовности. Арктурус снова вздыхает, легкие раскрываются на полный объём, но пустоту из грудной клетки это не вытесняет. Железная рука смыкается на горле генерала, как уже делала это однажды, и с той же легкостью отрывает его от пола. Старк небрежно отбрасывает Клерика в сторону, выбрав наименее травматичный для этого угол крохотного помещения. Грохот, очевидно, привлекает внимание миротворцев, но в железных доспехах Арктурус раскидывает людей как домино, направляясь к выходу из госпиталя.

+3

10

https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/originals/a3/1e/2e/a31e2edc81c3d4862c9619d852e091df.gif
No light, no light
in your bright blue eyes


     Кружится, вертится. В голове непонятное, хаос. Гектор умоляет себя собраться. Буквально встав перед собой на колени. Но тщетно. Мысли вытекают как желе, неудачно взятое на чайную ложку.
Гектор допускает ошибки. Проклятье, слишком много уже ошибок, одна за одной, одна за одной. И весь план, казалось бы, который Клерик долго и упорно строил в своей голове, сейчас выглядел как Пизанская башня: одно неловкое движение и всё рухнет. И всё, что оставалось Гектору - это бежать. Бежать по этому кренящемуся склону в попытках как можно скорее достигнуть вершины - своей цели то бишь. Но он знал - прыжок вниз теперь уже точно будет последним.
И прощание со Старком кажется ему странным. Гектор смущается, точно бы чужак на большой вечеринке, знакомый только с хозяином. Нужно подумать о том, как организовать солдат, что сказать о бегстве Старка, как узнать, добрался ли робот до тринадцатого дистрикта...но вместо этого Клерик испуганно и предупреждающе смотрит в глаза изобретателя, появившиеся вдруг прямо на уровне взгляда. Первая реакция - закрыться в защитную позу, вторая - атаковать. Но третья - совсем новая и необычная, нетипичная для Гектора Клерика. После того, как эмоции стали частью жизни мужчины, он чувствовал иначе мир, пытался познавать его заново. И, возможно, по уровню развития теперь как раз догонял внутреннего ребенка Старка.

Арктурус кидается в объятия, впиваясь в грудь Гектора прямоугольной табличкой. Движение выбивает из легких воздух и Клерик в который раз замирает как каменное изваяние, только лишь округлив глаза. Как будто выйдя из собственного тела на секунду.
Жесткие волосы изобретателя колют щеку и часть открытой шеи, по хребту мгновенно прорезает что-то острое и горячее кожу, легкой судорогой отражаясь от самого низа спины до лопаток, щекоча напоследок сердце. Гектор резко рывком выдыхает остатки воздуха. Скашивает взгляд на изобретателя на своем плече. Ощущает чужое тепло. Воздух коварно пробирается в легкие, неся с собой запах - тот самый, знакомый металлический запах, приправленный запахом стираных бинтов и антисептика. Но запах металла, железа всё же сильнее. Сладкий, но терпкий. Как будто почти осязаемый на вкус.
Гектор поднимает ладонь, прямые пальцы дрожат от напряжения. И как только они сталкиваются с одеждой изобретателя, мгновенно превращаются в жесткие и цепкие крючки, стягивающие ткань и кожу ученого: Гектор прижимает Старка к себе за правую лопатку, испещряя одежду волнами складок, и с силой сжимая веки.

Всё это крайне странно. Вот Клерик с укором и примесью необъяснимых иных эмоций смотрит в лицо изобретателю, в слишком знакомые карие вишни, а затем ловит падающую от груди дощечку, бегло хватая написанные буквы глазами. "Береги себя" разбиваются, падая под ноги Клерика, цепкие оголенные ладони хватаются за металлическое запястье, стараясь не задушиться в хватке костюма Старка. Думать некогда - боль от удара о скелет кровати приходит слишком быстро, сменяя кадры. Шум, топот ног... но Гектор ничего не делает. "В сторону!" - грубо, жестко бросает он обломки фраз, "не трогайте его!", - Повторяет Клерик, запрещая тем самым использовать оружие. А какой в этом смысл? Всё равно что плевать против ветра. Пока у них нет оружия, способного остановить или хотя бы помешать Арктурусу Старку. И, может быть, тем лучше для них.
Гектор слышит, как стартуют репульсоры на костюме Арктуруса и как он со звуком выходящей из держателей ракеты стартует в небо. Он улетел. Но в груди Клерика всё ещё странное ощущение вдавленной дощечки, что сейчас, сломанная пополам, лежит у другой стены. "Береги себя", разделенные друг с другом аккурат пополам. Гектор сожалеет о том, что не сможет выполнить просьбу изобретателя, совсем никак. И вполне вероятно, что это снова была последняя их встреча.
Он закрывает, зажмуривает глаза, сдавливает кулак. Минуту всё сильнее и сильнее... Белеют костяшки. А потом ладонь спокойно возвращает себе прежний вид. Гектор трогает шею, стирая с себя ощущения удушья. Встает на ноги и равнодушно осматривает комнату. Сириус спокойно и смирно сидит у ног хозяина, смотря на него снизу вверх, пристально и покорно.
- Уходим отсюда, Сириус, - глухо говорит Гектор едва ли своим голосом, тонущим в завывании вьюге.
Никто не спрашивает Клерика о случившемся.

+3


Вы здесь » THG: ALTERA » Alma Mater » 02.01.3014. Dist 2. A Pyrrhic victory*


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC