Сейчас в Панеме
04.03.3014 - 14.03.3014
CPTL +6°C
D1-13 +3°C
sunny & windy
Первое солнце и сильный ветер
Новости Панема
5 января - после краткой болезни символа, съёмочная группа возвращается в Капитолий, чтобы продолжить работу над съёмками агитационных видео, особо важных сейчас. Кашмире предстоит работать в одиночку, Кристиан до сих пор остаётся в Пятом дистрикте. Вместе с телевизионщиками возвращается в столицу и Бальдер Кейн, завершивший работу над созданием ловушек во Втором дистрикте.

1 января - Китнисс Эвердин, Пит Мелларк и другие члены съёмочной группы оказались под завалом, президент Тринадцатого дистрикта, Альма Койн, едва успевает спастись бегством в компании Бити Литье и Блеска Фрайзера. План по удержанию в плену капитолийского символа и попытке захвата генерала, провален. Гектор клерик, чудом избежав смерти после встречи со своей дочерью Ангероной, предлагает солдатам обеих армий рискованный план. Оставаясь номинально под властью Капитолия, Пятый превращается в экспериментальную резервацию по объединению обеих армий. Президенты обеих сторон не в курсе такого поворота событий.

31 декабря - Альма Койн прилетает в дистрикт Пять, получив от Аарона Левия и Блеска Фрайзера сообщение о пленении капитолийского символа. План по выманиванию генерала Клерика входит в финальную стадию. Единственное, чего не знает президент Тринадцатого - Гектор уже давно готов к наступлению.


22 декабря - Альма Койн вызывает к себе капитана авиации Аарона Левия и Блеска Фрайзера, брата капитолийского символа. Президент Тринадцатого даёт им особое задание - похитить Кашмиру Фрайзер, чтобы использовать её, как приманку для Гектора Клерика.


14 декабря - повстанцы во главе с Китнисс, Гейлом и даже почувствовавшим себя несколько лучше Питом Мелларком летят в Двенадцатый дистрикт, снимать очередное промо на его развалинах. Их цель - показать Панему, какая участь на самом деле ждёт противников капитолийского режима.


12 декабря - первые же эфиры капитолийской пропаганды вызывают волнение среди повстанцев. Людям хочется верить в возможность мира. Альма Койн в Тринадцатом дистрикте собирает экстренное собрание с целью обсуждения дальнейшей военной тактики. Всё ещё осложнённой побегом экс-генерала Клерика.


6 декабря - повстанцы заявляют о себе! Прорвав телевизионный эфир Капитолия прямо во время торжественного ужина президента Сноу, Альма Койн обращается к Панему с речью от лица всех повстанцев. Граждане Панема наконец видят промо ролик повстанцев из Восьмого дистрикта.


1 декабря - в дистрикте 13 большой праздник - День Великого Воскрешения. Самый важный праздник в жизни каждого повстанца из д-13. На эту дату дистрикты - 11, 10, 9, 8, 7, 5, 4, 3 контролируются повстанцами. Все чувствуют надежду, несмотря на то, что бывший Генерал Армии д-13 - важная фигура на доске революции - отчего-то переметнулся на сторону белых.


23 ноября - часть жителей в Тринадцатом всё ещё трудится на разборах завалов в дистрикте. Китнисс Эвердин, Финник Одейр, съёмочная группа и отряд специального назначения отправляются в Восьмой дистрикт на съёмку агитационных видео. Война с Капитолием ведётся всеми доступными способами, однако предсказать невозможно не только её исход, но и окончание отдельных операций.


13 ноября - патриотическая лекция Альмы Койн прервана бомбёжкой капитолийских планолётов. Тринадцатый несгибаем, хотя бомбы повредили некоторые объекты в дистрикте. Сопротивление продолжается.

31 октября Тринадцатый дистрикт совершил свою главную победу - второй раз разрушил арену квартальной бойни и явил Панему выжившую Китнисс Эвердин. Революция началась!

THG: ALTERA

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » THG: ALTERA » Alma Mater » 03.02.3014. distr 2. and so... will you write this down?


03.02.3014. distr 2. and so... will you write this down?

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

« and so... will you write this down? »

http://33.media.tumblr.com/227776900bf40064e99afda571ff343d/tumblr_ncmno5VD5e1rhvvowo1_250.gif https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/originals/ca/a8/8c/caa88c0c60b1547dccca415d4192d00c.gif
https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/originals/ba/1b/88/ba1b8873aea39845e8fd58751d861cd5.gif
https://fanparty.ru/fanclubs/christian-bale/gallery/1980120_christian_bale_pic.gif http://38.media.tumblr.com/7c18f8e38a9f7b623ceb1b640cc4c926/tumblr_ncmno5VD5e1rhvvowo5_250.gif
-
Rise in the morning sun
We believe In the same ideals
But it's harder to leave
When we've come this far
And the end is near

Imagine Dragons – Fade


• Участники: Hector Cleric, Arcturus Stark;
• Место, время, погода: 03.feb.3014 - 11.feb.3014, distr. 2;
• Описание: последняя их встреча была в госпитале второго дистрикта. "Найди моего сына, ничего не говори Альме", "Береги себя" - все, что осталось под конец.
Война продолжилась дальше, обоюдоострое восстание, спровоцированное Гектором Клериком и организованное под его руководством было скомпромитировано и так и не разрешилось, потому как Альма Койн, сместив с шашки с доски заявила, что теперь все играют в шахматы.
Генерал Гектор Клерик разбился на планолете, который был подбит прямо в воздухе у всех на глазах, и упал на деревню победителей второго дистрикта. На месте обнаружили обгоревшее тело с медальоном Клерика, из чего было заключено, что генерал действительно погиб.
Сейчас в Капитолии к власти пришла Альма Койн, вернее сказать ей подчиняется временное правительство, пока не будут произведена официальная инаугурация. Казнь Сноу планируется на ближайшие даты.
Да придет царствие 13-го дистрикта... или?
• Предупреждения: ничего обычного.


+1

2

https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/originals/cd/48/46/cd4846072312309d8bfe63945ba58729.gif

Three hundred miles away
A different night
But the sky's the same.


     И теперь он остался в одиночестве. Ему было слишком тихо, слишком спокойно, слишком... "слишком". Он смотрел на стелющийся змеей дистрикт у подножья горы, стоя так, точно он не Гектор, он - бог, и его укрытие - не иначе Олимп. Руки опущены вдоль тела, спина прямая, взгляд... Видимо, он проиграл. Видимо эта игра с заведомо определенным исходом была только фарсом, в котором Гектору, как главному драматичному герою, была отведена самая главная роль.
Но Гектор был вне игры, он больше вообще не играл. Стоя сейчас на том самом месте, где должен был погибнуть, Клерик вспоминал только красно-золотистый блеск, что мерещился ему как в мираже среди белоснежной пустыни.

     Неделю назад ему снился сон. Такой красочный, такой проникновенно детальный. Вокруг Гектора была вода, прозрачная, чистая и теплая. Он плохо плавал, но спокойный стиль старался сохранить, чтобы не тратить силы. От воды шел пар. Размытыми перьями он скользил по поверхности, загибаясь к верху. Он не казался плотным, но чем сильнее Клерик пытался вглядеться в него, тем больше понимал, что различить хоть чей-то силуэт практически невозможно. Вода перед ним стремительно разбегалась волнами, что напрыгивали, торопя одна другую. Он видел каждую деталь, они были так близко, что крошечные отсветы в водяных клетках можно было пересчитать.
Это был последний сон, который Гектор видел с тех пор.
Он расслабил плечи. Голова чуть запрокинулась назад, в очередной раз бросая взгляд на горные хребты, что лежали у ног Гектора, почти что поклоняясь ему. Четкие контуры были выведены чернильным пером: то там, то здесь нажим пера менялся, менялась ширина полосы, менялся её наклон, но, так или иначе, обе встречались у вершины горы, превращаясь постепенно в почти белую и сливаясь с небом. "Тело" горы было мелко штриховано карандашом. Частые и кое-где редкие штрихи делали гору живой. И никто и никогда бы не подумал о том, что они настоящие.

     Клерик медленно моргнул, опуская голову и разворачиваясь спиной. В груди что-то стонало и протяжно, безостановочно ныло. Клерику было неспокойно, Клерик не чувствовал, что этот конец игры - эти фейерверки его взорванного планолета действительно конец, хотя убеждал себя в том, что выход из игры - единственное, что сейчас спасет Панем.
Наконец, Гектор просто устал. Бесконечная вереница политических тайн, опасность смерти от руки тирана в любую минуту заставляла вести жизнь надзирателя камер, где ты сам - заключенный.
Эти горы, эти пещеры были Гектору знакомы. Экипажу планолета пришлось пожертвовать своими жизнями для того, чтобы Клерик имел возможность подготовить отступной плацдарм. С тех пор, как Арктурус Старк пожертвовал своей жизнью ради жизни его в Капитолии, в голове Клерика резко перемкнули пара проводов и вся основная система сгорела к чертовой матери. Клерика начало ломать, коротить и сбоить. Как огромный, выверенный и налаженный веками механизм вдруг лишился шестеренки. Бум, бах! Огромный диск съезжает с оси, погребая под собой в том числе и людские жизни. Теперь Клерик что-то чувствовал, и, как оказалось, был предрасположен к эмоциям поболее остальных (разве что, если из этого "поболее" исключить Старка). Он вел себя как ребенок, тянулся к новому, тянулся к опасному, тянулся к тому, чего не понимал. И ещё тянулся к тем, кто тянулся к нему в ответ.
Глаза Старка по-прежнему живо представлялись Гектору. Когда он мысленно смотрел Арктурусу в лицо, глаза изобретателя всякий раз спрашивали "почему, Гектор?" или "зачем так?". Ответить ем было нечего, и этого взгляда он выдержать был, увы, не в силах.
Клерик поджал губы. Ему было не по себе при мысли о том, что Старк как-то странно и необъяснимо стал главным героем его книги. Он появлялся в каждой главе и вырывал уже написанные страницы, чтобы внести туда своё, чтобы измазать все чернилами, откусить край-другой и в конце концов сделать невинные глаза. Сперва это ужасно раздражало Гектора, выводило его из себя, он был всерьез готов убить Старка, только бы избавить себя от проблемы. Но точные и крошечные выстрелы - будь то слово или действие - лишь увереннее опускали руку, а палец - с заведенного курка. Наконец, в какой-то момент Гектор просто понял, что он просыпается утром с мыслью о том, пережил ли этот проклятый капитолиец минувшую ночь или нет.
Гектору не хватало общества Арктуруса. Ему не хватало Арктуруса.

      Гектор думал том, что Старк узнает о фальшивой смерти и его это ранит. Впервые за все свои лже-смерти Клерик почувствовал досаду и обиду на себя за это. Сначала он хотел как-то сказать Старку о том, что жив. Но потом многочисленные сомнения прогнали мысль из головы Гектора. Он ничего не оставил после себя. И вряд ли был достоин памяти, потому как дело всей его жизни так и не было доведено до конца.

      Впрочем, Гектор решил, что более отсиживаться в горах не имеет смысла, и генеральская натура, привыкшая к перманентному действию не могла позволить больше оставаться в стороне.
Клерик принял решение выбраться в дистрикт, чтобы пополнить запасы провизии и узнать последние новости. А приличная щетина служила отличным маскировочным инструментом. Ведь люди привыкли видеть Клерика. Но никто не смотрел ему в глаза.
~

+2

3

https://68.media.tumblr.com/9c1e2378935a0a680495427fbb60e120/tumblr_nieliuwFuk1qfxl2po2_500.gif

Арктурусу казалось, что внутри него что-то умирает. Он чувствовал эту боль физически. Началось всё с мучительной рези где-то в районе диафрагмы. Потом боль словно стала целым органом, разлагающимся внутри него, а затем разошлась по телу, поразила какую-то особенную систему, поломка которой привела к неполадкам в других. Не в силах самостоятельно выявить причину своих фантомных болей Старк обратился к лучшему другу, доктору Джеймсу Роуди. Но даже комплексное обследование не выявило никаких отклонений. От переломов и ран не осталось ни гематом, ни царапин. Проседью в волосах основательно занялись стилисты, подобрали даже часть морщинок на лице не молодеющего изобретателя. Сменив привычную бородку на чисто выбритое лицо теперь Арктурус Старк выглядел даже моложе, чем до начала Революции. Капитолийские технологии позволили восстановить повреждённые барабанные перепонки. Но Джеймс Роуди внимательно смотрел на своего друга, время шло, и в стенки поношенного жизнью черепа повидавшего много врача всё сильнее впечатывалась одна страшная истина, от которой было не отвертеться, на которую нельзя было просто так закрыть глаза, - им удалось вернуть Старку слух, но не удалось вернуть самого Старка.
Он загружал себя работой, заботами, чужими проблемами. В то время, как Капитолий входил в новую эпоху технологий, большая часть страны в некоторых сферах всё ещё бутлыхалась за границей Средневековья. И его детище, Старк Индастриз, работало бесперебойно для того, чтобы как можно быстрее исправить ситуацию. Арктурус выходил за грани своих областей и наверное даже возможностей. К нему можно было прийти с абсолютно любой проблемой, он брался за каждую поставленную задачу с привычным ему упорством на грани болезненного трудоголизма и рано или поздно всё же выдавал решение, в большинстве случаев далеко не одно. Арктурус Старк был одним из тех, кто яро, неустанно поднимал на ноги Новый Панем. Его стараниями слово "филантроп" приобрело вполне осязаемый, визуальный образ, улыбалось жителям Нового Панема с просторных баннеров по всей стране. Вот только сам Старк, каждый раз поднимаясь с постели и заглядывая в отполированное до раздражительного блеска зеркало, знал, что всё это эгоистичная и отвратительная ложь.
Занятость помогала ему держаться на плаву. Но в случае Старка это было не уверенное лавирование в водах, нет. Иллюзия деятельности не давала ему захлебнуться, держала его лицо на поверхности водной толщи, однако Арктурус предчувствовал, что это не будет длиться вечно. Он уже даже не грёб, не размахивал бессильно руками, приводя водную гущу вокруг себя в движение. Он был пугающе неподвижен, только что-то незначительное, потерявшее теперь свою важность позволяло ему ещё хватать ртом воздух, хотя сам он уже давно готов был пойти ко дну. Не былая жажда жизни, а скорее странная инерция удерживала его на плаву.

Утром 3го февраля Арктурус Старк просыпается от собственного крика, что с ним давно уже не случалось. Услужливый Джарвис немедленно предлагает свою помощь, а также деликатно интересуется, необходимо ли позвонить кому-нибудь - Роуди, Питер, Роберту, Дилу или даже Ангероне? После 13го Дистрикта Старк поразительно обрастает молодняком, за которым, вопреки их собственному мнению о независимости, всё же стоит приглядывать. Арчи тяжело выдыхает разогретый климат-системой воздух спальни, падает обратно на подушку и врёт, что всё в порядке. На самом деле не так.
Арктурус путается в собственных мыслях, день за днём пытаясь выявить момент, когда всё пошло не так, точку невозврата. Камень, о который он споткнулась, взбираясь на гору, камень, из-за которого теперь, расправив руки как крылья, летит в бездну. В раскрытое жерло вулкана, в самое пекло ада.
Это оказывается не такой уж простой задачей. Плохое и хорошее тесно переплетается между собой, боль идёт бок о бок с радостью, в некоторые момент представляя собой цельный, неразделимый сплав. Арктурус оставляет это занятие, понимая, что попусту начинает сходить с ума. В этом, по его мнению, заключается горькая терпкая ирония - изобретатель, за свою жизнь починившись множество поломанных вещей, оказывается беспомощным ребёнком, когда речь заходит о нём самом. Впрочем, Старк знает, что не всё поддаётся ремонту. Иногда повреждения настолько критичны, что ни вещь, ни тебя уже ничего не спасёт.
Арктурус знает, что ни одного его мучают кошмары, воспоминания. Большая часть страны по ночам только и делает, что нервно мнёт постельное и мечется, каждый от своего кошмара. Дочерняя компания Старк Индастриз усилиями "свежей крови" в лице талантливых ученых и врачей из Дистрикта 13 выводит на рынок новое снотворное. Лекарство мало того, что позволяет спать по ночам, своеобразно перепрограммирует настрой и общее самочувствие, перенося акцент на положительные эмоции и воспоминания. Не вызывает зависимости, чуть позже пытливые умы сводят на ноль процент аллергических реакций. А через некоторое время выясняется ещё одно неоспоримое преимущество нового препарата - оказывается, оно не просто закрепляет фокус на положительных воспоминаниях, эмоциях, мыслях, но и со временем вымывает из сознания ненужный песок страхов, кошмаров. Помогает принять пугающее прошлое как записанную на бумажных листках повесть - было и было, но уже прошло, что же в этом страшного? Увеличение дозы позволяет взять записанную повесть и выбросить, сжечь, разорвать листы. Пьянящая возможность навсегда оставить тяжелый багаж былых лет на каком-нибудь заброшенном вокзале, оставить и начать новую жизнь. Оставить и никогда более за ним не возвращаться.
Арктурус Старк становится одним из первых испытуемых, вместе с жителями Нового Панема охотно глотает препарат, забывая про кошмары. Руководство Старк Индастриз использует это как стратегический рекламный ход, в скором времени Новый Панем избавляется от кошмаров, страхов и опасений. Но в какой-то момент Арчи останавливает собственный приём. Вечерняя порция таблеток летит в унитаз, стилистам приходится трудиться над назревающими тёмными оврагами в ложбинках под карими глазами. Арктурус опасается вопросов, боится, что кто-нибудь догадается, заметит и спросит напрямую. От самого себя он скрывает ответ, не хочет сдаваться, признать причину. Просто в одно утро он чистит зубы, думая о чём-то своём, внезапно замечая, как в памяти рябит, словно старая затёртая фотография, лицо Гектора Клерика. Осознание и новый, почти животный страх - нет, он не хочет его забывать.
На любые упоминания, отсылки к тёмному времени сразу же после его похорон жесткое табу - не дай боже хоть кому-нибудь напомнить об этом Старку, позволить ему хотя бы лодыжки, подвернув предусмотрительно штаны, опустить в то холодное, ледяное озеро боли, и все те, кто так отчаянно пытался вытащить его из него, съедят вас заживо. При нём даже детей Клерика - Роберта и Ангерону - никогда не зовут по фамилии. Первое время Арктурус замечает, каким пугливым становится выражение лица у кого-нибудь из окружения, когда он или она по неосторожности едва не нарушают табу, даже просто мысли кажутся недопустимыми под проницательным взглядом карих глаз. И Старк чувствует себя смертельно больным ребёнком, вокруг которого все пляшут, из кожи вон лезут, чтобы игнорировать его состояние, чтобы позволить ему об этом забыть. Нервно смеются и отводят глаза, стоит ему самому коснуться запретной темы. Чуть погодя Арктурусу становится интересно, чем же именно вызвана такая предельная осторожность. Ему хватает прочесть про засекреченный инцидент на одной из презентаций, когда он прямо во время своей речи сбежал со сцены в погоне за призраком, знакомым силуэтом в тёмном кафтане, чтобы убедить себя в том, что большего он не хочет знать. И когда в то же утро после страшного осознания он, нацепив на себя железные доспехи, исчезает, растворяется в небе над Капитолией, ни сказав никому ни слова, Роуди и другие решают, что это рецидив его прежнего состояния.
Арктурус яро настаивает на том, чтобы его похоронили на территории Дистрикта 13. Не в чужом для него Капитолии, а в пролеске, каждое дерево которого, скорее всего, ему было знакомо. А со упрямым Старком, находящимся на грани отчаяния, спорить невозможно. Железный костюм мягко опускается на землю. Ноги сами несут его к простому, но изящному надгробью. Впервые за всё время их общения Старк продолжительно молчит в присутствии Гектора Клерика. Несколько часов он неподвижно сидит, оперевшись спиной с другой стороны от выточенного на камне скупого набора фраз, оставшихся от его генерала. И чувствует себя почти таким же живым, как и человек под несколькими футами земли рядом с ним. Тело затекает и замерзает, и приходится возвращаться в Капитолий. Старк возвращается телом, но не духом.
Утром 3его февраля Арктурус просыпается от собственного крика и потом ещё на некоторое время неподвижно замирает в постели, боясь даже вздохнуть. Веки предательски дрожат, когда он снова и снова проматывает момент из своего кошмара. Гектор Клерик стремительно и изящно как Люцифер, падший ангел, в пугающем отблеске уродливых осколков, оставшихся от окна, исчезает из виду. Обстоятельства меняются, и в кошмаре Арктурус не может ему помочь. Он дёргается, бьётся, но не сдвигается с места, кричит, но лишь беспомощно шевелит губами. И не просыпается на этом страшном моменте, чтобы поскорее прийти в себя, избавиться от послевкусия кошмара. Арчи весь дрожит, понимая, как много, непростительно много прошло времени, а он бездействовал. Наконец, страшная сила отпускает его, и он на ватных ногах, как пьяный, бредёт к дыре, только что унесшей его друга. Сердце тяжело ухает в груди, в какой-то момент и вовсе останавливается. Коктейль пережитых эмоций не утихает, возвращается с новой силой, и вот уже он просыпается от собственного крика. Стоит только закрыть глаза, как он снова видит это растерянное, ещё не искаженное маской ужаса лицо. В ванной, за завтраком, на заднем сидении машины по пути на работу. Наконец, в лифте, прижавшись горячим лбом к приятно прохладному стеклу. Гектор Клерик неотступно следует за ним всё это мучительно тянущееся утро. Старк не может сосредоточиться ни на обычно увлекающим его с головой проекте, связанным с Марсом, ни на монотонной речи докладчика на утренней конференции. В конце концов он пропускает мимо ушей всё то, что ему, по несколько раз размеренно повторяя, пытается донести Бернадет. Какое ему дело до требующих его внимания живых, если свою душу, сердце и всего себя с потрохами он давно отдал человеку, ныне признанному погибшим? Привычный наплыв апатии пугливо дёргается от спутанного комка новых мыслей. В загробную мысль Старк не то, чтобы верит, но сама идея того, что он снова сможет встретиться с генералом...
Громко хлопает дверь его лаборатории, он раздражённо пинает стул, попавшийся ему на пути. Ночной кошмар не отпускает его, и в какой-то момент, поняв всю бессмысленность его усилий, Арчи перестаёт сопротивляться. Дрожащими руками извлекает припрятанную бутылку виски, наполняет граненый стакан наполовину, но так и не притрагивается к напитку. Невидящий взгляд цепляется за окно, непосредственную декорацию его ночного кошмара, вот только безобразные осколки давным-давно сменили цельным стеклом. Всё происходит достаточно быстро и как-то совершенно мимо сознательной части гениального мозга изобретателя. Встречный порыв ветра сменяется негостеприимным гудящим потоком. Сообразив, что он делает, Старк лишь прикрывает глаза, в голове некоторое время бьётся последняя чёткая мысль - осознание того, как по пораженному странным недугом телу расползается пугающее облегчение, но и её в скором времени выдувает напрочь мощным порывом ветра.

Джарвис реагирует молниеносно, насколько может, но его педантичной компьютерной сущности всё равно кажется, что этого недостаточно. Благо, несмотря на своё душевное состояние в последние месяцы, Старк продолжает играться с костюмом. Экзоскелет становится частью него в прямом смысле - он размещает под кожей необходимые для мгновенного призыва железных доспехов чипы, но для слаженной конфигурации всё равно всё ещё требуется специальный облегающий костюм под железом, который помимо сборки металлического каркаса выполняет ещё ряд полезных функций. И несмотря на то, что прослойку между его телом и железным костюмом Старк почти никогда не снимает, это роковое утро оказывается одним из тех редких случаев. Гениальный компьютер Старка в какой-то момент паникует, высчитывая риск того, что вылетевшая вслед за изобретателем груда железа просто не сможет собраться хоть в какое-то подобие защитного костюма в установившихся экстремальных условиях. Однако волнение не мешает Джарвису немедленно оповестить доктора Роуди, медперсонал Старк Индастриз о случившимся и вызвать все службы, необходимые для дальнейшей передачи им Арктуруса Старка. Джарвис успевает даже передать краткое сообщение Эмме, ещё одному творению скромного изобретателя, находящемуся теперь на службе у главы временного правительства Панема. Искусственный интеллект делает всё возможное, с ужасом осознавая всю глобальность своей беспомощности в данный момент.

Голова неумолимо кружится, пространство вокруг заполняют крики, вой сирены, остальные громкие звуки Старк даже не пытается классифицировать. Стремительное чувство полёта, заставляющее сердце игнорировать свои прямые обязанности и лишь изредка пугливо сжиматься по соседству с реактором, оставляет лишь послевкусие, в чём-то схожее с тяжелым похмельем. Тело неподвижно в какой-то неудобной, неестественной позе, но Арчи боится даже шелохнуться, словно есть шанс спугнуть костлявую, с каким-то стеснительным кокетством подкравшуюся к нему со спины. Нет никаких сомнений в том, что он уже приземлился, что под ним вполне себе твёрдая почва, однако вопреки логике самому Старку кажется, что он тонет в облаке. Он устало прикрывает глаза, вот только заметив, что они открыты. Боль вцепляется в тело, когда кто-то тревожит его доспехи, поднимает с земли. Арктурус не сдерживает, кричит с отчаянием только что появившегося на свет младенца, который помнит ещё некоторое время свою прошлую земную жизнь и не хочет, совершенно не хочет, чтобы снова переживать всё это. Кто-то успокаивающе что-то шепчет, но скорее кричит, просто этот крик кажется Старку отдалённым шепотом. Фоном мелькает мысль, что сейчас он окажется в больницу, в которую скорее всего уже со всех ног направляются Питер, Дил, Роберт и возможно даже Ангерона, оповещенные Джарвисом. Слёзы скользят по щекам, на какой-то момент, совершенно не понимая зачем, Старк открывает глаза, но голова ужасно кружится. Люди суетятся вокруг него, близкие спешат в больницу, возможно, многие посочувствуют ему, узнав о случившемся в каком-нибудь выпуске новостей. Но Арктурусу в принципе становится всё равно. Он прикрывает глаза, получив умиротворяющую дозу морфлинга, и последней мыслью его мелькает лишь равнодушное "быстрей бы отмучиться".

Они говорят, что твой дом там, где твое сердце. Но что, если мое сердце на шесть футов под землей, с тобой?

+1

4

http://68.media.tumblr.com/tumblr_m7uq62RPfi1r2zkcjo6_r1_500.gif
я начну сначала. если позволишь


     Мысли, приходящие в голове Гектора, несколько пугали. Борясь с ледяным ветром и вьюгой, спускаясь проторенной козьей тропкой, чудом не заметенной и не смытой лавиной, Клерик мысленно вел сам с собой беседу. И страшным было то, что доводов в пользу собственной смерти было больше, чем против.
Его, Гектора, смерть, послужила благом Панему: ведущий какую-то свою игру Клерик наконец самоустранился, позволяя Альме довести свой план до разумного конца. Сноу наверняка смеялся более всех, узнав о гибели Клерика, вернее даже сказать - о предполагаемой гибели Клерика. Генерал ни на секунду не удивился бы, если узнал, что Сноу единственный не поверил бы в историю с медальоном. Какая завидная игра судьбы - провожая Боггса Гровера в последний путь и хороня с ним свой нагрудный жетон, Клерик даже думать не подозревал, что мертвый генерал 13-го дистрикта принесет пользу своему предводителю и после смерти. Иногда Клерик крутил меж пальцев жетон Гровера, когда впадал в размышления. Пора было бы уже привыкнуть к тому, что вся жизнь Гектора это сплошная череда "идите к черту, я в это не верю, так не бывает", но упрямый Клерик бился и бился лбом о бетонную плиту этой жизни.
Двухнедельную растительность на лице скрывала маска от костюма, в которой Клерик прибыл во второй дистрикт. Штука была чрезвычайно удобной и полезной: она не только заглушала звуки чудовищного кашля генерала, но и защищала от ледяного ветра. Голос у Гектора исчез. Он не мог говорить, потому как и при дыхании испытывал ужасную боль. Молчание наедине с собой отчего-то стали сводить его с ума. Клерик вспоминал, что раньше, когда его жизнь мирно протекала в 13-ом дистрикте, он мог (и любил) сутками проводить в молчании, концентрируясь на себе и на своем внутреннем тиране. Но сейчас, оставшись один фактически в загробном мире, он испытал страшное чувство... одиночества? Он наткнулся на мысль в собственной голове о том, что ему хочется услышать чей-нибудь голос. Послушать чужую речь, увидеть чей-нибудь взгляд, очертания лица, мимику. Странно, дико и необычно, но откуда-то изнутри, из груди вдруг появилась эта странная необходимость.
Впрочем, продолжая все тот же разговор с собой о том, что ещё держит его над землей, а не под несколькими футами вниз, Клерик отметил, что терпеть осталось всё равно уже не долго. Любой вдох был похож на скрежет зазубренного края металлической балки о другую, ещё немного и из глаз начали бы сыпаться искры от их столкновения. Впрочем, они и без того сыпались, застывая мелкой каплей у переносицы...
http://68.media.tumblr.com/tumblr_m7uq62RPfi1r2zkcjo5_r2_500.gif
Ощущение, точно бы костлявая забыла его на этом свете, не отпускало. Гектору было не по себе, ему казалось, он запутался, заблудился, что он делает совсем не то, что должен. Как будто открыл дверь в параллельную вселенную, и более не смог вернуться в реальность свою, где протекало все равно так, как должно было быть. Гектор сбился со своего пути и остался ни с чем, он не знал, что теперь делать с собой, кому и для чего он такой нужен. Бессмысленный, пустой, глупый, от Клерика осталось только избитое, израненное тело, а душу съели собаки, смешали кости с золой.
Гектор перестал бояться этого игольчатого холодного воздуха гор. Да, чем было выше, тем тяжелее ему было дышать. Но потихоньку, с остановками, точно старец, Гектор продолжал свой упрямый спуск или восхождение, задавшись целью как безумный. Ему было о чем подумать за это время. И, может быть, он стал... спокойней? Фанатизм, определяющий все поступки Клерика (в простонародье - моча, ударившая в голову) исчез, оставив после себя неприятное, горькое чувство во рту, точно от имбиря. Нет ничего обиднее, на самом деле, чем разочароваться в собственных идеалах. Когда человек теряет цель к существованию, он перестает существовать и сам. И Гектор, поверьте, имел достаточно времени, чтобы поразмыслить об этом.
Он часто вспоминал о Старке. Раз за разом анализируя его поступки, вспоминая мельчайшие детали, фразы, импульсивные жесты и обиды, Клерик совершенствовал свое представление об этом человеке, делая странные и порой фантастические для себя открытия. Гектор подумал о том, что у Старка была тысяча и одна возможность как убить, так и расправиться с Гектором любым способом. Хотя бы даже принять серьезную попытку к этому - не те, что были продиктованы его детским желанием самореализоваться в глазах грозного Генерала - а настоящие, искренние попытки избавить Гектора от этой жизни. Или жизнь от Гектора, тут все зависит от того, полон ли на половину стакан.

http://68.media.tumblr.com/tumblr_m7uq62RPfi1r2zkcjo3_r1_500.gif
Второй дистрикт перестал быть объектом пристального внимания и стал просто объектом. Белых шлемов здесь больше не было видно, и пусть Гектор оставил своё презрение к Капитолию за плечами, полюбить его он все равно не смог. Это было точно бы след от чернил на странице, сразу за той, на которой было что-то написано: лист был вроде бы белым, но от следов присутствия предыдущего было уже не избавиться. Эхо событий в перестрелке часов не достигало сознания Клерика, он даже позволил себе не замечать его и оттого не имел понятия, какой сегодня день недели и, возможно даже месяц. Но в людской уверенности относительно его гибели были определенные плюсы - в хромающем старике в лохмотьях с замотанным лицом никто и не стремился узнать человека. Люди смотрели на него, но не видели - у каждого хватало своих забот: каждый ждал чего-то, это "чего-то" было буквально подвешено в воздухе и Клерик ощущал, как оно скользит по его одежде, когда пробирался по окраину дистрикта в поиске еды и новостей. Люди, что маячили то тут, то там, приятно радовали уставшее стучать сердце Клерика. Ему нужны были люди.

Бродягой он добрался до местной харчевни, где раздавали суп для тех, у кого не было денег. Ну как суп... То, что не пошло в основной его состав, скорее. И что жалко было отдавать собакам. Клерик, к его чести сказать, был привычен к еде и похуже, приучившись видеть в ней только средство для продолжения жизни. Удивительный факт: Клерик поменялся, но Клерик остался прежним. Сидя на краю стола и в полном молчании поглощая свою пищу (быстро и механично, потому как маска была сдвинута и, увы, не поглощала ужасный звук кашля), Клерик превратился в слух, глядя на голограмму телевизора. И вдруг диктор произнес знакомую фамилию. Клерик дернулся, опустил ложку и застыл, впиваясь глазами в изображение, где через несколько мгновений появился Арктурус. Ладони сжались плотнее, ногти, отросшие за период странствования, впились в кожу. Гектор ничего не слышал о нём. Думал, он улетел в дистрикт 13 и там остался. Но после событий с планолетом не имел и возможности услышать хотя бы что-то о старом друге. А сейчас желанный поток информации, если бы был осязаем, полностью бы поглощался Гектором, ревниво отталкивающем остальных бродяг.
Старк выглядел прекрасно. Мужчина отметил, что борода, вечная спутница капитолийца, куда-то исчезла, и действительно сделала Арчи моложе. Гектор пытался найти в его чертах что-нибудь важное, что дало бы знак, сигнал, но... Старк говорил о лекарствах, о своей компании, о мире во всем мире и ещё о какой-то чепухе. И избегал взгляда в камеру, точно бы избегал взгляда Гектору в глаза, хотя последний желал этого badly.  И это вдруг взорвало в Клерике такую злость и ревность, что если бы мог говорить, непременно был заорал "посмотри на меня!", пусть и обращаясь к голограмме.
А потом вдруг аннигилировала злость и как волна накрыла глухая обида. Может быть даже отчаяние, тоска. Гектор думал, что Старку будет тяжело пережить его, Гектора, смерть. Что он будет тосковать, что не будет находить себе места. Но Клерику показалось, что изобретатель смог справиться. И следующей страшной мыслью было то, что Гектор не будет возвращаться в мир живых. Что это более не нужно.
Аппетит пропал. Брови, нависшие над потухшими с поры своей "гибели" глазами, обнажили глубокую морщину на лбу мужчины. Он отвернулся от телевизора, демонстративно, чем нужно и даже забыв о своей роли больного старика, уставился в пространство, выжигая в противоположной стене огненные буковки.
Диктор продолжал крутить интервью со Старком, говорившим какую-то неинтересную ерунду. Затем его прервали для того, чтобы сообщить какие-то другие важные новости, но Гектор не слушал. Играя желваками под вернувшейся на свое место маской, он перебирал внутри себя свою обиду. Холил, лелеял, жалел себя. А потом резко развернулся к голограмме, округлив глаза. В следующую минуту схватил свою сумку, встал и покинул помещение.

Во времена до, во времена после никто, из лекарей, знахарей, ведунов и, наконец, докторов, не умел лечить душу. Для этого создавались целые заведения, писались какие-то глупые научные книжки, но толку было почти никакого. Бедолаги сходили с ума в своих клетках, рисуя в голове параллельные вселенные, где их понимали, где они не были сумасшедшими. Роуди внимательно смотрел на лежащего пациента за стеклом. Всякий раз, как Старк попадал в больницу, Роуди боялся, что этот раз последний. В этот раз он испытывал другое чувство... оно было похоже на чувство безысходности. Нельзя помочь тому, что не хочет помочь себе: Старк не хотел жить и ничего не могло убедить его в том, что жить ещё есть ради чего. Тело бросало бороться с синяками и ссадинами - даже мелкие заживали с большим трудом. И доктор понимал, что Арктрус, скорее всего, уже никогда не оправится, соответственно, так и останется узником палаты для душевно больных. И ещё кое-что: он ненавидел Клерика. Даже после смерти, вернее, ещё больше именно после смерти.
http://25.media.tumblr.com/tumblr_mcchkcH18O1qf9hl6o1_500.gif
Зима спокойно оправдывала своё имя, щедро засыпая Капитолий снегом для того, чтобы укрыть грязь и кровь. Крупный снег, хлопья замерзшей воды. От большого сияющего города осталось лишь былое восхищение. Парики
были сняты, блестки осыпались, вывески погасли. Люди стали одинаковыми, даже те, что были раньше цветными как палитра художника, слились с серостью зданий. Границ более никто не защищал, и любой желающий из дистрикта вроде как мог добраться до столицы. В общем-то, такого человека, как Гектор Клерик, навряд ли бы остановила даже высотная стена, если и когда ему действительно что-то было нужно. "Эта сволочь прет как танк".
Несколько дней в дороге вымотали и без того уставшее тело, но вдруг появившаяся цель давала такие силы, что Клерик преодолевал мили чисто на энтузиазме. Оставаться в тени у всех на виду у него получалось прекрасно. Правда, по пути ему пришлось украсть кое-какую провизию у простых людей, но взамен Гектор оставил им своё золотое обручальное кольцо, потому как более платить ему было нечем. Сердце неприятно сжалось, когда Гектор оставил золотой ободок на столе хозяев. Но он поспешил уйти саднящая боль поскорее утихла. Впрочем, разве может болеть ещё сильнее?..
Клерик очень боялся опоздать. Он спешил как мог: в лучших традициях Ромео, опасающегося, что Джульетта не проснется в своем деревянном ложе. Тревога подгоняла Клерика ветром в спину, пока, наконец, главная больница Капитолия не выросла перед мужчиной.

Была уже глубокая ночь. Может быть что-то около трех - Клерик не знал, потому как не наблюдал за течением времени с тех пор, как перестал в его течении участвовать. Он стоял в тени палаты, бесшумно дополняя мрак угла, делая его ещё гуще. Он стоял неподвижно уже больше пяти минут, хотя обещал себе, что не станет усугублять своей анонимностью и рисковать. Но чувства... эмоции... они были куда сильнее чувства самосохранения.
Руки, пальцы, ощутимо дрожали. Гектор чувствовал, как долбит в грудь сердце, покалывая и давясь. Он морщился от боли, пусть и жил с ней уже довольно давно, но только сейчас почувствовал её свежий вкус.
Он смотрел на спящего Арктуруса. Смотрел внимательно, не сводил глаз, не моргал, почти не дышал, лишь иногда беззвучно кашляя в маску. Он не мог перестать смотреть, не мог сдвинуться с места, чтобы уйти. Время точно остановилось, в недоумении глядя на живых мертвецов, коими являлись оба.
Наконец рука из закулисья толкнула Клерика в спину и он сделал шаг на свет, как чудовище. Медленно переставляя ноги, он приближался к постели Арктуруса, не сводя с него глаз и искренне боясь, что изобретатель проснется. Но он не проснется, потому что по эту сторону ему не интересно. Да и сильные седативные скорее всего не отпустят его, разглаживая строчку его пульса до незначительных бугорков.
Клерик чувствовал, как хаотично сбивается дыхание. Что в груди образуется многофутовая гиря, которая давит и давит и давит.
Он медленно поднимает свою руку и стягивает с неё многочисленные рукавицы и перчатки, обмотанные тряпьем и перевязанные наспех, чтобы лучше защищать от холода в гористой местности. Пальцы дрожат на весу, хотя Клерик держит руку ровно. Он делает шаг, становясь ещё ближе к изголовью. Наконец его бедро упирается в край кровати Старка. Рука движется по траектории, пальцы согнуты в естественном положении. И, наконец, несколько средних фаланг пальцев касаются скулы изобретателя.
Тепло Арктуруса едва ощутимо, но все же температура его тела несколько выше, чем температура Гектора, ещё десятью минутами ранее находившегося на крыше здания. Соприкоснувшись с чужой кожей Клерик чуть дергается и замирает. Но ответной реакции не следует и Гектор чуть двигает руку по кривой до края губ, где останавливается, снова исторически замирая.
Сердце стучит как бешеное, безумное. После к горлу подкатывает плотный ком и Клерик убирает руку, разворачиваясь и отходя в тень, чтобы унять разбушевавшийся от волнения кашель.
И тут Клерик чувствует, как ему становится... легче. Что-то странное падает с плеч, валится как огромный груз. Клерик поворачивается к Арктурусу снова и вдруг неожиданно для самого себя едва-едва улыбается. Пусть эту улыбку скрывает маска, но глаза... в глазах мелькает странный, до боли знакомый, но забытый свет.
У Клерика ничего нет с собой, ни клочка бумаги, ни ручки. Он боится рассекретить себя, но чувствует необходимость дать Старку знак, что он жив. И что стоило бы привыкнуть к тому, что солдаты дистрикта 13 не горят в огне, не тонут в воде и даже не поддаются военному натиску.
Клерик вдруг что-то вспоминает и засовывает руку глубоко под одежду, роясь в многочисленных слоях одежды. Оттуда он извлекает часы - как ни странно для человека, который находится вне времени, - те самые, что Клерик почти никогда не снимал.
Он внимательно смотрит на них. Они показывают 3:14. Он слегка хмыкает и вытаскивает шестеренку сбоку, заставляя секундную стрелку остановиться. Три четырнадцать.
Клерик возвращается к кровати спящего изобретателя и надевает часы тому на руку, накрывая её одеялом после - кто заметит?
А после, воровато оглядевшись, он уходит тем же витиеватым путем, в обход камер и охраны, чтобы ни тени подозрения не упали на его личность. На то, кто на самом деле такой Гектор Клерик.
http://sd.uploads.ru/8Er4n.gif
~

Отредактировано Hector Cleric (Вс, 12 Фев 2017 01:19)

+1

5

Maybe I've been here before
I know this room, I've walked this floor
I used to live alone before I knew you
I've seen your flag on the marble arch
Love is not a victory march
It's a cold and it's a broken hallelujah

https://68.media.tumblr.com/efbf332c2a80d2ea0247fd0a580b9e88/tumblr_ncrvce1nO61sfz9xxo5_500.gif


И хотя смирно спящий Старк в последнее время нравится ему куда больше, к тому же почти не приносит проблем, Джеймс Роудс, давя в себе тяжелый вздох, понимает, что скромного изобретателя, увы, необходимо выводить из искусственной комы. Скрипя сердцем, он отдаёт все требуемые того распоряжения узкому кругу проверенного персонала и отправляется в комнату отдыха, поспать, потому что до того, как Старк придёт в сознание, у него ещё есть немного свободного времени, которое можно потратить на себя. Последние три дня он безвылазно проводит в стенах госпиталя, благо, Барбара совсем не наседает в этот раз, приезжает изредка проведывать мужа и молча, нервно перебирая брошку на вороте блузки, посмотреть на непривычно, даже пугающе спокойного Арктуруса. Для них обоих Арчи - не последний человек, и Джеймс понимает, что жена разделяет часть его страданий. Вот только на нём, докторе Роудсе, лежит ещё ответственность за жизнь этого безумца, по непонятной причине решившего, что выпрыгнуть из окна самого высокого здания столицы - хорошая идея. Повезло ещё, что Старк, словно предвидя собственное безумие, успел создать Джарвиса, который и спас ему жизнь. По телу проходит нервная дрожь при шальной мысли о том, что бы произошло, если бы Джарвиса не было. Роудс дергается, устало вздыхает и, с трудом отрываясь от своего вечного пациента, всё же идёт в комнату отдыха, впрочем, понимая, что ему вряд ли удастся хотя бы вздремнуть. Но попробовать стоит.
Первые сутки после госпитализации Джеймс почти не спит, отдаёт своих пациентов коллегам, сосредотачивая всё своё внимание на Старке. Вылечивая друга от очередного оригинального увечья, Роудс нередко обращается к помощи более опытных в той или иной области коллег при любом сомнении, опасаясь последствий даже крохотной собственной ошибки. Доктор Вернер уже работал с ним, в тот раз, когда пришлось собирать колено Старка как мозаику, поэтому к нему обращаются снова. Он долго молчит, в раздумьях разглядывая снимки. Джеймс неотрывно следит за ним, почти не моргая, словно в страхе упустить хотя бы какой-нибудь невербальный сигнал, повествующий о том, что дела у его проблематичного друга идут просто отвратительно. В скором времени Виктарион Вернер соглашается заняться Старком, и Джеймс впервые за некоторое время вздыхает с облегчением.
Дверь комнаты отдыха беззвучно отъезжает в сторону, впуская запыхавшуюся медсестру. Она ещё не успевает родить ни слова дрожащими от неясного волнения губами, как Роудс обо всём догадывается. Старк, похоже, пришёл в себя. И судя по состоянию медсестры, настроение у него прескверное. Случайный взгляд зацепляет остатки приставленного к Арктурусу персонала, толпящегося за дверью. Джеймс хмурит брови, опасаясь, что дело совсем плохо. Накидывает обратно белый халат, и как во сне, точнее сказать, кошмаре, скользит по монотонным коридорам печально известной дорогой.
И едва только ступив на порог просторной палаты, втягивая носом родной запах медикаментов, который привыкшее за столько лет обоняние невсегда вычисляло из общей гаммы, Роудс разделяет стадное чувство приставленного к Старку медперсонала немедленно выбежать из палаты и пробежать как минимум до конца коридора, после чего только с опаской оглянуться на дверь. Атмосфера в комнате резко выбивается из привычного больничного фона. Джеймсу не нужно поднимать глаза, взгляд которых буквально прилип к носкам его ботинок, чтобы знать, с какой прожигающей ненавистью смотрит на него сейчас его лучший друг. Негатив исходит от его пациента волнами, заполняет всё пространство. Старк излучает его как на совесть собранный реактор. Арктурус ненавидит - его, Джарвиса и всех тех, кто посмел выдернуть его с того света. И когда Джеймс находит в себе силы поднять глаза и встретиться с острым безмолвным упрёком, в голове проскальзывает страшная мысль. Что если они и правда зря ему помешали? Арктурус Старк был по истине гением своего времени, и Джеймс много раз слышал, что такие люди, по велению какого-то злого рока, всегда плохо кончали. Их жизнь определённо должна была оборваться какой-нибудь страшной трагедией, по-другому редко когда выходило. Они платили высокую цену, вот только за что? За то, что привносили в этот мир? За то, что знали что-то, что от других было сокрыто?
Отвлекаясь на нить философских суждений, Джеймс спохватывается, когда они уже минуту буравят друг друга взглядами. Недавно пришедший в себя, взъерошенный без ласковой руки стилистов Арктурус выглядит как возмущённый воробей, что было бы забавно, если бы не карие глаза, глядящие на него, Джеймса, как на врага. И по полоске плотно сомкнутых губ Роудс понимает, что начинать нелегкий разговор придётся ему.
- Арчи... - мягко начинает Джеймс, хотя в обычное время не имеет привычки обращаться к Старку по мягкому сокращению от его имени. В следующую же секунду оказывается, что изобретатель просто ждёт момента, когда друг нарушит тишину. Все хлипкие заготовки будущей речи напрочь выдувает из головы грозным откликом со стороны пациента: - Роудс! И Джеймс замирает, не сразу найдя, что ответить на гремучую смесь гнева и боли в знакомом голосе.
- Арктурус, ты мой друг, - безнадежно пытается оправдаться врач, но договорить ему не позволяют. - И ты мой друг, Роудс, - с нажимом выдавливает Старк, оставляя лучшего друга только гадать, откуда в его измученном организм столько сил для праведного гнева. - Зачем ты продолжаешь мучить меня? Почему вы с Джарвисом вправе решать, что лучше для меня? - сорваться на крик изобретателю мешает слабость после лошадиных доз морфлинга. Но громкость звука он с лихвой компенсирует прожигающим взглядом. - Я не хочу возвращаться, - он не уточняет куда - домой, на работу, в мир живых, однако голос его переполнен твердой решительностью. - Ты не понимаешь, что я пережил. Переживаю каждый день. Ты не понимаешь, Роудс, черт возьми, ты ни черта не понимаешь. Тогда с чего ты решил, что можешь судить, что лучше для меня? - и словно прочтя неосторожные мысли друга, Старк тут же огрызается: - К черту твою клятву Гиппократу, Роудс. Мы оба знаем, что ты не имел на это право! Закончив со злобной тирадой, Арктурус, задыхаясь от эмоций, ненадолго смолкает, видно, что каждое слово отнимает у него немало сил, но он не может молчать. Но Джеймс позволяет ему выговориться, понимая, что очаг всей этой агрессии, всего этого гнева - боль. Арчи злится, готовый кричать на него, только потому что ему ужасно больно. И если от этого ему станет легче, Джеймс готов выслушать все эти несправедливые обвинения.
- Если бы Барбары не стало, как бы ты жил дальше? - после передышки продолжает Старк, замечая, как друг вздрагивает от одной только страшной мысли о такой возможности. Арчи становится совестно, но боль, вцепившаяся в грудную клетку, не отпускает. Весь морфлинг в его крови идёт мимо неё. - Ты даже представить себе не может, каково это, - немного унимаясь, выдавливает Арктурус. Внезапно притихший,в таком состоянии он куда больше пугает своего лечащего врача. Впервые с того момента, как Джеймс вошёл в палату, Арчи не смотрит на него, отводит взгляд куда-то в сторону и растворяется в болоте собственной боли, откуда его уже вряд ли кто вытащит. Роуди осторожно подступает к больничной койки, заметив себя всё также неловко стоящим на пороге, но Старк на него больше не реагирует. Тяжело вздохнув, доктор чуть повышает дозу медикаментов, позволяя другу забыться наконец сном.

В следующий раз, когда Арктурус прикладывает ненужные усилия для того, чтобы открыть глаза, в палате царит тьма, местами пододвинутая точечным свечением медицинских приборов, либо отслеживающих состояние Старка, либо помогающих его поддерживать. Изобретатель вздыхает, спросонья морщится от неясной боли, прикрывает глаза и, другой стороной лица прильнув к подушке, надеется снова забыться сном. Но как бы не так. Похоже, кто-то намеренно снизил дозу морфлинга перед его пробуждением, и теперь пробивающуюся сквозь брешь в фоне болеутоляющих часть боли от полученных травм устойчиво удерживала Старка в отвратительной ему реальности.
С тяжелым вздохом скромный изобретатель, скривив недовольную гримасу, вновь открывает глаза, растерянно моргая, осматривает комнату. Тумбочки ожидаемо заставлены букетами со всевозможными пожеланиями, идущими вразрез с собственными желаниями Старка. Он раздражённо закатывает глаза, но, увы, повернуться спиной ко всему этому не может. В этот раз морфлинг позволяет ему пошевелить дрожащими пальцами. Арктурус идёт дальше и поднимает над поверхностью больничной койки на несколько сантиметров сначала одну, затем вторую обе руки поочередно. Немного выждав, развлекает себя тем, что пытается сложить ладони себе на грудь. Мышцы, ещё скованные действием медикаментов, подчиняются неохотно, зато кости здесь похоже целы, отделался только парочкой гематом да царапин. В былые времена это своеобразное достижение Старка бы повеселило, сейчас же ему было наплевать. Он равнодушно оглядывает собственные конечности до тех самых пор, пока взгляд не цепляется за странную деталь больничного гардероба. Часы. Совершенно точно, определённо ему не принадлежащие. Предательски хорошая память узнает их сразу же. Старк замирает, опускаются рёбра, наступает пугающий ступор. Прибор, высчитывающий его сердцебиение, рисует пару низких холмов перед тем, как перейти в лихорадочное движение.
Старк закрывает вновь глаза. Нет, это не может быть правдой. Как на зло, на ум приходит случай, когда он соскочил со сцены прямо во время собственной речи. Споткнулся на полуслове, потому что в толпе ему показался знакомый тёмный кафтан. Который позже оказался не более чем призраком прошлого. Часы, очевидно, из той же оперы. Арктурус с опаской открывает сначала один, потом другой глаз, но мираж не исчезает.
- Я сошёл с ума, - со страхом скрипучим шепотом выдаёт Старк, пальцами ласково погладив часы. Металл, на удивление, от прикосновения в воздухе не таит, отзывается прохладой на прикосновение горячих подушечек. Арктурус ошеломлённо крякает, уже увереннее проходясь пальцами по часам. Первое время в его гениальной голове нет абсолютно ни одной мысли. Впервые за долгий период.
- Ну в крайнем случае, если я не сошёл с ума, то определённо, совершенно точно умер, - продолжает рассуждать вслух скромный изобретатель. - И судя по тому, что после смерти что-то всё же есть, придётся отдать Роудсу проспоренную двадцатку и извиниться перед Всевышним за своё непристойное поведение, - шутку, конечно, оценить некому, поэтому Старк сам расходится странным, лающим смехом. Соображается в этот момент особенно туго, причём неясно от чего больше - от концентрации медикаментов в его крови или же от всё больше поражающего его шока. Впрочем, нежданно звякнувшая дверь, пропускающая внутрь стройный силуэт в коротком белом халате, заставляет Старк заткнуться в одно мгновение и с недоумением уставиться на медсестру. Та против обыкновения свет не зажигает, во тьме пробираясь к кровати больного. Эта странность заставляет Арктуруса напрячься, враждебно уставиться на приближающуюся фигуру. Он пытается сильнее вжаться в подушку за спиной, но тут же во весь голос вскрикивает от недремлющей боли, тем самым мгновенно выдавая факт своего бодрствования. Улыбка проскальзывает по укрывшемуся в темноте лицу, которое на секунду кажется Старку чертовски знакомым. Чужая рука нахально и дерзко хватает его за щеку, и поскольку обычно в данном заведении медсёстры до недавнего времени таких вольностей себе не позволяли, от новой порции шока Арктурус опешивает и только откровенное недоумение, сковывающее его голосовые связки, позволяет ему не крякнуть на манер степной утки от удивления.
- Проснулся, сладенький? - теперь и голос узнаёт Арчи. - Рано ты. Засыпай обратно, спящая красавица. Твой принц явится только после полуночи, - ласково щебечет приятный женский голосок, и пока Старк удивлённо пялится на знакомую незнакомку, другая рука медсестры, не занятая щечкой скромного изобретателя, бодро гуляет по панели, очевидно, повышая дозу седативных, вбрасываемых в кровь пациента. Когда же до Арктуруса доходит, что его собираются вновь усыпить, оставив миллион назревших вопросов без единого ответа, он дергается, вновь вскрикнув от боли, напомнившей о себе, бормочет сбитое: "Нет, пожалуйста, не надо", но в конце концов, обмякнув, сдаётся, успев только напоследок вспомнить, где видел загадочную знакомку. То было тоже больничное помещение, вот только не капитолийское, а Дистрикта 5.

Отредактировано Arcturus Stark (Вс, 12 Фев 2017 15:02)

+1

6

http://funkyimg.com/i/2oFrd.gif

Pain!
You made me a, you made me a
believer, believer!

Pain!
You break me down, you build me up,
believer, believer!


       О, Роксана. Прекрасная, потрясающая женщина. Она оставалась всегда на своей стороне, участвуя при этом в игре сторон других. У девушки была своя выгода - ведь она была в известном смысле красива и прекрасно пользовалась своим даром, а взамен всегда получала то, что хотела от своих кавалеров/клиентов/ухажеров, да кем бы они ни были. И даже когда строй рухнул, девушка не оказалась не у дел, не попала в опалу, не сменила друга на врага. Она была всего лишь оружием, а новому хозяину зачастую все равно, чьи руки прежде касались приклада.
Весть о гибели Клерика расстроила девушку, нужно сказать. Он был одним из её любимчиков - над его забавным восприятием этого мира всегда можно было здорово посмеяться. Ну и ещё у Клерика, конечно, были другие плюсы, но они не входили в список девушке полезных. Скорее так... приятный бонус, чтобы не скучно было.
И кое о чём Роксана догадывалась. Просто потому, что она умела смотреть. У людей вообще есть такая особенность: они смотрят, видят, но не замечают. Роксана же (на самом деле это было её ненастоящее имя, но пусть будет так) была любопытна до всего, потому развлечения ради и потехи для наблюдала за Клериком как за бегущим по колечку хомячком. Иногда она чесала ему брюшко и он бежал быстрее, а иногда кусал пальчик до крови. Куртизанка не думала, что за спиной Генерала стоит что-то особенное, в том смысле, что его жизнь настолько закрученная и сложная, что историю его жизни иначе как из его собственных уст и не узнаешь. Потому капитолийка стала искать причины, связывая их с последствиями, и в какой-то момент поняла, что бежать быстрее Клерик станет, если перед носом будет видеть вкусную морковку, а укусит за пальчик скорее всего в том случае, если морковку съест кто-нибудь другой.
Вообще она полагала, что все жители дистрикта 13 знатные пуритане. И Клерик, в каком-то смысле, позволил ей укрепиться в этом мнении. Но было в нём что-то такое... как потайная дверца в кладовой, плотно заваленной бельевыми мешками: если насилу ты до неё и доберешься, то скорее всего, попадешь туда, куда никак точно попасть не ожидал.
Но в душе, где-то очень глубоко под косметикой и кружевным бельем, Роксане было жалко строгого Клерика. Жалко оттого, что дожив почти до 40 лет, мужчина так и не понял, что есть жизнь, для чего она дана и что можно от неё взять. Поддаваясь подспудной женской всеучастности, она решилась как-нибудь да помочь ему. А тот взял... и умер. Вот и истории конец.
Однако, у этой шекспировской истории могла быть и другая концовка. Предположим, что теперь Джульетта в роли Клерика наложила на себя руки. Оставалось проследить небезучастному читателю, чтобы Ромео не протупил. А мужчины они такие... очень любят упираться лбом в стену аккурат рядом с дверным проемом.

     Гектор, конечно, был известным кретином надевать Старку на руку свои часы. Увидев их на запястье изобретателя, Роксана сперва эмоционально ухмыльнулась, а потом закатила глаза: этот зануда в черном вечно не желала снимать свои часы в процессе, где время не сказать, чтобы очень важно, и нередко оцарапывал девушке плечо металлическим браслетом. Потому узнать их она смогла сразу (ну, возможно не так быстро, как вышеупомянутый Ромео), стоило только поднести к глазам составной из пластин браслет выделки дистрикта 13, грубого и вдобавок исцарапанного в сражениях, но так по-педантски приведенного в идеальную чистоту. Навряд ли в Панеме был хотя бы ещё один такой зануда, который таскал такие часы. Гектор Клерик, сука, жив, - так и решила Роксана, отправляя Старка в очередное путешествие к Морфею. Оставалось, однако, изловить эту изворотливую рыбку, что задачей было непростой и, в принципе, не совсем понятной в плане необходимости лично Роксане, но, как говорила женщина - почему бы и да.

     Гектору было непросто. Зима хоть и засыпала Капитолий пушистым снегом, было отнюдь не жарко. С другой стороны - в горах было хуже. Клерик испытывал ужасную необходимость помыться, побриться и сменить одежду на привычную, но не такую острую как раньше, когда жил в тринадцатом дистрикте, где, в прямом смысле, мог затереть мылом руки до крови лишь потому, что они казались ему грязными. Ему было, бесспорно, неприятно, но понимал, что сейчас есть другие, более важные задачи.
Он чувствовал, что вечное чувство "на стороже" не позволит ему сомкнуть глаз хотя бы на короткое время, чтобы дать телу отдых. Переночевать в Капитолии представлялось задачей непростой, особенно с учетом того, что у Гектора не было при себе заряженного оружия. Однако сейчас, когда междуцарствие властвовало безраздельно, шансов попасться на глаза ненужным людям было меньше. Клерик провел ночь в одном из брошенных домов Капитолийских клерков, где наконец-то смог принять душ, опасаясь, конечно, что кто-нибудь наведается к нему с катаной. Одеждой тоже удалось разжиться, но едой - увы - нет. Потому сегодня ужин у Клерика состоял из двух блюд: святой дух и энтузиазм от встречи. 
Гектор рассуждал над тем, что теперь стоит делать. Одна часть Клерика предлагала вернуться, другая спрашивала - зачем. Тогда в ответ вторая предлагала остаться здесь, но первая в свою очередь задавалась ровно тем же вопросом.
Ясно было одно - если Старк достаточно сообразит о том, что значат часы и кому они принадлежат, то он начнет его искать, чтобы а) набить морду, ибо "какого черта опять" и б) просто чтобы посмотреть на Генерала в очередной раз. Строго говоря, а что бы было дальше? Даже сейчас, если бы Клерик предстал как есть перед изобретателем. "Да, я живой, да, не разбился. Да, Альма не должна прийти к власти. Давайте дружно встанем всем народом и убьем ещё одного президента". Глупо...Прежде всего потому, что Старку этого не нужно, а Гектор уже лишился и титула, и власти, и силы. Даже собственного пса, детей и обручального кольца с часами. Он был гол как сокол и в каком-то смысле был как младенец: мог начать свою жизнь с чистого листа, и только от него бы зависело как поступить.
В итоге он решил, что будет всё же лучше убраться подальше от Капитолия. Убраться подальше от центра жизни, от того, где зарождается разум толпы, не разум человека. Может быть именно потому, что слишком долго Гектор этим разумом управлял, а сейчас, умерев как Генерал, он родился вновь, но уже просто как Гектор Клерик. Миссия была провалена. Но остался человек.

[float=left]https://media.giphy.com/media/taFxmryeZ4rUk/giphy.gif[/float]Роксана положила ручку и ещё раз перечитала своё послание. Славненько, то что нужно. Мужчины все-таки такие дети... Взять вот хотя бы Родуса, который всякий раз глядел на своего друга с такой безысходностью, что самозванке хотелось переключить канал, дабы пропустить затянувшуюся драму. Нет, ошибкой было бы счесть, что Роксана черствая сучка. К её чести сказать, она одна из немногих совмещала в себе человечность и хладнокровие, вероятно, сделав то, что Гектору Клерику так и не удалось сделать. Она понимала, что Старку тяжело, понимала, какую позицию в происходящем занимает Роудс, но не терпела бездействия и соплей. Если ты хочешь помочь человеку - действуй. К черту драму, слушай маму! Но чтобы темнокожий котик не слишком плакал, Рокси оставила для него записки. А то ещё раскидает вокруг себя медсестер. Немного хитрости и камеры отключены. Женщина перекидывает безвольного Старка на каталку, на его место кладет другого мужчину с похожей прической и накрывает его с головой, мол, спит парень и не мешайте. Роксана работала в больнице и до того, как сюда поступила его величество королевская задница Старка и куртизанке очень не понравился поступок Роудса - бросить всех ради изобретателя. С точки зрения друга, может быть, и хорошо, а вот с точки зрения человека... ну, так себе. Не шибко жалея неженку изобретателя, она сваливает на него сверху грязные простыни и пододеяльники так, что Старка совершенно не видно под ними. После чего, якобы успешно сменив белье в палате, Рокси неспешно её покидает.

— Эй, sweetheart, хватит проминать своими булками мой дорогой диван. Ты выспался за все человечество, - Роксана шлепает Старка по щекам, сдавливая напоследок указательным и большим пальцами ему губы, делая уточку. Ногти Роксаны немного царапают Старку лицо. — Так и будешь как принцесса прыгать из окна, сентиментально вздыхать и всякая вот эта ерунда?.. - На лице у Роксаны нарочно нет никакого сожаления. — Хватит жалеть себя, Старк, это не делает тебя сексуальней, - она поднимается от лежащего Старка, нарочно и как бы случайно одновременно опираясь запястьем в причинное место мужчине. По её опыту так неженки быстрее приходят в себя. — Кофе будешь? - Беззаботно спрашивает она, тряхнув волосами и двигаясь в сторону кухни. Конечно, квартира была не её, но вела себя здесь Роксана как хозяйка. Женщина, что поделать.
— Он остановил время на часах. Ты успел подумать об этом пока спал? - Не поворачиваясь разговаривает с изобретателем Рокс, насыпая кофе в турку и включая огонь. — Не хочу тебя обижать, котик, но твой друг явно не очень умный, но с завышенным чувством собственной значимости, - играя бровями, Роксана налила воды в турку и чуть ей потрясла прежде, чем поставить на огонь. — Кстати, все хотела спросить, вы же уже переспали, да? - Как будто про готовность тостов спросила женщина, но по лицу Арчи все было достаточно ясно. — Аааа... - протянула она улыбаясь и доставая из холодильника бекон и яйца, — кто-то работает над гештальтом, - она улыбнулась так довольно и искренне, что была похожа на кота, которого только что трижды окунули в сметану с сосиской в зубах. — Ну когда соберешься, спроси меня, я дам пару советов касательно того, как расстегивают ширинки, что шьют в тринадцатом. - Не унималась куртизанка , — нет, ну серьезно, я не сразу разобралась. - Она разбила тройку яиц и принялась резать бекон. Яйца в масле принялись шипеть.
— Так вот, Старк, твой Клерик живой и вероятно здоровый, судя по тому, что он бесшумно проник в больницу и не заплевал нам кровью весь пол. Навряд ли мы его с тобой поймаем, только если ты не хочешь навести на его след Альму Койн, - закончив с беконом, девушка скрестила на груди руки, подпирая бедром столешницу. — Поэтому если паучок не захочется выбраться на свет самостоятельно, мы его не поймаем. Поэтому давай, включай свои мозги и думай. В конце концов, тебе это надо, Джульетта, - подойдя к Старку поближе со своей игриво-коварной улыбкой, она чуть помедлила, нагнетая напряжение, и потом резко сделала выпад вперед, щелкнул зубами прямо у носа Старка, как будто хотела укусить. И засмеялась. Кофе закипел в турке.

     Поезд до дистрикта 12 и обратно теперь следовал без особых режимов на вход и выход. Чуть только свет тронул небо, Гектор собирался бежать из Капитолия, опасаясь преследования. Он узнал, что Старк распорядился похоронить его, Гектора, на родной земле. Это было правильно в обоих смыслах, учитывая и то, что хоронил он не совсем Гектора, а Боггса, который тоже был достоин покоиться на своей земле. Но неведомая сила всё же тянула Клерика к собственному надгробию. Может быть тщеславие, это вполне в стиле Клерика. Но 3:14 нужно было всё-таки выполнить. И когда Клерик проник в больницу второй раз на следующую ночь, он обнаружил что в ней царит шум и гам: пропал изобретатель Арктурус Старк.
"Дьявол", - подумал Гектор, судорожно избегая людей и ретируясь из больницы к поездам. "Если скрыться от Сноу и Койн, их прихвостней ещё можно, то вот спрятаться от Старка почти невозможно". Гектор решил, что изобретатель-таки отправился искать своего другая, и пусть злился, но глубоко в душе был очень рад этому факту. Хотя даже не знал, насколько он ошибся, выбрав изобретателя инициатором веселый команды юных исследователей-натуралистов.
~

+1

7

http://68.media.tumblr.com/b56e7ab2629fbf4f83b84973e41500a1/tumblr_o5gc7jIivs1qmjzjbo3_500.jpg
Whatever I feel for you
You only seem to care about you
Is there any chance you could see me too?
'Cause I love you
Is there anything I could do
Just to get some attention from you
In the waves I've lost every trace of you
Where are you?


Седативное дало сбой на одной из нередких после погрома столицы кочке, когда машина чуть подскочила, но не замедлила свой стремительный ход. Арктурус растерянно открыл глаза, за окном безобразным ярким маревом плыла знакомая улица, которую Старк, однако, не узнал, впрочем, если бы он хотя бы попытался. После революции Капитолий стал ему чужим; город, в котором он прожил всю свою жизнь, превратился в чужбину, заполнился незнакомцами, теперь мало что значил. Как и в принципе всё остальное. За собственной жизнью Старк наблюдал, как за разыгрывающимся мюзиклом, на развитие сюжета которого ему было плевать, - дочитать бы быстрее свою роль и уйти со сцены. Но что-то тревожное, живое пятном мелькнуло в памяти. Как будто чей-то шепотом в немом зрительном зале. Арчи попытался ухватиться за ускользающее, словно крикнуть "постой" в спину стремительно удаляющегося прохожего, в чертах которого показалось знакомое лицо, но лекарство, будто вспомнив о своей основной функции, снова заволокло его в бесчувственную непролазную пелену. Сердце лишь успело напоследок тревожно ёкнуть рядом с реактором.
Следующее его пробуждение было куда менее поэтичным - кто-то нахально отвесил ему несколько пощечин, будто именно на лице Старка решил поучиться азам игры на бонго. Арктурус протестующе открыл глаза, дернувшись от женского лица с неприятно знакомыми чертами. Понадеявшись, что всё это - не более, чем его кошмар, Старк прикрыл было глаза, стремясь вернуться в беспамятство, старательно пропуская мимо ушей всё, сказанное этой сумасшедшей, как действия последней заставили его всё-таки вздрогнуть, рефлекторно прикрыть в прямом смысле затронутое достоинство, недовольно глянув в сторону распоясавшейся девицы. Но той уже и след простыл - теперь она, как назойливая радиостанция, вещала с кухни. Старк вновь закрыл глаза, всякая надежда на продолжение сна вылетела в приоткрытую форточку, он сделал это, просто потому что знакомая незнакомка хотела от него прямо противоположного. Однако упомянутые в следующем абзаце часы спровоцировали выброс дозы адреналина в кровь, так что притворяться спящим кому-то там на зло Старк больше не мог. Этот раунд был за девицей - Арктурус сам не заметил, как сел на диване, едва поморщившись от боли. Морфинг всё больше испарялся из крови, заканчивая своё волшебное действие. И боль, как умный терпеливый хищник, уже поджидала его, готовая вцепиться в недолеченные плоть и кости. Но неожиданный вопрос, будничным тоном прозвучавший со стороны кухни, заставил забыть даже о физических страданиях. Лицо Старка в этот момент было, наверное, живописнее картины "Крик" Мунка, потому что растерявшийся скромный изобретатель никак не смог совладать с собственными эмоциями. Всё, до этого доносившееся с кухни, определённо касалось Клерика, Старк не стал даже переспрашивать, тем более, что отвечать неприятной особе ему не хотелось хотя бы из-за задатков природной вредности. Но после того, что у него только что спросили, о генерале Дистрикта 13 Арчи подумал бы в самую последнюю очередь, если бы вообще дошёл до его персоны в своих мыслях. Пожалуй, отвратительно целомудренно для уроженца Капитолия. Изумление Старка в этот момент было под стать изумлению воспитанницы какого-нибудь строгого монастыря, узнавшей от более распущенных ровесников, что детей приносит, увы, не аист. Вопреки собственному желанию, Арктурус оскорблённо вспыхнул сразу же после осознания всего глубинного смысла фразы и скорчил ещё больше недовольную мину, когда девица предложила свою помощь. На манер обиженного ребёнка он еле слышно буркнул упрямое "Сам разберусь", а когда понял, что именно только что сказал, от захватившего его смущения едва не предпринял отчаянную попытку забраться под диван - только бы подальше от этих разговоров, этой допытывающейся ненормальной, решившей учить урождённого капитолийца учить, как обращаться с мужскими ширинками. Под диафрагмой что-то привычно ожило и тоже словно попыталось затеряться где-нибудь среди органов брюшной полости.
Девица не умолкала ни на секунду, совсем не требуя какой-нибудь вербальной реакции на извергаемый ей словарный понос, и Старк начал понимать некоторых людей, раздражительно реагирующих на его нескончаемую болтовню. Впрочем, то был старый Арчи, теперь же изобретатель всё больше молчал, всё чаще недоговаривал, затихал посреди фраз, так как, живя с зияющей раной в грудной клетке, периодически вспоминал про неё и тогда всё - высказанное и умалчиваемое - теряло всякий смысл. Мир в одно мгновение мерк, сразу всеми красками обращаясь в равнодушное, мучительно тянущее серое. Но сейчас он, вопреки привычной серости текущего месяца, просыпался, неторопливо, неуверенно, словно озаряясь первыми пугливыми солнечными лучами, преодолевшими громадное расстояние до Земли, однако всё ещё сомневающимися в необходимости происходящего. От задумчивости Старка отвлекли грозно клацнувшие рядом с его лицом зубы. Благо, позднее осознание случившегося позволило ему не дернуться, а на неадекватный смех отреагировать мрачным взглядом. Нет, кофе Старку определённо не хотелось, боль, вступившая в свои права, не дала бы теперь забыться сном. Есть тоже не хотелось, не было аппетита, да и время на подобную чушь тратить не хотелось. Но был всё же пунктик, с которым веселящаяся девица могла ему помочь.
- Морфлинг, - лаконично обозначив всё необходимое ему одним словом, мягко произнёс Старк, поднимая спокойные карие радужки к лицу похитившей его медсестры. Боли Арктурус не боялся, последний месяц он только ей и жил, она стала не прошенным постояльцем где-то в районе сердце, а сейчас растекалась по телу, отнимая силы, отравляя мысли слабостью. Ему нужно было чем-то заглушить его негромким, но слышимый издевательский шепот, хотя бы временно. Чтобы не отвлекаться, чтобы полностью сосредоточиться на поставленной задаче, отдаться её исполнительности более чем целиком. Благо, Роксана всё же не отказалась исполнить его просьбу. Как Старк и подозревал, подрабатывая в больнице, она похоже располагала некоторыми запасами медикаментов. Интересно, на кого в этом случае списывали убытки? Но Арктурус отмахнулся от этой мысли, времени не было для побочных размышлений. Сосредоточиться на главном.
Итак, Гектор Клерик был жив. Странно, но никакой вполне оправданной злости, праведного гнева Старк не испытывал, хотя как и в прошлый раз, имел все основания злиться. В прошлый раз он поддался гневу, пряча обиду за маской дерзости и агрессии. Но всё как рукой снято, как в воздухе растворилось, стоило Гектору Клерику выпасть из окна высочайшего в Капитолии здания. И Старк, не раздумывая, бросился следом. Всё это было сравнительно недавно - каких-то пару месяцев назад, но ощущалось так, словно между "тогда" и "сейчас" успела проскользнуть среднестатистическая человеческая жизнь, прожить которую в этот раз Арктурус вынужден был один, с посмертным портретом Гектора Клерика перед глазами, стоило только их закрыть хотя бы на секунду. Но в этот раз Старк с трудом мог характеризовать, какие чувства испытывал. Странное напряжение сковало тело, волнение, паника, вопреки всем здравым домыслам требующая немедленно отыскать Гектора, своими глазами убедиться, что он жив. Кое-как удалось успокаивать сбившиеся в нервный комок собственные мысли, объяснять ровным внутренним голосом самому себе, что действовать нужно осторожно, обдуманно. Не спугнуть ретивого генерала, чтобы он не бросился на всех скоростях обратно в чащу, где и скрывался до этого момента. Не вывести идущих по его следу охотников. Не причинить огромной боли близким. Хотя без последнего пункта план, уже зреющий в чертогах гениального разума, вряд ли был осуществим.
Ещё тогда в палате он задумался над тем, что если Гектор жив, почему объявился только сейчас. Где был всё то время, что Старк ждал его, вопреки собственному здравому смыслу, если не здорового, то хотя бы живого. Не призрака в толпе на конференции, не воспоминание, не действующее лицо очередного ночного кошмара. Своего сурового генерала из плоти и крови. Что заставило Гектора прийти именно сейчас, обозначив наручными часами всю фиктивность собственной смерти? Ответ был очевиден, читался сквозь детали поступка, плавал на поверхности, но доходя до него, Старк упрямо отталкивал его, не желая принять, не желая поверить в возможность происходящего. Но, увы, долго препираться с фактами изобретатель не мог, да и лишним временем не располагал. Если пойти от противного, предположить, что возможно, именно случившееся с ним, Старком, вызволило чертика из коробки, призвало Гектора Клерика с того света... План обретал всё большую плотность в мыслях Старка, значительные пункты и важные подпунктики рождались сами собой. Иголка больно кольнула вену, Арчи дернулся бы, погружённый в собственные мысли, но медсестра заботливо придержала его руку. Лекарство лениво потекло по сосудам, теперь можно было целиком отдаться планированию.
Морфлинг, однако, не мог спасти от странных мыслей, то и дело проникающих в главную цепочку умозаключений. Слова Роксаны про ширинку периодически сплывали в голове, как издевательски повторяющаяся плёнка. В такие моменты наигранная глубокая задумчивость усиленно прорезала черты не молодеющего лица. Старк пытался втемяшить самому себе, что его-то, впрочем, никак это не касается. Это личное дело Гектора Клерика, а ему, Старку, вообще случайно удалось узнать то, на что он не получал никакого разрешения. И у него, собственно, нет абсолютно никаких прав испытывать хоть что-то на основании ненароком услышанного. Но сколько не читай про себя эти вполне адекватные мантры, а капризную детскую обиду, засевшую в глубине грудной клетке, где-то в районе реактора, увы, не переубедишь. Пару раз он ловил себя за продолжительным задумчивым разглядыванием либо профиля, либо спины помогающей ему Роксаны, спохватившись, немедленно вспыхивал, одергивал себя, мысленно ругался, однако ничего поделать с собой не мог. И только безоговорочное утверждение, что сейчас на это совсем нет времени, помогало вправить мозги на место.
- Пойдём дальше по Шекспиру, - звание Джульетты Старку совсем не льстило, однако в мыслях почему-то всплыл именно навязанный дамочкой образ. Сболтнув не подумав, Аркткрус раздражённо опустил глаза. - Разыграем с генералом его же сценку. Только действующие лица немного поменяем и декорации обновим. У меня есть доверенное лицо в Старк Индастриз. Парень - мой, можно сказать, должник. Так что ему придётся нам помочь, - и щелкнув по синеватой панели, зависшей в воздухе, Старк, едва договорив, принялся печатать зашифрованное послание.

Как и верно предположил Старк, Дил Паркер находился в здании Старк Индастриз, откуда, несмотря на собственную любознательность и жизнерадостность, теперь редко когда выползал. В Старк Индастриз вполне снисходительно относились к общепринятым нормам и правилам, периодически баловали юные умы и разрешали разъезжать по коридорам на велосипеде - в 13м Дил делал это тайком от всех, а здесь, в столице, они с коллегами иногда даже устраивали соревнования. В этот раз преодолевая расстояние от буфета до собственной лаборатории, Паркер на ходу выудил из кармана пикнувший девайс - связное устройство, ещё только тестируемое перед выходом на рынок и в качестве эксперимента розданное вызвавшимся добровольцам. Иконка с почтой сияла новым уведомлением. Дил хмыкнул, решив, что это очередное оповещение о предстоящем завтра утром заседании, но открыв письмо, едва не снёс фикус от удивления, впрочем, всё равно грудой завалился посреди коридора, больно звякнув костями о пол. Шифр тянулся на всё сообщение, и лишь последнее предложение намекало на ключ к нему. Подпись также не на шутку насторожила юного ученого, но сама природа зашифрованного сообщения была подтверждением личности адресанта. Кто, помимо подписавшегося AS, мог предельно точно знать, что за плакат висит прямо напротив рабочего стола Паркера? Так и бросив верного коня посреди коридора, Дил бегом, на своих двоих, донёсся до лаборатории, не успев отдышаться, привычно схватил ручку, всё ещё предпочитая её передовым технологиям, и сел за расшифровку.

Ответ пришёл раньше ожидаемого. Арктурус перепроверял собственные расчеты, изредка адресуя осторожные взгляды Роксане, не начиная разговор, думая о чём-то своём. Паркер, подтвердив ожидания, оказался сообразительным парнишкой. С большим сердцем, потому что вызвался всё-таки помочь, хотя задача предстояла не из легких. Кроме того, на кону было, при самых минимальных рисках, около сотни жизней. С тяжестью на сердце в какой-то момент Арчи подумал, что Эмма была права. В тот момент, когда сказала, что когда-нибудь это определённо случится - он и вместо миллиона жизней выберет одну-единственную. Но отступать было поздно - вновь рассекая на велосипеде коридоры величественной башни, Паркер уже наверное выполнял первый этап их плана. Арктурус нервничал, вынужденный положиться на другого человека, хоть и был уверен в исполнительности юного коллеги более, чем полностью. Скорее, Старк переживал за то, что в какой-то момент что-то может пойти не так. И ответственность за содеянное ляжет на плечи молодого протеже.

Известие об испарившемся из собственной палаты изобретателе ещё не вышло за стены больницы. Более того, столица была более потрясена другой неспокойной новостью - всё здание Старк Индастриз в срочном порядке эвакуировали, когда стало известно, что по вентиляции расходится опасный для человеческой жизни газ. Затем ало-золотым знаменем небо над Капитолией разрезал привычный железный костюм, после круга почета скрывшись в оконном проёме верхних этажей величественной башни. Не успели очевидцы увиденного испуганно округлить глаза, как прогремел взрыв. Старк не знал, успеет ли добраться новость до телевидения, но был точно уверен, что отголоски прогремевшего бедствия раскатами пройдутся по столице. А сигнальное пламя в ночном небе будет видно с любой позиции. Учинить подобное, по скромному мнению Старка, может один только единственный человек в этом городе. И теперь остаётся только ждать, что рыба его мечты не испугается заглотить наживку.

Отредактировано Arcturus Stark (Сб, 4 Мар 2017 00:14)

+2

8

http://s8.uploads.ru/yKnEA.gif http://s5.uploads.ru/OueIl.gif
It’s who we are,
Doesn’t matter if we’ve gone too far,
Doesn’t matter if it’s all okay,
Doesn’t matter if it’s not our day.


     И снова этот кашель. Сильный, грудной, смачный. Будто выворачиваешь наизнанку самое нутро, или надеешься, что сможешь выкашлять наружу собственную душу. С каждым приступом в глазах темнело, сыпались искры. Гектор устал смахивать с уголков глаз соленую слезу, выступающую от рези в груди. Может быть было бы легче, умри он все-таки, тогда. В планолете или в рядовых операциях. Просто прекрати он пытаться выбраться из этой корзины как несмышленый щенок, все бы кончилось разом. Всем бы стало куда легче... Но нет. Клерик отбывал своё наказание по эту сторону жизни. Туда ему ещё было слишком, слишком рано.
Когда гулкий взрыв озарил вспышкой, торопя рассвет. Кого-то взрыв в здании Старк Индастриз застал ещё в постели, кого-то по пути на постоянное место работы. Клерика он настиг в багажном вагоне собирающегося отбывать поезда до дистрикта 12.
Гектор, грубо придавив автоматическую дверь, вознамерившуюся оставить Клерика в вагоне, высунулся по пояс наружу, глядя в небо. Огонь озарял своим светом уцелевшие остатки лаборатории Старка. Гектор свел брови к переносице, недвижимо глядя в точку. Туда, где все это случилось. Затем ладонью с силой сдавив свой намордник, он стягивает его с лица и бросает на землю. Затем свободной рукой, широко расставив пальцы, стягивает лицо, точно хочет сжать его в комок. Подушечки скользят по недавно гладко выбритой и чистой коже. В уголку губ снова, как и всегда, запеклась тонкая струйка крови.
Поезд закрывает двери и отбывает. Клерик, стоящий на перроне, даже не шелохнулся. Когда состав усиливает бег, Гектор медленно, не расслабляя пальцев, отводил руку от своего лица. В его взгляде неистовый гнев. Злость. Ярость. Незаметная дрожь от напряжения потряхивает его впалые скулы. Снова игра. Снова ставки. Снова кто-то раздал на него, несмотря на то, что Генерал лежал в земле. Гори огнем этот проклятый Панем. Пылай, сгорай в огне собственного тлетворного дыхания.
Клерик медленно садится на корточки, поднимая свою маску. Несколькими сдержанными движениями отряхивает с неё пылинки. Надевает её на лицо, закрепляя застежки на идеальном затылке, зачесывая попутно волосы назад ладонью с разведенными пальцами. Он расправляет плечи, выпрямляет шею, медленно и аккуратно вдыхает. Как будто сейчас он восстал из могилы, сейчас он больше не хочет прятаться, сейчас готов сражаться до тех пор, пока рука будет в силах держать оружие.
От сдавленных челюстей сводит скулы. Клерик застегивает несколько свободных пуговиц на своей одежде, доводя их, как всегда, до самого горла - человека, застегнутый на все пуговицы всегда, по жизни, по сути.
Он идет прямо, ровно, до тех пор, пока кто-то из смотрителей порядка не преграждает ему путь, ударяя продольной частью автомата по груди с приказом остановиться. Началось.
Первая кровь проливается, хоть Клерик и старается не убивать. Его путь, точно проложенный по земле экватор - неизменен. Клерик следует ему также, как всю свою жизнь следовал идеи Революции. Лишь уцепившись за что-то, знакомое с детства, Гектор нашел в себе силы.
Он не знал, был ли это приказ Койн или ловушка самого Старка - обоим вариантам Гектор раздавал равную вероятность. Но по существу ему не так было важно, чьих именно рук это было дело: раскрыться ему пришлось бы в любом случае.
Руки выворачивает от тяжести непривычных автоматов - его, Гектора, парные пистолеты куда легче этого варварского оружия из дистриктов, предназначенного для распугивания ворон. Когда он преодолевает уже третий квартал прочь от вокзала, на его удержание присоединяются уже несколько, условно говоря, отрядов. Состав их отвратителен: добровольцы в лохмотьях, собранных из доспехов миротворцев и домашней утвари, изысков капитолийской моды, сочтенной кем-то защитным костюмом, и прочей гадости, подростки и дети, старики и землепашцы, готовые скорее ударить автоматом, нежели выстрелить из него. Единственное, чего опасается Гектор - что они задавят его толпой, а ему и без того тяжело дышать.
[float=left]http://s6.uploads.ru/XscCj.gif[/float] И вдруг совершенно неожиданно, оповестив о своем прибытии только жутким визгом шин, добрую половину отряда сбивает черное авто. Такое, на каком по Капитолию развозили высшие чины. И Клерика в своё время. Одетый в кожаное пальто и не такой лощеный как прежде, из открытого окна водительского сидения показывается адъютант Гектора. Он просовывает вперед небольшой пакет из булочной, привлекая внимания экс-Генерала.
- Я купил Вам свежих пышек. Взял два с шоколадом и один с карамелью на тот случай, если Вы вдруг окажетесь живым. - Юноша растянул свою женскую улыбку, не прекращая жевать жвачку. Клерик воскресил в памяти своё старое желание дать ему по затылку, чтобы избавить от дурной привычки. Впрочем, сперва чуть не приложив неожиданного союзника прикладом, в следующую секунду Гектор уже сидит на соседнем пассажирском сидении и указывает куда ехать - коротко, без слов, только жестом.

     Столица сходит с ума. В президентском дворце, где уже обосновалась Альма Койн, не спят со вчерашнего дня. В большом зале, куда принесли несколько экранов, показывают процесс тушения башни Старк Индастриз и погоню за черным клэри (марка машины), который двигается к сердцу города. Президент Койн успела охладить привычку слышать комментарии около своего правого плеча. Но это не мешало ей сейчас с завистью смотреть на экран, транслировавший черный клэри с очевидным содержимым. Проклятие. Почему этот человек никак не сойдет в могилу. Ну или хотя бы прекратит убеждать всех в том, что это сделал. Кусок в горло не лез, но женщина не выдавала своего беспокойства. Ко всему прочему ещё сохранялся шанс, что Клерик движется в сторону Старк Индастриз, а не Капиолийского дворца. Может быть мальчику Гектору надоело играть во всемирного освободителя и он решил просто спасти своего ненормального фаната?

     Клерик следил за обстановкой снаружи машины, выглядывая из-под бровей и иногда чуть пригибаясь, чтобы через лобовое стекло увидеть небо, раскрашиваемое лучами рассвета. Забавно, почему Рэймонд всегда казался ему юношей? Случайно наткнувшись сейчас на него взглядом, сосредоточенно ведущего машину по встречной полосе, Клерик заметил морщины в уголках глаз, у носа, у губ. Леон не был молод, ровно также, как и сам Клерик, как и Арктурус. Но все они старались казаться полными жизни и готовыми к прыжку, хотя уже давно сорвали плоды юности.
Внезапно в конце улицы показалась большая грузовая машина - в такой перевозили отряды миротворцев, и Клерик быстро заставил Рэя повернуть налево. Адъютат вывернул руль до упора, покрышки издали мерзкий скрип и машину занесло, но маневр был выполнен успешно. Леон на ходу выплюнул жвачку в окно.
- Скажите, что не ожидали меня увидеть, - Рэй растягивал улыбку, не отвлекаясь от езды, - думали, что больше, чем присмотр за собакой, мне доверять не стоит, - Леон сделал снисходительную гримасу, а в следующую секунду заднее стекло рассыпалось на осколки, оба мужчины только и успели пригнуть головы.
- Офигенно, - довольно заулыбался Леон. - Если я верно понял то, куда мы едем, то мы уже близко, - прокомментировал он нараспев, сверяясь с зеркалом заднего вида, и в очередной раз резко поворачивая налево. Клерик выпускает последний снаряд и переулок заполняет огненный шквал. Спасибо, мистер Кейн, за скрытые ловушки. Они сейчас очень кстати.
У машины уже давно спустило три колеса и сейчас она ехала уже на дисках, высекая искры из асфальта. И можно было бы выбраться раньше, и стоило бы... Но за ошибку пришлось расплатиться одой жизнью.
Клэри спешит на всех парах, похожая на сани Рождественского Деда. И Гектор предвидел ловушку, но слишком поздно заставил Рэя нажать тормоз: в непроездном переулке слева стоял целый отряд, снаряженный разным оружием. Они прошили клэри насквозь. Леон почти не издал звука, только дернулся и сильнее сжал руль одной рукой, другой хватаясь за разрастающееся ранение. Рука Гектора легла рядом на руль, помогая удержать курс, но было совершенно точно ясно, что пора покидать корабль. Гектор отстегнул маску, сдавив в руке.
- Останавливай, - проскрипел он и Леон послушался, выжимая тормоз. Сжималось сердце смотреть на юношу (которому было всего на три года меньше, чем Генералу) без его привычного раздолбайства и задора. Жизнь вытекала из него с кровью.
Клерик толкнул водительскую дверь - она отвалилась просто так, неизвестно вообще на чем она держалась - и выбрался, вытаскивая следом Леона.
- Да не надо... - на выдохе пытался говорить Леон, держась дрожащей рукой за живот. Страшное и самое болезненное ранение, от которого умирать в муках можно часами. Но Клерик помогал ему идти, вышибив ногой дверь в подворотне, приземлил адъютанта на диван, и было хотел подняться, чтобы осмотреть обстановку - нет ли здесь засады, - как Леон вцепился пальцами в его шиворот, держа таким образом за шею, и чуть потянувшись, ударом поцеловал в губы.
Такого Гектор Клерик точно не ожидал. Округлив глаза, он сжал руку у адъютанта на плече и настойчиво надавил, но у Леона и так было не слишком много сил, чтобы противиться. Он отпустил Клерика.
- Не дай им тебя остановить, - прошептал он, кашляя булькающими звуками, и пронзительно глядя своими льдисто-голубыми глазами в тёмно-синие Клерика. А затем оттолкнул от себя.
Клерику, который в себя ещё не пришел, ничего не оставалось, кроме как подчиниться, оставляя адъютанта наедине со своими пулями.
Он повернул за угол и побежал в сторону дымящейся башни Старка, чувствуя, как планомерно и не спеша сходит с ума.
~

+2

9

Но я все прощу, если это ты.
John Dreamer – Rise
Что я ему скажу? Арчи почти забывает про внешний мир, но машина резко и шумно тормозит, гениальный лоб впечатывается в подголовник водительского кресла, и в ответ кожа на лице расходится возмущёнными морщинками. Он хмурится, выглядывает из-за массивной спинки кресла, чтобы понять в чем дело, а заодно отвесить что-нибудь колкое в адрес Роксаны и её манеры вождения, однако та оказывается сильно увлечённый жарким спором с кем-то за открытым окном автомобиля, достаточно, чтобы не заметить встревоженного незапланированной остановкой скромного изобретателя. Старк усаживается обратно, решив, что ситуация не требует его участия. Чуть утихнув, очевидно добившись своего, женщина тоже полностью возвращается на своё место, автомобиль снова трогается с места. Увы, Роксану пришлось взять с собой. Хотя бы потому что машина была её, а не Старка. И продавать она её наотрез отказалась.
Ещё несколько раз по дороге до "уродливой башни" он пытается вернуться к неоконченной цепочке тревожных размышлений, но каждый раз по разным причинам реальность вырывает его из оплота собственных мыслей. В городе происходит что-то непонятное, атмосфера болезненной лихорадочной паники оседает на кожу невидимой, но осязаемой крошкой, вопреки тому, что откровенных признаков явной катастрофы (помимо продолжающей пылать верхушки Старк Индастриз) пока что не наблюдается. Сердце тревожно сжимается на мгновение, Арчи нервно сглатывает, отмахиваясь от пульсирующей в голове мысли, что всё это его вина.
Паркеру удаётся расчистить больше пространства вокруг Старк Индастриз, возможно, пользуясь той же байкой с вымышленным опасным газом, часть которого вполне могла покинуть территорию здания после взрыва. Арчи замечает его одинокую фигуру в белом защитном халате поверх футболки и брюк, несмотря на то, что за окно всё ещё февраль, до того, как впечатывается в дверь от экстремального торможения Роксаны. Недовольно потирая свой многострадальный лоб, изобретатель приветливо распахивает дверь, улыбается до тех пор, пока Дилан с заранее извиняющейся улыбкой не выкатывает инвалидную коляску из-за своей спины. Похоже, поганец заранее знал реакцию Старка, но всё же решил рискнуть.
- Я скорее поползу, чем сяду туда, - с вызовом кидает глава Старк Индастриз, хотя отчетливо понимает, что сильно переоценивает оставшиеся в запасе силы. - Броня подойдёт. В конце концов это в первую очередь экзоскелет. А я так накачан обезболивающим, что мной теперь хоть из пушки стреляй, - Арктурус храбрится, пожимая плечами, пытаясь скрыть от окружающих разрастающийся внутри страх, что коляска ему всё же понадобится.
Но вот он уже шагает сам, про себя впервые за свою жизнь думая о том, какую фантастическую работу проделал. Падение с высоты башни Старк Индастриз, мудацкий поступок, который Старку ещё только предстояло простить самому себе, не прошло бесследно. И, увы, даже хвалёная капитолийская медицина и бесконечная забота друга-врача не могли быстро поставить его на ноги. Но посмотрите на него - ещё позавчера он лежал в плену искусственной комы, а теперь уверенно поднимается по ступенькам. Металлический каркас поверх всученного ему Роксаной костюма (не идти же в самом деле в больничной пижаме!) делал всю работу за него. Старк столько усилий вкладывал в свои металлические доспехи, что они всё увереннее становились частью него, продолжением хрупкой плоти и слабых, по сравнению с металлом, костей и мышц. Значимой частью его организма, второй кожей, без которой он порой чувствовал себя неуверенно. Как, наверное, черепашка без своего панциря.
Но все эти мысли отходят на задний план, когда он прислушивается к звуку собственных шагов в непривычно пустынном вестибюле. Нет никакой гарантий, что Гектор всё же придёт. Нет полной уверенности в том, что он увидел пламенеющую верхушку башни Старк Индастриз и тем более, что понял, что к чему. Или хотя бы захотел понять. Но для себя Старк знал, что должен был попытаться. Прийти сюда, занять наиболее удобный пост и ждать. Ждать, сам не зная чего. С верой во что-то непонятное, не поддающееся логике, конфликтующее со здравым смыслом. Ждать с упорством самого настырного клирика.
Он волнуется, думая о том, что ему предстоит сказать. Не затыкающийся с тех самых пор, как научился говорить, Старк никогда не имел привычки репетировать свои речи, полностью убеждённый в том, что он виртуоз импровизации. Однако в этот раз что-то толкает его перебирать в голове шаблонные фразы, членить всё успевшее произойти с момента их последний встречи, выдергивая важные моменты, пряча глубже то, о чём не хотелось бы сейчас вспоминать. Но в итоге всё растекается, словно волна, набежавшая на берег, размывает хрупкую структуру песочного замка. Предложения выходят ломанными, нескладными, оборванными, начинаются, но так и не обретая логического завершения, обрываются. Слова кажутся грубым, искорёженными как куски уродливого металлолома, неуместными. Старк устало вздыхает, потирает пальцами переносицу, голова идёт кругом от всех этих мыслей.
Сердце нервно дёргается в груди от каждого слишком громкого шороха, подозрительного шума. Шея затекает от резких поворотов под страшным градусом то в одну, то в другую сторону. Арчи настаивает на том, что в вестибюле ему нужно находится одному. Встретить любого, кто бы не пришёл сюда - отряд миротворцев или генерала - лицом к лицу. Сердцебиение замирает от очередного инородного звука, Старк поворачивает голову, уже не так встревоженный возможным успехом, но знакомый силуэт заставляет орган, разгоняющий кровь по организму, болезненно сжаться. С растерянностью Авраама, уже занесшего над сыном нож, Арктурус забывает всё множество языков, на которых до этого мог свободно изъясняться. Мысли в голове становятся не более, чем беспорядочными импульсами. И наконец один из них, наиболее настойчивый, формируется в отчаянный крик, строгий приказ - он должен как-то окликнуть его, позвать его, обратить его внимание на себя. И взволнованный гениальный мозг выдаёт сразу сотни вариантов, существительных, нарицательных и собственных, формирующий из себя личность человека на другом конце вестибюля.
- Генерал! - из их множества он почему-то выбирает именно это. Возможно, потому что он было самим емким, характеризовало его ещё до их встречи, ярлыком висело как на досье, которое Старк получил от Диаваль, так и на посмертном камне на могиле, как оказалось, совершенно другого человека. Генералом он был при первой их личной встречи, тогда в лаборатории, и остался им же, выходя из его палаты в госпитале Дистрикта Пять. Арчи набирает полную грудь воздуха для повторного оклика, но силуэт поворачивается в его сторону и тогда не только сердцебиение останавливается, но и дыхание спирает. Ноги на автомате сокращают расстояние между ними, а в голове на замену ещё недавней тишины и путанице разваренных как макароны предложений выстраиваются целые триады - как торжественные, так и злобные. Одновременно с этим Старка буквально разрывается от бурной смеси чувств и эмоций. Ему кажется, что он был таким идиотом - как он мог поверить, что генерал, его генерал, мог умереть? Смерть была уделом простых смертных, а этих двоих, словно прокаженных, обходила стороной. Как он мог впасть в отчаяние, опустить руки, в конце концов едва не свести счёты с жизнью вместо того, чтобы всё время искать его, другого, вполне себе живого генерала? Как мог Гектор заставить его поверить в собственную смерть, вычеркнуть себя из его жизни? Разве это не было проявлением крайней жестокости с его стороны? Карие детские глаза излучали весь бешеный спектр эмоций, накрывших Старка - от обиды ребёнка, потерянного непутёвым родителем в толпе, до почти щенячьего визга от долгожданной встречи. Арктурусу казалось, что он задыхался, не успевая разбавлять воздухом всё то, что испытывал. Наконец, расстояние между ними стало достаточным, чтобы он привычно чуть приподнимал подбородок, желая смотреть генералу в глаза, и уже от этой особенности сердце опять предательски защемило. Сказать можно было так много, и всё из задуманного, настойчивым роем атакующее сознание Старка, казалось чертовски важным. Пару раз нервно открыв и раскрыв рот, но так и не выдавив из себя ни слова, Арктурус плюнул на это гиблое дело и, разведя руки в стороны, сжал генерала в крепких объятьях, словно преследовал цель оставить пару ребер сломанным на память, как сувенир от этой встречи. Арчи уткнулся в широкую грудь лицом, прикрыл глаза, почувствовав, как по телу прошла волна странной дрожи, а горло что-то уверенно сжало. Изобретатель буквально вспыхнул от унизительной мысли, что ему сейчас не хватало только расплакаться от избытка чувств, и завертел головой, словно преследовал цель почесать нос о генерала. Он шумно выдохнул, всё ещё утыкаясь в чужую грудную клетку, но даже не думал ослаблять своей хватки, будто бы в мире живых, в этой ужасной реальности, его объятья были единственным, что удерживало Гектора Клерика по эту сторону занавесы.

+2

10

     Горизонт завален. Он идёт прямо, но дорога под ногами издевается, вьется, уходит правее. Гектор останавливается, чтобы схватиться рукой за кирпичную стену. Дыхание сиплое, как у раненого животного.
Хуже. Тяжелеет голова, долбит в висках, сердце колотит как остервенелое. Он ударяет кулаком по стене, чтобы зафиксироваться на другой боли, простой, объяснимой. Но нет. Железный обруч уже стягивает грудь. Клерик уже чувствует его, уже ждёт.

     Рэймонд умница, Рэймонд молодец. Кто бы мог подумать, что он окажется настолько преданным. Клерик чувствует несколько запасных магазинов в потяжелевших карманах. Конечно, ведь пистолеты все ещё при нем - иначе придумать нельзя.
     Он пробивается в здание. Кажется, через кухню, с этой стороны может быть завозили провиант. Клерик не до конца помнит, зачем ему нужно сюда, но идёт. Просто знает. Пистолеты подрагивают в держателях у предплечий. Мутит. Он боится, что система откажет и он очнется в следующий раз уже на полу. Если очнется.
     Опасения сбываются.

     Он окружен людьми. Они все вооружены, стоят по кругу, держат его в кольце. Он лежит на животе в центре. Из уголка губ течёт слюна длинной вязкой нитью. Только бы вдохнуть и просто подняться. Он напрягает мышцы, собирает как будто из всех - одну. И медленно подбирает к себе колени, упираясь на локти. Он едва ли что слышит, в ушах только шум собственной крови. А потом удар под дых тяжёлым ботинком, и Гектор снова падает, рассыпая все свои усилия по полу. Ах, боль, это снова ты… старая, добрая знакомая. Только уже не страшно. Мы ведь ладим с тобой, правда?
     Гектор слышит обрывки слов. Голос, знакомый голос. Такой надменный, безжизненный. Его? Нет… женский. Гектор разжимает веки и пытается угадать очертания в мутной пелене. Знакомое с детства лицо собирается из частей. И эти прямые, правильные волосы стального цвета. Кажется, она называла его имя.
     Гектор поднимает глаза, белки оплетены прекрасно видной сеткой красных капилляров. Влажные, болезненные… но не умоляющие.
     — Ты проиграл, Гектор, - Альма сидит на корточках у его тела, зал вокруг просторный, светлый. И много повстанцев… они двоятся, троятся, пляшут в сознании.
     — Столько усилий, столько стараний. Ты ведь умный мужчина, я долго думала, что сбило тебя с пути. Как так получилось, что лучший из моих людей стал сильнейшим из врагов, - Альма протянула руку и взяла Клерика за подбородок, обращая к себе. Она видела, как стремительно он теряет связь с миром, но знала, что может потерпеть ещё.
     — А потом до меня дошло. Прости, Гектор, это моя вина. Нужно было совсем иначе вести свою политику в отношении пленных Капитолийцев. И, может быть, ты остался бы таким же верным мне, как прежде, - она немного повела дугу губ, точно хотела улыбнуться, но её порыв быстро истончился, и губы приняли прежний невозмутимый вид.
     — Но с другой стороны, Гектор, так или иначе, ты выполнил свое предназначение - ты привёл меня сюда, в Капитолий,- Альма провела рукой по щеке мужчины выше, в густые волосы, а затем сжала короткие пряди в кулак и потянула назад, как будто подставляя лицо генерала солнцу, и надеялась увидеть на нем что-то… но Клерик хранил молчание. И не сводил взгляда с Альмы.
     Койн выпускает Клерика, и он падает обратно, на пол.
     — Я не буду держать тебя взаперти, Клерик. И убивать тоже не стану. Тебе далеко все равно не уйти. К тому же рядом с тобой будут те, кто нужен мне. В этом суть эмоций, видишь? Я буду знать где ты в любом случае, что бы ни произошло. Хочешь узнать, блефую ли я - попробуй покинуть границы Капитолия,- она, было, собралась уйти, но вдруг остановилась, - да… привет тебе от твоих детей.
     Альма сделала жест рукой, и добрая часть повстанцев стала расходиться, расползаться в разные стороны, точно бы тени. Пропадать в стенах, в окнах, темных углах. Гектор закрыл глаза и вжался лбом в холодный кафельный пол, упираясь в него же кулаком. Лучше бы она его убила, лучше бы пытала, а затем убила. Но оба предводителя восстания давно поняли - смерть это слишком простой выход.

     Гектор не знал, что теперь. Он шел так, наугад. Просто двигался куда-то, в какую-то сторону. Как мертвец, обретший форму призрака. Он боялся быть раскрытым, но оказалось так, что он боялся совсем не того, и Альма на ход впереди. Если не на три. На горизонте маячила идея о самоубийстве, точно единственное спасение, единственный возможный вариант. Но Клерик гнал её от себя, потому как знал - это Альму устроит тоже. Проклятье.

     Свет был тусклый. Маску Альма отобрала, наверное хотела, чтобы все видели, что кровь Клерика тоже красная. И что она идет горлом всякий раз, как он пытается вдохнуть. Но Клерик не разжимал челюстей, заставлял себя терпеть и двигаться настолько тихо, насколько было возможно в его ситуации. А потом он почувствовал, что здесь есть кто-то ещё. Чужое невыразимое присутствует как будто касалось плеча. После некто выдал себя, почти сразу. Но этот голос Клерик знал слишком хорошо, чтобы с кем-то перепутать.
     Он медленно обернулся. Воздух в лёгких превратился в вязкую массу. Обруч вокруг груди сдавил ещё сильнее. Нельзя… нельзя было, чтобы Старк был рядом с ним. Нужно бежать от него, разорвать все связи, но… для чего тогда он, Клерик, сошёл со своего поезда?
     Зачем отдал свои любимые часы?..
     Ноги не двигаются, все существо протестует, отказываясь подчиняться разуму. Клерик шумно выдыхает, когда мужчина оказывается подле. А потом Старк сжимает его в крепких объятиях. Клерик закрывает глаза, сдавливая веки. Тепло у сердца, нос, уткнувшийся в грудь. Все внутри Гектора завязывается в узел, оцарапывает душу изнутри. И он понимает, только сейчас понимает, почему не смог уйти: потому что он счастлив здесь, рядом со своим другом. Он чувствует это так отчетливо, так ясно, будто кто-то голосом произнес это вслух. Дурнота проходит, и в голове становится очень светло. Мир сужается до квадратного метра, до плитки, на которой они стоят.
     Клерик поднимает левую руку и кладет на шею и отчасти волосы изобретателя; щекой и подбородком, опуская голову, он утыкается в пышную шевелюру Арктуруса. Запах металла, знакомый, вечный, дарит Клерику слабое ощущение надежды. Будто бы все будет как прежде, и Генерал не окажется вновь под колёсами системы.
     Боль сигналит в черепную коробку, слишком крепко Старк объял больные ребра, но Клерик не реагирует - лишь мелкой дрожью кое-где прибегают судороги.
     Время тянется и Клерик отстраняет от себя изобретателя, левая рука как будто в прощальном жесть проводит по щеке, оставляя грязный след багровой крови на гладко выбритой щеке. Клерик различает эти глаза, живые, детские, играющие отблесками на свету. Смоляная щётка ресниц вокруг, и чистый, открытый взгляд. Как раньше… как давно это было?
     Прежде чем опустить руку, Клерик лишь на секунду задерживает её на чужой скуле. А потом почти неуловимо, незаметно улыбается своему другу. Верно, он ждал этой встречи, верно думал, что её больше никогда не произойдёт. Но судьба снова и снова сталкивала обоих лбами. Может быть верила, что однажды оба таким образом убьются насмерть.
     — Прости…
     Арктурус вдруг отходит на полшага, опуская взгляд вниз. Гектор не понимает, но потом тоже следует за взглядом изобретателя. Отвратительное зрелище - низ рубашки Старка, чуть ниже груди, там, где он касался Гектора, густо испачкан кровью, в тени она кажется чёрной сажей. Гектор бессильно закрывает глаза, и начинает крениться вперёд как большая башня Старка в самом сердце Капитолия. Равновесие исчезает, пропадает зрение и слух. Большой порез - наследие истязаний Альмы, борьбы с её последователями - уже залил одежду Клерика, делая её влажной, горячей. Тело чувствует, что больше не может сражаться, и капитулирует. Точно знает - здесь о нем позаботятся, здесь его любят, его не оставят.

     Так он оказывается в руках судьбы, истории и изобретателя Арктуруса Старка.


http://funkyimg.com/i/2rKVX.gif http://funkyimg.com/i/2rKVY.gif
Иди через лес,
Иди через ягоды, сосновые иголки.
К радуге на сердце.
Я пойду за тобой, я буду искать тебя всюду,
До самой до смерти.

Сплин - Иди через лес
~

Отредактировано Hector Cleric (Сб, 15 Апр 2017 01:37)

+2


Вы здесь » THG: ALTERA » Alma Mater » 03.02.3014. distr 2. and so... will you write this down?


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC