Сейчас в Панеме
04.03.3014 - 14.03.3014
CPTL +6°C
D1-13 +3°C
sunny & windy
Первое солнце и сильный ветер
Новости Панема
5 января - после краткой болезни символа, съёмочная группа возвращается в Капитолий, чтобы продолжить работу над съёмками агитационных видео, особо важных сейчас. Кашмире предстоит работать в одиночку, Кристиан до сих пор остаётся в Пятом дистрикте. Вместе с телевизионщиками возвращается в столицу и Бальдер Кейн, завершивший работу над созданием ловушек во Втором дистрикте.

1 января - Китнисс Эвердин, Пит Мелларк и другие члены съёмочной группы оказались под завалом, президент Тринадцатого дистрикта, Альма Койн, едва успевает спастись бегством в компании Бити Литье и Блеска Фрайзера. План по удержанию в плену капитолийского символа и попытке захвата генерала, провален. Гектор клерик, чудом избежав смерти после встречи со своей дочерью Ангероной, предлагает солдатам обеих армий рискованный план. Оставаясь номинально под властью Капитолия, Пятый превращается в экспериментальную резервацию по объединению обеих армий. Президенты обеих сторон не в курсе такого поворота событий.

31 декабря - Альма Койн прилетает в дистрикт Пять, получив от Аарона Левия и Блеска Фрайзера сообщение о пленении капитолийского символа. План по выманиванию генерала Клерика входит в финальную стадию. Единственное, чего не знает президент Тринадцатого - Гектор уже давно готов к наступлению.


22 декабря - Альма Койн вызывает к себе капитана авиации Аарона Левия и Блеска Фрайзера, брата капитолийского символа. Президент Тринадцатого даёт им особое задание - похитить Кашмиру Фрайзер, чтобы использовать её, как приманку для Гектора Клерика.


14 декабря - повстанцы во главе с Китнисс, Гейлом и даже почувствовавшим себя несколько лучше Питом Мелларком летят в Двенадцатый дистрикт, снимать очередное промо на его развалинах. Их цель - показать Панему, какая участь на самом деле ждёт противников капитолийского режима.


12 декабря - первые же эфиры капитолийской пропаганды вызывают волнение среди повстанцев. Людям хочется верить в возможность мира. Альма Койн в Тринадцатом дистрикте собирает экстренное собрание с целью обсуждения дальнейшей военной тактики. Всё ещё осложнённой побегом экс-генерала Клерика.


6 декабря - повстанцы заявляют о себе! Прорвав телевизионный эфир Капитолия прямо во время торжественного ужина президента Сноу, Альма Койн обращается к Панему с речью от лица всех повстанцев. Граждане Панема наконец видят промо ролик повстанцев из Восьмого дистрикта.


1 декабря - в дистрикте 13 большой праздник - День Великого Воскрешения. Самый важный праздник в жизни каждого повстанца из д-13. На эту дату дистрикты - 11, 10, 9, 8, 7, 5, 4, 3 контролируются повстанцами. Все чувствуют надежду, несмотря на то, что бывший Генерал Армии д-13 - важная фигура на доске революции - отчего-то переметнулся на сторону белых.


23 ноября - часть жителей в Тринадцатом всё ещё трудится на разборах завалов в дистрикте. Китнисс Эвердин, Финник Одейр, съёмочная группа и отряд специального назначения отправляются в Восьмой дистрикт на съёмку агитационных видео. Война с Капитолием ведётся всеми доступными способами, однако предсказать невозможно не только её исход, но и окончание отдельных операций.


13 ноября - патриотическая лекция Альмы Койн прервана бомбёжкой капитолийских планолётов. Тринадцатый несгибаем, хотя бомбы повредили некоторые объекты в дистрикте. Сопротивление продолжается.

31 октября Тринадцатый дистрикт совершил свою главную победу - второй раз разрушил арену квартальной бойни и явил Панему выжившую Китнисс Эвердин. Революция началась!

THG: ALTERA

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » THG: ALTERA » Animi magnitudo » 12.11.3013, Dist. 13, Dreams the world far away


12.11.3013, Dist. 13, Dreams the world far away

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

http://savepic.ru/10985571.gif  http://savepic.ru/10997859.gif


• Название эпизода: Dreams the world far away;
• Участники: Katniss Everdeen, Cashmere Fraser;
• Место, время, погода: укромный уголок 13го дистрикта, свободное время после ужина;
• Описание: Китнисс и Кашмира с арены вернулись в одном планолёте. С того момента они и не виделись. Китнисс переживала послевкусие от нападения Пита, Кашмира - операцию и борьбу с личными демонами. Но понимание едва ли способно воцариться между безумными.
• Предупреждения: nope ванили.


+1

2

После того, как мы спасли трибутов из Капитолия - для меня ровным счетом больше ничего и не происходило. Я бы даже сказала, что меня не трогали без надобности, да я и не настаивала. Бывали дни, когда нужно было появиться для съемки очередного проморолика, но я выглядела в них хуже прежнего, поэтому от этой идеи пока решили совсем отказаться, зато стали активно снимать в них спасенных трибутов. Тема все та же - у нас все хорошо и мы выдержим любые испытания, что приготовит нам президент Сноу, да еще и ответный удар будет в несколько раз сильнее. Да только была бы в этом хотя бы капля правды. Я совсем больше не верю в успех.
 
Дни тянулись слишком долго, каждый из них казался очередной бесконечностью. Все сводилось к тому, что я просто снова пряталась от людей, даже от медиков. Хомут уже сняли, но голос так пока и не восстановился, после того, как Пит кинулся душить меня на арене и повредил тем самым связки. А ведь все могло быть и хуже, генерал успел прийти на помощь. Как и обещал.
Я пряталась даже от Гейла, пусть он и почти всегда знал, где меня найти. Наверное, не делал этого специально, понимал, что я не настроена на разговоры. Я лишь иногда после ужина подходила к палате, в которой находился Пит, и недолго, но наблюдала за ним. Картина так себе, уверенности в завтрашнем дне не прибавляла. Он по-прежнему не очень тепло реагировал даже на любые упоминания обо мне. На все, что хоть самую малость тревожило его память и заставляло возвращаться в детство, на Игры. Везде, где была я, и где я стала причиной всех его бед. И того, что он стал таким. Да что там, будем честными - он постоянно твердил, что меня нужно убить. Что он хочет меня убить. Чем больше я это слышала, тем больше видела в этих словах смысл. Выход из ситуации. Может и правда, было бы так лучше? С чего я вообще об этом думаю.
Некоторые порой заговаривали о том, что нам стоит попробовать поговорить, мол они догадываются, в чем причина такого поведения Пита. Он не должен чувствовать, что он один, что его все бросили. А я и не стремилась даже поговорить. Что я ему могла сказать? Ровным счетом ничего. Я вообще ни с кем не хотела говорить. Поперек горла были эти сочувственные взгляды, делу это все равно не поможет. Разве что ненависть к президенту Сноу кипела чем дальше, тем все больше. Да только к уверенности в его вине в случившемся, прочно закрепилось чувство того, что моей вины в состоянии Пита гораздо больше. Ведь это я убедила президента в том, что люблю Пита, иначе он бы его не пытал. Иначе и мне, и ему было бы просто все равно. Я так надеялась, что этой войны не начнется, что нас оставят в покое, но от меня уже ничего практически не зависело. Только жизнь Пита, разве что. И жизнь каждого в двенадцатом дистрикте. И жизнь родителей Пита, в частности. Как ни посмотри, а я везде приложила свою руку, доломав все окончательно.

Все эти мысли не дают спокойно даже уснуть, выдергивая постоянно в реальность, напоминая лишний раз, что я виновата в происходящем. Я устала, мне хочется отдохнуть, но у меня не получается. Вместо этого я просто часами (порой целыми днями) сижу в прачечной, забившись в самый угол меж трубами, и просто смотрю в одну точку. Редко выхожу к завтраку, обеду или ужину. Наверное, когда это совсем надоедает, Гейл тащит меня силком, а потом снова иди куда хочется. 
Сегодня тоже был день из таких. Ужин из вареной тыквы, которую меня заставили съесть, а потом снова углы прачечной. Не хочу возвращаться в отсек, не хочу взглядов ни Прим, ни мамы. Никого.

Из обычного состояния меня выводит посторонний шум. Лениво перевожу взгляд, но никого не видно, хотя я слышала, что массивная дверь издавала типичные при ее открывании звуки. Сначала решаю даже не вставать, сделать вид, что меня здесь нет. Это наверняка Гейл пришел, а может его попросили меня найти. Не знаю. Но минуту, другую, третью - ничего не происходило. Если бы это был он, то уже точно сидел бы рядом. Мне это не нравится. То, что здесь еще кто-то есть.
Нехотя встаю, выхожу из своего укромного уголка. 
- Гейл? - сиплю я. Говорить по-прежнему трудно, горло дерет так, что я сразу жмурюсь от боли. 
Не спеша делаю шаг за шагом, в поисках того, кто недавно сюда зашел. А может мне просто показалось? Может кто-то просто заглянул и закрыл дверь, а я уже напридумывала себе? В конечном итоге, никого не увидев, я мысленно облегченно вздохнула. Развернулась, намереваясь вернуться на свое место, но поиск в итоге увенчался успехом. Лучше бы это был Гейл, или хотя бы Хэймитч.

+2

3

Мне казалось, что мир этот создан из стали,
а я из ветра, солнца и пыли.
Я всегда хотела, чтобы меня любили,
но они меня распинали.

На играх всё было просто... Убей или будешь убит. Но с тех пор, как на арену квартальной бойни опустился планолёт Тринадцатого, ничего простого в жизни Кашмиры не осталось. Всё покатилось под откос, с такой скоростью, что иногда Фрайзер жалела о том, что выжила. Родители из-за их с Блеском побега попали в лапы Сноу, да и с самим братом отношения разладились. Если можно это так назвать... В темноте коридора девушка протягивает руку к лицу, касается скулы и шипит от боли, натыкаясь на синяк. Начинающий уже менять синеву на желтизну, но всё ещё доставляющий болезненные ощущения. Не такие болезненные, как тот факт, что его оставил Блеск. Или как вчерашний побег Гектора...

Наверное, он что-то должен был означать. Победительница не привыкла, чтобы после поцелуя с ней мужчина убегал с такой скоростью, словно внезапно увидел голодного переродка. "Я был женат. ... С меня хватит, живи, как знаешь, беги к своему Клерику, делай, что хочешь, а я умываю руки" голоса Гектора и брата перекликаются в голове, повторяясь, как эхо, снова и снова, заставляя Кашмиру сжиматься, накрывая голову руками. Это состояние, близкое к лишающим воздуха и ориентации паническим атакам, то отступало, то накатывало вновь. Непреодолимое стремление спрятаться девушка почувствовала после ужина, когда ей показалось, что в линии людей на раздаче она увидела знакомую высокую фигуру... "Убеди меня, что ты против Капитолия"

Она никого ни в чем не может убедить. Она сама ничего не знает. В лазарете сказали, что у неё был нервный срыв, спровоцированный ареной, ранением и шоком от перемены обстановки. Но на самом деле, все эти причины были косвенны. Гектор вернул ей право тренироваться. Вот только после их вчерашнего "разговора" Кашмира не хочет идти в зал. Ей страшно. Она не готова пока столкнуться с Клериком снова, уже думая, что зря сказала ему о своих чувствах... Не торопится Фрайзер и в свой отсек. Туда после ужина вернётся Блеск, а молчание в компании брата было ещё хуже, чем немая истерика наедине с собой. Выйдя из столовой, Кашмира быстрым шагом разрезает толпу, кидаясь к одному из недавно найденных укромных уголков. Никто не обращает внимания. Красный пластиковый браслет на запястье - лучшая индульгенция. Что толку лезть к сумасшедшей... Фрайзер тянет на себя тяжелую металлическую дверь - из помещения вырываются запах моющего средства и ещё чего-то. Мокрой резины? Да какая разница. Победительница прямой наводкой проходит к ближайшему углу, садится на пол и утыкается лицом в колени.

"Я не хочу причинять тебе  ещё большую боль. Потому делай свой выбор сама" пустые слова. Она сделала свой выбор, когда невзирая на боль в ране, бросилась в солёную воду и поплыла. Не столько спасаться, сколько к нему. Или шесть лет назад? До сих пор Кашмира толком не знала, почему сохранила старый пистолет Гектора. Но воспоминания о доме покупателя, настороженном мрачном взгляде голубых глаз и грудной клетке, раскрывающейся от глубоких вдохов, пока она обрабатывала раны, не поблекли в памяти. В отличие от воспоминаний о многих десятках мужчин... А он просто сбежал. Сначала ответил на поцелуй. Лучше бы тогда оттолкнул её сразу. Гектор просит сделать какой-то выбор... Выбор требует и Блеск. Они оба хотят от Кашмиры чего-то, чего она, запутавшаяся и потерявшаяся, сделать не в состоянии. Ей нужна всего лишь поддержка. Неужели она так много просит?

Пользуясь темнотой и тишиной прачечной, Фрайзер наконец даёт волю накатившим на неё эмоциям - плач вырывается сдавленным хрипом, тут же прерываясь от другого хрипа, вторгнувшегося в пространство. Кашмира мигом напрягается, по-кошачьи щурясь, вглядываясь в темноту. Фигура приближается - невысокая, длинноволосая... Узнавание занимает пару секунд. Ярость в груди победительницы вспыхивает в мгновение ока.
-Гейл? - передразнивает она насмешливо. Окажись здесь любой другой человек, Кашмира мигом бы изобразила стеклянный взгляд и убежала искать другое место для оплакивания своей прежней жизни. Но случай привёл к ней Сойку. Мисс-Влюбленность-Эвердин, так разозлившую Сноу, что он решил пожертвовать парой десятков победителей, чтобы напомнить выжившим их место. Сжав губы, Кашмира упирается спиной в стену и поднимается на ноги. В сидячем положении она скорее мишень, чем нападающий.
-А почему не Пит? Это ведь из-за твоей любви к нему мы оказались на арене. Если бы я знала, что он тоже хочет тебя придушить - попыталась бы договориться с ним раньше - из-за Китнисс они оказались на арене. И Джоанна ранила её в живот. Из-за Эвердин они с Блеском оказались в Тринадцатом. Поссорились. Не смогли помочь своим родителям. Из-за Сойки она снова встретилась с Гектором. А тот в свою очередь сбежал, когда Кашмире был нужен он. Именно его участие. Его холодный, но гипнотизирующий взгляд, сильные пальцы, сжимающие плечо... Злость победительницы, буквально ослепнувшей от своей боли, во многом притянута за уши. Но Кашмире плевать. Если она не найдёт, куда её выплеснуть, то сама умрёт от этого яда.

+2

4

Посторонние звуки выбивают из колеи. Словно споткнувшись о что-то невидимое, топчусь на одном месте, не зная, что делать. Не ожидала увидеть здесь Кашмиру. За все то время, что я пряталась в прачечной, ни один местный житель тринадцатого дистрикта ни разу не приходил сюда, будто этим помещением и не пользовались вовсе, а здесь такая встреча. И Кашмира, кажется, не ожидала встретить меня в равной степени, раз решила дать волю чувствам. Хотя, если честно, мне на это абсолютно все равно. Меня не волнует ее жизнь, и что заставило ее прятаться здесь от других. Меня и собственная-то жизнь сейчас не очень заботит, что говорить о чужих для меня людях.

- Обозналась, - отвечаю коротко, все еще стоя на одном месте, и вглядываясь в лицо победительницы. На Арене мы были врагами, и сейчас это ощущение никуда не делось, словно мы вернулись на Квартальную бойню. Для тех, кого не спасли сразу - Игры не закончились. Может им не настал конец и до сих пор?
Чувствую, что напряглась интуитивно, будто вижу опасность. Как в лесу, когда охотилась. Даже не смотря на то, что у охотника есть оружие, ему не стоит вести себя неосмотрительно. Это может плохо кончиться. Но сейчас оружия у меня не было, и, сказать честно, вряд ли бы я победила в рукопашном бою. Насколько помню, Кашмира с братом были из профи, такие к Играм чуть ли не с пеленок готовятся. Для них убить - ничего не стоит. Так мне всегда казалось, глядя на таких людей со стороны. Вспоминая тех, с кем я была на 74-х Играх.
Но у Кашмиры есть оружие. Она ранит словом, и, честно, это задевает очень больно. Будто меня полоснули по лицу, и из раны хлынула кровь, заливая глаза.

- У тебя есть возможность сделать то, чего не смог сделать Пит, - не успев подумать о сказанном, буквально процеживаю каждое слово. Говорить больно, часть букв я просто "проглатываю", но это все сейчас было скорее напоминанием того, что Пит не завершил начатое. Какая жалость. Нечто подобное на Арене стоило бы ему жизни.
- Давай, чего стоишь, вряд ли сюда кто-то придет, - не знаю, зачем я все это говорю. Я никогда не думала о последствиях, и президент Сноу при каждом удобном случае всегда мне об этом напоминал. 
А ведь желающих пробить мне голову наверняка в Панеме было немало, после того, как я победила. Особенно это желание было у родственников тех, кто погиб с моей подачи. Я знаю, я видела их лица. Я слышала то, что они кричали из толпы во время моего Тура победителей, когда мы с Питом читали эти чертовы карточки, стоя возле каждого Дома правосудия в окружении охраны. Мне и самой тогда удавиться хотелось. Насколько это вообще честно - выжить - когда остальные должны переживать потери? Оплакивать своих детей, сестер, братьев.

- Ты могла убить меня еще на Арене, и всего этого сейчас бы не было, - делаю шаг в стороны Кашмиры, приближаясь к той. - Президент Сноу бы тебя по голове погладил за такое, не сомневаюсь, - еще шаг. - Ты правда думаешь, что я всего этого хотела? Я специально все это сделала, только чтобы вас отправили на Арену? Я вообще не планировала оттуда выбраться живой, - меня это все злит. Злит, что сейчас каждый, кому не лень, винит во всем меня. Конечно, сдохни я на 74-х, то Панем бы жил как раньше, и все были бы довольны, как ни крути. Да только никто не понимает, что я, как и каждый до меня, просто спасала свою шкуру! 
Я делаю еще один шаг, сокращая расстояние между нами. Злость кипела, и я была бы рада смахнуть всю ответственность на чужие плечи. Хватит с меня всего этого, надоело. Мысль о том, что Пит будет этому только рад, настойчиво бьется внутри, заставляя нести сейчас весь этот бред, вместо того, чтобы просто уйти. Может и правда давно пора со всем этим покончить?

+2

5

Китнисс разговаривает хрипло, глотая буквы, и находись они сейчас не в пустынной прачечной, а где-нибудь в шумном гаме столовой - Кашмира едва ли услышала бы, что пытается втолковать ей Сойка. Но Фрайзер разбирает выглядящее чертовски заманчивым предложением. Мышцы девушки под серым комбинезоном напрягаются, словно она раздумывает - не кинуться ли на Эвердин сразу, без лишних слов. Просто за то, что семья Китнисс здесь, в безопасности Тринадцатого. За то, что её пекарь смотрел на неё на арене влюбленным (а не испуганным перед внезапным побегом) взглядом. За то, что Эвердин могла услышать короткий плач Фрайзер - никто кроме Блеска никогда не видел её слёз.

Вот только помимо своей хрипоты Китнисс выглядит достаточно здоровой, а Кашмира хоть и восстанавливалась после операции достаточно бодро, ещё не была уверена в своих силах касательно рукопашной. Может, Сойка провоцирует её на драку сознательно? Едва ли она будет смирно стоять на месте, если Фрайзер попытается завершить начинания Мелларка.
-Я собиралась тебя убить. За твою тушку обещали победу, которую я хотела отдать брату. Но повстанцы эвакуировали тебя раньше, чем мы встретились. А остальные рожей не вышли, пришлось заботиться о себе самим - ладонь Кашмиры нервно опускается на комбинезон, ту его часть, что прикрывает ещё свежий, краснеющий на некогда безупречной коже победительницы послеоперационный шрам. Может, первый и последний раз они говорят по душам - игры, арена, Капитолий - всё осталось далеко, словно в прошлой жизни. Можно не поддерживать иллюзию честной борьбы и открыто признавать тот факт, что по сути квартальная бойня была легализованной охотой на Эвердин и Мелларка. И какая к черту разница, случайно их всех туда бросили, или по умыслу.

-Всем было бы лучше, если бы ты ещё с прошлых игр не выбралась. Здорово быть особенной, да? Прилетит планолёт и вытащит из любой передряги. А мои родители сейчас в Капитолии, у Сноу. Что я им должна сказать, если ещё доведётся встретиться? Что ты не специально? - пожалуй, в этой встрече есть хоть один, но очень жирный плюс. Увидев достойный своей ненависти объект, Кашмира временно забывает и о ссоре с братом, и о Гекторе. И о том, что родителей забрали в Капитолий из-за их с Блеском побега, а их самих объявили умершими. Китнисс виновата далеко не во всём, но как соблазнительно построить гладкую цепочку взаимосвязей и свалить всё на кого-то, кто и так чувствует себя виноватым. Кашмира видит эту слабость - может, поэтому они обе здесь? Прячутся от чувства вины?

Грудная клетка Фрайзер нервно вздымается, но от нападения девушку пока удерживает ещё один факт... Если её уличат в нападении на символ революции - можно забыть о службе в отряде. Ей не доверят оружие, зато очень надолго оставят этот красный браслет. Кашмира же, несмотря на царящий в её голове сумбур, уверена в одном - она войдёт в новый Пятьсот Первый отряд, даже если подготовка к этим чертовым нормативам окончательно добьёт и без того потрепанный организм. Впрочем, всё зависит от рамок слова "нападение". Ещё пару мгновений Фрайзер смотрит в глаза Китнисс... И затхлое помещение прачечной сотрясает звон пощечины. Блондинка чуть ли не с наслаждением бьёт Китнисс по лицу, словно возвращая ей пощечину, которуя сама накануне получила от брата. Пытаясь остаться в рамках "женских разборок", а не покушения на убийство.

+2

6

Даже не смотря на то, что удар не стал неожиданностью, я отшатнулась, делая шаг назад. Щека горела от боли, но мне это сейчас даже было нужно. Смешно, но Кашмира ударила именно по той стороне, куда когда-то прилетел удар плети, рассекая кожу, когда я защищала Гейла на площади в Двенадцатом. Только вот здесь вокруг снега нет, чтобы приложить к больному месту и избежать того, чтобы опухла половина лица. Съемочная группа будет в бешенстве - как снимать символ революции, который должен говорить о том, как у повстанцев все хорошо, но при это светить в кадре опухшим лицом? Эта мысль вызывает улыбку. Ближайшую неделю съемок не будет. Спасибо за подарок, Кашмира.

- Знаешь, тут даже и поспорить не с чем, - снова поворачиваю голову и смотрю Кашмире в глаза. - Останься Пит единственным победителем на 74-х, не началась бы эта революция. Не спалили бы целый дистрикт, Игры бы продолжались в прежнем режиме, и, кто знает, может у 75-х Игр было бы другое условия участия? - до сих пор не верю, что эти карточки были написаны аж 75 лет назад, и все так хорошо совпало, чтобы только меня дважды затолкать на эту Арену, только вот во второй раз без шанса на выживание. Ведь вокруг было столько профи, а если верить словам Кашмиры, они там нужны были только для того, чтобы меня убить. Может на этом Квартальная бойня и закончилась бы? Наградили бы участников, да разошлись каждый по домам. - Заманчиво звучит, не правда ли? - внезапно захотелось рассмеяться. Впервые за все это время, мне настолько надоело происходящее, настолько надоело слышать, что я "особенная", и настолько осточертело быть в центре этих гребанных событий, что кажется, мозг уже просто не выдерживает. Может стоит просто снова притвориться дурочкой, чтобы меня закрыли в палате как и Пита? - Жила бы дальше с братом и родителями в своем Дистрикте, каталась бы в Капитолий по выходным, и возвращалась обвешанная цацками с ног до головы. Без этого я тебя оставила своими выходками, да? - на самом деле, до того момента, как я сама попала на Игры - я именно так и думала, просто считала, что Хэймитч исключение из правил. Он был из немногих победителей, кто в кадре по телевизору во всех передачах смотрелся хуже всех - вечно пьяный, небритый, потасканный жизнью, одним словом. Все остальные сияли в своих улыбках. Казалось бы, для победителя и его семьи жизнь была настолько хороша, что некоторые даже специально стремились попасть на Игры и победить. Но после того, как я сама там побывала дважды, все изменилось. Мое прежнее мнение было настолько ошибочным, что и вообразить страшно. Те, кто улыбался зрителям с телеэкранов, на самом деле делали это лишь для того, чтобы сохранить жизнь себе и их семьям. А вот Хэймитч когда-то был наказан за то, что пошел против системы. Или Джоанна. Да я и сама из кожи вон лезла, лишь бы показать всему миру - смотрите на меня, я люблю Пита, видите, люблю его. А в мыслях только и билось - "лишь бы маму с Прим не убили, и Гейла с его семьей".

На самом деле, мне и Кашмиру было не за что ненавидеть. Да и злиться, в общем-то на нее, тоже не за что. Даже эта пощечина - могла сказать только спасибо, что немного выбила дури из больной головы, да поспособствовала недельному "отпуску". 
- Знаешь, я здесь уже успела наслушаться о том, что на самом деле было с победителями после Игр, и не считаю эту жизнь полной прекрасных моментов, по которым будешь скучать, если вдруг их не станет. Разница лишь в том, что я не испытала подобного на своей шкуре. Меня за это вполне можно ненавидеть, за то, что я "особенная", что в первую очередь кидаются спасать меня, в этом ты права. Но честно, мне на это уже все равно. Я просто хочу покончить со всем этим дерьмом, что творится вокруг. И мне все равно, что кто-то обо мне думает, и что в любой момент мне могут прострелить голову. Все, что могу пожелать, это - постарайтесь выжить, - последние слова когда-то сказал мне Хэймитч, но у меня, пожалуй, получилось чуть с большим сарказмом, чем когда-то у него. Нет, серьезно. Жизнь каждого спасенного трибута от меня больше не зависела, все, что будет происходить после - они могут делать, что им захочется. - И пусть удача всегда будет с вами, - в последних сказанных словах, я процедила буквально каждое слово, прежде чем развернуться, намереваясь уйти отсюда. Разве что под последние слова подошел бы прощальный реверанс.

+1

7

Не спалили бы целый дистрикт. Кашмира к своему стыду об этом ни разу не задумывалась... В её сердце вообще было мало жалости. Восприятие Фрайзер концентрировалось на личных потерях. Собственная операция, ссора с братом, попавшие в плен родители, смерть Арктуруса... Её жизнь и семья разваливаются на части. Лучший (единственный) друг погиб. Не исключено, что Кашмира не вздрогнула бы, взорви кто-то один из уцелевших дистриктов прямо на её глазах. Что в них толку?

-Конечно. Больше всего я скучаю по своим "цацкам" - фыркает девушка, добавляя к списку своих раздражителей ещё один пункт. Китнисс ведь не продавали. Она единственная из всех победителей не познала оборотной стороны Капитолия. Знала бы Эвердин, как достаются Кашмире её "цацки"... Да, Фрайзер любила украшения, отлично в них разбиралась и не считала это зазорным. После того, что с ней делали в столице, грешно скорее не урвать за это компенсацию. Плюс "алмазный фонд" служил своеобразной страховкой на тот черный день, когда красивое лицо Кашмиры утратит былую свежесть. Если их с Блеском дома ещё не вскрыли и не обнесли... Черный день оказался гораздо ближе, чем им казалось. Даже на фоне и без того не шибко радужных.

Губы победительницы презрительно кривятся, но следующие слова Китнисс заставляют сдержать очередной язвительный комментарий. По крайней мере, прислушаться к словам Сойки. Значит, она в курсе? Не иначе как Одэйр просветил. Скучать и правда не по чему... Но иной-то жизни Кашмира не знает. И по сравнению с этой, та её вполне устраивала. По крайней мере, безопасность семьи они с Блеском обеспечивали самостоятельно и худо-бедно могли быть в ней уверены. А что теперь?
-Покончить? Развязывая ещё большее дерьмо? Не уверена, что что-либо из этого работает - обводя взглядом мрачный пейзаж прачечной, бурчит девушка себе под нос. Ей не нравилась Альма Койн. Веры в способность Тринадцатого переломить хребет всему Панему тоже не было... Зато Кашмира испытала уже достаточно боли, чтобы не желать ничего, кроме покоя. Она потерялась. И её стремление войти в Пятьсот Первый отряд вызвано отнюдь не патриотичными или идеологическими настроениями. Фрайзер лишь пытается держаться за ту ниточку, что ещё вызывает интерес. Позволяет чувствовать себя живой, к чему-то стремящейся. У неё никогда не было много близких людей, и никто не входил в сердце ментора Первого вот так внезапно. Но признавшись вчера вслух в своих чувствах, Кашмира словно высвободила некий порыв, противостоять которому теперь сама не могла.

"Убей меня сейчас, пока я не принесла проблем вашей революции, как приношу всегда и всем" всплывают в её сознании слова, относящиеся к другому дню. К беседе в лаборатории. Она тогда тянулась к его пистолету... А Клерик сделал фальшивый выстрел и ударил её об стену так, что закровили швы. Кашмира крепко зажмуривает глаза - слова Китнисс отзываются в висках почти осязаемой болью. Кажется странным тот факт, что сейчас она понимает эту девушку, которую хотела убить на арене.

-Я тоже хотела умереть. Совсем недавно. Просила об этом, но Гектор... - поняв, что задумавшись, сболтнула лишнее имя (а много ли вообще в дистрикте Гекторов?), Фрайзер резко дёргает плечом и меняет курс диалога:
-Мне сделали операцию. Паршивую. Даже тебе бы такой не пожелала. Зато в лазарете было время подумать. Мне здесь не нравится и я не верю во всю эту чушь, которую ты вещаешь по телевизору. Вообще не верю в политику. Но если каждый из нас будет до конца стоять за близких ему людей... Может быть, в этом что-то есть. В эгоизме и желании выжить, как на играх. Ты не выторговывала жизнь своей семье, продаваясь в Капитолии, но у тебя есть шанс прикрывать их сейчас. С пулей в голове это будет сделать сложнее. Я потеряла почти всех - поверь, ничего страшнее нет - она сама не знает, какого черта толкнула этот патетичный монолог... Может быть, солидарность сумасшедших. Если Эвердин выкинет все её слова из головы, выйдя за дверь - плевать. Кашмира вновь сползает спиной по стене и садится на пол, обнимая колени. Задумчиво касается рукой синяка на скуле. Настоящее расползается по шву, и как знать - может, из-за недавней операции у неё и будущего нет.

+1

8

Остановилась спиной к Кашмире, буквально споткнувшись на полушаге. Хотела уйти, но ее слова о том, что даже покончив со всем этим (а я имела ввиду политику Сноу), все равно лучше не станет. Я пока старалась не думать об этом, если честно. Койн мне не нравилась с самого начала, да и видно, что между нами не задалось "общение" с первых минут. Мне рассказывали, как важно сейчас мне стать этим дурацким символом не менее дурацкой революции. Не спорю, что какая-то ответственность была и на мне.. Зачем я вообще согласилась? Я не верю словам Койн, но сейчас мне было выгодно делать то, что говорит она, чтобы рано или поздно добраться до Капитолия и убить Сноу. После спасения трибутов и после того, что в Капитолии сделали с Питом - убить президента единственное желание, которое у меня еще осталось. Не будет и его, я опущу руки окончательно. Проще говоря, сдамся, и это будет окончательным решением. Мне всегда казалось, что о Койн можно будет подумать после, но.. Слова Кашмиры затронули те сомнения, что я так упорно прятала, не хотела обращать на них внимания. И ведь если задуматься - убьют Сноу, на его месте будет Койн, это ведь очевидно. И что тогда? Свободный Панем? И это под началом женщины, что держит Дистрикт в строгом расписании? Все работает согласно одной общей системе, а без нее порядок развалится. Если так подумать, то Панем такой системе "порядка" подчиняется уже 75 лет. Так чем в итоге отличаются эти системы? Любой шаг в сторону в Тринадцатом карается казнью, жестоким наказанием, как и в любом другом Дистрикте.. Тошно стало от этих мыслей, но здесь и отрицать не получится, что Кашмира права. 
 
- Я не знаю, что будет, если убить Сноу.. - поворачиваюсь в пол-оборота, но смотрю все равно себе под ноги. - ..не уверена, что будет лучше. Я согласилась стать Сойкой, чтобы спасти Пита.. Трибутов, но что в итоге из этого вышло, - я не думала, что наши усилия напрасны, все-таки уж лучше здесь, под землей, чем под пристальным взглядом Сноу. Я до сих пор не представляю до конца, что было с теми трибутами, что были снова отправлены на Арену, но вряд ли им нравилось их положение. Даже если каждый из них сейчас ненавидит меня, я все равно не могла не желать их спасения. - Все, что происходит, уже больше похоже на мои личные счеты со Сноу, и он это показывает постоянно, поэтому я просто хочу его убить, - мельком смотрю в глаза Кашмире, но снова отвожу взгляд. Я пришла сюда, чтобы спрятаться от чужих глаз, побыть одной, дать волю эмоциям, а в итоге приходится сдерживаться, чтобы снова не начать рыдать. 
Помню, как ненавидела маму за ее слабость. Когда умер отец, она совсем забыла о нас с Прим, пребывала где-то далеко, в своих мыслях. Мы нуждались в ней больше всего на свете, а ей были милее ее собственные печали. Зато сейчас я сама веду себя также и у меня не получается ничего с этим поделать. Любые мысли о Пите выводят из равновесия. Я зачем-то иногда подхожу к палате, смотрю на него через окно, и это только еще больше выбивает из колеи. Измученный, на человека был не похож, когда его забрали с Арены. И постоянно кричит о том, что я переродок, и меня нужно убить. И я только больше опускаю руки, даже не пытаясь это исправить. Просто не могу. Или не хочу? Так за что в итоге я ненавидела свою мать? Мне казалось, что мы с ней совсем не похожи, но если задуматься, то у нас гораздо больше общего, чем мне раньше казалось.

Слова Кашмиры снова вырывают из собственных мыслей. Мне почему-то кажется абсурдным слышать эти слова от нее - "Я тоже хотела умереть". Перевожу свой взгляд снова на Кашмиру. Хотя, о чем уж там говорить - когда я впервые увидела Финника перед 75-ми Играми, он мне казался человеком, которому нравится купаться в лучах славы, пусть и сомнительной. Любимчик Капитолия, ему это шло. Красивый, умный, хотя может и пытался казаться чуть глупее, чем есть на самом деле. Брал чисто внешностью, так мне казалось. Но в Тринадцатом мне пришлось узнать его и  с другой стороны - совершенно разбитым. На человека совсем не был похож, когда рядом не было Энни. Только узлы вязал говорил, что это успокаивает. Его красивая улыбка исчезла тогда в секунды, а вернуть ее было трудно. И после этого думаешь - тяжело ли носить ту маску, которую он надевал перед камерами?
Кашмира тоже из числа победителей, сильная, уверенная в себе - так показывали по телевизору. И услышать от нее подобные слова.. Любой бы здесь, как минимум, удивился.
- Ты просто не знаешь какую чушь мне писали на карточках, - коротко усмехаюсь. Не сказать, что я сама не верила во все это, но другого и не остается. Говорить людям, что все будет хорошо, зная, что через минуту они умрут - паршивое чувство. - А тому, что говорят в Капитолии по телевидению, веришь? - снова тихо усмехаюсь. Не знаю, хотела ли я правда знать ответ на этот вопрос. Что мне даст это знание? В конце концов, как и сказала Кашмира, я тоже стала Сойкой для своей семьи, для Гейла, чтобы спасти Пита. Мне не хотелось, чтобы все, что с нами произошло, было напрасно. Хочется верить, что когда-нибудь это все закончится.

- Спокойной ночи, Кашмира, - наконец тихо бубню, разворачиваясь и направляясь к выходу.
Выйдя за дверь, остановилась на минуту за той, прислонившись спиной и прикрыв глаза. Сомнения, о которых напомнила мне Кашмира, не выйду так быстро из головы, это точно. Тут же вклинивается в память и недавний разговор с генералом. Я стою так возле двери еще минуту, другую. Кашмира не спешит выходить, а я уже и забыла о том, что там позади кто-то есть, загнанная снова в собственные мысли, которые сегодня тоже не дадут мне спокойно поспать.

+1

9

Каких "великих свершений" можно ждать от революции, изначально начавшейся с провальных посылов? С точки зрения Кашмиры, Китнисс не удалось спасти ни Пита (спасителей не душат), ни других трибутов (погибшие при взрыве не дадут соврать, а их с братом спасение девушка адресует Гектору, а не Сойке). И личные счеты какой-то шахтерской девчонки не стоят того, чтобы из-за них страдал от войны весь Панем... Если уж Китнисс так жаждет убить президента Сноу, то ей стоило попытаться сделать это в одиночестве или с парой таких же потенциальных суицидников. Было бы забавно, умудрись кто подложить Кориолану Сноу яд... Нет, Кашмира ни в коей мере не симпатизирует личности этого старого тирана. Но своя рубашка ближе к телу, и такому настоящему Фрайзер предпочла бы пусть не лучшую, но известную во всех своих проявлениях стабильность.

-У меня тоже когда-то были карточки - глухо отзывается девушка откуда-то с уровня своих коленей. Прошло десять лет, но она отлично помнит свой тур победителей... Как их с Блеском возили по дистриктам и в каждом она толкала спланированную речь. Уже тогда Кашмира обладала завидным талантом к актерству. Сказать по правде, та поездка мало тронула победительницу - она никого не загоняла на арену силой и никто не может порицать её за то, что она выжила. Как хотели выжить и все остальные. Жаль людей, потерявших близких, но... Кашмира не считала себя виновной. В глаза родственников погибших она смотрела со спокойным равнодушием. А закончив с карточками, занавешивалась улыбкой и уходила с трибуны в компании брата. Трагедией победа стала позже, в Капитолии, когда победный тур праздновал своё завершение.

-Верить можно только себе - не испытывая доверия к повстанцам, тем более невозможно доверять столице. Китнисс бы не задала этого вопроса, почувствуй она на своей шкуре, как победителям обходится их "пожизненное содержание". Да, у них с этой девчонкой много общего, но... В первую очередь она - ребенок. Еще не вышедший из трибутского возраста. Как менторы, Кашмира и Блеск порой устраивали показательные тренировки в академии Первого, и девушка видела много молодежи возраста Китнисс, с горящим от тех или иных убеждения взором, но весьма фрагментарным в силу недостатка опыта представлении о реальности.

Пожелание спокойной ночи Фрайзер игнорирует, вновь погружаясь в свои мысли. Прачечная уже не кажется столь укромным и безопасным местом, раз сюда влезли две сумасшедшие - может найтись и ещё пяток неприкаянных. Наверняка психи под землей множатся в бодрой прогрессии. Кашмира упирается ладонями в стену, осторожно помогая себе подняться (вставать без помощи рук ещё тяжело), и направляется к выходу. Время уже позднее... Но возвращаться в отсек всё равно не хочется. Блеск вряд ли спит.

Победительница с силой толкает тяжелую дверь, зная, что открывается та достаточно туго, и железная пластина врезается в кого-то, залипшего с противоположной стороны. Да что за день... Тихо чертыхнувшись, Кашмира выскальзывает в коридор:
-Эвердин! И как ты на арене выжила - вырывается у неё при виде Сойки, всё ещё стоящей в коридоре и не потрудившейся отойти подальше от тяжелой двери. Интересно, теперь ей точно впаяют избиение символа революции?
-Живая? - уточняет Кашмира коротко, параллельно стягивая со своих волос резинку, чтобы пряди упали на лицо и хоть как-то прикрыли цветущий на скуле синяк. Здесь, в свете ламп, это украшение куда заметнее.

+1

10

Мне хочется увидеть Пита, но я одергиваю себя на этой мысли - ничего хорошего не выйдет. И только сейчас до меня доходит, о чем бы я могла поговорить с Кашмирой. О чем бы я действительно хотела с ней поговорить. Капитолий постоянно показывал то, что было выгодно показать ему - чтобы подорвать состояние повстанцев, их веру, их силы. Чтобы выбить из колеи меня. Но я не знала, что происходило на Арене на самом деле, и что оставалось за кадром. Вряд ли каждого там гладили по голове за хорошую, или не очень, работу..
Сама тут же качаю головой, отгоняя нахлынувшие мысли - Кашмира сказала, что за мою смерть обещали победу. Награда высока и ценна, с этим не поспоришь. Но значит ли это условие победы, что кому-то досталось от Сноу по голове меньше? Значит ли это, что Пит пострадал из-за своего изначального желания защитить меня? Что он вообще во мне видел, когда мы встретились на Арене во время операции? Он видел долгожданную победу в Играх, что была обещана? Он видел конец своих страданий? Хотя, поправочка - он это видел в моей смерти, раз так дружелюбно бросился душить.
Его лицо снова перед глазами. Эта ненависть. Я сжимаю пальцы в кулак, и просто начинаю долбить дверь, спиной к которой я все еще стояла. Поджимаю губы, стискиваю зубы, буквально скрипя ими. Хотелось закричать.. Жмурюсь так, что начинают болеть глаза. В конце концов просто прикладываюсь затылком о дверь.
Честно, не знаю, чего я вообще хотела добиться. Да и чего я сейчас вообще хотела. Убить Сноу? Вернуть прежнего Пита? Мира в Панеме? Отмены Голодных игр? Прекращения войны? Я согласилась стать Сойкой-пересмешницей, снималась в этих всех роликах только потому, что мне так сказали делать, иначе какая от меня польза? Иначе как я вообще могла требовать спасения Пита? Как можно было требовать того, чтобы его не судили, как предателя? Как можно было требовать того, чтобы каждого выжившего из Двенадцатого дистрикта не отправили обратно на поверхность умирать? Это было моей единственной силой - стать полезной для Койн и для дела революции, чтобы попытаться что-то попросить взамен. Но в итоге ничего из того, что я себе представляла - не случилось. И в итоге я стою в подземельях Тринадцатого и пытаюсь разбить себе голову об эту дурацкую дверь. Никогда бы не подумала, что это все вообще может произойти со мной.

Прикладываюсь затылком о дверь еще раз, но встречаю ее поверхность раньше положенного, как будто та неслась мне на встречу, не желая разлучаться ни на секунду. Лестно, конечно, но такое чувство, что дверь решила не останавливаться на достигнутом. Я полетела на пол, машинально выставив вперед руки, чтобы не удариться головой еще обо что-нибудь. Смешно.
Не сразу даже понимаю, что это Кашмира толкнула дверь с обратной стороны, когда, видимо, хотела выйти. А я ведь и правда забыла, что за дверью кто-то был.
- ..пустила в распорядителей стрелу на показах, и им это понравилось, - машинально выпаливаю на слова Кашмиры, все еще сидя на полу, согнувшись. Затылок ныл с моей подачи, и рука держалась за него, словно это хоть как-то уймет боль.
- ..мы несколько минут назад выясняли, почему я жива, жива ли я и что вообще с этим делать, - поднимаюсь с пола, упираясь свободной рукой в противоположную стену. - ..а судя по твоему рвению, ты решила все-таки принять мое предложение, и исполнить начатое Питом? - перевожу взгляд на Кашмиру, коротко усмехнувшись. Затем снова опускаю голову, облокотившись плечом на стену.
Я стояла так с минуту, совсем не двигаясь. Просто притворившись мебелью в ожидании, что меня за нее и примут и пройдут мимо. Разве что пнут легонько или запнутся пальцем. Но пока еще Кашмира не ушла, все-таки хотелось задать этот вопрос. Не знаю, ответит ли она, да и с чего бы ей со мной откровенничать? Хотя, не этим ли она занималась там, за дверью? Может успею ухватить еще одну подачу, пока раздают.
- Что было с вами на Арене? Как это было.. Мм.. Что происходило за камерами? - снова поднимаю взгляд на Кашмиру, наконец убрав руку затылка, и скрестив руки на груди. - Пит сейчас вряд ли поделится впечатлениями, - тихо хмыкаю, опуская взгляд в пол. А если Кашмира расскажет, что я буду делать с этими знаниями? Мне и так не дает покоя то, что их всех туда согнали из-за меня, так что рвение Мелларка объяснимо, и сейчас я отчего-то не уверена в словах врачей о его невменяемости. Если так подумать, то здравого смысла в его действиях больше, чем в тех словах, что я говорю в роликах. И как минимум со мной согласна и Кашмира. Есть над чем подумать.

+1

11

Кашмира фыркает и возводит взгляд к потолку, показывая, что вероятно имела место странная случайность и у распорядителей был негласный день извращений, раз им это понравилось. Трудно было представить, например, Бальдера Кейна, уже лишившегося одной руки и приходящего в восторг от того, что по нему палит какая-то девица. Хотя если он планировал в перспективе его купить... С него станется. Фрайзер уж доподлинно знала, что распорядители любят ломать строптивых самоуверенных девочек.
-Если ты имеешь в виду, что было с Питом... Я не знаю. На арене я видела его недолго, но он казался нормальным - насколько вообще может казаться нормальным трибут, спасающий свою шкуру, на которой рукой Сноу фактически нарисована призовая мишень. Кашмира покусывает нижнюю губу, размышляя. Уже не будет хуже, если она расскажет о событиях на арене. Расскажет кому-то, имеющему право знать... Может быть, что-то из этих слов пригодится Эвердин в дальнейшей работе, раз она всё равно вписалась в этот идиотизм. Плюс Фрайзер, поссорившейся с братом, заплутавшей в собственном разуме и нежелающей (за одним чертовым исключением) идти на контакт с местными, было просто не лишним поговорить с кем-то как Кашмира. А не как психически нестабильный новичок. Она видела, как от неё шарахались в столовой, и никто не подсаживался за их с Блеском стол. Убийцы, оборотни, любимчики Капитолия. Одна ещё и неадекватная...

-Мы с Блеском видели Пита на старте. Они с братом сцепились, когда мы выбирались из воды, но стычку пришлось отложить. На меня напал один из наших союзников. Я задержалась, пока топила его - очнувшись после операции, Кашмира очень смутно помнила события, произошедшие до её стычки с Мэйсон... Расспрашивала о них Блеска, паникуя от возникшего провала в памяти. Но пока она бесцельно валялась в лазарете, мозаика начала восстанавливаться как-то сама собой. Об убийстве того дурного, непонятно на что надеявшегося паренька, Фрайзер говорит спокойно и отрешенно. Будто остановилась, чтобы завязать шнурки. Наверное, это была первая смерть на квартальной бойне. Кажется, его фамилия была Торрес.
-Пит с Блеском боролись у воды, брат поскользнулся и упал. Пока я выбралась на берег, пока мы собрались... Все постепенно разбежались. Мы и ещё пара новичков-профи из Второго охотились на Мелларка. Я планировала убить их, когда мы окажемся близко к призовому телу и другой опасности не будет - едва ли Эвердин приятно это слышать, но они ведь обе знают, что Сойке нужна правда? На арене до финала прошлых Голодных Игр никогда не правили бал любовь и дружба. Лучше бы так и было. Вон к чему привело отступление от правил.
-Джоанны и Энобарии с нами не было. Могу предположить, что пока мы выслеживали Пита, они охотились на нас с Блеском, чтобы устранить главных соперников. И мы бродили как индейцы по следу, кругами. Двигались медленно. Блеск подвернул ногу - она вспоминает, как шла рядом с братом, подставив ему плечо, приняв часть его веса на себя и задыхаясь от липкой влажной жары. Это было до того, как брат сказал, что она не интересует его, как женщина, и вообще он умывает руки и плевать теперь хотел на её жизнь. Кашмира сделала всё, чтобы помочь ему на арене... И получила за это град упрёков и пощёчину. Чтобы продолжить рассказ, приходится сделать паузу и несколько глубоких вдохов.

-В какой-то момент на нас напали Джоанна и компания трибутов, которую она вела за собой. Мэйсон повезло раздобыть топор, у нас же были мой кинжал и чье-то копьё... Одному парню Блеск сломал шею. Другому я перерезала горло. Но чертова Мэйсон резанула меня топором по животу - руки Кашмиры инстинктивно накрывают ткань комбинезона, в том месте, где не утратил ещё яркость красный шрам:
-Может, это нас в какой-то мере спасло... Мы с братом побежали на пляж, где оставили кое-какие припасы, чтобы попытаться сделать что-то с раной. Я уже заливалась кровью. Но наших припасов там не было. Зато мы увидели тебя, Пита и Гектора - вновь называя новоиспеченного майора по имени, а не по званию, и даже не замечая этого. Слишком поглощена воспоминаниями. Ощущением заплыва в солёной воде, разъедающей рану, шоком от внезапного появления человека, единственная странная встреча с которым случилась шесть лет назад... Черт его дёрнул найтись вновь.

-Если бы я знала, что родителей за наш побег заберут в Капитолий, то дважды подумала бы. Но мы с Блеском оба были ослаблены и я боялась, что Мэйсон и другие трибуты нас нагонят. А теперь нас объявили мёртвыми... - голос Кашмиры подрагивает на этих словах. Паршиво знать, что родители в лапах Сноу. Но ещё хуже не иметь возможности сказать им, что они не потеряли обоих детей на бойне, что Кашмира и Блеск живы, относительно здоровы и находятся вне опасности.
-Ты же видела тот взрыв... Едва ли кто-то из оставшихся на арене мог выжить - девушка прислоняется спиной к стене, закрывает глаза. Они наблюдали взрыв с лестницы планолёта. Кажется, Китнисс забралась первой. А Гектор последним. Кашмира помнит, как он пихал её в спину. Помнит жар, опаляющий лицо. Пульсирующую как огонь боль в животе и такой же огонь, в считанные секунды накрывший, пожравший арену. Могли ли быть в джунглях достаточно безопасные места, чтобы укрыться от этого ада?
-Как думаешь... Кто убил их? - спрашивает победительница, глядя теперь в лицо Китнисс. Этот вопрос она много раз прокручивала в голове. Блеск думал, что по периметру арены на случай визита мятежников изначально была заложена взрывчатка. Никто ведь не станет жалеть и так запущенное на убой мясо. Но Кашмира не была так категорична. Повстанцы прорвали арену два раза... У них были свои люди в столице. Что, если взрыв был не протестом Капитолия, а актом устрашения Сноу со стороны Тринадцатого? Тогда получается, что и нынешние герои не подумали о других трибутах. Им было важно лишь забрать Мелларка.

+2

12

Как-то неуверенно поднимаю взгляд на Кашмиру, в ожидании, ответит ли она на мой вопрос. Тут же отмечаю про себя абсурдность происходящего. Минуты назад Кашмира призналась, что хотела меня убить, чтобы получить победу для брата, а сейчас мы стоим и разговариваем, не пытаясь друг друга даже покалечить. Ну, разве что только в мыслях, да и там слишком лениво. Временно?

- Понятно, - мнусь на месте с ноги на ногу, тихо бубня себе под нос. "Понятно", Пит казался нормальным на Арене. Но в первые секунды, как я его увидела, мне он тоже казался нормальным. Все изменилось слишком быстро, я даже сообразить не успела, что происходит. Самое глупое, что я ничего и сделать не могла - ни оттолкнуть, ни попытаться огреть чем-то. Пит по определению физически сильнее - могу взять за оправдание. Или я просто не ожидала такого от него? Скорее второе. Никогда бы не подумала, что до такого может дойти. Хорошо, что рядом был хоть кто-то, способный здраво размышлять, в отличие от меня.

"Возможно, что-то было до Арены. После того, как меня забрали с Арены, а Пит остался там, все думали, что я умерла во время взрыва. В какой момент Сноу решил устроить еще одни Игры?" - стою поджав губы в нашем общем молчании, и когда Кашмира снова его прервала, не сразу вникаю в суть сказанного. Всматриваюсь в ее лицо, уловив лишь конец фразы - "пока топила его", и не понимаю, о ком идет речь. Первое, что приходит в голову, это Пит. Ведь о нем мы говорили только что, и, как верно подметила Кашмира, ему был посвящен мой изначальный вопрос об Играх. Хотела было переспросить, но Кашмира продолжила говорить, ответив на мой немой вопрос. Топила она не Пита, но это был лишь вопрос времени.
На самом деле кто-то другой мог бы сказать - какая дикость так спокойно разговаривать с человеком, который пытался убить тебя. Главное, что человек этого хотел. Да еще собирался в итоге прихватить того, кто был тебе так дорог. Я бы и сама считала все это чем-то невероятным, случись это при других обстоятельствах. Когда я только уходила на Игры, я думала что не смогу убить кого-то, хотя это означало бы мою верную смерть, а я ведь собиралась вернуться домой после 74-х. Помню слова Гейла - убивать людей также просто, как и животных. Спустя столько времени мне все сложнее поднять на кого-то руку, но я все больше вижу в этом необходимость. Что уж там говорить о неизбежности. Вокруг война, а на Играх изначально каждый был сам за себя, и даже союзы были временные, и твой союзник мог перерезать тебе глотку в любой момент. Поэтому я понимаю Кашмиру. Я бы сама поступила также на ее месте - если бы мне пообещали спасение Пита, Гейла или моей семьи за чью-то смерть, я бы в итоге сделала все, чтобы им помочь. Как бы противно не было от этого после.

На каком-то моменте Кашмира снова замолкает, и я выжидательно смотрю на нее. Впрочем, не отводя взгляда с самого начала рассказа. Ловлю себя на мысли, что мне не терпится услышать продолжение. Правда, не знаю, что еще важного могу сейчас услышать. В самом начале Кашмира уже сказала, что она не знает, что было с Питом и почему он так себя ведет. Все, что было дальше - по сути не имеет значения, если так. Обычное любопытство? Будь я Капитолийцем, то наверняка бы визжала от желания получить любые подробности происходящего. А так - сочувствие? Желание помочь? Я не знаю, как обозвать это.
- Мне жаль, - но я все равно выпаливаю это на автомате. Получить с топора от Мэйсон - вот уж точно не такого подарка хочется от судьбы. Я не знала ее хорошо, чтобы что-то о ней судить. Лишь слышала, что Сноу убил всех, кто был ей дорог, потому что она отказалась играть по его правилам после своей победы. На интервью перед Квартальной бойней она была убедительна в своих словах. Еще больше убедительна - в своих ругательствах. Человек, которому нечего терять, но который все еще жаждет хотя бы спокойной жизни?

- Если бы вас не забрали с Арены, Сноу мог просто убить вас. Тогда вы бы уже точно не могли помочь родителям, а так есть большая вероятность, что они живы, - язык не повернется сказать, "что с ними все в порядке", но живы они действительно могут быть. - Быть мертвым лишь по чьему-то мнению гораздо лучше, чем умереть в действительности, - меня тоже считали мертвой. Лучше бы Сноу думал так и до сих пор. Но с меня требовали показаться народу, надежда в победу которого гасла в геометрической прогрессии. В нашем разрушении последней Арены есть, конечно, и доля положительного - люди действительно поверили, что что-то еще можно сделать. Верила бы только в это и я сама.

- Я видела этот взрыв дважды, и я верю, что кто-то мог выжить. Во время взрыва на 75-х меня спасли повстанцы, и неизвестно, что было бы, останься я на Арене. Но я была еще жива и в сознании на тот момент, когда меня забирали, хотя вокруг все полыхало. В этот раз оставшихся в живых трибутов мог забрать Капитолий. Они наверняка не исключали возможности того, что мы снова попытаемся проникнуть на Арену. Хотя, мне кажется, они не ждали этого в первую очередь, - это и правда было опасно. До сих пор помню тот момент, когда Койн согласилась на это, и когда генерал согласился помочь. В нашу неделю подготовки я должна была стать солдатом, который исполнит любой приказ. Оглядываясь назад, можно смело сказать, что у меня это не получилось, да и это неудивительно. Но я смогла продержаться до того момента, как генерал подоспел на помощь. И, в конце концов, операция увенчалась успехом. Я не планировала забрать с Арены кого-то конкретного, кроме Пита, но думала, что мы наверняка заберем всех, кого сможем.
- Я не знала всего плана до конца. Чтобы попасть на Арену, ее, разумеется, надо было разрушить. Но все, что я делала - по большей части лишь исполняла приказы. Чтобы не путаться под ногами зря, и чтобы ничего не испортить. И пока рано утверждать о смерти тех, кто остался, - конечно, возможность их смерти не исключается хотя бы потому, что Сноу вряд ли бы спасал кого-то просто так. Что уже не назовешь хорошей жизнью, и, если так, может кто-то мечтал сгореть в огне Арены?

Отредактировано Katniss Everdeen (Пн, 5 Сен 2016 20:08)

+1

13

-Если тебе это поможет... Между перезапусками арены, когда привезли новых трибутов, конечно устраивались разные мероприятия. И тренировки. Но кажется я не видела там Мелларка... Он появился ближе к самим играм, когда начался новый виток интервью у Цезаря - несмотря на внештатность ситуации в виде прорыва арены и добора на квартальную бойню новых трибутов, сам регламент игр не менялся. Все эти ритуалы - парады, интервью, были призваны повеселить капитолийцев и напугать людей в дистриктах. Показать, как в столице кошки забавляются с мышками прежде, чем сожрать. Кашмира и Блеск шутили между собой, что Питу траур по потере возлюбленной не позволяет развлекаться, а может, пекарь просто боится выходить "в люди", когда сзади его не прикрывают луком и стрелами. Но возможно дело было в другом. Возможно Мелларка держали где-то, куда не было хода остальным трибутам, и доводили до "готовности"... Не отпуском же его премировали. Дав профи команду расправиться с Питом, Сноу, видимо, не исключал варианта, в котором пекарь сначала прикончит Сойку. Значит, он понимал, что Китнисс попытается спасти паренька. В таком случае арену мог заминировать и Капитолий, но ловушка захлопнулась поздно. Некоторые птички успели упорхнуть. Так получается их в любом случае собирались убить? На квартальной бойне не должно было быть победителя? От попыток систематизировать информацию у самой Кашмиры начинает голова идти кругом...

-Не было смысла делать что-то с Питом, если Сноу не ждал твоего возвращения - делится девушка этой идеей. Хотя лично ей больше по душе идея взрыва руками повстанцев... Это дало бы победительнице повод отрицать это место ещё яростнее. Да, её спасли, и если бы не проведённая врачами Тринадцатого операция - Кашмира умерла бы от внутреннего кровотечения. Но она не может избавиться от мысли, что дистрикт крадёт у неё Блеска. Крадёт её саму, потому что те чувства, которые проснулись в груди Фрайзер здесь, не оживали ранее никогда. И лучше бы продолжали спать. Она бы предпочла никогда не встречаться с Гектором, сохранить его в памяти таинственной безымянной фигурой. Теперь же единственное, что удерживает Кашмиру на плаву - правота Китнисс в одном из обсуждаемых вопросов.

-По телевизору он, кажется, сказал, что собирается позаботиться о семьях погибших трибутов... Но он знает, что мы с братом живы. Значит, наши родители ему будут выгоднее, как приманка - по крайней мере, Фрайзер хотелось в это верить. Вполне в стиле Сноу удерживать их родителей, как привязанную к палке морковку, ожидая, пока предатели явятся забрать то, что им дорого. Странно, что их с Блеском предательство не огласили на весь Панем... Но возможно президент просто боится показать, что слишком большое количество победителей оказались не на его стороне.

-Если кто-то и выжил... Я им не завидую - достаточно поглядеть на Мелларка. А теперь, когда война фактически объявлена, едва ли что-то удержит Сноу от продолжения "экспериментов" над мясом, которое уже не нужно беречь для арены. У Китнисс получилось восстать из мёртвых, засветившись в камерах на арене... Но Кашмира не уверена, что последует при возможности этому примеру. Стоит им с братом явно обозначить свою позицию... И за невозможностью наказать их Кориолан Сноу нанесёт удар в больное место. Станет пытать их родителей. Если уже этим не занимается... Рука победительницы сжимается в кулак.

-Китнисс, на кону сейчас слишком многое, чтобы просто исполнять приказы. Слова сумасшедшей сомнительный аргумент... Но я не верю здесь ничему. Не думаю, что мы в лучшем мире. Я бы на твоём месте пыталась получать максимум информации прежде, чем во что-то ввязываться - Альма Койн посетила её в лазарете в день их прилета в Тринадцатый. Тёплых чувств этот визит у Кашмиры не оставил. Непохоже, чтобы эта женщина действительно заботилась о людях. С другой стороны, гуманизм - не та тактика, которой можно бороться со Сноу... Возможно, все страхи Фрайзер - не более чем обида ревнивой, запутавшейся в своих чувствах девушки. И всё же... Пока у них минута странной солидарности - она не может не предупредить. Хотя её слова - не совсем правда. Кашмира действительно не верит ничему. Но кому-то она всё же верит. Гектор способен повлиять на неё больше любой политической пропаганды, и если бы Фрайзер могла делать ставки в этой игре... Она пока видит лишь одну фигуру, способную выиграть партию.

+1

14

- Если тебе это поможет... - не сдержавшись, звучно хмыкаю, перебивая Кашмиру. Отворачиваюсь, разглядывая коридор, затем просто опускаю взгляд в пол. "Если бы мне это помогло", - перевожу взгляд себе под ноги. "Если бы это ему помогло", - поджимаю губы, чувствуя, как снова злюсь, и злость эта дошла до абсурда - вместо того, чтобы толкать к действиям, она все больше толкает к бессилию. Руки опускаются что-либо делать. Я столько всего себе передумала за то время, как мы спасли Пита (а ведь прошло времени всего ничего). Я ненавидела Сноу, хотела его убить, и в то же время постоянно роилась мысль - Питу будет лучше без Сойки, что насмехалась над ним также звонко, как и пела ему про свою любовь. Мнение менялось буквально каждый час. Спасибо, что не каждую минуту. И это изводило. Я медленно и шумно втягиваю воздух, чтобы успокоиться. Здесь, под землей, мне всегда не хватает воздуха.
- Значит его куда-то уводили, - тихо бубню себе под нос после слов Кашмиры. Хотела ли я знать, что было там с Питом? Хотела ли я спросить его об этом? Ему подменили воспоминания обо мне, но он наверняка помнил каждую минуту, что провел в Капитолии. При всем желании - такое не забывается. Теперь мне кажется, что Игры были не самым худшим, что могло с нами случиться. К тому же, что я буду делать со знанием? Как уж там - не хочешь знать ответ, не задавай вопрос. Не нужно было задавать этот вопрос и Кашмире.
- Не было смысла что-то делать с Питом, если Сноу не ждал твоего возвращения, - я резко поднимаю голову, снова глядя в глаза Кашмире. В первую секунду хочется ответить этим вечным "почему", но вместо этого также тихо выпаливаю:
- Нет, он это делал, потому что хотел, чтобы я пришла. Он знал, что я приду за Питом.. А если бы я не пришла, он бы все равно был в выигрышном положении - замучил бы его до смерти, зная, какой это возымеет эффект, - снова шумно и медленно вдыхаю, словно вот-вот задохнусь, стоя в этом коридоре. Хотелось выйти сейчас наружу, пройтись по лесу. Прокричаться, как вариант. Больно прикусываю собственную губу, снова отворачиваюсь. Хотела заикнуться про родителей Кашмиры, но она и сама это сделала за меня - в конце концов, я понимаю, какого это быть на ее месте. Понимаю, как ей хочется всеми силами спасти родителей. Знать, что с ними все в порядке. Поэтому мне лучше сейчас просто промолчать.
"Да уж. Кругом радужные перспективы, ничего не скажешь". А можно ли было позавидовать тем, кто в тринадцатом? Да, многие выжили, но не все, и кто знает, сколько им всем здесь еще придется сидеть. Может пока их не похоронят под обломками дистрикта? Я жмурюсь до боли в глазах, опустив голову. Как же я хочу вытрясти эти дурацкие мысли. Сейчас не время опускать руки, когда есть возможность еще что-то сделать. Но желание перестать слишком сильное - перестать надеяться на победу в этой войне. Я готова была признать поражение, лишь бы мне вернули Пита. Мне его вернули - я вижу, что проиграла. Желания сбываются. Пора пожелать чего-то другого. Я хотела убить Сноу, но даже Кашмира видит абсурдность этой идеи. Не будет Сноу, будет Альма Койн, а чем она лучше? Голова болит больше обычного. Захотелось снова приложиться головой о стену.
- У меня связаны руки, Кашмира. Сначала Пит был у Сноу, теперь то состояние, в котором его вернули, я.. Я однажды уже поступила так, как хотелось мне, ничем хорошим это не закончилось. Ни для кого, - пожимаю плечами, облизывая пересохшие губы. - Койн, конечно, зовет меня на какие-то общие собрания, но.. Мне кажется, она просто делает вид, что говорит мне что-то важное. Наверняка она о многом умалчивает, но.. Признаюсь, мне порой становилось просто все равно на то, что они делают, я хотела только одного - спасти Пита. Вот мы его спасли, и я не знаю, чего я хочу теперь. Помочь ему, как видно, не в моих силах. Я знаю, что ответственность за происходящее целиком на мне, поэтому я стараюсь хотя бы словами подбодрить людей в этих.. роликах. Я не могу сказать им, что все, что сейчас происходит - бессмысленно. Слишком много уже сделано, чтобы сказать им остановиться. Сноу не пощадит никого, сравняет с землей. Они живут надеждой того, что они победят. Кроме этого желания у них нет больше ничего. Сноу все равно, кого убивать - дети, старики, женщины или мужчины. А если у них не будет даже надежды, то ничего и не будет. Я могу сама не верить, но я не могу позволить не верить остальным. Я доверилась генералу, потому что.. - я замолчала на минуту. И правда, почему я ему доверилась? Просто потому что он решил помочь мне? Но это не повод для доверия. Может, у него просто были личные цели? - Я доверилась генералу Клерику, потому что это было условием нашего соглашения. Без веры и исполнения приказов ничего бы не было, всей операции спасения. Тогда мне не нужно было знать всего, меня интересовал результат, и мне его дали. Я знаю, что нужно думать своей головой, знаю, что здесь никому верить нельзя, но.. Без этого трудно. Трудно, когда нет союзников,.. - я замолкаю на последнем слове, резко повернувшись в сторону, словно нас застали за чем-то запрещенным. По коридору слышались чужие шаги, и через минуту рядом с нами оказался Гейл.
- Китнисс, что ты здесь делаешь? - он внимательно смотрит на меня, затем на Кашмиру. - Все нормально? - я слышу в его голосе недоверие. Еще бы он кому-то доверял, как же.
- Мы просто разговаривали, - даже если бы что-то и случилось, я бы ему все равно не сказала. А с учетом того, что все более-менее нормально, то меня даже задел этот вопрос. - Я уже возвращаюсь в отсек, идем, - отхожу на пару шагов от Кашмиры, коротко оборачиваюсь, кинув тихое "пока", и теперь уже сама увожу отсюда Гейла, не реагируя на его немые вопросы. Он все равно бы не понял наши разговоры и только бы разозлился. А мне, кажется, этот разговор расставил по местам некоторые моменты, заполнил пробелы. В следующий раз, если вдруг снова захочется совершить глупость, первым делом пойду к Кашмире, за порцией хлесткого радушия.

0


Вы здесь » THG: ALTERA » Animi magnitudo » 12.11.3013, Dist. 13, Dreams the world far away


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC