Сейчас в Панеме
04.03.3014 - 14.03.3014
CPTL +6°C
D1-13 +3°C
sunny & windy
Первое солнце и сильный ветер
Новости Панема
5 января - после краткой болезни символа, съёмочная группа возвращается в Капитолий, чтобы продолжить работу над съёмками агитационных видео, особо важных сейчас. Кашмире предстоит работать в одиночку, Кристиан до сих пор остаётся в Пятом дистрикте. Вместе с телевизионщиками возвращается в столицу и Бальдер Кейн, завершивший работу над созданием ловушек во Втором дистрикте.

1 января - Китнисс Эвердин, Пит Мелларк и другие члены съёмочной группы оказались под завалом, президент Тринадцатого дистрикта, Альма Койн, едва успевает спастись бегством в компании Бити Литье и Блеска Фрайзера. План по удержанию в плену капитолийского символа и попытке захвата генерала, провален. Гектор клерик, чудом избежав смерти после встречи со своей дочерью Ангероной, предлагает солдатам обеих армий рискованный план. Оставаясь номинально под властью Капитолия, Пятый превращается в экспериментальную резервацию по объединению обеих армий. Президенты обеих сторон не в курсе такого поворота событий.

31 декабря - Альма Койн прилетает в дистрикт Пять, получив от Аарона Левия и Блеска Фрайзера сообщение о пленении капитолийского символа. План по выманиванию генерала Клерика входит в финальную стадию. Единственное, чего не знает президент Тринадцатого - Гектор уже давно готов к наступлению.


22 декабря - Альма Койн вызывает к себе капитана авиации Аарона Левия и Блеска Фрайзера, брата капитолийского символа. Президент Тринадцатого даёт им особое задание - похитить Кашмиру Фрайзер, чтобы использовать её, как приманку для Гектора Клерика.


14 декабря - повстанцы во главе с Китнисс, Гейлом и даже почувствовавшим себя несколько лучше Питом Мелларком летят в Двенадцатый дистрикт, снимать очередное промо на его развалинах. Их цель - показать Панему, какая участь на самом деле ждёт противников капитолийского режима.


12 декабря - первые же эфиры капитолийской пропаганды вызывают волнение среди повстанцев. Людям хочется верить в возможность мира. Альма Койн в Тринадцатом дистрикте собирает экстренное собрание с целью обсуждения дальнейшей военной тактики. Всё ещё осложнённой побегом экс-генерала Клерика.


6 декабря - повстанцы заявляют о себе! Прорвав телевизионный эфир Капитолия прямо во время торжественного ужина президента Сноу, Альма Койн обращается к Панему с речью от лица всех повстанцев. Граждане Панема наконец видят промо ролик повстанцев из Восьмого дистрикта.


1 декабря - в дистрикте 13 большой праздник - День Великого Воскрешения. Самый важный праздник в жизни каждого повстанца из д-13. На эту дату дистрикты - 11, 10, 9, 8, 7, 5, 4, 3 контролируются повстанцами. Все чувствуют надежду, несмотря на то, что бывший Генерал Армии д-13 - важная фигура на доске революции - отчего-то переметнулся на сторону белых.


23 ноября - часть жителей в Тринадцатом всё ещё трудится на разборах завалов в дистрикте. Китнисс Эвердин, Финник Одейр, съёмочная группа и отряд специального назначения отправляются в Восьмой дистрикт на съёмку агитационных видео. Война с Капитолием ведётся всеми доступными способами, однако предсказать невозможно не только её исход, но и окончание отдельных операций.


13 ноября - патриотическая лекция Альмы Койн прервана бомбёжкой капитолийских планолётов. Тринадцатый несгибаем, хотя бомбы повредили некоторые объекты в дистрикте. Сопротивление продолжается.

31 октября Тринадцатый дистрикт совершил свою главную победу - второй раз разрушил арену квартальной бойни и явил Панему выжившую Китнисс Эвердин. Революция началась!

THG: ALTERA

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » THG: ALTERA » Alma Mater » 27.04.3014. Capitol. Far longer than forever


27.04.3014. Capitol. Far longer than forever

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

http://savepic.net/9999909.gif
http://savepic.net/9987621.png


• Название эпизода: Far longer than forever;
• Участники: Cashmere Fraser, Hector Cleric;
• Место, время, погода: подземелья под Капитолием;
• Описание: можно обмануть весь мир и даже президента Койн, но не соскучившуюся и искренне оплакивавшую тебя женщину;
• Предупреждения: .

не подходи, говорит человек человеку, не подходи,
рысь с отравленными резцами живет у меня в груди,
не подходи!

а другой все равно подходит,
и порядок наводит, как в запущенном огороде,
прежде чем споткнется о черный камень,
прежде чем прыгнет зверь с отравленными клыками,
разорвет на части белое тело,
чтобы не любило, чтобы никогда не хотело,
никогда не любило.


+1

2

Февраль
Жизнь менялась слишком быстро. Меньше недели назад Кашмира и Рэйган думали, как утаить беременность экс-победительницы от Сноу... А сейчас она стоит в его бывшем кабинете перед Альмой Койн и её рыбьим не выражающим ничего взглядом, от которого девушке хочется закричать и бросить в лицо женщины тяжелое стеклянное пресс папье. В поднявшейся после смерти Кориолана суматохе Рэйган предлагал Кашмире сбежать и спрятаться, но он отказалась. Жизнь не рождённого ребёнка, даже если она любит его всем сердцем, не может быть важнее жизни её родителей и брата. И она оставалась в Капитолии, в особняке Лермана, пока Койн не призвала её "на ковёр".
-Гектор Клерик мёртв. Погиб во время крушения планолёта над Вторым дистриктом. Всё, что осталось от вашего героя - Альма с невозмутимым видом кладёт на стол военный жетон. С закоптившимися краями, немного искорёженный... Внутри Кашмиры обрывается жизнь. Но другой жизни ещё нужно её тело, поэтому Фрайзер продолжает стоять перед Койн, вопросительно изогнув бровь. Она готова поклясться, что за спокойствием Койн кроется радость - она испытывает удовольствие от демонстрации жетона Гектора, как акула, учуявшая в воде единственную каплю крови. И Кашмира не собирается делать этот триумф ещё приятнее демонстрацией своих эмоций.
-Смена власти редко бывает гладкой, мисс Фрайзер. Я собираю кабинет министров из бывших победителей и некоторых приближенных. Ваш брат уже сделал правильный выбор. Учитывая Вашу политическую неразборчивость... От Вас я пока жду хотя бы  публичного проявления лояльности - соединив пальцы домиком, вещает Альма. Кашмира смотрит на жетон в её руках и кивает. Кивнула бы, даже если бы Койн попросила нажать кнопку запуска ядерного оружия в Тринадцатом. Какая разница...
-Я согласна, но у меня два условия. Они не будут стоить дорого. Первое - возможность вернуться домой и безопасность для моей семьи. И будущего ребёнка. Я беременна - она уверена, что Блеск просил о том же, и это единственное, в чем Кашмира ещё может быть уверена касательно брата. Альма не выглядит удивлённой - это требование было предсказуемо, и если бы она не собиралась его выполнять - разговор бы вовсе не состоялся. Госпожа президент кивает:
-Второе? - Фрайзер молча указывает подбородком на жетон в пальцах Койн. Через десять минут она покидает президентский кабинет, сжав в ладони железный прямоугольник до боли в пальцах. Альма, дождавшись, пока шаги затихнут - смеётся, откинувшись на спинку кресла. Ей даже жаль это изломанное дитя, пережившее не одну войну и так и не понявшее ничего.

Дома Кашмира валится в постель, глуша подушкой звериные, какие-то нескончаемые хрипы. Рэйган соболезнует, нашептывает слова утешения, но Фрайзер слышит нотки ликования даже в его голосе. Конечно, Лерман рад - его главный враг мёртв, его женщина носит его ребёнка, никто не стоит и больше не встанет между ними. А слёзы пройдут - впереди много поводов для радости. Фрайзер всю ночь лежит в объятиях спящего Рэйгана с открытыми глазами. Засыпает под утро и не поднимается из постели весь день. И следующий, и следующий за ним. У неё начинается токсикоз, её тошнит, опора рассыпалась под ногами... Но это видит она одна. У остальных - дивный новый мир. Брат наверняка собачкой ходит за Альмой, родители могут возвращаться в первый, Рэйган светится от осознания будущего отцовства... Только Кашмире, ревностно прячущей от всех обугленный кусочек металла, хочется кричать людям в лицо. До тех пор, пока хоть кто-то не поймёт, как ей больно, и не скажет, что делать дальше. Как можно это вынести.

Через несколько дней Рэйган в попытке вернуть девушку к жизни говорит, что Арктурус Старк жив, находится в госпитале Второго дистрикта и они могут слетать к нему одним днём. Если, конечно, Кашмира достаточно хорошо себя...
-Я в порядке и готова - рапортует победительница, вскакивая на ноги. Ей нужен Старк. Единственный во всём Панеме, кто сейчас понимает её чувства. И у неё нет терпения ждать, пока Арчи вернётся в Капитолий. Так даже лучше. Он не в коме, но вынужденно прикован к постели, а значит, будет выслушиваь всё, что Кашмире хочется сказать, и так долго, как ей того хочется.

Новость о том, что Гектор похоронен в Тринадцатом, Фрайзер встречает таким же задумчивым молчанием, как Старк - новость о том, что станет через некоторое время крёстным. Девушка несколько удивлена тем, что нашла друга мирно лежащим в постели, а не лезущим в петлю или пытающимся заколоть врачей стетоскопом. Она ожидала от него чего-то подобного... Но, может, эмоции Арчи тоже выгорели?
-Жизнь продол.. кхе-кхе... жается. Кашмира, ты не нальешь ... мне стакан.. воды? - закашлявшись, спрашивает изобретатель. "Пора идти, я утомила его" соображает девушка, но подходит к тумбочке, чтобы взять графин и стакан. Машинально смотрит во внутреннее отделение... Моргает, думая, что словила зрительную галлюцинацию. Смотрит ещё раз. Но они никуда не деваются - черные, до боли знакомые часы. Положи перед ней хоть сотню похожих - она узнает эти, украшавшие когда-то запястье генерала. Но их, в отличие от перчаток, он не снимал. И в них вероятно погиб. Тогда откуда они у Старка? Протягивая старому другу стакан воды, Кашмира едва сдерживается от желания усесться ему на талию и прижать к лицу подушку. Она уже почти готова канонизировать военный жетон погибшего Клерика, а у Старка в тумбочке чудесным образом воскресли его часы и он умалчивает об этом феномене Лазаря... "Так ты ничего не добьешься. Ещё и Арчи чего доброго не выдержит и унесёт информацию в могилу. Настоящую"
-Я буду ждать тебя в Капитолии. Возвращайся скорее - она целует друга в колючую щеку, бросив поверх его плеча последний взгляд на часы (3:14), и выходит в коридор, где её ждёт Рэйган.
-Ты был прав, милый. Мне действительно стало лучше.

Апрель.
Кашмира всё ещё не хочет видеть брата. Пыталась - и разрыдалась через несколько минут общения так, что Лерман вынужден был прервать родственную встречу. Она до сих пор не могла простить и осознать поведения Блеска в Пятом... Но ей хватало дел и без попыток лечения психологической травмы. Арктурус вернулся в Капитолий и Фрайзер как минимум раз в неделю возникала в лаборатории изобретателя, соскучившаяся, жаждущая внимания. Выжидающая. С Рэйганом они готовили детскую и по расписанию посещали врача. Стоически приняли известие о двойне - вздохнули с облегчением (по крайней мере, Кашмира) узнав, что дети не разнополые. Беременность давалась профи нелегко - тело не было приспособлено для материнства. Дважды за время первого триместра девушку клали на сохранение, но даже из больницы она позванивала Старку, жалуясь на скуку и убеждаясь, что он всё ещё никуда не делся. Если её подозрения верны - однажды он исчезнет... Это вопрос времени...

Альма Койн своевременно получала свои реверансы, Кашмира служила ей так же усердно, как недавно Сноу. Родители вернулись в Первый дистрикт и вновь обживали и возвращали к жизни их дома. Фрайзер упорно отказывалась становиться Лерман - говорила, что не хочет натягивать белое платье на округлившийся живот, и как только сыновья родятся... И платье и церемония ей нужны были примерно так же, как до сих пор молчавшему Старку - совесть. Она знала, что выйдет за Рэйгана, была с ним счастлива и с нетерпением ожидала рождения малышей, но... Но у Кашмиры Фрайзер ещё есть незаконченные дела. "Он жив. Я не сошла с ума. Я должна в этом убедиться" говорила себе девушка, не понимая, что её одержимость этой мыслью - уже сама по себе сумасшествие.

Ей исполнилось двадцать девять. Живот уже не получалось прятать под одеждой, что жутко нервировало Кашмиру, подозревающую весь окружающий мир в желании навредить её детям и остро чувствующую сейчас свою уязвимость... Тело становилось непривычным, слушалось не так, как раньше, больше не производило впечатление отлаженного оружия. Всё это радостно, но чертовски тяжело. У Старка во время её визитов уже подёргивается глаз, но упрямый осёл держится молодцом - он же будущий крёстный. Он должен раз в неделю видеть, насколько подросли его крестники. Чем больше возрастает рассеянность Арчи и чем короче становятся их чаепития, тем в большую готовность приводит Кашмира режим "низкого старта". В Капитолии действует серийный убийца - город взволнован и напуган. Некоторые шутят, что Альма наконец перестала скрывать свою натуру и выходит на ночную охоту. Фрайзер ждёт. И дожидается. Когда в конце апреля Рэйган возвращается с работы бледный и, тщательно выбирая выражения и теребя узел галстука, говорит, что новой жертвой киллера стал Арктурус Старк. Кашмира плачет, прижимаясь к груди отца своих детей, и просит разрешения съездить завтра в лабораторию Арчи. Одна. Ей нужно попрощаться с ним, взять что-нибудь на память... Она знает много способов, как туда попасть.

-Джарвис. Это я. Кашмира - говорит победительница, усаживаясь в кресло перед панелью искусственного интеллекта. Всё вокруг приветственно вспыхивает голубым светом:
-Я хотела бы сохранить информацию об Арчи. Всё, что мне доступно.... Фотографии, видео. Протокол "Завещание" ещё активен? - какое-то время машина перечисляет список доступной информации и отправляет на адрес Лермана, потом Кашмира осторожно интересуется:
-А информация по последнему протоколу?
-Протокол "Двойное Дно" засекречен по коду доступа -девушка бьёт ладонью по колену (один из близнецов отзывается недовольным пинком куда-то в район желудка). Затем делает глубокий вдох и пытается взять себя в руки. Она знает Арчи. Он рассеян, и его коды доступа - то, что точно не выпадет из памяти. Личная информация. Даже сокровенная. Если она права и протокол связан с Гектором... Они со Старком оба сентиментальны и не удержались от символизма. Она забрала жетон, а он... Пальцы Фрайзер, украшенные дорогими кольцами, порхают над панелью. 3:14:00
-Протокол "Двойное дно" активирован - произносит механический голос и Кашмира замирает, захлебываясь от изумления:
-Господи... Сумасшедшие - она была готова хоть пешком идти до Тринадцатого, но её цель настолько ближе, что хочется рассмеяться. Изящно. И так в духе Клерика. Если хочешь что-то спрятать - положи на виду.

Она покидает лабораторию Старка, предварительно снова заблокировав протокол. Вечером к ней заезжает её стилист Марс, а на следующий день Кашмиру с жалобами на окаменевший низ живота оставляют в клинике. Врачи не видят особого повода для беспокойства, но кто в здравом уме станет спорить с гормонально неустойчивой женщиной, способной метнуть скальпель в цель с расстояния нескольких метров? В палате победительница остаётся до вечера. Успокаивает и отправляет домой прибывшего Рэйгана, дожидается Марса, привезшего ей кое-какие вещи. Без которых никак нельзя обойтись в больнице. Под махровым халатом и любимыми тапочками - пистолет, пара ножей, ремень с отделениями, крепящийся на предплечье, тяжелые ботинки со шнуровкой, мощный фонарь. Когда девушку перед отбоем заходит проверить личная медсестра - Кашмира снимает с пальца перстень с чистым розовым бриллиантом. Отделение закрывается на ночь - вип палата надёжно заперта, а из дверей служебных коридоров на улицу выскальзывает фигурка в черной толстовке, куртке и надвинутом на глаза капюшоне.

В половине одинацатого вечера Кашмира достигает неприметной замазанной уличной графикой двери, за которой, если верить карте, есть спуск в подземелья. Максимально близкий к искомой точке. Дверь сдаётся после прицельного удара тяжелой подошвой:
-Простите, мальчики. Я обещаю, всё будет в порядке. Мама ведёт вас на прогулку - победительница кладёт руку на живот, пару секунд смотрит в тёмный проём и исчезает в чёрном прямоугольнике, на ходу закрепляя вокруг предплечья ремень с парой ножей и пистолетом. Она не знает, что будет делать, когда найдёт Гектора. Зачем, черти его дери, вообще ищет. Знает только, что раз он жив - она не может, не хочет оставаться в мире, который верит в смерть Клерика и при этом прекрасно существует дальше.

+1

3

Been given 24 hours
     Жить без солнца было привычно, Клерик не жаловался. Он уже вообще больше ни на что не жаловался, просто копал в ту сторону, которую говорили. Когда говорили - ел, когда говорили - спал, когда говорили - молчал.
Тяжело было объяснить ,что именно с ним стало, чем именно он стал. Бледный, осунувшийся, очевидно уставший и с потухшими глазами. Многие считали, что Клерик погиб, и почти не ошибались, потмоу что то, что осталось от него - лишь жалкая тень былого величия, след, отпечаток,  тело, которое значится за Гектором Клериком, военным и политическим преступником, врагом народа и просто сволочью.
Но здесь его всё ещё боялись, даже те, кто был с ним в одной связке - этого, странного, они никогда не трогали, как будто считали, что он прокаженный. Другие говорили, что у этого мертвеца Катриона (набирающая обороты тогда в Панеме неизвестная эпидемия), другие - что слишком влиятельные друзья, и если они прибьют его ночью - только накличут на себя же беду.
Гектору было всё равно.

     О прошлом он предпочитал не вспоминать, хотя ночами, когда усталость выматывала настолько, что Клерик мог заснуть, он видел Марса - своего отца. Отец... в два раза лучше, в два раза сильнее, красивее и умнее. Человек, который ушел Героем, и был опозорен собственным сыном, который так ничего и не добился. Хотя мог.
Ожить заставляли только мысли о Роберте и Ангероне. Клерик понимал прекрасно, что увидеть их больше не сможет, не сможет увидеть, как они вырастут... Но главным было то, что они вырастут.

     — Эй, ты, там, пошевеливайся, - предостерег надсмотрщик и Клерик согнулся ещё ниже, вгрызаясь орудием труда в неподатливую каменную глыбу. Долго же он грыз этот камень, долго пытался во что-то стоящее его превратить, а все кончилось крахом - падением с высоты собственных устоев. Может было бы и правда лучше разбиться в том чертовом планолете.
Приятная боль в мышцах напоминала Клерику, что он ещё живой ,что ещё существует. Вот он только не мог понять зачем.
Хватит, убрать инвентарь, - кажется, и рабочий 16-ти часовой день (или ночь?) подошёл к концу, а Клерик даже не заметил, он ничего не замечал. — Сегодня по плану дезинфекция и душ, - стройная колонна рабов двинулась туда, где их грозились привести в должный вид. Это Клерику нравилось, ведь он как никто другой знал, насколько важно содержать свое оружие в чистоте и порядке - тогда оно долго прослужит.
Белый порошок, который валом высыпали на всех, немного обжигал кожу, после него было неприятное ощущение чрезмерной сухости. Вода холодная, бьет острыми струями - как когда-то в юности, когда в 13-том ещё не сделали котельную. Мужчины, женщины, все мылись в одном душе, но большинству доставало сообразительности не пользоваться этой возможностью, чтобы угодить собственным прихотям.
Клерик взъерошил коротко остриженные волосы и сплюнул на пол воду, прочищая легкие от тяжелого кашля - ничего не изменилось. Руки подтверждали плачевное состояние организма после долгих однообразных упражнений под землей. В 13-том у них хотя бы были ежедневные прогулки на поверхность, чтобы получить необходимый витамин с солцнем, здесь и освещение-то было поганым, что говорить о поверхности.
Дальше похлебка в грязных чашках и отбой на 6 часов в сумме. Жизнь Клерика не казалась теперь разнообразной, каждую неделю приводили новых, каждую неделю кого-то уносили... Но Гектору было все равно, уже все равно, что с ним будет дальше. 
Он получил расклад, но не смог сыграть достойно, проиграл.
А проигрывать тоже надлежало с достоинством.
~

+1

4

Пусть получит каждый – и праведник, и злодей –
свою вечную тайну, сияющий горний свет.
И вот этот, бредущий среди бесконечных дней,
у которого, кроме демонов, больше нет
ничего – пускай он получит покой и дом,
и любовь, в которую верит едва ли сам.

Очень осторожно, сначала ощупывая и проверяя одной ногой каждую ступеньку, Кашмира спускается в разверзнутое нутро подземелий. На середине пути она уже начинает понимать примерную высоту... И в другой ситуации давно бы бесшумно спрыгнула, сгруппировавшись внизу. Но теперь и обычная группировка ей недоступна - приходится спокойно и вдумчиво миновать каждую ступеньку, посильно не обращая внимания на бьющееся от нетерпения где-то в горле сердце. Оказавшись внизу, девушка несколько минут просто стоит, ожидая, пока глаза привыкнут к темноте и начнут что-то различать - зажигать сразу мощный фонарь было бы верхом глупости. Запах здесь внизу такой, что доведись Фрайзер проворачивать всё это парой месяцев раньше, в разгар токсикоза - она бы свалилась возле лестницы без чувств. Что ни делается...

-Если бы папа сейчас знал где мы, то посадил бы вашу маму дома. На цепь - шепчет себе под нос Кашмира. Разговор с детьми немного её успокаивает, не позволяет нервному ожиданию, бьющемуся, как зверь в клетке, захватить контроль и безрассудно рвануть вперёд. У неё есть что-то типа карты - рисунок на бумаге (если бы его кто-то увидел - всегда можно сказать, что пыталась нарисовать, например, план перепланировки особняка, да руки приспособлены только к ножам). Но без света карта бесполезна. И Кашмира тихо продвигается в темноте, пытаясь оценить местность. Узкий поначалу, коридор расширяется, своды становятся выше и более округлыми, отвратительный запах то слабеет, то нарастает. Иногда под ногами плещется вода и девушка мысленно хвалит себя за то, что догадалась надеть грубые кожаные доходящие до колена ботинки.

"Направо" решительно поворачивает она в первой развилке, и вдруг резко кидается к стене, зажав рот ладонью, чтобы не взвизгнуть - крыса. Огромная, судя по мелькнувшему в пробивающемся откуда-то пятне света хвосту. "Всего лишь крыса. Не переродок, не миротворцы. Иди" минут через пятнадцать Кашмира, убедившись в тишине коридоров, наконец решается включить фонарь и свериться с картой. Даже похоже... Сложно судить здесь о расстоянии, но направление пока верное. Кажется, что коридорам конца не будет - ещё пару раз показали крысы, одна в узком повороте коснулась боком лица девушки, почти заставив ту схватиться за пистолет... Удержалась от выстрела Кашмира в последнюю секунду, помня о необходимости хранить тишину. Она ведь не знает, с чем придётся иметь дело.

Время сейчас очень относительно - возможно, Фрайзер блуждает по этим лабиринтам с полчаса, когда пейзаж вдруг начинает меняться. Появляется освещение. Скудное, приходится то и дело щуриться... Но кто-то его сюда провёл. Где-то здесь есть люди. Ещё раз Кашмира сверяется с картой, а потом улавливает звук, на который и начинает ориентироваться - треск генераторов. Чем дальше она удаляется от коридоров, в которых плещется вода, тем отчетливее начинает его улавливать.

Скорость продвижения напротив падает - теперь Фрайзер идёт медленно, прислушиваясь перед каждым поворотом, держа в руке один из ножей и опасаясь выдать своё присутствие. Как вскоре оказалось - тактика, не лишенная смысла. Потому что Кашмира совсем не ожидала увидеть то, что увидела спустя десять минут путешествия по освещенным коридорам...

-Давайте живее. Дольше провозитесь - меньше поспите - раздаётся грубы оклик - Фрайзер осторожно выглядывает из-за угла очередного "рукава", чтобы рассмотреть говорящего. На нём форма, отдалённо напоминающая наряд миротворцев, только не белая, а коричневая (попробуй, походи здесь в белом), с золотым капитолийским гербом. Взгляд пробегается по точкам ношения оружия - шлемов нет, на поясе - кобура с пистолетом и ещё что-то, что Кашмира бегло определяет, как шокер. По внезапно широкому коридору двигается колонна людей в сером. Это похоже... "На жатву. Скот, который сгоняют в одно место, и надсмотрщики". Типичное детище Капитолия. Но если Сноу больше нет... С чьего позволения оно функционирует? Неужели Альмы? И знают ли чиновные капитолийцы о том, что происходит в подземельях? Рэйган знает?

Надсмотрщик стоит к Кашмире спиной, люди, бредущие в колонне, даже глаз не поднимают, и это позволяет ей наблюдать. Нож в руке девушки сменяется пистолетом. Люди исчезают за какой-то дверью, и когда она в очередной раз отворяется - слышен плеск воды. Не стоячей, как в коридорах, а бьющей напором. "Душ? Они идут в душ. Значит, здесь есть режим. Как в Тринадцатом" пока Фрайзер старается не думать о том, что эти люди здесь поддерживают или производят... Она сосредоточена на том, чтобы найти Гектора, и совершенно не ожидала увидеть целый муравейник. Что теперь делать? Подходить к каждому, вежливо интересуясь "не видели ли вы беглого генерала Панема"?

В помещении, определённом ею, как душ, тем временем скрывают последние люди из колонны. К одному типу в коричневой форме подходит другой, и говорит:
-Похлёбка готова, после душа гони их есть - Кашмира не думает, что Клерик может оказаться среди надсмотрщиков. Они явно на стороне Капитолия, от которого он сейчас пытается скрыться. Значит, он был где-то в колонне? Гектор здесь... С рабами? Девушка даже встряхивает головой - настолько это предположение кажется бредовым. Но другого нет. Надсмотрщик, сказавший про похлёбку, удаляется. Остаётся один, насвистывающий какую-то мелодию. Иногда он поворачивается в ей сторону, и тогда Кашмира прячется в своём "рукаве".

Итак... Гектор Клерик. Вынужденный скрываться, лишенный имени и биографии, здесь, в этом подземелье, ходит по указке с колонной таких же муравьёв. Когда над человеком висит угроза... К чему он будет стремиться? "Одиночество" сама себе отвечает Кашмира, вспоминая, как металась перед своей второй жатвой, желая только одного - исчезнуть, спрятаться куда-то, где мир её не найдёт. Здесь едва ли можно остаться в одиночестве надолго, но выиграть хотя бы пару секунд - последним выйти из душа или первым уйти с трапезы - такие нехитрые приёмы вполне доступны. В Тринадцатом после ужина был отбой. Здесь, наверное, тоже. После отбоя и надсмотрщиков будет меньше. Сама того не ведая, она выбрала самое благоприятное время для визита. Нужно только перехватить Гектора до того, как он уйдёт с этой колонной куда-то ещё, потому что бродить по территории "муравейника" опасно и подготовка для этого нужна большая, физическая и информационная, чем у Кашмиры есть сейчас.

"Не торопись, пожалуйста. Постой под водой. Наверняка ты устал и они все тебя раздражают" мысленно пытается достучаться она до Клерика, замерев в своём убежище и скрестив руки на скрытом под курткой животе. Боится даже слишком шумно дышать. Вскоре люди начинают выходить - с мокрыми волосами, бледными лицами и пустыми глазами. Худые, даже измождённые. Некоторые из них выглядят так, что сразу ясно - скоро в их честь выстрелит пушка. Кашмира щурится, вглядываясь в каждого, вытягивая шею - не он, не Гектор. Нет. Снова нет. Знать бы ещё, сколько их внутри, чтобы вести счет... "А что, если он вообще в каком-нибудь карцере?" с отчаянием думает Фрайзер, когда надсмотрщик начинает проявлять признаки нетерпения - переминается с ноги на ногу, цокает языком. Наконец подходит к металлической двери, которая открывается ему навстречу, выпуская высокого человека с короткими черными волосами. Она бы могла не узнать его, если бы не ждала этой встречи так сильно... Видит лицо всего секунду, потом человек поворачивается к ней спиной, намереваясь пойти туда, куда уходили остальные члены "колонны":
-Ты сегодня слишком долго возишься, это начинает меня бесить - рычит человек в коричневой форме, заводя руку назад, чтобы нащупать висящий на поясе шокер. Но даже коснуться его не успевает. Если бы Кашмира думала - о том, что всё идёт совсем не по плану, о том, что оказалась неготова к такому развитию событий, об опасности, которой подвергает своих детей... То она бы упустила единственный верный момент. Фрайзер думает не всегда. Иногда ей это помогает.

В ту секунду, когда надсмотрщик намеревается ткнуть шокером в спину, на которой победительнице знаком каждый шрам, Кашмира тихо, но стремительно срывается с места. Даже если хищник ждёт потомство - это не убивает его инстинктов. Девушка хватает мужчину за заведённую руку, резко заламывая её, разворачивая его на себя. С силой ударяет головой в переносицу, а почувствовав, что цель демотивирована и не помнит об оружии, пытаясь выдернуть руку, чтобы прикрыть лицо - бьёт человека в висок рукояткой пистолета, зажатого в другой руке. Единственный, к кому ей никогда не удавалось бесшумно подкрасться на тренировках - это Клерик, он всегда успевал развернуться, чтобы отразить удар. Тем сложнее сознавать, что он оказался здесь, что позволяет обращаться с обой так, будто он... Как они все. Это бесцветное безликое мясо, перемещающееся по указке из точки А в точку В. Тело надсмотрщика (Кашмира не проверяет, в отключке он или мёртв, ей плевать) с глухим стуком падает на землю. Фрайзер перешагивает через него, делая шаг навстречу Гектору. Вот он. Живой. Осунувшийся, со сбитыми руками, но почти невредимый.
-Ты хоть представляешь, каково мне было думать, что ты мёртв? Хотя бы один час. А я верила в это пять дней. Пять. Чертовых. Дней. Гектор - голос вздрагивает, но девушка лишь нервно усмехается, подумав, что в этом есть нечто занятное. Первый раз они встретились, когда из душа выходила она.

+1

5

you’re tearing me apart
crushing me inside

archieve - again


     Он задержался, потому как долго смотрел на себя. Отражение под ногами в воде, в тусклом свете. Вот его лицо, вот он, прекрасно видит собственную разбитость о судьбу. Каждое отражение, что видел Гектор в своей жизни, значило для него достаточно много, заставляло задуматься. Заставляло увидеть в себе другого человека, посмотреть на все происходящее со стороны, вдуматься.
И вот сейчас снова это чувство, будто кол, пронизывающий тело насквозь, мерзкое чувство стыда и отвращения к себе самому. Он возненавидел себя самого. И самое место ему было здесь, под землей, фактическим похороненному заживо. Самое место.
— ...это начинает меня бесить, - Клерик не реагирует, только натягивает свою серую с черным робу, одергивая за воротники и рукава. Обычно его не били, потому как было не за что, да и боялись, вдруг старое вспомнит... Но чем меньше Клерик возникал, тем сильнее местным, уставшим от безысходной работы, охранникам хотело развлечься. Одержать победу на Генералом - каково это? Долбануть по коленкам, ударить шокером, пнуть в бок? Потом толпой приготовится, если ответит. Это было уже пару раз, но Клерику было все равно. После таких стычек он даже вставал и шёл выполнять свои обязанности. А синяки и огромные гематомы заживали сами по себе, как и всегда. Он вдруг вспомнил своего старого друга, вспомнил о том, как тот спас Клерика от выстрела, грозившего прошить насквозь шею. Ведь почти наверняка бы Гектор погиб, может, и должен был тогда погибнуть. Но нет. Раз за разом кто-то отдавал за него свою жизнь, свою судьбу, свою любовь... А он? Просто взял, и растратил, распустил по ветру все, что было в его ладонях. Слабый, отвратительный. Если бы мог, Клерик бы вместе с этими охранниками принялся бить себя тяжелыми берцевыми сапогами.
Он прикрыл глаза, готовый сам сдаться и стать грушей для битья, но удара не последовало. И сейчас. И потом тоже. Он нахмурился и обернулся, буквально натыкаясь на картину, из рук вон выходящую. Расплывчатая картина постепенно обрела формы женского знакомого лица. Опрятного, красивого, и абсолютно чужого всего, что здесь было, что было вокруг Гектора.
Кашмира Фрайзер была лишней в этих подземельях. Как живая невеста, спустившаяся за трупом супруга. Не наоборот.

      Клерик окидывает её взглядом с головы до ног. Старые воспоминания, что-то из прошлого кусками лезет к нему, пытается себя навязать. Мысли и воспоминания о том Гекторе, которого знала Кашмира, которого больше здесь нет, делают больно. Хотя Клерик думал, что уже не способен ничего чувствовать по отношению к себе. Даже жалости.
Он вспоминает дистрикт, Арену, Капитолий и второй дистрикт, вспоминает слишком много, что мигом отражается на его потемневшем, посмурневшем лице.
— Ты зря пришла, - говорит он тихо, бросая безразличный взгляд на охранника без сознания. — Я действительно... - он делает короткую паузу, - мертв.
Он поднимает на неё усталый, полный пепла и сажи взгляд. Всегда острые черты лица, и без того усугубленные темнотой, сейчас оказываются ещё более жесткими, настолько, что протяни палец - и порежешься. Острый череп, обтянутый кожей.
Она не изменилась, была в точности такой, какой он её хорошо помнил и в 13-том, и на Играх, и в Капитолии. Женщина, которая трижды ненавидела его, но все ещё не всадила в сердце ножа. Наоборот, кажется... кажется, это он ранил её, не желая того абсолютно.
Он чувствовал стыд и ещё большее, ещё более жаркое отвращение, за то, что она пришла сюда. — Уходи. Я не хочу, чтобы ты запомнила меня таким, - не удерживается Клерик и все же дает слабину, позволяет сентиментальности прорваться через стену безразличия и смертельной тоски. Он позволил себя эмоции тогда, давно, после спасения Пита с Арены Игр. И получил жестокий удар судьбы за это. За свои эмоции он и погиб, и самое страшное было в том, что мерзкий запах гниения собственной души он успел учуять наяву.
Он чуял этот запах каждый день.
Клерик ещё раз обвел Кашмиру глазами, и чисто случайно обратил внимание на то, что она прятала под курткой. Он нахмурился, переваривая полученную информацию. Почувствовал, как ещё больше стал ненавидеть себя за то, что она пришли сюда ради него... находясь в положении. Зачем наносить сокрушающий удар, когда он и так стоял на коленях?..
Он закрыл глаза, зажмурился и отвернулся в темноту. Он давно сдался, и имел право почивать на лаврах слабака.
Отчего же сердцу всё ещё было так больно.
~

+1

6

От звучания голос Гектора и от не выражающего ничего взгляда голубых глаз, обычно внимательного и острого, Кашмира невольно вздрагивает. Она знает это состояние. Помнит. Сама барахталась в нём, когда только попала в Тринадцатый, перенесла операцию, узнала, что её родители в руках Сноу... Жалела, что не погибла на арене, что не попалась вместо них. Искала новую опору, вокруг которой могла бы подняться, как плющ. И увидела её в Гекторе. А он... Как он тогда сказал? Жалкое зрелище? На секунду вспыхивает желание ответить тем же, залепить ему пощечину, потребовать собраться и перестать вести себя, как тряпка, которой он никогда не являлся. Но Кашмира не думает, что в этом есть смысл. Потому что скорее всего Гектор сам прекрасно сознаёт, что жалок, и достаточно от этого намучился и смирился, чтобы не реагировать на подобные слова. Девушка лишь вздыхает, показывая, что не уйдёт - если что в ней оставалось неизменным, то это упрямство. Уходила ли она хоть раз, когда он просил об этом?

У Кашмиры был какой-то исключительный ген живучести, заставлявший её вставать на ноги, изворачиваться, цепляться, каждый раз, даже когда смысл был потерян полностью. И вот - её жизнь вошла в колею. Рядом любимый надёжный мужчина, они ждут детей, которых победительница и не думала, что сможет когда-то иметь. Кашмира чувствует себя в безопасности, виски и морфлинг больше не нужны ей, чтобы заснуть. Тогда, в Тринадцатом, на очередной новый шаг ей помогла решиться маленькая девочка, проявившая немного терпения и понимания. В конце концов, Фрайзер может лишь догадываться, с чем Гектору пришлось столкнуться здесь за это время... Пока она жила в комфортном особняке с Рэйганом, ни в чем не отказывающем беременной любимой.

-Гектор... Помнишь меня в Тринадцатом? Я хотела умереть, лишь бы мои близкие были живы и в безопасности. Люди, которые дороги тебе и которым дорог ты - живы. Живут нормальной жизнью... - Кашмира не выходила на прямой контакт с Ангероной и Робертом, наводя справки со стороны, но однажды анонимно передала им чек на приличную сумму денег - Рэйган открыл ей личный счет и не проверял, как победительница расходует средства. Думая, что Гектор мёртв, она сочла необходимым сделать для его семьи хоть что-то, даже если младшие Клерики подарком не воспользуются.
-...а тебе хватает эгоизма думать о смерти? - все они, прошедшие войну или арену, знают, каково это - когда внутри два вечно воюющих начала. Человеческое, мечтающее о мирной жизни, и начало война или профи, въевшееся, не желающее отпускать, постоянно находящееся настороже. Ипостаси Кашмиры любили двух разных мужчин. Не ударь она в Пятом Гектора ботинком в лицо и не вернись к Рэйгану - кто знает, как сложилась бы сейчас её (их?) судьба. Может быть, была вероятность закончить всё иначе. Другой, или с другим. Но как бы там ни было, Фрайзер счастлива, и её дети - награда за всё пережитое, лучшее, что с ней случалось. Всё зависит от того, какому "я" ты позволишь выбирать в тот или иной момент времени... Гектор так и не научился выпускать живое своё "я" на свободу. Вероятно, думал, что смог, но на деле - ни разу не довёл попытки этого выбора до конца. Разве что - когда оставил Старку часы... "Почему он дал знать, что жив, ему, а не мне?" на секунду Кашмира хмурится, но пока для этого вопроса не время. Пока Клерик сам не признал, что всё-таки жив.

-Мёртв генерал Тринадцатого дистрикта. Или генерал Панема... как тебе будет угодно. Но это не ты, не весь ты. Я никогда не любила генерала. Я полюбила мужчину, которого встретила случайно в Капитолии и которого всегда видела за формой - решительного, храброго, честного. Твои дети, даже если не всегда могут это показать, любят в тебе отца. Арчи любит надёжного друга. Этого не могут отнять ни война, ни подземелья, и ты всё ещё способен на многое. Может, не в таком ключе, как раньше, но... Когда жить, если не сейчас? Чего ты здесь ждешь? - время всё ещё не идеальное и, может, никогда таковым не станет. Но в нём уже нет необходимости скрываться, нет арены и игр, нет жатвы. Кашмире не нужно будет учить своих детей убивать, чтобы они имели шансы дожить до восемнадцати лет. Всё это - невероятно ценные дары, на которые они недавно и рассчитывать не могли. А Клерик ничего не видит вокруг себя. Генерал проиграл, поэтому Гектор не знает, куда идти. Девушка колеблется пару секунд и нерешительно протягивает руку, касаясь ладонью щеки мужчины. Холодной. Скулы такие острые, что можно порезать палец. Но прикосновение нежное и успокаивающее - для Кашмиры он не изменился, где бы она его ни нашла. После Пятого дистрикта она думала, что возненавидела Гектора - избегала любого упоминания, чуть ли не уши зажимала, если о нём говорили в его присутствии. Сожгла его перчатки. А когда Альма сказала, что он мёртв - поняла, что в её чувствах по-прежнему не изменилось ничего. Она ненавидела генерала, а вместе с ним погиб и Гектор, и это было ужасной трагедией... Но теперь у неё есть шанс вернуть одного из них, и она не уйдёт, пока этого не сделает.

+1

7

      Все, что может делать Гектор - смотреть в лицо Кашмире.
О чём она, о ком она? Кто он этот Гектор без Генерала? Его тень? Да. Гектор это так давно и навсегда решил. Слова о любви и без того резали, рвали то, что ещё могло болеть.
Зачем она так с ним? - теперь-то Гектор не боялся себя жалеть - зачем пришла, зачем касалась его, провоцируя где-то в самой глубине воспоминания о том, что похоронено, зарыто, потрачено. Все те воспоминания принадлежали Генералу, и умерли вместе с ним, тот Гектор, что остался жить, не имел никакого права на воспоминания. Ровно как и на чужую любовь.
Но пальцы Кашмиры на его лице долбанули сильным электрическим зарядом, может быть надеясь запустить мертвое сердце. Разряд электрошока: ещё, ещё, ещё!
Пульс есть. Пульса нет.
Он почувствовал, как дрогнули нижние веки, почти незаметно и мимолетно. Он сильнее сжал челюсти, делая скулы ещё острее, желваки - явнее. Он поднял прохладную руку с чуть подрагивающими пальцами и сжал чужую ладонь на своей щеке, не отнимая, будто фиксируя. Будто хотел, чтобы она там и осталась, как ребенок в коконе одеял, который любопытными пальчиками хватается за родительский указательный, норовя удержать подольше. Ведь любопытно.
Или приятно. Приятны те чувства, ощущения, что порождает это прикосновение. Но это ящик Пандоры, и вес знают, что последнее выйдет из него. Что норовит причинить ему ещё большую боль.
Надежда.
Он прикрыл глаза, повернул лицо в сторону ладони, медленно проводя носом, щекой. Пальцы сжимались крепче, точно натягивались струны, а потом он опустил и отпустил её руку. Как и всегда. Это повторялось как дурацкий фильм.
— Когда-то я дал себе обещание ничего не чувствовать, - начал он тихо. Ему аккомпанировали капли конденсата с водосточных труб. — Когда Арктурус "погиб", я его нарушил, - он снова помолчал, глядя куда-то в пол, — дальше плохо помню. Плохо помню, когда помимо Революции у меня появились другие цели, меня стала волновать чужая жизнь не просто потому,
что она сама по себе важна для Революции. Ты,
- он поднял глаза, - Роберт, Ангерона, Старк. У меня было слишком много времени, чтобы подумать о том, как сильно ваши жизни сплелись с моей. Через что вам пришлось пройти, что вы чувствовали, - он опустил глаза вновь, - или чувствуете до сих пор. И я должен отплатить вам тем же, - он нахмурился, - сказать, что это не прошло даром, что я заметил это. Что я благодарен и... Кажется, только теперь могу оказать взаимность.
Он покачал головой.
— Поздно, Кашмира. Если бы я понял, что сотворил с собой раньше, все могло бы измениться. Но за ошибки нужно платить. Я хочу заплатить за свои, позволь мне это сделать, - он поднял глаза, - слушаясь Койн, как и раньше, я ,как сказала она, смогу искупить свою вину перед вами. Она обещала ,что вы будете жить до тех пор, пока я буду добровольно гноить сам себя. Это было её условие и я согласился на него сам.
Он хотел подойти ближе, но понял, что лишние сантименты Кашмире причинят только боль. А он и так слишком хорошо в этом преуспел. Он указал подбородком:
— Твои дети. Я бы хотел, чтобы они увидели свободную жизнь. Чтобы что-то изменилось для них. Может быть тогда моя гибель не окажется напрасной.
А потом Гектор сделал что-то, чего не делал раньше... Не мог представить, что сделает.
Он посмотрел Кашмире в глаза и едва-едва уголками губ улыбнулся.
~

+1

8

Она опасалась, что Гектор вспыхнет, отбросит её руку - генерал, вероятно, сделал бы именно так. Но нет... Он прижимает ладонь к щеке, поворачивается за нею, как замерзшее и оголодавшее на улице животное тянется к ласке человеческих рук. У Кашмиры сердце щемит от боли и желания как-то сгладить, излечить всё то, с чем Гектор сталкивался в этих лабиринтах. Дать ему больше любви, которой в бывшей победительнице сейчас хоть отбавляй, как недавно было злости. Но она знает, что произойдёт дальше - Гектор отпускает её руку. Как всегда. Небольшой отрезок ночи, когда нужно успеть столько всего сказать... У них никогда не было больше. Ни в первую встречу, ни в доме Блеска, ни в Пятом дистрикте. Словно мираж, они не могли существовать в одной плоскости в реальном мире, лишь урывками, пока он спит и теряет бдительность. Но именно поэтому каждая секунда была для Кашмиры такой ценной.

Гектор поднимает глаза и сердце Фрайзер с силой ударяется в рёбра. Значит, она в списке с детьми Клерика и Старком - в списке что-то значащих для него людей. Девушка всегда это чувствовала, но услышала впервые. Рэйган видел в Гекторе лишь зло, несущее смерть, и он был неправ. Может, этот путь занял у бывшего генерала больше времени, но он чувствовал, раскаивался, так же, как Кашмира, нёс ответственность за своих близких и... И сейчас это чертовски всё усложняло.
-Я всегда представляла твою взаимность несколько иначе - улыбается девушка, пытаясь чуть поднять им обоим боевой дух этой шуткой.
-Ты не должен платить нам самоистязанием, Гектор. Мы будем гораздо больше рады видеть тебя счастливым, рядом с нами - он уже спрашивал у неё, чем может отплатить за подаренный на Рождество нож, и тогда Кашмира ответила, что подарки ни к чему не обязывают. Не считает она Гектора обязанным и сейчас - он не просил их чувств, их преданности, обязательства у него есть лишь перед детьми. А любовь... Просто случается, как разгоревшийся из случайной искры лесной пожар. Никто не в ответе за стихийные бедствия. На какое-то мгновение Кашмире кажется, что она сможет его убедить. Просто оставить эту вонючую дыру и подняться с ней наверх. Они с Рэйганом смогут помочь ему вернуться к жизни, смогут спрятать - в домике шофёра и помощника Филиппа, например. Лерман будет мягко говоря не рад, но не сможет противостоять напору беременной без пяти минут жены, Фрайзер уверена. Нужно только найти слова...

Но они все замерзают, встав острыми льдинками где-то в горле. "Что? Койн знала?" это Альма заточила его сюда? Некоторые кусочки головоломки встают на места. Действительно, всё было слишком легко... Койн просто простила предавшую Тринадцатый победительницу, не тронула давно рехнувшегося изобретателя. Кашмира думала, что Блеск замолвил слово за них обоих, что Альма не пожелала начинать своё правление с репрессий, продолжая традицию Сноу... А всё оказалось так банально. Она просто нашла себе игрушку получше и отыгрывалась на ней. С каким удовольствием, должно быть, она говорила Кашмире о смерти Гектора и как смеялась, когда раздавленная новостью победительница попросила всего лишь военный жетон. Если бы не часы - план удался бы идеально. Альма просто разделила их, лишив общего связующего звена, и переломала по одиночке, как сухие прутья. А Кашмира так радовалась, что закончился период, когда за жизнь близких необходимо расплачиваться собственной жизнью... В синих глазах от осознания, страха и боли закипают слёзы.
-Но она... Она ведь... Каждому из нас выставила условия... - Фрайзер готова была принимать такую жертву от брата, потому что платила ему тем же и вдвоём они обеспечивали безопасность родителей. Но как жить с осознанием того, что за их небо над головой расплачивается Гектор, а она не может ничего не сделать взамен? "Искупить вину перед нами, не перед революцией или Панемом" Койн всегда была достаточно умна и наблюдательна чтобы знать, на что давить. Лишь не учла, что Клерик давно не подчинялся её приказам полностью, и поэтому Кашмира смогла его найти. Поэтому Старк что-то планировал... Наверняка планировал. Но вдруг нет? Гектор улыбается - даже лёгкая улыбка делает его лицо таким непривычным, но таким живым и ещё более любимым, что Фрайзер, и без того пребывающая не в самом эмоционально-стабильном состоянии, не выдерживает - слёзы проливаются бурным потоком:

-Ладно Роберт, и Ангерона, и Арчи, но я не-не заслуживаю и н-не могу принять этого, Гектор - захлебываясь всхлипами, выдыхает Кашмира. Она до сих пор не научилась выносить, с каким спокойствием он говорит о собственной смерти, и тем более не вынесет, если окажется причастной к ней хотя бы на четверть. У её будущих малышей, в конце концов, есть родители, ответственные за их жизнь. А сама Кашмира не сделала за время революции ничего героичного, как Арчи или Гектор. Лишь вертелась, как флюгер, заботясь о собственной шкуре. Если бы не её чувства к Гектору - она бы вовсе не открыла в себе любовь, не полюбила бы Рэйгана... Они достаточно в расчете, даже если Клерик раз косвенно пытался убить её. Или два.

Девушка прячет лицо в ладонях, глуша всхлипы и стирая слёзы. Воздуха становится маловато и она чувствует, что ей нужно присесть, пока выдуманная госпитализация не получила законные основания. Присесть, отдышаться, подумать, что делать дальше... Не может не быть выхода. Даже из островной тюрьмы был. Она кивает Гектору головой в сторону "рукава", из которого пришла - если пройти чуть дальше, до поворота - там есть сухой и достаточно широкий, чтобы сесть на пол, коридор. Медленно бредёт на автопилоте, надеясь, что Гектор идёт за ней. Завернув, упирается ладонью в стену и осторожно усаживается на пол - координация тела требовала теперь некоторых усилий. Садясь, слышит, как что-то хрустнуло в кармане куртки и запускает руку внутрь. В ладони оказываются два батончика для быстрых перекусов - один шоколадный, с солёной карамелью, другой - злаковый, с вишней. Должно быть, их положил в одежду заботливый Марс, поняв, что его бедовой подопечной снова не сидится на месте. Кашмира пару секунд непонимающим взглядом пялится на батончики, затем протягивает их Гектору - ему нужнее, у неё в палате был хороший ужин:
-Так не может продолжаться. Я хочу помочь - если Койн следит за тобой... Можно найти какого-нибудь социально прокаженного и превратить в твоего двойника - в Капитолии с его пластической хирургией это легко, Кашмира не сомневается, что Марс помог бы ей найти какого-нибудь желающего подзаработать бомжа, а потом... Кто поверит в его россказни? Мало ли людей здесь сходит с ума.
-Отсидишься у нас в особняке или в моём доме в Первом. Не слушай Койн, она манипулирует твоим разумом, как Сноу когда-то моим. Я знаю, каково это... И не хочу, чтобы это продолжалось. Если ты правда хочешь искупить вину и оказать взаимность, ты должен быть рядом - хотя бы с Ангероной и Робертом - Кашмира качает головой и порывисто прижимается к плечу опустившегося рядом Гектора. То, что он сказал ей, заставило её почувствовать себя так, будто Сноу со своими порядками воскрес из мёртвых, переродившись в другом теле. Она снова чувствует страх - за своих детей, за близких - вся мирная жизнь оказалась картонной декорацией. Но Гектор ей тоже дорог, а Кашмира при всех своих многочисленных грехах никогда не поворачивалась спиной к любимым.

0


Вы здесь » THG: ALTERA » Alma Mater » 27.04.3014. Capitol. Far longer than forever


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC