Сейчас в Панеме
04.03.3014 - 14.03.3014
CPTL +6°C
D1-13 +3°C
sunny & windy
Первое солнце и сильный ветер
Новости Панема
5 января - после краткой болезни символа, съёмочная группа возвращается в Капитолий, чтобы продолжить работу над съёмками агитационных видео, особо важных сейчас. Кашмире предстоит работать в одиночку, Кристиан до сих пор остаётся в Пятом дистрикте. Вместе с телевизионщиками возвращается в столицу и Бальдер Кейн, завершивший работу над созданием ловушек во Втором дистрикте.

1 января - Китнисс Эвердин, Пит Мелларк и другие члены съёмочной группы оказались под завалом, президент Тринадцатого дистрикта, Альма Койн, едва успевает спастись бегством в компании Бити Литье и Блеска Фрайзера. План по удержанию в плену капитолийского символа и попытке захвата генерала, провален. Гектор клерик, чудом избежав смерти после встречи со своей дочерью Ангероной, предлагает солдатам обеих армий рискованный план. Оставаясь номинально под властью Капитолия, Пятый превращается в экспериментальную резервацию по объединению обеих армий. Президенты обеих сторон не в курсе такого поворота событий.

31 декабря - Альма Койн прилетает в дистрикт Пять, получив от Аарона Левия и Блеска Фрайзера сообщение о пленении капитолийского символа. План по выманиванию генерала Клерика входит в финальную стадию. Единственное, чего не знает президент Тринадцатого - Гектор уже давно готов к наступлению.


22 декабря - Альма Койн вызывает к себе капитана авиации Аарона Левия и Блеска Фрайзера, брата капитолийского символа. Президент Тринадцатого даёт им особое задание - похитить Кашмиру Фрайзер, чтобы использовать её, как приманку для Гектора Клерика.


14 декабря - повстанцы во главе с Китнисс, Гейлом и даже почувствовавшим себя несколько лучше Питом Мелларком летят в Двенадцатый дистрикт, снимать очередное промо на его развалинах. Их цель - показать Панему, какая участь на самом деле ждёт противников капитолийского режима.


12 декабря - первые же эфиры капитолийской пропаганды вызывают волнение среди повстанцев. Людям хочется верить в возможность мира. Альма Койн в Тринадцатом дистрикте собирает экстренное собрание с целью обсуждения дальнейшей военной тактики. Всё ещё осложнённой побегом экс-генерала Клерика.


6 декабря - повстанцы заявляют о себе! Прорвав телевизионный эфир Капитолия прямо во время торжественного ужина президента Сноу, Альма Койн обращается к Панему с речью от лица всех повстанцев. Граждане Панема наконец видят промо ролик повстанцев из Восьмого дистрикта.


1 декабря - в дистрикте 13 большой праздник - День Великого Воскрешения. Самый важный праздник в жизни каждого повстанца из д-13. На эту дату дистрикты - 11, 10, 9, 8, 7, 5, 4, 3 контролируются повстанцами. Все чувствуют надежду, несмотря на то, что бывший Генерал Армии д-13 - важная фигура на доске революции - отчего-то переметнулся на сторону белых.


23 ноября - часть жителей в Тринадцатом всё ещё трудится на разборах завалов в дистрикте. Китнисс Эвердин, Финник Одейр, съёмочная группа и отряд специального назначения отправляются в Восьмой дистрикт на съёмку агитационных видео. Война с Капитолием ведётся всеми доступными способами, однако предсказать невозможно не только её исход, но и окончание отдельных операций.


13 ноября - патриотическая лекция Альмы Койн прервана бомбёжкой капитолийских планолётов. Тринадцатый несгибаем, хотя бомбы повредили некоторые объекты в дистрикте. Сопротивление продолжается.

31 октября Тринадцатый дистрикт совершил свою главную победу - второй раз разрушил арену квартальной бойни и явил Панему выжившую Китнисс Эвердин. Революция началась!

THG: ALTERA

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » THG: ALTERA » Animi magnitudo » 04.12.3013. distr. 13. Ghosts of the past


04.12.3013. distr. 13. Ghosts of the past

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

http://s6.uploads.ru/2fivN.gif
http://s3.uploads.ru/wZv7V.gif

Зачастую проблема воспоминаний как раз и состоит в том, что это счастливые моменты, о которых говорят только в прошедшем времени.
(с)


• Название эпизода: призраки прошлого.;
• Участники: Peeta Mellark, Katniss Everdeen.;
• Место, время, погода: 13 Дистрикт. На следующий день после казни Виктории Диаваль. Время послеобеденное, возможно уже ближе к вечеру.;
• Описание:

Они забрали тебя у меня, и мне больше не остается ничего, кроме ненависти. Я убью Сноу. Может я хотя бы так искуплю свою вину перед тобой?

Пит совсем сник после казни Виктории. Хотя, как сказать сник - его настиг новый приступ. Хеймитч не нашел ничего умнее, как подослать к нему Эвердин. Конечно, этот мужчина всегда генерировал только самые гениальные идеи - отправить Китнисс к человеку, который теперь ненавидит ее больше всего на свете. Ну разве не прекрасно? Один свихнется окончательно, а вторая совсем потеряет любое желание существовать и что-то делать. Романтика ведь. История о том, как Арена уничтожила двух влюбленных, которые до самого конца боролись за свои чувства.

Я больше не знаю, что правда, а что нет. Ты меня любишь. Правда или неправда?;
• Предупреждения: - .


+2

2

https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/564x/58/a8/57/58a857dc215d3852c3b14b1e8c215d77.jpg
And I need you now tonight and I need you more than ever
and If you'll only hold me tight, we'll be holding on forever

© Bonnie Tyler - Total Eclipse of the Heart

Смотрю в стену. Снова белый, снова противный. Тошнотворный.
Смотрю в стену. Будто зверь, будто бы пойманный в клетку. Кажется, я не говорил уже сутки, не ел, не пил. Просто смотрел в стену. Мне было больно даже дышать, мне было больно даже смотреть. Мне кажется, мир вокруг должен был остановиться. Сойти с чёртовой оси и остановиться.
Нет ненависти, нет злости, я пуст. Пуст как чаша, как бездна. Ничей, никому ненужный, брошенный. Я пропал, исчез, растворился. Я абсолютно не связываю себя ни с чем, что здесь происходит. Мне всё равно. Я погиб, я умер.
В белом ничто мне мерещится разное. Сначала это просто круги, разрезающие полотно то мягкой, то жесткой линией. Потом какие-то линии, уходящие то вперёд, то толкающие назад. В какой-то момент стена кажется шершавой, уродливой, точно пемза, а через минуту - мягкой, нежной, гладкой, точно сливки.
В глазах будто песок. Я забываю, что нужно моргать. Спина немного ноет от того, что я сижу на кровати сгорбившись уже неизвестно сколько часов. Тело просит пощады, но мне теперь всё равно.

Проходит время. Время течет мимо. Мимо проплывает знакомое лицо, черты кого-то, кто раньше был мне знаком. Память бросает меня далеко в прошлое, я будто слушаю старую пластинку, которая, раскачиваясь в разные стороны, воспроизводится на доисторическом патефоне.
— Кто знает песню долины? - Миссис Таргет бросает взгляд как будто поверх невидимых очков на присутствующих детей в классе. Все эти плоды безысходности в суровом и жестоком Панеме, в его двенадцатой части, исступленно глядят в разные стороны.
И вдруг - рука. Взмывает вверх, точно белый флаг потерпевшего поражения. Я с удивлением оборачиваюсь в сторону храброй обладательницы тонкой детской ладошки. Это Китнисс. Китнисс Эвердин. Я ведь знаю её. Пока девочка, огибая парты, выходит к доске, я мельком воспроизвожу в памяти разговор с отцом. "Я мог жениться на её матери," - сказал он, "- но она полюбила другого и вышла за него замуж," - отец пожал плечами, "- так бывает", - сказал он.
Так бывает, - подумал я и взял в руки карандаш.
Когда Китнисс закончила петь, я уже знал, что буду любить её всю оставшуюся жизнь. Мне было одиннадцать.
С тех пор ни дня не проходило, чтобы я не пытался отыскать её глазами каждую свободную секунду. Она не замечала - или не хотела замечать - меня, но мне не хватала смелости обратить на себя внимания.
Помню только её глубокие глаза, точно у пугливой лани. Она всегда напоминала мне лань. Нежную, трепетную, но настолько пугливую и настолько сильную, что приблизиться к ней мог только настоящий охотник. И он нашелся. Это был Гейл Хоторн - сильный, смелый, ловкий и красивый. В этом круге я точно был лишним.

Рассеивается лицо Гейла, косы девочки из семьи возлюбленной женщины моего отца, рассеивается лес и угольная грязь моего дистрикта, остаются только глаза дикой, пугливой лани. Испытывающие и пронзительно-серые. Мне требуется минута или около того, чтобы сфокусировать свой взгляд на том, кто нарушил мою тишину. Мне кажется, я уже научился отличать инородное от своего, но сейчас я позволяю странному видению играть по его правилам. Кажется, у меня прикованы ремнями запястья к кровати - согласен, так безопаснее всем - но крепления слишком слабые, и если я захочу вырваться - мне это без сомнения удастся.
Внезапно, когда мои глаза вдруг фокусируются на глазах сотканного из болезненных галлюцинаций видения, двигающиеся так, будто сделаны из мрамора, я коротко вдыхаю и двигаю пальцами. Они кажутся деревянными, чужими, сделанными из картона. Они затекли и обледенели, мне кажется, будто бы в моем теле не осталось крови.
Видение обретает черты. Постепенно лицо, волосы, бледность, синяки под глазами, роба. Я медленно поворачиваю голову на движение, чаясь сопоставить паззлы в единого вида картинку.
И потом, волной обрушиваясь на мою голову, наступает осознание: передо мной стоит Китнисс Эвердин.
Человек, которого я ненавижу.
[audio]http://pleer.com/tracks/286921BKzP[/audio]

+2

3

Боль. Такая жгучая, не прекращающаяся. Почти невыносимая. Почти, потому что я все равно стою на ногах. Десятки, сотни ос-убийц жалят, оставляя страшные ожоги на теле. Я перестаю понимать, что происходит, ощущая лишь уколы боли раз за разом. От них невозможно закрыться. Невозможно убежать. Они всегда уничтожают свою цель.
Я делаю шаг, еще и еще, в надежде уйти от них, хотя знаю, что это бесполезно. Но земля уходит из-под ног, и я падаю в яму. Земля в ней кажется такой мягкой, такой влажной и прохладной, и на секунды, но мне становится легче. Словно какой-то целительный бальзам оказался на коже. Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть – почему осы остановились. Но я не вижу ничего, кроме высоких стен из земли и дневного света, где-то там наверху. А еще там человек. Он стоит на самом краю. Мне кажется, что я его знаю. Он улыбается, и мне хочется дотянуться до этой улыбки. Улыбки, которая согревает, словно солнце. Но в ответ этот человек просто сбрасывает землю в яму. Большие комья падают на руки, ноги, лицо. Я не могу пошевелиться, не могу ничего сказать, не знаю почему. Пит продолжает закапывать яму. Но я ведь еще жива! Почему он это делает? Паника охватывает меня.

Я подскакиваю на кровати. Меня трясет от ужаса, и я не могу привести дыхание в норму. Будто и вовсе начинаю задыхаться. Осознание того, что все было сном, приходит быстро, вот только легче мне от этого не становится. Оглядываюсь по сторонам. Мама спит, да и Прим тихо сопит рядом. Хорошо, что я их не разбудила своими криками. Или эти крики были только в моей голове?
Аккуратно выползаю из-под одеяла, не хочется потревожить сон утенка. Босыми ногами ищу ботинки возле кровати. Надеваю их и тихонько выхожу из комнаты, прикрыв за собой дверь. Я все равно теперь не усну, да и меня все еще потряхивает. Вроде бы я давно должна была привыкнуть к ночным кошмара, но, кажется, они с каждым разом все хуже и хуже. Словно хотят до конца добить меня. Истребить.
Скрестив руки на груди, я не спеша иду по коридору в нашем секторе. Абсолютно не знаю, что делать, куда идти, с кем поговорить. В голову приходит безумная идея – пойти и разбудить Хеймитча, я ведь делала так уже раньше, в 12-ом. Несмотря на то, что я на него все еще злюсь, сложно не признать, что именно с ним часто стремлюсь поговорить, когда не знаю, что делать. Вот только жаль, что я не знаю, где именно он обитает в 13-ом. Я его видела только на собраниях у Койн, на заданиях или случайно в коридоре пересекались. Правда все эти «случайно» заканчивались тем, что ему все равно от меня что-то было нужно.

Истошный крик. Я пытаюсь спасти Пита. Вот только чем я могу помочь человеку, которого только что откинуло от силового поля, и он не дышит? Человек, который охотится в лесу и знает, как выжить в дикой природе, совершенно не знает, как оказывать первую медицинскую помощь. Человек, который даже вида ран не переносит.
Финник отталкивает меня, и начинает делать искусственное дыхание. Я смотрю на все это с недоумением, не сразу понимая, что вообще происходит. Конечно, если тебя засыпало в шахте, искусственное дыхание тебе уже не поможет. Да и плавать у нас негде, чтобы наглотаться воды. То озеро, что в лесу, не в счет. Туда и ходить то нельзя.
Я выжидающе смотрю на происходящее, буквально затаив дыхание. Сама от себя не ожидала, что я так буду переживать за него. Та, которая надеялась, что его убьет кто-то другой, но не я. Та, которая направила на него стрелу в прошлые Игры. Та, которая раньше о нем совсем и не думала. Что изменилось? Мне было стыдно, неловко за свое поведение. Но почему я сейчас так волнуюсь за Пита? Почему я боюсь, что его больше не будет рядом?
Я машинально подскакиваю, обнимая Пита, когда Финник вернул его в сознание. Я обнимаю его так крепко, насколько хватает у меня сил. Шепчу и его имя, и слова благодарности Одэйру. Я снова вижу эту спасительную улыбку, но руки Пита внезапно смыкаются на моей шее, и мне становится нечем дышать. Я хватаюсь за его запястья, пытаюсь ухватить ртом воздух, но ведь это все бесполезно. В моих глазах паника. Зачем он снова и снова убивает меня?

Я снова просыпаюсь, но только уже не в комнате, а в подсобке. Одно из тайных мест, где никто меня не найдет. Надо же, дошла ведь сюда.
Не знаю, сколько сейчас времени, может только утро, может уже давно обед. Может настал следующий день. Но мне совсем не хочется отсюда выходить. Во всяком случае до того момента, как я не понадоблюсь кому-нибудь для очередных глупостей на тему Сойки-пересмешницы.
Еще немного таких снов, и я сама начну путать реальность с шутками сознания. Нужно что-то делать со всем этим. В памяти снова возникает Хеймитч. Значит не показалось, нужно и правда найти его и поговорить.
Выхожу из своего «укрытия». В коридорах довольно пусто, может и правда день для всех только начинается, а может все следуют расписанию и не слоняются без дела, как это делаю я. Вглядываюсь в лица проходящих, может среди них окажется и ментор. Коридор за коридором, но его все нет. Какова вероятность, что он мне встретится вот так, «случайно»?
- Китнисс! – вздрагиваю, когда чья-то рука ложится мне на плечо. Помяни черта. – Скверно выглядишь.
- Спасибо, ты тоже, - на самом деле, я, наверное, и правда сейчас та еще красотка. Не выспавшаяся, зашуганная. – Хэймитч, я поговорить с тобой хотела, - после сегодняшнего утра можно было бы верить и в судьбу, и в удачу. Или просто этот плут опять специально меня искал. Что ему нужно?
- Тогда ты первая, только для начала может отойдем с дороги, - и правда, мы стояли в центре прохода. Неловко как-то, но меня это сейчас не очень заботило.
И только когда мы отошли в сторону, до меня дошел еще один факт: - А о чем ты хотел поговорить? Койн опять что-то нужно от меня? Новый ролик? Что? Если она хочет отправить меня поближе к боевым действиям, то я согласна, и.. – ментор прерывает меня на полуслове.
- Хей, солнышко, погоди, разогналась, - он как обычно смеется, какой-то хрипловатый рык старого зверя. – Я хотел поговорить с тобой о Пите, - я машинально отступила на шаг, хотя сама и хотела поговорить на эту же тему. Уверенности в своих намерениях поубавилось.
- И что с ним? – я говорю это с опаской. Кто знает, что придумал этот старый лис.
- Мы долго говорили на эту тему, спорили, и-и-и решили, что нужно еще раз попробовать вам увидеться, - эти слова словно кипяток ошпарили меня. Я иногда думала о том, что хочу увидеть Пита, но редко решалась даже просто подойти к тому отсеку, где он находится. Один взгляд на него через стекло уже ввергает в ужас. Уничтоженный, озлобленный на меня. Я до сих пор злюсь на него за всю ту правду, что он мне высказал. Какая же я все-таки эгоистка. – Доктор Бретт активно работает с ним, говорит даже есть какие-то улучшения, - мне слабо верилось в то, что Пит снова будет смотреть на меня не как на объект лютой ненависти. Хотя я уже давно на это не надеюсь. Но новость о том, что ему лучше – все-таки радует.
- И вы хотите именно тогда, когда наметился какой-то прогресс, отправить к нему меня? Вы сумасшедшие, - недоумение в голосе хорошо узнаваемо, так же, как и нотки злости. – Да ему только видео с моим убийством показать можно, чтобы не уничтожить то, чего получилось добиться. Я не пойду, - разворачиваюсь, чтобы уйти. Я не настолько глупая, чтобы добивать Пита и дальше. – Или ты надеешься, что он внезапно вновь проникнется ко мне светлыми чувствами, что за бред, - последнее я уже пробубнила себе под нос, совсем тихо. Надеюсь, что Хэймитч этого не слышал.
- Стой, Китнисс, - ментор снова появляется передо мной. – Просто выслушай, - он поднимает руки в примирительном жесте. Я с явным недовольством смотрю на него, но пока не ухожу. – Ему важно знать, что из того, что он помнит правда, а что нет. Есть вопросы, на которые ответить можешь только ты, - я все также недовольно смотрю на Хэймитча. Его слова почему-то меня не убедили.
- И ты думаешь, что он будет настроен на разговор со мной?

И как я только согласилась. До сих пор не понимаю. Жест доброй воли прям. Снова моя эгоистичность лезет впереди, а я за ней не поспеваю. Я пыталась несколько раз даже убежать, но ментор вовремя реагировал.
- Слушай, солнышко, если что-то пойдет не так, ты сразу оттуда уйдешь, и тебя никто трогать не будет на эту тему, - я лишь тихо фыркала на его заявления. Еще одна бессонная ночь. Еще одна смерть от рук Пита.
Дверь открывается передо мной. Из-за белых стен здесь так ярко. Неужто ему тут комфортно? Я бы свихнулась только из-за этого цвета.
Я стою возле двери, боясь пошевелиться. Хочется уйти отсюда, но по ту сторону двери стоит Хэймитч, вроде как следит за ситуацией. Он не даст мне сбежать, даже не попробовав что-то предпринять. А я стою, как вкопанная, и смотрю на Пита. И даже не знаю, что сказать.

+2

4

http://25.media.tumblr.com/a6c71968935a7a95d36d87bf78b0c528/tumblr_myejkrfGdP1rotix8o1_250.gif http://24.media.tumblr.com/e95d0c7c0d86b7cddfa5faa82915b9af/tumblr_myejkrfGdP1rotix8o4_250.gif
Sparkling angel
I believed
You were my saviour in my time of need.

Мерцание постепенно сходит на нет. Тишина как будто трещит вокруг меня, вот-вот может произойти короткое замыкание. Взгляд Китнисс тяжелый. Не могу разобрать - не то она хочет убить меня, не то боится даже подойти. Она ждёт. И едва ли чего-то положительного от меня.
Но я пуст, выжат, истрачен. Я тяжело моргаю, точно очень хочу спать. Выражает ли мой вид опасность для неё, скрытое безумие? Боится ли она, что я, как тогда на Арене, когда она появилась в густой, липкой жаре с человеком без эмоций, вновь накинусь на неё, захочу убить? Пытаюсь найти ответ в её глазах. Пытаюсь.
— Мне показали промо-ролик с тобой, - проходит, наверное, минута, прежде чем я решаюсь что-то сказать. — Сильно. - Голос звучит безразлично, впрочем, к такому своему тону я давно уже привык. Ничто не трогало, ничто не задевало... в особенности после смерти Виктории, когда Революция отобрала у меня всё, чем я мог дорожить, что мог любить.
Перед глазами проносятся кадры промо-ролика с Китнисс, её искореженное ненавистью и яростью лицо, огонь, флаг Капитолия. Эти воспоминания вызывают что-то злое в моей душе, что-то отвратительное. Точно бы Эвердин и вправду переродок. — Когда я увидел тебя на фоне огня, я вспомнил кое-что, - говорю совершенно искренне и всё так же спокойно-меланхолично-безразлично. То, о чём я сейчас скажу, действительно посещало меня в мыслях, но было заглушено куда более сильными болевыми ощущениями, связанными с потерей близких мне людей. — Про хлеб.
Поднимаю взгляд с пола и внимательно смотрю на реакцию Китнисс. На её непроницаемо-испуганно-озлобленном лице трудно уловить что-то конкретное. Будто бы целая буря чувств и эмоций перемешалась сейчас в ней.
Sparkling angel, I couldn't see
Your dark intentions, your feelings for me.
Fallen angel, tell me why?
What is the reason, the thorn in your eye?
Дождь. Капли долбят по террасе пекарни. Мой взгляд прикован к чему-то за окном. Серый, съежившийся комок, весь мокрый, точно брошенный котёнок. Это девочка. И я знаю её. Я прекрасно её знаю. В моем нутре перемешиваются смущение, паника и решимость. Ведь я всё равно знаю, что не смогу спокойно уйти, не смогу даже отвернуться. Руки делают всё сами собой.
Пара свежих батонов, испеченных намедни, отправляются прямиком в огонь. Я гремлю сковородками и двигаю стеллаж с выпечкой, будто бы я случайно упал на него и выронил хлеб. Мать появляется незамедлительно, на её лице написан гнев красными яркими буквами.
— Дурная детина, - её губы кривятся, она со всей дури отвешивает мне такой подзатыльник, что я чуть ли не ударяюсь лбом об стеллаж. — Руки бы тебе оторвать, бестолочь, - шипит она, - вынь немедленно хлеб и брось свиньям! - Повышенные тона звенят в моей голове набатом, однако отскакивают так, как капли - от подоконника снаружи. Нагибаюсь и вынимаю буханки из печи. Хорошо, подгорели не сильно. Дождавшись, когда скроется мать в другой комнате, я бросаю взгляд за окно. Вновь туда, где должна была быть Китнисс. И испытываю некоторое облегчение, находя её у старого дуба.
По спине бегут мурашки. "И страшно, и смешно". Вытерев руки о передник, я беру два подпаленных батона и выхожу на террасу. Дождь льёт с крыши, тоненькие струйки ударяются о деревянный пол приступка и стекают на землю, образуя ручейки. Внутри всё перемешивается, мне кажется, что мне дурно, от того, что сейчас должно произойти.
А потом она поднимает голову. Её вид... она измучена, голодна и почти умирает. Мне кажется, я только что перестал дышать, моё сердце перестало биться. Глупый у меня, наверное, тогда был вид... растерянный, смущенный. Как будто только что совсем не я так рьяно портил отчий хлеб ради девушки.
Делаю ещё шаг и понимаю, что Китнисс смотрит на меня. Я вижу её потухшие глаза, хотя она так далеко. Хочу подойти, но... но почему-то не могу этого сделать. Я напрягаю руки и бросаю хлеб. Настолько близко к Китнисс, насколько могу. А потом, как будто боясь, что она бросится на меня, ухожу в дом не оборачиваясь до самой лестнице в глубине пекарни, откуда меня не видно. Я вижу, как она, медленно поднимается, а затем, как дикая кошка бросается к хлебу и, схватив обе буханки, сбегает прочь. Дурак... я ведь должен был выйти под дождь, подойти к ней и помочь. Предложить ей укрыться от дождя, свою еду, что угодно! Но не горелый хлеб в дождевой грязи.

Эмоции затерлись, оставляя лишь факты. Дождь, холод, унижение, запах горелого хлеба. Я моргаю неосознанно, медленно, как будто ничего перед собой не вижу. И продолжаю говорить. — Я тогда нарочно хлеб подпалил, чтобы тебе отдать. Мама очень ругалась. - Кажется, в воспоминание о матери я вкладываю куда больше тепла, чем в саму историю. Которая, без сомнения, была когда-то моим искренним поступком. — Не могу понять, зачем я это сделал, - холодно спрашиваю я, глядя на Эвердин. — Зачем подставился ради тебя? - Не жду ответа, лишь качаю головой из стороны в сторону. — Сноу говорил, что ты опасна. Тебе нельзя доверять... - Безразлично усмехаюсь. — А я чёртов глупец.
You took my heart,
Deceived me right from the start.
You showed me dreams,
I wished they would turn into real.
You broke your promise and made me realise...
It was all just a lie!

[audio]http://pleer.com/tracks/65816Gnhm[/audio]

+2

5

[audio]http://pleer.com/tracks/4764500REGX[/audio]

Гулким воем по струнам жизни,
Воздухом пыльным в глазах и дымом.
Тень силуэтом застыла в доме.
В доме, в котором тебя заменила печаль.

Признаться, Пит сейчас имел мало чего общего не только с "тем другим Питом, который когда-то спас мою семью", но и с человеком в принципе. Измученный, неестественно выгнувшийся, исхудавший, усыпанный синяками. И впалые глаза, полные нечеловеческой ненависти. Только одно это меня отталкивало. Не просто отталкивало - мне было страшно. Не за свою жизнь, не за то, что Пит может снова накинуться на меня, а за то, что это может сделать именно он. За то, что они сделали его таким. Я лишь как-то прерывисто выдыхаю, словно вот-вот упаду. Машинально делаю шаг в сторону, чтобы удержать равновесие. 

Короткими фразами, жестами, взором,
Дыханием тяжким, последними стонами,
Ловя отражения глаз в зеркалах,
И ночь неразлична со днем уже.

- Даже если умру, хочу остаться собой, - я сидела рядом и смотрела на Пита с усмешкой. Какой он все-таки странный - его ждет борьба за жизнь, возможно даже умрет завтра, а он волнуется, только как бы остаться собой. Это даже смешно. Я ничего не говорю в ответ, предпочитая оставить своим мысли себе, вместо этого просто перевожу тему. 
Мы смотрели на красивые огни Капитолия, и как же хотелось насладиться ими при других обстоятельствах. Да, на крыше было действительно красиво, и тогда, рядом с Питом, я чувствовала себя на удивление спокойно. В конце концов, я пришла к нему, спасаясь от ночных кошмаров. И ему удалось их прогнать в тот день.

В набросках гуаши на старом холсте,
В памяти, в воздухе, в дыханье не смелом
Я кистью рисую тебя на воде.
И будто бы ближе и кажется ты со мной.

Кажется, прошла целая вечность, ровно до того момента, как Пит заговорил. Даже не думала, что ему еще будет, что сказать мне. Я слушала сжав губы и нахмурившись. Обида, паника, страх, да это лицо могло сейчас выражать что угодно. Я сама еще не определилась, что сейчас преобладало.
- Я.. - снова будто задыхаюсь, но все равно продолжаю. - Я просто говорила то, что думаю, - голос совсем сиплый, тихий. Нет той разъяренной девушки с промо-ролика, которая кричала от отчаяния и кидала вызов Капитолию. Есть только забитая Сойка-пересмешница, которую только успевают всем показывать в выгодном свете, иногда выпуская из клетки.
Проблема сейчас в том, что бы я ни сказала, он не поверит. Он считает меня переродком, созданным Капитолием. Разница в том, что у него действительно есть право говорить это все сейчас. У него есть право ненавидеть меня. Но даже теперь он вспоминает эту старую историю. Хлеб. Его жест внимания, его помощь. Мое спасение. Я никому не рассказывала об этом, значит он действительно вспомнил сам. В глазах мелькает надежда, что Пита еще можно спасти. Вернуть к нормальной жизни. Надеюсь, она настанет и вся эта революция началась не зря. Конечно, главным образом я надеюсь, что я не зря все это затеяла. Ведь тогда окажется, что из-за меня на смерть обрекли себя множество людей. Снова эгоизм лезет впереди, и я ничего не могу с этим поделать. Что уж там, я и Пита хочу спасть ради себя. В итоге ведь получается именно так? Не утешительно.

Я знаю ты рядом, я знаю ты слышишь,
и каждую ночь появляясь во сне,
Ты тихо зовешь и я слышу как дышишь.
Горя в этом пламени лжи, я иду...

Я прикрываю глаза. Пытаюсь успокоиться. Сердце бьется так, словно сейчас проломит грудную клетку. Я киваю в ответ словам Пита, и выпаливаю на одном дыхании: - Я знаю, - да, я знаю что он сделал тогда это специально. А еще я знаю, что все эти годы, до самой Жатвы, он так и ни разу не подошел ко мне. Боялся чего-то. А еще я знаю, что лучше бы он тогда этого не делал.
Я снова киваю, только уже в ответ на собственные мысли. - Да, - совсем тихо, почти одними губами. - Тебе нужно было тогда бросить этот хлеб свиньям, и сейчас не было бы всего этого. Тебе бы не пришлось терпеть все это из-за меня, и.. - мне снова кажется, что я задыхаюсь. Фантомные боли. Они остались с того момента, как Пит душил меня. Когда были повреждены связки. Любое упоминание о нем вызывало приступ паники, и мне казалось, что я задыхаюсь. Я так боялась умереть, что отчаянно хватала воздух, словно рыба, выброшенная на берег.
Мне и сейчас также не хватало воздуха. Но я не могла просто убежать и ничего не сделать, ничего не сказать. Я должна была с ним поговорить, а он, кажется, должен был наконец высказать все, что думал. И мне вдруг стало страшно из-за того, что в нем сейчас говорит не яд ос-убийц, что это его собственные мысли, а я даже осознала его значимость в своей жизни позже, чем это сделал весь Панем. Браво, Китнисс. Какая же ты дура. Только не расплачься перед ним. Это будет твоя последняя глупость.

Сквозь ночь, сквозь сон -
Догорающий закат, здесь мой персональный ад.
И огромный, пустой дом станет для меня тюрьмой
Твой образ в зеркалах что-то прячет от меня.
Упиваюсь тишиной, я не знаю что со мной.
Населяют этот мир только тени и сны -
Дальше пустота...
И мне кажется порой - это я ушел тогда.

+2

6

Ты снимаешь вечернее платье, стоя лицом к стене
И я вижу свежие шрамы
На гладкой как бархат спине.
Мне хочется плакать от боли
Или забыться во сне...
Где твои крылья,
которые нравились мне?

Я продолжаю смотреть на Китнисс. Медленно, почти спокойно, безразлично. Её взгляд путается, вязнет в лианах моих собственных пут. Тех самых, в которых на вечность увяз я сам. Так сильно, так основательно в моей голове поселилась ненависть к этому человеку, что я даже и думать не хочу о том, что, быть может, это всё совсем неправда. Что так быть не должно? Мне сказали - она враг и я поверил. Потом привезли сюда и сказали - она не враг. И я снова должен был поверить? Снова должен был как безвольный мальчишка просто повестись?..

Здесь было холодно, но у меня вдруг вспотели ладонь. Дышать стало труднее. Мне показалось, я слышу щебет лесных птиц. Нет, это не лесные, это обитатели джунглей. Капля пота стекает по моей скуле, а в руке большой мачете, которым я рублю лианы на своём пути. Шаг, ещё шаг, другой. Я на Голодных Играх вместе с Китнисс Эвердин. Мы с Китнисс, Финник и Мэгз идём вглубь Арены, пытаясь найти укрытие. Жарко просто чертовски, просто невероятно. Очень хочется пить и хотя бы на минуту прилечь. Но я, поддавшийся адреналину и абсолютно обычному желанию выжить иду вперёд, прорубая дорогу для нашей маленькой компании. Я иду и думаю о том, как же прекрасно, что Китнисс доверяет мне. Как здорово, что я один в этих безумных лианах, распростершихся черт знает на сколько километров, могу быть ей надежной опорой, плечом. Но с другой стороны - это ужасное бремя. Потому что она считает, что должна защитить меня. И пожертвовать собой ради того, чтобы я выжил. Одного только она не понимает, глупая...
https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/originals/a6/7c/67/a67c67726bc284a17a53d975a10cb431.gif
Ветер прибрежных волн омывает мой лицо. Кажется, уже вечер, солнца почти не видно, зато уродливый металлических Рог Изобилия царственно возвышается прямо на середине водяного пространства.  Мы, я и Китнисс, сидим на берегу на камнях и смотрим куда-то вдаль. Как будто бы ничего не произошло, ничего не может случиться и после... Я рад ловить эти секунды. Странная, кощунственная, быть может, мысль о том, что я, обреченный здесь умереть, радуюсь тому, что могу побыть с ней рядом, с той девушкой, которая не выходит из моей головы вот уже много-много лет. Поворачиваю голову в её сторону и тихонечко разглядываю её задумчивый профиль. Влажные от воздуха волосы, которые я так привык видеть связанными в тугую косу, сейчас распущены и мягко обрамляю её лицо. Кожа стянулась от соли и жары, кое-где на скулах видны мелкие царапины. Густые черные ресницы вдруг дрогнули и взгляд трепетной лани обратился на меня. Полный удивления, быть может вопроса. Она, наверное, так и не привыкнет к тому, что я могу смотреть на неё просто так, без какой-либо цели или причины... Однако выражение её лица, её глаза, которыми она смотрит на меня... в них читается открытая тревога. Может быть та тревога, которую она позволяет видеть здесь лишь мне. За неимением Примроуз, Гейла или мамы.
Мы о чём-то говорим. О чём-то, что тогда нас ещё тревожило - Игры. Выживет только один из нас. Один из нас...
— Китнисс, я не знаю, какая у вас сделка с Хэймитчем, но мы с ним тоже договорились, - говорю тихо, спокойно, уверенно. И снимаю с шеи небольшой кулон на цепочке. Золотой. Наш символ. — Если ты умрёшь, а я нет, у меня не будет никого, кто был бы нужен, - медленно раскручиваю потаенные створки своего кулона. Эффи молодец, Эффи умница. Она выполнила мой заказ точно по моему эскизу... Кто бы знал, что она станет нам так дорога, когда мы два года назад уходили с площади 12-го на первую свою жатву. Стараюсь не смотреть на Китнисс. Я знаю, что она скажет мне. Что станет перечить. Но это правда, то, что я говорю... И все это прекрасно понимают.
— Ты другое дело. У тебя есть семья. Ты должна жить, - на губах едва уловимая улыбка. Я кладу в ладонь Китнисс раскрытый полностью амулет, где на трех небольших створках три самых дорогих ей человека.
— Ты должна жить ради них, Китнисс, - повторяю я снова, пытаясь убедить, что мои слова искренни, что я действительно хочу, чтобы она послушала меня. Хотя бы в последний раз. — А я никому не нужен, - спокойнее и как-то весело добавляю я после, наблюдая, как Китнисс изучает мой амулет. Я никому не нужен.

Эти золотые воспоминания хранятся теперь где-то слишком далеко в моей голове. Я не могу добраться до них, не могу прочувствовать их снова. И если бы мне было суждено понять, что я потерял... я бы никогда не простил Капитолию то, что они заставили меня забыть. Но ирония была в том, что мне было все равно именно потому, что я не помнил этого. А то, что осталось в памяти, было настолько искаженно и размыто, что вызывало лишь головную боль и мучения.
— Я такой по твоей вине, - мои глаза стеклянны. Я буравлю ими Китнисс, не заботясь о том, что может ранить её, а что нет. Я никогда не прощу себе этого... спустя много времени - никогда. Никогда.
— Ты виновата во всём, Китнисс. Они умерли из-за тебя. - Почему-то я уверен, что она поймёт о ком я говорю. Почему-то в моей голове есть тот самый список людей, которые умерли из-за нас. В чём мы с ней винили себя долгое время. И сейчас я бью по самому больному, что могу найти у неё. Зачем я это делаю.
— Зачем ты пришла. Убирайся. - Я откидываюсь на спину, чувствуя мгновенное облегчение. Я отворачиваюсь от Сойки и закрываю глаза, чувствуя головную боль и тошноту одновременно. Всё, что я хочу - забыться сном.
Или, быть может, умереть.
Я не спрашиваю, сколько у тебя денег,
Не спрашиваю, сколько мужей.
Я вижу, ты боишься открытых окон
И верхних этажей.
И если завтра начнётся пожар и всё здание будет в огне
Мы погибнем без этих крыльев
Которые нравились мне.

[audio]http://pleer.com/tracks/1978431irwk[/audio]

+2

7

Страх смешался со злостью. Я ненавидела Сноу за то, что он сделал с Питом. Я ненавидела Капитолий за то, что столько лет он держал в страхе весь Панем, заставляя детей убивать друг друга. Я ненавидела себя за свой эгоизм и свои слабости. Но я ничего не могла поделать со всем этим. Страх сменила злость. Затем последовало бессилие. Да, я сдаюсь. В этот раз окончательно. Я сдаюсь пытаться вернуть "моего Пита". Он уже давно не мой, да и вряд ли был таковым. Да, он был просто глупым влюбленным мальчишкой, который изо всех сил только и старался, что угодить мне, спасти меня. Я его не любила, я его лишь жалела. Да, будем честными. Все так и было. Я жалела его, мне было сложно убить человека, который спас меня. Но ведь я же надеялась, что его убьет кто-то другой?! Я же направила на него стрелу первая? Поверила в его предательство! Скинула и на него в том числе гнездо ос-убийц. Я просто хотела вернуться живой, к сестре, а средства в конечном итоге меня не волновали. И даже когда я побежала добывать ему лекарство на пир, меня интересовала только моя шкура - мне было бы стыдно смотреть в глаза его семье тогда, когда я даже не попыталась бы вытащить их сына при измененных условиях. Все эти поступки были только ради меня самой, успокоения моей совести. И я виновата в том, что допустила все это. Но я не виновата в том, что Пит сам выбрал это. Он ведь знал, что я притворялась. Он знал, что я все это делала, чтобы спасти их. Он знал! Но продолжал снова и снова лезть со своей любовью. Настолько, что в конечном итоге я сама влюбилась. Так почему он это не увидел? Почему сейчас он ненавидит меня? Да и Капитолий виноват ли в этом? Я совсем запуталась. Но я сдаюсь. Я больше не подойду к нему. Я больше не буду стараться вернуть его. Ему так будет лучше. Да, сейчас я его просто снова брошу, оставлю самому себе - своей ненависти, своему незнанию, безысходности, бессилию. Я и сама выжата. Я больше не верю в то, что что-то может измениться. Китнисс, прими это наконец - он будет всегда ненавидеть тебя. Хотя бы за то, что сейчас ты его снова бросишь. Но ты проживешь с этим, Китнисс. Потому что такое не по зубам только порядочным людям. А ты другая - понятие порядочности в тебе и не было никогда. Ты человек, который всегда нарушал правила, никогда никого не слушался. Так продолжай в том же духе - просто иди к своей цели любыми средствами. Ты задумала убить Сноу? Вперед! Но Пита уже не будет в этих планах. Ты только что решила оставить его.
А в глазах у тебя-
Неземная печаль...
Ты - сильная птица,
Но мне тебя жаль.

- Да, - я будто прихожу в чувства. Смотрю на Пита, но теперь больше нет прежней неуверенности, страха. Сейчас осталась только злость. Да, я злюсь на него. Он не виноват, но я все равно уже не могу остановиться. Все, что я сейчас скажу, возможно, навсегда оставит нас по разным берегам. Прости, Пит. Я сдаюсь. - Да, это я виновата. Я виновата в том, что не позволила пойти сестре на жатву. Я виновата в том, что не сдохла тогда возле вашей мусорки. Я виновата в том, что умерли Диадема, Катон, Рута, - я даже начинаю загибать пальцы, но мне не хватит их, чтобы пересчитать всех. - Тот мужчина из 11-го Дистрикта, это тоже я виновата, - я срываюсь, говорю на повышенных тонах. Я делаю только хуже, но уже просто не могу остановиться. - И их ведь еще больше, Пит, их настолько много, что я давно сбилась со счета! И мне не стыдно Пит, потому что я переродок, нам не может быть стыдно. Монстру вообще не бывает стыдно! - я срываюсь на крик. Машинально делаю пару шагов в сторону Пита. - Так давай закончим с этим, Пит. Давай я помогу тебе, отвяжу твои руки, ноги, и ты убьешь меня. Избавишь всех от страданий, себя, каждого, у кого есть право ненавидеть меня за смерть близкого. Каждого, кто поддался на революцию только потому, что какая-то девчонка бросила вызов Сноу только потому, что хотела спасти свою шкуру, - еще немного, и я просто кинулась бы отвязывать Пита. Я бы сама подставила ему горло. Я бы сама обрекла его на страдания, ведь однажды он все-таки должен будет вспомнить.
Хеймитч врывается в палату и хватает меня за руки, оттаскивая. Я могла еще много всего наговорить, но лишь отталкиваю ментора и сама выбегаю отсюда. Да, я сделала только хуже, но я не собираюсь об этом сожалеть. Не разбирая дороги, просто бегу по коридорам. На смену злости пришло отчаяние. Зачем я это все сделала? Просто потому, что я уже не верю ни во что. Я не верю, что станет лучше. Снова сдалась, опустила руки. 
На автомате добегаю до прачечной, что так долго была моим убежищем. Забиваюсь там в самый угол, рядом с трубами. Сжимаюсь в комок, обхватив голову. Слезы катятся сами по себе, я это уже не контролирую. Мне просто хочется выплеснуть все эти эмоции, мне хочется кричать.
Там, в джунглях на Арене, сойки кричали голосами моих родных и знакомых. Там я поняла, насколько мне за них страшно, насколько они мне все дороги. Сегодня сойки в моей голове кричали голосом Пита.
И лишь безумец
Был способен так влюбиться:
За тобою вслед подняться
Чтобы вместе с тобой
Разбиться.

Отредактировано Katniss Everdeen (Вс, 28 Фев 2016 11:32)

+2


Вы здесь » THG: ALTERA » Animi magnitudo » 04.12.3013. distr. 13. Ghosts of the past


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC