Сейчас в Панеме
04.03.3014 - 14.03.3014
CPTL +6°C
D1-13 +3°C
sunny & windy
Первое солнце и сильный ветер
Новости Панема
5 января - после краткой болезни символа, съёмочная группа возвращается в Капитолий, чтобы продолжить работу над съёмками агитационных видео, особо важных сейчас. Кашмире предстоит работать в одиночку, Кристиан до сих пор остаётся в Пятом дистрикте. Вместе с телевизионщиками возвращается в столицу и Бальдер Кейн, завершивший работу над созданием ловушек во Втором дистрикте.

1 января - Китнисс Эвердин, Пит Мелларк и другие члены съёмочной группы оказались под завалом, президент Тринадцатого дистрикта, Альма Койн, едва успевает спастись бегством в компании Бити Литье и Блеска Фрайзера. План по удержанию в плену капитолийского символа и попытке захвата генерала, провален. Гектор клерик, чудом избежав смерти после встречи со своей дочерью Ангероной, предлагает солдатам обеих армий рискованный план. Оставаясь номинально под властью Капитолия, Пятый превращается в экспериментальную резервацию по объединению обеих армий. Президенты обеих сторон не в курсе такого поворота событий.

31 декабря - Альма Койн прилетает в дистрикт Пять, получив от Аарона Левия и Блеска Фрайзера сообщение о пленении капитолийского символа. План по выманиванию генерала Клерика входит в финальную стадию. Единственное, чего не знает президент Тринадцатого - Гектор уже давно готов к наступлению.


22 декабря - Альма Койн вызывает к себе капитана авиации Аарона Левия и Блеска Фрайзера, брата капитолийского символа. Президент Тринадцатого даёт им особое задание - похитить Кашмиру Фрайзер, чтобы использовать её, как приманку для Гектора Клерика.


14 декабря - повстанцы во главе с Китнисс, Гейлом и даже почувствовавшим себя несколько лучше Питом Мелларком летят в Двенадцатый дистрикт, снимать очередное промо на его развалинах. Их цель - показать Панему, какая участь на самом деле ждёт противников капитолийского режима.


12 декабря - первые же эфиры капитолийской пропаганды вызывают волнение среди повстанцев. Людям хочется верить в возможность мира. Альма Койн в Тринадцатом дистрикте собирает экстренное собрание с целью обсуждения дальнейшей военной тактики. Всё ещё осложнённой побегом экс-генерала Клерика.


6 декабря - повстанцы заявляют о себе! Прорвав телевизионный эфир Капитолия прямо во время торжественного ужина президента Сноу, Альма Койн обращается к Панему с речью от лица всех повстанцев. Граждане Панема наконец видят промо ролик повстанцев из Восьмого дистрикта.


1 декабря - в дистрикте 13 большой праздник - День Великого Воскрешения. Самый важный праздник в жизни каждого повстанца из д-13. На эту дату дистрикты - 11, 10, 9, 8, 7, 5, 4, 3 контролируются повстанцами. Все чувствуют надежду, несмотря на то, что бывший Генерал Армии д-13 - важная фигура на доске революции - отчего-то переметнулся на сторону белых.


23 ноября - часть жителей в Тринадцатом всё ещё трудится на разборах завалов в дистрикте. Китнисс Эвердин, Финник Одейр, съёмочная группа и отряд специального назначения отправляются в Восьмой дистрикт на съёмку агитационных видео. Война с Капитолием ведётся всеми доступными способами, однако предсказать невозможно не только её исход, но и окончание отдельных операций.


13 ноября - патриотическая лекция Альмы Койн прервана бомбёжкой капитолийских планолётов. Тринадцатый несгибаем, хотя бомбы повредили некоторые объекты в дистрикте. Сопротивление продолжается.

31 октября Тринадцатый дистрикт совершил свою главную победу - второй раз разрушил арену квартальной бойни и явил Панему выжившую Китнисс Эвердин. Революция началась!

THG: ALTERA

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » THG: ALTERA » Callida junctura » You can’t just leave me


You can’t just leave me

Сообщений 81 страница 100 из 100

81

Они вместе просто сходят с ума, иначе и не скажешь. Регина плачет от смеха, обыгрывая сгенерированный Нероном бред то так, то эдак, и он подыгрывает ей. Он пытается обиженно вырваться, но она цепляется за ногу и тащится за ним по паркету, сумасшедшая и безумная дурочка. Любимая ненормальная дурочка.
- После того, как ты усомнилась во мне... Я даже не знаю, доверить ли тебе пристроиться на мой насест! - и Регина заходится смехом еще пуще, цепляясь за него еще крепче, подбираясь и садясь, держа его за ногу.

Конечно, чтобы прийти в себя, потребовалось время, но вечер завершается именно так, как должен. Регина тает в объятиях Нерона, постанывая и вздрагивая от его сильных и резких движений. Она пахнет своими неповторимыми духами, дурманит голову, лишая всякой воли и сопротивления ее красоте. В ней хочется раствориться без остатка, и так и происходит.
- Ты лучшее, что случалось со мной, - шепчет он, покусывая ее за мочку уха и посасывая, ловя губами сережку и чуть оттягивая. Это правда. Она - лучшее.

Это Рождество сказочное, и продолжение оно получает в Новый год, когда Регина и Нерон выбираются из своей норы и по обещанию едут к друзьям. Вообще, расстаться с горой одеял и простыней, в которых они прятались как в коконе, было непросто, и были малодушные мыслишки остаться вдвоем и дальше, но... Счастье такая штука, что вроде бы и хочется сохранить его для себя, но и  одновременно так здорово рассказывать о нем другим. Показывать. Поэтому один из дней Нерон и Регина проводят в прогулке по магазинам, падая замертво к финалу, но найдя подарки для всех и каждого, так что, когда они приезжают к Лили и Октаву, приходится просить слуг помочь с тем, чтобы принести все привезенное в дом. У детей глаза разгораются при виде разноцветных коробок и фольги.

На этот раз Регина более привычна к детям, но таки открытия продолжаются, однако... Что-то все-таки изменилось, совершенно точно изменилось.

- Она радуется, что ты на нее так ярко реагируешь, - смеется Нерон. - Ее забавит твоя реакция, а не то, больно ли тебе.

Регина будет хорошей матерью, точно будет. Пусть она с подозрением присматривается к мелочи вокруг, но все равно в этом взгляде эдакая... примерка себя к скорой новой роли.

- Я не готов, если ты сразу родишь мне трех четырехлетних пацанов, давай по одному за раз, - Нерон целует ее. Да, он хочет, чтобы Регина родила сына, и все чаще думает о том, когда все это случится.

Однако пока они готовятся к тому, чтобы завести малыша, гораздо успешнее в этом родители Регины. Впрочем, отношения с ними Регина так и не возобновила, и оставалось только удивляться, как уперта она и сколько может доигрывать роль, в которую влезла. Но Нерон ни разу ни словом не обмолвился, не пытался ее переубедить. Он еще несколько раз встречался с Оливией, а однажды она сама позвонила и отменила встречу, сказав, что врачи в последний ее визит оставили ее в клинике. Нерон обедает с Региной, а на ланч перед ужином хотел повидаться с ее матерью, тем более что та сама просила. Он откладывает телефон после короткого разговора. Оливия просит не говорить ничего Регине, но... Нерону требуется всего несколько секунд, чтобы принять решение.
- Оливия в клинике, доктор настоял на сохранении, - произносит Нерон. - Закажу для нее цветы. Какие она любит?
Он старается звучать как ни в чем ни бывало, но не может не стараться проследить реакцию Регины.

...

+1

82

Нерон так спокойно разъясняет мне причины радости мелкой. Так терпеливо относится к моему непониманию и даже некоторому отстранению от ситуации. И, честно, мне так завидно. Он уже готов стать отцом, у него это как будто всегда было, настолько привычно ему с детьми любого возраста. Со взрослыми было хреново, но может, это все потому что Нерон сам как дитя? Но суть не в этом. Просто Нерон прямо рожден быть отцом, а я ничего подобного в себе не ощущаю.
Я хочу родить ему ребенка, потому что знаю, что это сделает моего мужа счастливым. Нет, это не снимает моего собственного желания завести детей, но просто я понимаю, что мне еще придется примиряться к роли матери. А Нерон уже готовенький. А может, оно и к лучшему, потому что без его поддержки я не справлюсь.
- Договорились. – улыбаюсь, утыкаясь носом в щеку мужа и целуя колючий подбородок. – Все равно ты будешь моим любимым ребенком.
Раз уж я старушка, да?
После праздников мы возвращаемся в Капитолий и все входит в свое русло. Мы продолжаем с Нероном делать детей с такой интенсивностью и отдачей, как будто хотим сразу и много. Впрочем, кто я такая, чтобы жаловаться? Процесс-то приятный и я так люблю Нерона, что не могу держать этого в себе.
Мой бойкот обеим семья все еще в действии. Разве что, с Корнелией мы иногда созваниваемся. И только однажды встречаемся, потому что для родителей мы тоже подготовили подарки и мне нужно было передать свой ей. Подарок Оливии я повесила на Нерона.
- Я знаю, я не невестка мечты, Корнелия, но другой вам пока не светит. – я почему-то извиняюсь вот в такой странной форме и чувствую себя неловко. Корнелия хорошая, а я успела ей наговорить много гадостей в свое время. А она все продолжает относиться ко мне как к родной. Не надо ко мне так. Я не привыкла. – Разве что ваш сын захочет меня прикончить за мои подарки.
О да, недавно я нагло спиздила у Нерона его идею и усовершенствовала ее. Пока он был в офисе, переслала ему фотографию свиньи, мелкой такой и шустрой. Муж со смешными смайлами поинтересовался, как долго я обрабатывала его фотографию, чтобы достигнуть такого эффекта.
Никаких обработок. Дарю тебе свинью. Настоящую. Живет в приюте со своими братьями и сестрами и зовут его Розовый Принц. Наступит кризис – пустим на колбасу.
Ну надо же мне было как-то отплатить ему за курицу. О, и кстати…
P.s. Люблю тебя. Кудах-кудах.
А однажды мы обедаем в ресторане, что для нас уже стало определенной нормой и люди даже стали к нам привыкать. И перестали вспоминать прошлый роман Нерона, теперь гадая, когда же он найдет себе новую любовницу, а я – любовника.
Короче, я совсем не ожидаю услышать то, что говорит Нерон и даже несмотря на то, что меня дергает, вилка ни на секунду не тормозит по пути в рот. Просто у меня какой-то автопилот включился, пока мозг в панике носится в черепной коробке и не понимает что происходит. Мама на сохранении. Все ли с ней в порядке? Я же говорила, что ни к чему хорошему это не приведет! Да, она под присмотром врачей.
А папа даже ничего мне не сказал. А как давно Нерон об этом знает? Впрочем, я не собираюсь выяснять этот вопрос. И на его будничный вопрос о любимых цветах мамы, я тоже отвечаю совсем не так, как надо.
- Ты поел? – Нерон не отрывает от меня взгляда и медленно складывает приборы на тарелку.  Он как будто сомневается в правильности моих и своих следующих действий и просто берет время обдумать варианты.  Вытирает губы салфеткой и говорит, что он закончил. – По пути купим. Поехали.
Вообще-то о цветах я думаю меньше всего, мне на них плевать. Да и не знаю, Нерон был как-то не по цветам. То есть, он дарил мне цветы, когда мы только начинали встречаться. В бытность брака, ага. Встречаться, ага. Но все равно с его образом это так не стыковалось и это было так сексуально. Поэтому к маме мы едем без цветов. Не потому что Нерон выглядит сексуально с цветами. А потому что… короче, я в панике!
Муж ничего особого мне не говорит все это время, а я особо ничего не спрашиваю и только перед дверьми в палату Нерон останавливает меня и просит о том, чтобы я держала себя в руках, потому что моей матери сейчас и так нелегко. И что мне прилетит за истерику. Угрожает же еще. Но я киваю. Во мне просто столько всего сейчас, что я и сама не знаю, как поведу себя.
Мама поднимает глаза, сидя на койке и живот у нее большой. Мне даже кажется, что она стала как-то меньше и этот ребенок высосал из нее все соки. Это и вертится у меня на языке и мама как будто ждет это услышать, потому что смотрит на меня с испугом, а потом бросает взгляд на Нерона, как будто с ноткой неодобрения. Не хотела, чтобы я знала?
- Прости, я без фруктов. А Нерон без цветов. – вдруг выдаю я, нарушая тишину и все так же стоя на месте, будто мне не разрешено входить.
Мама молчит, но не долго.
- Ничего не поделаешь. Придется пустить вас просто так. – улыбается Оливия и это наверно, для меня как спусковой крючок.
Я подхожу к ее койке на ватных ногах и перед глазами у меня только ее живот. Только почему-то он мутнеет и я не замечаю, как начинаю реветь. Просто я не могу видеть маму такой. Такой бледной, худой. Да, ее глаза блестят, как будто она каждый день ждет этого ребенка и руки ее сложены на животе, словно охраняя от меня. Но я же понимаю, что если бы все было так просто, ее бы сюда не положили.
- Ну, ну, Регина, ну что ты как ребенок? – смеется мать, накрывая ладонью мою голову, которой я утыкаюсь в ее плечо.
Сквозь всхлипы я пытаюсь извиниться, пытаюсь узнать как ее дела, как ее самочувствие. А она все так же смеется, поглаживая меня по голове и отвечает, что все хорошо. А я до этого самого момента и не понимала, как мне ее не хватало.
С этого момента, я часто к ней мотаюсь. Чаще с Нероном, потому что он успокаивает меня и как будто держит в руках. А на самом деле я держусь за него в прямом смысле, потому что держу его за руку все то время, что мы в палате с мамой. И от нее, конечно, не урывается этот жест, хотя она и ничего не говорит вслух. Кажется, она знает. И я даже слегка прижму Нерона на эту тему.
- Ты говорил ей о нас. – констатирую факт, сидя в машине, пока мы едем домой. – И что же ты говорил? – нет, это не претензия, мне действительно интересно, что он говорил.
На самом деле мамина беременность странно влияет и на меня. Наши результаты тестов пока пусты, но зато однажды ребенок пинается при нас и мама предлагает нам разделить эти ощущения с ней. Не знаю, что чувствует Нерон, ему должно быть неловко, но я совершенно точно понимаю, что это необычно и так здорово. И я хочу, чтобы и Нерон так же обнимал мой живот руками и чувствовал, как бьется внутри его ребенок. И именно об этом я говорю ему этим же вечером, когда мы лежим в постели.
- У меня будет вот такой живот. – показываю руками, а потом ловлю руку моего мужчины и кладу на свой пока еще плоский и влажный от пота живот. – А он будет там, ждать своего рождения. Расти и ждать.
Черт возьми, поскорее бы уже!
А пока что рожает мама и я не выбираюсь из больницы, пока не завершится процесс. Отец тоже сидит весь день под дверьми родовой, не хочет даже поесть. Впервые вижу, чтобы он так волновался. Операция опасная и жизнь мамы действительно под вопросом. Но все обходится и на свет рождается мой брат. Все живые и здоровые.
И, черт, мне не терпится взять его на руки, хотя я совершенно не умею.

+1

83

Регина ничего не отвечает про цветы, а спрашивает только, поел ли Нерон. Он промокает губы салфеткой, отвечая, что да, закончил, и тогда его жена подрывается с места, говоря, что цветы будут по дороге. По дороге в клинику. Она едет с ним, это не нужно объяснять, и ,признаться, именно на эту реакцию и рассчитывал Нерон. Он не говорит о том, что, если уж Оливия позвонила сама, то. значит, сейчас уже все в порядке, да и вряд ли Регину такое устроит. Она хочет видеть мать, и, конечно, ни за какими цветами они не идут.

Регина спешит, взлетая по ступенькам крыльца, спешит, узнав, в какой палате мать, но останавливается, едва входит. Оливия полусидит на подушках, и, едва видит их, замирает. если Регине кажется, что ее руки, сложенные на животе, защитный жест, то Нерону кажется, будто оберегающий скорее не ребенка, а Регину от лишних переживаний. Оливии будто неловко, что она заставила дочь беспокоиться, и ее брошенный на Нерона взгляд... Он так же одними глазами отвечает, что все в порядке. А Регину просто порывает. Она плачет, утыкаясь матери в плечо, и сквозь всхлипы просит прощения за все, что она наговорила тогда и за то, что оставила ее одну на эти месяцы. Нерон не вмешивается, хотя и не уходит. Он остается стоять поодаль, наблюдая за ними, и встреча действительно проходит хорошо. Это видно потом по тому, как просветлело лицо Регины, когда они едут домой. И теперь эти визиты в клинику будут частыми, и Нерон по возможности всегда будет составлять Регине компанию.

- Я говорил о том, что мы с тобой вместе, вот и все. Честно, никак не жаловался на то, что тебя не научили ублажать мужа, - отзывается Нерон и получает по уху. - Я исключительно расточал тебе комплименты. - Шутит, да. Но Регина наверняка понимает, о чем на самом деле6 никаких подробностей, только то, что все действительно хорошо и они справляются.

А однажды малыш пинается в тот момент, когда они вот-вот собираются уходить, и Оливия приглашает Регину почувствовать. Честно, Нерону немного неловко, но он прикладывает ладонь к животу, и это просто чудо, не иначе.
- Бойкий малыш, Оливия. Это здорово, - улыбается он и переводит взгляд на Регину. Однажды вот так будет пинаться их ребенок.

...- Ты таки решила родить мне тройню четырехгодовалых парнишек? - смеется Нерон, переводя дыхание и проводя пальцами по ее животу. - Уж очень большой живот ты показала, курочка моя. Снеси одно яичко для начала, но золотое. - О да, он помнит про Розового Принца. Регина - зараза.

Однако пока у них не получается завести малыша, но зато подходит срок Оливии. Нерона нет в столице, и о том, что рождается мальчик, он узнает от Регины. Она все время с самого начала операции провела в клинике с отцом, но сейчас, даже несмотря на уставший вид, ее глаза светятся, когда включается видеозвонок.

- Я рад за тебя, старшая сестренка, - улыбается Нерон. - Учись пока у Оливии, как быть мамочкой. Я вернусь через два дня.
И через два дня проедет сразу в клинику, потому что Регина там, и застанет ее с маленьким на руках. Оливии в палате нет, она на процедурах, так что момент... Удивительный, да.
Нерон входит, и Регина оборачивается от окна, глядя на него таким внимательным, таким... каким-то совершенно новым для нее взглядом. Сопелка на ее руках крепко спит, так что Нерон подходит совсем близко, чтобы поцеловать жену и прошептать:
- Привет. Познакомишь?
Он кладет руку под руки Регины. Это почему-то кажется таким естественным... и рассматривает малыша.
- Ты здорово смотришься... - а это уже Регине. Да, черт подери, он готов к собственному ребенку, потому что эта женщина именно тот человек, с которым он хочет провести жизнь.

...

+1

84

Да, операция проходила тяжело и жизнь мамы каждую секунду была под угрозой, но я не орала на отца, не обвиняла его в том, что он сделал. Мы сидели молча в покоях ожидания и в какой-то момент что-то во мне сломалось и я взяла его за руку. Он не отверг меня и мы так и сидели, сжав зубы и волнуясь за единственного объединяющего нас человека.
- Это не потому что я хотел сына. – вдруг произносит в тишине отец.
- Я знаю. – тихо отвечаю я и больше мы не произносим ни слова.
В его словах было все и я это приняла. Это не значит, что мы будем любить друг друга пуще прежнего, покрываясь слоем ванили и соплей. Просто мы стали чуточку ближе и как обычно, это все благодаря маме.
А теперь еще и моему маленькому брату, который ну совершенно бесподобен. Малыш переходит с рук на руки, но совершенно не грустит по этому поводу и не плачет. Только причмокивает, смешно потягивая ручки к каждому, кто возьмет его. Отец какой-то совсем не такой, каким я его знаю. Бегает за сыном туда-сюда.
- Не помню, когда он радовался так в последний раз.
- Когда выяснилось, что ты жива. – я смотрю на мать удивленно. – Когда шахта обвалилась. 
Качаю головой. Свежо придание, да верится с трудом.
Как бы то ни было, я делюсь радостной новостью с мужем по телефону.
- Жаль, что ты уехал. Ты бы оценил этого карапуза. Мне просто интересно, он кричит так же противно, как и я? Приедешь – скажешь мне. Люблю тебя.
А когда Нерон приезжает, то мелкий во всю резвится у меня на руках. Точнее он уже порезвился и теперь спит спокойным сном, пока мама на процедурах по восстановлению здоровья. Сначала я боялась брать брата на руки, но под добрым взглядом матери даже научилась делать это ловко и уверенно. Так что мелкий успокаивался, едва начинал плакать. И во мне зрело что-то такое… Как будто уверенность, что может, я была и не права, что из меня выйдет неуклюжая мать. Я всегда сторонилась детей, но вот мелкий совсем еще мелкий, а мне нравится с ним возиться.
Я безумно рада видеть Нерона, я невыразимо по нему соскучилась и так хотела разделить счастье, которое и меня переполняет. Но с появлением мужа я чувствую себя не только счастливой, но и целой. Да, это ощущение окутывает меня словно кокон, когда Нерон подходит и обнимает меня, глядя на мальца и спрашивая, как его зовут.
- Это Оливер. – укачиваю маленького и поворачиваю его моськой к Нерону. – Оливер, это твой… ты же ему брат, выходит?
Смешно, ей богу. Мне уже черти знают сколько, а у меня маленький брат.
- Очевидно вы поладите, потому что твой старший брат не намного старше тебя в интеллектуальном плане. – смешно, ага. Но Нерон же и правда любит детей. Не просто любит, он с ними на одной волне. – Не могу дождаться, когда мы так же будем держать нашего. Хочешь подержать?
Нерон не отказывается и отец входит в палату именно в тот момент, когда мы с мужем поглощены этим маленьким свертком с зелеными глазами. Глазами мамы.
- Он похож на тебя в детстве. – говорит отец.
- Все дети похожи. Не подлизывайся. – смеюсь я тихо, чтобы не потревожить малыша.
- Нет, у вас глаза вашей матери.
- Будем надеяться, что характер у него будет лучше чем у меня. – нахожусь я. – А то, придется искать невесту двойника Нерона. А я слишком ревнива. Тем более Нерон – мальчишка. На молоденьких все зарится. – я лыблюсь, глядя на мужа. Люблю тебя, родной, ты же знаешь.
Мать выписывают с Оливером выписывают и они возвращаются домой. Я иногда заезжаю к ним, чтобы помочь и Нерон порой составляет мне компанию. Но мы все трудимся над нашим собственным ребенком, только идут месяцы, а результатов – никаких.
Пока мама была в больнице у меня была мысль сходить к врачу и сделать анализы. Но тогда было еще рано поднимать тревогу. А сейчас середина лета, подходит наша вторая годовщина, а тесты все еще отрицательны. И меня это начинает беспокоить, потому что я не могу понять, в чем дело. Мы с Нероном опасаемся обсуждать эту тему. Или это только я опасаюсь? Просто я так много шутила о своем бесплодии, что, кажется, дошутилась.
Меня все это доканывает в какой-то момент.
- Завтра я поеду в больницу. Сдам анализы. – получается как-то глухо и безнадежно, но на самом деле я дико боюсь. Нерон спрашивает, нужно ли ему идти со мной, опережая мою просьбу. – Не ходи. Я почти уверена, что тут дело в наследственности.
Да уж, не могла я отделаться так легко.
В общем, результаты анализов мне отдают в конверте с подробным разъяснением и лечением, если таковое понадобится. Пока так, а там если понадобится консультация врача, то схожу лично. Я прихожу домой, когда Нерона еще нет. Дрожащими пальцами вскрываю конверт. И то что там написано…
- Гормональный фон оставляет желать лучшего. – кратко выдаю информацию мужу и в голове пусто. – А моя яйцеклетка, кажется, не очень расположена к сперматозоидам и отвергает их, создавая агрессивную среду. – и было бы смешно, если бы не было так грустно. – Нерон, я могу никогда не родить…

+1

85

Регина представляет Нерону малыша Оливера и предлагает подержать карапуза. Сцевола соглашается, и сверток перемещается к нему на руки. Ему тоже не терпится теперь подержать вот так собственного сына, особенно ощущая так близко это детское мягкое тепло рядом с сердцем.

Входит Грег, и, надо сказать, отцовство ему не просто к лицу. Он преобразился и даже перестал быть дерьмом. Интересно, а его отец тоже бы так преобразился? Хотя, даже не так, скольких отпрысков гипотетически должна была бы подарить ему мать, чтобы он перестал быть таким хером, какой он есть?
- Ну, если он собирает все лучшее, то за свой характер не беспокойся, он в эту категорию не попадает, - отзывается Нерон, смеясь, и Регина испепеляет его своими зелеными глазищами. - Эй, стой, но ты же имела в виду то же самое!
Он однако ему так отзываться непростительно, простительно только любить и хвалить вовремя.

Оливия тяжело перенесла роды, но все-таки через пару недель ее и мелкого отпускают домой, и счастью нет предела. Теперь Регина пропадает у родителей, помогая возиться с Оливером, и помощь ее как нельзя кстати. Нерон ничего не имеет против, наоборот. Лишний раз не скатается в Двенадцатый и не залезет в шахту, и на том спасибо, верно?

Их день рождения в этом сезоне проходит действительно здорово, среди родных и друзей, но до того Нерон устраивает Регине сюрприз, и, когда она заходит в свой офис, то оказывается среди бесчисленных букетов белых роз, и среди них только одна красная с бриллиантовым кольцом на стебле. "Этот камушек такой же древний, как и ты, и так же с каждым годом растет в цене, старушка!" И ключи. Прежде, чем все встретятся в ресторане, Регине назначено приехать по адресу, а адрес - лофт в новой и самой высокой свечке города, совершенно пустой и совершенно их.
- Курочка, как ты смотришь на то, чтобы сменить гнездышко и свить его на свой вкус? - смеется Нерон, входя за нею и заставая ее изумленную посреди зала. Судя по тому, что происходит дальше, Регина совсем не против. - И определи место для цыпленка.

Для цыпленка... Только цыпленка пока не получается. Нерон видит, что Регина начинает нервничать, и несколько раз замечает в урне использованные тесты с отрицательным результатом. Однажды он роняет:
- Может быть, просто еще не время, - однако Регина не оценивает попытки ослабить растущее напряжение, поэтому Нерон не удивляется, когда она объявляет о решении посетить врача.
- Отличная идея и мне будет провериться, - черт, Регина, он понимает, что дело может быть в ком угодно, только не вини себя, но она так не считает.

В день, когда должны быть готовы результаты анализов, Нерон просто не может отделаться от мыслей о них. Ему очень не хочется, чтобы Регина считала, будто ребенок его самая главная цель, и, если с ее стороны с его зачатием будут проблемы, то он будет несчастлив. Нет же! Однако, когда вечером Регина рассказывает о том, что происходит с ее телом, по ее тону становится ясно, что все херово. Она старается звучать сухо, по-деловому, но что-то такое неуловимое есть в ее взгляде, что внутри все сжимается от переживания за нее.

Они сидят за столом в столовой друг напротив друга, конверт с результатами лежит между ними. Нерон умывает лицо ладонями, смотрит на жену. Регина опускает глаза, рассматривая руки, поворачивая кольцо на безымянном пальце, и Нерон берет ее руки в свои.
- Эй, родная, мы попробуем лечение, которое тебе предлагают, да? И только если ничего не получится, значит, судьба.
Но так обидно. Так чертовски обидно. Неужели у них может никогда не быть малыша? Нет. Еще рано переживать об этом. Все будет. Может быть, и новый лофт, который готовится, поможет? Это же хорошая перемена, да? Может быть, она притянет другие хорошие перемены?

Нерон встает и обходит стол, не отпуская руки Регины.
- Я люблю тебя, мы и мои сперматозоиды будем стараться. Мы настойчивые. Я тебе тоже не сразу понравился, вредина. - Он целует ее, обнимая. - Не будем вешать нос, хорошо? Люблю тебя. Люблю.

....

+1

86

Я вижу, как гаснет взгляд мужа, когда я сообщаю ему новости и у меня нет сил на это смотреть, потому что внутри как будто что-то умирает. Мне страшно, что и с ним происходит что-то такое же и в нем умирает любовь ко мне. Были бы тогда все эти чудесные подарки, если бы Нерон знал, что возможно, у него никогда не будет из-за меня ребенка?
Цветы по офису, его записка, кольцо. Я никогда еще не чувствовала себя такой любимой. И все это делал мой муж, мой любимый человек, без которого я уже и не представляю своей жизни. Нерон делает меня целой, живой и это единственный человек, ради которого я готова сделать все что угодно, лишь бы он был счастлив. Заезженно, банально, но это так.
Когда Нерон показал мне наше новое потенциальное жилище… Не знаю, для меня это стало чем-то вроде второго шанса. Мы как будто начинали все заново, отвергая родительское, навязанное и теперь думали своими головами.
- Скажут потом, что я насосала. – обнимаю моего милого и пританцовываю на месте от радости. – А я на самом деле накудахтала. Люблю тебя, родной. Мне сделать комнату для Розового Принца?
Ремонт в новом лофте идет во всю и там действительно готовится детская. Дизайна пока нет, но есть комната, пустая, но в ней все наши надежды. А теперь нам говорят, что надежды так и могут остаться пустыми.
Я киваю на все, что говорит Нерон и вообще опасаюсь произносить что либо вслух, потому что мысли у меня невеселые. Конечно, я буду лечиться, в этом и сомнений не должно быть. Просто…
- А еще два года назад мы бы порадовались. Что нашлась причина, по которой можно развестись. – я чувствую, что вот-вот разрыдаюсь, но меня удерживают только слова Нерона о том, что еще не все потеряно, еще не судьба. – Я все шутила на эту тему. Может, я сглазила? Не верю в такие вещи, но должна же быть хоть какая-то причина.
Мой родной меня обнимает и сколько же горечи в этих объятиях, сколько попытки восполнить то утеряно, о чем я только что говорила. Я цепляю в мужа в ответ, утыкаясь носом в его шею и закрывая глаза.
- Прости меня. Я сделаю все, чтобы у нас был ребенок. Я обещаю.
И я делаю. Я соглашаюсь на лечение, обзаводясь кучей гормональных, выпивая таблетки по расписанию, ходя на осмотры, узи и прочие процедуры, где мне норовят заглянуть между ног. Я не особо привыкла к такому и это меня на удивление смущало. Просто я не привыкла рассказывать каждому о том, сколько у меня половых контактов в неделю и как оцениваю секс с мужем по 10-бальной шкале.
- Мне иногда кажется, что ты их подговорил, чтобы узнать, как еще можно повернуть меня в постели. Или что они вычисляют самого плодовитого самца на случай конца света. – шучу, пока ерзаю на постели, пытаясь выбрать позу по удобнее. После всех этих мазков и анализов, у меня зудит между ног, довольно неприятно. Впрочем, не так неприятно, как после того, как у меня внезапно вылезла аллергия на один из препаратов, с которым до этого все было нормально. Просто внезапно повздувались вены и показатель свертываемости крови оказался предельно низок. А я уж подумала, что где-то одеждой что-то передавила, туфли, может не те, иначе, почему у меня ноги так болят. Таблетки быстро сменили на другие и больше такого не повторялось.
Но все это не так страшно, как перспектива того, что все это лечение может не помочь и все напрасно. Я стараюсь не терять присутствие духа, но новость неожиданно сильно подкашивает. И я прошу Нерона уехать куда-нибудь подальше на пару недель, потому что не хочу пить сок под пытливыми взглядами и вычитывать байки прессы, что я возможно, беременна. Не беременна. Ничего не меняется.
Самое отдаленное и глухое место – наш дом в горах и именно туда мне и хочется. Там нет жары, а только лес вокруг, горы и абсолютная тишина. И Нерон. То, что нужно.
- Ты был не прав. – вдруг заговариваю я, пока мы сидим на большом диване, глядя на вид из окна и сплетаясь руками в каком-то тесном объятии. – Ты понравился мне сразу. Особенно, когда предложил жить собственной жизнью каждому. – смеюсь и трусь носом о подбородок мужа. – А на свадьбе я вообще поняла, что вышла замуж за идеального мужчину. – вру только отчасти. Тогда все действительно казалось проще. – А потом влюбилась.
Вообще, не знаю, почему, но все чаще возвращаюсь мыслями к прошлому. Как будто хочу повернуть время вспять, что-то исправить. Наверно, потому что будущее теперь не такое светлое как раньше.
- Знаешь, если бы у меня была возможность вернуться в прошлое, я бы ничего не стала исправлять, кроме одного. Надо было завалить тебя в первую же ночь и устроить медовый месяц. Может, тогда бы многой херни не случилось.
Мне бы хотелось, чтобы у Нерона не было сейчас той боли на душе, что приносят воспоминания об Ирис. Я не знаю, наверно, я чувствую, что редко, но он вспоминает ее. Что он помнит ее. И я понимаю, что такое нелегко забыть. Но просто я не хочу, чтобы ему было больно от ошибки, которую он якобы совершил. Чувствует ли он вину? Мы никогда не говорили об этом, потому что это больное, это прошлое. Много причин, чтобы не вспоминать.
- Ты все еще вспоминаешь ее? – и сама не понимаю, зачем спрашиваю об этом. – Чувствуешь себя виноватым?
Просто для меня Ирис все еще как бельмо на глазу. Если бы не она, Нерон бы не испытал всей той боли.

+1

87

Нерону так хочется хоть немного облегчить мысли Регины, уменьшить ее тоску от всей этой ситуации. Она шепчет, что сделает все-все, чтобы родить малыша, и меньше всего он хочет слышать в ее голосе это печальное извинение перед ним.
- Мы справимся, - шепчет Нерон, прижимаясь щекою к ее макушке, стискивая в объятиях и так замирая на мгновение.

Регина начинает лечение, а Нерон... Хотя она и считает, что ему нет смысла проверяться, потому что все предельно ясно с нею самой, он все-таки проверяется. Да, действительно, с ним все в порядке. А вот его маленькой здорово достается: все эти пилюли, уколы, процедуры. Однажды что-то пошло не так. и Регина ходила словно в воду опущенная, уставшая, совершенно опустошенная. Сейчас вроде бы все устранили, но... Нерон столько раз готов был сдаться и сказать ей, что, может быть, стоит остановиться, не мучить себя, но всякий раз видел, что нельзя. Что это сломает Регину.

Сейчас она укладывается поудобнее в постели. Да, с незащищенным сексом они завязали по рекомендации доктора, но и самого секса стало меньше, потому что иногда Регина просто не чувствовала сил. И снова как будто бы извинялась за это.
- Наконец-то я отдохну, - смеется в ответ Нерон, обнимая ее. - А мои сперматозоиды наберутся сил, чтобы атаковать.
Регина ворчит, укладываясь то так, до эдак.
- Конечно, я подговорил. Не думал, что ты меня вычислишь! - щурится Нерон, разворачивая Регину к себе спиной и прижимаясь к ней. - Родная, я очень горжусь тобой.

Однако одной гордости мало, и постепенно пресса пронюхивает о том, что за курсы лечения проходит Регина, правда, к счастью, всех масштабов проблемы не знает. И Регина предлагает скрыться на пару недель отдохнуть. Одно ее слово - и Нерон оставляет дела, отправляясь с нею в горы. Доктора поддерживают их идеи.
Когда они сидят вдвоем на закрытой террасе, кутаясь в одеяла и аромат соснового бора, растекающийся повсюду здесь, даже в доме, и Регина вдруг возвращается к тому разговору, о котором Нерон и думать забыл. Она говорит, что он сразу понравился ей.
- Да ты что? Всегда знал, что я неотразим, но чтобы настолько... - тянет Нерон, и Регина смеется. - Что это ты вдруг ударилась в воспоминания?
Она говорит, что ни о чем не жалеет, кроме того, что упустила первую брачную ночь, потому что тогда многое пошло бы иначе. Возможно... Нерон молчит, закрывая глаза и утыкаясь носом в ее мягкие волосы. Увы, они не узнают, как бы все могло повернуться, и нечего травить душу.

Регина замолкает, и, когда нарушает тишину, Нерон не сразу понимает, о ком она спрашивает. Ревность ли говорит в ней? Или беспокойство за него и то. как он все переживает, потому что он не делится с нею?
- Если я скажу нет, то ты посчитаешь, что я хочу успокоить тебя, да? Но я ее не вспоминаю, иногда Ирис снится мне, - он трет переносицу. Непросто. А вот вопрос про вину - больной. Он из тех, которые не стоит задавать. - Ты вправду хочешь знать?

Регина не оборачивается к нему, а просто кивает молча. Наверное, это чтобы не дать себе пойти напопятную.
- Ирис перебрала дури, а я был обдолбан и валялся рядом. Она захлебнулась блевотой, и да, я бы мог ее спасти, наверное, если бы сам не обкололся. Но я обкололся, мы вместе обкололись. Я не чувствую вины, Регина... Я чувствую, что делал свою жизнь дерьмом и мог быть на месте Ирис. Я должен был сдохнуть с нею, но что-то там наверху есть на меня в планах... Не знаю. Но я не хочу говорить с тобой об Ирис, прости. Не потому, что что-то осталось, а потому что... Это прошлое. Любил ли я ее? Да, я сошел от нее с ума. Но сейчас все, что держит меня на плаву, это мы с тобой. Ты не замена, не лекарство. Ты - это ты, - он говорит много, долго, и все равно чертовски трудно объяснить все. Остается надеяться, что у него хоть немного получилось. В любом случае, наверное, хорошо, что разговор об Ирис закончился словами о Регине.

- У нас все получится, - вдруг произносит Нерон. - Мне кажется, просто я еще не произвел сперматозоид, который бы понравился твоей яйцеклетке. Так что готовься, я борюсь за качество.

....

+1

88

Честно говоря, я и сама не знаю, что хочу услышать. Но от того, что слышу, как раз понимаю, что не хочу слышать ни слова. Запутанно и странно, но это так. Нерон говорит, что он не думает об Ирис, но она ему снится. Мне это не нравится. Он говорит, что должен был откинуться вместе с ней, но по каким-то причинам выжил и ему непонятны эти причины. Мне это не нравится. Еще Нерон говорит, что сошел от Ирис с ума и я закрываю глаза до боли, потому что не хочу это слышать. А Нерон не хочет больше это обсуждать.
Он помнит ее, это ведь было так недавно и он прав, нельзя одно заменить другим. Да и хочу ли я быть заменой? Просто ловлю себя на мысли, что будь она сейчас жива, он бы все еще был с ней. Точно бы был. Я ревную, как и идиотка, к мертвой, и мне бы должно быть паршиво от этого. А мне и паршиво! Просто Ирис была при мне, Нерон отказался от меня ради нее. Что ж, он сошел с ума по ней, а я сошла с ума по нему. Если бы она была жива, где бы мы сейчас были? Явно не вместе.
Впрочем, опять же Нерон прав, это прошлое и Ирис больше нет. Я не имела права спрашивать об Ирис, но Нерон поделился со мной. Я переживаю за него, за то, как он справляется со своей тягой к наркотикам, со своими воспоминаниями. Я хочу быть ему опорой.
Он так поддерживает меня все это время, пока проходит лечение, даже несмотря на то, что ему тоже больно от мысли, что у нас может не быть детей. Я так погрузилась в себя и в свое чувство вины, что совсем забыла о том, что мой муж тоже теряет часть себя, хотя и верит в лучшее и говорит об этом сейчас, убеждая, что мы справимся. Мой милый, мой любимый мальчик, он все равно пытается все выставить так, как будто дело не только во мне, хотя мы оба понимаем, что с любой другой женщиной у него уже давно были бы детки, которых он так хочет.
- Ладно. – соглашаюсь тихо. – Я займусь растяжкой. Сяду на шпагат. Чтобы, когда все это закончится, быть во всеоружии. – когда все это закончится, это лечение и когда все будет зависеть только от нас. Или нет. Я оборачиваюсь к мужу и пересаживаюсь к нему лицом, обвивая его ногами. В доме абсолютная тишина и стук собственного сердца слышен в моей голове. – Я люблю тебя.
Нерон прав, не стоит ворошить прошлое, как бы сильно оно ни тревожило, ни злило. Может быть, пора сосредоточится на наших чувствах, на тех, что есть сейчас. А не на тех, которых не было.
- Ты – самое ценное, что есть у меня в жизни. Самый лучший навязанный мне родителями муж. И когда-нибудь, у нас обязательно получится и ты возьмешь на руки своего сына.
А какой ценой это будет, уже не важно. Нерон сейчас единственный, кто вселяет в меня уверенность в будущем. Он – мое будущее.
Я поднимаюсь на ноги все еще в одеяле, избавляюсь от трусиков вместе с ним. Резинки теперь всегда где-то рядом, пока идет мое лечение. Я облизываю губы, разводя ноги и опускаясь на член Нерона, обхватывая моего мужчину ногами. Мы двигаемся медленно, лениво и мне невыносимо сладко в его руках, так что я постанываю от размеренных толчков, когда опускаюсь на всю длину. Мы сплетаемся телами и мои руки скользят по его горячим плечам, я целую его шею, прикусывая кожу, когда он слишком глубоко, но мне нравится этот темп, медленный, чувственный, глубокий.
Мы забываемся на время нашей поездки в горы, отгораживаясь от внешнего мира, не отвечая на звонки. Я не хочу отвечать на звонки, потому что родители определенно слышали от прессы о моем лечении. И я не хочу слышать эту паузу в трубке, как будто они раздумывают, задать мне вопрос или нет. У Нерона на этот счет получается врать и отнекиваться гораздо лучше.
А когда мы возвращаемся, все встает на круги своя и пресса постепенно затихает без поводов для сплетен. К концу осени лечение заканчивается, а к Рождеству – мы перебираемся с Нероном в новый лофт, который теперь действительно наш. Все комнаты сделаны, кроме одной, которая должна быть детской. Сама не знаю, у меня просто не поднялась рука на какой-то дизайнерский ход. Может, потом.
Впрочем, не обошлось и без интересностей, потому что прямо над нашей кроватью в спальне висит картина с обнаженным женским телом. Хоть это и фотография, но есть полное ощущение, что картина написана красками. Но суть-то и не в этом. Я не говорю Нерону прямо, чье это тело, но даю непрозрачный намек.
- Чтобы по ночам у тебя было две меня. – обнимаю мужа со спины, пока он таращится на картину и легко кусаю его за плечо, не в силах сдержать интерес к его реакции. 
А пока что праздник только на нас двоих. Мы даже прислугу не сразу перевозим, а только после Нового Года, который по традиции празднуем с друзьями. Благо, компания хорошая и никто не задает неловких вопросов.
Я часто бываю у мамы, нянчась с мелким, пока она отдыхает. И только однажды она не выдерживает и задает мне вопрос почти в лоб про мое лечение и проблемы.
- Почитай прессу. Они все лучше знают. – как будто безразлично передергиваю плечами, но мать смотрит на меня так напряженно, что я не выдерживаю. Наверно, я просто устала копить это в себе, не в силах ни с кем поделиться. О таком я не могу рассказать даже Нерону. – Я могу никогда не родить.
- А лечение?
- Лечение уже закончено и результатов пока никаких.
- А что Нерон говорит?
Я как будто сдуваюсь, теряя всякий запал. Просто когда речь заходит о Нероне, я лишаюсь всяких сил злиться.
- Что будет рядом. – отзываюсь, укладывая Оливера в кроватку и мы выходим из детской, чтобы расположиться на диване у камина.
Мама берет мою руку и я не отталкиваю ее, хотя так не хочется ее понимающего и полного жалости взгляда.
- Регина, надо просто подождать. Все будет хорошо, ведь Нерон будет рядом. Надо набраться терпения…
- Я боюсь, что он уйдет. Я не могу родить, понимаешь? – и что-то во мне после этих слов ломается и я даю слезам волю. – Я знаю, как он хочет ребенка. Я знаю, как сильно я хочу малыша от Нерона. Но я не могу, у меня не получается. Захочет ли он такой жизни? Я не хочу, чтобы он уходил. Не хочу!
Мать не убеждает меня в обратном, не пускается в рассуждения. Просто поглаживает меня по голове, пока я рыдаю у нее на коленях, как маленькая, как будто разбила коленку, упав с велосипеда. Только теперь рана так быстро не заживет.
Это будет первый и последний раз, когда я так сорвусь. Но это поможет. Потому что, выплакав страхи, мне кажется, я начну немного оживать. Во всяком случае, пересмотрю свою жизнь с Нероном. Перед нашими днями рождения я прошу Нерона ничего не планировать на эти дни, а сама заказываю тур в горы во Втором. Там колоссальная территория и можно будет заселиться в палатку и пошататься среди горных местностей. Мы и еще компания наших хороших друзей. Это будет первый в моей жизни экстремальный отдых в таких спартанских условиях.
Алый закат прячется в красных горах и небо рассекается яркими полосами невообразимых оттенков. Мы с моим любимым и единственным стоим на вершине одной из скал и наблюдаем за пейзажем, кутаясь в теплые куртки и греясь в объятиях.
- Ну как тебе? В следующем году предлагаю прыжки с парашютом. Правда, боюсь, ты такой крохотный, что к тебе грузит придется дополнительно цеплять. А то ведь унесет ветром. Как я без тебя потом? – смеюсь, целуя мужа. – С днем рождения, поросеночек. Так бы и съела тебя.
О нет, голод во мне не просыпается, разве что похоть. Я перестала относиться к сексу, как к способу зачать. Нет, я не отпустила, но я вспомнила о том, что это не только способ достижения какой-то определенной цели. Я люблю Нерона и еще больше люблю его в постели. Или в палатке. Я умудрилась захватить комплект белья для совращения даже в горы. Да, прохладно, но зато отогреваться можно все ночь, под свист ветра в скалах.
Так незаметно приближается лето и через полтора месяца у нас с Нероном очередная годовщина свадьбы и я всерьез задумываюсь, куда бы податься. Листаю всякие буклетики для активного отдыха и побуркиваю гадости, потому что я съела что-то не то и меня теперь тошнит. Уже который день. Крепкое, видать отравление. Нерон как раз едет домой с нейтральной пищей и таблетками от отравления.
Я бегу в ванну. Сделать тест на беременность уже как привычка, но я уже ничего особо не жду. Столько времени прошло, что даже не знаю… Наверно, я начинаю привыкать.
Только вот… Наверно, чудо приходит именно тогда, когда мы его не ждем. Я ничего не жду, сидя на кровати и отсчитывая секунды до результата. И я не могу поверить своим глазам, когда на экране появляется плюсик.
Один маленький плюсик, а сколько же в нем смысла. Не знаю, сколько смотрю на него, не знаю даже, в какой момент начинаю плакать. Не плакать, реветь! Навзрыд, громко. Так что Мелита прибегает и в шоке таращится на меня, не зная, что делать, а потом бежит вниз. Я думала, она типа скорую вызывает или психиатрию, но вместо белых халатов вдруг появляется Нерон и он кажется растерян. Не вижу сквозь слезы, его лицо как будто плывет. Не могу остановить истерику и муж видит зажатый в руке тест, а я сжимаю этот маленький приборчик до побеления костяшек. Кажется мой милый думает, что я просто устала видеть отрицательный результат и пытается меня успокоить. Я честно, хочу сказать ему, что я рада, но у меня не получается. Поэтому я просто протягиваю ему тест.
Плюсик, милый. Ты понимаешь, что это значит?

+1

89

Регина выслушивает его, и Нерон очень благодарен за то, что она не продолжает эту тему. Его хорошая. Его любимая женщина. Она вся принадлежит ему, без остатка, и возможность быть с нею, обнимать ее и дарить свою ласку - самая ценная его награда. Это единственное, что сейчас важно. Без подпитки его память об Ирис выветрится, потускнеет, развеется как дым, а Регина - вот она, рядом. Источник его сил.

Нерон осторожно опрокидывает ее на спину, устраиваясь между ее ног, склоняясь над нею, чтобы поцеловать. Он движется осторожно, нежно, растворяясь в ней.
- Ты - мое счастье.
И если он никогда не возьмет на руки сына, то счастья не станет меньше, потому что он не может потерять Регину. Ни за что не потеряет.

Уехать в горы было отличной идеей, потому что, когда они возвращаются в столицу, пресса и вправду не обращает на них внимание, так как нет повода. Регина продолжает ездить к матери, и однажды после очередной поездки Оливия звонит Нерону и просит о встрече наедине и в тайне, потому что ей важно поговорить в ним.
- Нерон, прошу, не обижайся на меня, но я не могу оставаться в стороне, я переживаю за вас... - Оливии даже говорить не нужно, как ей неловко, потому что все и так понятно. Она тихонько качает кроватку с мелким и, когда говорит, то больше смотрит именно на сына, словно он ее поддержка. да и Нерону - тоже. Малыш славный и такой замечательный, что без улыбки невозможно взглянуть.

- Я знаю о том, что вы очень хотите ребенка, но у Регины не получается. Нерон, - она очень неожиданно накрывает его руку своей ладонью. - Прошу, будь терпелив. Она так волнуется, что это ее вина, и боится, что ты перестанешь ждать.
Сцевола переводит на нее взгляд.
- Оливия, у нас сейчас трудности и мы пробуем с ними справиться. Меня не обижает ваше волнение, меня обижает то, что вы всерьез думаете, что я уйду, - он замолкает, потому что выразился предельно ясно. - Я люблю Регину, а нее способность родить.

И они отпускают эту тему не только с Оливией, но и, кажется, с Региной, потому что лечение заканчивается, а дальше остается только пробовать и ждать. И быть готовыми, что ничего так никогда и не произойдет. Они обживают новый дом, и, кажется, успешно. Здесь Нерону действительно нравится, потому что все именно так, как придумывает Регина, и эта фотография в спальне...
- Интересно, что хотел сказать автор? - как будто бы размышляет Нерон, в который раз оценивая снимок. - И какая талантливая модель, в ней столько... потенциала... - он подкатывается к Регине, которая прячется за книгой, забирается под одеяло рукою. - Что скрывает ее внутренний мир, м?

Рождество, Новый год... Совместный День рождения. Нерон ловит кураж, когда оказывается известно, что для них придумала Регина. Она собирает общих друзей на совершенно умопомрачительный уикэнд в горах Второго, в полной свободе от цивилизации. Он в восторге от гор, от этих звездных ночей, когда млечный путь такой яркий, что кажется, вот-вот осыплется на них сверху дождем.
- Заказывай парашюты. Думаю, тебе по возрасту даже сделают скидку как старушке, - охотно отзывается Нерон. - С Днем рождения, моя курочка, - он увлекает ее за собой. - Пойдем, пощиплю тебя немного.

...Когда Регина сетует, что съела что-то вредное, то Нерон спрашивает, не кусала ли она сама себя часом, за что получает нагоняй. Однако съела она и вправду что-то не то и очень старается выглядеть еще больней, чтобы только Нерон оставил офис и приехал к ней с чем-нибудь вкусным и полезным. Он заказывает кое-что в ресторане и мчит домой, но вместо недовольно попыхивающей Регины застает в холле перепуганную Мелиту, которая сообщает, что хозяйка наверху плачет. Он несется наверх и застает свою жену сидящей на кровати и что-то крепко держащей в сжатой ладони. Тест. Нерон знает эту штуку. Черт.
Он буквально падает перед ней на колени, заглядывая в ее лицо.
- Малыш, успокойся, я прошу тебя. У нас получится, у нас еще получится.
Да, он считает, что очередной отрицательный результат сломал ее, вызвав эти слезы, но на лице Регины расцветает улыбка и она протягивает ему тест. Сцевола плохо соображает, но различает плюс.

Плюс.

Это же?..

- У нас получилось? - шепчет он, отрывая взгляд от символа и переводя его на Регину. Она кивает, клонясь к нему и обнимая крепко. И начиная плакать еще пуще, но уже от радости. Только бы не сглазить. Только бы...
- Поедем к доктору. Сейчас же. Не переодевайся, - он встает, утягивая ее за собой, набирает водителя и велит подать машину. Он хочет убедиться, что все - правда, что это не ошибка, не ложная надежда. Это будет хуже очередного отрицательного теста.

Обследование небольшое, короткое, и Нерон уже готов настоять на том, чтобы провели вообще все, что можно, но доктор, глядя на них с Региной сидящих напротив и держащихся за руки, говорит, что поздравляет их. Нерон чувствует, что внутри срабатывает пружина, и крепче сжимает пальцы Регины. Получилось.
- А когда мы узнаем, какого цвета делать стены в детской? - только и спрашивает он. Просто голова так кружится сейчас, что только это приходит на ум.

....
.

+1

90

Я не могу остановить свой дикий рев, хотя умом понимаю, что все позади. Во всяком случае все эти пустые, лишенные надежды попытки позади. Теперь мне надо сохранить то, что у меня появилось, того, кто живет внутри меня. И это новый этап в жизни, но до чего же приятный. А еще я просто выпускаю весь накопленный стресс и ожидание, которое комом в горле стояло все это время с тех пор, как мне сказали, что я могу не забеременеть.
Нерон как будто тоже не верит тому, что видит. Он смотрит сначала на тест, потом на меня и тихо, будто боясь спугнуть вспыхнувшую радость, шепчет о том, что у нас получилось. Он спрашивает меня и я быстро киваю, улыбаясь сквозь слезы и падаю к нему, обнимая и цепляясь в его плечи. Получилось, милый, правда, получилось.
Я не успеваю ничего сказать, потому что муж тут же говорит, что нужно ехать к врачу, чтобы удостовериться, что все действительно правда и нет никакой ошибки в тесте. Нет никакой ошибки, я чувствую это. Я как будто уже раньше срока чувствую малыша, как будто он пинается и хочет сказать, что он действительно жив и внутри меня. А может, это все-таки отравление…
Боги, у нас будет ребенок…
В общем, мы, конечно, едем и всю дорогу до больницы не расцепляем рук, будто держимся друг за друга, будто так отвергаем всякую возможность ложного теста. Я накрываю ладонь Нерона своей второй рукой и смотрю на мужа, который будто застыл и боится пошевелиться, стиснув зубы, лишь бы не спугнуть удачу.
- Все будет хорошо. 
Я успокоилась и теперь я ни за что не упущу это поднимающееся чувство абсолютного счастья. Это не тошнота, нет. Это счастье. Я больше не чувствую себя бесполезной. Я, черт возьми, глупо, но я как никогда чувствую себя женщиной. Под взглядом моего мужчины и с теплом его руки в моих ладонях.
В клинике проводят небольшие, но быстрые тесты и все подтверждается. Доктор поздравляет нас в своем кабинете и сообщает, что я действительно беременна и лечение и время взяли свое. Нерон спрашивает в какой цвет красить стены, а я выдыхаю, крепче сжимая его руку и больше всего хочу сейчас обнять мужа. Мы сделали это, мы выдержали. Да, было нелегко и чертовски больно, но мы это сделали.
- Об этом еще рано говорить, мистер Сцевола. – смеется врач прыти моего милого. – Но давайте так. На завтра я записываю вас на все необходимые и подробные анализы и заодно на узи. Посмотрим на срок и на вашего малыша поближе.
- А нет никакой опасности для него из-за моего здоровья? – вдруг подаю я голос. – Я смогу… Я смогу его выносить?
- Завтра мы сделаем все необходимые анализы и поговорим об этом подробнее. Не переживайте, миссис Сцевола, мы не допустим никаких форс мажоров.
Я хмурюсь, но удовлетворяюсь ответом. Скорее бы завтра, потому что я не хочу думать о том, что из-за меня с малышом может что-нибудь произойти.
Мы едем домой, но никому из наших друзей и родственников, конечно не сообщаем о нашем маленьком, но очень радостном событии. Еще рано и я предлагаю Нерону подождать, пока есть такая возможность.
- Хочу, чтобы это было только наше счастье столько, сколько возможно.
Весь этот вечер мы просто не можем расцепиться друг с другом итак или этак, но руки Нерона ложатся на мой живот, а я смеюсь, потому что мне немного щекотно и невероятно тепло.
- Кажется, у меня появилась новая эрогенная зона, поросеночек. – шучу я, поворачиваясь и целуя моего милого. – Люблю тебя. Тебя и твой насест, на который ты мне все-таки позволил сесть. Можно отложить процедуру разбивания твоих яиц.
Смешная тема, но сейчас она как никогда такая интимная. Черт возьми, я просто не могу поверить в то, что творится со мной. Наверно, потому что еще нет никаких таких особых изменений.
На следующий день мы едем в больницу и Нерон едет со мной, вызываясь без всяких вопросов. Ему не терпится увидеть нашего мальчика на экране узи. А то что это будет мальчик, нет никаких сомнений. У меня так точно. Это должен быть мальчик. Однако…
Медсестра внимательно присматривается к экрану пока рисунок моих внутренностей выводится на дисплей.
- Не смотри туда. – шутливо прикрываю глаза Нерону. – Ты не должен видеть мои внутренности. Это ужасно!
Шутки шутками, а врачиха что-то очень долго присматривается и у меня уже начинает подергиваться глаз от тревоги.
- Что там? С ним что-то не так? – тихо озвучиваю вопрос и от него у меня сердце в пятки опускается.
- Нет. Я просто удостоверяюсь. С вашими детьми все хорошо.
Э?
- Детьми? – я не очень въезжаю. Нет, я правда не въезжаю.
Врачиха разворачивает к нам экран сильнее и показывает на мутное пятно, которое будто разделено перегородкой.
- Вот, взгляните. Это ваши малыши. Поздравляю! Вы ждете двойню.
Я таращусь на дисплей и все равно ничего не понимаю. Только на ощупь пытаюсь найти мужа рукой, тыкаясь рукой то в его грудь, то в живот и наконец находя плечо. У меня как-то мутно в глазах.
- Сколько своих сперматозоидов ты зарядил, милый?

+1

91

Регина улыбается вопросу Нерона, равно как и врач. Их обеих, конечно, интересуют самые насущные сейчас вопросы - анализы, здоровье, возможность Регины выносить малыша без серьезных трудностей и опасности для ребенка. Просто Нерона переполняет это ощущение восторга, что, наконец, все будет именно так, как им хочется и как они планировали. Им назначают визит на завтра, а пока они возвращаются домой, совершенно окрыленные. Регина просит, чтобы ее положение пока оставалось ото всех, даже от родных, в тайне, и Нерон согласен с нею. Дело не только в желании подольше побыть наедине с этим чудом, а в какой-то суеверной тревоге, ведь не зря говорят, что именно с планами на будущее не стоит делиться ни с кем.

- Даже когда ты начнешь округляться, мы будем говорить всем, что ты просто много ешь пирожных. Для прикрытия я подарю тебе кондитерскую, моя сладкая, - смеется Сцевола, обнимая жену и складывая ладони на ее животе. Внутри уже живет их малыш, а насколько он крошечный, они узнают завтра. - Твои эрогенные зоны - мои эрогенные зоны, курочка моя.

Спится крепко и совершенно спокойно, а просыпаться совсем легко, потому что первое, что сразу вспыхивает салютом в мозгу, это то, что сегодня они едут взглянуть на ребенка. Регина вся светится, пока крутится перед зеркалом.
- Завидую нашему ребенку, девять месяцев внутри тебя, - задумчиво говорит Нерон, наблюдая за нею. Он уже готов. И да, он стебется. Или нет. - Как думаешь, сколько я был внутри тебя за все время?

Внутри-то был, но Регина на приеме смеется, что не хочет, чтобы он видел ее изнанку.
- Да брось, у тебя самые красивые внутренности, - он понимает, что Регина сейчас волнуется как никогда. Доктор всматривается в изображение на экране, но пока ни Нерон, ни Регина не видят этого, да если и увидят, то без пояснений не смогут ничего разобрать. Док всматривается внимательно. Очень. Даже слишком. Регина ловит это и спрашивает с тревогой о том, все ли в порядке. Все в порядке. Даже вдвойне.

В двойне.

Регина замирает, только пытается на ощупь найти сидящего рядом Нерона, потому что она явно перестает ориентироваться в действительности. И он тоже видит это. Две крохотные жизни, каждая из которых ценнее его собственной.
Это чувство внутри не описать, не передать словами. Оно - в пожатии руки Регины и в поцелуе, оставленном на ее ладони. Оно - в ее блестящих глазах, которые, конечно, на мокром месте от неожиданности и такой всепоглощающей радости. Оно - в порывистом объятии, предназначенном доктору. Оно - в смехе Регины на этот счет.

- Один, если я верно помню биологию, но зато какой! Просто торпеда! - смеется Нерон, целуя жену. - Я люблю тебя.
Да, доктор, конечно, даст им порадоваться, но потом ждет серьезный разговор о том, как пройдут их следующие тридцать недель. Регина очень сосредоточенна, соглашается со всем и крепко держит Нерона за руку. Доктор говорит о том, что важно много находиться на воздухе, и находит идею с поездками в море или в горы отличной. И, конечно, Нерон не может не спросить о сексе. Что же, только очень осторожно, а с течением срока они это обсудят еще раз.

Хотя они и решили не рассказывать никому, спрятать выражение счастья на лицах очень непросто. А Регина так и вовсе будто светится круглосуточно, даже несмотря на легкую тошноту по утрам. Иногда она куксится и отказывается завтракать, и Нерон лично загружает в нее хотя бы несколько ложек каши. Вообще, Регина продолжает работать, но только по той нагрузке, которую одобряет док. Никакого фанатизма.
- Слушай, научись делегировать свои обязанности. У тебя есть толковый помощник, пусть рвет задницу, тем более, что у него получается, - говорит Нерон за одним из обедов в центре. Теперь они очень много гуляют пешком, и эти фотографии регулярны в хрониках.

А еще Сцевола продолжает посещать психолога, и это единственный человек в Капитолии кроме доктора и их самих, кто знает о положении Регины.
- Что вы испытываете, понимая, что вы - отец?
- Счастье, док. Я чувствую себя богом, я не знаю. Это... Это потрясающее ощущение.
- Вы чувствуете желание... усилить это ощущение? - серые глаза смотрят пытливо, цепко.
Нерон выдерживает ее взгляд. Он понимает, о каком "усилении" она говорит.
- Зачем вы напомнили об это, док?
- Хорошо, что напомнила, значит, сами вы забываете. Нерон, вы столько раз приходили ко мне, и наш разговор начинался с того, что вы рассказывали мне о снах с Ирис или мыслях о том, что вас тянет снова попробовать и проверить, что будет. А теперь наши последние сеансы начинаются с того, что вы говорите о Регине и о том, что происходит в вашей жизни с ней.
- Намекаете, что мне следует сменить вас на семейного психолога? - смеется Нерон.
На лице доктора тоже появляется улыбка.
- Нет, но идея неплохая, потому что суть вы поймали верно - это очень здорово, что темы для разговоров изменились. Вы по-прежнему можете приходить ко мне, однако одно я могу сказать точно - держитесь за то, чего вы достигли.

А однажды Нерон делает им с Региной подарок. Он протягивает жене небольшой брелок, очень похожий на брелок автосигнализации, но это не от авто. Они вместе спускаются в подземную парковку, где среди тачек стоят два велосипеда.
- Для тебя - специальный девчачий, - смеется Сцевола. Действительно, велик Регины нарядного красного цвета и с корзинкой. - Для косметики и всяких женских штучек.
Док порекомендовала отказаться от фитнесс-зала, а выбраться, пока отличная погода, в парк, и ему пришла в голову идея разнообразить пешие прогулки велосипедными.
- Ведь ты умеешь кататься? А то я прикреплю два вспомогательных колеса.

....
.

+1

92

Я не могу поверить в происходящее. Мы так хотели малыша, а теперь  нам сообщают, что у нас будет аж двойня и я в который раз ловлю себя на страшной мысли, что все это мне снится. Разве может свалиться столько счастья на голову? Хотя после долгих попыток и боли, мы действительно заслуживаем чего-то хорошего. Например наших деток.
Нерон тоже сходит с ума от счастливых новостей и кидается обнимать врачиху. Главное, чтобы он на радостях не начал обниматься со всем персоналом клиники, а то беременных будет в разы больше. Я вижу, как смотрят молоденькие медсестрички на моего мужа. Но черт возьми, это нереальные ощущения. Двойня! Теперь я нервничаю вдвойне.
После всех анализов, мы идем к врачу и он дает подробные указания, как следует мне, как приличной мамочке, вести себя дальше, чтобы моя двойня росла большой и здоровой. Сейчас пока еще рано делать какие-то прогнозы, но регулярные осмотры помогут определить, что нужно делать на том или ином этапе беременности. В одном меня убеждают сразу.
- Готовьтесь. Теперь вы ответственны за троих: себя и ваших детей.
Мой милый носится со мной, как с ребенком, то кормит меня, то гладит по животу, чтобы мелкие угомонились и перестали провоцировать мамочку на тошноту. Вообще Нерон становится каким-то другим. В нем и раньше была эта забота, но сейчас она достигает своего апогея, потому что теперь его тревога и ласка распространяется не только на меня, но и на малышей, которые совсем крохи, но мне кажется, уже все чувствуют.
Мы много гуляем с мужем вместе. Погода замечательная и можно дышать свежим воздухом, греясь на солнце где-нибудь в парке, пока у нас небольшой пикник. Иногда Нерон забирает меня с работы, чтобы поехать на смотровую и там погулять. А если гулять нет настроения, то всегда можно заглянуть в ресторан, где я буду уплетать ужин за обе щеки. А муж будет говорить мне о том, что мне надо бы спихнуть мою работу на кого-то другого.
- Не отбирай отцовский хлеб. – улыбаюсь я, постанывая от персикового пирога. Это просто нечто. Кажется во мне растут сладкоежки. – Обычно это его прерогатива лишать меня радостей жизни.
Я понимаю, Нерон переживает. Но срок у меня небольшой, всего два с половиной месяца и рано еще говорить о каких-то ограничениях. Даже живота еще не видно. А вот бока растут как на дрожжах.
- Я бы уже давно все на кого-нибудь спихнула, если бы мне не нравилась моя работа. Но она мне нравится. Все будет нормально. Я же не шастаю по шахтам. - целую моего родного мужчину, который так волнуется о наших детках и как здорово видеть в нем эту отцовскую заботу.
А потом Нерон преподносит совсем необычный подарок, которого я никогда от него не ожидала. Я едва не давлюсь от смеха, когда вижу свой велик. Это очень необычно и я бы никогда не подумала, что мы с Нероном будем заниматься чем-то таким. Хотя в тоже время интересно.
- Честно говоря, мне больше нравится кататься на тебе. – смеюсь я, обнимая Нерона и щипая его за бороду. – Но по-моему, это очень классная идея. На твоем есть звоночек? Будешь сигналить мне, когда я буду краситься за рулем. Кстати где мое зеркало?
Ну да, поддерживаю его шутку про косметику и прочее, но мы все же выбираемся на великах в парк и своим видом шокируем публику. Гуляющими нас привыкли видеть, но вот катающимися. И пользуясь второй половиной августа и теплым сентябрем, мы устраиваем частые привалы в парках и в моей корзине совсем не косметика, а чаще всего что-то из еды или напитков. Никто не падает, не царапает коленок.
Правда однажды прямо перед колесами Нерона выскакивает щенок и едва не случается авария, но муж вовремя успевает срулить, а я торможу и быстро подбираю песика на руки, чтобы больше никто не покушался.
- Ты в порядке, малыш? – Нерон отзывается, что он в норме. – Я спрашивала не у тебя. – вредно замечаю я, но на всякий случай все-таки осматриваю подходящего ко мне мужа. – Откуда он взялся? На нем даже ошейника нет.
День был довольно ветреным и из тех немногочисленных людей, которых мы нашли, никто не заявлял о пропаже щенка. Бедное дитя жмется и трясется у меня на груди, облизывая мои ладони, пахнущие ветчиной. Это так мило, что я останавливаю Нерона, который идет к очередным людям и смотрю на моего милого с мольбой.
- Давай его оставим? Посмотри на него. Он такой напуганный, маленький. – начинает моросить дождь и я плотнее укутываю малыша в шарф. – А глазки у него совсем как у тебя. Смотри! – я приближаю щенка к лицу Нерона и песик с готовностью упирается мокрой лапкой в нос мужчины, отказываясь разглядывать глаза потенциального хозяина. – Плевать, если его кто-то будет искать.
Так мы обзаводимся живностью в доме. Щеночек оказывается мальчиком и боги, какой же он прелестный. Гормоны это или что, но я каждый раз, как у него разъезжаются лапы на паркете чуть ли не рыдаю от умиления. А Нерон только фыркает, что я слишком тискаюсь с кобелем.
- Просто в нашей семье уже есть главный кобель. И твое место не занять никому. – отзываюсь и легко толкаю Нерона, когда он шутливо дергает щенка за хвост.
Наши совместные с Нероном фотографии везде и от родителей не скрывается то, как внезапно мы становимся совсем счастливыми. А наши матери так и вовсе видят изменения, происходящие во мне своим точным материнским зрением.
- Регина, у вас все хорошо? – спрашивает мать, но в ее голосе нет тревоги, как будто за этим вопросом скрывается другой.
- Все хорошо. – киваю я.
Так что, когда через месяце мы сообщим родителям, что ждем детей, они будут удивлены разве что количеству, но никак не моей беременности.
Я начинаю заметно увеличиваться в размерах и занимать больше места в руках Нерона. А он и радуется.
- Ты радуешься, что меня становится больше? Скоро ведь вообще обнять не сможешь.
Ну да, малышей двое и я буду больше не вдвойне, а втройне, как мне кажется. А однажды ночью я просыпаюсь очень резко, потому что…
- Нерон. Нерон! - расталкиваю мужа на кровати и к моему удивлению он реагирует мгновенно, как будто только и ждал, что я его сейчас разбужу. А в темноте его глаза блестят от тревоги. – Потрогай. Не могу понять, они кажется толкаются.

кобеленок

http://savepic.ru/9134904.jpg

+1

93

Регина удивлена подарку, но он ей по душе. Она спрашивает про звонок и зеркало, и Нерон нехотя отрывается от нее, чтобы показать, что все это есть, стоит только настроить. И Регина смеется, тут же примеряя новое средство передвижения. К слову, кататься она умеет, и они тут же отправляются сделать первую прогулку. Их новый стиль тут же получает комментарии в прессе, так что в некоторой степени они даже становятся законодателями новой моды.

Несмотря на утреннее недомогание Регина чувствует себя хорошо, и это здорово. Конец лета и начало осени удаются, потому что стоят сухие погожие дни. Однако даже если пасмурно или свежо, они не отказываются от традиции прокатиться хотя бы час по парку. Регина говорит, что в четырех стенах ей невыносимо.
- Тебе теперь места нужно на троих, да? - черт, а ведь представлять, как скоро их станет вдвое больше не только волнительно, но и боязно. Столько ответственности. И все вместе - непередаваемо сильное, всепоглощающее чувство.

Регина расцветает и меняется, становясь еще красивее, еще нежнее, еще ласковей. У нее полно сил на все вокруг, неважно о чем речь - о детской ли комнате или Двенадцатом дистрикте. Она все делает с воодушевлением, и Нерон заряжается от нее.

- Не хочешь вырабатывать электричество для Двенадцатого сама? - смеется Нерон, равняясь с Региной и опережая ее велик, хотя педали она крутит усердно. Он и не замечает, как перед его колесами возникает этот пушистый приятель, и срулить в сторону он успевает едва-едва.
- В порядке! - отзывается Нерон на вопрос Регины, но оказывается, что это она не к нему. Мелкий сучонок, едва не ставший причиной дтп, уже на ее руках и влюбляет ее в себя. Нерона организуют на поиски, но те не имею успеха, а Регина уже так вжилась в роль мамочки, что просит оставить "песичку".
- Ну раз тебе нравятся голубоглазые кобели... - Нерон разводит руками. Женщине с такими глазами отказать нельзя. Он в них тонет. Ну разве можно любить ее все сильнее? Оказывается, можно.

Конечно, от матерей ничего не скрыть, хотя напрямую они не спрашивают, и это их наверняка разрывает. Однако Регина уж очень заметно округлилась, и налеганием на персиковые пироги это уже не объяснить. Мать поздравляет его, не сдерживая слез, а отец в своем духе. Он немногословен, но его объятия говорят сами за себя...

Регина нет-нет да надует губы, что она дескать становится коровой, но то, с каким горящим взглядом она рассматривает себя в зеркале всякий раз после душа...
- Ты моя королева, тебя мне всегда мало.
Пес укладывается на ковер в ногах кровати, сладко зевая.
- Ну, то что ты однажды остановишься в размерах, я уверен, а вот насчет него - нет.
Регина обожала своего "мальчика-птенчика", хотя лапами он уже стоял твердо и через годик вообще мог бы состязаться в лошадиных бегах...

А однажды ночью Регина будит Нерона, и спросонья он не может сообразить, что такое. Он зажигает свет, и пес тихо гавкает, подымаясь. Малыши толкаются! Нерон кладет обе ладони Регине на живот, и... Это счастливейший момент в его жизни. Теперь все просто не может не быть хорошо. Его детки дают почувствовать себя.

Пес обходит кровать и кладет голову на край, глядя на них.
- Береги хвост, друг... - смеется Нерон и тянется к Регине, чтобы поцеловать. - Толкаются.
А буквально скоро они удостоверяются, что у них будут сынок и дочка.
- Дуплет! - Нерон складывает пальцы на манер пистолета, делает выстрел и дует на указательный.

Эти зимние каникулы они проводят близ столицы, в родительском доме у озера, среди друзей и родных. Правда, жаркое оказывается для Регины лишним, так что они сидят наверху в туалете над раковиной. Нерон присаживается рядом.
- Точно не нужно врача?
Такое у них бывает, но все-таки...
- Тогда, чтобы не терять время... - он роется в кармане и достает два браслета. На днях он вернулся из Четвертого, и эти каучуковые парные браслеты попались, когда он подбирал подарки матери и Оливии. Когда-то Регина отказалась от подобных, потому что они не были "парой".
- Люблю тебя.

....

+1

94

Нерон подтверждает мои предположения, что мелкие пинаются и я выдыхаю. Значит, не показалось. Потому что с самого начала я не очень поняла действительно ли мои ощущения совпадают с реальностью. Ужин мог просто попроситься наружу. Но нет, это все мои малыши, которым среди ночи приспичило сказать привет.
- Кажется, они предупреждают нас, что ночи предстоят веселые. – смеюсь, устраиваясь обратно на подушках и утыкаясь носом в плечо мужа.
Наши детки растут и передают нам приветы вот такими пиночками и потягиваниями и будут делать это еще не раз и намного чувствительнее, так что я буду бегать в туалет гораздо чаще. Но зато это ощущение растущей внутри жизни ни с чем не сравнить. Они живые и они хотят выбраться. Но пока что, для разнообразия, мы пока узнаем, кого же нам ждать и оказывается что у нас полный комплект. Девочка и мальчик. Это нечто фантастическое.
Теперь можно во всю катушку приниматься за комплектацию детской и это, пожалуй, самое приятное, чем я когда-либо занималась. Я обсуждаю с Нероном те или иные варианты, которые набросали для меня дизайнеры и принимать решение нужно быстро. Времени остается не так уж и много, чтобы распланировать комнату соответственно модели. Но в какой-то момент я просто отбрасываю планшет и тащу Нерона в детскую, мы садимся на подушки и каждый вбрасываем свои идеи по тому, как все должно выглядеть.
Я не хочу разделять комнату на зоны, поэтому цвет мы выбираем максимально нейтральный и теплый. Определяем где будут кроватки, игрушки, кресла и так понемногу сами и создаем комнату для наших малышей с нуля.
- Если уж она и будет странной, то по крайней мере, мы подготовим детей к тому, какими родителями мы будем. – смеюсь я, опираясь на руку Нерона и поднимаясь, когда мы завершаем сеанс медитации. Он сильно затянулся, потому что комната уже как будто наполняется нежной доброй атмосферой тепла и запахом молока. Даже уходить не хочется.
Я очень быстро расту и живот у меня с каждым днем все больше. А так же и мой эмоциональный диапазон. Отец все-таки отлучил меня из компании.
- На время! Пока ты не будешь готова вернуться к делам. Никто не займет твое место. – довольно четко и с расстановкой произносит он, чтобы до меня дошел смысл его слов и непреклонность.
- Знаю я тебя! Стоит мне только уйти, ты этим воспользуешься. Оливер вон уже сидеть умеет, его посадишь!
Шучу, конечно, но все же пытаюсь выторговать себе еще месяцок. Но отец заручается поддержкой моего милого, которому я отказать не в силах. Он приводит аргументы, которым я не могу отказать. Например то, что мне больше не придется держать ведро под офисным столом. Кроме шуток. Ведро было, потому что бежать до туалета было довольно заморочно. Но то ли мне так везло, то ли все внутри меня протестовало, чтобы тошнить в ведро в кабинете, но ни разу эта вещь не была использована.
Свои командирские навыки я отрабатываю на рабочих дома, которые занимаются детской. Остались финальные штрихи и к рождению мелких все будет готово.
Детки растут внутри меня и это настоящее чудо, ощущать их движение. Мы могли целый вечер провести так, лежа на диване. Пока Нерон устроился между моих ног, прислушиваясь к детишкам и болтая с ними, я читала книги для будущих матерей и фыркала каждый раз, когда мне что-то не нравилось. Были такие вещи, к которым я морально пока была не готова. Например…
- «…Могу сказать, что коллективные истерики хотя и случаются, но скорее это исключение из правила. Наоборот, порой кажется, что дети каким-то непостижимым образом «договариваются» о том, кто именно в какой момент «солирует». И когда один из них заходится в инфернальном крике, сучит ножками и не идет на контакт, другой представляет собой образец классического добродушного «Агуши»: гулит, улыбается и строит глазки. И только опытный родитель знает, что очень скоро этот милый малыш сменит уставшего от воплей брата или сестру.» - вычитываю я и выдыхаю. – Отлично, любимый. Надо планировать стратегию уже сейчас. Предлагаю не подпускать их друг к другу, чтобы не было зрительного, а соответственно мысленного контакта, чтобы они не смогли спланировать очередность истерик.
Да, чем сильнее я осознавала, что детей будет в два раза больше чем мы планировали и хотели изначально, тем сильнее на меня нападала паника.
А пока что мы празднуем новогодние праздники и что за праздник без обниманий с фарфоровым другом. Несмотря на то, что мне не нравилось, что Нерон видит меня в таком, мягко скажем, непривлекательном свете, но его поддержка была очень важна для меня. Просто порой у меня ролики за шарики закатывались, а еще я быстро уставала, хотя дел было невпроворот. Мой милый, чтобы я без тебя делала?
- Я в норме. – убеждаю моего милого, когда он предлагает вызвать врача. – Кто-то из твоих детей растет веганом. И это меня пугает.
Я морщусь. Главное, не терять бодрость духа и отвлечь себя чем-нибудь, пока тошнота не уляжется. Вот и отвлекаю. Прикладываю прохладную после холодной воды руку мужа ко лбу и закрываю глаза. Вот сейчас прям отлично, хоть я и сижу на полу в туалете. Иногда меня это доканывало и последнее время все чаще. Чертовы гормоны.
Но тут Нерон внезапно отнимает свою руку от меня и я слежу за его жестом. А он достает из кармана два каучуковых браслета. Я смотрю на него с непониманием, а потом до меня доходит. Я уже и забыла, ведь это было удивительно давно, когда… Да… В тот день была годовщина нашей свадьбы и мы тогда с Нероном только притирались друг другу. И отлично кстати притерлись в переулке Четвертого.
- Это круче предложения руки и сердца. – смеюсь я, протягивая свою потолстевшую кисть, чтобы Нерон надел на нее браслет, а потом я помогаю надеть и его. – Люблю тебя. – улыбаюсь, осматривая вязку и, черт, это так необычно, то что между нами. Все никак не могу привыкнуть. – Целовать не буду. Сначала мне нужно почистить зубы раз десять.
Нерон ведь даже не представляет, как много для меня значит его поддержка, его терпение, когда я капризничаю, что у меня болит спина. Но все это на самом деле не имеет никакого значения, когда я сижу в детской и пытаюсь вырвать из пасти Айса фисташковую ленточку. Только все то бесполезно, псу лишь бы поиграться и в какой-то момент я просто отдаю ему эту тряпицу. Тем более, что у меня их дофига.
Я не торопясь завязываю каждую ленточку на прутьях кроватки. У маленькой розовые ленточки, у сына – зеленые. Я весь день кружу по детской, перетаскивая огромный живот с места на место, то садясь, то ложась и додумывая, что еще можно поставить на полки. У нас уже валом всего, но как будто чего-то не хватает.
Срок родов через две недели и меня будут кесарить, так что передвигаюсь я сейчас с трудом и очень осторожно. Док так и не хочет класть меня на сохранение, говорит, все хорошо идет. А у меня нет причин ему не доверять.
Слышу, как Нерон приходит домой и идет наверх, клича меня.
- Я здесь! – ну а где же я еще могу быть, как не в детской? Я готова была тут спать, а порой мягкий ковер так и манил приложиться. Нерон заходит в комнату, осматриваясь новым пополнениям в декоре, пока я довязываю оставшиеся ленточки на кровать сына. – Ну как тебе?
Мой любимый, до невообразимости сексуальный муж стоит в дверном проеме уже без галстука и закатанными до локтя рукавами.
- Поможешь мне? Тут еще остались ленточки и надо расправить шторы над кроватками.
Я не поднимаюсь с пола, прости, родной. Просто пока я поднимусь, ты уже успеешь оббежать всю Землю несколько раз. Хотя скорее, я рожу двойню прямо тут без всяких операций. Нерон опускается рядом, сетуя, что ему вообще-то надо бы в душ.
- Ты и так прекрасен. – тянусь к нему и мы целуемся и, фак, я так хочу его. Он так классно выглядит, мой мужчина и как же хочется почувствовать его внутри. Мы сидим на воздержании уже четыре месяца. А из-за моих тошнотиков и неповоротливости я мужу даже нормальный минет не могу сделать. – Как же я соскучилась по тебе. – тяну я. да, из-за этого я тоже иногда капризничала, потому что дико не хватало его разгоряченного, влажного от пота тела, прижимающего меня к постели. – Не могу дождаться, когда закончится срок нашего воздержания. – в этот момент кто-то из детей меня пинает и я смеюсь хватаясь за живот. – Хотя спать нам наверняка не дадут другие причины.
А между тем на полу среди ленточек и прочего хлама лежит фотография с нашей свадьбы. Забавно, что этой фотографии не должно было быть, потому что она уж точно не входила в официальный фотосет. Нерон прижимает меня к стене, закинув мою ногу себе на бедро и здесь уж наши эмоции точно не наигранные. Я помню этот момент. Новоиспеченный муж решил сорвать с меня подвязку и это никак не входило в мои планы. Но сейчас я вижу по своим горящим глазам на фотографии, по его руке на моем бедре, так бессовестно и по-хозяйски расположившейся, по его ухмылке, скользящей по губам… Нам нравилось то, что происходит.
- Разбирала фотки и случайно нашла.

baby boom

http://savepic.ru/9127520.jpg

+1

95

Регина становится все тяжелее и больше, но вопреки всему в ней все равно чувствуются и легкость, и окрыленность, так что Нерону нет счастья большего, чем видеть ее такой увлеченной. Конечно, он быстро сговаривается с Грегом о том, что ненормальную мамочку нужно оттеснять от работы в компании, хотя она и упирается, но все-таки ее рвение постепенно сбавляет обороты, и она со всем восторгом берется за устройство детской. Она просто поселяется в комнате, но зато каждый дюйм отделки появляется с ее легкой руки и под ее чутким руководством. Пространство оживает от ее собственной красоты, потому что с каждым днем Нерону кажется, что Регина все красивеет, хотя она сама и говорит, что не верит его словам, но таки видно, что ей безумно приятно слышать это.
- Ты самая прекрасная женщина в моей жизни, - улыбается Нерон, обнимая ее, кладя подбородок на ее плечо и целуя в щеку.
- И еще ты самая умная, - говорит он, когда она в очередной раз открывает какое-то мудрое пособие для будущих родителей. Устраиваться подле нее и просто касаться ее живота, прислушиваясь к мелким, это счастье, которое Нерон чем-то да заслужил. Даже когда приходится помогать Регине при тошноте - это тоже счастье.

- Я думаю, это дочь отказывается объедаться, чтобы быть стройной, как мать, - смеется Нерон, подавая ей полотенце и стакан воды. И ей нравится его подарок, она с таким удивлением узнает браслеты, хотя, конечно, это не те же, но главное, что она помнит ту ситуацию.
- Я люблю тебя больше, - отзывается Нерон, целуя ее ладонь.

Срок родов приближается, и радостное ожидание растет одновременно с тревогой. Нерон безумно переживает, хотя доктор сто раз разложил им по полочкам, что их ожидает и что все в порядке, так что опасаться нечего. Все под контролем. Он даже не считает нужным госпитализировать Регину еще раньше назначенного заведомо. Зато всякий раз Нерон уезжает из дома как можно позже и возвращается как можно раньше. Вот и сейчас он приезжает, пусть уставший, но с радостью увидеть свою восхитительную и невообразимую жену, которая отзывается на его "Родная, где ты?" криком, что она "Здесь!" Здесь - это, конечно, в детской, которая теперь центр их вселенной.

Регина сидит на полу, тут же спрашивая, как Нерону ее новые идеи. Она украшает кроватки лентами. Нерон, признаться, не очень-то сведущ в таких вещах, но энтузиазм Регины перекрывает все.
- Эй, я начинаю ревновать, почему над нашей кроватью нет такого балдахина? - смеется он. - Я непременно увешаю все лентами, но сначала схожу в душ.
Однако Регина уверяет, что он и так потрясающе выглядит, а еще что она скучает по нему. О да, по ее многозначительному взгляду понятно, как именно скучает. Ох, детка, если бы ты представляла его степень муки и тоски... Но оно того стоит. Ради этого потрясающего живота стоит.
Нерон садится рядом с Региной.
- Ну, как вы сегодня себя вели?
Мелкие причиняли Регине много хлопот, особенно среди ночи, когда она просыпалась от нестерпимого желания пойти в туалет. Нерон поднимался всякий раз и помогал ей встать.
Регина отвечает, что бодро, но все в порядке, и показывает ему находку из архивов "семейной хроники". Он берет фото, усмехаясь.
- Черт, как будто бы это не мы, - задумчиво проводит пальцами по глянцу. - Я и забыл, когда в последний раз был к тебе так близко спереди, - Регина толкает его в бок, а ее - малыши, и она охает, смеясь. - Ты знаешь, как сильно я люблю тебя? - спрашивает он серьезно. - Ты однажды спросила, вспоминаю ли я об Ирис. Теперь нет, потому что это ты - та, без кого я не представляю себя.

Регина отправляется в клинику точно в назначенное время, которое тем не менее за десять дней до собственно родов, потому что пройдена та критическая отметка, когда все может случиться и спонтанно. Нерон каждый день приезжает к ней, затем всегда бывают родители, так что скучать Регине не приходится.
- В конце концов, это я дома один.
Когда же приходит время операции, то сложно понять, кто из них двоих больше переживает. Нерону запрещено находиться в самой операционной, но он сможет видеть все происходящее из смотровой. Хотя бы так, потому что самое поганое быть в полном неведении. Ощущение такое, что непременно что-то произойдет, если он не будет видеть...
- Я люблю тебя и буду скучать эти несколько часов так, как никогда не скучал, - он целует Регину, пожимая ее ладони. Она волнуется невероятно, хотя старается скрывать это. Ее глаза блестят, когда она бросает на него взгляд перед тем, как скроется из виду.
- Буду тут и никуда не уйду! Надеюсь, все пройдет быстрее, чем твои сборы в театр! - кричит он. Если он сейчас не присядет, то упадет... Ноги подкашиваются, становятся ватными... Однако, когда он поднимается в смотровую комнату над операционной, то понимает, что не сможет усидеть на месте ни секунды, полностью потеряв себя. Родителей тут нет, их он оставил в приемной. Достаточно им.

Нерон как будто перестает дышать, кажется, что доктора делаю все очень медленно, потому что осторожничают... Вдруг что-то пойдет не так. Он не слышит их переговоров, но видит... Видит как на руках доктора оказывается что-то маленькое и красное, которое затем передается сестре, и та поднимает его, хлопая по попке. Звук включают с опозданием, но Нерон слышит детский плач и голос о том, что первенец - мальчик. Он теряется  этом мгновении, и словно просыпается, когда говорят о девочке, и ее писк доносится до него. Малышей тут же окунают в воду, вытирают, пеленая и укладывая, чтобы доставить на осмотр. Верится и не верится, что это его дети. И дрожь внутри не унять, столько в нем сейчас самых ярких эмоций. Они не дают успокоиться, пока операция не завершается. Нерон не уходит, пока доктор не оборачивается и не показывает большой палец, поздравляя с тем, что все прошло успешно. Ему передают, что через полчаса Регина будет доставлена в палату, но проспит еще некоторое время.

Да, Нерон очень признателен поддержке родителей, он даже что-то отвечает им, но все равно он так оглушен счастьем, что не разбирает, кто и что ему говорит, и, главное, что он сам произносит. Ему не терпится увидеть жену, потому что малышей он уже успел навестить. Они крохотные, но сестра объяснила, что их вес вполне нормален для двоих и что они быстро наберут норму.

....
..

+1

96

И правда не верится, что на фотографии мы. И хотя я толкаю Нерона от вредности и его слов, но все равно он в чем-то прав. Кем мы тогда были друг другу? Никем, просто два разных человека, вынужденных идти на поводу у родителей, из-за собственного страха лишиться средств и комфорта. Наверно, именно в тот день все и пошло наперекосяк. Мы считали, что ничего не изменится в наших жизнях, а если и случатся перемены, то незначительные. И в этом была наша ошибка. Моя, в первую очередь, ведь не прошло и полугода, как я влюбилась как дурочка в мужчину, который не должен был стать моим.
И Нерон вдруг говорит про Ирис, хотя негласно мы условились, что больше поднимать эту тему не будем. И я невольно напрягаюсь, потому что когда речь заходит об этой девчонке, то все идет как-то не так. Однако мой милый говорит, что теперь не вспоминает о ней, потому что думает обо мне. Ну как же не вспоминаешь, милый, если говоришь о ней сейчас? Но я не задаю ему этот вопрос, просто потому что он исчерпан. Я действительно не хочу говорить и думать об Ирис, потому что… Что ж, пожалуй, из-за нее я вспоминаю, как Нерон меня отверг и обида и стыд так неприятно начинают раздражать горло. Я обязана своим счастьем смерти Ирис. Это подло, да, но это так. Не подохни она тогда от передоза, ничего бы у нас с Нероном сейчас не было.
Я молчу, только прижимаясь своим лбом к лбу Нерона и несколько долгих мгновений мы так и сидим. Ничто не изменит тот факт, что я люблю его, что он ценнее всего в моей жизни, ценнее меня самой, потому что он – моя жизнь, он – весь ее смысл. Этот мужчина. Да, дети – это счастье, которое нам даровано, но и их не было бы, если бы не Нерон. И я не знаю, как мне благодарить богов за то, что они позволили мне быть с моим любимым человеком.
Роды подходят к назначенному сроку и чем ближе, тем больше я переживаю. Меня будут кесарить и с одной стороны, это хорошо, но с другой – я так боялась что что-то пойдет не так. Если бы я рожала сама, то обязательно попросила бы, чтобы Нерон был со мной, но в случае операции, это невозможно. Муж будет наблюдать за операцией из другой комнаты и да, это успокаивало, но я-то буду без сознания.
Я мертвой хваткой цепляюсь в руку Нерона, до самого последнего момента не отпуская.
- Я люблю тебя. Позаботься о наших малышах, пока я буду храпеть. Хоть высплюсь нормально.
Меня увозят и я реветь готова, потому что мне страшно, а Нерон не может быть рядом. Он так терпелив был ко мне все это время, пока я ходила раздутая и неуклюжая, как жирная панда. Он так заботился, так любил меня и я не знала, как показать ему, как сильно я его люблю. Когда чувства уже переполняют, к сожалению, слов перестает хватать, чтобы передать, как сильно ты привязан к человеку.
Все проходит хорошо, хотя я этого совсем не чувствую, благодаря забористому наркозу и врачам. Я сплю и мне столько всего снится. Как будто прошлое, размытое, мне снится Нерон, как он укачивает нашего сына на руках и улыбается. Я часто представляла себе эту картину и не могла дождаться, когда увижу это вживую.
Когда я открываю глаза, то спустя мгновение чувствую тепло руки Нерона и перед моим лицом появляется его и эти горящие голубые глаза, небесного цвета, зовущие на взлет, так и говорят о том, что он уже видел наших малышей и с ними все хорошо. И я не могу не улыбнуться сухими губами, когда вижу мужа.
-  Надеюсь, ты так близко ко мне, потому что не теряешь зря времени и лежишь на мне. А тебя во мне я не чувствую из-за наркоза.
Слышно чье-то фырканье, вздох и как будто откашливание.
- Родители здесь, да? – так же шепотом спрашиваю я у мужа и выдыхаю, смиряясь с ситуацией.
Опускаю глаза и понимаю, что в палате не только Нерон, но и наши родители. Понятия не имею, сколько я проспала, но они тут как тут с цветами и поздравлениями. Неловко получилось. только, к счастью, никто из предков не обременяет нас своим вниманием и они быстро ретируются, поздравляя и желая скорее мне встать на ноги. Наверняка, сейчас примутся доставать врача, подробно узнавая, как я и что со мной будет дальше. Даю подсказку: дальше будет бессонница.
- Какие они? – тут же спрашиваю я, едва родители выходят за порог. – Ты их видел? Они здоровы? Как же я тебе завидую, что ты видел их раньше меня.
Я заваливаю мужа вопросами, потому что правда хочу знать все, мельчайшие детали. И когда узнаю, что первым появился сыночек, то у меня как-то даже дух захватывает. Не знаю, что это значит для детей и имеет ли это какое-то отношению к характеру и судьбе, но, черт возьми, это круто. Старший брат и младшая сестренка. Это правильно. А Нерон радуется, как настоящий фанат мальчишек, что сын появился первым.
И мне казалось, что ничего уже в моей жизни не может меня удивить или сбить с толку, но весь мир переворачивается, когда нам с моим милым привозят малышей. Это какое-то чудо. Аврелий и Лукреция возятся на месте и я не без удовольствия замечаю, какие подвижные у нас детки.
- Хорошо, что не тройня, иначе бы рук не хватило. – смеюсь я, наблюдая, как сын потихоньку перебирается к папе, а малышку дают мне на руки, чтобы я ее покормила.
И вдруг медсестра протягивает мне какую-то странную подушку и говорит очень странные вещи.
- Кормить будете обоих сразу.
Я о таком слышала, видела, но не представляла, что я тоже так буду делать.
- А нельзя их по очереди?
- Пока нельзя.
В общем, подушку водружают ко мне на колени и кладут младенцев под грудь, а я, заливаясь краской и чувствуя дикую неловкость, спускаю верх больничного халата, обнажая грудь и медсестра помогает мне, сесть так, чтобы каждому малышу досталось по груди. Мне хочется реветь. Это самые необычные и самые неловкие в моей жизни воспоминания.
Я поддерживаю детей под головки и бросаю быстрый взгляд на мужа.
- Я беру свои слова назад. Можешь глядеть на мои внутренности сколько угодно. Они не сравнятся вот с этим.
Под «этим» я имею в виду всю эту странную ситуацию.
- А ты не смейся. Тебе теперь титя точно не достанется. Все занято.
А через неделю, когда малыши набирают нужный вес, а я прихожу в норму и по всем показателям мой гормональный фон более менее стабилен, нас отправляют домой. Наши детки завернуты в одеяла розового и голубого цвета с инициалами их имен. И как же здорово вернуться домой и наблюдать, как Айс принюхивается к новым гостям в доме, как чихает, почуяв запах молока от малышей и как Лу начинает хныкать, когда слышит это странное чихание. А вот Аврелий, наоборот, смеется.
- Ну что ж, - я беру малышку на руки и укачиваю, глядя на мужа, - теперь, кажется, мы знаем, кто пошел в меня.
По внешности и не скажешь. Детки были крохотными, похожими друг на друга, с огромными отцовскими голубыми глазами, чистыми и блестящими, наполненными таким количеством жизни, что и не передать.
- Ты готов к труду и обороне, папочка? – целую моего родного и не могу оторваться от него. – Я так тебя люблю. Спасибо, что ты вытерпел.

+1

97

Регина просыпается, и хотя времени прошло немного, Нерону кажется, что целая вечность, потому что он, даже находясь рядом, все равно скучал без ее нее. Без ее глаз, без ее улыбки, без насмешливого голоса. В этот раз от родителей избавиться не удалось, они желали лично поздравить Регину. Нерон уже получил свои. Многословные - от обеих матерей, лаконичные и теплые от Грега, и самые сдержанные от собственного отца, но все-таки безразличия в них не было, наоборот. Впрочем, Нерону хватило. Черт, да он сейчас так счастлив, что просто не разливает радости остальных, какой бы она ни была огромной. Он как солнце сейчас, а все остальные просто где-то далеко светящиеся от его лучей планеты.

- Ты очень развратная мамочка, - шепчет в ответ Нерон, склоняясь над женою и наслаждаясь моментом, когда она понимает, что родители их слышат. Впрочем, их быстро оставляют наедине, а Регина уже достаточно отходит от наркоза, чтобы скрутить Нерона и начать расспрашивать.
- Все в порядке, они здоровы. Наш мальчик опередил сестру на несколько минут, настоящий мужчина, - смеется Нерон. - Пришел к финишу первым.
Он поправляет волосы Регины и наклоняется, чтобы поцеловать ее.
- Ты моя умница.
Даже не верится, что все это происходит с ним, что он не сдох где-то с иглой в вене, и не видит все это в видениях на том свете где-нибудь в аду, чтобы мучиться и смотреть все это в ускользающих образах, которые никогда не станут реальностью. Вот это было бы самое страшное наказание.

Малышей приносят, и Регина буквально разрывается, кого первого ей подержать. Она такая необыкновенная сейчас, такая волнующая! Сестра говорит, что пора научиться кормить их, потому что для одновременного кормления нужна сноровка. Оказывается, пока по очереди кормить нельзя.
Регине неловко, она даже бузит на Нерона, а он просто сходит с ума от восторга видеть свою любимую женщину с его детьми на руках.
- Перестань. Ты как будто была создана для этого, - серьезно отвечает Нерон. Это словно последний элемент, которого не хватало в нем, чтобы он наконец стал целым.

Регина и малыши наблюдаются неделю, а затем едут домой, и это просто невероятно, что все сбывается, что в детской теперь наконец появляются жильцы, для которых все и готовилось. И только Айс пока не понимает полного счастья, но вертится под ногами, поддаваясь настроению хозяев. Старших и самых маленьких тоже. Когда Лукреция начинает плакать, он жалобно подвывает, но перестает, потому что Нерон выдворяет его вон - не ясно, кто кого еще тут заводит на плач.

Нерон склоняется над девочкой на руках Регины, пока Аврелий засыпает в своей кроватке.
- Нам будет очень нелегко, - соглашается Нерон. - Одна надежда на Мелиту, из нас обоих она самая ответственная. - Улыбается, но оказывается прав. Нет, не в том, что Мелита берет всю ответственность, а в том, что она действительно оказывается незаменима. По крайней мере, днем, потому что Нерон все-таки даже несмотря на отпуск, вынужден отлучаться от дома, а вот ночью девушку не тревожат, справляясь сами. Иногда они так и засыпают на софе в детской, не возвращаясь в спальню.

Однажды, когда мелкие наконец засыпают, а они падают обратно в постель, Нерон вдруг заговаривает:
- Знаешь историю про соседского пса? Анекдот? Однажды мужчина заметил, что к ним на крыльцо приходит спать пес. Раз, два, три... Часто. С ошейником, домашний, но чей, не известно. Тогда мужчина привязал к ошейнику записку: "Уважаемый хозяин! Ваш пес часто приходит к нам ночевать. Мы его кормим и не прогоняем. Он высыпается и уходит. Почему?" Через несколько дней пес возвращается, а на ошейнике у него ответное послание: "Здравствуйте! Я хозяин пса. У нас с женой трое детей-близняшек, и пес просто сбегает от них. Можно я в следующий раз приду с ним и заночую у вас?" - Нерон смеется. - Теперь я начинаю понимать смысл истории, прежде не понимал.
Он обнимает Регину, целуя в макушку.
- Кстати, мы с тобой не отпраздновали наш день рождения. Давай что-нибудь придумаем?
В самом деле, хотя их и поздравляли, но рождение малышей просто затмило все, а ведь родились они за день до их собственной даты. - Хотя... завтра подумаем. Засыпай. Если они будут реветь, я встану.
Нерон неплохо наловчился подхватывать сразу обоих, чего у Регины не получалось.
- Ну если я сделал сразу двоих, то и удержу.

....

+1

98

Нерон всегда был оригинален на комплименты, но сейчас… Я и представить никогда не могла, что начну таять от слов о том, что я хорошо смотрюсь в роли матери. Еще пару лет назад я не задумывалась о детях, я не хотела их. А теперь так приятно слышать, когда любимый человек видит тебя прекрасной, когда ты кормишь его малышей. Мои любимые, мои самые дорогие люди в моей жизни, моя семья.
Да, Нерон прав, нам придется не легко, и он оказался прав в том, что Мелита окажется незаменимой и ее помощь в заботе о детях. Двойня – это чертовски сложно, но все в радость, когда есть люди, которые помогают. И тем не менее, я понимаю, что со временем надо будет задуматься о няне, когда я вернусь к работе, потому что одна Мелита с двумя детьми ну никак не справится.
А пока что, пока Нерон много времени проводил дома для нас было в радость ухаживать за малышами, купать их, кормить, играть с ними и даже подниматься по ночам, чтобы успокоить и укачать. Даже не представляю, как у Нерона хватает сил и на работу и на детей. Он так устает, мой родной, что иной раз я убеждаю его остаться в постели, когда малыши подают голос. Но он упертый, мой мальчик, и идет со мной в детскую. Я знаю, для него это счастье и я чувствую тоже самое, что и он. Я чувствую себя целой.
На фоне гормонального всплеска во мне бурлит энергия и первую пару месяцев я буду высыпаться всего за 4-5 часов, а все остальное время проводить с Аврелием и Лукрецией, уделяя им все свое внимание. Боги, они такие крохотные, и руки подрагивают немного, когда беру кого-то из них на руки. И вместе с тем, это самая приятная ноша.
Мы невероятно устали после долгого дня, но у Нерона остаются силы, чтобы… рассказать мне анекдот. Хотя он и со смыслом. Я смеюсь, подвигаясь к моему родному человеку и утопая в его руках, чувствуя запах парфюма и целуя его шею.
- Ты можешь поспать у меня. – шепчу, забираясь пальчиками под его футболку и проводя ноготками по позвонкам. – Так здорово наконец обниматься спереди. – вспоминаю его шутку, но не продолжаю ее.
Муж внезапно вспоминает о нашем дне рождении, которое мы и вовсе не заметили, потому что малыши родились за день до нас и это какая-то чертова судьба. Думаю, следующие пару лет можно вообще забыть о нашем празднике, потому что определенно, в такие дни существовать для нас будут только наши детки.
- Не обижайся, но сейчас моим самым желанным подарком будет крепкий сон. – поднимаю голову, чтобы встретиться взглядом с сонной мордахой моего мужа. – А после него - несколько дней безостановочного и животного секса с тобой. – ну, он же назвал меня развратной. Но дело даже не в этом. Просто я люблю моего милого и хочу его постоянно. Все как три года назад, едва я вижу его взгляд, едва он прикасается ко мне, внутри меня как будто все оживает, теплеет и я тянусь к нему, как примагниченная. – Но если серьезно, разве можно что-то придумать круче, чем то, что есть у нас теперь? С тобой каждый день, как день рождения, и самый мой лучший подарок ты, поросеночек и твои дети. Наши дети.
Мои руки ползут под резинку его пижамных брюк и боксеров, сжимаю ладонью его ягодицу.
- Я никогда не говорила тебе. Но мне безумно нравится твоя задница. – странный комплимент, совершенно не для той ситуации, о которой я только что говорила, но черт возьми, люблю я схватиться за него, когда он сверху. – Ты самый лучший, папочка. Люблю тебя.

4 года спустя.

- Мам, Сара знает эту парочку как облупленных, не переживай. Если она говорит, что они притворяются больными, значит так и есть. Все нормально.
- Но у Аврелия язык фиолетовый!
- Это… ох, мам, это нормально. Все нормально. Доверься Саре и не обращай внимания. Мне надо идти. Позвоню вечером. Целую.
Я отбрасываю телефон и валюсь на спину, выдыхая и глядя в деревянный потолок.
Все-таки время летит невероятно быстро. Еще вчера я укачивала мелких, не зная, как удержать обоих на руках и все так же чувствуя себя неловко, кормя обоих за раз, а теперь вот выслушиваю  беспокойства бабушки, что Лу повытягивала у бабули косметику и накрасилась, а у Аврелия весь язык фиолетовый.
Это было невероятно потрясающее время и какими же разными были наши детки. Аврелий вот пошел очень рано, а Лукреция до последнего отказывалась отрывать попку от пола, предпочитая, чтобы папа носил ее на руках или катал на шее. Боги, эта малышка обожала тянуть меня за волосы, а папу гладить и маленькой ладошкой чесать его бороду, смеясь, что ей щекотно и называя папу ежиком. Малыши росли дружные и хотя не были близнецами, но удивительным образом чувствовали друг друга, настроение и как будто мысли друг друга понимали, когда задумывали очередную шалость. Если последнее оправдывалось, то весь дом стоял на ушах.
Первые слова… Тут-то брата опередила Лу, которая не просто однажды выдохнула «папа», но сходу затараторила, как попугайчик. И это забавное «папа дай» обозначало все на свете, потому что папа давал все, что бы малышка не попросила. Сыночек был как-то более серьезен в этом плане. Он долго не хотел говорить и мы с мужем, обеспокоившись, даже отвели его к врачу. Но оказалось, что сын прекрасно умеет разговаривать, может, даже лучше сестры, но вот как-то оказался немногословен. Зато прекрасно разбирался кто есть кто. «Папа», «мама», «баба», «деда», «Оливеггг». «Р» у мальчика пока получалась с трудом, но все было впереди.
Я чувствую, что улыбаюсь, прокручивая все эти воспоминания в голове, держа одну руку на обнаженном животе, а второй, водя по груди моего единственного, который за все эти годы стал значить для меня только больше. Я никогда не представляла, что могу так влюбиться, чтобы сносило крышу только от одного взгляда. Нерон дремлет, балансируя между сном и реальностью, наслаждаясь как приятный летний бриз, гуляющий в бунгало остужает кожу, после потрясающего секса. Мы вырвались на пару дней, отметить годовщину свадьбы, оставив детей на наших родителей и Сару, няньку, которая была ну просто находкой для наших сорванцов.
Мы с мужем еще даже никуда не успели выбраться, едва приехав, тут же занырнув в бунгало и не отрываясь друг от друга. И я не могу оторвать взгляда от наших сплетающих пальцев, от наших рук, которые все еще были украшены теми браслетами, которые когда-то давным-давно в туалете подарил мне мой родной.
У наших детей теперь такие же с их именами.
- Твоя идея подарить им съедобные фломастеры была хороша, но мне кажется, она чуть не довела мать до инфаркта. – смеюсь я, вытягиваясь на постели и поднимаясь, прохаживаясь до открытой двери и становясь в проеме. – Смешные…
Море совсем голубое и бесконечное, как глаза моего мальчика, такого горячего, такого нежного и страстного одновременно. Ох, как только вспомню, у меня ноги подкашиваются. В такие моменты тишины, когда с непривычки не слышишь детских криков и смеха, начинаешь по-настоящему ценить то, что есть. Нет, я всегда ценила, просто сейчас я действительно понимаю, какая наша жизнь полная. И она действительно наша.
- У меня есть для тебя подарок.
Я возвращаюсь к мужу, усаживаясь на него и наклоняясь, чтобы достать из-под своей подушки…
- Не знаю, помнишь ты… - я верчу в пальцах клубничную жвачку. Хотя она вряд ли что-то скажет Нерону, а вот презервативы со вкусом этой самой клубничной жвачки, могут и напомнить о том, с чего все начиналось. – Не предлагаю путешествовать по местам былой славы, - а таковых в Четвертом у нас накопилось достаточно, - но, знаешь, это забавно, но Четвертый для меня теперь всегда будет пахнуть клубничной жвачкой. – смеюсь, наклоняясь к мужу и целуя его, спускаясь поцелуями по шее,  скользя языком и перемещаясь к члену, обхватывая губами головку и посасывая. – Только знаешь, думаю, нам это не понадобится, - отбрасываю презерватив в сторону. – Может, заведем еще одного сорванца?
Я вновь возвращаюсь к ласкам и смотрю на Нерона, который от удовольствия шумно выдыхает и не спускает с меня взгляда, забирая мои волосы в свой кулак и едва заметно двигаясь мне навстречу.
Есть такие люди, которые меняют твою жизнь настолько, что уже невозможно представить иное течение. Нет больше Марка, нет Ирис, нет ссор с родителями и проклятий, что они испортили нашу жизнь, сведя нас с Нероном таким варварским способом, нет обид на безответные чувства, нет наркотиков и клиники.
Зато есть двое чудесных детей, есть здоровые родители, которых учишься принимать такими, какие они есть, потому что и себя научился принимать. А главное нашел того, кто мирится с твоими недостатками, превращая их в самые оригинальные достоинства. Есть мужчина, невообразимый, любимый, горячий и напористый. И есть цветок в горшке, который изначально был шуткой, но цвел каждую весну, распространяя запах свежести. И он будет цвести. Как и наш брак, с человеком, которому я сейчас делаю минет.

Отредактировано Lucia Varys (Пт, 1 Апр 2016 21:31)

+1

99

Регина тихо смеется, и смех ее сейчас как музыка. Она устраивается в объятиях Нерона, целуя его и отзываясь на то, какой подарок она себе представляет. Напрасно! Пока еще рано так заводить его, потому что док не дал добро, и эта ее рука на его заднице... Хочется рычать. Невыносимая сексуальная женщина. Ведь она знает, какой властью над ним обладает. Да один ее бесстыжий зеленый взгляд в долю секунды - уже как искра в пороховом погребе!
- Я знал, что ты падкая на внешность, - бурчит Нерон, кусая ее за мочку уха. - Тебе нужно только мое тело... - капризно, и Регина снова тихо смеется, прижимаясь к нему.

Табу снимается очень скоро, и это просто потрясающе, однако чертовски тяжело наслаждаться животным сексом сутки напролет, когда тебя всякий раз приливает заливистый детский плач. Регина  выскальзывает из-под Нерона, набрасывая халатик и взъерошенная, горячая спешит к детям. Когда появляется Сара все становится проще, и Нерон шепчет:
- Как мы обходились без нее?

Малыши растут как на дрожжах, неугомонные, резвые. Да, характеры у них определенно разные, и если Лукреция точно пошла в мать, то Аврелий скорее в деда Гнея. У него был бесконечно осознанный внимательный взгляд, пока сестренка стреляла своими глазенками направо и налево и всегда метко и наповал попадая в Нерона. Она была любимицей, определенно, и вила из него веревки. Ее первое слово было "папа", она произнесла его так, словно пробовала слово на вкус, и словно почуяла, как растекся Нерон, потому что стала тараторить его без остановки. Аврелий же долго хранил молчание, и Регина не выдержала, решив показать его врачу, хотя та же Корнелия убеждала, что ничего страшного нет, и Нерон в свое время тоже поздно заговорил. К слову, она же и подтвердила, что, хотя поверить и трудно, но Нерон в детстве был очень серьезным.

Нерон души не чаял в сыне, и это был такой кайф, когда мелкий засыпал, звездочкой раскинувшись на нем, пока его не перекладывали осторожно в кроватку. Даже если Лукреция ночью заводила трель, он порой спал беспробудно и сладко.
- Будет пожарником, потому что эта мадам точно будет катастрофой, - замечает Нерон, меняя подгузник.

4 года спустя

Аврелий съел фломастер, и это стало причиной звонка Оливии. Нерон сладко потягивается, пока Регина увещевает бабулю, что никто не болен, а фиолетовый язык это нормально. К слову, Регина, вопреки тому, что Нерон называл ее клушкой, не была таковой в самом печальном смысле слова - она не кудахтала над мелкими, не делала из царапины или падения катастрофу такого масштаба, словно Лукреция получила рану мечом, а Аврелий едва не расколол голову надвое.
- Правильно, родная, рано растрачивать нервы, ведь это мои дети, так что нервишки пригодятся в будущем, - поддакивает Нерон, получая тычок в бок.
Пока Регина говорит по телефону, его лицо повернуто к ней, он рассматривает ее, сходя с ума от того, как она красива. Ее ладонь скользит по его влажной груди, и он ловит ее, чтобы поцеловать. Ну а когда Регина прощается с матерью, то уже его самого целиком берут в плен.

И еще она припоминает их тот самый визит сюда...
- Закажу свежую клубнику и съем ее с тебя, - стонет Нерон, зарываясь пальцами в ее волосы, толкаясь навстречу, и тут Регина предлагает... Ответить ему она не дает, да он и не может, из него словно дух вышибло от восторга. Однако, когда инициативу перехватывает он, то успевает шепнуть:
- Давай, - и ее вскрик от его резкого толчка выражает, видимо, полное с ним согласие. 

Она всегда отзывается ему, но какое же счастье, что однажды он отозвался ей, став тем самым счастливейшим человеком на земле. Регина делает его счастливым мужем и отцом, и это лучшие его роли. Говорят, что счастье нельзя измерить, оно просто есть. Однако, когда Нерон берет на руки крохотного Рема, то он совершенно точно чувствует, что счастья в его жизни стало еще больше. Настолько больше, что не измерить, но оно совершенно точно все целиком в прекрасных глазах его любимой женщины, которой он этим счастьем обязан.

....

+1

100

Научи меня так говорить - будто прясть,
чтобы нить оплетала твои запястья,
и тянулась к моим, становясь кандалами.
Научи меня так целовать, будто нами
управляют не деньги, не жажда и похоть.
Научи меня так обнимать, будто в кокон
крепко кутать тебя, и боясь шевельнуться,
слушать хриплые ритмы тягучего блюза,
наслаждаясь биением тихого пульса
под моим большим пальцем. Не строя иллюзий,
обещать себе верить в тебя до финала,
до последнего вздоха, до атомной бомбы.
И качаясь на волнах постельного жара,
прикасаться к твоим идеальным изломам
с восхитительным трепетом, гладить губами,
понимая, что мы совершенны лишь вместе,
понимая, что мы есть чистейшее пламя.
Научи меня быть беззастенчиво-честным,
не бояться суждения, слова, ошибки,
поцелуя в толпе, обещания, плача,
неумелости, смеха, широкой улыбки,
не бояться быть тем, кто считает иначе.
Превращая ''люблю тебя'' в слово-молитву,
твоей верой ведомым, всегда возвращаться
с обожженного поля бессмысленной битвы,
обнимая ладонями теплую чашку
черной байховой жижи с Луной из лимона,
целовать твои мягкие русые пряди,
прижиматься к коленям твоим, как к амвону,
обретая бессмертие в наших объятьях.

http://static.q5v.net/9/mi9com-88488.jpg


c. Джио Россо

+1


Вы здесь » THG: ALTERA » Callida junctura » You can’t just leave me


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC