Сейчас в Панеме
04.03.3014 - 14.03.3014
CPTL +6°C
D1-13 +3°C
sunny & windy
Первое солнце и сильный ветер
Новости Панема
5 января - после краткой болезни символа, съёмочная группа возвращается в Капитолий, чтобы продолжить работу над съёмками агитационных видео, особо важных сейчас. Кашмире предстоит работать в одиночку, Кристиан до сих пор остаётся в Пятом дистрикте. Вместе с телевизионщиками возвращается в столицу и Бальдер Кейн, завершивший работу над созданием ловушек во Втором дистрикте.

1 января - Китнисс Эвердин, Пит Мелларк и другие члены съёмочной группы оказались под завалом, президент Тринадцатого дистрикта, Альма Койн, едва успевает спастись бегством в компании Бити Литье и Блеска Фрайзера. План по удержанию в плену капитолийского символа и попытке захвата генерала, провален. Гектор клерик, чудом избежав смерти после встречи со своей дочерью Ангероной, предлагает солдатам обеих армий рискованный план. Оставаясь номинально под властью Капитолия, Пятый превращается в экспериментальную резервацию по объединению обеих армий. Президенты обеих сторон не в курсе такого поворота событий.

31 декабря - Альма Койн прилетает в дистрикт Пять, получив от Аарона Левия и Блеска Фрайзера сообщение о пленении капитолийского символа. План по выманиванию генерала Клерика входит в финальную стадию. Единственное, чего не знает президент Тринадцатого - Гектор уже давно готов к наступлению.


22 декабря - Альма Койн вызывает к себе капитана авиации Аарона Левия и Блеска Фрайзера, брата капитолийского символа. Президент Тринадцатого даёт им особое задание - похитить Кашмиру Фрайзер, чтобы использовать её, как приманку для Гектора Клерика.


14 декабря - повстанцы во главе с Китнисс, Гейлом и даже почувствовавшим себя несколько лучше Питом Мелларком летят в Двенадцатый дистрикт, снимать очередное промо на его развалинах. Их цель - показать Панему, какая участь на самом деле ждёт противников капитолийского режима.


12 декабря - первые же эфиры капитолийской пропаганды вызывают волнение среди повстанцев. Людям хочется верить в возможность мира. Альма Койн в Тринадцатом дистрикте собирает экстренное собрание с целью обсуждения дальнейшей военной тактики. Всё ещё осложнённой побегом экс-генерала Клерика.


6 декабря - повстанцы заявляют о себе! Прорвав телевизионный эфир Капитолия прямо во время торжественного ужина президента Сноу, Альма Койн обращается к Панему с речью от лица всех повстанцев. Граждане Панема наконец видят промо ролик повстанцев из Восьмого дистрикта.


1 декабря - в дистрикте 13 большой праздник - День Великого Воскрешения. Самый важный праздник в жизни каждого повстанца из д-13. На эту дату дистрикты - 11, 10, 9, 8, 7, 5, 4, 3 контролируются повстанцами. Все чувствуют надежду, несмотря на то, что бывший Генерал Армии д-13 - важная фигура на доске революции - отчего-то переметнулся на сторону белых.


23 ноября - часть жителей в Тринадцатом всё ещё трудится на разборах завалов в дистрикте. Китнисс Эвердин, Финник Одейр, съёмочная группа и отряд специального назначения отправляются в Восьмой дистрикт на съёмку агитационных видео. Война с Капитолием ведётся всеми доступными способами, однако предсказать невозможно не только её исход, но и окончание отдельных операций.


13 ноября - патриотическая лекция Альмы Койн прервана бомбёжкой капитолийских планолётов. Тринадцатый несгибаем, хотя бомбы повредили некоторые объекты в дистрикте. Сопротивление продолжается.

31 октября Тринадцатый дистрикт совершил свою главную победу - второй раз разрушил арену квартальной бойни и явил Панему выжившую Китнисс Эвердин. Революция началась!

THG: ALTERA

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » THG: ALTERA » Alma Mater » 18.01.3014, Capitol. Watch close


18.01.3014, Capitol. Watch close

Сообщений 1 страница 20 из 22

1

http://savepic.ru/10964469.jpghttp://savepic.ru/10967541.jpg
http://savepic.ru/10975733.jpg


• Название эпизода: Watch close;
• Участники: Cashmere Fraser, Reagan Lerman. Medea Lerman - NPC;
• Место, время, погода: 18 января, вечер, дом миссис Лерман;
• Описание: до сих пор Кашмира и Рэйган смогли наладить отношения лишь с одной "стороной" родителей, с Фрайзерами. Конечно, Рэйган хочет, чтобы миссис Лерман и мисс Фрайзер тоже нашли общий язык;
• Предупреждения: возможны внезапные подозрения.


+1

2

look

http://savepic.ru/11008502.jpg

-Черт-черт-черт - причитает Кашмира, одновременно в прыжке натягивая штаны и выискивая взглядом на туалетном столике золотое колье, которое хотела сегодня надеть... Она опаздывает на добрых полчаса. Значит, и Рэйган опаздывает. Они опаздывают. Сегодня, когда ей нужно хотя бы попытаться произвести хорошее впечатление...
Последние три дня символ капризничала просто ужасно. Настолько, что Марс стал требовать отпуск, и даже съемочная команда начала роптать на свою любимицу. А всё потому, что Кашмира очень хотела спать. Постоянно. В любое время, в любом месте. За три дня она дважды опоздала к началу послеобеденных съёмок, оставаясь во время обеда поспать в гримерной и благополучно не просыпаясь вовремя. Всё бы ничего, но одно из этих опозданий было прямым эфиром. Цезарь битых восемь минут с всё расширяющейся нервной улыбкой вещал благоглупости, пока Марс и Рэйган в четыре руки расталкивали крепко спящий символ.

Чаша переполнилась вчера днем, когда привезли новую одежду для ближайших эфиров, а Кашмира на примерке закатила скандал, когда её стилист заикнулся, будто костюмы узковаты Фрайзер в груди, и ещё, как показалось девушке, больно закреплял булавки и вообще подкалывал ткань не так, как обычно. Разобиженный Марс начал требовать отпуска, премии и кислородной подушки, Кашмира доказывала, что стилист сам накосячил с мерками... Домой ехали молча и мрачными. Рэйган выглядел уставшим, девушка - обиженной на весь белый свет.

Сценарий расставания с негативом в спальне тоже не сработал - Кашмира выкрутилась из объятий Лермана под тем же странным предлогом - ей вдруг стали неприятны прикосновения к груди. О том, что симптомы проявились вскоре после прописанных Деметрой контрацепции и лекарств, символ задумалась уже в душе. Всё сразу встало на места. Это побочный эффект медикаментов. На днях она съездит в клинику, Деметра скорректирует лечение, и больше не придётся чувствовать себя впадающим в спячку нервным медведем. В спальню Кашмира вернулась более умиротворенной, и, скользнув под одеяло к Рэйгану, промурлыкала:
-Твоя мама всё ещё хочет нас видеть? - Медея Лерман приглашала их на ужин уже дней десять... Фрайзер, испуганная первой встречей, находила тысячу поводов, чтобы отказаться. Плохо себя чувствует, устала, рано вставать, не хочет бросать на вечер Таму... Но тут Кашмира почувствовала себя виноватой. Опять она причиняет Рэйгану неприятности, не давая ничего взамен. В конце концов, их отношения правда серьёзны. И налаживать контакт с миссис Лерман придётся, сейчас или позже...

Трехдневная цепь капризов и раскаяний вчера вечером привела к тому, что сегодня вечером они едут в гости к Медее Лерман. Уже чертовски опаздывая. Сегодня суббота, но один из павильонов (к счастью, не их) в студии затопило, и Рэйган отъехал проверить, насколько всё серьёзно. Кашмира и Филипп должны были подхватить Лермана возле Капитол ТВ в пять, чтобы к шести сесть за стол у миссис Лерман. На часах уже пять. А Кашмира, застегнув джинсы, теперь быстрыми движениями завершает свой макияж. Потому что в три, проводив Рэйгана, легла вздремнуть на полчасика... И опять всё проспала. Не иначе как улегшаяся под боком Тама замурчала.

-Филипп, давай быстрее - схватив серебристую сумочку и одергивая рукава белого свитера, понукает Фрайзер. Водитель лишь тяжело вздыхает, открывая перед ней дверь машины. Куртку Кашмира застёгивает уже внутри. И всё равно перед зданием студии, где на парковке уже мёрзнет Рэйган, они тормозят на двадцать пять (проскочили пару светофоров) минут позже:
-Прости, дорогой. Мы из-за меня опоздали. Я проспала... Опять. Миссис Лерман будет сильно сердиться?- есть люди, органически непереносящие опозданий. Девушка не знает, относится ли к их числу миссис Лерман... Но точно знает, что плюсов получасовая задержка им вряд ли добавит. А её баланс в глазах Медеи Лерман наверняка прочно ушел в минус. Кашмира прижимается к Рэйгану, одновременно извиняясь и ища поддержки. Пусть она согласилась на эту поездку, энтузиазм всё равно был незавидным, как и аппетит. Мало кому хочется слушать весь вечер очередные сравнения с убийцей драконов...

+1

3

Что такое – не везёт, и как с этим бороться? Пожалуй, после сегодняшнего утра Рэйган мог бы написать на эту тему целый трактат. А ведь начиналось всё очень даже прилично.
Вот уже несколько дней Рэйган битые часы пытался уговорить Кашмиру съездить на ужин к родителям. Почему уговаривал? Да потому что родители были его. Изначально отношения с Медеей у Кашмиры сложились несколько натянутые, обстановку их последнего и единственного совместного завтрака до сих пор можно было ножом нарезать, что несколько не соответствовало его представлению о тёплых семейных посиделках. Разговор у них после этого с матерью был один. В своих бесконечных странствиях, женщина всё-таки нашла время на один звонок, в начале которого Рэйган ещё раз четко и жёстко обозначил свою позиция, для общего понимания раз и навсегда. Как ни странно, Медея была настроена весьма тепло, и объявив через неделю о своём полном возвращении на Родину, легко и ненавязчиво пригласила их пару к себе на ужин, дабы забыть все прошлые разногласия и начать знакомство с нуля. Это было несколько непривычно для поведения женщины, привыкшей гнуть свою линию во всём, вплоть до выбора коврика под дверь, но Рэйган спорить не стал. В конце концов, за годы жизни что-то в её характере могло поменяться, да и никогда Медея не делала о людях однозначных выводов. Поговорив ещё пять минут и условившись с датой и временем, мужчина повесил трубку, первые несколько часов рассуждая, да подбирая слова, для приглашения на неожиданный ужин.
Чего Кашмира только не делала. Извивалась, как уж на сковородке, только бы придумать себе очередное оправдание по заковыристее. Часть отмазок он отмёл сразу, кое-что взял себе на вооружение, однако в итоге у него всё-таки получилось убедить любимую женщину, в том, что давшая ему жизнь женщина просто хочет наладить контакт, что той встречей она была несколько ошарашена, поэтому выстроила неверную модель поведения, и что никто не собирается засовывать Кашмире в рот яблоко и подавать на столе, как главное блюдо.
Победительница сдалась. Наверное, первый раз в жизни, но Рэйган был ей за это бесконечно благодарен. И всё шло по плану, гардероб подобран, машина заказана, речи придуманы, однако в жизни всегда есть место мелочам, из-за которых она и не складывается.
Звонок поступил Рэйгану рано утром. Затоплен один из съёмочных павильонов. Всю дорогу до студии Лерману было интересно только одно – как можно затопить водой студию, находящуюся на подземном этаже – обычно там проводились съёмки мрачных пейзажей – не связанную с коммуникациями от слова совсем?! Оказалось, можно, да ещё как.
Если перенаправить воздушную и водную трубу, от соседнего зала на параллельные потоки и врубить, да на всю мощность. Какой идиот мог перепутать трубы, отличающиеся друг от друга, как дворец президента и среднестатистический дом в дистрикте, решали уже без него. Подъехав в студию, едва не поскользнувшись на полу, теперь напоминающем не скалистое плато, а прибрежный пейзаж после цунами, Рэйган быстро сделал своей команде живительный втык, продолжительностью в два часа, после чего, оставив помощника разгребать последствия, стремительно ретировался к выходу, у которого его уже ждал личный транспорт. В конце концов имеет он права на выходной, после десяти лет успешного и беспробудного разгребания подобных чп?!

-  Идиоты. Прости, милая, я не тебе.

Залезая в тёплое нутро машины, Рэйган сразу же притянул к себе Кашмиру, накрывая её губы горячим поцелуем.

-  Ничего страшного, поверь. Мама не слишком бдит за пунктуальностью, давая гостям время с запасом. Волнуешься?

Стоило только двери салона закрыться, как Филипп мгновенно дал по газам, и машина понеслась по направлению к главной автостраде.

+1

4

Рэйган редко ругается. По крайней мере, в присутствии Кашмиры. Даже таким безобидным словом, как "идиоты". Из чего девушка делает вывод, что устал Лерман куда больше, чем показывает. Она отвечает на его поцелуй, успокаивающе поглаживая по скуле:
-Всё в порядке? - но непохоже, чтобы Рэйган хотел обсуждать работу. Что в общем-то верно. Ни к чему им тащить с собой ещё студийные проблемы, когда вечер и так намечается непростой... Для Кашмиры, по крайней мере.

-Волнуюсь. Не хочу, чтобы между мной и твоей мамой опять возникли... Сложности - она ещё живо помнит, как миссис Лерман называла её убийцей драконов. И намекала на Кристиана. Впрочем, самым страшным для Кашмиры осталось упоминание о возможном возобновлении Голодных Игр... От одного воспоминания об этом даже сейчас, в тёплом салоне машины, по спине пробегают мурашки. Выслушивать ещё порцию рассуждений в подобном ключе девушка не готова. Но положа руку на сердце - Медее Лерман совершенно не за что её любить. С точки зрения женщины ситуация должна выглядеть примерно так - сын, возраст которого уже располагает к тому, чтобы обзавестись семьёй, приводит в свой дом убийцу и шлюху. Может быть, даже не бывшую, а временно "отошедшую от дел". Кашмира ведь не знает, как сложится её жизнь потом, когда Сноу не нужен будет сверкающий неприкосновенный образ символа. Приводит и не просто живёт с неподходящей по статусу девицей из дистрикта, а демонстрирует серьёзность намерений - знакомится с её семьёй, берёт домой до кучи уличного кота, нанимает телохранителя (единственный плюс этой поездки - Рагнар сегодня не обязателен), тратит огромные суммы денег на свои новые отношения, сулящие больше опасности, чем перспектив. У миссис Лерман нет ни одной причины общаться с Кашмирой иначе, чем в их первую встречу. И если Фрайзер привыкла к разному обращению в Капитолии, то видеть расстроенным Рэйгана ей не хочется совершенно... Он, конечно, уверял, что сегодня всё будет иначе. Пока Кашмира не больно-то в это верит, но если её мужчине так легче и спокойнее - она попытается.

Главная автострада на удивление расчищена, Филипп ведёт машину ровно, в салоне тепло и уютно на кожаных сидениях. Несмотря на волнение, девушка, убаюканная этой атмосферой, засыпает, положив голову на плечо Рэйгана. Словно это не она неплохо выспалась дома, пока Лерман разбирался с потопом.
-Ммм... что? Приехали? - будят её легкий толчок, оповещающий об остановке, и обращенный к ней голос Рэйгана. Кашмира моргает, медленно включаясь в реальность. Нет, нужно как можно скорее поговорить с Деметрой об этих побочных эффектах. Ей скоро не будет хватать часов в сутках, чтобы выспаться.

Лерман помогает ей выбраться из машины и они идут к дому по освещенной, расчищенной от снега дорожке. Особняк миссис Лерман не меньше дома сына. Сначала Кашмира удивляется, но потом понимает, что здесь раньше жила семья. Медея, её покойный супруг и Рэйган. Интересно, он переехал до или после?... Она мало расспрашивала мужчину о смерти его отца, видя, что тема до сих пор не из приятных.
-Добрый вечер, миссис Лерман. Спасибо за приглашение - символ улыбается, но поднимаясь на крыльцо, остается на пару шагов позади Рэйгана, у него за плечом.

+2

5

Говорят – дети, это самая большая радость, но одновременно и самое большое наказание. Две бесконечно далёкие величины, отличить которые, порой бывает очень трудно. Стакан наполовину полон или пуст? Это смотря с какой стороны посмотреть.
Когда твой любимый муж оказывается смертельно болен, отпускать его, даже без всякой надежды на выздоровление, даже с учётом его окончательно принятого решения не хочется от слова – совсем. А с другой стороны, заставлять жить его и мучиться день ото дня от бесконечных болей, которые вскоре прекратит притуплять даже хвалёное капитолийское обезболивающее, вынуждать сына смотреть, как отец угасает прямо на его глазах и корчится в агонии…
И Медея отпустила. Со слезами на глазах и болью в сердце она последний раз коснулась любимых губ и машина, со всей холодностью и равнодушием, которое только было в металле повезла мужа на смерть.
Женщина смогла смириться, отпустить, с годами получилось даже не винить себя и прямо смотреть в глаза сыну, уверенному, что отец предал их и тайно ото всех свёл счёты с жизнью. Это решение навечно останется на её совести, но одно Медея знала наверняка – она будет жалеть об этом меньше, чем о прямо противоположном ответе.
А когда твой любимый, единственный сын приводит в дом женщину, и смотрит на неё так словно готов в любую минуту броситься и закрыть её от пули, это хорошо? С одной стороны, с другой, когда в чертах лица ты узнаёшь одну из самых знаменитых убийц на весь Панем, когда лично видела, с какой хладнокровностью женщина, готовая войти в твою семью, расправляется с людьми, как вонзает им в горло ножи, словно в масло, хочется только одного – выставить за порог и забыть, как страшный сон. К сожалению, в жизни всё несколько сложнее, чем манипуляции с пресловутой медалью. В реальности есть далеко не два пути, их великое множество, так же, как и сторон, одна из которых явственно твердит – ещё никто из трибутов не пошёл на Арену, просто потому что ему захотелось убивать.
Медея много думала о том утре, взвешивала все плюсы и минусы, и в конце концов приняла решение дать этим отношениям в своих глазах ещё один шанс. Попытаться узнать Кашмиру по лучше. В конце концов эту женщину всем сердцем любит её сын.
Всё утро Медея чувствовала себя на удивление спокойно. Она, так же, как и сын, не держала в доме прислуги, лишь несколько приходящих уборщиц и повар, готовивший еду, тогда, когда у самой Медеи просто физически не было на это времени. Ну или тогда, когда гостей в доме ожидалось больше одного.
Сегодня Креону было заказано приготовить нечто классическое, дабы угодить вкусам всем сидящим за столом, но в тоже время, не лишённое изящества, своеобразной изюминки, дабы подчеркнуть важность намеченного события. Мужчина не заставил разочароваться в себе. Сервированный на трёх персон стол наполнился ароматом филе миньон с ревенем, любимое блюдо Рэйгана, салатом «Нисуаз», лёгкий, питательный и сочный, в самый раз для девушки, не привыкшей к тяжелой пище в столь ранний час, а на десерт вкуснейший клафути с вишней, как нельзя лучше, для приятного завершения их совместного обеда. Не слишком сладко, но и не слишком приторно.
Машина подъехала с небольшим опозданием, но Медея не обратила на эту деталь столь пристального внимания. В конце концов на дворе зима, и где-то мог образоваться затор из-за плохо расчищенной трассы. Накинув на плечи меховое манто Медея лично вышла встречать гостей.

-  Доброго дня, Рэйган, Кашмира. Не стоит мёрзнуть проходите в дом.

Женщина легко указала рукой на вход, ловя на себе несколько подозрительный взгляд сына. Что ж, он имел право на все свои подозрения. Впрочем, как и она.
[NIC]Medea Lerman[/NIC]
[AVA]http://savepic.ru/10982026.jpg[/AVA]

+1

6

Он был здесь много раз. Вырос в этом доме, и даже после переезда в свой собственный всегда находил время чтобы заглянуть в гости. Просто так, без повода. В этом ведь и заключается суть настоящих семейных отношений – заглядывать в гости, даже когда для этого нет весомых аргументов и предпосылок. Он не переставал навещать этот дом, даже когда в него пришла трагедия и жизнь навсегда утратила одну из своих самых ярких красок. Ему приятно было бродить по этим комнатам, вспоминать прошлое, слышать лёгкие перестуки босых ног по полу, словно ему только вчера исполнилось шесть, и он вновь бежит вниз, под звуки чарующего голоса матери.
Рэйган не смирился с потерей отца, даже теперь, когда с момента трагедии прошло долгих десять лет, но боль в груди несколько притупилась. Теперь она не разрывала в клочья сердце, когда автомобиль въезжал на территорию загородного комплекса, лишь чуть-чуть поднывала, отражаясь едкой горечью с левой стороны грудной клетки. Смерть не в силах людей разлучить навек и захлопнуть за ними дверцу. Разве может уйти дорогой человек, если он остаётся в сердце?! – теперь эти строки обрели для него настоящее значение. Теперь, когда он пересекал границу коттеджного посёлка, словно отделяющую друг от друга два мира, с вновь обретённым смыслом своей жизни. Вся его нежность и любовь, что годами копилась внутри, не в силах отдаться кому-то конкретному, теперь фонтаном вырвалась наружу, окружая Кашмиру мягким ореолом заботы и любви. Рэйган чуть сильнее прижал к себе девушку, аккуратно, словно она была хрустальной, касаясь губами лба.

-  Всё будет хорошо. Если мама первая решилась на приглашение считай это гарантом неприкосновенности, хотя бы на этот вечер.

Второй шанс, для кого данный больше, для мужчины так и осталось загадкой, был для Медеи очень серьёзным шагом. Обычно твердость принятого суждения считалось женщиной истиной в последней инстанции, и что примечательно, ещё ни разу Медеи Лерман не довелось быть неправой. Почти ни разу. Этого звонка Рэйган ждал, казалось слишком долго.
Машина останавливается перед знакомым крыльцом, как обычно, тихо и незаметно. Припорошенная снежком она почти сливается с окружающей остановкой и только чернота краски, изредка пробивающаяся на свет, да отблеск от стёкол выдаёт её присутствие за воротами особняка.

-  Кашмира, милая, мы приехали.

Аккуратно растормошив девушку за плечо, Рэйган помогает ей выбраться из машины, за руку подводя Кашмиру к крыльцу, не отпуская ладонь ни на секунду.

-  Здравствуй мама. Спасибо за приглашение.

Короткий поцелуй в щёку, и все втроём пересекают порог дома, официально запуская отсчёт времени первого семейного завтрака. Или уже обед?
Рэйган пропускает Кашмиру вперёд, давая ей возможность сразу оценить незнакомую обстановку. Пытливый взгляд девушки всегда отталкивался от деталей, позволяя почувствовать в себя увереннее за счёт безошибочного суждения о владельце и мимикрировании настроения под окружающий стиль. Сегодня обстановка в доме Лерманов была лёгкой и беззаботной, лишь с малой толикой любопытства.

+1

7

Каждый шаг по направлению к дому дается Кашмире нелегко. Наверное, она бы встала, как вкопанная, посреди дорожки, не держи Рэйган её за руку. Победительница увереннее чувствовала себя на арене, чем под взглядом миссис Лерман, потому что на арене ты знаешь своих соперников и представляешь, чего от них ожидать... Здесь же игра шла вслепую. Но место, где вырос Рэйган, не может быть таким уж враждебным, правда?

Лерман подталкивает её вперёд и Кашмира проходит в прихожую, снимает куртку, с любопытством озираясь по сторонам. Надеясь, что её внешний вид придётся ко двору. Белый верх, тёмный низ, одежда тёплая и закрытая - в компанию миссис Лерман девушка оделась намного сдержаннее, чем обычно. Словно заведомо лишая повода бросить хоть один камень в свой огород. Тем не менее, несмотря на серьезную подготовку, враждебности Кашмира не демонстрирует. Лишь легкую нервозность. Здесь, как и в доме Рэйгана, прихожая переходит в холл с широкой лестницей. Обстановка уютная, непохожая на стиль многих капитолийских устеленных мрамором холодно-безликих домов. В воздухе витают аппетитные ароматы. Девушка стоит возле Лермана, нервно комкая в руках клатч:

-У вас очень красивый дом. Рэйган, ты давно переехал отсюда? - об этой странице жизни любимого Кашмира ничего не знает. Но ей интересно знать. Каким он был подростком? Ребенком? Сохранились ли здесь фотографии его отца, всей семьи в сборе... Или не принято вспоминать умерших? Жизнь самой Фрайзер с восемнадцати лет как на ладони... До арены в ней было мало интересного. Любимый брат, тренировки, краткий подростковый бунт. После - тем более лучше не вспоминать. Уже пытались в первую встречу. Девушка вопросительно смотрит на хозяйку дома, ожидая - пойдут они сразу к столу или ей покажут владения. Может, Медея Лерман не любит пускать гостей дальше гостиной и кухни, как сама Кашмира, рьяно охраняющая хоть какие-то крохи приватности.

-Надеюсь, Ваш новый год прошел спокойнее, чем наш, миссис Лерман - эту фразу можно считать завуалированным извинением за то, что они так долго собирались в гости. Скорее всего Медея понимает, что связана пробуксовка не только с графиком съемок... Но Кашмира пока только прощупывает почву, не определив вектор дальнейшего разговора. Наверняка всё, что Фрайзер вещала в эфире, миссис Лерман слышала. А рассказывать правду - нет ни смысла, ни желания. Что у них в наличии из нейтральных новостей? Разве что переезд Тамы в особняк Рэйгана. Ощущения до ужаса неловкие. Редко когда Кашмира не могла найти слова... Даже желудок завязывается в ожидании в тугой комок.

+1

8

Доброжелательность так и витает в воздухе, словно сегодня в доме собрались вовсе не две противоположные стороны жизни одного мужчины, а старые приятели, решившие собраться выпить по чашечке чая, с головой зарываясь в обсуждения типичной светской жизни, с её неизменными атрибутами в виде маленьких собачек под мышкой и громких заголовках в статьях газет средней паршивости. Никто не подставляет друг другу подножек и не бросает пригоршню стекла в домашние тапки. Всё именно так как должно быть, однако, несмотря на общий положительный настрой, Медея краем сознания замечает некую фальшь в идеально звучащей симфонии встречи, проскальзывающую в мелодии с самого первого скрипа тормозов у порога. Она всё ещё не смирилась. Взгляд медленно проходится по фигуре Кашмиры, лицо расслаблено, но в голове невольно всплывают крепко засевшие воспоминания. Убийства, аукционы, тур победителей - всё это словно старые, неактуальные подшивки газет, когда-то популярных, но сейчас интересующие уж совсем чокнутых любителей ретро, в чьё число Медея никогда не входила, даже несмотря на свой несколько специфический образ жизни. Всё это лишь дымка, едкая, но тем не менее быстро проходящая, гораздо серьёзнее женщину коробят последние воспоминания. Бурный роман, чудесное спасение и незамедлительно следующая благодарность, и пускай Медея не понаслышке была знакома с обратной стороной медали съёмок капитолийских промо-роликов, игра в любовь с миротворцем была уж слишком натуральной, это выгодно бросалось в глаза на фоне интерактивной, закадровой фальши. Закономерные мысли о серьёзности романа Кашмиры с её сыном, несколько поутихшие прежде сейчас вспыхнули с новой силой.

-  Относительно спокойно, если учитывать, что спокойные года в Капитолии явление само по себе редкое.

Медея коротко улыбается, вновь выражая Кашмире доброжелательность, отмечая про себя, расслабленность позы сына. Она действительно искренне старается наладить отношения, и ей было весьма приятно видеть доверие со стороны Рэйгана.
Минуя прихожую, вся компания оказывается в гостиной. Медея не торопит, давая гостям возможность осмотреться. Рэйгану – вспомнить отчий дом, пробежаться взглядам по знакомым углам, Кашмире – удовлетворить любопытство и несколько расслабиться в новой обстановке.

-  Полагаю, ваша дорога была не из лёгких. Пройдёмте в столовую, там уже накрыто, а после, Рэйган, ты бы мог показать Кашмире наш дом. Провести экскурсию. Уверяю, с момента твоего отъезда в доме почти ничего не изменилось.
[NIC]Medea Lerman[/NIC]
[AVA]http://savepic.ru/10982026.jpg[/AVA]

+1

9

-Отличная идея - кивает Кашмира, когда они направляются к столовой. Девушка сейчас сочла бы отличной любую идею, поддерживающую их пакт о ненападении. Хоть обзорную экскурсию по крыше. Тем более, ароматы из столовой доносятся приятные. Сначала Кашмире хочется как всегда спрятаться за Рэйгана, сесть так, чтобы он оказался между ней и своей матерью... Но взгляд миссис Лерман, приглашающей "занять места", не оставляет сомнений в том, что сегодня место по правую руку от хозяйки отведено гостье. Вдохнув, как перед прыжком в холодную воду, девушка опускается на предложенный стул...

Стол уже сервирован, словно кто-то скрылся из гостиной за секунду до их появления. Бутылка вина, запотевший графин с морсом, в изящной хрустальной салатнице высится пока неопознанный Кашмирой салат. Горячее уже на тарелках - аккуратные мясные медальоны в соусе с зелёными кусочками.
-Милый, нальешь мне морса? - с улыбкой спрашивает девушка, передавая бокал Рэйгану, сидящему ближе к безалкогольной части стола. Нет, она ничего не подчеркивает, просто с момента последней встречи с Медеей, их с Лерманом отношения здорово потеплели, и ласковые слова срываются с губ уже без страха, непроизвольно. От вина же девушка отказывается вынужденно - она добуквенно соблюдала план лечения, как и обещала Деметре, а не все препараты были хорошо совместимы с алкоголем. Хотя по глинтвейну Кашмира уже чертовски соскучилась.

-Моя мама тоже поддерживает дом в том же состоянии, как до нашего с Блеском переезда. Наши спальни не тронуты, и хотя деревня победителей совсем рядом - всё равно, возвращаясь в родительский дом, каждый раз словно проваливаешься в детство. Это приятно. Знать, что ты всегда можешь где-то побыть ребенком - губы девушки трогает мимолетная грустная улыбка. Как бы ни было хорошо в Капитолии с Рэйганом, она конечно волнуется за семью, за свой дом в Первом, за то, сумеют ли родители вернуться к себе... Утратить островок стабильности в виде семейного гнездышка было бы больно. У Кашмиры очень сильна связь с семьёй. Возвращаясь с капитолийских "гастролей", Фрайзер всегда шла в мастерскую отца, располагавшуюся в пристройке родительского дома. Ей казалось, что как только она переступает порог помещения - сразу превращается в девчушку, с восторгом созерцающую блестящие камушки и слушающую рассказы отца о них... А всё, что произошло в Капитолии - случилось где-то далеко. Не с ней. Блеск меньше интереса проявлял к ювелирному искусству, а Кашмира обожала наблюдать за работой отца и, как уверял Гелиодор, обладала удивительно острым глазом. Если бы не пошла по стезе профи - могла бы стать отличным оценщиком.

-Чем Вы занимаетесь, миссис Лерман? Рэйган говорил лишь о Ваших частых отъездах - что само по себе удивительно в стране, где ограничены перемещения... Но всегда находится некоторый ряд исключений, подтверждающих строгость общих правил. Арчи порой тоже выезжал из Капитолия. Даже отмечал у них с братом Рождество. Отделив от мяса кусочек, Кашмира отправляет его в рот. Вкусно, сочно... Хотя готовка Рэйгана всё равно нравилась ей больше. Пережевывая угощение, символ вспоминает, какие ещё острые моменты помимо её прошлого стоило бы обойти в разговоре. Кажется, в их первую встречу Медея намекала на Кристиана. Какой матери будет приятно, когда помимо её сына для всего Панема существует "официальная" версия отношений. Интересно, как бы отреагировала миссис Лерман, узнав, что если и существовал мужчина, представляющий для Рэйгана угрозу и способный легко задурить Кашмире голову - им был отнюдь не наивный паренек-миротворец. Сегодняшнего "второго шанса" скорее всего вовсе не было бы, доведись Медее узнать о долгое время существовавшей в их отношениях третьей фигуре. Зато миссис Лерман тогда от души бы порадовалась, услышав о похищении символа во Втором. А может, и так порадовалась? В надежде, что высшие силы сами разрешат её проблему. Но всё это - не лучшие темы для разговора. И Кашмира просто жует свой кусок мяса, опустив взгляд в тарелку.

+2

10

Рэйган стоит рядом и одновременно держится в стороне, наблюдая. Его цепкий взгляд скользит по фигурам двух женщин, точно компьютер, считывая возникающую информацию, направляя потоки электронных импульсов через нейронную сеть, глубоко в мозг, в один из центров по обработки данных. В этом плане строение и функционирование центрального отдела нервной системы мало чем отличалось от структурных процессов, колеблющихся невидимыми вихрями под прочным металлопластиковым корпусом компьютеров главного сервисного центра Капитолия. Глаза мужчины, подобно камерам, собирают первичные данные, направляя собранную информацию в височную долю, в которой нейроны отсеют лишние и некорректно собранные данные, в конечном итоге являя истинную картину, в рамках понимания одного отдельно взятого индивида.
Вот, Медея, дружелюбно улыбаясь, пропускает их вглубь прихожей, которая незримо обрывается темно коричневым паркетом, разграничивающий зону гостиной.
Первый барьер пройден – металлическим лейтмотивом сообщает внутренний голос, и Рэйган на мгновение бросает на мать короткий взгляд, анализируя её реакцию на вторжение. Реакция в пределах нормы, черты лица расслаблены, пальцы рук мягко переплетены меж собой, образуя конусовидную форму, губы тронуты улыбкой, не слишком радушной, но от того только менее фальшивой. Он слишком хорошо знал свою мать, она никогда не показывала людям больше эмоций, чем считала нужным. Чрезмерное радушие вызвало бы у Рэйгана нехорошие подозрения.

-  Мы в состоянии сделать хорошим даже самое опасное время. Главное, выбрать правильную сторону. Строну своей души – Так всегда говорил отец.

Рэйган кивает в сторону Кашмиры, затем вновь переводит взгляд на Медею.

-   Если моё обоняние меня не подводит, осмелюсь предположить, что сегодня ты пригласила Креона. Уже успел соскучится по его стряпне. Помню, как в детстве он отдавал мне вылизывать блюдо из-под шоколадного теста.

Рэйган едва не смеётся, удаляясь в старые, ещё детские воспоминания. Семейный повар всегда был для него человеком особенным. Намного более дружелюбным, нежели семейный врач или учитель по верховой езде. Дело было даже не в шоколадном тесте, которое Креон всегда припасал для сорванца-мальчишки. Глаза у него были другие, светлые, добрые, понимающие. Казалось, будто юноша, а Креону тогда было всего двадцать три, мог рассказать обо всём на свете, и одновременно выслушать каждый бред в его болтовне, и в конце приветливо потрепать по волосам.
И от этого жеста на душе, уже мужчины Рэйгана становилось ещё теплее. Медея могла бы просто заказать еду из ресторана, но она предпочла пригласить для готовки человека, с которым их всех связывали лучшие годы жизни. Этот поступок многого стоил в его глазах.
В столовой было светло и уютно. Разместившись на предложенных местах, Рэйган даже на секунду замер, словно на мгновение переносясь в прошлое, в один из их далёких семейных обедов, в атмосфере которых тоже царила эта витающая в воздухе лёгкость.
Графин с морсом точно сам взлетел в воздух, мужчина почти не чувствовал руки, слушая рассказ Кашмиры, которая совершенно не стесняясь поведала одну из дорогих сердцу историй о своей семье. Мало кто в Капитолии мог похвастаться знанием этой информации. Что они вообще знали про Кашмиру? Размер ноги, обхват талии, да любимый цвет помады. О, как они были далеки от постижения её настоящей сути.

-  Прекрасно понимаю тебя, любовь моя. Как только мы пересекли порог, я словно вновь очутился в детстве. Не хватает только шума жужжащего термопылесоса и экзотического ворчания миссис Видаль. Она была моей няней, и имела очень причудливый акцент. Так и не узнал, в каком дистрикте учат такому произношению.

+1

11

Воспоминания из детства – это всегда хорошо. Причём, не важно какие. Даже если светлое время малолетства омрачается проткнутой гвоздём пяткой или порезом локтей ржавой консервной банкой, об этом обязательно вспомнят, да ещё и искренне посмеются над тем, как могли быть такими неосмотрительными. А громче всех будет смеяться сам пострадавший, просто потому что, с течением времени все эти «смертельные ранения» кажутся такими нелепыми, что тратить на них слёзы можно только давясь от смеха.
Воспоминания о детстве Рэйгана были насыщенными и разнообразными. Несмотря на сложившуюся в зрелости модель поведения, ребёнком Рэйган был весьма беспокойным. Начать можно хотя бы с того, что покойный отец хотел вырастить из своего сына разумного, но при этом свободного и не закомплексованного мужчину, в следствии чего позволял мальчику даже сверх того, что позволяют капитолийские родители своим любимым чадам.
Съезжание с лестницы на первый этаж смотрелось самым безобидным. Рэйган очень ценил доверие отца и старался им не пренебрегать, но в силу совсем ещё юного возраста не обладал нужной выдержкой и периодически его прилично несло. По-доброму, но всё же несло.

-  Ты про её натуральный акцент или про тот лёгкий налёт заикания, после того, как ты выпрыгнул перед ней из шкафа, завёрнутый в белую простынь?

Медея даже кашлянула в кулак, стараясь скрыть непроизвольно вырвавшийся смешок. Это было не культурно, смеяться над бедной женщиной, отдавшей их дому лучшие годы своей жизни, но её пронзительный визг до сих пор стоял в ушах, а виноватое выражение сорванца сына, как нельзя лучше дополняло образ.

-  Хорошо, когда есть семья, которая всегда тебя примет, несмотря ни на что. Рада слышать, что вы смогли сохранить свою семью, Кашмира. Я слышала историю Джоанны Мейсон, более того, я заочно знала её родителей. Врагу не пожелаешь такой ужасной судьбы.

Возможно, она сказала лишнего. Кто знает, какие мысли возникнут в голове Кашмиры, узнай она, что Медея имеет какое-то отношение к семьям трибутов. Возможно, всё пройдёт мимо, а возможно, кто знает, девушка попытается что-нибудь разузнать. Впрочем, это была тоже своего рода проверка на доверие. В концов-концов, никакими последствиями ей это не грозило.

-  Я предпочла отойти от дел семьи с момента смерти мужа. Моё положение имеет некоторый бонус, в плане свободы перемещений, но он совсем небольшой. Впрочем, использую я его по максимуму. Занимаюсь изучением предшествующей цивилизации. Научное содружество капитолийских учёных, считает, что в некоторых артефактах может скрываться ключ к техногенной катастрофе, что настигла людскую цивилизацию тысячи лет назад.
[NIC]Medea Lerman[/NIC]
[AVA]http://savepic.ru/10982026.jpg[/AVA]

+1

12

Кашмира с жадным любопытством вслушивается в обмен воспоминаниями между Рэйганом и миссис Лерман, пытаясь мысленно представить жизнь этого дома пару десятилетий назад. Муж, жена, их ребёнок. Повар, няня, возможно, ещё какая-то прислуга, приходящие на огонёк гости...
-Ты не говорил, что у тебя была няня - улыбается девушка Лерману. Семья Фрайзеров в Первом входила в число состоятельных, но прислугу они не держали. Вскоре после рождения детей Эмбер Фрайзер почти отошла от ювелирной практики, предоставив большую часть работы мужу и занявшись домом и своими шумными капризными близнецами. В дистриктах не так распространена была мода нанимать кого-то для воспитания детей (до нянек ли, когда главная забота - не увидеть своих чад на помосте в день жатвы), и Кашмира невольно думает о том, что если однажды у неё будет ребёнок - она ни за что не подпустит к нему постороннего человека. Слишком хорошо знает, что пришлым людям доверять нельзя. Тем не менее, судя по итогу воспитания Лермана - с семейной политикой вообще и с няней в частности ему повезло.

-А я думала, ты в детстве ходил с книжкой и коротал время за шахматами - это не камень в огород мирного населения сравнительно с выросшими в зале маленькими профи, просто представить серьёзного, спокойного Рэйгана, завёрнутым в простыню и выпрыгивающим из шкафа, сейчас трудно. Хотя... Они могут попробовать добавить этой идее новый колорит... Позже, дома. В синих глазах Кашмиры, когда она смотрит на Рэйгана, искрятся озорные огоньки. Ровно до того момента, как над столом звучит имя Мэйсон. Тут символ хмурится.
-Да. Врагу не пожелаешь. А их дочь её для них выбрала - по лицу Фрайзер пробегает нервная гримаса, и когда девушка раздраженно поджимает губы - сквозь точеные черты на мгновение проглядывает жесткость убийцы с арены. Кажется, секунда - и Кашмира использует нож для мяса, который держит в правой руке, по иному назначению. Конфликт с Джоанной, приведший к тяжелому ранению Фрайзер, изначально строился на базе "трусливая подстилка" против "свободной убийцы близких". Каждая видела в другой то, на что не смогла решиться сама, и вопреки здравому смыслу, любое упоминание Мэйсон до сих пор вызывает у Кашмиры нервозность, подогреваемую жаждой крови.

-Простите - сделав над собой усилие, девушка неуверенно улыбается, надеясь, что её выпад прозвучал не слишком грубо. Напрягшиеся было под свитером мышцы расслабляются, руки оживают - Кашмира вновь режет мясо, вникая в продолжение рассказа Медеи. Значит, миссис Лерман - ученый. Вот откуда Рэйган знает столько историй и легенд о древних цивилизациях... Сама Фрайзер от этого далековата. Ей кажется, что прошлая техногенная катастрофа на данный момент должна волновать их цивилизацию гораздо меньше, чем разгорающаяся внутренняя. Они отлично могут уничтожить себя сами и без помощи из вне. С Альмы Койн станется применить ядерное оружие, чтобы в худшем случае Панем не достался никому. Людей вообще мало чему учит история... В столовой словно становится жарче. Лицо Кашмиры розовеет, и девушка, делая глоток морса, оттягивает свободной от бокала рукой ворот свитера. Слишком много нелицеприятных мыслей, аж в жар бросило.

-Рэйган рассказывал о смерти отца... Похоже, мистер Лерман был замечательным человеком. Редко кому доводится увидеть и сравнить разные стороны Панема. Я посещала дистрикты во время победного тура, но моё знакомство с ними было достаточно поверхностным. Вам доводилось посещать Первый? Не знаю, артефакты ли это... Но говорят, будто некоторые из древних сохранившихся украшений обладают особыми силами. Мы верим в мистику камней - вспышка жара скатывается по телу куда-то вниз, и Кашмира старается подхватить нить разговора, хотя у неё складывается впечатление, будто Медея Лерман нарочно водит беседу вокруг абстрактных тем, пытаясь увидеть... А вот что именно - девушка слабо представляет. Но почти уверена, что провалит итоги этого наблюдения.

+1

13

Рэйган знал о том, какое впечатление производит на людей, но откровенно говоря никогда не задумывался, как воспринимают его с точки зрения детства и юности. Он был серьёзным мужчиной, гораздо серьёзнее чем многие деловые личности Панема, он был разумным, рассудительным, но это вовсе не означает, что он уже родился в элегантном костюме и с портмоне в руках. Как и большинство ровесников-мальчишек Рэйган вылезал без спросу на крышу дома по ночам, чтобы полюбоваться большим звездным небом и пострелять из рогатки в энергосберегающие фонари, освещающие улицу, которые так забавно вспыхивали при разрушении диодной капсулы. Рэйган лазал через заборы, скатывался с лестницы на первый этаж, слизывал остатки шоколадного пирожного из формы, играл в пиратов, разбойников, пришельцев, сбивал носы ботинкам, рвал рукава на рубашках, в общем проводил нормальное среднестатистическое детство, в котором кстати совсем не находилось места шахматам, зато всегда отводились вечера для таинственных и завораживающих историй матери, посвящавших мальчика в истоки древних цивилизаций.

-  Честно говоря, всё как-то не находилось повода. Мне до сих пор неудобно перед Аристон за своё поведение. Понимаю, я тогда был ещё ребёнком. Но… Скажем так, я был очень неспокойным ребёнком и в силу любознательности мог натворить дел.

Под пристально-шуточным взглядом Медеи, Рэйган опустошает бокал с вином, украдкой поглядывая на Кашмиру, выбравшую напитком этого дня ягодный морс. Это было несколько непривычно, мужчина был уверен, Кашмира предпочтет вино, дабы немного расслабиться и снять напряжение, но видимо это шло в разрез с планом её лечения, с которым Рэйган хоть и ознакомился, но всё равно не понял и половины, а за дополнительной расшифровкой обратиться ещё не успел. Будешь успевать тут решать какие-то дополнительные дела, когда, то на работе дурдом устроят, то мама пригласит на примирительный обед. Примирительный ли? Взгляд переходит на мать, но в чертах её лица по-прежнему заложена мягкость, а в словах не проскальзывает неодобрительный подтекст, как в то утро в его доме. Значит у них всё-таки есть шанс. Рэйган не собирался ни при каких обстоятельствах отказываться от Кашмиры, однако, ему было бы весьма не по душе разрываться на два фронта.

-  Я думаю обед, не лучшее место для разговоров о трибутах, их семьях, и непростой и жестокой судьбе. Наша жизнь в наших руках, и мы сами делаем выбор.

На последней фразе Рэйган протянул руку и мягко переплёл свои пальцы с пальчиками любимой женщины.

-  Они сами сделали свой выбор. Пусть это останется на их совести.

Мужчина обвёл своих самых дорогих собеседниц взглядом спокойным и мягким, но в тоже время призывающим прислушаться к его словам. В их жизни и так было слишком проблем, чтобы впускать внутрь чьи-то ещё.

+1

14

Медея хмурится, но делает это настолько искусно, что никто за столом не может прочесть изменений в её настроении. Было ли суждение Кашмиры преждевременным или на то у неё были свои, достаточно веские причины, а может вражда между двумя трибутами подталкивала её к мыслям о недруге исключительно в негативном ключе, женщина не стала выяснять. Проще было закрыть тему совсем, чем пытаться вставлять свои мысли и объективные гипотезы, основанные на достоверной информации и наблюдении. Это нормально, один трибут не любит другого, между ними зарождаются конфликты, порой приводящие к кровопролитию далеко за пределами Арены. Пытаться изменить их настрой, всё равно, что пытаться остановить мчащейся поезд голыми руками.
Женщина коротко салютует бокалам, поддерживая слова сына.

-  Полностью согласна с тобой, Рэйган. Смерть целой семьи – не лучшая тема для разговора. Особенно за столом. Не извиняйся, Кашмира. Твоя точка зрения тоже имеет право на существование.

Ловко орудуя острым ножом, Медея делит говяжий медальон на четыре ювелирно одинаковых кусочка, и съедает каждый из них под очередную новую реплику со стороны гостей. Она словно поглощает в себя всю суть беседы, выуживая из неё наиболее сочные части, с помощью которых можно было бы узнать о собеседнике нечто новое, отличное от того, что твердят о нём на каждом шагу. Несколько гипотез уже сложились в её голове, но Медея продолжает присматриваться к женщине, констатируя, что даже с полученными знаменателями для полной картины ей необходимо больше единиц информации. Так часто бывает с человеком, отличившемся экстраординарным поступком. А массовые убийства вполне подпадали под это словосочетание.

-  Отец Рэйгана был очень разносторонним человеком. Порой, мне казалось он родился не в своё время.

Воспоминания о муже больше не приносят боли, только глухую тоску, что на миг отражается в больших карих глазах, но, как и положено любой мимолётной искре, быстро растворяется в небытие.

-  Я посещала Первый дистрикт несколько раз за свою жизнь. Общение с местным населением посвятило меня в тайны ваших поверий, и я считаю, что они не лишены рационального зерна. Ещё в двадцатом веке было доказано, что камни обладают особым типом накопительной памяти. Они собирают внутри себя информацию об окружающем мире через энергополя. Выражаясь простым языком, впитывают энергетику своего владельца, или того места, где они находились дольше всего. В древние времена бытовали легенды о проклятых камнях, приносившие своему владельцу невообразимые страдания и в конце концов, убивавших его. Особенно были сильны камни, которые могли отражать от себя окружающий мир.
Кашмира, с тобой всё в порядке? Может открыть окно?

Медея участливо смотрит на Кашмиру, чьи щёки всё больше начинают напоминать созревающие под солнцем томаты. Внутри начинают зарождаться первые подозрения, но Медея, как человек никогда не делающий поспешных выводов, продолжает наблюдать.
[NIC]Medea Lerman[/NIC]
[AVA]http://savepic.ru/10982026.jpg[/AVA]

+1

15

Остатки напряжения покидают тело Кашмиры, когда Рэйган успокаивающим жестом переплетает свои пальцы с её. Она с благодарностью чуть сжимает его руку, сразу почувствовав себя лучше. Главное, что Рэйган рядом, и вместе они смогут преодолеть любые проблемы. От попыток девушки не наделать глупостей перед Медеей Лерман, до нежелания Капитолия позволить символу иметь настоящую личную жизнь. По большому счету ей должно быть плевать на выбор Джоанны... Главное, что сама Фрайзер сделала иной. И раз она сейчас сидит здесь, в компании любимого мужчины, выбор этот был верным. Наша судьба ни что иное как цепочка вероятностей.
-Спасибо, родной - едва слышно говорит она Рэйгану. Жаль, руку вскоре приходится освободить, чтобы продолжить резать остатки медальона. Зато разговор дальше идёт в более приятном русле.

Кашмира не поднимает взгляда от тарелки, женским чутьём уловив в голосе Медеи отзвук тоски и опасаясь бередить рану расспросами. Для Рэйгана эта тема до сих пор болезненна... Но он мужчина и его жизнь ещё во многом впереди. Женщине должно быть гораздо тяжелее остаться без своего супруга в некогда шумном и многолюдном, судя по рассказам, доме. В груди щемит от одной мысли об этом... К счастью, миссис Лерман затрагивает тему, вызывающую у Кашмиры радостное оживление.
-Нет-нет, я в порядке. Просто на секунду стало жарко... Наверное, из-за горячего - девушке вовсе не хочется приковывать к себе повышенное внимание из-за краткого сбоя в терморегуляции. Ей до сих пор немного душно, но ощущения вполне терпимые.

-Мои родители ювелиры. Мама оставила практику, когда родились мы с братом. Иногда занимается оценкой камней и рисует эскизы украшений, у неё твёрдая рука и хороший вкус. Отец до сих пор работает. Его специализация - драгоценные металлы и камни, он создаёт украшения и предметы роскоши - оклады для картин, заколки, статуэтки... - о родителях Кашмира говорит с нескрываемыми любовью и гордостью. Ювелиров в Первом было достаточно, но внутри профессии они делились по "кастам". Были мастера узкой направленности, работавшие с холодной эмалью или полудрагоценными минералами, с инкрустацией или гравировкой... Гелиодор и Эмбер же известны в родном дистрикте, как тандем талантливейших художников. Кашмире от матери передался талант геммолога, первоклассного оценщика. Но привыкшим к тренировкам и ножам рукам не хватало моторики и техничности отца. Так что оставалось лишь с благоговением наблюдать, как камни и слитки металла в руках старшего Фрайзера превращаются в удивительной красоты украшения, словно сплетенные из воздуха и драгоценного кружева. Эту магию девушка обожала с раннего детства.

-В нашей домашней библиотеке книги в основном профильные. Но многие рассказывают о магических силах камней и связанных с ними легендах. Я читала их в детстве вместо сказок. Меня даже назвали в честь камней. Кашмирских сапфиров. Синий сапфир - мой талисман, первый мне подарил папа в день десятилетия - с той поры коллекция Фрайзер существенно разрослась, но дороже небольшого сапфира в круглой оправе, висящего на кожаном шнурке, у символа украшения не было. Он был с ней на обеих аренах, в Тринадцатом, и до сих пор при ней, сейчас дома у Рэйгана, в сейфе с остальным "алмазным фондом" Кашмиры. Она не носит его в Капитолии каждый день, но пару раз в неделю непременно достаёт, чтобы подержать в руках. По повериям Первого, сапфир - мощный амулет, оберегающий от любой опасности, помогающий отражать козни и проклятия врагов, дарующий храбрость. Идеальная защита для вечного трибута. Может, потому девушка, далеко не самая сильная физически даже на первых своих играх, пережила арену и продолжает держаться под гнетом неприятностей до сих пор. Есть у камня ещё одна способность - очаровывать представителей противоположного пола. Раньше считалось, что чтобы покорить мужчину, женщина должна положить на дно его бокала с вином сапфир. Кашмиру по всем фронтам можно считать идеальным воплощением данного камня, даже если она сама порой этому не рада.

-Вам, миссис Лерман, я бы посоветовала топаз - камень поиска истины, не терпящий лжи. Он символизирует мудрость, добро и покой, но обладает достаточно жестким характером, слабого человека способен подчинить своей воле, и чтобы приручить камень нужно время. Топаз развивает интуицию и фантазию, помогает справиться с депрессивными состояниями, обрести душевную гармонию. В любви же он означает верность. Кашмира ещё мало знает Медею, но почти не сомневается в верности своих выводов.
-Конечно, нужно самому быть готовым к диалогу с камнем - вдруг добавляет Фрайзер грустно. Ей на ум пришел нож с хризолитами, помогающими своему владельцу выпутываться из передряг и видеть насквозь недругов. Они должны были помогать... В конце концов, из Пятого он выбрался живым и именно этим ножом убил Гровера. Но... Кашмиру не покидало ощущение, что помощь талисмана Гектор в итоге оттолкнул, как и любую предлагаемую ему поддержку. Больше она не вмешивается в его выбор. Отвлекаясь от непрошеных мыслей, Фрайзер тянется к салатнице. Мясо на тарелках почти синхронно подошло к концу.

-Положить тебе, милый? - первую порцию она кладёт Рэйгану, вторую, двигаясь против часовой стрелки - себе. И хочет спросить Медею, будет ли она салат с тунцом, как самочувствие вновь выкидывает странный фортель. Вообще Кашмира была не очень привередлива к еде и с удовольствием ела рыбу - в былые годы их с братом меню составляла в основном белковая пища. Но сегодня организм реагирует иначе. Запах тунца - тяжелый раздражающий аромат сырой рыбы - резко бьёт по обонянию, выключая другие органы чувств. Желудок откликается соответственно - сжимается, подавая сигналы горлу. Кашмира сглатывает слюну, ставит салатницу на стол, отодвигая подальше, и прикрывает рот ладонью. Тошнота накатывает с такой силой, что кажется её вот-вот вывернет наизнанку.
-Мне нужно на воздух - чудом умудряется выдавить девушка, прежде чем отодвинуть стул и встать из-за стола. Наверное, нужно объяснить своё поведение... Но Кашмира просто не в состоянии оставаться возле тарелок с оглушающе пахнущей рыбой ещё дольше. Запах не отпускает даже в коридоре, доводя до головокружения, поэтому девушка открывает входную дверь и, забыв про верхнюю одежду, выходит на крыльцо.

Морозный воздух с первым вздохом заполняет грудь, принося облегчение. Символ облокачивается на перила, с наслаждением вдыхая запах мороза и снега. Ничего лишнего. Желудок ещё бунтует. Требуется ещё несколько вдохов, чтобы сжавшая его невидимая рука начала ослаблять хватку. "Вечно ты всё портишь. Миссис Лерман подумает, что тебе плевать на правила приличия в её доме" укоряет себя Кашмира, испытывая чувство неловкости и стыда. Хорошо, если Медея не отнесёт её реакцию на счет готовки своего повара, потому что... Потому что символ сама без понятия, почему организм так взбунтовался. Может ли это тоже быть побочным эффектом принимаемых медикаментов? Сзади раздаются уже узнаваемые ею шаги:
-Извини. Меня что-то мутит. А ещё рыба так резко пахнет... Я сейчас вернусь к столу. Не понимаю, в чем дело. Так неловко - говорит она, через плечо оглянувшись на вышедшего следом Рэйгана. Надеясь, что он не сердится и не думает, будто Кашмира пытается расстроить отношения с его матерью нарочно.

+1

16

Помимо общей завораживающей атмосферы семейные посиделки содержат в себе кучу напряженных и даже негативных факторов, тщательно скрываемых за ширмой радушного приёма. Никому не хочется портить такое трогательное событие, призывавшее оставлять все претензии и недовольства за порогом, внося в дом атмосферу тёплой дружеской обстановки, ломающей все возникшие преграды между людьми. Вряд ли кто-то из собравшихся начнёт возмущаться на колкую, но очень смешную шутку в свой адрес. Посмеётся вместе со всеми, да и вспомнить что-нибудь эдакое об оппоненте и вот тогда уже наступит его очередь пересмеять компанию, в попытке скрыть нарастающее раздражение.
В этом то и кроется краеугольный камень семейных торжеств, пусть даже самых маленьких – ценить друг друга, несмотря на все недостатки. Ведь мы одна семья.
Кашмира могла по праву считать себя частью семьи Лерман. Пусть официально их союз был ещё более метафизичен, чем благородство президента, однако на духовном уровне, в нерушимом балансе чувств найти пару более гармоничную было трудно, даже если брать в расчёт всё многообразие дистриктов. Рэйган был влюблён и все свои чувства вкладывал в каждую минуту, проведённую рядом. Принимал Кашмиру со всеми её недостатками, подстраивался под особенности поведения, а Кашмира взамен без остатка отдавалась ему, доверяя даже самые сокровенные уголки своей души.
Это было наивысшим показателем доверия с её стороны, и Рэйган трепетно относился к каждой дарованной частичке.
Мирная, почти светская беседа с каждой минутой всё больше пробуждала в его сердце так надолго потерянную благодать. Медея улыбалась, шутила, делилась фактами своей биографии. Такое нельзя сыграть, она и правда понемногу раскрывалась, впуская Кашмиру ещё на один шаг дальше, если не на ступень откровенности, то на доверии их разговор уже оставил свой отпечаток. Подливая в бокал новую порцию морса, мужчина уже было хотел пошутить, о том, что знает людей, которым в камни годится исключительно булыжник, как внезапно Кашмира изменяется в лице, кожа на щеках заметно бледнеет и она, сказав напоследок нечто вроде извинений, мгновенно срывается с места в сторону входной двери.
Несколько секунд Рэйган смотрит ей в след, анализируя ситуацию и пытаясь понять, что именно могло сподвигнуть на такой странный поступок, после чего едва не хлопает себя по лбу.

-  Извини, мама, я сейчас.

Стул со скрипом едва ли не отлетает в сторону, не вовремя оказавшись у него на пути.
Из открытой настежь двери тянет морозным воздухом. Проходя мимо вешалки рука мужчины автоматически потянулась к крючку стягивая с него тёплый пуховик.

-  Не бери в голову. Всё в порядке. Быть может, это побочное действие какого-то лекарства.

Рэйган набрасывает куртку на плечи Кашмиры, бережно обнимая её сзади, образуя тем самым своеобразный защитный кокон. От всего, холода, болезней, людей.

-  Тебе нужно показаться врачу. Филипп отвезёт нас хоть сейчас.

Отредактировано Reagan Lerman (Сб, 3 Сен 2016 19:46)

+1

17

Руки Рэйгана мягко обнимают её за плечи, набрасывая на них пуховик, о котором Кашмира забыла в своём стремлении побыстрее оказаться на воздухе. Девушка блаженно закрывает глаза. Именно в таких маленьких жестах кроются настоящие забота и любовь. Она уже постепенно привыкала, но всё равно, сталкиваясь с подобными проявлениями чувств, невольно изумлялась, задавала себе вопрос - почему Лерман выбрал её, когда вокруг много девушек, куда более достойных его, места в этой правильной семьи, и любви, такой драгоценной и согревающей. Тем не менее, делиться своим счастьем Кашмира бы с ними не стала. Она уже не рвётся уйти, чтобы подарить Рэйгану "лучшую" жизнь, напротив, боится потерять тот уютный мир, который они общими усилиями создали таким трудом. Уютный и тёплый, как наброшенная на её плечи куртка, как руки, обнимающие её. Прислонившись спиной к груди Лермана, девушка пару секунд молчит, дожидаясь, пока внезапный приступ тошноты ослабнет ещё немного, затем испуганно уточняет:

-Нас? - она доверила Деметре своё лечение, но пока не была готова доверить самое важное. Информацию о личной жизни. Из того же глубинного страха, уходящего корнями к Играм и продажам... Боялась, что если посвященных в её слабость окажется слишком много, то самое дорогое и любимое у неё попытаются отнять. Как пытались отнять все эти годы семью и брата. Лучше она съездит в клинику одна. В какой-нибудь другой день, когда ради этого не придётся ломать более важные планы. В следующий выходной, например...
-Не стоит так рисковать из-за ерунды. Вдруг кто-то увидит... И срывать обед я тоже не хочу, миссис Лерман и так долго нас ждала. Всё уже прошло - в конце концов, если подобные явления будут повторяться в ближайшие дни, она может позвонить Деметре и по телефону. Наверняка врач знает возможные побочные эффекты того, что прописывает.
-Но спасибо, что ты волнуешься. Мне приятно - голос Кашмиры теплеет от улыбки. Девушка ещё некоторое время нежится в объятиях Рэйгана, радуясь моде на высокие заборы вокруг частных домов. Дурнота отступила окончательно, оставив лишь лёгкое недоумение по поводу природы и внезапности приступа. Этот побочный эффект определённо хуже сонливости.
-Думаю, пора возвращаться - некрасиво с их стороны оставить маму Рэйгана надолго одну за столом. Кашмира разворачивается в объятиях мужчины, легко целуя его в губы, и снова заходит в дом, пристраивая пуховик на вешалку. Она не уверена, что рискнёт ещё что-то съесть, но на только начавшую налаживаться беседу это ведь не повлияет?

-Прошу прощения за досадное недоразумение, миссис Лерман. Последнюю неделю я несколько странно себя чувствую... Но мне уже лучше - Кашмира с улыбкой опускается на своё место, предварительно задержав дыхание и отставив тарелки и салатницу максимально далеко от себя. Так, чтобы опасный запах её не достиг. Вдаваться в более подробные пояснения не хочется - у них только начал завязываться позитивный диалог, а неизвестно, как Медея отнесётся к информации о проблемах со здоровьем у девушки своего сына. Ещё и в такой деликатной сфере.

+2

18

Если камни в какой-то ипостаси и привлекали Медею Лерман, то только в качестве научного материала, но уж никак не в виде украшений. Медея принадлежала к тому редкому типу женщин, которые не ставят красоту украшений во главу угла, и в оценке предмета руководствуются исключительно его практическим значением. Взять хотя бы обстановку её дома. Всё достаточно стильно, но это был сдержанный стиль, никаких лишних завитков, лепнины, зеркал, даже картины, висящие в комнате, демонстрировали глазу скромный осенний пейзаж, укутанный в пастельную золотую палитру. Из более яркого, пара маков, но даже здесь цвет их лепестков был гладким и не выделяющимся, словно тихо шептал – в другом моя красота.
На мягком ковре в гостиной простой, незамысловатый узор, змейкой тянущийся вдоль ворса, обрывающийся на концах простыми завитками в одну спираль. Стол был выполнен из массива морёного дуба. Тёмный, как горький шоколад, отражающий блики света идеальной лакированной поверхностью. Даже сам образ Медеи был прост и изыскан: лёгкие кудри, ореховых волос волнами ниспадали на плечи до самых лопаток, простой дневной макияж, выполненный настолько тонко, что не намётанному глазу сложно распознать искусственность румянца на высоких скулах. Тонкий свитер, с ажурным узором, из шерсти викуньи сидел чуть свободно, но этим только подчёркивал почти не тронутую годами фигуру. Хлопковые брюки струились к низу лёгким свободным клёшам. Из украшений – по-прежнему идеально сидящее на пальце обручальное кольцо и тонкий платиновый браслет с узором в виде побегов какого-то диковинного растения. Пожалуй, это был самый сложный орнамент, что только можно было найти в этом доме. Подарок мужа Медея всегда носила на себе с самого первого дня его смерти. Но никаких камней никто не видел на женщине вот уже добрых десять лет.
Доподлинно неизвестно, что повлияло на формирование у неё такого необычного вкуса. Быть может отчий дом, по самым продвинутым канонам моды наполненный резной мебелью, вычурными картинами, украшениями и посудой такой причудливой формы, что есть из неё было возможно только после достижения определённого уровня в навыке ловкости, а может мать, одевавшая её ещё совсем маленькой, модно, но, как заправского павлина. Медея предпочитала об этом не вспоминать. Муж знал её особое отношение к украшениям, поэтому всегда старался дарить нечто редкое и элегантное. А камни… Пускай так и остаются оружием пролетариата.

-  Интересный вывод, но я больше предпочитаю аметист. Камень разума. Символ спасения, от кары Диониса и одновременно великой скорби застывших внутри его фиолетовых слёз.

Несмотря на равнодушие к их блестящим граням, Медея знала много легенд, связанных с происхождением разных камней. Некая метафоричность проскользнула в её словах, но ничего пояснить женщина так и не успела. Ведомая внезапно охватившим её приступом дурноты, Кашмиры вылетела из-за стола, так стремительно, что вокруг неё вполне мог бы возникнуть небольшой ураган. Рэйган ушёл почти сразу, Медея успела лишь понимающе кивнуть ему в след, в то время, как в груди закрались тревожные подозрения. Она ведь женщина и всегда способна отличить простое недомогание от чего-то более серьёзного.
Следовать вслед за сыном она повременила всего с пол минуты. Выйдя в коридор, она почти бесшумно скользнула в сторону обнявшейся пары, улавливая остатки разговора.

-  Не стоит так переживать, это не последний обед в нашей жизни. Рэйган, зайдите в дом. Не хватало, чтобы Кашмира ещё простудилась.

Тон Медеи был не строгим, но требовательным. Так матери обращаются к своим детям, принуждая выполнить обязательную, но не слишком желанную просьбу. Сейчас этот метод подействовал безотказно.

- Кашмира, что с тобой? Я могу чем-то помочь?

Участливо интересуется Медея, когда они все втроём пересекают порог гостиной. Наблюдательность не подводит, и стоит только женщине, как бы невзначай отодвинуть салатницу подальше к противоположному краю стола, как лицо Кашмиры становится заметно бодрее.
[NIC]Medea Lerman[/NIC]
[AVA]http://savepic.ru/10982026.jpg[/AVA]

+1

19

Кашмира надеялась, что Медея не станет акцентировать внимание на произошедшем... И что её волнение насчет потенциальной простуды было скорее актом вежливости, нежели искренних опасений. Победительница с куда большим энтузиазмом вернулась к разговору о камнях, например, об аметисте, который они не успели обсудить. И к красивой нимфе, по легенде обращенной в камень богиней Дианой. Или рассказала бы о своей семье ещё что-нибудь. Любая тема была бы приятнее обсуждения собственного здоровья... Кашмира вообще неохотно признаётся в том, что в её организме что-то идёт не так. Тренируясь в академии, например, всегда замалчивала о проскальзывающих порой мелких и не очень травмах, чтобы только не отстраняли от занятий. Ей было важно оставаться на одном уровне с братом, что требовало усилий. А потом показывать хоть малейшую слабость отучил Капитолий. Если за неё некому заступиться, любая женщина быстро учится быть сильной и несгибаемой. Такое впечатление Фрайзер предпочитала оставлять о себе. До знакомства с Рэйганом редко кто-то интересовался, что с ней... Ещё реже - может ли он чем-то помочь.

Взгляд победительницы, смущенной прямым вопросом, сначала блуждает по комнате, словно ищет лазейку, чтобы уйти от ответа. Но всё же это мама Рэйгана. И Кашмире не очень хочется нарушать то хрупкое равновесие, что сейчас воцарилось между ними. Она берёт полотняную салфетку, нервно комкая её в руках. Затем смотрит на Рэйгана, вопросительно, спрашивая взглядом - можно ли здесь об этом рассказывать? Стоит ли? Не навесят ли ярлык "бракованной", гнилой? Каждая мать хочет для сына лучшего, а Кашмира всё не может избавиться от мысли, что проигрывает в этом звании по всем фронтам. Дождавшись наконец короткого кивка от своего мужчины, девушка не без опаски решается:
-Не стоит волноваться, миссис Лерман. Я сейчас прохожу лечение, в том числе гормональными препаратами. Их назначили недавно, и возможно какой-то из них обладает побочным действием - если сказал А, чаще всего приходится говорить и В. Особенно, когда полагаешь, что в данной конкретной семье ты задержишься. Взяв небольшую паузу, чтобы привести в порядок мысли и решиться на продолжение, Кашмира сжимает лежащую на столе ладонь Рэйгана:

-На квартальных играх меня ранили в живот. Серьёзно. В Тринадцатом дистрикте провели операцию... Но левый яичник сохранить не удалось. Закончить лечение в том дистрикте я, конечно, не смогла. И вернулась к этому вопросу сейчас - щёки символа вновь покрывает румянец, на сей раз от смущения. Звучит так, словно она уже подготавливает почву, чтобы привязать Рэйгана покрепче... Хотя конечно это не так. Даже мысли о ребёнке для Кашмиры слишком серьёзны, чтобы использовать крохотного человечка, как инструмент. Если она когда-нибудь решится на создание семьи, то хотела бы, чтобы её ребёнок рос в безопасности и в полной любящей семье, как росли они с Блеском, чувствуя себя до первой арены самыми счастливыми во всём Панеме. Они не голодали, не знали нужды, любили родителей и жизни не представляли друг без друга. Единственным дамокловым мечом была жатва... Но когда они вроде бы избавились от него, оказалось, что это было лишь начало. Для своего ребёнка Кашмира хочет как минимум такую же "стартовую площадку". А в идеале - гораздо большего. Полного отсутствия какой бы то ни было опасности. Свободы. Возможности планировать свою жизнь без оглядки на правительственный режим. Может статься, что этот день вовсе никогда не настанет...

+1

20

Природа вокруг точно погрузилась в волшебный сон. Белоснежные снежинки медленно опускались на землю, покрывая своим невесомым пологом каждый сантиметр масштабного двора. Глаз уже не различал предметов, только их, едва заметные силуэты. Деревья, растущие вдоль забора, фотонные фонари, вкопанные в землю и залитые у основания бетоном, расположенные в равных промежутках друг от друга, тянущиеся вдоль всей дороги, до самого крыльца. Деревянная беседка, расположенная чуть поодаль, в которой так спокойно и умиротворённо, особенно тихими летними вечерами, когда твоё уединение нарушается исключительно стрекотанием кузнечиков.
Рэйган стоял на краю крыльца, сжимал Кашмиру в объятиях, и думал сразу ни о чём и обо всём. Ему хотелось расслабиться, просто прикрыть веки и отдаться в плен этой тягучей белой пелене, где нет ни войн, ни страха, ни предательства, ни тяжелых разговоров, ни трудно принимаемых решений. Там есть только снег, белый, почти прозрачный, а ещё есть тепло любимой женщины, приятное, ласковое, пробуждающее внутри души ту самую, скрытую теплоту, способную растопить даже ледник, размером с президентский дворец.
А с другой стороны, его голову изнутри разрывали мысли о бесконечных препятствиях, возникающих у них на пути. Точно гидра возникали они на том месте, где Рэйган с корнем вырубал предыдущие. Он не устанет бороться, только бы хватило сил для последнего рывка. Финал будет не скоро, но именно на нём теряется львиная доля всей приобретённой уверенности.

-  Ты должна думать о себе. Этот обед… Кашмира твоё здоровье для меня важнее всего.

Но фраза рвётся на половине. Шаги матери сзади Рэйган слышит за пару секунд до того, как Медея позволяет их услышать. Окончательно вынырнув из блаженного забытья, мужчина заводит Кашмиру в дом, плотно притворяя дверь за собой. Кажется, морозного воздуха им всем на сегодня достаточно.
Вернувшись за стол, Рэйган замечает странное движение матери, по отношению к тарелке с салатом, но пока он не придаёт этому должного значения, куда больше сейчас его волнуют откровения, которые рано или поздно, в любом случае должны были дойти до ушей Медеи. И лучше если это случится здесь и сейчас, за семейным обеденным столом и лично из уст Кашмиры, в том свете, в каком это есть на самом деле, а не приукрашенное тысячами баек, коими очень быстро обрастают слухи в Панеме.
Рэйган мягко переплетает свои пальцы с пальцами Кашмиры, медленно кивая головой, давая старт новому витку в их общих непростых взаимоотношениях.

-  Твой организм очень стойкий. Он справлялся со многими травмами и сейчас он не даст сбой.

Рэйган видит, как трудно Кашмире даётся каждое слово и в знак поддержки, он немного подаётся вперёд и касается губами её порозовевшей щеки. В данный момент — это не просто жест поддержки, но ещё одно доказательство, символ, что он не отступится от неё ни при каких обстоятельствах.

+1


Вы здесь » THG: ALTERA » Alma Mater » 18.01.3014, Capitol. Watch close


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC