Сейчас в Панеме
04.03.3014 - 14.03.3014
CPTL +6°C
D1-13 +3°C
sunny & windy
Первое солнце и сильный ветер
Новости Панема
5 января - после краткой болезни символа, съёмочная группа возвращается в Капитолий, чтобы продолжить работу над съёмками агитационных видео, особо важных сейчас. Кашмире предстоит работать в одиночку, Кристиан до сих пор остаётся в Пятом дистрикте. Вместе с телевизионщиками возвращается в столицу и Бальдер Кейн, завершивший работу над созданием ловушек во Втором дистрикте.

1 января - Китнисс Эвердин, Пит Мелларк и другие члены съёмочной группы оказались под завалом, президент Тринадцатого дистрикта, Альма Койн, едва успевает спастись бегством в компании Бити Литье и Блеска Фрайзера. План по удержанию в плену капитолийского символа и попытке захвата генерала, провален. Гектор клерик, чудом избежав смерти после встречи со своей дочерью Ангероной, предлагает солдатам обеих армий рискованный план. Оставаясь номинально под властью Капитолия, Пятый превращается в экспериментальную резервацию по объединению обеих армий. Президенты обеих сторон не в курсе такого поворота событий.

31 декабря - Альма Койн прилетает в дистрикт Пять, получив от Аарона Левия и Блеска Фрайзера сообщение о пленении капитолийского символа. План по выманиванию генерала Клерика входит в финальную стадию. Единственное, чего не знает президент Тринадцатого - Гектор уже давно готов к наступлению.


22 декабря - Альма Койн вызывает к себе капитана авиации Аарона Левия и Блеска Фрайзера, брата капитолийского символа. Президент Тринадцатого даёт им особое задание - похитить Кашмиру Фрайзер, чтобы использовать её, как приманку для Гектора Клерика.


14 декабря - повстанцы во главе с Китнисс, Гейлом и даже почувствовавшим себя несколько лучше Питом Мелларком летят в Двенадцатый дистрикт, снимать очередное промо на его развалинах. Их цель - показать Панему, какая участь на самом деле ждёт противников капитолийского режима.


12 декабря - первые же эфиры капитолийской пропаганды вызывают волнение среди повстанцев. Людям хочется верить в возможность мира. Альма Койн в Тринадцатом дистрикте собирает экстренное собрание с целью обсуждения дальнейшей военной тактики. Всё ещё осложнённой побегом экс-генерала Клерика.


6 декабря - повстанцы заявляют о себе! Прорвав телевизионный эфир Капитолия прямо во время торжественного ужина президента Сноу, Альма Койн обращается к Панему с речью от лица всех повстанцев. Граждане Панема наконец видят промо ролик повстанцев из Восьмого дистрикта.


1 декабря - в дистрикте 13 большой праздник - День Великого Воскрешения. Самый важный праздник в жизни каждого повстанца из д-13. На эту дату дистрикты - 11, 10, 9, 8, 7, 5, 4, 3 контролируются повстанцами. Все чувствуют надежду, несмотря на то, что бывший Генерал Армии д-13 - важная фигура на доске революции - отчего-то переметнулся на сторону белых.


23 ноября - часть жителей в Тринадцатом всё ещё трудится на разборах завалов в дистрикте. Китнисс Эвердин, Финник Одейр, съёмочная группа и отряд специального назначения отправляются в Восьмой дистрикт на съёмку агитационных видео. Война с Капитолием ведётся всеми доступными способами, однако предсказать невозможно не только её исход, но и окончание отдельных операций.


13 ноября - патриотическая лекция Альмы Койн прервана бомбёжкой капитолийских планолётов. Тринадцатый несгибаем, хотя бомбы повредили некоторые объекты в дистрикте. Сопротивление продолжается.

31 октября Тринадцатый дистрикт совершил свою главную победу - второй раз разрушил арену квартальной бойни и явил Панему выжившую Китнисс Эвердин. Революция началась!

THG: ALTERA

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » THG: ALTERA » Callida junctura » You can’t just leave me


You can’t just leave me

Сообщений 21 страница 40 из 100

21

Нерон съебывает. Регина пьяна, а у него гудит башка, и ему насрать на ее пмс-ные дни с три этажа и еще с верхом. Он вообще надеется, что Регина уже все выплеснула и отъебется, но не тут-то было. Горячий сэндвич так и застревает в горле, когда его женушка входит со стаканом виски наперевес. ее здорово пошатывает. Что за повод, интересно?

Регина извергает потоки жалоб на то, как ее все задрало. Задрали предки, задрали поучения его отца и все такое прочее. Да ну? В самом деле? А чего такого? Ведь раньше-то не трогало ни капли, а тут вдруг стало задевать? Вода камень сточила? Нерон не трогается с места, даже когда стакан брякает о столешницу или стул падает с грохотом.

Тема с папаши и раздвинутых ног возвращается к Ирис. Ну, про дешевую блядь он наслышан, поэтому верит, что папаня именно так о ней и отозвался. Он прямо даже как будто слышит его голос сейчас! А вот то, что припечатывает лично от себя Регина, реально подбешивает.

- Слушай, сука, захлопни свой рот, я в последний раз тебе говорю. Какое тебе до нее дело? - он отбрасывает сэндвич. Встал поперек горла, и даже соком не запить. - В твоих советах не нуждаюсь. Или, дай угадаю! - он театрально заламывает руки. - Ты боишься, что я тебя брошу? Так ты не переживай, наш брак - бессрочный контракт! Твои шахтеры останутся при тебе, а мое место при мне! - и ему кажется, что он смеется и звучит беспечно, а выходит на самом деле зло и резко. Порошок вообще здорово переигрывает восприятие ситуации самим собой.

- Все, бывай. Мне пора.

.

+1

22

Какое мне до нее дело? Действительно, какое? Может меня просто бесит, что Нерон втюрился в эту дешевую шлюшку, так что вообще ничего кроме нее вокруг не замечает? Все было замечательно, пока не появилась она. И черт возьми, если бы не она, то у меня не было бы сейчас этого чувства абсолютной злобы и ненависти. Она не направлена на Нерона, совершенно точно, я испытываю злобу именно к Ирис.
- Идиот… - выдаю я и это все на что я способна, когда Нерон говорит о том, что я переживаю за то, что он меня бросит.
Мне было бы легче расторгнуть этот брак, чем жить вот так, под одной крышей с Нероном, при этом зная, что домой он сегодня не явится. Я не знаю, не знаю, как объяснить то, что со мной происходит, но я трезвею быстрее, чем хотела бы и чувствую абсолютное бессилие.
Сцевола хочет уйти и я даже не трогаюсь с места первое время, когда он проходит мимо меня. Просто, блядь, я знаю, куда он идет, знаю, к кому и остановить его у меня не получается. У меня не получается привлечь его внимание, которое мне очень нужно. И нет, дело совсем не в том, что мне нужен очередной поклонник. Я и сама готова уделять Нерону это внимание.
- За что ты ее так любишь?
Я выбегаю за Нероном, останавливая за руку и встаю перед ним, крепко держа. Так крепко, что кажется, если отпущу, то и сама упаду.
- Что в ней такого? Чем она лучше меня? – я подбираюсь к Нерону, скользя руками по его груди, поднимаясь к шее и чувствую, как у меня дыхание перехватывает. Это сводит меня с ума. Он сводит меня с ума. – Ну хочешь я тоже обдолбаюсь? Стану распущенно героиновой блядью, как она? Нерон! – я держу его лицо в ладонях и у меня глаза слезятся то ли от того, что я цепко смотрю на него и боюсь, что если моргну, то он исчезнет, как дымка. То ли от того, что трезвею. – Что мне сделать, чтобы ты обратил на меня внимание? Блядь… Нерон, я же люблю тебя.
И наверно, вот тут я трезвею окончательно, потому что сама слышу свои слова и звучат они хоть и парадоксально, но гармонично. И внутри вдруг становится спокойно. Я удивлена словам, которые произнесла, но я ни на секунду не сомневаюсь в их правдивости.
- Я тебя люблю. – повторяю я уже четче, глядя Нерону в глаза и не отпуская. – Нерон, пожалуйста, я хочу быть с тобой. Ты мне очень нужен!

+1

23

Нерон снова предпринимает попытку свалить от греха подальше, потому что ощущение сейчас такое, будто он летит с катушек, и все происходящее - какой-то бред. Угар. Но Регина... Блядь, она не отстает, она ловит его за руку на первых ступеньках лестницы и разворачивает к себе.

Она несет чушь, ее вопросы о том, чем Ирис лучше нее, кажутся дикими, какими-то чужеродными. Словно не она это говорит, а кто-то за нее. Регина как кукла-чревовещательница, ага. Однако следующие ее слова быстро вставляют остатки мозга на место. Ну, или что-там вместо них, когда нос запылен порошком? А Регина как будто кривится от слез, шепчет быстро, что хочет его внимания, что любит... Чего?!

Нерон даже забывает, куда шел и зачем, замирая как вкопанный. Регина нагородила тут столько всего... Да она ли это? Папаша промыл ей мозг? Ядовитые осы, меняющие сознание, оказались пущенными в дело? Тогда почему их натравили на Регину, а не на него?

Почему он любит Ирис? А почему Регина говорит, что любит его? Его-то за что? Тем более ей. Да и откуда у нее вдруг что-то могло взяться, а? Ведь и намека не было. Ничего не было.  С самого начала ничего.

Нерон отнимает от себя ее руки и держит. Ошарашенность сменяется злостью, злость - раздражением, раздражение - изумлением, а изумление... Нерон смеется.
- Ты что, спятила? Нет, ну правда, а? - он отпускает ее руки. - Насмешила. Если ты поспорила с моим отцом, что можешь вогнать меня в ступор, то ты выиграла. Сдери с него проигрыш втридорога!
Нерон ржет, поднимаясь по лестнице, но вдруг останавливается и оборачивается:
- Но больше не смей называть Ирис героиновой блядью. Знаешь, почему? Это все равно ничего не изменит.
Попозже вечером он еще поржет над этой ситуацией, а Ирис будет выпытывать, в чем дело.
- Да так... Лучше расскажи мне, как ты меня любишь. И покажи...
А пока... Ну реально театр абсурда.

Отредактировано Aaron Levis (Пн, 7 Мар 2016 23:18)

+1

24

У него неприятный смех. Холодный такой. Мне всегда нравилось, как он смеется, это было так искренне. Сейчас вот тоже искренность так и прет, но что-то нихрена не приятно. Он ржет над моими словами как над шуткой и добивает это все тем, чтобы я не смела оскорблять его милую девчонку, потому что это ничего не изменит. А что это должно изменить? Типа он меня все равно не полюбит? Так своими оскорблениями я не пыталась вызвать у него к ней отвращение. Я высказывала свое.
Впрочем, Нерон прав, ничего не изменится и он довольно четко обозначил свою позицию. Я идиотка. Тупая идиотка, признавшаяся, показавшая свою слабость. А Нерон оказался именно таким скотом, каким мне его описывали, выплюнув мое признание мне со смехом в лицо. Это плевок не в сердце и не в душу. Я и сама как плевок. Растоптал/размазал.
Мне хочется сбежать, уехать как можно дальше, провалиться сквозь землю, сдохнуть. Чтобы никого не было, чтобы меня не было. Тупая дура. У меня голова кружится и как будто истерика накатывает. Как там бывает в этих мелодрамах, когда главный герой разбивает сердце главной героине, не отвечая на ее чувства? Обычно она заваливается на постель, обнимает мишутку и ревет целыми днями, поедая мороженое. Так вот у меня ничего этого нет. Глухая пустота, настолько глубокая, что даже слез нет. Наверно, я еще плохо осознаю, что я только что нехило опозорилась. Хотя из-за чего ведь? Из-за того, что реально люблю. За это не должно быть стыдно. Но стыдно и не за это. Стыдно за то, как на все это отреагировал Нерон.
Я действительно сбегаю. На неделю. У меня есть маленькая квартирка на краю города, которую я когда-то давно прикупила, но толком там и не жила. Я звоню Марку и… Нет, я не говорю ему приехать. Я говорю, что заболела, что меня не будет. Ни для кого. Я не объявляюсь даже на тех светских раутах, которые должны посещать мы с Нероном. Собственно, он не обрывает мой телефон и я уверена, что он неплохо справится и без меня с нашими родителями. В конце концов, меня заколебало отдуваться в одиночку, потому что мистеру «это ничего не изменит» плевать на всех и все. И на звонки родителей я не отвечаю. Нет меня, сдохла, отъебитесь.
Мне просто нужно подумать, переждать, переболеть. Убеждаю себя, что не больно, но пока не срабатывает. Смотрю мультики, тащу поп корн и внимаю мудрости мультипликационных персонажей.
- Любовь, как жвачка: если она теряет вкус, ты просто берешь другую.
Гениальная мысль.
Когда приеду домой, долго там не задержусь. Мне просто нужны некоторые вещи на следующие несколько дней. Я немного успокоилась. Все пройдет. В коридоре уже у лифта неожиданно встречаю Нерона и это странно, что он еще здесь.
- Ты дома? – как бы констатирую факт, да. Чудеса дедукции. В глазах Нерона вижу насмешку и, наверно, я тороплюсь что-нибудь сказать, пока он не выдал то, отчего мне вновь станет погано. - Расслабься, приставать больше не стану. – улыбаться немного больно, но долго мне и не приходится потому что беру сумку и нажимаю на кнопку лифта. Ничего объяснять не собираюсь, да и вряд ли Нерону это нужно. – Завтра благотворительный вечер в Мэрии. Встретимся у входа? – спрашиваю, а скорее утверждаю я, заходя в лифт. – Часов в семь, окей?
Двери лифта закрываются и я выдыхаю.
- Ты так долго болела, Регина. Что это за такая заразная и тяжелая болезнь, что ты даже на звонки не отвечала? – спрашивает отец, глядя на меня строгим взглядом.
Я хмыкаю. А потом смеюсь и на меня смотрят, как на умалишенную.
- Ага. – изрекаю глубокомысленно и отправляю в рот вишню. В остальное время молчу.
И так из раза в раз, убегая с ужинов раньше положенного времени. Мне бы главное избегать Сцеволу, а где и с кем – это уже другой вопрос. Мы и дома-то теперь если пересекаемся, то крайне редко. А если он делает какие-то поползновения постебать меня на счет моего признания, «Ахахаха» – будет ему ответом. Вообще стараюсь в его сторону больше наполненных смыслом реплик не кидать. С меня хватило.
Ненавижу ли я Нерона? Трудный вопрос, на который у меня нет ответа. Проблема в том, что думается о нем чаще, чем хотелось бы.
- Я тебя люблю. Нерон, пожалуйста, я хочу быть с тобой. Ты мне очень нужен!
- Ты что, спятила? Нет, ну правда, а? Насмешила. Если ты поспорила с моим отцом, что можешь вогнать меня в ступор, то ты выиграла. Сдери с него проигрыш втридорога! Но больше не смей называть Ирис героиновой блядью. Знаешь, почему? Это все равно ничего не изменит.
Вздрагиваю так, будто меня пытаются столкнуть с кровати, но на самом деле, я лежу на месте и вокруг меня в комнате тихо и темно. Сейчас, должно быть, глубокая ночь. Этот чертов кошмар преследует меня уже которую неделю. Не могу от него отвязаться. И так неудобно и неприятно чувствовать, как на подушку скатываются слезы. Мокро и нелепо. Наверно, это те, что не случились в мою неслучившуюся истерику. Сажусь на постели и пытаюсь определить очертания мебели в комнате, попутно вытирая слезы и закрывая лицо ладонью. Надо выдохнуть.
- Котенок?
Фак. В который раз он уже ловит меня? Быстро вытираю лицо и поворачиваюсь к Марку.
- Разбудила? Прости. – почему-то шепотом, хотя в доме кроме нас – никого.
- Кошмар? – он подсаживается ко мне, накрывая теплыми ладонями мои плечи.
- Ага.
- О чем? – не хочу отвечать, а он все не устает задавать этот вопрос.
- Давай лучше спать. – шепчу я и целую его.
Забыться. Хоть в ком-то. Да, я сейчас не могу ответить Марку взаимностью и он это знает. Насильно мил не будешь, говорят. Но я хочу верить, что мне нужно время, вот и все.
Март сам по себе богат на праздники, а у меня еще и день рождения. Забавный факт, у Нерона, кстати тоже. И не просто в марте, а ровно в тот же день, что и у меня.
- Как удобно. – смеюсь я, сидя на ужине у родителей и здесь мы все, как большая и дружная семья. – Вы можете сэкономить на подарках, даря один на двоих. Веревка и мыло. Бюджетный вариант, но всегда удачный.
Все это неважно. Празднуем-то мы с Нероном все равно раздельно. Он со своей подружкой, я – со своей. Вернее, с другом, да. Выбираться нам не охота и мы все дни сидим дома. И на следующий день после праздника тоже. Марк рассказывает мне всякую чушь, которая меня смешит, понемногу подбираясь к моим трусишкам, в которых я сижу без стыда.
Я смеюсь и уворачиваюсь от него, когда у меня звонит телефон и Марк все норовит вырвать его у меня, чтобы я не ответила на звонок. И пару раз у него это даже выходит. А когда звонок раздается в третий раз, то мужчина бурчит о том, что у этого чувака должны быть очень веские основания.
Как в воду глядел…
- Слушаю… Да, это я… - а дальше я воспринимаю информацию как будто сквозь толстый слой ваты. Ничего не понимаю и наверно, от этого зависаю с открытым ртом. – Да, да, я слышу. Хорошо, я приеду.
Вызов сбрасывается, а я вот сброситься не могу. Точнее не могу развиснуть.
- Что там? – встревожено спрашивает Марк, потому что улыбка потухла на моем лице.
- Нерон. Словил передоз. – отвечаю как-то растерянно и чувствую, как ритм сердца замедляется.
- Насмерть?
- Нет. – пауза. – В отличие от его подружки. – а вот теперь сердце пускается вскачь. Он мог подохнуть так же как и она.
В моей голове две мысли. И обе херовые. Первая, что эта тупая сука наконец-то загнулась. Но» это ничего не изменит». Вторая, что Нерон мог тоже так же, как и она словить передоз. И тогда все бы закончилось. Все, что имеет для меня значение.
- Мне надо ехать.
- Зачем? – оборачиваюсь к Марку и смотрю на него как на больного.
- Что значит, зачем? Я должна быть с ним.
- Зачем? Не помню, чтобы он мчался к тебе на всех крыльях, если тебе нужна была помощь.
- Ну я и передоз пока не ловила. – подрываюсь с дивана и принимаюсь таскаться по залу, собирая свою одежду с пола, пока Марк за всем этим наблюдает.
- Иногда мне кажется, что ты его любишь.
Это не охлаждает мой пыл бежать в клинику, но я все же останавливаюсь и смотрю на мужчину.
- С чего ты взял?
- Ни одна женщина в твоем положении не сделала бы для него то, что делаешь ты. – Марк серьезен и мне кажется впервые за все время. Я вижу в его глазах серьезную тревогу.
Подхожу к нему и сажусь на его колени, обнимая.
- Ты ревнуешь меня к моему мужу? – хочу звучать со смехом, так и выходит, но надолго этот смешливый тон не удержу. Потому что Марк его не поддерживает. – Милый, он – мой муж. И даже если для него это ничего не значит, то это значит для меня. Если бы ты был моим мужем, я бы так же неслась и к тебе.
- Но я им не стану, да?
Поджимаю губы. Сейчас не то время, чтобы вести этот разговор.
- Мы что-нибудь придумаем.
Мне удается уговорить Марка поговорить об этом позже, потому что сейчас я действительно должна бежать. Меня ждут в клинике и подробно рассказывают о произошедшей ситуации. А пока ведется повествование, я пытаюсь воспроизвести все это в лицах в своей голове. Нерону сейчас, должно быть, очень больно. Он все-таки любил Ирис, что бы их не связывало. Еще и нашел ее, а девчонку и откачивать не пришлось. Даже мне паршиво от этой истории.
- Как он?
- Кризис удалось миновать. Он сейчас спит. Мы почистим его организм и через пару дней уже сможете забрать его домой. – отвечает доктор, пока мы сидим в кабинете и я заполняю бумаги на детоксикацию.
- Ни в коем случае. – врач смотрит на меня вопросительно, поверх очков. Зачем ему очки? Для имиджа что ли? Для ума? – Оставляйте его и лечите. Пока подвернулась такая возможность.
Мужчина мнется, как будто не решается мне что-то сказать и тут уже моя очередь смотреть на него вопросительно. Не люблю, когда мямлят.
- Но у нас нет разрешения мистера Сцеволы на лечение.
- Вам действительно нужно его личное согласие? – спрашиваю я, но с таким тоном, как будто прошу найти дока выход из ситуации.
- Что ж, в некоторых тяжелых случаях мы опираемся на согласие родственников.
- Тогда готовьте бумаги, я все подпишу. Согласие его отца тоже обеспечу.
У меня нет уверенности, что Нерон захочет добровольно лечь в клинику, после того, что произошло с Ирис. Ирис. Забавно, теперь я могу произносить ее имя у себя в голове. Ирис. Не суть. Именно поэтому я делаю все за него. А Гней точно будет не против. Позже у нас состоится премилый разговор. Но это позже, уже после того, как я увижу Нерона.
А сейчас доктор ведет меня к его палате.
- А как же мистер Сцевола?.. – док все еще не уверен, что пациент будет стоить тех рисков и денег, что будут ему заплачены.
- А мистер Сцевола болен и нуждается в уходе и лечении. Так что подготовьте ваши самые сильные лекарства и сделайте так, чтобы мой муж здесь не сдох. Иначе о вашей лучшей клинике через год никто и не вспомнит. – мы останавливаемся у двери в палату Нерона. – Я доступно изъясняюсь?
- Да, миссис Сцевола.
Забавно, уже столько времени ношу это имя, а до сих пор не могу к нему привыкнуть. Впрочем, не удивительно, ведь как и брак, фамилия - ничто, когда она не имеет никакого значения.
Я захожу в палату и вижу, что Нерон действительно спит. Он хреново выглядит, как будто не спал несколько дней подряд. Не удивлюсь, если так оно и есть. Праздники все же. Но только Нерон совсем какой-то бледный и сливается с постельным бельем и стенами. Разве что круги под глазами выделяются. Я подхожу к нему и все это время за мной пристально наблюдает санитар, который в случае истерики Нерона нейтрализует его. Но сейчас Нерон ничего и не может сделать.
А я беру его за руку, несмело, как будто вот-вот жду удара по своей руке за непозволенное движение. Его ладонь холодная. Совсем не такая, какой я ее помню на своих бедрах. Он дышит тяжело и обрывисто и его поза, хоть и лежит на спине, но какая-то поломанная, неестественная. Мне не нравится его состояние. А потом и вовсе наглею, протягивая руку к его лицу, но в дюйме от его щеки замираю и все же не позволяю себе коснуться его. Нельзя.
Отхожу к креслу, которое стоит у окна и вид из палаты выходит прямо на внутренний парк. Что ж, у меня много времени, чтобы дождаться, когда Нерон проснется.

+1

25

Нерон таки сваливает, и на этот раз удается сделать это без препятствий. Регина вовсе дематериализуется. Наверное, сама поняла, какую чушь она тут несла, а может ушла за выигрышем. Эту нелепость ведь должны были снимать скрытые камеры с прямой трансляцией папаше, да? Иначе зачем все это? Впрочем, неважно.

Видятся они только на совместных вечеринках, куда ну просто край, но надо выбраться. Однако по большей части даже там они не строят парочку. Нерон вращается отдельно, всегда где-то поблизости, но сам по себе, проходя всегда мим по касательной. Иногда они пересекаются в лофте, и Регина напоминает, где им следует быть и когда. Если не напоминает, он динамит любые приглашения - значит, в них ничего выгодного нет. Иногда Нерон вспоминает нелепицу с признанием, если пребывает в хорошем настроении.
- А запись нигде не сохранилась или это было уникальное событие? - в очередной раз забрасывает он удочку, но Регина быстро сливается. Или:
- Повтори с моего любимого момента "Чем она лучше меня?" Слушай, может дашь Ирис пару уроков актерства, а?
Да, провоцирует. Провоцирует, как скоро Регина сорвется на "героиновую блядь", но ничего не происходит. И он постепенно забивает.

Днюха готовится заранее, и родителей в списке приглашенных нет. И даже если они пытаются набиться в гости, то тщетно, потому что Нерон исчез со всех радаров, устроившись в одном из клубов, где его вряд ли отыщут, вместе с Ирис и компанией. Что с Региной, где она и как - он не в курсе. Может, ест с предками предназначенный ему торт? О, или торт в его, Нерона, образе? Ну, чтобы хоть как-то компенсировать его отсутствие. Да, Нерон не в курсе, что День рождения у них с Региной в один день.

Праздник удается, они гудят двое суток, и Ирис даже плевать, когда до нее дозваниваются до театра и говорят, что ее вещи будут ждать ее на помойке у черного хода. Она только ржет, истерично хохоча и утирая слезы, отпивая из бутылки коньяк и падая рядом с Нероном. Она внимательно наблюдает, как он вводит в вену иглу. Он колется пару недель. Ирис убедила попробовать, а не орать, что это край.
- Идиот! Это не край, это выход за горизонт! - и Нерон решает заглянуть туда.
Его всякий раз словно уносит вверх, но только в самый первый раз все равно было круче всего, и теперь хочется еще раз повторить это и точно соскочить. Точно соскочить...

Он просыпается, чувствуя, что слюна бежит по щеке, и он как будто прилип к подушке. Едва продирая глаза видит Ирис в ее излюбленной позе на спине с раскинутыми руками и ногами. Она всегда занимает на постели все место. Нерон подбирается к ней, кладет руку на живот и забирается под платье, которое она вчера так и не сняла. И живот у нее твердый и холодный.
Сообразить, что такое, трудно, но что-то не так, и к горлу подбирается тошнота.
Нерон подрывается, голова кружится, и комната плывет. Он не сразу фокусируется на лице Ирис. Ее глаза открыты, а рот... Рот набит рвотой, которая застыла в нем и на щеках.
- Эй, Ирис! - он принимается трясти ее, берет лицо в ладони, пачкаясь. Но она не слышит. - Ирис! - кричит он, но не может докричаться. Пытается растолкать ее, сделать массаж, но грудная клетка не реагирует. Она уже окоченела.

Нерон не помнит, как находит телефон и вызывает скорую. И, понимая, что Ирис уже мертва, все равно кричит, что нужна помощь. Только из них двоих она нужна ему.

Его рвет на пол, выворачивает наизнанку, и слезы жгут кожу как кислота, разъедают глаза. Больно. Он находит свежий шприц, едва разбирается с упаковкой. Подогревает героин и вбирает. Надо же, когда нужно, руки и не дрожат. Нужно немного успокоится, сейчас приедут врачи и что-нибудь сделают... Что-нибудь...

Нет ощущения полета. Есть чернота.

...

Он просыпается и ощущение такое, что вместо головы у него шар для боулинга, который катится в кегли. Бам! Бам! Снова и снова.
Во рту такой вкус, словно туда испражнялись собаки... И очень хочется пить.
Белый потолок, и цвет такой раздражающий... И вместо слов - хрип.
- Где?
Да и есть ли вообще кто тут?

....

+1

26

В этой комнате жутко неуютно. Стены такие белые и холодные, что мне хочется бежать отсюда, как можно дальше. Хотя, в последнее время я только и делаю что бегу. Но каким-то немыслимым образом всегда возвращаюсь к Нерону. Вот и сейчас, я сижу в палате, ожидая пока он проснется, но нужно ли ему это? Мои ожидания. Да и надо ли вообще задаваться этим вопросом?
И едва я слышу его хрип, я тут же подрываюсь с кресла, но дальше не двигаюсь. Смотрю на санитара и киваю ему. Пусть приведет врача и он-то и скажет, что с Нероном и как его состояние. А я пока подхожу к мужу и появляюсь в поле его зрения. Он паршиво выглядит и внутри скручивается какая-то пружина. Мне так хочется взять его за руку, сжать ее, чтобы почувствовать, что он все еще живой, что хочет жить. Но в его глазах я кроме боли ничего не вижу.
Тянусь за стаканом воды, который стоит возле кровати. Может я и не знаю, что такое передоз, но чтотакое сушняк вполне представляю. Помогаю Нерону взять стакан и поддерживаю пока он глотает воду, чуть ли не захлебываясь и капельки стекают по его подбородку. Я не произношу ни слова, выполняя все на каком-то автомате. А потом и вовсе появляется доктор и начинает вещать Нерону, что он в клинике и что о нем позаботятся.
Пустые слова, которым я не придаю значения, половину из которых наверно не понимает Нерон, потому что врач вдается в подробности короткого курса лечения, предупреждая, как будет чувствовать себя Нерон следующие несколько дней. О полном курсе лечения речи пока не ведется. Пока я не достану разрешение отца Нерона и пока… Пока я не поговорю с Нероном лично, убедившись, что иных путей, кроме как насильно его оставить здесь, нет.
Не знаю, почему я молчу. Не знаю, почему наклоняюсь к Нерону и отвожу его рукав до локтя, обнажая проколы. Нет, мне не страшно, когда муж бросает на меня озлобленный взгляд, вяло вырывая руку. Я увидела достаточно.
Киваю врачу и по-прежнему ничего не говоря, ухожу из больницы. Мне еще нужно заехать к семейству Сцевола, которые не пожелали явиться к сыну, чтобы узнать о его состоянии.
- Как он? – спрашивает Гней, внимательно вычитывая бумаги о лечении.
- Почему бы вам не съездить к нему и не узнать у него лично? – чего-то у меня голова разболелась и такое ощущение, как будто я вагоны разгружала в Двенадцатом. Я чертовски устала.
- Мы не хотели делать лишний шум своим присутствием. Достаточно того, что ты приехала вовремя.
Вовремя, блядь. Вовремя сегодня приехала только скорая, успев откачать Нерона и привести его хотя бы в то состояние, в котором он сейчас. И то, далеко от идеала.
- Тогда подписывайте чертовы документы и я поеду домой.
- Не забывай сообщать нам, как будут идти дела по мере лечения. – все так же деловито сообщает Гней. Мне кажется, он скрывает гнев за холодным безразличием. Ему действительно так плевать? Это получается, я единственная тут влюбленная в Нерона идиотка, которая сорвалась к нему, бросив любовника. И все воспринимают это как должное.
- А вы неплохо сплавили сына, Гней. – вдруг говорю я, забирая у него документы. Мой отец попыхивает сигарой и пока не вмешивается. Корнелия же мнет платок в руках. Она, похоже, одна из немногих, кто действительно переживает за сына. – Переложили с больной головы на здоровую.
- Возможно, надо было лишний раз лучше присматривать за ним, чтобы он не убежал к дешевой актрисульке. Вместо того, чтобы крутить романы на стороне. – прохладно парирует тесть.
- Возможно, вам просто не стоило быть таким алчным честолюбивым говном и лучше воспитывать сына.
- Регина, как ты смеешь?.. – вклинивается в разговор мой отец, но зря он это.
Потому что Гней тоже не теряется и щека горит от его пощечины.
- Гней, так нельзя! – это вступает уже Корнелия, которая поднимается с кресла и подходит ко мне. Уворачиваюсь от нее, мне не нужна ничья помощь.
- Я обеспечил тебя средствами на всю твою пустую жизнь, девочка. И ты не смеешь позорить меня в моем же доме.
- Вы опозорили сами себя достаточно, допустив то, что сейчас испытывает Нерон. Мне это уже не переплюнуть.
- Убирайся из моего дома. – шипит тесть и я только усмехаюсь.
Да ради всех богов, я с удовольствием больше вообще не появлюсь в этом доме. Вычеркивайте меня из завещаний, обнуляйте брачный контракт, мне плевать. Меня вообще заебала вся это сумасшедшая семейка во главе с Гнеем и моим отцом. Им действительно стоило завести ребенка одного на двоих и не ебать мозг другим.
Когда я приду домой, то велю Мелите подчистить все заначки Нерона, которые только могут быть в доме и вообще обыскать каждую комнату на предмет дури. Да и я сама найду пакетик с порошком, неполный, но хватит на то, чтобы заправить несколько раз. Кручу его в пальцах, рассматривая в свете городских огней. Голова пустая, но спать совсем не хочется, поэтому если я и проваливаюсь в сон, то только на пару часов и то под утро.
А к обеду снова еду в клинику и на этот раз ожидаю найти Нерона в состоянии, при котором он хотя бы разговаривать сможет. Врач предупреждает меня о том, что сейчас в организме моего мужа происходят не самые приятные по ощущениям процессы.
- Это больно?
- Мы сделаем все возможное, чтобы сгладить эффект. Все-таки его зависимость в довольно тяжелой форме.
Понятно. В общем, все очень херово и непонятно, как будет реагировать Нерон. И конечно, санитар будет в палате на случай чего, но я сомневаюсь, что у Нерона сейчас есть силы на то, чтобы прибить меня или себя. Я захожу в палату и сразу вижу скрюченного на постели мужа. Он развернулся к стене лицом, как будто ищет там какой-то тайный смысл жизни. Никак не привлекаю его внимание к себе, тем более, что мне кажется, он меня слышит, хотя и показывает этого. Злится? Должно быть, да. А скорее всего думает о том, в каком состоянии нашел Ирис. Во всяком случае, мне так кажется. Я бы очень хотела знать, о чем он думает, может, это помогло бы мне начать наш разговор и как-то помочь ему. Ведь я хочу помочь. И нет сейчас ни намека на мою обиду за то, как он посмеялся над моим признанием.
- Привезла тебе некоторые вещи, которые могут понадобиться. – говорю я тихо, ставя сумку с одобренными вещами на пол у кресла. – Разве что мозг и чувство самосохранения не нашла дома.
Сажусь в кресло и некоторое время сижу молча, глядя на спину Сцеволы. Я даже понятия не имею, что сказать. Все эти разговоры о спасении души и тела совершенно не мое. И все же мне же надо сделать хотя бы что-то. Например, развести его на разговор.
- Нерон, давай поговорим. Я знаю, что тебе больно, но тебе нужно это лечение. Иначе следующая доза для тебя может стать последней. Это чудо, что ты выкарабкался, учитывая сколько дерьма в тебе было. И осталось. Я не хочу, чтобы ты закончил как…
А вслух ее имя произнести все-таки сложно.

+1

27

Здесь Регина. Она склоняется над ним, и вместе с нею возникает ощущение воды на горящих огнем губах, которыми и шевелить-то больно, словно они вот-вот растрескаются. Нерон пьет жадными большими глотками, запивая поганое ощущение во рту, и чувствует, как вода по подбородку затекает за воротник. Подушка теперь станет влажной и противной. Теплой и сырой.
Потом появляется доктор, который что-то говорит, и говорит о нем, о Нероне. Он слушает его, едва различая слова, но главное таки слышит - речь идет о его лечении. Ну да. Иначе зачем он здесь? Нерон закрывает глаза и снова распахивает их только когда Регина касается его руки, засучивая рукав на этой больничной одежонке. Сцевола одергивается, но она делает никаких попыток его удержать, переглядываясь с врачом и уходя.

Сил спорить, кричать, вырываться нет. Ничего нет. Ничего не осталось. И никого.

Никто не приходит больше в этот день или какое там сейчас время суток. Ну, никто из семейки ,по крайней мере, потому что медсестра или медбрат заглядывают регулярно, осведомляясь, как дела. Нерон не отвечает, не реагирует, и только позволяет им проверить зрачки, пульс, сделать какие-то уколы. Это состояние похоже на анабиоз, и хочется жрать, хотя кусок в горло не полез, и при виде пищи, которую ему принесли, его снова вырвало. Только изжога разыгралась.

Ночь проходит между дремотой и явью. Ни кошмаров нет, ни мыслей. В черепной коробке будто что-то сломалось и никак не починится. Контакты разорвались. Помнит ли он, как оказался здесь? Нет. Доктор сказал, что была передозировка, и только то, что Нерон вызвал скорую, его спасло. И он помнит, для кого вызывал эту скорую.

Ему не надо рассказывать, что произошло. Он все помнит. Очень точно и подробно, и ,кажется, понимает даже лучше, чем в тот момент, когда все происходило. Тогда была паника, ужас. А сейчас - ничего. Вытравилось как будто. Выгорело.

Регина приезжает, когда в палате открыты окна, и поэтому солнечно. Наверное, времени около полудня. Она входит, он слышит ее шаги, ее голос, но не оборачивается, прижавшись лбом к стене, свернувшись клубком и желая сжаться в точку, исчезнуть. Его лихорадит.

Регина заговаривает, что привезла ему вещи, но не нашла мозгов и чувства самосохранения. Смешно, да. Наверное, врач насоветовал ей завести эту шарманку про лечение и то, что возвращение к наркоте его убьет? Ну а кто еще? На папашу не похоже. Она не хочет, чтобы он закончил "как..." Нерон едва заметно напрягается, зажмуриваясь до всполохов перед глазами, а потом снова впериваясь взглядом в стену. Не моргая. До жжения.

- Делай, что хочешь. Скажи врачам, пусть делают, что хотят. Мне все равно, - говорит он глухо и снова замолкает. Слезы бегут вдруг сами собой, и вырывается даже не всхлип, а вой. Протяжный, тяжелый. Ирис... Да, он знает, что ее нет. Понимает. Но снова и снова возвращаясь в тот день, он пытается отмотать все на несколько часов назад, чтобы что-то изменить и не увидеть ее такой, какой она теперь стоит в его глазах. Ирис...
Истерика накатывает, глухая, черная.

...

+1

28

Меньше всего мне сейчас хочется, чтобы Нерон начал отбрыкиваться от лечения, визжа о том, что ему это нахрен не надо и все с ним в порядке. Не в порядке. Понимает он или нет, но он еще очень не скоро будет в порядке. Он так и не поворачивается ко мне, бурча в стену, что ему все равно, что с ним будут делать. Верю, что все равно. Хотя никогда бы не подумала, что Нерон погружается в свою тоску так глубоко без возможности, а главное, желания выбраться.
Хочу предупредить его о том, что будет очень больно, что лечение не из приятных, но плечи Нерона как будто вздрагивают и он еще больше сворачивается в клубок, издавая жуткий вой, от которого у меня внутри все холодеет. Я вжимаюсь в подлокотники кресла, чтобы не подойти к нему с предложением о помощи и своим навязчивым вниманием. Сжимаю губы до боли. Ему ничего и никто не нужен, а я все как идиотка вою на луну, понимая, что никогда не смогу до нее дотянуться.
- Я приду завтра. – только и произношу я, а потом оставляю кабинет.
С этого момента, я начинаю ходить к Нерону каждый день. Доктор сказал, что следующие две недели будут непростыми.
- Вообще-то, учитывая тяжесть случая, я не рекомендовал бы вам приходить к мистеру Сцевола, ради вашей же безопасности. Пациенты в это время крайне агрессивны.
Я киваю.
- Я приду завтра.
Мне плевать, что там говорит доктор, я сама знаю, когда мне приходить и что мне делать. Марку, правда, не нравится то, как часто я хожу к Нерону, его это задевает и у нас происходят ссоры на этот счет, после которых я могу в итоге уехать домой. Не Марку судить меня.
Тяжело наблюдать за тем, как мучается Нерон. Его скрючивает на мокрой постели, его даже трясет и первые несколько дней, он и не говорит вовсе. Пару раз даже не захотел меня видеть. Не настаиваю, потому что не могу представить, как ему сейчас больно. Впрочем, может, мне даже стоило не послушаться его и отвлечь внимание на себя, вызвать в нем ярость, чтобы хоть как-то отвлечь от боли. Но я этого не делаю. Не знаю, почему.
Потом станет немного легче, но с другими проблемами. Врач говорит, что Нерон практически не ест, а при тех лекарствах, что ему дают, это очень вредно для желудка и вообще организма. О да, Нерон тает на глазах и мне это чертовски не нравится, хотя говорят, это естественный процесс. Док просит меня поговорить с Нероном и убедить его начать есть. Не понимаю, что могу сделать в этой ситуации, но все же прошу мужа затолкать в себя хотя бы часть порции. И вообще настаиваю на новой диете, чтобы ему выделяли еду каждые несколько часов, но понемногу. Может, это сработает.
Мои визиты длятся не долго, обычно не больше получаса. Начинаются с дежурного «как дела?» и заканчиваются стандартным «я приеду завтра». Я не настаиваю, если муж не хочет говорить, отвернувшись к стене, но все равно отсиживаю положенное время. И уж точно не рассказываю, что тело Ирис кремировали и отправили в Восьмой к той части семьи, которая у нее осталась. Я узнавала просто так. Может хотела убедиться, что она и правда мертва, хах.
К началу второй недели Нерона немного отпускает, но выглядит он все равно паршиво. Я как всегда иду к креслу, но торможу у его койки и ковыряюсь ложкой в принесенном мужу полднике. Какое-то пюре и овощи.
- Ну, хочешь, покормлю? – смеюсь внезапно я, ловя взгляд Нерона на себе. - Знаешь, когда желудок станет покрепче, я могу привозить еду Мелиты. – Нерон странно хмыкает, а я понимаю его подачу без слов и киваю, хмыкнув в ответ. Ясно, надежду на то, что он захочет есть даже нормальную еду, пока лучше не ждать. – Как ты?
Каждый раз на это Нерон отвечает по-разному, но суть одна – что он еще не сдох.
- Понятно. Обнадеживает. – снова киваю я и сажусь в кресло и осматривая мужа быстрым взглядом. Ему все еще хреново и я до боли сжимаю челюсть, потому что не знаю, как ему помочь, но хочу. Только знаю, что ему эта помощь не нужна. А еще Нерон иногда задает дежурные вопросы, если пауза в нашем разговоре затягивается. Типа, как погода, как мир, не погорел ли еще. – Все путем. Цезарь поет, языки распускаются, девственницы трахаются за честь. Наши папочки наконец-то перестали ебать мне мозг.
Да уж, после того инцидента у Гнея дома, я туда не то что не вхожа, а еще и проклята. Готова поспорить, что освятили от меня дом, чтобы я войти не смогла. Мне же лучше. Разве что Корнелии отправляю почтой короткие заметки, что Нерон жив. И всех такое общение устраивало до определенного момента.
Однажды что-то идет не так и секретарша сообщает мне, что Корнелия сидит в приемной и просит о встрече. Что? Ну да ладно.
- Здравствуй, Регина.
- Корнелия. – улыбаюсь я прохладной улыбкой. – Обычно наши с отцом кабинеты не путают. – но женщина говорит, что хотела видеть именно меня. Указываю на кресло стоящее перед моим столом. – Чем могу помочь?
- Как у тебя дела? Как Марк? – это тонкий намек на толстые обстоятельства. Потому что уже ни для кого не секрет, что мы с Марком любовники.
- Давайте перейдем сразу к делу. – предлагаю я и Корнелия кивает.
- Когда ты поедешь к Нерону?
- Завтра. А что?
- Могу ли я поехать с тобой?
- Как вам угодно. – пожимаю плечами. – Но не очень понимаю, зачем я вам там нужна.
- Дело в том, что я ходила к сыну, но он отказывался меня видеть.
- Ну, у него есть на это все основания, не находите? – Корнелия поджимает губы. – Просто подождите.
- Я приходила несколько раз и ничего не менялось.
- Корнелия, Нерону больно. Очень больно.
- Но тебя же он пускает.
Я смеюсь в голос и смех выходит каким-то горьким. Корнелия считывает это очень хорошо, а я и не задумываюсь.
- Я безразлична Нерону, поэтому не могу сделать ни лучше, ни хуже, чем уже есть. А вот мать…
- Регина, может мы поговорим об этом за чашкой кофе или чая? Рядом есть отличный ресторан.
Я не свожу со свекрови взгляд, а потом достаю из пачки сигарету и закуриваю. В своем кабинете могу себе позволить.
- Корнелия, я вас уважаю. Не понимаю, но уважаю. Но после воспитательной руки Гнея, у меня нет никакого желания иметь что-то общее с вашей, так называемой, семьей. Даже мой отец не позволял себе поднимать на меня руку. Давайте не будет выходить за установленные рамки и встречаться только в крайних случаях. Завтра я позвоню вам за пару часов до выезда.
В общем-то на этом разговор и заканчивается, потому что Корнелия не пытается оправдаться, а мне эти оправдания и не нужны. Но к Нерону мы едем вместе.
Как-то так и проживаются две недели и поганее всего, что я не могу перестать думать о Нероне. Я вычитываю эти дурацкие буклеты о поведении наркоманов после лечения, о том как их нужно поддерживать и понимаю, что вся эта байда для меня совершенно не подходит. Я думала я буду испытывать ненависть к Нерону, злость, жалость. Но, блядь, ничего такого нет! Я просто терпеливо жду, когда сойдут желтые синяки от проколов на его локте, жду, когда в глазах мелькнет хотя бы мелкая искорка, говорящая, что тот человек, в которого я почему-то влюбилась, еще жив. Жив ли?
Подходит третья неделя, а я все продолжаю приходить к Нерону и мне пора бы увеличить интервал между визитами, но каждый раз находятся причины, по которым я этого не делаю.
Погода сегодня просто замечательная. Март подходит к концу и на улице тепло и свежеет. И врач мягко намекает мне что Нерона неплохо было бы вытащить на улицу проветриться. И меня это немного раздражает. В смысле, откуда у людей такая уверенность, что я могу как-то влиять на мужа? Если он не захочет, он никуда не вылезет. Хотя док прав.
- Пойдем погуляем? – бросаю сумку на кресло и пинаю койку Нерона, на которой он валяется, уставившись в потолок. – Ты уже позеленел и становишься похож на злобного зеленого карлика.

+1

29

Регина приходит каждый день, и всегда ритуал один и тот же. Она здоровается, спрашивает о делах, садится в кресло, не получает ответов и уходит. Всегда в одно и то же время. Вообще в палате висят часы, но по-настоящему Нерон отмеряет дни по визитам Регины, а еще это превращается в какой-то эксперимент по наблюдению - придет или нет. Едва стрелки приближаются к отметке на после полудня, как Регина входит.

Нерону паршиво, дюже паршиво, и эти гляделки в циферблат - способ отвлечься, и только когда примета в очередной раз срабатывает, наступает момент, когда он больше не может сопротивляться, проваливаясь в состояние анабиоза от боли и выворачивания наизнанку. Самое начало лечения дается чертовски трудно, но самое поганое то, что осознания, зачем все это, нет. Нерон просто исправно принимает все, что ему прописано, дожидается приходов Регины... Терпит. Он как пустая, но заросшая плесенью бутылка из-под прокисшего вина, которую все драят и драят ершиком туда-сюда, туда-сюда. Через глотку и задницу сразу, ага.

Когда немного отпускает, то меняется и отношение к визитам Регины. Вообще, казалось, что она ходит из-за какого-то гребаного чувства ответственности или типа того, и, что, когда станет легче, она умоет руки. Однако она не умывает, она все так же не изменяет себе.
- Не сдох.
- Дышу.
- Стул жидкий, но в целом я живой.
- Ответы на ее "Как дела?" всегда короткие, пустые, но они хотя бы появились.

Слова про еду Мелиты рождают самые разные ощущения. Аппетита - служанка потрясно готовит. Отвращения - любые мысли о еде вызывают тошноту. Тоски - сколько еще ему здесь куковать? И вопрос про срок самый тяжелый. Нерона устраивает быть здесь, потому что здесь никого нет, ничего нет, и еще потому, что он никуда не стремится. За этими стенами нет ничего и никого. Он может остаться здесь навсегда и потом тихо сдохнуть?.. Поэтому все его вопросы Регине о том, что происходит на большой земле, звучат без интереса, глухо и без особого внимания к ответу. Но Регина отвечает, обычно весьма подробно, но вместе с тем без лишних деталей. В самый раз, чтобы Нерону не забыть человеческую речь.

А однажды после очередного визита Регины заходит док и спрашивает, готов ли он принять еще визитера.
- Она что-то забыла? - отзывается Нерон. Однако это не Регина, это мать.
- Я никого больше не жду, - и напрасно док пытается его убедить в обратном. Так повторяется несколько раз, но никогда Нерон не говорит о попытках матери увидеться с ним Регине. Просто вдруг в один из дней они приходят вдвоем.

Нерон сидит на кровати, и только один короткий взгляд на мать выдает его реакцию растерянности. Всего мгновение - и снова на лице безразличие. Напрасно Корнелия пытается заговорить, обратить внимание. И напрасно Регина делает попытки оставить их наедине.
- Ты уходишь? - спрашивает он, и она качает головой, под его взглядом возвращаясь в кресло.
Он не смотрит на мать не потому что обижен на нее, а потому что не хочет, чтобы она его видела таким. Нерон злится на что угодно, но не на нее. И ее присутствие мучительно. Поэтому наедине он потом просит Регину не приводить ее больше с собой.

Нерон отвратно питается и сильно похудел. Пижама висит на нем как на вешалке, а еще он побрился, и щеки оказались совершенно впалыми, так что черты лица стали острыми, хищными. Регина однажды пошутила, не собирается ли он слинять отсюда через замочную скважину. Нет. Он не выходит из палаты уже две недели.

Сегодня все как всегда, разве что окно расшторено, и свет падает в палату яркими солнечными пятнами. Регина входит и сходу предлагает пойти погулять. Нерон смотрит на нее снизу вверх и садится. Голова кружится, но он не подает виду. Встает, идя из палаты.
Солнце слепит, и запахи все кажутся какими-то новыми. Нерон ступает босиком по гравиевой дорожке, наплевав на то, что весна. Здесь, в парке, достаточно тепло.

Регина идет рядом. Она молчит и как будто боится спугнуть его.
- Док сказал, что я могу праздновать второй день рождения, - вдруг усмехается Нерон хрипло. - Но что-то мне мой перестал нравиться.
Думает ли он об Ирис? Нет. Она просто сидит в мозгу. Она словно застрявшая пуля, которую нельзя извлечь и которая погружает его в кому.
- Когда у тебя день рождения? - снова неожиданно, и Регина даже как будто забывает. И каково же удивление, что они родились в один день с разницей в год. Нерон моложе.
- В самом деле? День в день? - сипло смеется он. - Забавно.
Он не замечает, как чешет руки там, где были проколы, но ловит взгляд Регины. У рубашки закатаны рукава, но он не расправляет их.
- Хочешь покажу следы, которые тебя порадуют? - предлагает он и не дожидается ответа, когда останавливается и приспускает пижамные брюки, оголяя задницу. Следы от уколов расцвели пышным цветом. - Для здоровья и долголетия. - Усмехается.

Нерон добирается до скамейки, но садится так, чтобы скрыть дрожь в ногах. И снова кружится голова, так что он закрывает глаза, пытаясь остановить вращение мира.

....
.

+1

30

У меня не было никакого плана, но все же это срабатывает и пьяненькой, но уверенно босой походкой, Сцевола выбирается со мной во внутренний парк. Климат контроль здесь налажен и ощущения, как будто очень комфортное лето. Я не заговариваю, потому что мне нечего сказать, потому что не хочу нарушать хрупкое равновесия при котором Нерон делает то, о чем я его прошу. Но внезапно заговаривает он сам и я даже немного вздрагиваю от его голоса, но все же слушаю. Что бы он ни хотел мне сказать, это в любом случае важно. Каждое его слово, сказанное по собственной инициативе – важно.
Да, могу понять, почему он разлюбил свой день рождения. И в его словах скользит все. Передоз, клиника. Ирис. Хотя о последней он никогда не говорит. Но знаю, что много думает.
- А? – переспрашиваю я, не понимая его вопроса. То есть понимая, но не понимая, к чему это его интересует мой праздник. – Эммм… - я спикер от бога. – Тогда же, когда и у тебя. Разница ровно в год. – пожимаю плечами. – Только ты карапузик еще.
Ну да, по дурацкому стечению обстоятельств, Нерон и я родились не только в один день, но еще и он был младше меня. Напрягало ли меня это? Не особо. Речь об этом никогда не шла, да и Нерон всегда больше выглядел на пятилетнего, чем на свой возраст. Рядом с ним так или иначе чувствуешь себя старой теткой.
Вот как сейчас…
Я просто ловлю взглядом следы от шприца на локте, а Нерон… Не знаю, может ему становится неловко, уж точно не стыдно, а может он хочет скрыться, забыть, не портить настроение себе. Но выкручивается Сцевола из это ситуации так, как может только он, делая ее еще более неловкой.
Я застываю на месте, глядя как этот ребенок приспускает штаны с трусами и показывает мне свои французские булки в дырочку. Как даун я смотрю на Нерона, точнее на ту часть Нерона, которую мне удалось когда-то пощупать в день нашей свадьбы, и не знаю, что сказать. То ли дыхание перехватывает от возмущения, то ли слов приличных не находится.
- Эй, это что за черт?
Мужик, видимо, шедший за нами кривится и указывает на уже прикрывающегося Нерона. У этого чувака возмущение еще более праведное, что у меня. Я надеюсь, кроме него это никто не видел. Не хочется, чтобы Нерона загребли за нудизм.
И возвращаясь к тому, что я старая тетка… Иногда Нерон влияет на меня вот как-то так…
- Не пялься на зад моего мужа. Извращенец! – без тени краски на лице фыркаю и разворачиваюсь к Нерону.
- Да пошла ты, курица тупая!
- Сам пошел!
Мой муженек делает вид, как будто вообще ничего не произошло. И я падаю рядом с ним на скамейку. Сцевола выглядит уставшим. Сколько он уже вот так не ходил по улице? Сколько не дышал свежим воздухом? Синяки под глазами так и не проходят, а кожа лица как будто обтянула череп. Щеки впалые и это странно, но мне хочется ткнуть его в щеку пальцем.
- Ты такой болван, Сцевола.
Я смеюсь, поворачивая лицо к мужу и внимательно следя за тем, как на его губы ползет слабая и уставшая улыбка, а он все так же не открывает глаз, как будто зависая на границе между сном и реальностью и наконец-то обретая покой. Не хочу его тревожить. Но так хочется прикоснуться к нему. Я как будто проваливаюсь в сон вместе с ним, не способна оторвать от него взгляд. Если бы ты только знал…
Нерон вдруг открывает глаза и смотрит на меня и под его взглядом я как будто прихожу в себя, отворачиваясь и осматривая парк.
- У вас тут весело, как на родительском ужине. – многозначительно киваю я, наблюдая за народом. – Я не рада этим следам. – вдруг произношу я, возвращаясь к его выходке. – Но я рада их эффекту. Ты бодрячком и сверкаешь задницей. Тебя хоть завтра можно выпустить домой в зоопарк.
Я смотрю на Нерона и усаживаюсь так, чтобы быть повернутой к нему, мне так удобнее. Подпираю голову рукой, главное, не зацепить каблуком чулки, да и в юбке движения стеснены.
- Ты гуляй, без меня. Не просиживай ляжки в койке. Тем более, тебе теперь есть что показать. – кладу голову на свою руку и подставляю лицо солнцу. Здесь оно тоже искусственное, но лучи как настоящие. Теплые. И я внезапно начинаю смеяться. Не знаю, как чему вспомнился этот бред, но я открываю глаза и вижу вопросительный взгляд Нерона. – Просто твоя мать недавно сказала, что у нас с тобой похожий юмор. Теперь я в этом не уверена.
Может, я и сказала, что Нерон бодрячком, но я, конечно, понимаю, что все не так просто. Поэтому я еще немного задерживаюсь, спинывая его со скамьи и заставляя ходить. Ему нужно ходить. А потом уже, когда мы добираемся до палаты, я забираю сумку и ухожу, как всегда предупредив о том, что завтра приеду.
Ближе к концу третьей недели, врач говорит мне, что Нерон справляется и его можно попробовать выпустить на волю на неделю. В доме не осталось ни одной его заначки, кроме той, что я все-таки оставила у себя. Зачем? Не знаю. Просто оставила. Но когда я заговариваю с мужем о том, что он мог бы поехать домой на некоторое время, он внезапно глухо, но резко отказывается. И причина звучит так же коротко. Он сорвется. Он знает, что сорвется. И его ответ так сильно меня отпугивает, что больше я не говорю с ним на эту тему.
Честно говоря, сначала меня прошибает легкая паника, что по выходу из клиники Нерон может сорваться, как обещает сейчас. Ведь ему это лечение было без надобности в тягость. Но потом меня как будто осенило, словно я пытаюсь найти хоть какой-то позитив в этой ситуации.
Нерон сказал, что сорвется. И в этом вся суть. Он сказал. Дело в том, что он мог бы мне ничего и не говорить, выйти и обдолбаться. Он мог сказать то, что я хочу услышать, но он не врет мне. Нерон идет на поправку, хотя и сам этого не замечает.
Я прихожу к Нерону и стараюсь вытащить его куда-нибудь. Здесь колоссальная территория и куча мест, куда можно забуриться и подонимать несчастных. Пассивно, конечно. Разве есть что-нибудь противозаконное в том, чтобы взять гольф машину и портить окружающим игру, демонстративно осматривая территорию? А еще у нас есть любимый чувак, который постоянно строит карточные домики, пирамидки и всякую такую фигню. Успокаивается. Но какое же удовольствие «случайно» рушить его труды. А он только пыхтит и кривится, уносясь куда-то. На нас даже жалобы пишут. Забавности.
Однажды я сильно задерживаюсь у Нерона. Очень сильно. Но совсем не потому что мы загуляли. Появились запары на работе и я практически не сплю, пытаясь разобраться в том, в чем вообще ни разу не разбираюсь. В общем, я захожу к муженьку и он сидит в кресле, вместо кровати.
- Пролежни мучают? – тут же выдаю я, падая на постель и закрывая глаза. – Сейчас мы куда-нибудь пойдем. Я знаю, что где-то здесь есть кружок лепки и раскраски горшков. Дай мне минутку.
Минутка выливается в… даже не знаю, может, пару часов. Но я просыпаюсь и на удивление чувствуя себя выспавшейся и удовлетворенной. Но все же, что-то не так.
- Который час?
В общем, Нерону слегка достанется, что он меня не разбудил, а на телефоне куча пропущенных от Марка, которых я почему-то не слышала. Сон был такой крепкий? Я подрываюсь на постели, пытаясь привести себя в порядок. Зеркала тут нет, поэтому приходится достать косметичку и подправлять макияж таким корявым способом. В Нерона летит помада, потому что он ржет, а потом я пулей вылечу из палаты. И так же пулей вернусь обратно буквально через минуту, в миг оказываясь рядом с Нероном.
- Ты как, жив? – заглядываю ему в глаза, наскоро удостоверяясь, что Нерон выглядит уже значительно лучше. А потом кладу руку ему на щеку, как будто забываясь и это будто ошпаривает кожу. – Не балуйся. Иначе придет тот мужик, который клюнул на твою попку и покарает тебя. – выхватываю помаду из рук мужа и вот на этот раз точно убегаю.
Что это было? Зачем я к нему прикоснулась? Рука словно до сих пор огнем горит. Но это было так естественно. Я бы хотела зайти дальше.
Проект, который Двенадцатый прислал, да еще на бумаге – был моим личным концом света. Хотя говорил, как раз-таки об обратных вещах.
- У тебя же тесть – электромагнат. Уверен, в этом они разберутся.
Я кривлюсь. Идея Марка не особо мне нравится, с тестем я связываться не хочу. Но мужчина подал мне другую идею.
- А пока, пойдем спать. – Марк целует меня в макушку, спускаясь поцелуями ниже и утаскивает в постель.
На следующий день я приду к Нерону с дарами. Что-то подобное я и скажу на входе, но звучать будет не очень весело, потому что я заколебалась.
- У меня такая запара. Двенадцатый прислал схему электропитания шахт на одобрение. И я хочу понять, что они не наворотят дел, за которые я потом буду расплачиваться. Это же вроде твоя тема? Может, взглянешь, если будет настроение? Просто если я обращусь к твоему отцу, мне это будет стоить какой-нибудь игры на публику с тобой. Сам понимаешь… - морщусь я, доставая документы из сумки.

+1

31

Нерон не обращает внимания на чувака, который взялся возмущаться, а вот Регина внезапно дает отпор, но, впрочем, понятно, почему она это делает. Скорее похоже, что она не всерьез, а шутки ради, и Нерон слабо усмехается.

Здесь тепло и хорошо, и Регина устраивается на скамейке рядом. Он хмыкает на ее "ты болван", подставив лицо солнцу. Пауза затягивается, и, когда он открывает глаза, то ловит на себе ускользающий взгляд Регины. Он словно спугнул ее сейчас, однако это приводит к тому, что Регина возвращается к начатому разговору. Вернее, к тому, что Нерон выкинул только что. Да он и сам знает, что никакой радости у Регины нет, это было просто... Просто так. Но вот насчет того, что она рада результату - это правда. А еще она просит его не торчать в палате, а шевелиться, иначе рассохнется, и вдруг смеется сама себе.

Насчет матери Нерон ничего не отвечает, потому что внутри возникает чувство стыда перед нею. С нею всегда все так сложно. Она - ангел, и черт знает, как оказалась связанной с отцом. Нерон не сомневался, что она его любит, правда, не понимал, как это возможно. ...К слову, она больше не приходила, и он не спрашивает Регину, держат ли они связь.

Зато Регина приходит каждый день, а однажды с новостью о том, что подошло время, когда Нерон может отправиться домой на перерыв в лечении. Он думал об этом. Ждал. Сначала этот день казался далеким настолько, что как будто никогда и не наступит, а теперь вот он, и ничего не меняется - за этими стенами ничего так и не возникло, что манило бы к себе.
- Я не поеду домой, - отвечает Нерон, и на немой удивленный вопрос Регины отвечает сухо: - Я сорвусь.

Да, это самое вероятное, что может случиться. Боится ли он этого? Нет. Просто он хочет сейчас остаться здесь, а это значит, что Регине по-прежнему придется приезжать. Впрочем, даже в клинике они находят, как коротать время так, чтобы не было совсем скучно, и возникает вероятность того, что скорее, чем Нерон выйдет сам, его отсюда выставят. Ну он же не со зла! Просто иногда зудит от того, как хочется вытворить что-то эдакое, пусть и безобидное.

Нерон никогда не обсуждает с Региной ее работу, хотя в общем и целом в курсе, что она продолжает крутиться на побегушках у отца, и даже отвечает за целый Дистрикт. О том, какая это усталость, он узнает случайно, когда она влетает в палату и, находя свое кресло занятым, падает на койку. Почему Нерон занял его? Черт его знает. Просто захотелось.
Ей нужно всего лишь перевести дыхание, а выходит, что она засыпает на пару часов, и Нерон идет прогуляться без нее, предварительно отыскав в ее сумке затрезвонивший телефон и отключив звук. Регина только поморщилась во сне.

...Он называет ей время, и Регина хватается за голову, потому что куда-то там опоздала, и вообще полный пиздец всей ее короткой биографии. Она делает страшные глаза, пытается привести себя в товарный вид, а Нерон наблюдает за нею, и в него даже летит помада в ответ на:
- Ну ты что, старушкам положено много спать, - лыбится он. - Двадцать пять лет... Четверть века - не шутки!

И вообще без нее становится как-то... пусто, так что, когда Регина вдруг влетает обратно, на на секунду Нерон считает, что она решила задержаться, и даже было хотел сказать ,что узнал про курсы горшков, чтобы слепить ей один под кровать на старость, но Регина всего лишь забирает у него помаду и назидательно говорит, чтобы он тут не шалил.
- Разве ты не защитишь своего мужа? - спрашивает Нерон на голубом глазу. Муж... Да...
Короче, Регина сбегает, и почти наверняка на свидание. Откуда уверенность? На месте Марка он бы клювом не щелкал и точно обрывал ее телефон.

А на другой день встреча приобретает совсем неожиданный разговор. Регина будто сомневается в том, правильно ли поступает, но все-таки решается. Она протягивает документы и коротко обрисовывает суть да дело. О да, папаша бы сорвал куш наверняка, хотя вроде сейчас и затих. Ждет, когда он прооклемается?

Нерон берет папку.
- Хорошо.
У него времени - вагон, но почему-то, когда он откладывает документы, ему кажется, что он к ним не притронется, а Регина и не удивится в итоге, но, едва она уходит, он садится читать, так что в следующий визит все возвращается к ней.
- Примитивно, но работать будет, только малая мощность - малый толк. Это как будто они спустят в шахту лампочку на проводке. Свет есть, но если стукнуть - надо искать новую, снова спускать... - Нерон пожимает плечами. - И мне не нравится, что система представляет собой что-то вроде последовательно соединенных удлиннителей. Выйдет из строя звено - и все последующие тоже. Плюс при таких включателях есть опасность искры. Допотопно. Протяни туда освещение по типу светодиодных лент, но так, чтобы источник питания был один и на земле, а внизу только резервный генератор. Это затратно, но потом сама увидишь, что удобно, и люди перестанут ползать как кроты. А что касается полного энергообеспечения, то эта часть проекта не годится. Выглядит хорошо, даже прогрессивно, но только потому, что Двенадцатый - дыра, там даже восковая свечка - прогресс. Вытяжки, подъемники - все может быть обеспечено электроникой, но тогда наверху должна быть инфраструктура, а не в этих норах. Они как будто пытаются выстроить в шахтах новый Тринадцатый - не получится, да и опасно.

Нерон говорит все это, не глядя в бумаги, он просто хорошо успел все рассмотреть. Черт, да он уснул только под утро, не заметив времени.

....
.

+1

32

Вообще-то я ни на что особо не рассчитывала, когда шла к Нерону с планами Двенадцатого. Просто я действительно не хотела идти к его отцу, а Нерон был неплохим вариантом, хоть и не последним. И будем говорить откровенно, ему все равно нечем заняться.
Но каково же мое удивление, когда на следующий же день Нерон выдает мне полноценную информацию, поправки и советы касательно этой системы. Он мог посмотреть когда хотел или вообще не смотреть, но он сделал все за… сколько, за ночь? За пару часов?
- Так… Окей. А ты не мог бы повторить все еще раз и медленнее, чтобы я записала это на телефон? – говорю я, спустя заторможенную паузу, ошарашенно глядя на Нерона.
Я честно стараюсь все понять, но это не моя сфера. Я могу шарить в опорах в шахте, в добыче угля, в месячной норме. Но электрика – не моя степь и все эти провода и токи, светодиодные ленты… Я знаю, что это такое, но как это работает не представляю.
- Выстроить наверху. Я поняла. – киваю я, после повторного и подробного объяснения мужа. – Спасибо. – откидываюсь в кресле, складывая бумаги и пытаясь восстановить мозг. – Вот это занудой ты можешь быть. – протягиваю я, с улыбкой. – Есть то, чего ты не умеешь?
Мы еще немного трещим, а потом я уезжаю сразу в офис и вожусь с планом и тем, что мне рассказал Нерон. Техник вроде понимает то, о чем я говорю и именно в этот момент заходит Марк. Он с тенью улыбки наблюдает за мной, как я выдаю один электрический термин за другим, а когда мы остаемся одни, он смеется и обходит мое кресло, чтобы поцеловать меня в макушку.
- Когда ты успела стать специалистом по силовым кабелям и мощности передачи тока?
- Сегодня. – коротко отзываюсь я, завершая некоторую работу. – Это не я. – признаюсь. – Нерон все рассказал и даже дал пару советов. Очень дельных кстати. К счастью, не все мозги растерял.
Я буквально чувствую спиной как напрягается Марк.
- Ты относила проект Нерону?
- И как видишь, это была хорошая идея.
- Ты могла отнести его старшему.
- И это была бы плохая идея. – вообще нечего здесь обсуждать. – Давай не сейчас, родной, я правда занята.
Мы с Нероном никогда не говорили о работе, но тут вроде как находится что-то общее и я через некоторое время спрашиваю у Нерона совета по поводу нового плана Двенадцатого, который на скорую руку склепали мои «гении». Сцевола оценивает работу не так уж и высоко и я все понимаю, но может быть он поможет, в каком направлении нужно двигаться? И тогда Нерон предлагает свою помощь.
- И что мне это будет стоит? – спрашиваю, подозрительно щурясь.
На самом деле, я ему больше доверяю в этом плане, чем своим, даже не знаю почему. Но Нерон предлагает самостоятельно написать проект энергообеспечения шахт Двенадцатого и готов это сделать не выходя из клиники, только ему нужен ноутбук. Он даже не представляет, как помогает мне и хотя я и задаюсь вопросом, откуда такая щедрость, но все же соглашаюсь на его помощь без особых вопросов.
А когда проект закончен, я даже не знаю, как благодарить моего золоторукого и пустоголового муженька за его огромную услугу. Приходится выкручиваться фантазией и крохотными знаниями о пристрастиях и привычках Нерона.
- За то что ты помог и спас мою задницу от нагибания акционерами, презент тебе. – я протягиваю ему пачку сигарет и зажигалку. Нерон пыхтел сигаретами раньше, как ненормальный, хотя винить мне его не в чем. Просто сейчас он в клинике, и это совсем другое. Сцевола тянет руку, чтобы забрать у меня его подарок, а я на мгновение не отпускаю его. – Только обещай мне, не больше двух сигарет в день. Нерон, пожалуйста. Врач обещал, что не пустит меня больше, если поймет, что я торможу лечение.
Определенного ответа Нерон мне не дает, но я и не та, кому он должен что-то обещать. Впрочем, контролировать его тоже бесполезно, тем более, что в следующие несколько дней у меня и не получится.
- Кстати, через два дня у меня важная презентация проекта, поэтому следующие несколько дней я плотно застряну на работе и не смогу приехать. – предупреждаю Нерона, хотя сомневаюсь, что в его жизни эта инфа что-то изменит. – Может, все-таки встретишься с матерью, пока меня нет?
Но мое предложение отвергнуто и я не знаю, что еще предложить, чтобы Нерон не оставался один на эти дни. Да, я знаю, что он большой мальчик и о нем тут позаботятся, но в то же время он – маленький мальчик, который шалит пальцами в розетку, так что всем потом по башке прилетит.
- Ладно. – сдаюсь я. – Только постарайся тут не разрушить клинику окончательно.
Все ли это сюрпризы за этот день? Нет. Нерон торжественно вручает мне ни что иное как горшок и при этом, сволочь, довольный до безобразия. У меня на лице разве что бровь дергается, потому что я изо всех пытаюсь не стать вдовой в эту самую минуту.
- Я надену его тебе на голову. 
Следующие несколько дней я действительно залипаю на работе, готовясь к отчету перед руководством и нервничаю, как ненормальная. Здесь дело не только в отце, но и во всех остальных. Тупые толстосумы считают, что молодой девчонке как мне еще рано курировать такой большой проект как Двенадцатый. И мне приходится зубами вырывать их признание, что моя работа достойна уважения.
Но в итоге все проходит нормально и можно вернуться в рутину, а главное, хоть немного выспаться и приспустить контроль над ситуацией. Указания переданы, кому надо и теперь я могу вернуться к посещениям Нерона в полной мере. Порой я даже задерживаюсь дольше обычного. Так получается, а Нерон почему-то не гонит, не напоминает. Ну просто загуливаемся, даже особо не заводя разговоров. Пару раз я даже наблюдаю за его талантами баскетболиста. Он говорит, что это неплохо разминает мышцы и возвращает в форму.
Да, форму Нерон растерял изрядно. Это видно по его телу, исхудавшему, хоть и по-прежнему жилистому. Нерон никогда не был качком, но мне, черт возьми, все равно нравились его руки. И стоит только вспомнить, как его пальцы касались оголенной кожи моей спины… сука.
- Я стесняюсь спросить, Сцевола, как ты играешь с другими? Они вообще видят тебя с высоты своего роста? Не боишься, что затопчут случайно?
Все вроде неплохо. Еще неделя и Нерон выйдет отсюда насовсем и я бы и хотела спросить, чем он займется, но я пока не спрашиваю. Чем бы он не занялся, это будет уже не мое дело. Это сейчас мы видимся регулярно и по расписанию. А что будет, когда он вернется домой? Тем более, что лофт Нерон домом никогда не считал и больше торчал с Ирис у самой Ирис.
О чем-то подобном сейчас и говорит Марк, когда радуется, что Нерон скоро выйдет и мои визиты к нему закончатся.
- Все. – качаю головой. – Закрыли тему.
Мы ее закрываем, но все идет херово буквально после того, как мы выходим из заведения. Потому что ситуация идет явно не по плану Марка. Вместо того, чтобы поехать к нему домой, я говорю, что еду к Нерону.
- Ты шутишь?
- Нет. – я смотрю на телефон. – Мне и правда надо заехать. Я уже и так опаздываю.
- Регина, я долго могу терпеть, но это уже переходит всякие рамки.
- А что ты хочешь? Марк, он – мой муж и с этим ничего не сделать!
- Похоже, что он муж только для тебя, потому что уже никто в обществе так не считает.
- Это их проблемы.
- Я тоже так не считаю. – говорит он и смотрит на меня серьезно.
- Значит, это и твои проблемы.
Мы ругаемся и в итоге расходимся в разные стороны. Настроение ни к черту и я прошу водителя высадить меня раньше клиники, чтобы пройтись пешком и глотнуть свежего воздуха. Да что с Марком такое? Я же не могу перестать быть женой Нерона! А я бы и сама этого хотела, потому что у меня руки ломает от того, как хочется к нему прикоснуться. Скоро он вернется, скоро снова надо будет ломать комедию. А я понимаю, что не могу даже фиктивно жить с человеком, которого хочу, но который никогда не посмотрит на меня как на женщину. Это пытка. Не говоря о том, что я постоянно вспоминаю, как призналась ему. Идиотка.
Со стороны могло показаться, что наши отношения вернулись к самому началу, когда нам было плевать друг на друга, но вот со мной все не так. И чем дальше в лес, тем больше дров.
Я попадаю под дождь, которого совсем не жду и это выбивает меня еще больше. Так что я даю по рукам врачу, который пытается протянуть мне полотенце, чтобы промокнуться. Не надо меня сейчас трогать. И ничего мне не нужно. Я не надолго. Однако, когда я захожу в палату, Нерона там не оказывается и это края. Вот это реально окончательные края моего закипания. Этот день уже не может быть хуже.
Сквозь сцепленные зубы узнаю, где Нерон и мне говорят, что он должно быть, где-то на территории клиники. Да что вы? А я думала, за пределами. Вашу ж мать!
Я нахожу Нерона на баскетбольной площадке и очень ему не везет, что я его нахожу.
- Ну конечно, горшок уже слепил, теперь можно и мяч погонять. – сходу выдаю я, стуча каблуками по дорожке. – Почему ты меня не дождался? Я же сказала, что приду. Так трудно было подождать? Почему я должна искать тебя по всей клинике?
Я вся мокрая, с меня течет вода и наверно, макияж еще немного потек, потому что я с трудом привела его в порядок на скорую руку, прежде чем добраться до Нерона. Платье прилипает к коже и я уж точно далека от той красотки с которой обедал Марк. Черт бы его побрал. От прически тоже ни следа и вода стекает с волос прямо по вырезу платья на живот. Мокро, холодно и неприятно.
А Нерон вот наоборот. Он стоит без майки, держа в руках мяч и медленно оборачиваясь ко мне. Весь такой… черт, вроде и задохлик, но какой же он… сука, до судороги в пальцах, до дрожи в коленях. Я не уверена, что у меня трусы мокрые именно от воды.

ты будешь моим плащом?

http://savepic.su/7100602m.jpg

Отредактировано Lucia Varys (Пт, 11 Мар 2016 16:15)

+1

33

Регина смотрит на него, приоткрыв рот, а затем, когда Нерон замолкает, просит повторить помедленнее. Нерон усмехается, кивая, и повторяет все то же самое, показывая уже на самих документах, к чему относятся его замечания. Регина слушает внимательно, делая пометки.
- Выпишу тебе счет за мое занудство, - откликается Сцевола, потягиваясь. Внутри давно забытое чувство понимания того, что он делает, и того, что он действительно на что-то годен. И даже настроение как будто немного поднимается.
Регина задерживается, потому что разговор заходит про Двенадцатый вообще, и это ее конек. А еще она прислушивается к нему, и это тоже очень... да, самотутверждает, чего тут скрывать? Поэтому, когда звучит просьба взглянуть на планы, которые ей подготовили ее спецы, Нерон соглашается без раздумий и просматривает ее несколько дней.

- Если хочешь, я могу предложить что-нибудь, - говорит он, подводя короткий итог своему спичу с общим содержанием "Сносно для жопы мира, но это дерьмо". Честно, получается само собой, и Нерон понимает, что правда бы мог покумекать немного. - Привези мне мне хороший ноут и дай время. - Ее вопрос про стоимость он, конечно, понимает, но переворачивает в нейтральную сторону: - Стоить будет недешево, но окупится, увидишь.

Нерон не пишет подробный талмуд, потому что для этого нужно гораздо больше времени, чем неделя с хвостиком, но он создает шаблон, для которого создать начинку не составит труда, потому что все перспективы прописаны, и хорошие инженеры поймут, что именно им нужно сделать.
- Надеюсь, твои спецы хорошие исполнители, потому что творцы они так себе.
А в награду он получает то, чего остро не хватало, несмотря на жалкие суррогаты. Пластыри никак не восполняли потребность в сигаретах, поэтому, Нерон, наверное, ведет себя как наркоман, когда протягивает руку, а под ложечкой сосет. Хотя, постойте, он ведь и есть наркоман. И Регина считывает что-то такое, потому что просит не усердствовать, иначе они поплатятся оба.
- А можно две за раз? - раскурить хочется сейчас же, но он протерпит до вечера, хотя карман жечь будет невыносимо. Однако оно того будет стоить, и пальцы будут дрожать, когда он будет прикуривать... А пока...
Регина говорит, что следующие несколько дней она не сможет приезжать, объясняя это тем, что будет большая запара на работе. Нерон не видит оснований не верить ей и считать, что она просто начинает сливаться, но какое-то паршивенькое чувство на мгновение возникает. А еще Регина предлагает увидеться с матерью.
- Нет, тем более, что мне подвернулась такая возможность побыть одному, - лыбится он. И хотя вести о том, что Регины не будет производят неожиданно странное ощущение... короче, ему не хочется, чтобы так было, и еще круче - не хочется, чтобы не хотелось, потому что это ничто иное как привязанность к ее визитам, а зависеть Нерон не хочет. Это слабость, а их у него и так достаточно.

- Кстати, я тут... - он забирается под кровать и выуживает оттуда ответный подарок. Он таки склепал ей горшок, приведя в изумление всех посещающих гончарные занятия, потому что к особому совершенству он не стремился и, кусая губы, свертел на круге невообразимую хрень - топорную, но зато крепкую. - Твой зад выдержит.

Говорят, что, когда собак хозяева оставляют дома одних, они тут же начинают тосковать и волноваться, что хозяин больше не вернется, что он ушел специально или с ним что-то произошло... Нерон не в курсе, откуда люди в курсе собачьих мыслей, но то, что у него нет-нет да возникали подобные, это точно. И ведь он бы не удивился, потому что Регина ничего ему не должна, да и вообще ему стало лучше - не надо было мучиться за него совестью или типа того. Когда она не приходит в первый день, Нерон вечером, уже после отбоя, раскуривает в окно сигарету, и... Черт, ему скоро придется выйти отсюда, и что тогда будет? Здесь его все устраивало, и устраивало, что Регина была с ним и больше никого из того мира. По предкам он не тосковал, по друзьям-приятелям - тоже. Ему не хотелось никого и ничего. Однако прятаться вечно он "тут" не может. А еще "там" он останется один, потому что "тут" в клинике - его территория, и Регина приходит к нему. За стенами - они будут на одной общей территории, а значит со всеми и ни с кем. Ну, по крайней мере, Регина перестанет быть его... его - кем?

Он тушит сигарету и оставляет окно открытым. Не спится.

Регина возвращается.

- Ну как? Ты всех нагнула? Как прошло? - спрашивает Нерон, идя ей навстречу. Регина рассказывает, что ее презентация и совещания прошли отлично, что все сработало так, как надо, и она, хотя и уставшая, но светится, когда рассказывает о своих успехах. И он рад за нее, правда. Искренне.
- Ты молодец. Надела декольте и все решилось? - хмыкает он, но дает понять, что шути и не ставит под сомнение ее личные заслуги. - Но должна же ты была компенсировать этим мужикам то, что умыла их.
А Нерон делится с нею тем, что вел себя прилично и даже нашел себе занятие, открыв наличие здесь баскетбольной площадки и даже найдя соигрока. Кстати, знакомого. Гай был здесь второй раз, задиристая сука, и они когда-то даже неподетски сцепились, помнится. Сейчас все иначе. Гай не особо распространяется о наболевшем, но ведет себя как сука, и неожиданно это именно то, что нужно Нерону, чтобы встряхнуться.

Гай высокий и крепкий, его как будто никакие процедуры не берут и не сушат, так что Регина смеется, что Нерону, должно быть, сложно играть с теми, кто его не видит, да еще и подшучивает, в курсе ли его соигроки, что он вообще есть на площадке и болтается у них в ногах.
- Зато у них в ногах хоть что-то болтается, - отзывается Нерон. Ему лучше, он действительно чувствует это, и он по-прежнему отказывается от групп поддержки и психолога. Нет, он проходит все тесты, но не хочет разговаривать, и плевать, что его стращают, будто без душевных излияний эффект будет не таким стойким. Он, мать вашу, чист два месяца, и если прежде говорил Регине, что на воле может сорваться, то сейчас... Нет, он ничего такого не чувствует. Воля и не пугает. Она не манит, не обещает ничего. Она безразлична. Да, здорово, что его выпишут, но... Но он не знает, что будет там делать.

А еще их общение с Региной меняется, и Нерон замечает за собой, что проникается к ней, и это как будто... как будто попытка надышаться перед смертью, потому что после его лечения все, что есть сейчас, уйдет. Не будет визитов, не будет прогулок. Будет возвращение к легенде про брак, хотя никто ее не поддерживает уже.
Регина рассуждает о Двенадцатом, речь снова зашла о ее работе, и она делится первыми шагами по осуществлению его проекта в большом планировании. Спецы взялись начинять схему примочками и создают интерактивную модель, чтобы посмотреть, как все будет выглядеть в итоге. Она увлечена, она... Нерон ловит себя на мысли, что почти не слушает ее, а только смотрит. И все бы ничего, если бы...

Ирис не снится. Она видится. Часто в бессонные ночи, когда вместо сна в черепную коробку стучатся воспоминания, но в этот раз... Сон глубок настолько, что походит на реальность, и снится не Ирис, снится... Сниться Регина. Черт, в последний раз Нерон видел такие сны зеленым девственником, когда просыпался со стояком на образ какой-нибудь модельки, а сейчас...
Регина стонет, когда он касается губами ее соска и потягивает за него. Она зарывается пальцами в его волосах, покусывая губы, извиваясь под ним, закрывая глаза.
Нерон садится, осматриваясь. Утро, скоро подъем и завтрак, но словно пьяный он поспешно несется в душ, становясь под контрастные струи и вздрагивая, когда окатывает ледяной водой. Он кончает сильно и долго, быстро-быстро шепча и не сразу для себя разбирая, что шепчет имя Регины.

Этот сон как наваждение преследует и наяву, особенно по мере того, как приближается время визита Регины, так что Нерон отправляется вытравить все на баскетбольную площадку, и ему это почти удается, потому что он загоняет себя очень здорово. Один. Везет по-крупному - он забивает снова и снова, но, когда раздается голос Регины, то мяч ударяется о кольцо и летит обратно в руки. Нерон запыхался, с него градом течет пот, а вот Регина... Хм, что?
- Ты напрасно искала меня в фонтане, если бы я хотел утопиться, то оставил бы записку, - говорит он, глядя на Регину, так откровенно облепленную платьицем. И он так сжимает в руках мяч, словно хочет сложить его до размера наперстка. Он не в курсе, какая погода. Черт, он ведь, по факту, вообще не может быть уверен, что за пределами клиники погода была такой же все это время, как во всем городе.

Мысли о погоде способны отвлекать только несколько секунд. Не больше.
- Отлично выглядишь, - зачем-то говорит Нерон. - Ты взяла под крыло Четвертый и решила слиться с тамошней фауной?
Он подхватывает полотенце и утирает лицо, плечи и живот. Регина зыркает на него. Она что-то сильно не в духе, так что купалась явно не в удовольствие. Ну что за глазищи!
- Пойдем? Выжмешь трусишки.

....
....
.

+1

34

- Как любезно с твоей стороны. – скалюсь я на его заявление о самоубийстве и записке.
Мне неловко, мне реально именно неловко, потому что… черт, Нерон весь такой… Баскетбол пошел ему на пользу. Да, он худой и от крепкой комплекции мало что осталось, так, пустые надежды. Но у меня наверно крыша поехала, если сейчас внизу все ноет от желания его коснуться. Мой муж вытирается полотенцем и я невольно слежу за его действиями и ничего не могу с этим поделать.
Я враз теряю весь свой гнев и недовольство этим днем, потому что зрелище полуголого Нерона направляет мой гнев в совсем другое русло. Складываю руки на груди, чтобы было не так заметно, что дыхание мое участилось. Почему? Почему, даже несмотря на то что я понимаю, что между нами ничего нет и не будет, несмотря на то что Нерон сейчас, прямо скажем не мужчина моей мечты в визуальном плане, но я все равно не могу его забыть. Не могу перестать относится к нему так. Не могу перестать его любить.
Марк притупляет эти ощущения. С ним хорошо, тепло, но все же чего-то не хватает. И хотя я всякий раз питала его надежду, что мы что-нибудь придумаем и разорвем брак с Нероном, а потом поженимся, я уже не уверена, что смогу выйти за него замуж. Для меня пыткой жить с Нероном, который не отвечает на мои чувства. И такая же пытка, жить с человеком на чьи чувства не могу ответить я.
- Просто ты так волнуешь меня, зайчик, что я намокаю вся. – глухо отзываюсь и в моей фразе за шуткой скрывается правда. Но для него же все-таки шутка, да?
И он как будто поддерживает мой тон, предлагая свернуть игру и пойти в палату, чтобы я немного подсохла. Мне сейчас и правда не помешает полотенце. Хотя еще пятнадцать минут назад мне было не до него.
Нерон в последнее время стал совсем другим. Я понимала, что смерть Ирис и лечение изменят его, возможно, в худшую сторону. Я ждала, что он будет пустым и неотзывчивым на вопросы или попытки завести беседу. Но только все шло совсем иначе.
Он спрашивал меня о моей работе, он даже, блядь, он даже поддерживал меня! Да, шутил потом, пошло и в своем стиле, но все равно было за этими шутками столько искренности, от которой становилось тепло внутри. По уютному тепло. И меня это настолько же сбивало с толку, насколько и нравилось. Эти перемены в Нероне делали его, не знаю, мужчиной. Не в половом содержании этого слова, но в более глубоком.
Глубоком… бля, у меня даже ассоциации какие-то пошляцкие, когда дело касается Нерона. Но просто он такой, такой… Это сумасшествие, но мне кажется, я только больше начинаю его любить. Это какая-то чертова болезнь.
- А что это ты один наяривал в мячик? – спрашиваю, пока промокаю волосы полотенцем, просушивая их и выбираясь из мокрых туфель. – А где твой борзый друг? Или вы не поделили игрушку?
Забираюсь в сумку и проверяю телефон. От Марка ни звонка ни весточки и я раздраженно фыркаю, забрасывая телефон обратно поглубже в сумку. Честно говоря, я устала мириться каждый раз после его закидонов по поводу Нерона. Но боюсь, что у меня нет выхода и придется сегодня ехать к нему. Не хочу завтра видеть на работе его кислую физиономию.
Кидаю взгляд на горшок Нерона и усмехаюсь. То есть, на мой горшок. Впрочем, чей бы он ни был, там сейчас сидит цветок. Именно сидит, потому что с землей и прочей лабудой. Раз уж он остался у Сцеволы в палате, потому что у меня рука не поднималась забрать это домой, то я решила создать немного уюта и купила в цветочном какой-то цветок и посадила его в это произведение искусства. Да, да, я копалась в земле и Нерона это удивляло до безобразия. Хотя и он без дела не остался, помогая мне пересадить растение.
- Скоро уже выйдешь отсюда. Думал, о том, чем займешься? Может мне что-нибудь подготовить к твоему возвращению в лофте? – я сажусь в кресло и плевать что попорчу слегка кожу. Провожу полотенцем по ногам. – Или ты… Или ты не вернешься в лофт?
Бросаю на мужа взгляд, ожидая его ответа, хотя так хочется выглядеть безразлично.

+1

35

Не надо намокать... Нерон бы застонал, честное слово, только как это будет выглядеть? Но, короче, про "намокать" не надо, иначе он сегодня вообще не выйдет отсюда, пока не загоняет себя до такой степени, что упадет прямо тут и уснет мертвецким сном безо всяких снов.
Они возвращаются в палату и Нерон подает Регине полотенце из ванной комнаты, которое ей очень сильно не помешает. Она благодарит его, скидывая туфли и даже как будто испытывая от этого облегчение, перебирая пальцами по мягкому ворсу ковра перед креслом. Нерон сглатывает слюну и пожимает плечами как можно более безразлично на ее вопрос:
- Полезно тренироваться с самым сильным соперником, чтобы совершенствоваться, - широко улыбается он, но все же отводит глаза и, черт, не знает, куда себя деть почему-то. А вот Регина швыряется в сумке, ожидает что-то найти на своем телефоне, но не находит, кривит губы и фыркает. Почему-то Нерону кажется, что он почти наверняка знает, откуда у нее такое настроение. Зато она ловит взглядом горшок с цветком и улыбается, расслабляясь. О да, домой она его не потащила, сказав, что для туалета ей еще использовать его рано, а вот для того, чтобы оживить эту палату он очень подходит. На другой день она и вправду притаскивает цветок и землю и лично принимается облагораживать келью Нерона.

Регина устраивается в кресле, медлит немного, но это ничто по сравнению с самим Нероном, который стоит как истукан. Она отважилась спросить его про возвращение и то, какие у него планы. Про планы раздражает сильнее, чем про возвращение, потому что Нерон не знает ответа. Он некоторое время смотрит на нее, прежде чем сказать что-то.
- Я могу не возвращаться в лофт, - отвечает Нерон, - если тебе будет так удобно. Мне не принципиально. У меня есть еще одна конура, так что... Найду ключи и могу обжиться там.
Он запинывает мяч под кровать и идет в ванную, но... возвращается.
- Если тебе нужна будет помощь с Двенадцатым, я бы мог найти время... в своем очень плотном графике безделья.
Ощущение вселенской ничтожности. Он не хочет выглядеть жалким, просящим помощи, потому что он не просит помощи, а ищет себе занятие, иначе, наверное, свихнется. Просто самыми короткими и хорошими днями здесь были те, когда он торчал над проектами Регины.

А еще... Нерон не знает, зачем это говорит.
- Ты мне сегодня снилась. Признание вины должно скостить мне наказание. Но, с другой стороны, ты же моя женушка, женушка, да? И я могу делать с тобой, что захочу? - он пытается говорить шутливо и даже ретируется в ванну. - Что-то я взмок. Подождешь меня пару минут? Или не пару...

..

+1

36

На некоторое время в палате возникает пауза, после моего вопроса и Нерон просто стоит и смотрит на меня пока я вытираюсь. Не надо на меня так смотреть. Либо сделай уже что-нибудь, либо сейчас я выкину какую-нибудь глупость. Почему мне кажется, что в воздухе витает нечто другая атмосфера нежели обычно? Может быть, потому что я безумно хочу сейчас прижаться к Нерону? Хочу, чтобы его руки оказались на моей заднице. Если бы я и хотела вернуть нас в прошлое, то я обязательно остановилась бы на том моменте, на парковке. Я бы не отказала ему и может быть, тогда бы все пошло по-другому. Не было бы тогда Ирис, потому что нам понравилось бы вдвоем. А не было бы Ирис, Нерон сейчас не был бы здесь.
Он говорит вещи, которые мне не нравятся и которые вообще звучат абсурдно. «… Если тебе так будет удобно», «мне не принципиально». Что за чушь? Откуда вдруг такое волнение о моей персоне? И уже тем более мне не нравится, что он потащит свой аппетитный зад в какую-то халупу и останется там один. Да, если хотите, я не могу оставить его без надзора. Первое время точно.
- Удобно… - фыркаю я тихо. Мне не удобно с самого нашего брака, а Нерон вдруг озаботился моим комфортом. – Нет уж, возвращайся домой. – настаиваю я, глядя на мужа. – В смысле, в лофт. Нерон, пожалуйста, мне очень сильно не хочется снова попасть под горячую руку твоего отца. Хватило. Мне не нужны проблемы. Так что я буду ждать тебя в лофте. Никаких левых квартир.
Надеюсь, я объяснила доступно и Нерон не примет мою позицию в штыки. В конце концов, когда немного поуляжется, когда пройдет время и родители отъебутся, то можно будет откровенно разъехаться. А пока так нельзя.
Сцевола вдруг говорит, что если мне нужна помощь с Двенадцатым, то он готов помочь, потому что времени у него валом. И почему-то меня это задевает. Его тон и то, как он уходит от моего взгляда. Он как будто сам просит о помощи. Ответ ли это на мой вопрос о том, чем он займется после выхода из клиники? Ему нечем заняться? Но я думала, что у него в офисе отца полномочий не меньше.
- На меня работает штат полных идиотов, ты же видел. Мне очень нужна помощь. – отзываюсь я и опять же надеюсь, что Нерон не поймет это как подачку. Потому что Нерон очень хороший специалист. – В конце концов, это твой проект. Я буду спокойна, если ты его и будешь курировать. Двенадцатый – дыра, но работы там валом. Сигарет на тебя у меня хватит. – последнее уже с шуткой в голосе.
Не вру. Хотя Марк всегда рядом, потому что мы корпим над дистриктом с самого начала именно вдвоем, но вылазят такие проблемы, на которые у меня уже не хватает сил.
Нерон как-то шустро ретируется. В душ, наверно, потому что ему не помешало бы. Он слишком сейчас соблазнителен со спортивными штанами на бедрах и этой его абсолютно голой спиной, покрытую только бесчисленным количество веснушек. Мне хочется его закусать. В общем, ему бы и правда куда-нибудь уйти. Да и мне, наверно тоже.
А потом он вдруг говорит, что я ему снилась. И я бы приняла этот сон за какой-нибудь кошмар и пошутила бы на эту тему, но Нерон добавляет, что раз я его жена, то он может делать со мной то, что хочет и, черт… Я чувствую как теплеет внизу живота и я буквально чувствую, что мне уже не нужно время, чтобы завестись. Я уже потекла. От одних только слов! Я еще даже свою фантазию в ход не пустила, чтобы представить, что он со мной делал.
А мне так хочется у него это спросить, потому что Нерон звучит глухо, низко. И ему как будто самому неловко (что?) за все, что он сказал и он сбегает в душ, предлагая мне его подождать. И чем я тут займусь пока его нет? потому что мне приходит в голову только одно занятие, но для него остро необходим Нерон.
Он взмок? Да я тут уже кресло прожгла по ходу!
У меня даже посмотреть на него нет сил. Потому что знаю, если посмотрю, то сорвусь и не смогу остановиться. Это ведь все из-за долгого воздержания у него. Ему просто нужна девочка, а тут я подвернулась, мельтешу перед глазами постоянно. Дело ведь не во мне самой, а в теле. А хочется, чтобы наоборот, потому что у меня именно так. Я хочу не только его тело, я хочу его душу, сердце, не знаю. Его всего хочу!
Мы всегда не совпадали желаниями.
- Жена. – отзываю и чувствую как руки подрагиваю от острого желания сорваться к нему. Я сжимаю полотенце до побеления костяшек. Но я сижу на месте и даже нахожу силы обернуться к нему. – Но что это меняет? – когда-то он сказал, что это не меняет ничего. И эти слова я запомнила очень хорошо. – Когда я пришла к тебе, ты ясно дал мне понять, что не хочешь меня. У тебя была Ирис. А сейчас тебе просто нужна женщина. Скоро ты выйдешь отсюда и получишь всех, кого только захочешь. И сны обо мне прекратятся.

0

37

Регина отвечает, что в настоящее время лучше будет вернуться к тому, с чего начали, а когда все встанет на свои места, можно будет подумать, как быть дальше. Хорошо. Нерон кивает. Ему действительно не принципиально. Эта апатия и безразличие не есть что-то хорошее, не признак выздоровления, но поделать с нею ничего не получается. А вот то, что Регина соглашается на его предложение помочь ей, поднимает настроение. Да, у Нерона есть пригретое местечко в фамильной компании, но... Но он не знает, когда вернется туда. Видеть отца хочется по-прежнему меньше всего, и от одной мысли о нем передергивает. Интересно, как они встретятся? Хотя, постойте, нет. Не интересно. И все эти темы вообще отходят отходят на второй план, когда разговор переходит на них самих.

Регина глухо повторяет и подтверждает, что она жена, но при этом как-то сникает как будто. Она вспоминает, как однажды пыталась расположить его к себе, но Нерон отверг ее ради Ирис. Ирис... Это имя впервые звучит вслух за эти месяцы, и ощущение такое, будто открыт ящик Пандоры... Нерон смутно помнит признания Регины и то, как реагировал на них - он действительно не придал им значение. Была Ирис, да, а еще был угар и кураж, и то, что говорила Регина, просто терялось в этом мареве.
Его слова Регина объясняет простой плотью и не больше. Ему просто нужна женщина, а она сейчас - единственный самый частый представитель противоположного пола. Нерон трет шею. Неловко. Регина неловко - и ему становится тоже, потому что меньше всего он хотел задеть ее, искренне стараясь представить все шуткой. Зачем он вообще открыл рот?
- Стоит переключить внимание на Морин, - смеется он, пытаясь снять напряжение и заодно желание. Какой бы ни была его природа - потребность в сексе вообще или конкретно в сексе с Региной в частности, не важно. А еще, может быть, Регина поддержит шутку про Морин. Морин - крупная дама с расцвеченной под платину кожей и размерами со скалу. Однако массаж она делает потрясающий, и ее ручищи на самом деле легкие как перо.

Эта встреча заканчивается вроде бы как обычно, но прощаются они быстрее и немного скомкано. В следующие дни Регина приходит снова, и тема больше не поднимается. Правда, сниться не перестала. Наваждение.

В день выписки Нерон просит Регину не приезжать, они договариваются увидеться вечером в лофте, и все так и происходит. Регина убеждается, что он дома, что все в порядке, и они расходятся по своим комнатам. Нерону почему-то кажется, что первую ночь она опасается оставлять его одного без присмотра. Может быть, она права, но мысли Нерона мучают не о наркоте, а о том, как быть дальше. Он плохо спит и засыпает только к рассвету, продирая глаза к вечеру и первым делом набирая номер матери. Как насчет ужина? Вдвоем. Без отца. Он забывает предупредить Регину, что вечером его не будет, и она звонит сама.
- Я ужинаю с матерью. Приезжай, если есть время.
Регина отказывается, ссылаясь на дела.

Дела...

Отец с плохо скрываемым удивлением таращится на Нерона, когда тот последним влетает в лифт.
- Странно, что ты не прихватил щеток, чтобы соскрести окаменевшую пыль в своем офисе, - хмыкает Сцевола-старший, оглядывая сына, но никак не выдавая свои мысли.
- Через полвека там будут водить экскурсии и рассказывать о древности, - отзывается Нерон. Этажи правления - самые верхние, но он тормозит на середине, в отделах инженерной и технической служб проектировщиков.
Ежегодно в корпорации проводится конкурс проектов. Сцевола-старший соблюдал эту традицию своих дедов. Надо сказать, этот смотр был отличным стимулом для всех - презентовать свои разработки и войти в группу управления только своими способностями мог каждый, а помимо прочего - стать руководителем реализации собственной идеи, получив все необходимое финансирование. Сегодня Нерон здесь, чтобы набрать себе команду для работы над проектом Двенадцатого.

Когда ни в последний раз обсуждали ход реализации задумки, которую Нерон предложил, оказалось, что есть препоны в финансировании, и многие материалы теперь приходилось заменять на более дешевые.
- Я бы мог найти тебе своих денег, но это было бы просто. Я раскошелю отца, - говорит Нерон, подмигивая. - Продолжай работать в том же духе, а я займусь своим.

За три недели почти круглосуточной работы удается создать то, что можно представить на конкурсе проектов, и отец, который, конечно, в курсе затеи сына, но не зная в деталях сути, с интересом смотрит презентацию, отложив все дела.
- Вливать столько денег в один проект для дыры? Уголь - позапрошлое тысячелетие, - фыркает Домиций, вертя карандаш в пальцах. - Мы могли бы ценой одной этой задумки профинансировать все остальные работы.
- К тому же под это все необходима перестройка части шахт, укрепление. У Люция будет столько денег? - подхватывает Цицерон.
- Это я улажу на совете правления Люция, - отвечает Нерон.
- Улаживать Люция - не то же самое, что его дочку, - посмеивается Красс.
- Сочувствую твоему провалу.
Гней Сцевола поднимает руку, и прения затухают на пороге превращения в скандал.
- Это может получиться отличный партнерский проект, необходимый обеим сторонам. Я даю добро - твое дело убедить Люция тратиться там, где трат можно избежать.

Нерон кивает, сворачивая интерактивные схемы, и вечером отмечает с Люцией этот успех, правда, насчет отца и она настроена скептично. Папаша был сильно прижимист.
- Тогда он неудачно отписал мне акции. Когда у вас совет правления?
Вообще, все идет очень неплохо. Они существуют в лофте, но в разных плоскостях. Нерон в курсе, что у Регины роман, и знает, с кем, но только не может ничего сделать с этим. Не имеет права. Ее слова о том, как он однажды отверг ее, а теперь может только искать в ней временную замену для секса, здорово охлаждает всякий раз. Он не хочет ее обидеть своими поползновениями, а с Марком у них, кажется, стабильно.

Нерон падает на заседание как снег на голову, и даже приходится принести дополнительное кресло. Здесь все, в том числе Регина и Марк.
- Неожиданно видеть тебя, Нерон, - Грег кивает, предлагая присаживаться и начать обсуждение. Решаются всякие текущие вопросы, и выступление Нерона уходит на десерт. Проект представляют его техники, толковые ребята, повернутые на том, что они делают. Когда они заканчивают, повисает тишина. Нерон ловит взгляд Регины - она в курсе его идей, и ей так же как и ему, интересна реакция.
- Это дорого - то, что вы предлагаете. Мы только что одобрили проект оптимизации шахт, определив, сколько мы можем позволить себе, - говорит Марк.
- Проект интересен, - Люций одобрительно кивает. - Но стоит ли игра свеч? Нам достаточно тех оборотов, что имеются, и если мы выжимаем их при трех лампочках, то зачем нам ставить девять и платить втридорога?
- Затем, что это деньги, - отвечает Нерон. - Двенадцатый - трущоба, нынешние шахты - кротовьи норы. Вы ковыряетесь в грязи, когда можете получать глину для первоклассных горшков в таком количестве, в каком пожелаете. - Он бросает взгляд на Регину.
- Клиника пошла тебе на пользу, - хмыкает Марк. - Столько идей о чужих деньгах.
- Намекаешь, что мне надо там чаще бывать? - парирует Нерон. - Я готов вложить половину, - обращается он к Люцию. Чуешь, чем пахнет, папуля? Откажешься - профукаешь куш. Согласишься - у тебя откусят кусок твоей власти. Чует.
- Я профинансирую все. Я нанимаю твоих ребят.
- Прежде я бы предложил на месте еще раз оценить, такое ли уж дрянное состояние шахт, и то, что мы можем обойтись своими силами, - настаивает Марк. - Твои идеи уже разрабатываются нашими техниками, Нерон, чем они хуже этих?
- Их воплощаю я, а не ваши техники.

....
...

+1

38

Снова возникает пауза и на этот раз неловко обоим. Не знаю, каких слов жду от Нерона, главное, не извинений. Я помню, как еще наболевшая рана после его отказала мучила, как я злилась на него. Сейчас это накатывало редко, у меня было много отвлекающих маневров. Но, увы, злобы к Нерону теперь нет. Поразмыслив немного я поняла, что если я и злюсь, то только на себя, потому что не могу перестать думать о нем.
- Ты для нее слишком хилый. – отзываюсь я, так же фальшиво смеясь как и Нерон.
Я не очень понимаю, зачем он все это сказал, если ему сейчас неловко. Но в любом случае, ситуация не очень приятная и я сваливаю, оставляя Сцеволу одного и грозясь, что я обязательно простужусь.
Нет, я не простужусь, но вечером, лежа в ванной и обдумывая все, мне покажется, что под моим носом происходит то, о чем я нихрена не знаю и чего не понимаю. Я буду возвращаться к этому разговору вновь и вновь. Я ему снилась и он делал со мной что хотел. А что он делал? Чего хотел? Целовал ли шею? Поднимался ли ладонью от колена к бедру? Так, как умеет только он, по хозяйски и так, что от одного касания его пальцев сгораю.
Как хочется, чтобы и сейчас это были его пальцы, когда я ласкаю себя, закрыв глаза и двигаясь навстречу, проникая глубоко в себя и то замедляя, то ускоряя темп, представляя как бы двигался во мне Нерон. Горячая вода совсем кружит голову, но этот жар не сравнится с тем, который сейчас между моих ног. И оргазм сильный, опустошающий, носит имя Нерона и застывает этим именем на моих губах.
- Черт.
Нерон возвращается домой и первую ночь мы проводим под одной крышей и я не могу оставить его одного. Я не жду, что он придет и будет говорить, как ему тяжело заснуть или что-то в этом роде. Смогла бы я ему помочь? Потому что я сама хреново сплю и ухожу на тренировку засветло, а потом еду на работу. Вечером я заезжаю домой на пару минут, чтобы переодеться, но Нерона дома не застаю. И когда дозваниваюсь у меня что-то екает внутри и я жду чего-нибудь херового, но Нерон с матерью на ужине и даже приглашает меня. Хочет, чтобы я удостоверилась? Думает, я ему не доверяю? Я и не сторожу. Просто ему сейчас опасно принимать, это может его убить. Но я отказываюсь, не хочу мешать им с матерью, тем более, она давно его не видела, я буду лишней.
Как-то так и живем. Пару раз выбираемся на небольшие вечера с узким кругом знакомых, но Нерон быстро ретируется, а я его не удерживаю, потому что понимаю, как ему не хочется видеть все эти лица. Да и мне же легче, я могу провести весь остаток вечера с Марком.
- Думаешь, он планировал, что ты займешься такой дырой как Двенадцатый?
Нерон неожиданно решил переделать тот план, который дал мне изначально еще в клинике и более обстоятельно подойти к делу. Частично я наблюдала за его работой, потому что иногда он спрашивал у меня что-то о Двенадцатом, его нюансы и обеспечение. А так же задавал вопросы про компанию отца. Я не была против, чтобы Нерон занялся делом Двенадцатого. Но я была скептически настроена по поводу свершения этого плана.
- В двадцатых числах, но, Нерон, я не уверена, что все пройдет хорошо. Как бы ни был хорош твой проект, но он затратен. А отца устраивает обходиться малой кровью. А особенно если это кровь бывших повстанцев.
Но дело конечно, Нерона. Если он хочет, пусть делает, как считает нужным.
Но совещание проходит действительно не так легко, как хотелось бы. Марк откровенно против и отражает финансовую проблему плана Нерона и как я и говорила, отец тоже предпочитает обходиться малой кровью. Но Нерон не так прост и свое не упустит. Он как волк, вцепился в жертву и не хочет ее отпускать ни под каким предлогом, пока она сама не издохнет от усталости. Нерон хваткий и, черт возьми, даже не представляет, как меня это сейчас заводит. Я просто не могу оторвать от него взгляд, когда он общается с моими отцом и парирует реплики Марка. А когда бросает на меня взгляд, напоминая тот нелепый горшок… Не могу сдержать улыбку. Он молодец.
Марк, видимо, совсем сходит с ума, потому что несет эту нелепицу про чужие деньги и клинику Нерона. И он совершенно не реагирует на мой взгляд. Сцевола, впрочем, тоже не теряется и предлагает без лишних предисловий вложиться напополам. Это вызов на понт. И сейчас у меня появляется легкое ощущение, что моего папашку собираются нагнуть на приличную сумму. Есть ли мне до этого какое-то дело? Нет. За что боролся. Не надо было заключать этот нелепый брак со Сцеволами.
Наконец, отец говорит «да», а Марк настаивает на обдумывании этой идеи.
- Мы можем съездить в Двенадцатый и посмотреть на состояние шахт. Но в любом случае, если их демонтировать, то лучше это делать сразу с налаживанием электроснабжения. У нас и так сжатые сроки.
- Тогда Нерону стоит поехать с тобой в Двенадцатый, чтобы осмотреть все наглядно. – предлагает отец.
- Не стоит. Мы с Марком осмотрим все сами.
- Да уж. – выкашливает кто-то в кулак, стараясь придать ситуации комичности, что я только что перед носом у мужа забила себе свиданку с любовником.
Отец хмурится, но вой сейчас поднимать не хочет. Конечно, ему не нравятся мои отношения с Марком, но и навязать Нерона мне у него не получится. Мы еще немного обсуждаем оставшиеся вопросы касательно сроков поездки, а потом расходимся.
И я не могу просто так отпустить Марка, прося его зайти ко мне в кабинет.
- Это что такое было? – спрашиваю я довольно резко, доставая сигарету и сходу закуривая.
- Это я у тебя хотел спросить. – вяло отзывается мужчина.
- Сомневаюсь, что мы об одном и том же. Что это был за неуместный комментарий в сторону Нерона?
- А тебе не показалось, что он слишком подбирается к твоей работе и к твоему отцу? Здесь повязаны большие деньги, Регина, и он, несомненно, понимает, во что ему это выльется.
- У него акции компании, Марк! Он хоть завтра может заявиться в офис и сесть на твое место. – я стараюсь звучать не злобно, но у меня не выходит. Мне не понравилось поведение Марка, а он как будто и не понимает причины. – Но я не об этом. К чему ты приплел клинику?
- А разве я не прав?
- Это. Не твое. Дело. – выцеживаю каждое слово четко и так, чтобы до него дошел смысл. – В первый и последний раз тебя предупреждаю, не переноси свою необоснованную неприязнь к Нерону на работу. Ничем хорошим это не закончится.
- Необоснованную? Детка, а тебя не волнует то, как он влез? Это ты потакаешь его желаниям, попросив у него помощи однажды. А теперь он замахнулся на такой проект. Мне не нравится, что он сунет нос в наши с тобой дела. Скоро он влезет и в наши отношения, вспомнив о том, что ты его жена.
Я кривлюсь, как будто Марк говорит полную чушь, но так некстати вспоминается, как Нерон говорил о том, что я ему приснилась. Мне было неизвестно, нашел ли он себе какую-то пассию, с которой бы снял стресс после клиники, слухов об этом не ходило, а спрашивать я, конечно, не собиралась.  Просто мне интересно, осталось ли у него что-то от того отношения ко мне, что было в клинике. Сейчас мы толком и не разговариваем, нет уже прежней атмосферы уединенности.
- Ты передергиваешь.
- Да даже если и так!..
- Даже если и так, ты забываешься! – не выдерживаю я, повышая голос. – Мы с Нероном женаты. А с тобой – мы любовники.
- Это не дает ему права лезть, куда его не зовут!..
Что бы там Марк ни хотел добавить, но ему это не удается, потому что в этот момент в кабинет входит Нерон и застает нас с Марком в пылу ссоры. Наверно, Сцевола пришел, чтобы попрощаться. Неловкая ситуация и мне хочется замять ее как можно быстрее.
- Потом поговорим. – на выдохе произношу я, успокаиваясь.
- Поздравляю, Нерон. Ты знаешь, как умело пользоваться семейными связями. И бизнесом жены.
Блядь, ну что мне с ним сделать? У нас все замечательно, всегда все отлично, пока не появляется Нерон. И если бы Марк так остро на него не реагировал, то и мне было бы спокойно. Мой любовник ретируется из кабинета, хлопая дверью, так что я вздрагиваю. Я заколебалась и мне пора бы уже давно задуматься, к чему мы с Марком идем. Да и идем ли?
- Добро пожаловать в коллектив. – смотрю на Нерона и цепляю приветливую улыбку. Даже не знаю, но мне довольно легко это сделать, едва вспоминаю, как сексуально Нерон смотрелся, когда говорил о доходах и горшках. Абсурд, да, но разве мне много надо, чтобы любоваться им? – Ты сейчас куда? Может, поужинаем? – спрашиваю, неожиданно даже для самой себя, но на попятную не иду. – Отпразднуем удачную сделку. Предлагаю, пока это не сделал отец. Хотя он вряд ли захочет праздновать то, как ты развел его на деньги. Мне понравилось. Ты круто смотрелся. – смеюсь.
Мне казалось, Нерон откажется и он даже как будто подумывает об этом, но мне бы и правда хотелось с ним поужинать, просто хорошо провести время, тем более мы давно не общались и я готова привести этот аргумент в уговорах, но мой муж все-таки соглашается на мое предложение. Мы едем в ресторан и это будет, пожалуй, первое наше появление только вдвоем, с того момента, как… Хах, это вообще первый наш выход в люди только вдвоем. Только я стараюсь об этом не думать и не выдаю этот забавный факт Нерону. Не стоит акцентировать на этом внимание.
Я снимаю пиджак и остаюсь только в майке, примеряясь к меню. Нерон не пьет, но я заказываю себе бокал вина. Я же отпраздновать его вытащила.
- Ты произвел впечатление. – завожу я разговор, примеряясь к тому, что хочу заказать и бросаю на мужа взгляд поверх меню. – Отец просто в восторге, что у самого Сцеволы такое внимание к его делам. Хотя он бы продолжил сам совать свой нос в наши дела, пытаясь узнать, когда ему ждать наследника. Он ничего такого тебе не говорил?
Мы делаем заказ и, наконец, отложив в сторону меню, я складываю руки на стол и смотрю на Нерона. Чувствую себя девчонкой на первом свидании, когда партнеры еще только примеряются друг к другу и пытаются найти общие темы. Что ж, они с Нероном у нас есть, но мне не хочется говорить ни о клинике, ни о родителях, ни о работе. Только это уже наверно будет очень палевно с моей стороны.
- Тебе нравится твое дело? Или ты пошел по стопам отца, потому что он захотел? - смеюсь. - Не обижайся, но на электрического гения ты не катишь. - я закидываю одну ногу на другую и случайно задеваю ногу Нерона. - Прости.

for u

http://savepic.ru/8971837m.jpg

0

39

Все проходит не то что хорошо, а отлично, и напрасно Регина сомневалась. Нерон берет тестя на слабо, это очевидно как ясный день, и, может, говнюк уже и понял, что напрасно сдался, но поздно метаться, а лицо надо держать. И он держит, пожимая Нерону руку и приглашая к себе в кабинет откупорить с другими членами правления бутылку хорошего виски. Сцевола отказывается, и этот то случай, когда одно упоминание клиники и лечения творит чудеса. Люций делает понимающее лицо, да еще так, словно они теперь лучшие друзья, и все-то он понимает.

А сам Нерон идет к Регине. Обсудить встречу и помыть косточки всем остолопам, например. Однако он застает ее с Марком, и это сильно неловко, потому что и им неловко. Впрочем, им неловко вовсе не от того, что вот он муж явился, а потому что они из-за чего-то ссорились. Из-за чего-то - конечно, из-за сделки.

Регина обрывает жаркую дискуссию, а от ее собеседника разве что дымок не идет...
- Не завидуй, это приводит к морщинам, - отзывается Нерон, и задымиться под испепеляющим взглядом может уже он. Однако Марк смотрит на Регину, и видно, как он проглатывает, что там у него на языке.
- Ну так что, - Сцевола тут же переключает внимание, усаживаясь на край стола. - Ты получишь отличный проект, твои шахтеры увидят свет, - смеется он. Ну, конечно, Регина и Марк прежде съездят "все посмотреть сами". Это Нерон помнит.

Регина вдруг предлагает им поужинать и отметить сделку, и Сцевола не находит ни единой причины отказать. Даже если бы хотел... Почему-то ему кажется, что не озвучь эту идею Регина - он сделал бы это сам. И нет, у него нет ни капли совести на тот счет, что у нее разногласия с любовничком, и лучше бы ей заглаживать вину. Личная жизнь Регины и Марка волнует меньше всего.

Она сама выбирает ресторан, и распорядитель зала выбирает им самое лучшее место для семейного ужина. Он так и говорит.
Регина берет меню и начинает пролистывать, то и дело посматривая на Нерона.
- Мне - на твое усмотрение, - вставляет Нерон, отодвигая свой экземпляр. Регина здорово выглядит в этой маечке, и ключицы у нее... Под ложечкой сосет. Вообще, приходится себе напоминать, что глаза у нее выше.

Он не ослышался? Речь о наследнике? Нерон встряхивается. О нет, о наследнике речь не заходила, а еще и сам Нерон о нем не думал. Он, скорее, думал о некотором процессе, имеющем отношение к появлению наследника в случае, если все меры предосторожности не соблюдены... Регина ошиблась, когда сказала, что ему нужно будет снять напряжение с любой девушкой, и наваждение на ее счет исчезнет само собой. Напряжение, может, с Лорен и снялось, но наваждение - не особо. Регина снится. Нет, не всегда в откровенных снах, иногда просто ее лицо, но... она снится.
- В следующий раз можешь ответить ему, что я с удовольствием наследую ему лично.

Они ждут свой заказ, а официант уже подает Регине бокал вина, а Нерону - воды.
- Я всегда был при компании, это семейное дело, так что я родился в нем, - он пожимает плечами. - Мне это интересно и, конечно, влияние отца, так что сложно определить, что сильнее. Разве что... Отец не физик, он управленец и чует, откуда придут деньги. А я... - Регина задевает его под столиком, и Сцевола притворно ахает. - Эй, если по-твоему я не электрический гений, то зачем меня бить?! Эй! Постой! Как это я не качу? Или ты подумала, что это те парнишки все придумали? - прищуривается, разыгрывая комедию дальше. - Хотя да. Я как принцесса из сказок, которая начинает петь, и птицы прилетают заплетать ей волосы... Только ко мне слетаются гики. Я их держу в подвале и заставляю работать на меня.

А вообще он физик-инженер, и в компании возглавляет именно это направление - проектирование, инженерию и все такое прочее. Ну как возглавляет... Конечно, без него там трудится штат людей умнее и старше его, но если бы он только меньше пинал балды...
Нерон Сцевола с детства подавал большие надежды. Регина бы удивилась узнать, что в детстве Нерон был из тех деток, кого называют вундеркиндом. Раннее развитие в речи, говорении, решении головоломок. Высокая успеваемость по естественно-научным предметам, лучшие показатели по интеллектуальному развитию. Он учился индивидуально и у лучших педагогов. Когда все пошло наперекосяк?.. Ему слишком закрутили гайки.

- А откуда у тебя интерес твоему делу? Откуда такая тяга к углю? Любовь не греет или дешевое средство для подводки глаз? - Нерон широко улыбается, рассматривая Регину. Неужели это она когда-то умоляла его остаться, стоя перед ним обнаженной? Это она признавалась в любви? Черт, это было так давно, что она, наверное, уже сожалела и не раз. Поняла, что ошибалась. Давно ли только? Они и года еще не женаты.

Интересно, что было бы, отзовись он тогда?

....

Отредактировано Aaron Levis (Вс, 13 Мар 2016 01:25)

+1

40

От меня не укрывается, как Нерон полагается на мой вкус в плане заказа еды. Едва ли дело именно во вкусе, скорее всего ему просто все равно, но все же, что-то в этом есть такое… приятное. Тем более Нерон только начинает набирать вес и материнский инстинкт вопит во мне, что надо откормить малыша. Что-то такое я и говорю.
- Надо тебя откормить. А то любовницы скоро начнут жаловаться, что у тебя на них силенок не хватает. – заказываю ему стейк с овощами. Питательно и полезно.
А потом Сцевола рассказывает о том, как его занесло в свою работу, а я своей ногой то ли сбиваю его с мысли, то ли он больше не хочет звучать так серьезно, но начинает нести пургу, от которой мне смешно и я этого даже не скрываю.
- Не заставляй меня пнуть тебя еще раз. – пытаюсь его остановить сквозь смех и ловлю себя на мысли, что мне сейчас очень хорошо.
Вот так сидеть за столом с Нероном, слушать его сказочный бред. Он такой хороший сейчас. И совсем не тот, за кого я когда-то вышла замуж. Хотя, он и без наркотиков остался дуралеем и мне приятно видеть, как он дурачится. Мне спокойно, что он, если и не отпустил, то по крайней мере старается, мне хочется верить в это. Мне хочется верить ему, что он больше не захочет принимать.
- В подвале, говоришь? – поддерживаю его шутливый тон. – А ты знаешь, как заинтриговать девушку. Что еще есть у тебя в подвале? Пыточная? Я бы взяла пару уроков по управлению персоналом.
А потом Нерон повторяет мой вопрос, но на свой манер и я цокаю языком, улыбаясь и глядя на него.
- 1:1. – за подводку для глаз. Неплохо, значит, шарит в косметике? – Ну вообще-то до меня, ответственным за Двенадцатый был «предатель», в бытность революции. А когда его снесли, то папа не захотел, чтобы поставили кого-то со стороны и поставил меня. До лучших времен, уже похоронив проект, рассчитывая, что я не стану копаться в грязи. Но неожиданно я доебалась до него, выбивая средства то на одно, то на другое. Он долго отказывал мне в проектах. Потом в моем отделе появился Марк и довел до ума некоторые идеи и то ли потому что отцу заколебалось мое нытье, то ли потому что он счет некоторые проекты неплохими, но дал добро на работу. Так и завертелось.
Наш разговор с Нероном тоже закручивается о том, о сем. Мы не задеваем каких-то личных тем, обходя острые угла, но в то же время наслаждаясь общими фактами из жизни. Нам приятно и весело. Мы позволяем себе шутить и баловаться и я заряжаюсь дуростью Нерона и мне нравится. Совсем как в тот день, когда мы поженились, только теперь между нами много личного, о чем мы не говорим, но то, что отражает искренность наших улыбок.
Я поддаюсь атмосфере и даже, когда Нерон выдает какую-нибудь очередную гадость…
- У тебя там что-то… - я указываю пальцем на его подбородок. – Иди сюда.
Нерон наклоняется над столом ко мне, а я – к нему и я провожу пальцем по его щеке, как будто вытираю что-то, но тут же, не теряя ни секунды, щелкаю его по носу, пользуясь эффектом внезапности. Сцевола нарочно изображает адскую боль, но смеется и я довольная своим финтом, тоже улыбаюсь, глядя в его блестящие голубые глаза и как же хочется сесть к нему ближе, чтобы между нами не было этого стола. Он такой теплый и я тащусь от этой неаккуратной щетины, которую он отпускает, чтобы скрыть худобу лица.
- Отлично посидели. – признаюсь я, когда мы заходим в лофт.
Мы, правда, чудесно провели вечер и приехали домой вместе, расходясь все же по своим этажам как-то неловко и неуверенно. Что-то меняется между нами и мне… мне это нравится. Потому что ничего из того, что сейчас происходит не напоминает пьяный угар Нерона или мое отчаянное признание ему и попытку удержать его и оставить Ирис ради меня. Снится ли мне тот день? Да, до сих пор. Но образ Нерона и звук его голоса стерлись немного, превращаясь в мутную картинку. Остается только неприятное ощущение обиды, но не слезы и не ненависть.
Наша с Марком поездка назначена через две недели и за это время многое успевает случиться. Конечно, я мирюсь с моим любовником, но на этот раз первый шаг делает он. А я предупреждаю его, что больше и слова не хочу слышать по поводу Нерона. Обсуждать нечего и если только он не хочет прекратить наши отношения, тогда стоит забыть о моем муже и уделить внимание всецело только нам. Удивительно, но это срабатывает, потому что Марк перестает бузить на Нерона, во всяком случае в моем присутствии и даже когда застает моего мужа у меня в кабинете, склонившегося надо мной, пока я сижу в кресле и показывающего что-то на голограмме, Марк все равно молчит. И стоит отдать должное его терпению, потому что со Сцеволой мы встречаемся не только на работе, но и иногда ходим на ужин. Ну да. Просто я не отказываюсь, когда от Нерона поступает приглашение, потому что… А почему я должна отказываться? Мы неплохо проводим время, узнавая друг друга. Но в тоже время я замечаю, что все больше отдаляюсь от Марка. И дело даже не только в том, что мне с мужем интересно и приятно, а в том, что, с Марком нам не двинуться с места, а с Нероном… Я всегда буду выбирать его. Что бы ни произошло.
И именно об этом я говорю с моим любовником, когда мы едем в вагоне поезда в Двенадцатый.
- Неужели ты думаешь, что клиники и пары ужинов в ресторане хватит, чтобы он исправился? Регина, он все та же сволочь! Он просто тебя использует, пока не найдет себе новую пассию и не ударится в прошлое. – Марк резок и нетерпелив, держит меня за плечи и всякий раз встряхивает, будто надеясь, что я все пойму. – Котенок, ты просто очень добрая. Я могу понять, что ты влюбилась в него, но он обязательно сделает тебе больно.
Я отнимаю его руки от моих плеч и сама не понимаю, почему я такая спокойная. В вагоне никого, кроме нас и это упрощает ситуацию.
- Я не влюбилась в него. – я люблю его. Но ничего не говорю об этом Марку. – И дело не в нем, Марк. А в том, что между нами с тобой никогда не будет большего, чем уже есть.
- Ты же говорила, что мы что-нибудь придумаем. Регина, это не конец света. Сотни пар так живут в Капитолии!
- А я так жить не хочу.
Мне казалось, что одного только факта, что Марк всегда был рядом, когда мне было тяжело, хватит для того, чтобы полюбить его по-своему. Но оказалось, что я вообще никак не могу его полюбить. Видимо, я гребаная однолюбка.
Конечно, когда мы пребываем в Двенадцатый, на лице у Марка ничего хорошего и он толком со мной и не разговаривает. Обмениваемся сухими комментариями на тему шахт и прочего. Марк остается наверху, обещаясь спуститься за мной, договаривая с рабочими. И пока клеть спускается вниз, я думаю о том, что не стоило, наверно, расставаться перед поездкой. Надо было после. А по-хорошему, не стоило вообще затевать эти отношения, если я знала, что никогда не смогу полюбить Марка и у нас ничего не выйдет. Да, любовников заводить можно, но планировать с ними жизнь – все равно что метать бисер перед свиньями.
Шахта не самая глубокая, но у меня закладывает уши от понижения давления. А еще тут воздух такой… хм, его-то по большому счету и нет. Внизу не холодно, но я не жалею, что надела кожаную куртку. Мне выделяют каску с фонариком и принимаются показывать на опоры, на стены, на провода, которые нужно заменить. Свет тусклый и глаза долго привыкает к освещению. И на самом деле, я всего ожидала, но только не этого. Просто мне казалось, что у нас все довольно нормально с условиями и не воспринимала всерьез людей, которые жаловались на погнившие кое-где опоры. Но, черт, все очень херово. Как тут вообще можно работать, когда нет ни света, ни воздуха?
- А что с вентиляцией?
- Место трудное, узкое, расширить не получается, высокая опасность обвала. Поэтому у нас частая пересменка.
Понятно. Это и тормозит работу. Пока одни уйдут, пока другие придут. Это затягивает весь процесс. У меня ощущение, что отцу придется отвалить бабок в два раза больше, чем он собирался.
- Не буду скрывать, я в шоке. – признаюсь одному из рабочих и он невесело хмыкает. Как еще меня здесь не закопали, понятия не имею.
Мы доходим до самой стены, шагая по рельсам, обсуждаем еще технические вопросы. Потому что если начать копать дальше, без реконструкции шахты, то можно нахрен похоронить здесь всех рабочих. Опоры совсем ни к черту.
Ладно. Не пускайте сюда никого. – говорю я, протягивая руку к опоре, но все же не касаясь ее. Хиленькая. – Закроем ее от греха подальше, а там в будущем глянем, что можно сделать.
- А с людьми что делать? Им нужна работа. – Рик – неплохой мужик и в его глазах, по крайней мере нет желания ударить меня об стену.
- Расформируйте группу и разбросайте по другим рабочим участкам. – киваю. – На зарплате это никак не отразится. Да и условия там безопаснее.
- Регина. – я слышу голос Марка где-то вдалеке. Но из-за темноты не видать. – Ты не сломала себе ноги?
- А ты очень хотел? – отзываюсь я громко и уже направляюсь на выход.
- Я согласен на вывих. – ржет. Знаю, что зол и возможно, еще долго будет меня ненавидеть. Но эти реплики беззлобны.
Только, высшие силы как будто удовлетворяют просьбу Марка. Первое, что я отчетливо слышу – треск и скрип. А еще звук напоминающий отчаянный вой раненого кита, но это самая мягкая ассоциация.
Крики перекрывают рокот камней и я хочу дернуться вперед, потому что Марк вдруг выныривает из поворота и как резанный зовет меня. Но кто-то отталкивает меня назад так, что я падаю и чувствую, что не могу подняться, потому что тяжело. На меня упал камень? Хрен его знает. Я мало понимаю, что происходит, потому что теряюсь в пространстве, слыша только оглушающий шум, звон труб, ударяющихся о камень. Пыль попадает в глаза и я тру их, пытаясь сквозь слезы увидеть происходящее. Не выходит. И в легкий начинает жечь от тяжелого воздуха и песка, который скрипит на зубах и оседает в горле.
Мне кажется, что я нахуй ослепла, потому что когда все стихает и я открываю глаза, то я ничерта не вижу. Чувствую, как мгновенно покрываюсь холодным потом от страха и медленного осознания. Или отрицания? Вокруг полная тишина, абсолютная и только в моей голове визжит о том, что я в дерьме.
- Марк! – кричу я, но мой голос даже эхом не отзывается, ударяясь о стены. – Марк! – уже громче и требовательнее, но в ответ снова тишина. Я сгребаю с себя тело Рика, ползая по земле на карачках и тычась вперед ладонью, как слепой котенок, все повторяя как заезженная пластинка имя Марка. И когда нащупываю холодную стену и понимаю, что тишина слишком затягивается, вот тут-то меня и срывает и я визжу как ненормальная, пытаясь докричаться до хоть кого-нибудь.
- Вытащите меня отсюда! Пожалуйста, кто-нибудь! Марк! Пожалуйста!
Я стучу по камням, царапая их сломанными ногтями и реву, но даже не обращаю на это внимание, все ору, и даже приступы кашля меня не останавливают. Я жадно глотаю воздух, которого нет и снова кричу. А потом затыкаюсь и внутри все обрывается, когда я вновь слышу треск. И все силы куда-то внезапно пропадают.
Я прислоняюсь спиной к стене и обхватываю колени руками. Закрывай глаза или нет, но тьма густая и вязкая, холодная.
- Пожалуйста… - всхлипываю я, отдаваясь всецело своей панике.

0


Вы здесь » THG: ALTERA » Callida junctura » You can’t just leave me


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC