Сейчас в Панеме
04.03.3014 - 14.03.3014
CPTL +6°C
D1-13 +3°C
sunny & windy
Первое солнце и сильный ветер
Новости Панема
5 января - после краткой болезни символа, съёмочная группа возвращается в Капитолий, чтобы продолжить работу над съёмками агитационных видео, особо важных сейчас. Кашмире предстоит работать в одиночку, Кристиан до сих пор остаётся в Пятом дистрикте. Вместе с телевизионщиками возвращается в столицу и Бальдер Кейн, завершивший работу над созданием ловушек во Втором дистрикте.

1 января - Китнисс Эвердин, Пит Мелларк и другие члены съёмочной группы оказались под завалом, президент Тринадцатого дистрикта, Альма Койн, едва успевает спастись бегством в компании Бити Литье и Блеска Фрайзера. План по удержанию в плену капитолийского символа и попытке захвата генерала, провален. Гектор клерик, чудом избежав смерти после встречи со своей дочерью Ангероной, предлагает солдатам обеих армий рискованный план. Оставаясь номинально под властью Капитолия, Пятый превращается в экспериментальную резервацию по объединению обеих армий. Президенты обеих сторон не в курсе такого поворота событий.

31 декабря - Альма Койн прилетает в дистрикт Пять, получив от Аарона Левия и Блеска Фрайзера сообщение о пленении капитолийского символа. План по выманиванию генерала Клерика входит в финальную стадию. Единственное, чего не знает президент Тринадцатого - Гектор уже давно готов к наступлению.


22 декабря - Альма Койн вызывает к себе капитана авиации Аарона Левия и Блеска Фрайзера, брата капитолийского символа. Президент Тринадцатого даёт им особое задание - похитить Кашмиру Фрайзер, чтобы использовать её, как приманку для Гектора Клерика.


14 декабря - повстанцы во главе с Китнисс, Гейлом и даже почувствовавшим себя несколько лучше Питом Мелларком летят в Двенадцатый дистрикт, снимать очередное промо на его развалинах. Их цель - показать Панему, какая участь на самом деле ждёт противников капитолийского режима.


12 декабря - первые же эфиры капитолийской пропаганды вызывают волнение среди повстанцев. Людям хочется верить в возможность мира. Альма Койн в Тринадцатом дистрикте собирает экстренное собрание с целью обсуждения дальнейшей военной тактики. Всё ещё осложнённой побегом экс-генерала Клерика.


6 декабря - повстанцы заявляют о себе! Прорвав телевизионный эфир Капитолия прямо во время торжественного ужина президента Сноу, Альма Койн обращается к Панему с речью от лица всех повстанцев. Граждане Панема наконец видят промо ролик повстанцев из Восьмого дистрикта.


1 декабря - в дистрикте 13 большой праздник - День Великого Воскрешения. Самый важный праздник в жизни каждого повстанца из д-13. На эту дату дистрикты - 11, 10, 9, 8, 7, 5, 4, 3 контролируются повстанцами. Все чувствуют надежду, несмотря на то, что бывший Генерал Армии д-13 - важная фигура на доске революции - отчего-то переметнулся на сторону белых.


23 ноября - часть жителей в Тринадцатом всё ещё трудится на разборах завалов в дистрикте. Китнисс Эвердин, Финник Одейр, съёмочная группа и отряд специального назначения отправляются в Восьмой дистрикт на съёмку агитационных видео. Война с Капитолием ведётся всеми доступными способами, однако предсказать невозможно не только её исход, но и окончание отдельных операций.


13 ноября - патриотическая лекция Альмы Койн прервана бомбёжкой капитолийских планолётов. Тринадцатый несгибаем, хотя бомбы повредили некоторые объекты в дистрикте. Сопротивление продолжается.

31 октября Тринадцатый дистрикт совершил свою главную победу - второй раз разрушил арену квартальной бойни и явил Панему выжившую Китнисс Эвердин. Революция началась!

THG: ALTERA

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » THG: ALTERA » Animi magnitudo » 28.02.3016. distr. 12. Most important day


28.02.3016. distr. 12. Most important day

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

* tumblr
http://s7.uploads.ru/YPNJK.gif http://s6.uploads.ru/GfTOi.gif
http://s7.uploads.ru/euLdS.gif http://s7.uploads.ru/a1Lnr.gif

bonus

http://s7.uploads.ru/hEZKt.gif


• Название эпизода: важный преважный день;
• Участники: Katniss Everdeen, Peeta Mellark;
• Место, время, погода: 12 Дистрикт, Деревня победителей. Период времени от раннего утра и до поздней ночи. На улице безветренно, довольно морозно, временами снег;
• Описание: время идет, и мы до сих пор учимся жить заново после всего, что пережили. Мне снятся кошмары, а Пита одолевают приступы, да и Хеймитч не стал пить меньше. Но мы заново обрели смысл в самых простых вещах, и я с некоторым восторгом всегда жду этот самый важный преважный день. Еще одно доказательство того, что наша жизнь продолжается, и наполнена эта жизнь счастьем;
• Предупреждения: надо же ради разнообразия сыграть что-то хорошее : ) .


+2

2

Это важный преважный день.
Она всегда так говорила. Голос Эффи был немного высоким, что аж по ушам резало. Постоянное цоканье каблуков и эти неповторимые наряды, в которых она передвигалась, только успевая переставлять ноги. Но не смотря на это я все равно иногда скучаю по Эффи. Она была помешана на расписании, хотела, чтобы все было идеально. Наверное поэтому, именно в этот самый день, я вспоминаю ее. 
Это важный преважный день.

Еще и пяти утра не было, как я открыла глаза. Спалось плохо, поэтому я решила даже не стараться заснуть после первого кошмара за эту ночь. Я лежала, глядя в потолок, и слушая дыхание Пита. Важный преважный день. Мне нравилось это чувство праздника. Это чем-то напоминало свадьбу Энни и Финника. Когда вокруг смута, всегда хочется видеть хотя бы каплю света.
Это уже второй день рождения Пита, который мы отмечаем вместе. Один из немногих праздников, который заставляет нас собраться за ужином, и просто наслаждаться - тишиной, спокойствием, свободой. Вечером непременно придет Хэймитч, уже выпивший, но все равно принесет с собой пару бутылок какого-то особенно мерзкого пойла. Но бывшему ментору в этом доме всегда рады.
Я так и лежу, уставившись в потолок, пока не решаюсь наконец выскользнуть из-под одеяла. Передвигаюсь осторожно, на цыпочках, чтобы не разбудить Пита. Все-таки жизнь охотника дает свои плюсы - в отличие от меня, Пит совершенно неповоротлив. Задерживаюсь возле двери на пару секунд, еще раз взглянув на Пита, и затем выхожу из комнаты, прикрыв за собой дверь. Всегда приятно взглянуть на его спокойный сон, особенно вспоминая, что из-за приступов он может и несколько ночей подряд почти не спать.

Холодные струи воды окончательно приводят в чувства. Я так и стояла под ними минут пять совершенно не двигаясь и прикрыв глаза. Мне вдруг вспомнилось лето и озеро, в котором отец учил меня плавать. Вода была такая же свежая и прохладная. Я стояла и улыбалась, восстанавливая картины прошлого в памяти, и внезапно подумала, что нужно будет предпринять еще одну попытку научить Пита плавать. В 12-ом это умение не особо-то и нужно, от слова "совсем", но просто хочется как можно больше проводить время в совместных занятиях. Доктор Аврелий говорит, что это очень важно, наполнить жизнь новыми воспоминаниями. Совместными, полными улыбок и чего-то хорошего. Чтобы то, что осталось искажено, все больше и больше становилось менее значимым, чем настоящее. Чем то, что мы имеем сейчас.

После душа укутываюсь в теплое полотенце. Немного потряхивает от холода. Перестаралась я с холодным душем. Затем быстро одеваюсь, высушиваю волосы, заплетаю их в тугую косу. Хотелось с утра наведаться в лес, чтобы подстрелить какую-нибудь дичь к вечернему ужину. Лес так и остался моим любимым местом, хотя и некоторые воспоминания наводят тоску. Я вспоминаю, как мы охотились с Гейлом, как я перелазила через забор, нарушая правила, только чтобы прокормить маму и Прим. Вспоминаю, как отец учил меня охоте и смастерил для меня мой первый лук, такой маленький и аккуратный.
Но сегодня в лесу я не стала задерживаться. Нужно было еще успеть сбегать до поезда, который раз в некоторое время привозит поставки из Капитолия. Я просила доктора Аврелия об услуге - о праздничном торте. Глупо было бы, если бы Пит сам его готовил для себя, а я совсем не пекарь, даже больше стараться не буду пытаться управиться с этим адским созданием, которое Пит называет "тесто". Из-под его рук выходит произведение искусства, а из-под моих - глиняные монстры, которых можно раскидывать вокруг дома, чтобы крысы дохли от разрыва сердца.
А еще я просила доктора отправить набор - кисти и краски. У Пита они давно кончились, а этот совсем новый, большой и красивый. Как-то нечестно, что у меня осталось мое увлечение, а у Пита нет. Буду надеяться, что он будет доволен подарком.

Когда я возвращалась домой, с дичью в сумке, припрятанным подарком, и с увесистой коробкой, было уже часов девять. Я наслаждалась свежим морозным воздухом и легким хрустом снега под сапогами, не спеша вышагивая в сторону дома. Приходилось внимательно смотреть под ноги, чтобы не перевернуться вместе со всей ношей. Все-таки не хотелось испортить этот самый важный преважный день. Пит всегда встает рано, поэтому я была уверена, что и сейчас он уже наверняка встал. Что ж, все равно все это должно оказаться сюрпризом. А расставить свечки и поджечь их, мы можем и вместе. Еще одно совместное занятие в копилку.
[audio]http://pleer.com/tracks/8319266jRUo[/audio]

+1

3

Вам и не снилось.
Вам и не снилось, что однажды я могу встретить утро в собственном доме, далеко-далеко от боли и разрывающей душу тоски. Мне и не снилось.
Сегодня - последний день зимы в Панеме. По случайному совпадению - и мой день рождения. Признаться честно, я всегда находил эту дату какой-то... неудачной. Как будто я успел заскочить в последний вагон уходящего поезда. Первый день лета, например - звучит благородно. А последний день зимы?.. Хорошо, что мой день рождения хотя бы не 29 февраля.
Китнисс всё так же упряма. Считает, что она может ускользнуть от меня незамеченной, пока я крепко сплю. Нет, никогда такому не бывать. Я могу спать спокойно только до той минуты, пока её тепло ютится где-то у моего сердца. Стоит ей выскользнуть - я тут же просыпаюсь. Боюсь, что теряю её.
Да, до сих пор моим единственным кошмаром является её потеря. Проснусь - а её нет рядом. Она умерла, исчезла, никогда не существовала. Ничего страшнее я не могу и представить. Но сегодня я сделал вид, что крепко сплю, ведь не хотел смущать эту строптивую охотницу - она наверняка хочет, вопреки всем моим уверениям - поздравить меня и подарить что-нибудь. Я почему-то чувствую себя неловко всякий раз - а точнее второй - когда я вынужден что-то принимать в дар от любимого человека. Потому что она и так слишком много сделала для меня. Она осталась со мной.
Я и не мог мечтать о большем. Глупые слова. Они всё равно ничего не выразят. Ну и к чёрту их.

Мы живём в деревне победителей уже второй год, но кажется - приехали сюда вчера. Каждый день мы с Китнисс вместе пытаемся бороться с нашими демонами, двигаясь вперёд по линейке судьбы, пытаемся быть нормальными. Иногда, всё чаще и чаще, у нас получается. Я начинаю многое вспоминать, она - забывать.
Люди возвращаются в дисктрикт, отстраивают его заново на пепелище. Это трудно. Не столько физически, сколько морально. Наши дома, кстати, тоже претерпели изменения. Воскресив знания, которые дал мне отец, я переделал часть своего дома в пекарню - теперь мне нужно всего-то сделать десять шагов, чтобы испечь свежий хлеб. У крыльца скоро будут появляться первые подснежники - как раз вчера я увидел крохотные росточки первых вестников весны. Жаль они не успели распуститься сегодня - Китнисс была бы рада цветам. Они напоминают ей об отце.

Я лежу на спине и смотрю в потолок до тех пор, пока дверь внизу не хлопает, возвещая о том, что моя Китнисс куда-то отправилась. Всё ещё чувствую неловкость, которая возрастет в несколько раз тогда, когда Китнисс вернётся домой. Не выжидая больше ни минуты, встаю с постели, быстро и ловко заправляю её и марширую в душ. Китнисс не будет как минимум два часа - почему-то я в этом уверен - а значит я успею приготовить к завтраку её любимых сырных булок и, наверное, что-то более существенное на обед.
На первом этаже меня встречает рыжий здоровый кот сестры Китнисс - это Лютик, с которым охотница так и не нашла общий язык, несмотря на всё ими пережитое. Меня кот тоже не слишком жалует, но хотя бы больше не оставляет у меня на руках следы своей ненависти.
— Эй, доброе утро, бродяга, - протягиваю руку к мохнатому созданию и тереблю его за загривок, — плохой из тебя сторож, раз ты позволил Китнисс уйти в такую рань, да ещё и в мой день рождения. - Кот отрицающе мяукает и уворачивается от моей ласки. Удивительно, что они не ладят с Китнисс.

Погода на улице - морозная. Зима всё ещё не желает уступать свои права, несмотря на мой день рождения. Накидываю на плечи толстое пальто - осталось от канувших в лету эфиров с Цезарем - и перебираюсь в свой бывший дом, где теперь пекарня. Здесь всегда пахнет свежим хлебом. Этот запах помогает мне чувствовать себя сыном пекаря, Питом Мелларком, парнем из дистрикта 12. Ореол муки и липкость глазури, вчерашний сыр и жар печи: мне хватает двух с половиной часов, чтобы сделать всё, что я напланировал. По хорошему, нужно спрятать выпечку, чтобы Китнисс раньше времени не обиделась на меня, что "даже в собственный день рождения ты печешь сам себе торт".
Улыбаюсь. Мне и не снилось. Мне и не снилось, что она будет рядом. Рядом каждый день.

[float=left]https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/originals/09/6f/37/096f375dbe20437c3c9789bf1f2e2e64.gif[/float]Я слышу, скорее даже чувствую, когда она возвращается. Выглядываю аккуратно в окно, чтобы меня не было видно, и наблюдаю, как Эвердин, обвешання всем, чем только можно, аккуратно крадется к дому. Сначала хочу притвориться спящим или вовсе спрятаться, но опасение, что девушка непременно встретится копчиком с ледяной поверхностью берёт верх и я выхожу ей навстречу в одном свитере под горло, напрочь забыв о пальто.
— Если бы знал, что ты так будешь рисковать ради меня - никогда бы не позволил тебе носить мой халат, - улыбаюсь я, видя Китнисс совсем-совсем близком. Её серые глаза, чёрные волосы, собранные в тугую косу, щеки, раскрасневшиеся от мороза и ходьбы. Всё, каждая мелочь, которыми я так дорожу. Протягиваю руки к Китнисс, чтобы взять у неё что-нибудь, поймать, если она вздумает упасть, или просто обнять.

Смерть побеждающий вечный закон - это любовь моя.
[audio]http://pleer.com/tracks/4426306UsRV[/audio]

+2

4

Стоило мне подумать о том, что Пит наверняка уже встал, он, словно услышав мои мысли, вышел на улицу мне на встречу. Единственное, что отличало воображаемую картинку от реальной - вышел он из дома, где когда-то жила его семья. Значит, не спит он давно. Более того - наверняка утром притворялся, что спит. Снова. В ответ мыслям качаю головой, состроив гримасу недовольства. Ну сколько ведь можно, сколько было разговоров на эту тему. Как же я не люблю, когда меня дурят! Хотя ладно, не портить же ему настроение из-за такой "ерунды", как его благосостояние. Не выспавшийся Пит то еще зрелище, хотя "прекраснее", чем в 13-ом, он уже не будет выглядеть. Хотя, в общем-то, не во внешнем виде дело ведь.
Дом родителей Пит оборудовал под пекарню. И, мало того, что он притворился спящим, когда я ушла, так еще и побежал готовить. Совершенно неисправимый человек. Даже один день не может отдохнуть от всего этого, словно я маленькая и не в состоянии приготовить ужин! Если настолько не нравится моя "стряпня", мог бы и сразу сказать, а не такими намеками доносить информацию. И я ведь не маленькая, чтобы отмазываться тем, что меня опекать надо, и я сама ничего не смогу. В отличие от Пита, я семью кормила с ранних лет, у них в семье все было немного по-другому. Разный уровень жизни. Ему не нужно было кормить семью, рискуя своей шкурой, но все равно приходилось работать с утра до вечера. Видимо это стало уже привычкой, раз даже сейчас ни свет ни заря он бежит в пекарню. 
Вот черт. Нужно усмирить свой гнев и недовольство. Праздник же! Как же это иногда сложно, строить из себя любезность. Вообще строить из себя что-то или кого-то. Хотя, я ведь только с самыми теплыми намерениями к нему. Просто выражаю их так, как умею. Пит все делает красиво, а я люблю поворчать. Пит часто улыбается, а я, только бурча себе под нос, могу подоткнуть одеяло ему, когда холодно. Мне до сих пор иногда бывает неловко в таких вот мелочах. Просто делаю, как умею.

Из мыслей меня выдергивает маленькая неожиданность - все-таки поскальзываюсь, но Пит и тут вовремя оказывается рядом. Что за человек-совершенство. Проскальзываю по дороге и боком врезаюсь в Пита, держа коробку с тортом крепко перед собой.
- Доброе утро, - мне удается устоять на ногах и не столкнуть при этом Пита. Это уже успех. В памяти вдруг возник момент, когда мы вместе с ним упали на снег, смеялись и строили из себя парочку. Я бы сейчас тоже с удовольствием повеселилась, только уже по настоящему, но это ведь можно сделать и чуть позже, после того, как отнесу все вещи в дом. - Мукой пахнет, - самый прозрачный намек, который может только быть, на то, что кое-кто снова не может просто посвятить утро сну и отдыху. Кое-кто даже в свой день рождения не может просто расслабиться и ничего не делать. Даже в этот один самый важный преважный день.

"Вопрос" о рисках решаю пропустить мимо ушей, и просто направляюсь в сторону дома, все-таки снова позволив себе состроить недовольство. Да уж, Пит Мелларк, ты блещешь умом каждый раз, когда говоришь "зачем ради меня так рисковать". Да хотя бы затем, чтобы ты сейчас шел рядом, дубина. Разве это не так уж и очевидно?
- А ну брысь, - Лютик встречает меня на пороге шипением. Я отгоняю того ногой, а он, пока еще ловко, успевает увернуться. - Не забыла я про тебя, животина. Не беспокойся. Про тебя то забудешь, - последнее говорю уже тише, буквально бубню под нос. И при всем этом бесцеремонно в сапогах прохожу на кухню. Будь здесь мама, уже давно бы вытолкала меня из дома. Проблема в том, что ее тут больше и не было, и пол помыть я за собой могу. Но сначала нужно было составить все вещи на стол.
- Как спалось? - делаю вид, что ранее ничего не заметила - ни запаха муки, ни столь раннего подъема. Хотя куда уж там, я делаю все, чтобы показать, что я готова ухо откусить за все это - за обман, за ранний подъем, просто за то, что он такой вредный. Но я ведь осторожно. 
Попутно ставлю коробку на стол, сбрасывая рядом и сумку. У меня не было четкого плана, что и когда сделать, когда дарить подарок. Да, в общем-то, в этом и смысла не видела. Но, думаю, это будет хорошая идея, распечатать подарок вместе. Тем более доктор сказал, что там есть еще кое-что. Даже я заинтригована. Да и праздничный ужин приготовить лучше будет тоже вместе, а то ведь я такой ужасный кулинар, мое дело только мясо домой таскать да успевать тушки разделывать. Все эти мысли вызывают улыбку, поэтому наконец сменяю гнев на милость, и просто в пару шагов оказываюсь рядом с Питом, крепко обнимая того.
- С днем рождения, Пит, - довольно улыбаюсь, прикрыв глаза. Все-таки какой же это хороший день. Такой же прекрасный, как и все остальные в этом доме с Питом.

+2

5

Slade – Ola-la in the L.A.
Невероятно трудно передать, как мне нравится это в ней. Эта строптивость. Я вижу, как она злится. Но буквально читаю меж бровей в складках: "Китнисс, не будь сильной букой, у этого идиота день рождения, и ты же не хочешь всё испортить, чтобы потом, не дай бог чего, пришлось ещё и извиняться". Жесты, мимика, мгновения - я всё это настолько хорошо изучил, настолько мне всё это стало близко, что я воспринимаю это с невероятной благодарностью. Я был бы готов всё это пройти заново, лишь бы сейчас стоять и наблюдать, как она злится.
Но вся злость, предназначенная мне, достаётся Лютику. Даже не знаю, завидовать ему или нет, но кот явно решает возместить мне ущерб.
— Я же пекарь, Китнисс, - отвечаю с улыбкой от уха до уха на её "мукой пахнет". Всё равно, что сказать Лютику, что он попахивает мехом. И посмотреть на него с презрением. Ох уж эта Эвердин!
Девушка стоит ко мне спиной, копошась с сумками. Я стою, опершись на стол и скрестив руки, по-прежнему широко улыбаясь. Так, что даже мышцы болят - ещё чуть-чуть и просто начну смеяться, но тогда меня Китнисс точно убьет. А я ещё так мало прожил!..
Считаю секунды. На вопрос не отвечаю. Жду. Вот она оборачивается на моё молчание и улыбка становится жестоким образом разоблачена. Я не выдерживаю и протягиваю руки к Китнисс. С самого утра - понимаю - сгораю от желания просто её обнять, просто крепко-крепко прижать к себе эту своенравную охотницу и в очередной раз мысленно сказать спасибо кому-то там, над головой, что Китнисс сегодня рядом, что она жива и, хочется думать, немного счастлива.
— Спасибо, Китнисс, - шепчу, улыбаясь ей в плечо, уже крепко сжимая в своих объятиях. Всякий раз, когда я вот так её обнимаю - я чувствую, что живу. И живу не зря.
Приятная минута растягивается. Я слегка теряюсь в своём сознании. Запах Китнисс - запах леса, кожаной куртки её отца, каких-то трав и свежей зимней стужи - всё это дорого мне безумно. Примешавшийся запах свежего хлеба, сдобы, кружит голову окончательно, и чтобы оживиться, я стискиваю Китнисс ещё сильнее, потом отрываю от земли и делаю пару оборотов вокруг себя.
— Злюка, - смеюсь я, выдавая, всё ещё при этом крутя Китнисс. Затем перехватываю руками Эвердин ниже и теперь смотрю на неё снизу вверх. — Ты - всё, что у меня есть, - тон моего голоса чуть меняется. Он становится... менее игривым, веселым, но более чувственным, более искренним. — Я готов всю жизнь не смыкать глаз, если только ты будешь рядом, - несколько секунд смотрю на неё снизу вверх мягким, влюбленным взглядом. Как и всегда, наверное. — Но злиться не прекращай никогда, - вдруг снова нотки игривости проскальзывают в мой тон. И как им удается?.. — Иначе я перестану тебя так сильно любить, - резко обрываю фразу и целую Китнисс куда-то в живот, что находится как раз на уровне, а затем перекидываю её через плечо. Легко и непринужденно - как настоящий сын пекаря мешок муки. Ну ладно, слишком лестное сравнение. Для Китнисс.
Не принимаю никаких возражений. Даже не думаю слушать, что мне говорит Эвердин. Время принимать ванну. Выношу Китнисс на улицу, точно пещерный человек, выносящий из дома свою добычу (если Хэймитч в этот момент проходил мимо окна - вот он удивился...), нахожу сугроб побольше и... падаю туда вместе с охотницей, увязая по самое "не хочу".
Снежинки лезут в лицо, в одном свитере мне довольно-таки прохладно и мокро, но настолько весело, что я ничего не замечаю. Принимаюсь ловить Эвердин в снежной куче, но получается плохо - каждый раз только замерзшая вода в моей руке. И я бесконечно счастлив всему этому.

Я накидываю теплый плед на Китнисс и подаю ей чашку горячего чая из трав, всё ещё мягко улыбаясь. Иногда приятно было совершать странные, непонятные глупости. А сегодня мне вообще полагалось. Грею ладони о свою кружку, нежно укладывая в голове эти короткие минуты счастья, что сейчас промчались, как поезд, три года назад везущий нас с Китнисс в Капитолий.
— Я очень хочу увидеть твой подарок, - говорю я тихо, всё равно здесь, кроме нас с Китнисс ни души, ни шороха. Даже Лютик предпочел ретироваться - оставалось надеяться, что не на кровать и не на подушку Сойки. — А ещё - позавтракать, - смотрю в глаза Китнисс... и просто искренне улыбаюсь в ответ на её красивые глаза, нежное лицо и эти черные густые, слегка вьющиеся волосы, в которые я так безумно влюблен.

+2

6

Каждый раз обнимая его, я невольно задумываюсь о том, что всего этого могло и не быть. И как только эта мысль затрагивает сознание, крепче обнимаю Пита, буквально до дрожи в кончиках пальцев. А что если бы у него не получилось вернуться к нормальной жизни? Если бы он не смог вернуться ко мне. Или я просто исчезла, как того и хотела. Столько этих "если бы".
Пальцы сжимают ткань свитера, а я жмурюсь, отвлекаясь только на собственные ощущения. Удовольствие от того, что он рядом. Тепло, счастье, восторг. Столько всего разом, что впору утонуть в этих волнах, захлестывающих со всей силой. Эти секунды объятий сродни бесконечности. Такие важные и необходимые. Я бы провела в этой бесконечности всю свою жизнь, окунаясь с головой в эмоции снова и снова. Хотя кто бы мог подумать, что однажды я вообще поддамся на это все. Человек, который когда-то избегал любого проявления чувств, сейчас был готов в них утонуть. Я и теперь часто смущаюсь, пряча это за вредностью, но, по крайней мере, больше не боюсь открыто заявить о том, что чувствую. Скорее даже наоборот - боюсь лишний раз промолчать. Я не хочу, чтобы Пит когда-либо почувствовал себя снова одиноким, брошенным. Я хочу, чтобы с ним всегда жила уверенность в том, что я рядом, и что я никогда не уйду. И что Пит нужен мне больше всего на свете.
Зависнув в собственных мыслях и очаровании момента, не замечаю, как ноги отрываются от пола, более не чувствуя под собой надежной опоры. Но паника мимолетна, руки Пита крепко держат меня, и я даже смеюсь в ответ.
Мы снова дети, нам снова 11. Пит подошел ко мне, когда я сорвала одуванчик, и просто протянул руку. Он улыбнулся так искренне, при этом все же смущаясь. Я неуверенно смотрела на этого мальчика, что спас меня и мою семью от смерти, но протянула свою руку в ответ, касаясь кончиками пальцев раскрытой ладони.
- Ты - всё, что у меня есть, - смех смолкает, хотя на лице и зависает улыбка. Мы снова в Двенадцатом, живем вместе. Учимся жить. Я смотрю на Пита сверху вниз, держа руки на его плечах, и все также глупо улыбаюсь. Глупо, потому что не знаю, что на это ответить; не знаю, как совладать снова с той дрожью в пальцах, что вновь нагрянула с волной счастья.
- Тогда тебе придется всю жизнь не спать, и терпеть мою вредность, чтобы твоя любовь не иссякала, - в голосе слышны привычные нотки издевки. - ..правда тогда наше "долго и счастливо" значительно сократится по времени, и мне придется после того, как ты падешь смертью измученного любовью, следом за тобой умереть от горя, - я говорю это спокойно, словно речь о погоде, но спустя секунды не могу сдержать смех. Не надо воспринимать это серьезно. Это лишь глупые шутки. И, проникнувшись внезапно этим настроением, перестав при этом смеяться, я серьезно смотрю на Пита: - Даже не вздумай меня оставить, - отказ равносилен смерти. Не моей, конечно же. Не стрелу, так вилкой запущу. - ..и я тебя привязывать к кровати буду, чтобы не подрывался раньше меня. Если понадобится - окна и двери заколочу, чтобы не бежал в пекарню, когда солнце и встать-то не успело, - все также серьезно. Серьезные проблемы требуют серьезных мер. Хотя куда уж там, мы и серьезность - здесь все сложно, с этим понятием у нас не заладилось. В подтверждение этой мысли, Пит просто перекинул меня через плечо и понес на улицу. Вот олух.
Я хватаюсь за свитер Пита, опираясь руками тому в спину, чтобы приподняться. Мои "эй, ты что творишь", "а ну пусти меня", "куда ты меня несешь" - не встречают ответа. Ровно как и все другие слова. 
- Пит Мелларк, ты что задумал? - я повышаю голос, и мне даже уже не до шуток. Пит переступает порог дома, я чуть не ударяюсь об косяк, но все же вовремя пригнувшись. - Ты воспринял мои слова серьезно и решил убить раньше, чтобы с горя не мучилась? - отшутиться не получается. Пит попросту не реагирует. Я начинаю брыкаться, стараюсь задеть Пита ногой, но тот лишь крепче их обхватывает руками. - Эй! - и следом даже пара ударов по спине. Такой сильной, крепкой. Такой..
Ну вот, отвлеклась. Пит Мелларк, это все ты виноват. И не только в том, что я отвлеклась, но и в том, что оказалась по шею в снегу. Он смеется, развалившись рядом, а я, пребывая в шоке, просто смотрю перед собой какое-то время, разве что рот не открыв от удивления. В голове зреет план мести. Я обязана его свершить, нельзя так просто оставлять Пита безнаказанным.
- Пит Мелларк, когда ты будешь лежать с температурой, не нужно будет этих вот "Китнисс, мне так плохо, не нужно было этого делать", - в последних словах я пародирую манеру речи Пита. На самом деле, он никогда так и не говорил. Он вообще лишний раз старается меня не тревожить, не волновать. От этого я начинаю злиться на него еще больше. Бурчу что-то недовольно под нос, несу ему лекарства, горячий чай, а когда Пит засыпает - просто сижу рядом. Тихо, словно тень. Вдруг ему что-то понадобится. - ..так и знай, помощи можешь не ждать, - но сейчас дело принципа, тем более что снег оказался за воротом куртки, ведь шарф расправился, оголяя шею. Как бы я сама в итоге не слегла с температурой. Поздравляю, Пит Мелларк, ты решил сам себе сделать подарок в этом году. - ..и останешься сегодня без сладкого, - конечно же я о торте! И, в ответ на загадочную улыбку и затем смех, в лицо Пита прилетает снежок. Он пытается схватить меня за руки, но я ловко уворачиваюсь, со смехом глядя, как следом за этим Пит утопает руками в снегу по локоть. Его неповоротливость веселит и дает мне преимущество, хотя если он успеет схватит меня за руку - тут уж удача на его стороне, у меня силы будет поменьше, чем в руках пекаря, что с детства только и делал, что таскал большие мешки с мукой. К слову, месить тесто тоже тот еще труд. Я знаю, я пыталась научиться. У меня не хватало на это в итоге терпения и ничего не получалось так, как надо.
- Пит Мелларк, неужели ты наивно полагал, что сможешь меня поймать? - теперь уже и я смеюсь в ответ смеху Пита. И, в конце концов, просто падаю на спину рядом с ним, просто глядя в небо. Такое красивое и ясное. Я снова утонула в эту минуту.
- Хотя кого я обманываю. Ты уже меня поймал, - я говорю это скорее себе, озвучиваю мысли, хотя и не совсем уверена, что должна была это сказать вслух. - Я люблю тебя, Пит Мелларк, - взгляд на Пита, и снова эта моя глупая улыбка. 

Мы пролежали вот так в снегу, пока Пит окончательно не замерз. А когда шли в дом, я не упустила возможности подшутить на эту тему. Правда признаться, я и сама бы сейчас не отказалась от теплого чая, пледа. Да просто посидеть у огня.
Я быстро стянула с себя шарф и куртку, оставив их на тумбе в коридоре. Тут же попутно сняла сапоги, стягивая свитер. Снег, что оказался за воротом, повалился на пол, а свитер отправился за курткой и шарфом. В майке и водолазке все равно было прохладно, и, направившись в гостиную, я водила ладонями по предплечьям, плечам. Забралась на кушетку, поджимая под себя ноги. Я вжималась в короткую спинку, глядя в пустой камин. И все еще улыбалась, довольная событиями этого утра. Надеялась, что до конца дня нам с Питом не удастся поругаться, а мы будем только приумножать положительные эмоции.
Прошло минут пять, десять - не знаю, прежде чем на плечи опустился теплый плед. Пит сел рядом подавая кружку с чаем. Я осторожно взяла ту за ручку, чтобы не обжечься. - Береги руки, - машинально бросила в ответ, делая глоток чая. Заветное тепло разливалось по телу, и я, пододвинувшись к Питу ближе, положила голову тому на плечо. Но тут меня осенило: - Тебе нужно переодеться, свитер насквозь промок, - в голосе нотки укора и волнения. Он ведь и правда может заболеть. - ..и только потом завтрак и подарки, - я подскакиваю с кушетки, оставив кружку на столике, что стоял рядом. Плед упал с плеч на пол, а я уже забирала кружку из рук Пита, все же немного плеснув себе горячего чая на пальцы. - Бегом переодеваться, - беру Пита за руку и веду его наверх в комнату.

Отредактировано Katniss Everdeen (Вс, 17 Июл 2016 16:45)

+2

7

Plazma - Storm


— Стой-стой-стой, - не успеваю я даже отпить из своей кружки, как она мягко, но настойчиво уплывает из моих ладоней. Горячая душистая жижа ловко перескакивает через край чашки и облизывает пальцы Сойки.
— Китнисс, - с ноткой укора и серьезности сетую я, пытаясь поймать её ладонь с обожженными пальцами, пока она, воспользовавшись случаем, ведет меня за собой куда-то, пока я, не споткнувшись о ступени, не понимаю, что путь лежит на второй этаж.

— Я абсолютно не замерз, - улыбаясь, уверяю я Китнисс, стягивая за шиворот с себя свитер вместе с нательной майкой, оставаясь в одном "ничего" по самый пояс. Волосы на голове ерошатся следом, поднимаясь мокрыми прядками от корней у самого затылка и до лба.
— И даже не промок, - на это получаю в лицо полотенцем, накрывающим меня с головой как парашют. Я выпутываюсь и усиленно тру волосы, почти сразу их высушивая. На самом деле Китнисс была права как всегда, в своей дикой манере, пусть и не совсем ласковой, тем не менее она выражала ласку. Я научился это видеть: она не хотела, чтобы я подумал о ней как о слабой, зависимой. Но вместе с этим ей хотелось выразить что-то... что-то нежное. Но нежность и суровость как всегда несовместимы меж собой. И вот - мы получаем Китнисс Эвередин. Может, это участь всех сильных людей? Они не созданы для семейной жизни, но заслуживают её как никто другой.
— А вообще знаешь, это не очень честно. - Складываю полотенце "колбаской" вокруг шеи на плечах. — В снегу я валялся не один. - Мне удается поймать Эвердин за край одежды. — А ну-ка, - делаю нарочито серьезный вид и без зазрения совести щупаю талию и спину девушки, — да ты вся мокрая. - Голос звучит критически, мол, мисс Эвердин, ну что же вы тут корчите из себя заботливую даму, а сами - с усами!
Собственно дальше беспардонно стягиваю с Сойки её свитер и что там ещё было, оставляя в нательной майке. После чего обхватываю за талию и спину руками, прижимая к себе, оказываясь нос к носу. Так я согрею и её своим теплом.
Чувствую, как от безобидной шутки сердце ускоряет шаг. Смотрю Китнисс в глаза и постепенно теряюсь, мысль ускользает из рук как мокрая веревка.
— Ты такая красивая, - говорю я тихо, едва слышно, почти одними губами. Это не просто слова. Для меня никогда не были просто словами. В каждый звук этой фразы я вкладывал столько души, сколько от меня осталось после всего, что мы с Китнисс перенесли на своих плечах. От этих мыслей пальцы сами собой крепче прижимают Сойку к себе. Потому что мне страшно, что сейчас она испарится, и в моих руках останутся только тающие лоскуты иллюзии. Я видел это часто в своих снах, я хорошо помнил их на вкус. Слишком горьки они были. Это бессилие, беспомощность. Крепче сжимаю ладони.
Но она всё ещё здесь. Каждую следующую секунду - она здесь. По спине пробегает стадо бизонов - не от холода, отнюдь - я медленно, наклоняя голову в бок, всё ещё будто каждый раз спрашивая, будто и не было этих двух лет между нами, со всею нежностью целую Китнисс в губы.
Как тогда, в пещере. Как тогда, на берегу озера на Арене 75-тых Игр.
Как и всегда.

+

+1

8

*tumblrhttp://67.media.tumblr.com/b25288065a30552159965a4853023bbc/tumblr_o8pjeahrYq1s3u5lno4_500.gif
Пока мы поднимались по лестнице, Пит успел несколько раз споткнуться, и это всего лишь меньше минуты прошло, а он даже здесь на ногах устоять не может (впрочем, ничего нового). Я лишь качаю головой, бросая через плечо "будь осторожнее, пожалуйста", но не оборачиваюсь, и не останавливаюсь. Я крепко держу его за руку, чтобы Пит не успел ускользнуть от меня снова, сославшись на миллион глупых причин (и снова, ничего нового).   
Открываю свободной рукой дверь в его комнату, и, отпустив наконец руку Пита, иду к шкафу с его вещами, перебирая те в поисках домашнего свитера. На секунду отвлекаюсь, перевожу серьезный взгляд на Пита, надеясь, что он и так поймет, что я от него хочу, но он продолжает смотреть на меня непонимающим взглядом. Притворяется, это точно.
- Пит, свитер снимай, а то простудишься, - строгий тон в голосе, продолжаю смотреть на Пита, пока он наконец не начинает снимать свитер. Снова отворачиваюсь, разглядывая и перебирая вещи. Кажется, я сейчас нарушу идеальный порядок в этом шкафу, а ведь Пит так старался. При этих мыслях мимолетно улыбаюсь и слышу, что Пит как обычно отпирается, ведь "он абсолютно не замерз", но вместо ответа бросаю в него полотенце, что так удачно подвернулось под руку, говоря тем самым, что возражения не принимаются.
Пока Пит вытирался, я наконец-то нашла то, что искала. Потянула свитер за край, разрушая стопку из одежды, придерживая ту свободной рукой и заталкивая обратно.
- Я, кажется, снова испортила твой идеальный порядок, - говорю это без капли сожаления, утрамбовывая вещи так, чтобы они не выпали до того, как я успею закрыть дверь. Заодно пропустила мимо ушей слова Пита о том, что моя одежда тоже промокла. - Вот, надевай, - поворачиваюсь наконец к Питу, протягивая тому свитер, но он начинает стягивать с меня водолазку.
- Пит, не щипайся! - пытаюсь вырваться из его хватки, но у меня не получается. Пит тянет водолазку наверх, захватив и край майки, а я пытаюсь увернуться от Пита, задевая руками и спихивая все, что попадается на пути - в частности, часть его вещей все-таки оказывается на полу. - Я не виновата, что они упали, - в голосе сквозит недовольство, как и во взгляде, когда я поспешно поправляю задравшуюся майку и растрепавшиеся волосы.
- Я бы и сама справилась вообще-то, - недовольно бубню, но тут же все недовольство тает в волне смущения. Казалось бы, как все до безумия банально, стоим нос к носу, обыденное дело. В конце концов, в наши первые игры мне пришлось его догола раздевать, чтобы отмыть (он порой мне это припоминает, смеясь, а я, как и всегда, краснею, и убегаю в другую комнату, или отворачиваюсь). Вот и сейчас, стою красная, и не знаю куда от него спрятаться. Бежать, в общем-то, и некуда, хватка у Пита крепкая.
Мое тихое недовольное "олух" испаряется, как только Пит целует меня. Я машинально прикрываю глаза, а ладони скользят по его плечам. Самое смешное было - это наш первый поцелуй после того, как мы вернулись в двенадцатый после всего. Раньше нам приходилось делать это специально, вокруг было множество камер, а я уже путалась - когда это игра, а когда настоящие чувства. Пит никогда не притворялся, а я путалась в этих двух реальностях. Когда вокруг не оказалось камер, да и вообще посторонних глаз, помню, я так сильно смутилась, что просто убежала от Пита в другую комнату, что-то крикнув ему, даже не помню уже что. Странное было чувство, когда это все - твое личное, не нужно никому ничего доказывать, не нужно игры, не нужно вранья. Да и врать я до сих пор совершенно точно не умею. Просто каждый раз накатывает волна смущения и удовольствия одновременно, и я пока все еще не знаю, что со всем этим делать. Веду себя, как маленькая.
- Пит,.. - вырывается на шепоте, когда я все же разрываю наш поцелуй. Мы снова просто стоим, еле уловимо касаясь губами. Я на автомате улыбаюсь, наконец выговорив еще раз "с днем рождения", и теперь уже сама целую Пита. 
Помню, мне казалось, что всего этого уже не будет никогда. Каждый раз, когда я делала шаг навстречу, он лишь говорил, что я "складно болтаю" и мне нельзя доверять. Я тогда думала, что уже никогда не скажу ему этого, но.. Хорошо, что я ошибалась.
- Там подарок тебя ждет внизу, - снова улыбаюсь, обнимая Пита. - ..и торт, прямиком из столицы, - коротко целую Пита, и наконец выскальзываю из его объятий, поднимая с пола свитер. - Оденься, а то простудишься, - вручила вещь ее владельцу, и быстро вышла из комнаты, бросив напоследок: - Буду ждать тебя внизу, - а сама быстрыми шагами пошла в свою комнату, чтобы переодеться во что-нибудь сухое.

+1

9

[float=left]http://funkyimg.com/i/2gpxM.gif[/float]Слышу эхо событий в перестрелке часов.
Всё пытаюсь забыть их, но до конца не готов.
Всё предрешено, не случайно
Осень бьёт крылом.
Ты, мой Бог - ты даришь мне
Счастье с оттенком
отчаяния.


Мы совершили круг. Долгий, длинный путь, с конечной точкой в начальном пункте. С чего мы начинали? С того, что я был влюблен в Китнисс Эвердин. Чем мы закончили? Тем, что я отчаянно пытаюсь снова вспомнить каждое ощущение, чтобы было связано с ней. Мне удалось. В сердце моем поселилось, вернулось птицей то чувство, то необъяснимое ощущение жгучей необходимость хотя бы просто видеть эти серые с синевато-зеленым глаза, эту тугую косу темных волос.
На самом деле, любовь, как и любое другое чувство - а может быть наоборот единственное из всех - тяжелее всего объяснить словами. Рядом с Китнисс мне было действительно хорошо, мне было спокойно. И скорее всего именно это стоило понимать как любовь.
Чужое тепло разливалось по моему телу как спасительный эликсир. Отчего-то с такой точностью, с каждой минутой ощущений перед глазами моими стоял вечер на берегу озера Арены 75-тых Квартальных Игр. Я думал, эта минута безнадежно утеряна среди развалин моей памяти, но видимо это воспоминание было настолько сильным, что не пожелало уходить навсегда из моей головы.
Вода плескалось около ног. В моей ладони лежал медальон, прямоугольный, с потаенным механизмом. С одной из фотографий угрюмо взирал Гейл Хоторон. А в душе была бескрайняя пустота. Помню свои слова: я никому не нужен. И помню насколько искренни, насколько без прикрас они были. Тогда я ещё не знал, что мои родные совсем скоро погибнут - выгорят дотла вместе с нашим домом, садом, и даже дубом в саду. Не знал, что останусь один навсегда, не знал, что буду так одинок. Но не знал лишь по одной причине - потому как жил необходимостью быть рядом с Китнисс, быть ей надежной опорой до тех пор, пока это в моих силах. И мне действительно было достаточно просто быть рядом, просто отдавать всего себя, не ожидая обратного ответа, не рассчитывая на него. Уже не рассчитывая.
Потом помню этот её взгляд. Взгляд, преисполненный боли. Конечно, она не хотела, чтобы я жил только ради неё. Но то был мой выбор.
"Ты нужен мне, Пит". И мурашки по коже, волосы дыбом на загривке, на предплечьях. Обостренный голод и сжатый кислород в легких. Самый настоящий поцелуй, который она подарила мне тогда, на берегу. Тогда, в пещере. И теперь. Здесь, рядом.
Странное чувство, что вкус поцелуя не приправлен ожиданием смерти: ведь сейчас ни одному из нас не нужно жертвовать собой, чтобы жил другой, не нужно спасать друг друга во что бы то ни стало, не нужно жертвовать.

Я несколько прикрываю глаза, чувствуя забытье. Время может останавливаться, я уверен, я знаю. Время может остановить все вокруг, чтобы только взглянуть на нас, вместе со мной запомнить эту секунду, схватить, поймать её, зажать в кулаке.
Мне ничего больше не нужно, я готов отдать все чувства, коими обладаю, только бы она больше не покинула меня.
Пальцы несколько сжимаются, пуская майку Китнисс волнами в тех местах, где я её держал. Не отпущу, никогда, никуда, ни за что. Стоит только открыть глаза, разжать пальцы - она исчезнет. Страх безумных масштабов окутывает меня и мне на мгновение кажется, сейчас, что я совершу что-то непоправимое. Снова не сдержусь. И все то, страшное, вернется...
Но потом я слышу её голос и все становится на свои места. Точно поднятый мальчик со дна колодца, до смерти перепуганный летучими мышами, я счастливо улыбаюсь своей возлюбленной, как счастливо утыкался в грудь отца перепуганный парень.

Слова Китнисс тонут в омуте моего непонимания, но я позволяю ей уйти, отпустив хватку и лишь глядя ей вслед, улыбаясь немного... Комната теряет её силуэт, звуки затихают, я пытаюсь выбраться из лап оцепенения, как будто обсыхающий на солнце после тропического дождя.
Комната после урагана Эвердин похожа на кладовую грязного белья. Я по-доброму ухмыляюсь и присаживаюсь на корточки, чтобы собрать упавшие стопки белья. Всего два года я живу здесь. Так откуда же у меня столько вещей? Чьи они? И все ли мои? Впрочем, это не важно. Важен тот уют, который они приносят, то чувство быта, которое я испытываю, раскладывая брюки и кофты по полкам. Мне хочется быть обычным, хочется быть пекарем. Не хочется быть победителем, и уж тем более ветераном ушедшей войны.


Кто пойдет по следу одинокому?
Сильные да смелые головы сложили в поле, в бою...
Мало кто остался в светлой памяти,
В трезвом уме да с твердой рукой в строю,
В строю.


Война кончилась. Война осталась. Война осталась, и будет жить до тех пор, пока живу я. Радость стекает с меня, точно плохая краска с первым дождем. Перед глазами стоят они. Те, кто не смог дожить до радостей, предписанных, быть может, им судьбой. Кровь, выстрелы, искалеченные тела, лица. Дрожь внутри, в самом центре меня, отзывается крупной дрожью в пальцы. Я поднимаю руку на уровень глаз и вижу, как крупный тремор бьет мою ладонь. Слышу собственное сбивчивое дыхание. Глаза щипет и я зажмуриваюсь со всех сил. Нет, нет... Нет!
Сильнее сдавливаю кулаки. И становится стыдно - разве же можем жить и радоваться мы, на останках тех, кто зарыт под нами. Разве мы имеем на то право? Улыбаться, праздновать, вспоминать. Жить тем, чем они уже жить не смогут.
Прячу лицо в ладонях. Больно щемит в груди. Как справиться с этим?
С этим не справиться никогда.
И это не первый раз, когда лицо мертвецов встают перед моими глазами.


Волосы на челке чуть мокрые от воды - мне пришлось умыться, чтобы прийти в себя. Спускаюсь вниз, ступени под моими ногами скрипят - нужно бы заменить их. Найти молоток, гвозди, половицу, и приняться за работу.
Взглядом нахожу Китнисс. И тот самый торт из Столицы. Всё ещё тяжело испытывать предубеждение касательно Капитолия - ведь его я впитал с молоком матери.
— Голоден как тысяча и один Лютик. — Оповещаю Китнисс о том, что я спустился вниз. Хоть бы она не заметила ничего по моему лицу. В груди щемит. Улыбаюсь. — Прекрасный торт, ты самая его выбирала? Ладно, можешь не смущаться, я знаю, что тебе помогала Эффи, - ещё раз улыбаюсь, встречаясь глазами с Китнисс. Как только я чувствую на себе её взгляд, мне вдруг становится легче в сотни раз, это отражается на моем лице. — Поухаживаешь за мной? - Маскируюсь, игриво дергая бровями и усаживаясь с ходу за стол, складывая руки на столешницу. — Ведь сегодня мой день рождения, а это значит, что у меня привилегия. - Увлекаюсь собственным энтузиазмом и уже искренне улыбаюсь, нарываясь на красное словцо от охотницы. Ах, как мне нравится её провоцировать... — И я всё ещё жду свой подарок.

0


Вы здесь » THG: ALTERA » Animi magnitudo » 28.02.3016. distr. 12. Most important day


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC