Сейчас в Панеме
04.03.3014 - 14.03.3014
CPTL +6°C
D1-13 +3°C
sunny & windy
Первое солнце и сильный ветер
Новости Панема
5 января - после краткой болезни символа, съёмочная группа возвращается в Капитолий, чтобы продолжить работу над съёмками агитационных видео, особо важных сейчас. Кашмире предстоит работать в одиночку, Кристиан до сих пор остаётся в Пятом дистрикте. Вместе с телевизионщиками возвращается в столицу и Бальдер Кейн, завершивший работу над созданием ловушек во Втором дистрикте.

1 января - Китнисс Эвердин, Пит Мелларк и другие члены съёмочной группы оказались под завалом, президент Тринадцатого дистрикта, Альма Койн, едва успевает спастись бегством в компании Бити Литье и Блеска Фрайзера. План по удержанию в плену капитолийского символа и попытке захвата генерала, провален. Гектор клерик, чудом избежав смерти после встречи со своей дочерью Ангероной, предлагает солдатам обеих армий рискованный план. Оставаясь номинально под властью Капитолия, Пятый превращается в экспериментальную резервацию по объединению обеих армий. Президенты обеих сторон не в курсе такого поворота событий.

31 декабря - Альма Койн прилетает в дистрикт Пять, получив от Аарона Левия и Блеска Фрайзера сообщение о пленении капитолийского символа. План по выманиванию генерала Клерика входит в финальную стадию. Единственное, чего не знает президент Тринадцатого - Гектор уже давно готов к наступлению.


22 декабря - Альма Койн вызывает к себе капитана авиации Аарона Левия и Блеска Фрайзера, брата капитолийского символа. Президент Тринадцатого даёт им особое задание - похитить Кашмиру Фрайзер, чтобы использовать её, как приманку для Гектора Клерика.


14 декабря - повстанцы во главе с Китнисс, Гейлом и даже почувствовавшим себя несколько лучше Питом Мелларком летят в Двенадцатый дистрикт, снимать очередное промо на его развалинах. Их цель - показать Панему, какая участь на самом деле ждёт противников капитолийского режима.


12 декабря - первые же эфиры капитолийской пропаганды вызывают волнение среди повстанцев. Людям хочется верить в возможность мира. Альма Койн в Тринадцатом дистрикте собирает экстренное собрание с целью обсуждения дальнейшей военной тактики. Всё ещё осложнённой побегом экс-генерала Клерика.


6 декабря - повстанцы заявляют о себе! Прорвав телевизионный эфир Капитолия прямо во время торжественного ужина президента Сноу, Альма Койн обращается к Панему с речью от лица всех повстанцев. Граждане Панема наконец видят промо ролик повстанцев из Восьмого дистрикта.


1 декабря - в дистрикте 13 большой праздник - День Великого Воскрешения. Самый важный праздник в жизни каждого повстанца из д-13. На эту дату дистрикты - 11, 10, 9, 8, 7, 5, 4, 3 контролируются повстанцами. Все чувствуют надежду, несмотря на то, что бывший Генерал Армии д-13 - важная фигура на доске революции - отчего-то переметнулся на сторону белых.


23 ноября - часть жителей в Тринадцатом всё ещё трудится на разборах завалов в дистрикте. Китнисс Эвердин, Финник Одейр, съёмочная группа и отряд специального назначения отправляются в Восьмой дистрикт на съёмку агитационных видео. Война с Капитолием ведётся всеми доступными способами, однако предсказать невозможно не только её исход, но и окончание отдельных операций.


13 ноября - патриотическая лекция Альмы Койн прервана бомбёжкой капитолийских планолётов. Тринадцатый несгибаем, хотя бомбы повредили некоторые объекты в дистрикте. Сопротивление продолжается.

31 октября Тринадцатый дистрикт совершил свою главную победу - второй раз разрушил арену квартальной бойни и явил Панему выжившую Китнисс Эвердин. Революция началась!

THG: ALTERA

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » THG: ALTERA » Animi magnitudo » 26-27.1.3014. Capitol. My universe will never be the same


26-27.1.3014. Capitol. My universe will never be the same

Сообщений 21 страница 28 из 28

1

http://savepic.ru/11281748.gif http://savepic.ru/11272532.gif


• Название эпизода: My universe will never be the same;
• Участники: Cahmere Fraser+Demetra, Cashmere Fraser+Reagan Lerman;
• Место, время, погода: 26-27 января, выходные. Клиника при центре подготовки трибутов, дом Рэйгана и Кашмиры;
• Описание: некоторые перемены сложно предугадать, но они меняют вашу жизнь навсегда;
• Предупреждения: паникуем всем Панемом.


+1

21

День выдался не слишком напряженным, особенно учитывая, что цифры на электронном табло календаря замерли в положении числа выходного дня. У Рэйгана всегда была работа. Быть руководителем такого масштабного предприятия, как целый телеканал, имеет ряд своих преимуществ, но все эти поблажки и статус прямо пропорциональны ответственности и рабскому труду до седьмого пота. Уже с утра на его рабочую почту поступило три письма, два из которых необходимо было откорректировать и отправить корпоративной рассылкой, а третье самым тщательным образом разобрать, принять к сведению и написать развернутый отчёт. Именного с него мужчина и решил начать. Со всей мелочью можно разобраться и после полудня, отчёт же Сноу отлагательств не терпел. Закинув в рот пару бутербродов и вооружившись большой кружкой кофе Рэйган было направился в кабинет, как внезапно на пороге возникла Кашмира, полностью одетая для выхода за пределы помещения. В выходной. Рэйган инстинктивно напрягся. Ни о каком вызове на работу речь идти не могла, он бы знал об этом, а покидать дом в выходной Кашмира любила так же сильно, как в полном боевом раскрасе улыбаться под палящими софитами в объектив телекамеры. Причина должна была быть более чем серьёзная, но даже когда девушка изложила ему цель своей отлучки, Рэйган поверил не сразу. С одной стороны, страсть Кашмиры к тренировочным снарядам была известна всему Панему, и потягаться с ней по силе могла только любовь к семье. Вполне логично с её стороны уделить утро на комплекс упражнений, но с другой стороны, кто выбирается в свой выходной день из тёплой постели для того чтобы отправится на тренировку, когда для этого есть специально отведённое время?! Кто угодно, но только не Кашмира Фрайзер, в период, когда ей нежелательно оказываться на площадке в одиночестве. Это явно сулило ему некоторые проблемы, но Рэйган смирился. В конце концов, Кашмира была здесь хозяйкой, а не рабыней, да и поводов не доверять у него не находилось, от слова совсем. Одарив любимую коротким, но нежным поцелуем, Рэйган с минуту постоял у окна, всматриваясь в силуэт отъезжающей машины, после чего подхватил свою кружку с кофе и направился работать в кабинет.
Беда пришла откуда не ждали. Нет, Рэйган отнюдь не расценивал появление Кашмиры, как напасть, просто всё её поведение, начиная от появления в доме, и заканчивая перешагиванием порога его кабинета, говорили о том, что сегодня их ожидает очень серьёзный разговор. Мужчина отрывает взгляд от бумаг, с первым письмом было давно покончено и сейчас на экране высвечивался текст первой корпоративной рассылки, и внимательно всматривается в фигуру девушки. Видимых повреждение не было, значит никто не пытался вновь на неё нападать, глаза не покраснели и не опухли, значит ужасные известия тоже были не причём.

-  Да, разумеется. Проходи, присядь. – Рэйган указывается Кашмире на стоящее рядом кресло, а сам тут же встаёт со своего, чтобы занять место на подлокотнике соседнего. Так он одновременно и будет рядом, и в случае надобности без труда сможет установить зрительный контакт.
А ведь он так и знал, что эта поездка сулит им это напряжение. Ну не кататься же теперь везде вместе, словно он какое-то нетипичное дополнение к телохранителю и личному водителю.

+1

22

На секунду Кашмире становится любопытно - эта новость выбьет Рэйгана из колеи, или даже узнав о своём грядущем отцовстве, он останется так же непробиваемо спокойным? Кажется несправедливым, что она последние пару часов места себе не находит от нервов, а Лерман сидит в кабинете и в ус не дует... "Это не ты, это гормоны" спешно напоминает себе девушка, пока чего доброго не сорвалась вместо объяснений в слёзы и упрёки. Нет, ей по-прежнему страшно. Очень. На грани паники. Но пока Кашмира держится на банальном соображении - чем раньше они всё обсудят, тем лучше. И может быть, разделённый на двоих страх окажется меньше. Девушка направляется к предложенному креслу, чувствуя себя так, словно пришла к Рэйгану "на ковёр", как проштрафившаяся сотрудница к начальнику, а не просто зашла в одну из комнат в их воспринимающимся уже общим доме. Лерман садится на подлокотник второго кресла, Кашмира же, попереминавшись с ноги на ногу возле своего, всё же остаётся стоять. Нервозность распирает, и она уже насиделась в машине... "С чего начать?"

Заявлять с места в карьер о беременности - это как без предупреждения метнуть нож ровнехонько в глаз. Не хочется, чтобы Рэйган в первую очередь начал размышлять о формальных аспектах - будет ли Кашмира настаивать на признании ребёнка, должны ли они как-то изменить формат своих отношений... Саму Фрайзер это пока не волнует ни капли. Обо всём можно подумать когда-нибудь потом, когда решится главный вопрос. Способны ли они держать ситуацию под контролем настолько, чтобы ребёнок вообще появился на свет. Рукой, свободной от конверта, который всё ещё прячет за спиной, девушка рассеянно взъерошивает золотые локоны. Пора. Глубокий вдох...

-Начну с того, что это мой недосмотр - я ввела тебя в заблуждение - или её ввели в заблуждение врачи, что в любом случае не должно было стать поводом отказываться от контрацепции, учитывая шаткость диагноза... Кашмира сказала Рэйгану, что не может забеременеть. А теперь всё выглядит так, словно на то и рассчитывала, разве что немного просчиталась со временем. Какой редкий шанс для бывшей шлюхи - привязать сознательного завидного холостяка ребёнком... Случись это чуть позже - плану вообще бы цены не было.

Страх вновь мешается со стыдом. Нелепо, что подобные мысли вообще приходят в голову в контексте Рэйгана, он не заслуживает... Но Кашмира никогда не была в такой ситуации. Не знает, простираются ли границы их отношений настолько далеко. Одно дело - красивая, хоть и немного сумасшедшая девушка в твоей постели, и совсем другое...
-...и всё это слишком скоро, мы ничего такого не планировали - силой вытащив себя из пучины раздумий, продолжает победительница, осознав, что "выпала" из пространства надолго.
-Я не заставляю тебя принимать ответственность или как-то участвовать, могу справиться с этим сама... - читай "не заставляю совать голову в петлю вместе со мной в очередной раз". Она не имеет права требовать чего-то от Рэйгана, осознавая весь уровень опасности. Лерман уже сделал для неё достаточно. Больше, чем кто-либо за всё время этой проклятой войны...
-Но подумала, что ты имеешь право знать - пока звучит сумбурно и спутано, вид у Рэйгана такой же - растерянный. Однако Кашмира озвучила все свои "вводные" аргументы, и пора переходить к главному, пути назад нет. После такой подготовки не сдашь назад и не соврешь, что решила, например, завести Таме друга. Хотя в каком-то смысле...

-Рэйган, я беременна. Деметра сказала - срок пять недель - протягивая Лерману конверт со снимком их "фасолинки", Фрайзер прикрывает глаза, давая восстановиться сбившемуся дыханию и чувствуя, что ей стало хоть немного легче. Она сказала. Смогла. Не расплакалась, не колотится (пока) в истерике, и теперь нужно удержать это состояние для дальнейшего конструктивного диалога, в какое бы русло он их не увёл. Пока что Кашмира не озвучивает ни своего отношения к аборту, ни связанных с этим рисков для здоровья. Ей нужна естественная первая реакция, не отягощенная приступами совести или морализма.

+1

23

Внезапно его тело словно пронзило током. Голова наполнилась свинцовой тяжестью, а тело напротив обрело небывалую лёгкость, готовое в любой момент сорваться с места и без малейшего отдыха преодолеть расстояние не менее сотни километров. Беременна.
Рэйган замер на месте и не отрывая взгляда смотрел на неё. Кашмира Фрайзер. Не абстрактный образ, не мифическое видение, самая настоящая девушка из плоти и крови сидела чуть поодаль, молча взирая на него каким-то безмолвно-виноватым взглядом. Пальцы инстинктивно чуть сильнее сжали подлокотник, глаза распахнулись так широко, словно хотели захватить её в плен, до скончания веков, навсегда, это было не критично, только бы никогда больше не видеть её остывающего следа. Он видел, смотрел и не мог поверить, пару раз моргнул, но небольшое пятнышко на черно-сером снимке по-прежнему оставалось на своём месте, недвижимое, словно застывшее во времени и пространстве. Сердце предательски ёкнуло, и Рэйган, не помня себя, сделал шаг назад, поднимаясь с кресла. Шаг, ещё один, вот силуэт девушки на мгновение расплылся и тут сложился в чёткую картинку. Ещё шаг и он уже мог разглядеть замысловатый рисунок, покрывающий поверхность её свитера, ещё, взгляд цепляется за тонкую прядь, выбившуюся из-за уха, золотым вихрем колыхающуюся возле виска. Ещё шаг, внутри будто что-то щёлкнуло, огромный камень, лежащий на душе вспороло невидимым ножом и мелкое черное крошево многослойной кладки усеяло дорогу невидимым слоем, устилая путь в новый неизведанный мир. С каждым шагом выражение его лица менялось, вот шок сменился тревогой, тревога удивлением, удивление смятением, смятение безмерной радостью, радость горьким сожалением за все то, что ей пришлось пережить. Будто бы Рэйган был минимум наполовину виновен в случившемся. Может быть, так и оно было. Жизнь не столкнула их раньше, он был рядом, но тянул, никак не мог признаться в своих чувствах. Но теперь. Теперь всё будет иначе.
Комната вокруг словно замерла, лёгкий шум печатающего принтера перестал долетать до слуха, время замедлило свой бег, расстояние между ними неотвратимо сужалось, а Кашмира так и оставалась сидеть на месте, словно восковая кукла, но Рэйган, замерев на секунду, отложил снимок в сторону, за несколько шагов преодолев образовавшееся расстояние между ними. И когда наконец бесконечно далекий путь схлопнулся в одну единую фигуру, Рэйган сделал короткий выпад, подхватил Кашмиру на руки и крепко прижал к себе её теплое тело, вдыхая аромат волос, упиваясь каждой секундой, что она проводила в его объятьях, фиксируя, запоминая, наконец заполняя бесконечную пустоту в груди теплым, ласковым светом. Она была прекрасна, почти невесома, и лишь прямая спина в его руках, да покатое плечо под подбородком неотвратимо напоминали о реальности происходящего. И от этого сердце внутри забилось ещё сильнее.

-  Прошу, Кашмира, скажи это ещё раз. – Слова застревали в горле и голос больше походил на хрип. Рэйган практически задыхался от нахлынувших эмоций, но в тоже время ни на секунду не отпускал Кашмиру из объятий, словно в этот самый момент защищал её от всех мыслимых и немыслимых напастей мира.

+1

24

Выдав главную новость, Кашмира замолкает, испуганная её звучанием, и в кабинете повисает тишина. Рэйган выглядит так, будто к креслу его пригвоздило. Девушка не шевелясь вглядывается в лицо мужчины, пока тот изучает снимок. Эмоции на лице Лермана сменяют друг друга так стремительно, что тяжело уловить нечто определённое... Первый шаг Рэйган, поднимаясь на ноги, делает назад - сердце в груди победительницы обрывается. Как это понимать? Но она опасается что-то спрашивать, настолько ошарашенным, оглушенным, выглядит будущий отец - словно сейчас для него сложилась своя реальность.

В гнетущем ожидании Кашмира задерживается ещё на несколько секунд... А затем вдруг обнаруживает себя на руках у Рэйгана. То, как он прижимает её к себе, как смотрит, ещё до того, как заговорил, лучше всяких слов позволяет понять его реакцию:
-Я беременна - послушно повторяет девушка на автопилоте, и тут же дрогнувшим запинающимся голосом уточняет:
-Ты... рад? - меньше всего Кашмира ожидала подобного исхода. Нет, она допускала, что в перспективе угрозы её здоровью Рэйган может дрогнуть и ввязаться в авантюру с сохранением беременности. Допускала с равной вероятностью, что Лерман справедливо укажет на ожидающие их обоих и будущего ребёнка опасности. Но увидеть Рэйгана таким взволнованным, таким совершенно преобразившимся - настоящее откровение.

Всё напряжение сегодняшнего утра, страх, с которым Фрайзер ехала домой, паника перед будущим, волнение за судьбу их отношений - сваливаются с плеч Кашмиры единым монолитом. Лермана не волнует, что его ребёнка носит женщина с таким прошлым, и в этих надёжных объятиях победительница понимает - она может надеяться на то, чего считала себя недостойной. На полную счастливую семью. На ребёнка, любящего и любимого мужчину рядом с собой. Если их малыш появится на свет, как сын или дочь капитолийца Рэйгана Лермана - он будет избавлен от самой страшной угрозы. От притаившейся до дня двенадцатилетия Жатвы. Мыслей, хоть и радостных, оказывается слишком много, чтобы Кашмира в своём нестабильном состоянии сейчас могла с ними справиться. Резкий спад эмоционального напряжения, державшего её в тонусе до этого момента, оборачивается противоположной реакцией. Разрыдавшись, девушка прижимается к груди Рэйгана, обвивая его руками за шею и уткнувшись в черт знает которую по счету рубашку, которую она пачкает своими слезами. Кашмира плачет одновременно от радости, беспокойства, захлёстывающей благодарности... Кажется, ещё утром сложно было представить одновременное существование такого набора эмоций.

-Я боялась, что ты... А Деметра говорит, аборт мне делать нельзя. Но если кто-то узнает... - сбивчивый набор реплик вновь прерывается потоком слёз. Девушка изо всех сил прижимается к Рэйгану, как никогда нуждаясь в его защите и радуясь, что по-прежнему может на неё рассчитывать:
-Мы не сможем скрывать это вечно. Мне страшно, что Капитолий причинит вред и ему тоже - она не хочет, чтобы их ребёнок воспринимал себя, как товар, унижался в угоду политике или использовался как рычаг давления на кого-либо... Иными словами - познал хоть что-то из того опыта, что довелось получить ей. Но возможно ли сейчас в Панеме хоть для кого-то родиться свободным? Не говоря уже о ребёнке политической марионетки. По телу пробегает дрожь - Кашмира замирает, по-прежнему уткнувшись лицом в грудь Рэйгана и вцепившись пальцами в его рубашку. Главное - она не одна. Личность профи стремительно выталкивается подсознанием куда-то на задворки, ведь никогда ещё собственное тело не казалось победительнице таким важным и таким хрупким... Теперь главный в их союзе, ответственный сразу за три жизни - Лерман, и Кашмира готова слушаться, как слушалась командира будучи солдатом, если это поможет им защитить растущую в ней жизнь. Но если иного выбора не будет - с равной уверенностью за эту жизнь Фрайзер готова отнять десяток других. Давно заслуживающих.

+1

25

Что есть любовь? Для Капитолия это уже давно просто слова. Холодные, безликие, безжизненные, набор звуков, лишенных всяческого смысла, безразличные, далёкие, непонятные. Что есть чувства? Для пестрящей толпы это всего лишь химические формулы, причудливые соединения молекул, взрывоопасный коктейль, которым ещё с далеких юношеских времён было так легко управлять. Вот и всё!
Никто из них никогда не предполагал, что однажды это перерастёт в нечто большее, что они всерьёз начнут относиться к таким метафизическим понятиям, как любовь, дружба, страсть, лишенным всяческой логической подоплёки, возникающим из неоткуда и уходящим в никуда, так, по воле заплутавшего в своих же лабиринтах разума. Это же несерьёзно! Они взрослые люди, и даже будучи подростками не верят в сказки про разумное, доброе, вечное, не понимают, как жестокий и расчётливый мир можно хотя бы на секунду сравнить с призрачным сказочным прообразом, и уж тем более никогда не понимали, как можно жить одновременно и там, и там, перемещаясь между двумя бесконечно далёкими величинами, или даже того абсурднее, пытаться привнести в реальность те метафоричные понятия. Любовь. А что это? Зачем она нужна? Какая практическая польза от отношений, построенных на — я люблю тебя и поэтому ты будешь делать то, что я скажу?! Манипуляция, ни больше ни меньше, всего лишь ещё одна форма контроля, придуманная пытливым, во истину извращенным человеческим умом. Ниточка, дёргая за которую можно вызывать выброс определённых химических веществ в кровь, заставляя человека выполнять любое твоё слово, без малейшего намёка на сопротивление.

Но так считают они. Так никогда не думал он.
Все логические выводы, которыми Капитолий пичкал Рэйгана из года в год, разлетелись, как пепел от выкуренной сигареты. Стоило ему самому испытать это чувство, всеобъемлющее, яркое, как рассыпались в прах все агрессивные теории, исчезли очевидные минусы, испарились вопросы. Всё, что когда-то держало, могло породить сомненья, приковывало к земле рассыпалось, давно истлело, а пытавшаяся сформироваться оболочка давно превратилась в скелет. И с первым лучом солнца она рассыпается в прах, и остаётся только чистое сознание, абсолютная свобода. Нет ненависти, бессмысленной злобы, старых обид, жадности, страха, всего смердящего балласта, который вдавливал в грязь мира и сторожил в подвалах бытия. Теперь дорога наконец то свободна.
Слушая голос Кашмиры, эти слова, складывающиеся в предложения, постепенно формирующие для них новое, лучшее будущее, Рэйган ещё больше убеждается в простой человеческой истине — случайности не случайны. Поездка в первый дистрикт, встреча с Клериком, высказанные Кашмире в порыве гнева слова, он ведь просто пытался открыть для них истину, как умел, как учили, он случайно обидел, он не хотел, но за чередой всех случайностей, и даже того проклятого похищения, крылось обстоятельство, гораздо ярче и сильнее влияющее на его жизнь, ломая её, сминая кости и череп, перекраивая под себя, но Рэйган не страшился этих перемен. Он жаждал их, ни секунды, не сомневаясь в принятом за секунды решении.

-  Даже не думай об этом! – Голос звучит жестко, как будто в этот самый момент Рэйган пытается согнуть стальную пластину. Горячие слёзы пропитывают рубашку, но мужчина не делает ни единой попытки отдалиться, лишь крепче прижимая её дрожащее тело к себе.

-  Я сделаю всё. Слышишь – всё! Но у нас никогда не отнимут этого ребёнка. Он не будет страдать, нуждаться, он никогда не познает ужасов Арены и жатвы. Если понадобится, Капитолий рассыплется по частям, но он не причинит никакого вреда нашей семье!

+1

26

Рэйган не злится, не считает её беременность чем-то отягощающим или несвоевременным. Напротив, словно озвучивает мысли Кашмиры, обещая дать их ребёнку то, чего она никогда бы не смогла подарить ему сама. Свободу, защищенность, уверенность в завтрашнем дне. Этого бы хватило, чтобы Кашмира осталась с Лерманом навсегда, даже если бы не испытывала тех чувств, что сейчас пылают в её груди. Радость, восхищение, безграничная нежность. Она не знает, что Рэйган собирается предпринять, чтобы сделать свои слова реальностью, но верит в то, что он сможет. И что будет прекрасным отцом. Может быть гораздо лучшим, чем она матерью.

До этого момента девушке в голову не приходило, что Лерман мог задумываться о детях. Да, они не говорили о необходимости контрацепции, но он ни слова не сказал, и когда Кашмира начала пить прописанное Деметрой противозачаточное, как всегда безмолвно уважая любой выбор победительницы. Может быть, всё должно было случиться так, как случилось... Потому что даже знай Кашмира заранее, что Рэйган будет так рад - она бы едва ли решилась забеременеть сознательно и в более мирное время. Слишком много страхов держали её за горло, но теперь, когда она поставлена с ними лицом к лицу по факту, придётся сразиться и победить.

-Нашей семье... Рэйган... - по лицу Кашмиры всё ещё текут слёзы. Девушка было успокоилась, но слова Лермана снова всколыхнули сознание, на сей раз заставляя плакать от нежности и облегчения. Какую глупость она могла бы сделать на волне паники, если бы не послушала Деметру...
-Я так люблю тебя. И я счастлива, что ребёнок твой - о лучшем отце для своего малыша Кашмира бы и мечтать не отважилась. Она до сих пор не понимает, чем заслужила Рэйгана, несмотря на то, как обижала и мучила его. Но рада, если у неё получается выполнять данное себе во Втором обещание и делать Лермана счастливым. А ещё Кашмира сильно устала. Сейчас она вообще устаёт быстрее, плюс утро выдалось нервное, обильное и на слёзы и на радость. От тепла тела Рэйгана, от его слов и биения сердца, истерика постепенно отступает. В конце концов, у них есть ещё месяца два прежде, чем её положение начнёт быть заметным. Будет время для паники позже. Фрайзер медленно моргает, словно вот-вот заснёт у Лермана на руках... Но она ведь собиралась сказать ещё что-то очень важное... Ах, да:

-Сегодня я сдавала анализы. С ребёнком всё хорошо... Но более подробные результаты будут готовы завтра. Деметра собирается определить, чего может не хватать моего организму из-за гормонального перекоса - Кашмира тянется к Рэйгану, запечатлев на его подбородке лёгкий поцелуй. Если у них будет сын с отцовским подбородком - лет через пятнадцать он сведёт с ума всех девчонок в Панеме.
-Не будем говорить никому, ладно? Я имею в виду, даже родителям... - дело даже не в сохранности информации, о которой Медея Лерман наверняка всё равно начинала догадываться. Просто ещё слишком рано. Кашмира не очень хорошо себя чувствует, её тело, не до конца оправившись, подвергается новой перестройке. И девушка боится, что что-то может случиться по физиологическим причинам... Конечно, она будет следить за своим состоянием и добуквенно выполнять все рекомендации Деметры, но предпочла бы оставить новость только между ней и Рэйганом до тех пор, пока будущему малышу уже точно ничего не будет угрожать.

+1

27

Что такое счастье? Если не вдаваться в громоздкие софистические теории, смакующие тему в тридцати трёх вариациях, раскладывающие теорию на миллиарды различных составляющих, а углубиться в процесс возникновения, всё оказывается гораздо проще, чем кажется.
Фрейд лукавил, когда говорил: «Всё начинается тут» и показывал на... ширинку. На самом деле всё начинается в мозгу, или в «мозге» – кто как привык склонять данный орган.
Принцип возникновения счастья в мозгу Рэйган всегда обозначал одним ёмким и очень конкретным выражением — цепная реакция.
Классифицировав ситуацию, как — вызывающая удовольствие, мозг, посредством электрических импульсов посылает сквозь переплетённое полотно нервных узлов активизирующие команды надпочечникам, выбрасывающих в кровь первое звено — адреналин. Частота сердечных сокращений увеличивается, давление в крови повышается, уровень инсулина отскакивает от нормы примерно в полтора раза, мышечные волокна напрягаются, зрачки расширяются, и по итогу в организме творится такая вакханалию, что, если бы не образующийся в участках ствола мозга — серотонин, с выбросом «убеждающий» мозг в безопасности и даже приятности сего действа, человеческий род давно вымер бы из-за банально отключенного инстинкта размножения.
После выброса серотонина, сгладившего последствия первой реакционной волны, в организме наступает самая приятная и желанная стадия — синтез и выброс дофамина. Именно этот нейромедиатор зарождающийся, какая ирония, не в мозгу, а в надпочечниках, заставляет индивида ощущать невиданный прилив энергии, искрить электрическими разрядами по телу, издавать голосовыми связками неконтролируемые звуки, утопать в неге от судорог, ибо напряжение в мышечных волокнах давно превысило все мыслимые и немыслимые пределы и более они никак не способны сбросить накопившуюся энергию, задыхаться, почти не ощущая нехватки кислорода, в общем с безмерным наслаждением делать всё то, от чего в обычной ситуации нас охватил бы животный ужас. Но вот на сцене появляются три гормона и нам наплевать, и больше просто ни до чего нет дела, кроме такого тёплого, родного и безумно желанного человека, прижимающегося к тебе всем своим дрожащим телом.
Элементарно. Но, чёрт возьми, как же ему сейчас было не до сухих книжных теорий.
Все мысли в голове разом перемешались, образуя подобие серой каши, из которой даже таблицу умножения вычленить получилось бы с великим трудом. Очередная вспышка, словно зарождение Вселенной, возникла в грудной полости слева, распространяясь на тугой комок нервов внизу живота, стоило только губам Кашмиры произнести очередные слова.

-  Я тоже люблю тебя. Кашмира, ты даже не представляешь, насколько сильно я люблю тебя. – Кажется, он забыл, как дышать. Лёгкие просто встали одновременно, обеими долями, замерли, не в силах ни пропустить внутрь воздух, ни выпустить накопленный. Это был их шанс. Шанс на нормальную жизнь во всём этом аду, шанс иметь полноценную семью, шанс познать радость отцовства и материнства, шанс дать своим детям всё то, чего не было у них – нормальную, мирную жизнь. Своим детям. Эти слова заставляли всё внутри ликовать от безграничного ощущения счастья. Это их шанс и никому не дано власти отнять его, вырвать из мертвенно цепкой хватки их переплетённых рук.

-  Конечно. Думаю, эта новость обрадует их в любой период времени, а пока мне нужно подготовить почву. Никто в Капитолии не должен знать о твоём положении, до тех пор, пока это не будет безопасно. - Одна рука мягко обвивает Кашмиру за талию, в то время, как вторая перехватывает её ноги под коленками. Все эти неприятности, о них они подумают завтра! Сегодня же они сполна насладятся радостным моментом, материализовавшимся в их жизни одним, самым лучшим январским днём.

-  Как думаешь, Тама обрадуется новому маленькому хозяину? – Весело спрашивает Рэйган, с Кашмирой на руках выходя из кабинета, плотно закрывая дверь, пнув её носком ботинка.

+1

28

Обрадует ли? Нет, Кашмира не сомневалась ни секунды. В своих родителях. Эмбер и Гелиодор считали, что дочери давно уже пора остепениться и подумать о собственной семье... Но вот относительно Медеи Лерман девушка не была так уверена. Мать Рэйгана только-только со скрипом начала принимать сам факт их отношений, и Кашмире не очень бы хотелось увидеть её лицо в тот момент, когда она узнает, что станет бабушкой, а половина генов у её внука или внучки - от убийцы и бывшей аукционной игрушки. Всем будет только лучше, если они с Лерманом смогут скрывать новость как можно дольше.

-Может быть, поревнует, что дома носят на руках не только её... Но наверняка они подружатся. Рэйган, я очень хочу спать - голос мужчины звучит весело, и отвлеченный вопрос, вызывающий улыбку - сейчас как раз то, что нужно, чтобы заставить Кашмиру немного отвлечься от мысленного перебирания всех возможных страхов. Она смеётся, когда уже не первый раз Рэйган преодолевает эту лестницу с ней на руках, и чуть позже, в спальне, переодевается и забирается в постель в приподнятом настроении. Тама приходит, когда хозяйка уже провалилась в сон, и, уютно мурча, устраивается на одеяле рядом с Кашмирой.

Во сне Кашмира проводит почти весь день, проснувшись ненадолго лишь к вечеру с чувством возобновившейся тошноты. Нехотя ужинает небольшим количеством холодных тушеных овощей, идет в душ и снова засыпает. Вечернее настроение можно охарактеризовать, как молчаливое. Ни о чем кроме беременности думать не получается, и вопросов куда больше, чем ответов... Что, если она будет плохой матерью? Знания Кашмиры о детях стремятся к нулю. Как долго они смогут скрывать её беременность? Символ и так худая, а после воспаления лёгких похудела ещё больше, и любые изменения фигуры быстро станут заметны... Рэйган рад самому факту  отцовства? Или тому, что его ребёнок именно от Кашмиры? Точно ли рад? Как они станут жить дальше? Потом, когда (если?) малыш появится на свет? Потоки информации, проносящиеся в сознании, едва ли не сводят с ума. Фрайзер кажется отстранённой, выпавшей из реальности, прислушивающейся к чему-то внутри себя. К счастью, заснуть теперь не составляет особого труда, и когда Рэйган наконец доходит до постели - Кашмира уже давно и крепко спит, положив ладонь на бок спящей же Тамы, словно находит в тепле зверюшки успокоение.

"...ты последние мозги растеряла, если вообразила, будто твои ублюдки от капитолийца, которых ты одним чудом всё ещё способна иметь, смогут избежать путёвочки на курорты очередной Арены" скалясь, хохочет Мэйсон в её сне. Только находятся они не в спортзале, а на тумбах... Джоанна стоит напротив Кашмиры, и победительница понимает, что через несколько секунд пушка грохнет первый раз, оповещая о начале бойни. Тумбы окружены водой, а на берегу, метрах в двухстах от старта, стоит детская колыбель. Белая, с пологом и шелковыми бантами. Фрайзер понимает, что должна добраться до берега раньше Джоанны и её топора, иначе эта сумасшедшая сука убьёт ребёнка. Все здесь думают лишь о том, как напасть на самую беззащитную мишень. Но за секунду до того, как Кашмира оказывается в воде, на берегу появляется высокий мужчина в белом мундире и с катаной на поясе. Гектор Клерик с непроницаемым выражением лица склоняется над колыбелью, чтобы забрать очередной сулящий выгоду победительский трофей. Фрайзер кричит, барахтаясь в ледяной солёной воде и чувствует, как захлёбывается от беспомощности...

Вскрикнув, Кашмира резко садится в своей постели. Почти что привычная картина её пробуждения после ночных кошмаров - сердце стучит в безумном ритме, кожа блестит от пота, дыхание нервное, только на сей раз девушка ещё обвивает правой рукой живот, несколько секунд испуганно глядя перед собой, прежде чем окончательно осознаёт, что это очередной мираж. Дурной сон. Она в особняке Лермана, в их спальне, часы показывают половину девятого. Тама уже возится с кисточкой от штор, а Рэйган торопливо поднимается на своей половине кровати, вопросительно глядя на Кашмиру:
-Это был сон - предвосхищает она его вопрос облегченным вздохом. А секундой позже сбрасывает с себя одеяло и бежит к двери в ванную, потому что пробуждение её желудок встречает так же неприятно, как и вчера. Фрайзер дважды рвёт, прежде чем самочувствие позволяет встать на ноги и умыться. Вчера это хотя бы не слушал Рэйган...

-Меня кажется тошнит даже от зубной пасты. Ты не замечал, какая она противная? - спрашивает Кашмира, возвращаясь наконец в спальню и снова ложась в постель. В горизонтальном положении тошнота сносится немного легче...
-Я видела во сне арену. Там была колыбель. Стояла на берегу. И Джоанна с Гектором... Она хотела убить ребёнка в этой колыбели, а он - забрать, как трофей. А я ничего не могла сделать, я тонула - ей всегда важно рассказать свой кошмар вслух, чтобы он не сбылся. Тогда ночные страхи сразу кажутся глупыми и надуманными... Рэйган обещал, что их ребёнку никто не причинит вреда. Она думала перед сном о том, что её пугает, вот и всё... Кашмира под одеялом прижимается к Лерману, уткнувшись лбом в его плечо. Как только приступ тошноты немного отступит, нужно будет придумать, как им сегодня отвлечься. Иначе она рехнётся и запрётся в комнате до родов, кидаясь с ножом на каждого входящего.

0


Вы здесь » THG: ALTERA » Animi magnitudo » 26-27.1.3014. Capitol. My universe will never be the same


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC