Сейчас в Панеме
04.03.3014 - 14.03.3014
CPTL +6°C
D1-13 +3°C
sunny & windy
Первое солнце и сильный ветер
Новости Панема
5 января - после краткой болезни символа, съёмочная группа возвращается в Капитолий, чтобы продолжить работу над съёмками агитационных видео, особо важных сейчас. Кашмире предстоит работать в одиночку, Кристиан до сих пор остаётся в Пятом дистрикте. Вместе с телевизионщиками возвращается в столицу и Бальдер Кейн, завершивший работу над созданием ловушек во Втором дистрикте.

1 января - Китнисс Эвердин, Пит Мелларк и другие члены съёмочной группы оказались под завалом, президент Тринадцатого дистрикта, Альма Койн, едва успевает спастись бегством в компании Бити Литье и Блеска Фрайзера. План по удержанию в плену капитолийского символа и попытке захвата генерала, провален. Гектор клерик, чудом избежав смерти после встречи со своей дочерью Ангероной, предлагает солдатам обеих армий рискованный план. Оставаясь номинально под властью Капитолия, Пятый превращается в экспериментальную резервацию по объединению обеих армий. Президенты обеих сторон не в курсе такого поворота событий.

31 декабря - Альма Койн прилетает в дистрикт Пять, получив от Аарона Левия и Блеска Фрайзера сообщение о пленении капитолийского символа. План по выманиванию генерала Клерика входит в финальную стадию. Единственное, чего не знает президент Тринадцатого - Гектор уже давно готов к наступлению.


22 декабря - Альма Койн вызывает к себе капитана авиации Аарона Левия и Блеска Фрайзера, брата капитолийского символа. Президент Тринадцатого даёт им особое задание - похитить Кашмиру Фрайзер, чтобы использовать её, как приманку для Гектора Клерика.


14 декабря - повстанцы во главе с Китнисс, Гейлом и даже почувствовавшим себя несколько лучше Питом Мелларком летят в Двенадцатый дистрикт, снимать очередное промо на его развалинах. Их цель - показать Панему, какая участь на самом деле ждёт противников капитолийского режима.


12 декабря - первые же эфиры капитолийской пропаганды вызывают волнение среди повстанцев. Людям хочется верить в возможность мира. Альма Койн в Тринадцатом дистрикте собирает экстренное собрание с целью обсуждения дальнейшей военной тактики. Всё ещё осложнённой побегом экс-генерала Клерика.


6 декабря - повстанцы заявляют о себе! Прорвав телевизионный эфир Капитолия прямо во время торжественного ужина президента Сноу, Альма Койн обращается к Панему с речью от лица всех повстанцев. Граждане Панема наконец видят промо ролик повстанцев из Восьмого дистрикта.


1 декабря - в дистрикте 13 большой праздник - День Великого Воскрешения. Самый важный праздник в жизни каждого повстанца из д-13. На эту дату дистрикты - 11, 10, 9, 8, 7, 5, 4, 3 контролируются повстанцами. Все чувствуют надежду, несмотря на то, что бывший Генерал Армии д-13 - важная фигура на доске революции - отчего-то переметнулся на сторону белых.


23 ноября - часть жителей в Тринадцатом всё ещё трудится на разборах завалов в дистрикте. Китнисс Эвердин, Финник Одейр, съёмочная группа и отряд специального назначения отправляются в Восьмой дистрикт на съёмку агитационных видео. Война с Капитолием ведётся всеми доступными способами, однако предсказать невозможно не только её исход, но и окончание отдельных операций.


13 ноября - патриотическая лекция Альмы Койн прервана бомбёжкой капитолийских планолётов. Тринадцатый несгибаем, хотя бомбы повредили некоторые объекты в дистрикте. Сопротивление продолжается.

31 октября Тринадцатый дистрикт совершил свою главную победу - второй раз разрушил арену квартальной бойни и явил Панему выжившую Китнисс Эвердин. Революция началась!

THG: ALTERA

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » THG: ALTERA » Alma Mater » [c] 14.12.3013, dist. 12, There is a place for us


[c] 14.12.3013, dist. 12, There is a place for us

Сообщений 1 страница 20 из 42

1

http://s7.uploads.ru/BN9DZ.png
- distr. 12. There is a place for us -

http://savepic.ru/8985582.gif
https://w8m8b4g9.ssl.hwcdn.net/media.overplay.net/social/THG4.gif


• Название эпизода: There is a place for us;
• Участники: Katniss Everdeen, Gale Hawthorne, Aaron Levis, Lucia Varys, Finnick Odair, bonus player; очередность свободная!
• Место, время, погода: 14 декабря, раннее утро. На поверхности холодный ветер и колючий снег;
• Описание: по заданию Альмы Койн небольшой отряд во главе с Сойкой и Гейлом Хоторном отправляется в Двенадцатый дистрикт на съёмки, чтобы донести Панему хоть крохи правды против капитолийской пропаганды. Для кого-то это - очередное военное задание, а для кого-то - первый шаг на долгом пути домой... Где, возможно, ничто уже не будет, как прежде;
• Предупреждения: начинаем квест с "загрузки" в планолёт в 13м.


Пой, пересмешница, голосом смерти.
Делайте ставки на дикую лиру.
Наших имен не забудут, поверьте,
Их выскребают ножами на играх. ©

http://s7.uploads.ru/qwVmO.png

+4

2

Не будь в составе группы Люции, Левий, конечно, вряд ли бы вызвался пилотом, однако, с другой стороны, будь для него сейчас боевое задание, то его бы и не определили в группу, так что звезды сошлись. Да, он не мог отделаться от такого бессмысленного, но все равно важного для него самого ощущения, что вместе с ним для нее полет становится чуть более безопасным, хотя, наверное, все дело в том, что ему самому так чуть спокойнее на ее счет. Как бы то ни было, сосав группы утвержден, и задача предельно ясна. Нужно снять ролик для Панема, показать ему то, о чем остальные Дистрикты могли только слышать - разгромленный Двенадцатый, который теперь с воздуха похож на след от давно остывшего кострища.

В краях Двенадцатого Левий уже бывал - сразу после бомбежки, когда небо стало тихим и безопасным, несколько планолетов были отправлены отыскать кого-то, кто мог затеряться и выжить. Не затерялся и не выжил никто, кроме тех, кого увел за собой Хоторн. И оставшихся там, сгоревших и обугленных, сейчас нет времени хоронить. Может быть, когда-нибудь, когда они наконец одолеют Капитолий, у местных будут силы вернуться и заново отстроить здесь жизнь. Если только у них нет недоброй приметы о строительстве на костях.

Левий открывает планолет для погрузки экипажа, и сам остается стоять, ожидая. Машина проверена, все готово.

.

+3

3

Не сказать, что меня очень радовала перспектива лететь в Двенадцатый. Койн сказала, что нужно снять ролик, я понимаю. А еще она дала мне задание отруководить процессом съемки и выступить режиссером. Несколько цинично использовать погибших людей и разрушенный город для своих целей и влияния на людей. Но это война. Что же касается меня, то мне вся эта миссия не нравилась еще и потому что мне казалось, что для Сойки, что для Хоторна будет морально тяжело возвращаться в дом, которого у них больше нет. Интересно, понимает ли Сойка, что то отчасти и ее вина, потому что не пойди она в свое время против системы, ничего бы этого сейчас не было. Возможно и Рем был бы жив.
В любом случае, из всей компании только мы с Аароном - взрослые люди и у меня такое ощущение, что нас просто приставили няньками к деткам, чтобы те не шалили. Хорошо, что Аарон тоже полетел. Обычно мне не нравится, когда нас отправляют на одно боевое задание. Я переживаю за него. А здесь, я надеюсь, все пройдет тихо. Кроме истерики Китнисс или Гейла, опасаться вроде нечего.
- Не хочу звучать грубо, я понимаю, это был ваш дом. Но мы летим туда не для того, чтобы рыдать над погибшими, а показать, что нас это не сломало, а только объединило. Мы скорбим, но продолжаем жить и бороться. Если у вас есть желание поплакать, кричать, драться или все в этом роде, то лучше сделать это, пока мы в воздухе. В Двенадцатом на это у нас не будет времени.
Предупреждаю обоих, пока наблюдаю как камеру и другое необходимое оборудование погружают на борт планолета. Я не понимаю, что чувствует Китнисс или Гейл. У Вторых несколько атрофированно чувство дома. Хотя мое воспитание, наверно, слегка пошло не по плану, если я все еще чувствую некоторую тревогу от того, что мой дом хотят разбомбить.
Надеваю наушники и включаю микрофон, звук с которого должен дойти до кабины пилота.
- Прием, воробушек. Скажи мне что-нибудь и я успокоюсь, зная, что ты в моей голове.
Наверно, я чувствовала еще легкую обиду на Аарона из-за его желания разбомбить Второй. Но я старалась смириться с тем, что город, в котором я когда-то была счастлива и любима, хотят уничтожить потому что люди, которые там живут - убийцы. Достаточно только подумать о том, что любой из моих родных убил бы Аарона и глазом не моргнув и я успокаиваюсь.

Отредактировано Lucia Varys (Пт, 18 Мар 2016 11:45)

+3

4

[AVA]http://savepic.ru/9227334.png[/AVA]На мне специально сшитый для съемок стильный костюм повстанца, в который входит и бронежилет, надетый на куртку. Мы летим туда, где когда-то был наш дом, где мы родились и выросли, и где теперь нет ни души, а лишь только кладбище, а разоделись так, словно приглашены на праздник. По моде Капитолия, - быть при параде даже на похоронах. Но нас ждут не похороны, скорее это будет цирк. И я надеялся, у Люции Варис есть какой-то план, и она не собирается выезжать только на наших плечах, делая этот ролик. Решение Койн назначить Варис ответственной за съемки показалось мне сомнительным еще на собрании, но я не привык оспаривать приказы начальства. К тому же, в мотивах, движущих президентом, было свое рациональное зерно, - никто кроме поднаторевшей в ублажении вкусов капитолийцев Варис не разбирался так в хлебе и зрелищах. И это было правдой. И я, и Китнисс были солдатами, привыкшими сражаться, а не занимать картинные позы жеманно глядя в объектив камеры.
Планолет уже ждал нас в ангаре, как и плот, стоящий возле входа. Поприветствовав присутствующих и войдя вместе со всеми внутрь по трапу, я занял одно из свободных мест. Сняв рюкзак с оружием, выданным Бити, считавшим, что с нами может произойти все, что угодно, и нужно быть наготове, я опустил его на пол. И тут наш режиссер решила сказать напутствующее слово.
И если Люция, сидящая с нами за одним столом в тринадцатом, не внушала доверия, то Люция, почуявшая свое шаткое главенство и вовсе становилась откровенно невыносимой, по всей видимости решив самоутвердиться за чужой счет. Власть развращала, и для некоторых людей она была сродни наркотику, от которого невозможно отказаться. Я заведомо ожидал от Варис провоцирующих стычек и вызовов на конфронтацию, но ни в одной из рождавшихся в моей голове картин я и представить не мог, что она примется подтрунивать и глумиться над тем, что случилось в двенадцатом, и над теми, кого мы потеряли. Спрашивается, зачем нужен Сноу, когда у тебя в команде такие «союзники»? Да, я никого, кроме коллег и хороших знакомых не потерял при бомбежке родного дистрикта, но я видел тех, кто оплакивал близких. Я был с теми, кто брел по выжженной земле, втаптывая в пепел кости тех, с кем всего неделю назад он делился краюхой хлеба. Но даже тогда я не проронил не единой слезы, они просто кончились, испарились, негасимым осколком гнева застряв где-то посреди грудной клетки. И потому эту перчатку, брошенную мне в лицо Люцией, я поднять не мог. Варис могла сколько угодно насмехаться надо мной, но у нее не было права даже словом касаться людей, которых она не знала, и которые были намного лучше нее самой. Плакать при тебе, Варис, чтобы ты увидела скорбь и сделала еще больнее? Уволь, в твоем личном цирке карманных дрессированных собачек хватит и кандидатуры одного Левия, - я горько усмехнулся.
- А что, у вас там во втором дистрикте так принято? Начинать драку и ор, когда скорбишь? – не без иронии поинтересовался я, переглянувшись с Китнисс. Облокотившись на спинку кресла, я пристегнулся, зевнув и посмотрев в окно. Пора было вылетать.
- Кстати, если в твоем списке язвительных острот еще остались неиспользованные, то я бы хотел выслушать их сейчас, чтобы не тратить лишнее время в двенадцатом на эту ерунду, - скучающе добавил я, вновь обращаясь к Люции.

Отредактировано Gale Hawthorne (Чт, 31 Мар 2016 15:35)

+5

5

С утра в моей голове засела только одна мысль - мы летим домой. Неважно, что дома, как такового, уже нет. Но возможность оказаться в родных местах не могла так просто не разворотить раны, которые даже не успевали хотя бы немного, но зажить. Честно, глупо было бы явиться туда разукрашенной в костюме Сойки, все-таки это нечто другое. Мне и так все это показушничество не по душе, а в 12-ом совсем будет некомфортно. Словно я сама насмеюсь над всем, что было мне дорого. Там я не была Сойкой-пересмешницей. Там я была Китнисс Эвердин, девочка из Шлака, самого неблагополучного района Дистрикта номер 12. Иногда мне кажется, что все уже об этом забыли. Я сама забыла об этом, глядя в отражении только на испуганного и забитого человека. Хотя бы еще пока человека.

Я крепко сжимаю рукоять лука, и иду следом за Гейлом до планолета. Мне не нравится, что с нами там, в 12-ом, будут посторонние. Я бы предпочла побыть там вдвоем с Гейлом, все-таки для нас эти места что-то, да значат, а остальные считают это еще одной декорацией для промо-ролика. Противно, но по-другому не получится. Хотя, если задуматься, Финник бы наверное понял. На счет остальных - не знаю, но на последнем собрании те же Люция и Аарон готовы были накинуться на 2-ой Дистрикт, лишь бы его захватить любым способом. А на людей снова плевать.
Приходится мысленно себя тормозить. Я снова уклоняюсь не в то русло. Нужно сосредоточиться и в который раз сделать то, что просят. Правда, если по чести, правильнее будет сказать "требуют".
Я киваю в знак приветствия всем, кто летит с нами, и только Финнику говорю тихое "привет", и даже улыбаюсь. Вот уж кого, а его я сегодня рада видеть. Да и в любой другой день. Без него и Гейла было бы совсем тяжко заставить себя делать хоть что-нибудь.

Я сажусь на свободное место рядом с Гейлом, положив перед собой лук и колчан со стрелами. Я сделала это вовремя, потому что в следующие минуты у меня просто появилось желание запустить одну стрелу в чужой лоб. Я смотрю на Варис поджав губы, мне хотелось ей ответить, но Гейл меня опередил.
Нас это не сломало, а только объединило. Вранье. Кого это должно было объединить, всех, кто умер под бомбами Капитолия? Она вообще думает, что говорит? Давайте мы перебьем весь Панем, авось это объединит Люцию с кем-нибудь.
Я машинально улыбаюсь, переглянувшись с Гейлом: - У них там наверное по-любому поводу драки и ор, - тихо бубню, но адресовав это Гейлу, немного наклонившись в его сторону. Вслед за ним пристегиваюсь, стараясь не обращать больше внимания на Люцию. Жаль, что с нами летит не Крессида и ее команда. Они славные ребята, и с ними гораздо легче и проще.

+5

6

Держу руки перед собой. Смотрю куда-то под ноги.
— Меня зовут Пит Мелларк, я из дистрикта 12…
Передвигаюсь сбито, по-медвежьи, едва-едва не запинаясь за собственные ноги. Тело вялое, непослушное, похоже на перину, набитую пухом через верх.
— Из дистрикта 12...Пит Мелларк… - губы двигаются еле заметно, моё бормотание похоже на заклятие или пророчество. В сущности, так оно и есть.
— Из дистрикта 12…
Со мной идет солдат, он местный. У него красивое лицо, хотя я и отчетливо замечаю на нём следы жизни в дистрикте 13. Стараюсь не смотреть ему в глаза, вообще избегаю чьих-либо взглядов. Боюсь. Боюсь, что этот обманчивый покой, что увлекал меня на дно омута последние несколько дней, испарится. И всё начнётся по новой. Но я не хочу. Я ничего не хочу. Пусть просто будет немного покоя, немного тишины. И солнца… Мне очень не хватает солнечного света, даже дома я всегда относился к электричеству с недоверием, здесь же оно было повсеместно, и заставляло чувствовать себя ненастоящим. 
— Пит Мелларк, Пит Мелларк…
Я не знал, куда мы идем, куда и с какой целью. Да даже если бы и знал - поменяло бы это хоть что-нибудь? Верно. Поэтому всё сводилось к тому, чтобы я переставлял ноги. Шаг, ещё шаг, другой… Я Пит Мелларк, Пит Мелларк.
Ещё очень давила на горло форма явно с чужого плеча, болели в сгибах руки от бесчисленных внутривенных уколов. Но я все равно держал оба запястья на видном месте перед собой, да и вовсе был готов выполнить любой приказ моего надзирателя, главное, чтобы меня больше не накачивали этим отвратительным лекарством.
Интересно, есть ли у него семья? Любил ли он кого-нибудь? А чувствовал себя таким же опустошенным и бесполезным как я сейчас? Навряд ли. Но кто знает?
Мы попадаем в ангар. Большое помещение с высокими потолками - таких мне ещё не доводилось видеть. Тут и там стоят разные стальные птички, они выглядят угрожающе, строго, воинственно. Как и всё в этом дистрикте. Я отвлекаюсь от своей бубнежки и изподлобья оглядываюсь по бокам, разглядывая помещение. Но когда перестаю слышать собственный голос, мгновенно чувствую страх и непонятгую, бесконтрольно растущую панику. Точно сейчас все начнется, переродки, кровь, Игры, Арена. Нет! Не надо!
— Меня зовут Пит Мелларк, - говорю я вдруг громче,  затем точно смущаясь, понижаю голос в два раза. — Пит Мелларк, Пит Мелларк…
Сзади поступает команда остановиться. Наверное мы пришли, не знаю, я боюсь и не хочу поднимать головы, что бы там ни пришлось мне увидеть.
— Я Пит Мелларк, Пит Мелларк из дистрикта 12… - повторяю снова шепотом, останавливаясь и видя под ногами какой-то железный взъём. Планолёт? Меня куда-то везут? Зачем? Что будет там?..
— Я Пит Мелларк… Пит Мелларк... Из дистрикта 12...

+7

7

Левий не лезет в инструктажи по части того, что будет сниматься в Двенадцатом, как именно и сколько по времени долго, но, судя по тому, в каком тоне идет беседа, оркестр точит на дирижера смычки. Ну и к тому же, там и без него достаточно дилетантов по части раздачи советов, что нужно делать и как. Гейл Хоторн возвращается домой, а дома ведь и стены помогают отстаивать свое. Во всяком случае, на собрании с Койн он точно знал, что надо делать, хотя у Левия это поддержки и не нашло.

Помимо Гейла и Китнисс к ним должен присоединиться Финник Одейр, и картинка обещает быть сильной, потому что кто-кто, а этот парень из Четвертого на экране как рыба в воде.

Аарон уже проверил связь, так что, когда Люция просит сказать что-нибудь, то Левий не в кабине пилота, а снова на земле и заглядывает внутрь:
- Меня и там, и тут п-показывают. Все в п-порядке? - окидывает быстрым взглядом Сойку и Хоторна, и на языке вертится предложение принести кусок мела, чтобы они могли очертить себя защитным кругом от его ведьмы. А может быть это ожидание застыло в них, потому что до Двенадцатого - меньше получаса лета, и все, что прежде наверняка приходило Гейлу в кошмарах о дне бомбежки, а Китнисс могло видеться только по рассказам, предстанет воочию. Наверное, это страшно, и представить просто так, закрыв глаза и позволив воображению переставить себя местом с кем-то из Двенадцатого, нельзя.

Он оборачивается, наблюдая, как второй пилот, приставленный сегодня к ним как сопровождение и курсант, ведет Пита Мелларка. Ну, как ведет... Ощущение, что переставляет с ноги на ногу. Парень выглядит неважно. Сильно неважно. Точнее даже херово. Неужели Койн посчитала, что визит домой, где от дома-то мало что осталось, встряхнет его именно в пользу, а не усугубит ситуацию? Кажется, первого декабря он выглядел куда лучше, по крайней мере не твердил как мантру свое имя и место рождения.

Левий встречает его.
- Здравствуй, П-пит Мелларк из Дистрикта 12, - в глазах ни насмешки, ничего, просто ощущение такое, что Пит твердит свое имя и сам себе не верит, и поэтому Аарон называет его. - Капитан Аарон Левий, Дистрикт 13, - напоминает он.
Врать Левий не умеет, поэтому никаких "Добро пожаловать" или "Рад, что ты с нами" нет. Куда пожаловать - на планолет, который принесет его увидеть руины дома и останки родных? Ни добра, ни радости. - Тебе п-помогут занять место и п-пристегнуться.

Он смотрит на часы.

- Готовность п-пятнадцать минут.

..

Отредактировано Aaron Levis (Пн, 21 Мар 2016 23:30)

+5

8

Хотя Одэйр, как и остальные, видел кадры, на которых родина Китнисс лежит в руинах, ему до сих пор до конца не верится, что ковровая бомбардировка стёрла с лица земли огромную часть Панема. Пару лет назад Энни читала вслух пьесу, в честь главного героя которой был назван президент Сноу. Тогда Финнику было крайне сложно сочувствовать литературному тёзке старого кровососа, но  отрывок оттуда сейчас был очень к месту. Устами хитрого политика автор говорил о том, как части единого тела пошли войной против ненасытного чрева, которому доставалась вся пища, и желудку пришлось оправдываться за свою алчность. Но писателю с неуёмной фантазией не пришло в голову, что вместо того, чтобы разводить полемику, взбунтовавшиеся части можно просто-напросто отрезать, как поражённые гангреной, чтобы остальным неповадно было.
Население страны подзабыло об исчезнувшем Тринадцатом, и пришлось освежать в памяти граждан уроки прошлого. «Старый змей готов сжечь горсть своих богатств,  лишь бы приносящим ежегодные жертвы рабам не достался клочок призрачной свободы. А это значит, что та же судьба может постигнуть и Четвёртый, и любой другой Дистрикт, посмевший примкнуть к Сойке. Это все равно, что наказывать весь взвод за дезертирство одного солдата. Если вы не идёте на Арену, то Арена придёт к вам, - вот послание бессердечного правителя».
Одэйр отреагировал с энтузиазмом на предложение полететь вместе с отрядом  на пепелище, не понимая, отчего многие полагают, что скорбеть по умершим под завалами должны только уроженцы Двенадцатого. «Разве они все не были соотечественниками, да и вообще живыми людьми?» Финнику не хочется оставлять Энни даже ненадолго, но Хеймитч своевременно замечает: они всё-таки сбежали не  для того, чтобы забиться в угол, а для того, чтобы сражаться во имя революции, что в случае бывшего победителя Голодных Игр означает готовность сниматься в пропагандистских роликах, так любимых госпожой Койн.  Когда Финник только размышлял о том, чтобы присоединиться к повстанцам, он думал, что станет легче: ведь больше не надо будет плясать под дудочку Сноу. Но инициативу перехватила Койн, и её инструмент больше напоминал строевой барабан. 
Единственное, что обнадеживает, - что после победы Альма обещает смягчить режим и все ограничения списывает на военное время. Например, кофе им сегодня снова не дали, не говоря уже о сахаре и сливках. Как будто нельзя было сделать поблажку, зная, какие тяжёлые картины им предстоит нынче увидеть. При учёте отмены успокоительных, количество которых сократилось в разы с момента возвращения Энни, Одэйр надеется, что не сорвётся, как во время съёмок после налёта, о котором их предупредил Пит. Мелларк тоже здесь: судя по его состоянию, ежедневной порции антидепрессантов Одэйра ему хватит минут на пятнадцать.
Финник уже собирается поздороваться с человеком, которому спас жизнь, - такое не забывается, - но бестактная речь Люции прошибает его электротоком. У дочурки мэра Второго за долгие годы службы Голосом Президента, а теперь - Лидера Восстания, наверное, атрофировался отвечающий за эмоции орган. Одэйр невольно вспоминает Мадж, с которой Энни сдружилась на тренировках: живой пример, что происхождение - не диагноз. О Люции того же нельзя сказать.
Финнику ли не знать, что фасад не всегда правдив, но слова женщины похожи на обрыдлые приказы президента сиять от счастья, когда на душе кошки скребут. Одэйр улыбается часто, но сейчас ему не сразу удаётся совладать с исказившей лицо вспышкой отвращения.
Гейл огрызается. Китнисс ощетинивается, как морской ёж. Если хорошее начало – половина дела, то они свою миссию, можно сказать, уже провалили. Одэйр здесь вообще не пришей осетру хвост, в качестве поддержки хромого для слепого, и он совсем не ожидал, что оказывать её придётся так скоро. Финнику хочется, как можно скорее, вернуться к Энни, а перепалка только затягивает процесс, но промолчать Одэйр не может:
- Это был не мой дом, но я тоже, пожалуй, попрошу время поплакать, покричать и подраться, раз уж нашего режиссёра обуяла неслыханная щедрость. Просьба включить в хронометраж пять минут на рыдания по разорванным на куски женщинам и детям - не слишком большая наглость с моей стороны? - они для Варис не герои, а материал; персонажи, которых нужно снять с нужной точки, настроив свет; не лучше и не хуже подсудимых, чьи головы должны были по воле президента красиво упасть в корзинку. Люция полагает, что они будут слушаться, как приговорённые к казни – своих палачей. Но Сойка точно не будет, и лучше бы Варис уяснить это.

Отредактировано Finnick Odair (Пн, 21 Мар 2016 23:42)

+7

9

Пока я ищу Аарона в наушниках, он уже выглядывает реальный со стороны подъема на планолет и командует, что до взлета 15 минут. Киваю. Лететь до Двенадцатого относительно не долго, что хорошо для моей акрофобии и что еще лучше для трепетных нервов Гейла и остальных.
Хоторн вдруг ощетинивается как щенок и начинает прыскать на меня ядом, то задевая Второй, то что-то высказывая на предмет моих острот. Мне кажется, ему не знакомо понятие "язвительная острота", потому что все, о чем я попросила их, это собрать эмоции в кулак, несмотря на свою боль, ради тех, кто увидит этот ролик.
Но окрысились почему-то внезапно все трое, что  стало для меня неприятным сюрпризом. От Гейла я такого ожидала, допустим. О Китнисс же я была лучшего мнения, потому что то, как она подбуркивает Гейлу, делает ее похожей на младшеклассницу без авторитета, маленькую подхалимку. И больше всех меня поразил Финник, ему пальмовая ветвь первенства. Мне казалось, что он мудрее, разумнее. С ним столько дерьма произошло, что он многим фору может дать. Но он вдруг решает поддаться революционному настроению Гейла и тоже присоединяется к отряду капризной унитазной группы, кривляясь, некрасиво и не к месту.
Противно. Очень противно смотреть на них сейчас. Люди в других дистриктах умирают, отдавая свою жизнь за свободу, которую могут и не получить, а детишки, в которых кристаллизуется вся вера в победу, решили поспорить со старой теткой, потому что она слишком грубо отозвалась об их горе. Да, горе, и утрата их - велика. Но она не делает их особенными, потому что таких людей, как они, которые потеряли дом и родных - сотни. А жалеть должны почему-то только этих двоих. Не ко мне с такими вопросами. Я не собираюсь лелеять их горе и вытирать им сопли. За этим пусть идут к Койн.
- Валяй, если тебе от этого станет легче. - пожимаю плечами, отворачиваясь от Финника и переводя взгляд на Пита. Поднимаюсь со своего места. - Если бы мы сражались, так же, как вы язвите и кривляетесь, уже давно бы выиграли войну.
Сопровождающий Пита передает мне мальчика и в этот момент я понимаю, почему Койн отправила меня сюда. Она просто смерти моей хочет. Три капризных ребенка и один недоделанный убийца. Провожаю Пита до его сидения.
- Постарайся успокоиться, Пит. - шепчу я заглядывая в его потускневшие глаза. Помню, каким муж приходил после такой вот промывки мозгов, пустым и оглушенным. И как это не странно, но Пита мне сейчас действительно жаль. То что с ним сделали... Руки бы оторвать. И таких как он тоже множество. Просто он такого не заслужил. И держится он сейчас на одной силе воли, которой бы у той же Китнисс или у Гейла не нашлось бы. - Не успеешь понять, как мы уже будем на земле. - кладу руку на его плечо, но быстро убираю, боясь, что этот мой жест может быть не комфортным для мальчика.
Возвращаюсь на свое место и буквально через пару минут мы взлетаем, плавно отрываясь от земли и не чувствуя полета или движения в пространстве. Как будто и вовсе стоим на месте. Закрываю глаза. Подъем сегодня был как всегда ранним, так что даже полчаса - это неплохо для того, чтобы покемарить. Со съемками разберемся на месте.

+4

10

Присутствие Гейла приободряет. Губы растягиваются в улыбке. Коротко так и с ноткой горечи, но все-таки. Мне хочется верить, что он все еще на моей стороне, и даже его выпад в сторону Люции - я расценивала это как защиту. Готовность прикрыть спину. И для меня это сейчас было особенно важно, потому что сидеть и молчать - было трудно. Мне хотелось ответить. Как же мне хотелось пустить эту стрелу, но что бы это решило? Ровным счетом ничего. Нужно терпеть. Нужно не творить глупостей. Нужно слушаться приказов. Я поджимаю губы, как же это все-таки сложно. Для меня. И даже тренировки ничего не дали. Тогда у меня была цель, сейчас - я не уверена, что она все еще есть.
- Я хочу посмотреть на то, что осталось от моего дома, - я поднимаю голову, смотрю на Люцию, что сидела напротив. - Одна, - это важное уточнение. Я не хочу, чтобы это видели все. Мне нужно побыть одной. В конце концов, имею я хотя бы на это право? - Можно? - я говорю спокойно, но уверено. Да и если она откажет - я все равно пойду. Я не хочу упустить эту возможность. Может, это что-то изменит? Я все еще пытаюсь за что-то ухватиться. Я хочу, чтобы это "что-то" помогло мне понять - нужно ли все это мне, и если нужно, то зачем?
Только вот самообладание снова тает, словно снег, упавший на теплую ладонь. Я машинально вцепилась в рукоять лука. Напряглась, словно сдавленная пружина. Неправильное движение, и она отскочет.
Мы виделись в последний раз 2 месяца назад. И мне по горло хватило той встречи. Он тогда сказал все, что мне нужно было услышать. Он прогнал меня. Сказал, что лучше бы он не помогал мне. Лучше бы я умерла.
Я закрываю глаза. Дыхание сбивчивое и какое-то слишком шумное.
"Я Китнисс Эвердин. Из Дистрикта 12. Я участвовала в Голодных Играх. Сбежала. Мы спасли Пита. Капитолий меня ненавидит. Люция меня ненавидит. Панем меня ненавидит. Пит меня ненавидит", - я твержу это мысленно как мантру. Мне это помогало, когда я только оказалась в 13-ом. Но сейчас все становится только хуже. "Я Китнисс Эвердин. Я Сойка-пересмешница. Символ революции. Я должна убить Сноу", - последнее немного возвращает маленькие крохи терпения, но я все еще крепко держу лук, словно он единственное, что еще соединяет меня с реальностью. Словно отпущу - и упаду в пропасть. "Я Китнисс Эвердин. Я бросила Пита. Я его использовала, чтобы победить в Играх. Я лгала ему от самого начала и до конца. Я должна была съесть тот морник сама. Я дала Капитолию повод замучить его. Это все я. Я", - я жмурюсь, так, что глазам больно. Мне хочется приложиться обо что-нибудь, чтобы вернуть себя в чувства.
- Что он здесь делает? - не выдержав, выпаливаю я, забывая дышать. - Зачем его отправили с нами в 12-ый? - я снова близка к тому, чтобы сорваться. Я не смотрю в сторону Пита, я не хочу встречаться с ним взглядом. Но я слышу, что от спокойствия и уверенности в моем голосе не осталось и следа.
Они издеваются надо мной. Они продолжают это делать снова и снова. Пит, я, Дистрикты. Какая к черту разница?! Люция твердит нам о высоком, хотя сама стоит не выше чем мы. Койн также как и нас швыряет ее так, как самой заблагорассудится. Какие к черту великие стремления?!
- А если ему станет хуже в 12-ом? Бегать за ним вы примете за честь, чем смотреть на ревущих подростков, да?
"Заткнись, Китнисс. Заткнись!"
Я отказываюсь участвовать во всем этом дерьме.
"Я Китнисс Эвердин. Семья Пита умерла тоже из-за меня".

+7

11

[AVA]http://savepic.ru/9227334.png[/AVA]Комментарий Китнисс вызвал у меня улыбку. Какие бы события ни произошли с нами в последнее время, и как бы они ни изменили нас, мы все еще с полуслова, с одного жеста или движения понимали друг друга. И этого у нас никто не отнимет. Вот даже взять Варис, задумавшую подлость, но не умеющую эту самую подлость как следует воплотить в жизнь. Так и ее попытки «поплясать на костях людей, погибших в двенадцатом» и позубоскалить над «бедняжками сиротками», откровенно имея ввиду меня и Китнисс, привели к совершенно противоположному результату. Вместо того, чтобы разозлиться, мы сплотились еще больше, правда против самой Люции. Сильно сомневаюсь, что она задумывала именно такой исход своего выпада, но что поделать, - собирающийся играть в домино неизменно проигрывает, сталкиваясь с шахматной доской.
Я очень плохо знал Финника Одэйра, судя о нем только по трансляциям с арен и краткой информации, известной всем, кто следил за играми. Но его неожиданный смешливый спич в поддержку двенадцатого раскрыл его больше, чем дни, проведенные им в Голодных играх. Мне сразу стало ясно, что Одэйр был совсем не таким, каким его показывал Капитолий. И я молчаливо кивнул ему, благодаря за поддержку.
Левий объявил, что мы взлетаем через пятнадцать минут. Но как оказалось, прибыли пока не все пассажиры. Внезапное появление Пита Мелларка в планолете, казалось, выбило из колеи всех присутствующих. Кроме, опять же, двуличной Люции Варис. Я пристальным взглядом следил за тем, как резко она из холодной и жестокой превратилась в милую и заботливую. Люди не способны так быстро меняться, если не преследуют какие-то свои, лишь им известные цели. В другое время я даже мог бы ей поверить и не усомниться в ее искреннем участии, но не тогда, когда она каждую минуту своего существования пыталась высмеять нашу поддержку и заботу друг о друге. Так что ее странная перемена и сюсюканье с Мелларком значительно напрягли меня, даже больше, чем появление здесь самого Мелларка. Хотя и последнее не могло меня не обеспокоить. Увидев Пита, я подумал о том, что теперь мне нужно будет не только поддерживать Китнисс, но и приглядывать за ним. Даже если ему стало лучше, раз ему позволили поехать с нами, нельзя забывать, что вся его семья погибла во время бомбежки, и эти воспоминания могут спровоцировать новый приступ агрессии и злобы. Когда сопровождающий помогал ему занять место и пристегнуться, я повернулся в его сторону и всего на секунду встретился с ним взглядом, думая о том, что на его месте, наверное, я хотел бы не знать или ничего не помнить. Как можно жить с таким грузом на сердце? И в этот момент во мне с новой силой проснулось чувство вины за то, что я не смог спасти семью Пита. Я мог бы добежать до пекарни, позвать их с собой. Я исполнял обещание, данное Китнисс, заботился о ее семье, но не побеспокоился о семье Пита, в то время как он берег ее на играх. Может, я в некотором роде был в долгу перед ним?
Люция не смогла пережить, что ее потуги не были оценены и продолжила источать яд, но на этот раз от бестактных комментариев она перешла к оскорблениям.
- Язвить и кривляться нам нет нужды, - обратился я к ней, искренне радуясь, что она последовала моему совету выдавить из себя оставшуюся желчь до приземления в двенадцатый. – Не хотелось бы забирать у тебя этот хлеб. Ты забываешь о том, что мы из двенадцатого, нас учили делиться, а не отнимать, - усмехнулся я, вновь ловя взгляд Китнисс. Но только теперь она выглядела обеспокоенной. Если кто-то хотел вывести ее из равновесия путем отправки сюда Пита, у них это получилось. Было понятно, что от Варис толку в решении этого вопроса не будет. Мы только на себя можем рассчитывать в этой ситуации. Я осторожно взял Китнисс за руку, сжав ее ладонь в своей. Что бы мы сейчас ни сказали, Пита не высадят из планолета.
- Если он не справится, мы будем рядом, - тихо сказал я, наклонившись к ее уху. Мне захотелось обнять ее, но я остановил себя, вместо этого просто придвинувшись к ней ближе. Я хотел, чтобы она чувствовала, что я рядом, готов подставить плечо, если это будет нужно. И не важно для чего: для защиты, поддержки, или же просто для того, чтобы она приклонила к нему свою голову во время полета.

Отредактировано Gale Hawthorne (Чт, 31 Мар 2016 15:35)

+6

12

Одэйр поклонился Люции, помахав несуществующей шляпой с плюмажем и надеясь, что инцидент сведён в шутку, однако режиссёр не захотела поступиться гордостью. "Что же ей пришлось пережить, раз она так боится сейчас выглядеть посрамлённой?" Сам он знал, что после определенного количества унижений становится всё равно; момент, когда просто наплевать. Нервная система устаёт от вечной встряски и входит в ступор. Слава Посейдону, Варис до этой точки ещё не дошла, хотя и была, вопреки своим словам, не целой, а такой же склеенной из кусочков, как и они. Для того, чтобы стать инвалидом, не обязательно лишиться конечностей, как Рубака.
Судя по её поведению, Варис не была в курсе того, что происходило с Финником, когда трибутов только доставили с арены, за что Альме Койн и прочим, кто знал о тех срывах, Одэйр был готов сказать большое спасибо. Гораздо приятнее слушать справедливый выговор, чем то участливое воркование, которое предназначалось Питу. Финнику не промывали мозги, но всё, что он сдерживал в себе десять лет, хлынуло наружу, как цунами. Лично ему самому этот период запомнился, как преждевременная экскурсия в ад, и Одэйр бы не хотел попасть туда снова. Доктора Тринадцатого утверждали, что всё дело в ударе током, но ни Хеймитч, ни сам Финник, ни даже Китнисс, которая присутствовала при многих его приступах, не сомневались, что  электричество тут совсем не при чём, поэтому Одэйр боялся рецидива, как плавучей мины. Разговаривая с Люцией, он тщательно подбирал слова не только для того, чтобы достучаться до неё, но и для того, чтобы не потерять контроль над собой. Врачи говорили, что разговоры о наболевшем в меру полезны.
- Китнисс выбрали не за то, что она умеет сражаться, - тихо, но твёрдо заметил Одэйр, посмотрев на лучницу, - это умели все победители, - будучи ментором, он изучал её недостатки и достоинства. Сила и боевые навыки Сойки не были выдающимися, особенно в сравнении с профи,  - её выбрали за то, что, сражаясь, она осталась человеком, -  "грань между выдержкой и бессердечием очень тонка" - сказала однажды Мэгз и Финник был с ней полностью согласен.
- Людям свойственно сочувствие, солдат Варис. Не мстительная радость от того, что они, в отличие от других, остались живы. И не отчаяние, в котором ты пытаешься нас обвинить. А нормальная способность сострадать, - Одэйр поднял руку в миролюбивом жесте, - я не собираюсь тебя ничему учить, - для этого я слишком молод, - хотя возраст не лучший помощник в этом деле. Попытайся понять: Капитолий устраивает Голодные Игры не для того, чтобы убить двадцать четыре человека, - для этого у Сноу есть методы попроще.  Он устраивает их для того, чтобы уничтожить всё человеческое в зрителях, которые вынуждены радоваться чужим смертям.
- Я принял решение идти за Китнисс не потому, что она стреляет без промаха, - не думает же она, что Эвердин -первый трибут, который это умел? - а потому что она рыдала над Рутой, - что и натолкнуло Крессиду  снять с помощью Финника ролики о погибших трибутах, - до этого я знал только одного победителя, которого так поразила бы смерть своего потенциального противника. Эта женщина мысли допустить не может о том, чтобы поднять на кого-то руку, и думаю, что она достойна того, чтобы жить, не меньше тех, кто "умеет сражаться". Не скрою, что я знал и победителей, которые не пролили бы ни единой слезинки. Возможно, даже устроили бы пикник на развалинах среди трупов. Ты ведь не пошла бы за такими, Люция? Люди идут за горящими сердцами, а не за холодными. Безусловно, железные леди, вроде Альмы Койн, тоже заслуживают восхищения, только почему-то никому не приходит в голову снимать эту снежную королеву, - Финник облизнул пересохшие губы, наконец, замолчав, и думая, что совет врачей был не таким уж полезным. Начав говорить, остановиться трудно, учитывая, что он редко до сих пор имел возможность говорить то, что думал, поддерживая образ пустоголовой фарфоровой статуэтки.
- Кстати, о съёмках, у тебя есть план? - Одэйр не первый раз участвовал в таких мероприятиях и знал, что режиссёры обычно готовят хотя бы раскадровку, - может сэкономим время другим способом, обсудив то, что будем делать? Судя по твоему настрою, ты не готова предоставить нам право импровизировать. У тебя ведь есть сценарий?

Отредактировано Finnick Odair (Чт, 24 Мар 2016 00:30)

+8

13

https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/originals/d4/56/95/d456959d4066f5dfdbe7caeb50a6c11f.gif
Почему я не вижу здесь кораблей
с парусами из дальних, из южных морей.
Почему здесь нет ветра, не слышен прибой
Я хотел бы уехать и быть просто с тобой.


Поднимаю глаза на Люцию, коротко киваю на её слова, она вроде бы говорит что-то успокаивающее, хорошее... Но я настолько не могу сконцентрироваться на чем-либо, растерян и дизориентирован, что меня хватает только на кивок. Да. Может быть.
Куда мы летим? Интересно. Я понимаю не сразу, что в теле планолета ещё несколько людей. Когда их голоса долетают до меня, я втягиваю голову в плечи ещё сильнее, а потом поднимаю глаза.
Сперва вижу Финника - красивый, сильный и белокурый, как и всегда, он выглядит для меня слишком самодовольно. Помню его только на Арене, помню, что видел в нём предателя тогда. Всё размыто, смазано... Я думал, что он погиб, вместе с Эвердин... кажется... их тогда забирал планолет. Голова начинает болеть, я жмурюсь, пытаюсь унять боль. Губы что-то сами собой принимаются шептать. Я буравлю одну точку в полу. Спокойнее Пит, успокойся. Пит Мелларк из дистрикта 12, Пит Мелларк.
Внимательно смотрю и на Аарона, кивая, давая понять, что я усвоил, что до моего сознания дошло его имя и я даже вспомнил его по событиям первого декабря в дистрикте. Тогда я испек торт. Первый за, кажется, целую вечность. Был какой-то праздник...
Голос Китнисс звучит фактически издевательски. Я вздрагиваю и выглядываю на неё исподлобья. Она думает, я не понимаю её, потому говорит обо мне в третьем лице. Мне это претит, но я молчу, зная, что должен держать себя в руках. И знаю, что могу это сделать. Спокойно смотрю на неё, пока она говорит, после переводя взгляд на Гейла Хоторна. Они явно не рады моему здесь появлению. Участь лишнего - не самая сладкая, надо бы признаться. Точно бы стена из кирпича отделяет меня от этих двоих. Мне хочется встать и уйти, но зачем-то ведь я нужен тут? И просто так уйти не получится.

Я закрываю уши руками и незаметно, почти незаметно начинаю раскачиваться на своём месте. Туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда... Планолет дребежит, кажется, мы взлетаем. Мне нужно на что-то отвлечься, но на что? Я не знаю, никто не знает, никто не может мне помочь. Голоса в моей голове перекрикивают голоса снаружи, за моими ладонями. Мне кажется, моя голова сейчас разойдется трещинами, прямо на живую. Мне больно. Я закрываю глаза. Сжимаю глаза. Чувствую привкус крови во рту. Сам того не замечаю, начиная увеличивать амплитуду раскачивания из стороны в сторону.
Спокойнее, Пит, спокойнее, спокойнее. Мне всегда говорят быть спокойнее, но никто не говорит, как именно это сделать. За что мне уцепиться, чтобы вырваться из этого ада? Я не вижу ни одной руки у своей ладони.
Голоса становятся громче. Внутри, снаружи... я не понимаю... И вдруг.
— Хватит!!! - Выкрикиваю я, вставая с места, крупно выдыхая кубы воздуха, точно только что бежал. Тишина в голове свистит ветром. Я не понимаю, что произошло, я даже не понял, что именно я сказал. — Хватит...- тише добавляю я как ту мантру, что твердил до этого, — ... Пит Мелларк... Пит Мелларк, - шевелятся лишь губы, — ... из дистрикта... из дистрикта... - Глаза беспорядочно шарят по полу, точно бы я уронил что-то очень мелкое. Я как будто ушел в себя, глубоко и безвозвратно. И мой вскрик был лишь попыткой прорвать этот лёд, который сковал воду, в которой я плавал. Я стучу в него... стучу... но никого, никого нет по ту сторону. — Я Пит Мелларк... - снова шепотом говорю я, точно разрешая себе сесть, и возвращаюсь на своё место, сгибаясь, упираясь в колени и обхватывая голову руками.

+7

14

Пит Мелларк, прямо скажем, не в том состоянии, чтобы быть частью команды сегодня. Остается только гадать, на что ставила президент, решая отправить его с ними. Да и без Мелларка атмосфера напряжена, и может так статься, что зона турбулентности впервые в истории природы сложится внутри планолета, а не он войдет в нее. Левий слышит только обрывки разговора, но для того, чтобы уловить суть, всего слышать и не нужно. Люция задела ребят своим тоном, не подумав, что для общения с ней им все-таки нужна определенная сноровка. Она задела Хоторна и Эвердин, показавшись им надменной, резкой и равнодушной к их переживаниям, но по факту в ее словах было скорее больше отношения к ее собственной истории, чем к истории Двенадцатого. Левий знает, что Люцию наверняка все еще лихорадит после их последнего разговора, хотя вроде бы все было улажено, и они объяснились. И тем не менее то, что сейчас представляет собой Двенадцатый, может быть предвестием будущего Второго однажды, когда откладывать штурм военной базы будет нельзя. Дистрикт и так здорово пострадал, но глупо надеяться, что миротворцы сдадутся без боя, и тогда от района действительно не останется камня на камне. Для Тринадцатого это объект, для Люции - дом. Однако как бы то ни было сейчас самое мудрое - не вмешиваться и не лить масла в огонь. В конце концов, все ведь считают себя взрослыми людьми? А впереди непростое задание. Как вовремя Одейр вспомнил об этом и повел разговор в эту сторону. Да, команда мечты, иначе не сказать. Ну, не в смысле подбора состава, а по части умения найти общий язык. Хочется верить, что это нервное.

Левий возвращается на место пилота. Диспетчер отдает последние указания и повторяет маршрут, разрешенную высоту и координаты посадки, и ждет, пока пилот повторит его слова. Да, все формально и дежурно, но таков регламент хоть для боевого вылета, хоть для рекламного или как еще назвать такое задание. Земля дает добро на старт.
- П-проверить ремни. Взлет. П-прибытие в точку назначения через тридцать три минуты, - сообщает Левий по громкой связи. Планолет едва ощутимо вздрагивает и плавно прокатывается по короткой взлетной полосе, которая обрывается, едва они оказываются под открытым небом.

Машина поднимается в воздух и набирает высоту, прорезая плотную толщу облаков. Сегодня небо низкое и серое, но, едва эта перина остается внизу, как становится видно солнце. Правда, это возможно только из кабины пилота, но косые лучи прорезают себе путь дальше, падают к ногам сидящих позади и как граница проходит почти ровно между ними, так как сидят они друга напротив друга лицом к лицу.
Кабина пилотов не изолирована наглухо от основной части планолета, но для эффективной коммуникации с остальными членами группы во время полета есть персональная система связи. Для каждого участника на местах - наушник и микрофон для связи с пилотом, и, меняя частоту, Левий может как связаться с любым, так и слышать все, что говорится между ними вообще, точно так же и наоборот. Помимо этого на дисплее отображается и происходящее на борту, поэтому, когда внезапно Пит встает с места и становится на колени, кажется, что он падает от крена борта планолета, а не потому что что-то пошло не так. Левий чертыхается и, переключаясь на наушник Финника Одейра, который оказывается сидеть ближе к Питу, чем остальные, просит его вернуть парня на место и проверить его безопасность. Впрочем, Мелларк возвращается сам.

- Солдат Одейр, п-прошу п-помочь Мелларку. Оставлять место до п-посадки запрещено, - напоминает он. Однажды при переброске отрядов они попали в засаду, и только ремни безопасности спасли солдат от переломанных шей, когда планолет уходил на крутой вираж, почти что становясь на крыло. Сейчас небо чистое, но под ними словно овсяный кисель разлит, и кто знает, какие могут быть под ним сюрпризы, пусть и маловероятно, что капитолийцы сунуться сюда.

Посадка будет на некогда главной площади Двенадцатого, ровно перед тем крыльцом, куда как купленный товар выставляли выбранных трибутов. Правда, сейчас там много лома, здания превратились в руины. Готова ли Китнисс увидеть это? Узнает ли Пит?

Левий переключается на Хоторна и внезапно предлагает:
- Как ты оцениваешь его состояние? - думается, уточнять, чье, не приходится. - Мы можем оставить его на борту со вторым п-пилотом, если п-посчитаешь. Вы лучше его знаете.

Несчастный мальчишка.

Почему он не спрашивает Люцию? Потому что решение о своих должны принимать свои, и Гейл для Пита свой, верно? А что касается Китнисс, то она сейчас замерла так, словно с нею в клетке пес, перед которым только дернись - и все может плохо закончиться. Она точно не ожидала увидеть Мелларка. Думается, Койн не сказала ни ей, ни, скорее всего, Хоторну, чтобы ты не протестовали зря, а просто были поставлены перед фактом. И таки послать еще не оправившегося мальчишку в Двенадцатый сегодня было неудачной идеей. Ничего хорошего не выйдет, хотя неплохо было бы ошибиться.

- Смотри за ним в оба, - это уже только Люции.

....
.

+3

15

Сергей Бабкин (5nizza) – Цветы и птицы

Я готова была просто разреветься. Как маленький ребенок. Хотя, чего уж скрывать - я и есть маленькая девочка. Капризная и наглая, слышащая только собственные желания. Чего я хотела сейчас? Вопреки тому, что являлось остальным, я хотела сорваться с места и обнять Пита. Мне хотелось его сдавливать руками в своих объятиях настолько сильно, чтобы было слышно хруст косточек. Мне было так одиноко без него, что хотелось волком выть. А вместо этого я, сдерживаемая ремнями безопасности, переводила взгляд на потолок, пытаясь сдерживать собственные эмоции. Свои слова, которые могли его ранить, но я уже ничего не могла с этим поделать. Я снова и снова пускала в него стрелу, пусть и невидимую. "Прости", - прошептала я одними губами, но эти слова колокольным звоном разносились в моем сознании. 
Вместе с ним вмешался голос Гейла, который вернул меня к реальности. Не той, которую хотелось мне видеть. Но просто другой не было.
- Если он не справится, мы будем рядом, - да. Да, мы будем рядом. Я согласно киваю, словно заведенная игрушка. Мы будем рядом. А мне так страшно, что он снова оттолкнет меня. Снова скажет, что ненавидит больше всего на свете. Мне так страшно, что в итоге я осталась одна.
Я крепко сжимаю руку Гейла. Машинально. Но я цепляюсь за нее как за спасение. "Спасибо", - говорю я еле различимым шепотом. Да что с тобой, Китнисс! Где твоя смелость, когда ты вызывалась добровольцем? Где та девчонка, которая дерзила трибутам на 74-х Голодных Играх? Где твоя ярость, с которой ты убила Марвела, когда тот убил Руту? Где твоя наглость, что позволила тебе бросить вызов Капитолию? Где твоя целеустремленность, с которой ты рвалась спасти Пита? А где же твоя твердость духа, когда ты требовала генерала армии 13-го Дистрикта отправиться умирать за тебя, прикрывать твою спину? Где все это?! Успокойся, Китнисс. Ты не одна. Гейл с тобой. Финник за тебя. Панем пошел за тобой. Так покажи пример, веди их! Дай им надежду. Покажи, что ты не сломлена. Покажи, что та любовь, которой они поверили, все еще жива в тебе. Покажи, что ради нее, ради будущего детей, ради будущего людей и страны, пойдешь до конца. И сделаешь все, что от тебя зависит, чтобы помочь этому восстанию.
- Прости, я.. я надеюсь, что ты себя чувствуешь лучше, - я первый раз поворачиваю голову в сторону Пита, теперь встретившись с ним взглядом. В нем что-то изменилось, хотя я все равно не вижу того парня, что был со мной на Играх. Мы чужие - все, что я сейчас вижу. - Я не хотела тебя прогонять. Просто я переживаю за тебя, - и после этого снова поспешно отвожу взгляд. Я ведь не умею врать, я не умею притворяться. Так почему он мне не верит даже сейчас? И меня радует, что остальные заняты съемками. В их голове лишь задание и успешное его выполнение. Я не хочу, чтобы на нас снова обращали внимание остальные. Ничего хорошего из этого не вышло и не выйдет.
И лишь я успела подумать об этом, как Пит закричал. Они носятся с ним.. Да как такое в голову мне пришло. Не со мной им надо нянчиться, а с ним. Все верно. Он заслуживает хорошего отношения. И я даже рада, что есть люди, еще способные оказать ему поддержку. Еще желающие положить ему руку на плечо. Еще пока способные это сделать, а он способен принять этот жест.

А ведь я и не заметила, как мы уже успели взлететь. Я расслаблено откинулась на спинку, прикрыв глаза. Мне казалось, что уже все успокоились. И, возможно, всем стоило помолчать и обдумать, что каждый будет делать в 12-ом. Что я ожидаю там увидеть? Ничего. Пустое пространство. Уничтоженное по моей милости. Заплачу ли я? Начну кричать? Или вовсе не произнесу ни слова? Прости, Люция, я ничего не могу обещать. Я обещала служить делу революции, я согласилась стать этой дурацкой Сойкой, но ведь и птичка та своенравна. Мы с ней похожи. Да, я хочу увидеть то место, которое было моим домом. 12-ый навсегда им останется. Я хочу это все увидеть, чтобы напомнить себе, как я ненавижу Капитолий и как хочу уничтожить Сноу. Да, я уже знаю, что я смогу сказать.
- Пообещай, что не дашь мне натворить глупостей, - внезапно говорю я, наклоняясь к Гейлу. Я снова позволяю себе улыбнуться. Я знаю, что Гейл не оставит меня. Он спас мою семью, как и обещал. Он все равно был рядом, как и обещал. Даже не смотря на то, что отношения между нами иногда не ладились. Мы все еще понимали друг друга. И я знала, что и сейчас он поймет. Только вот имела ли я право просить его об этом?

Отредактировано Katniss Everdeen (Сб, 26 Мар 2016 21:13)

+4

16

Конечно, Гейл не захочет упускать возможность прокомментировать мои слова, но я никак не отзываюсь. Это все равно что спорить с пятилетним ребенком, который вступает в тот возраст, когда определяется его характер. Он на взводе, я это понимаю, через полчаса он увидит свой разрушенный дом и поэтому я не подпитываю его гнев, давая выговориться. Возможно, это нужно всем нам. Но я пока держусь.
Китнисс вдруг спрашивает у меня, может ли она пойти в свой дом. Зачем спрашиваешь разрешения, Китнисс? Ты же все равно поступишь так, как считаешь нужным тебе. А я тут ничего не решаю. Мы все взрослые люди.
- Возьми с собой Гейла. – выдыхаю я, спокойно глядя на Сойку. – Тебя там могут ждать. Сноу не дурак, он знает, что ты захочешь вернуться. Гейл, присмотри за Китнисс. Процент выживания с тобой у нее гораздо выше.
Я никак не комментирую ее «можно?». Я не командир. Не надо мне задавать такие вопросы.
Выдержка моя заканчивается, когда Китнисс вдруг начинает истерить по поводу появления Пита и кричит, что его не нужно было брать сюда. Что он сбежит, а мы начнем за ним гоняться с честью. Честью?
Я разлепляю веки и устремляю взгляд на девочку.
- Ты находишь какую-то честь для всех в этой миссии? – звучит довольно резко и я реально удивляюсь, что она заговорила о чести, пусть и в таком пренебрежительном тоне.
Где-то люди сражаются, где-то гибнут за свободу, которую могут не получить, где-то умирают даже те, кого я когда-то называла друзьями. А мы что делаем? Шатаемся по дистриктам призракам и снимаем сердобольные ролики о стремлении к победе, только чтобы огонь революции не погас. Да, я помню, что говорила, что пиар важен. Я говорила это как агитатор. Но как Вторая, я больше полагаюсь на силу. Только сделать ничего не могу.
- Я возьму Пита на себя. А вы с Гейлом держитесь вместе в стороне. – я сама не знаю, зачем Койн послала Пита с нами. Это сумасшествие! Эти четверо – наши символы Революции, а президент вздумала их совать в одну клетку, как пауков. Если только в Двенадцатом нас ждет засада, полягут все и что тогда будет со всей этой военной заварушкой. Глупый ход, Койн, очень глупый.
Тем временем Финник вдруг меняет тактику поведения и начинает подробно мне разъяснять, что я сделала не так и почему все так внезапно окрысились. Он говорит о сочувствии и еще о многом, что не укладывается в моей голове из-за количества информации и моего элементарного блока на благородные речи. Я наслушалась такого в свое время порядочно. А Пит вдруг и вовсе подрывается на месте и орет не своим голосом о том, чтобы мы прекратили. Прекратили что? Я не успеваю среагировать, потому что мальчик сам возвращается на место и я просто не понимаю, как он оказался не пристегнут. В этот момент из наушников доносится голос Аарона и он просит меня чтобы я присмотрела за всеми.
Блядь. Вся эта ситуация подобна цирку! Один огрызается, копя в себе какую-то нечеловеческую злобу, вторая орет, третий задвигает речи о великом, а четвертый – псих. Я хотела детей? По-моему я понемногу начинаю отказываться от такой перспективы. Потому что у меня не хватает ни нервов ни времени на все это реагировать.
Китнисс меняется в лице и начинает ласково общаться с Питом, успокаивая его и извиняясь. Хороша подруга. Сначала кричать на него, довести до истерики, а потом заглаживать вину, чтобы угомонить собственную тревогу.
- Давайте немного успокоимся. Чтобы избежать преждевременной посадки. – прошу я всех. – Финник, возможно, мы друг друга неправильно поняли. Я никого ни в чем не обвиняю. Я соболезную вам. – перевожу взгляд на Гейла и Китнисс и стараюсь вещать спокойно и убедительно. Но как объяснить людям, которые привыкли, что с ними носятся как с младенцами, что я этого делать не буду. И что я сочувствую так, как умею. Меня так учили. – Но вы не единственные, кто потерял дом и близких. Только истории других, таких же как вы, не показывают в агитационных роликах. Ваши родные остались живы, а кто-то потерял все и остался один. И у него нет заботливой Койн и всего Тринадцатого, чтобы пожалеть, обогреть и накормить. – всем нам повезло добраться до Тринадцатого. Он стал моим единственным спасением. В Тринадцатом я встретила Аарона и этот мужчина вопреки всем моим ожиданиям, что потеряв  мужа и отца я больше никого к себе не подпущу, но Аарон стал для меня всем, что теперь имеет значение.
- Я всего лишь попросила вас собрать эмоции в кулак. Да, Финник, люди пошли за человечностью Китнисс. Но сейчас тем, кто выживает под бомбежкой, голодая и замерзая нужно не сочувствие, не жалость. Им нужен огонь Китнисс, надежда и вера в нее. Ее сила. Это война и сейчас, к сожалению, мы уже не можем позволить себе оплакивать каждую жертву, потому что их сотни. У нас просто нет на это времени. И думать надо не о том, кто пал, а кого можно спасти.
Вся эта ситуация немного выбивает меня из себя и я нет-нет, но срываюсь на дрожь в голосе, но едва заметно. Боги, я бы сейчас с удовольствием влилась в драку, чтобы выпустить пар. Разговоры, я так не люблю разговоры. Я не была рождена агитатором, меня такой сделали. Меня растили, как убийцу и это дается мне даже проще, чем медицина. Особенно после того, как я убила Рема.
- Что касается плана съемки, то у меня его нет. – отвечаю Одейру, угомонив внутри себя поднимающуюся волну. Ох, Пит, хотела бы я сейчас оказаться на твоем месте. Быть сумасшедшей куда проще, чем стараться держать себя в руках. – Судить по моему настроению бесполезно, солдат Одейр. Во-первых, ты ничего не знаешь о моем настроении, а во-вторых, я не собираюсь командовать вам, что делать. Будем смотреть по ситуации. – да, про настроение, это Финник зря завел шарманку. Я ведь не железная. – Нам нужна правда, а не механические действия актеров. Вы – не актеры, не куклы, не марионетки. Действуйте так, как считаете нужным, но помните, что боль не только сплачивает, но и разрушает. Сейчас нелегкое время. Людям нужна надежда.
Есть ли у Вторых надежда на то, что они выживут? Есть ли надежда, что однажды, когда я вернусь домой, во Второй, то я не увижу разрушенный до основания Дистрикт?
- Капитан Левий, - нажимаю на кнопку микрофона, соединяясь с пилотом и звучу довольно резко и раздраженно. – Долго нам еще болтаться в воздухе?

+5

17

Я всегда любил раннее утро, когда рассвет только-только вступал в свои права, на небе начинала проглядывать бледно-оранжевая полоса, а в воздухе еще не стояла угольная пыль, ежедневно поднимаемая с земли тысячами пар ног. Для меня утро было временем, когда я был предоставлен сам себе. Я мог убежать в лес, вдыхая запахи хвои полной грудью, наслаждаться тишиной и покоем, отдыхать от проблем и суеты, проводя время за охотой. Никогда не думал, что захочу и смогу разделить эти утренние часы с кем-то, но в один из таких дней я встретил Китнисс. И с тех пор я уже никогда не мог насладиться в лесу одиночеством.
Можно было попробовать притвориться, что сегодня один из таких дней. Я проснулся на рассвете, на горизонте окрашенное в оранжевые тона небо, я отправляюсь в родные места, со мной рядом Китнисс, держащая в руках привычное оружие для охоты. Но ничего не получится. Вместо привычных старых курток на нас надеты бронежилеты, оружие предназначено для убийства людей, а не зверей, вместо шума ветра и трелей соловья, гомон голосов команды, а вместо карканья ворон, - наставления Люции Варис.
Финник, пожалуй, был прав насчет нее. Мудрость и возраст обычно приходят вместе, это так, но иногда возраст приходит один. А его слова о малышке Руте напомнили мне совсем другого трибута из тех голодных игр, - Катона. Я в деталях помнил ту сцену, - последние мгновения его жизни. Она произвела на мня сильное впечатление, и иногда, лежа по ночам без сна, я думал о том, как бы поступил сам на месте Китнисс. Покончил бы с ним или оставил бы его мучиться, как и сам Катон, без сомнений, оставил бы умирать в муках кого угодно из своих противников на арене. Катон заслуживал этого, и все профи без особых угрызений совести убивающие других заслуживали такой смерти. Они были созданы для убийства, несли смерть, будто она была чертовым знаменем, и гордились собой, сея повсюду только кровь и боль. Но Китнисс в тот момент не думала и не сомневалась, она пустила стрелу, прекращая его страдания, несмотря на то, что стрела могла бы еще пригодиться ей самой. Ведь у распорядителей особое «чувство юмора», так что, кто знал, вдруг это еще не конец? Китнисс поступила так, потому что это человечно. Потому что, каким бы мерзавцем ни был Катон, никто, по ее мнению, не заслуживал такого конца. Потому что только поступки определяют, кем мы были и кем мы станем. Китнисс - особенная, поэтому люди ей верят.
Слушая слова Люции, я подумал о том, что возможно у нас с ней куда больше общего, чем она думает. Война тоже сожгла меня изнутри, оставляя только горечь, бесконечную злость и ненависть. Тот в некотором роде беспечный, в чем-то счастливый и ничего не знающий Гейл, бродящий по лесам со своей Кискисс навеки остался в развалинах двенадцатого дистрикта. Но теперь, глядя на Китнисс, я всегда знал, что мне все еще есть за что бороться. Ее сердце горело, сражалось, билось. И мое сердце жило вместе с ней. Я понимал тянущегося к ней Пита, ведь он наверняка чувствовал то же, что и я. Так как же мне его за это ненавидеть, если все, что чувствует чертов пекарь, так хорошо знакомо мне самому?
- Нет, возьмем его с собой, - коротко ответил я Левию, предложившему оставить Мелларка на борту. Может он и отличный пилот, но стратег из него неважный. Нельзя оставлять Пита здесь. Вдруг кто-то захочет атаковать наш транспорт? Оставшись в салоне, Пит будет обречен, кто защитит его? У него ведь даже оружия нет. К тому же, глупо протестовать, когда дело уже сделано, - Мелларк на борту.
Улыбка, мелькнувшая на лице Китнисс, пожалуй, была самым приятным событием за все утро. Но девушка была к себе несправедлива. Она никогда не делает глупостей. Ободряюще улыбнувшись в ответ, я легонько коснулся носа Китнисс кончиками пальцев, обещая:
- Я дам тебе натворить только те глупости, о которых ты никогда не пожалеешь, - я встретился с ней взглядом, уверенный, что она знает, что может всегда на меня рассчитывать.
Предложение Варис взять Пита на себя было встречено мной с одобрением. Пожалуй, так было бы лучше для всех. Я просто физически не смог бы обеспечить безопасность одновременно и Китнисс и пекаря. Случись нам и правда ввязаться в боевые действия, все мое внимание будет сосредоточено лишь на одном человеке. Точнее, на одной девушке. И это было бы заведомо несправедливо по отношению к Питу, брать за него ответственность на себя, зная, что в этой борьбе интересов ценность его жизни неизменно проиграет сохранности жизни Китнисс. А Мелларк такого отношения не заслуживал. Он сохранял храбрость и мужество, и даже сейчас, будучи не в себе, он вызывал сочувствие, но не жалость. Я был уверен, Люция позаботится о нем лучше всех, и ни за что не даст никому убить Пита. Вовсе не потому, что она является фанатом кого-то из победителей (она скорее бы их всех своими руками поубивала), а оттого, что ее, вероятно, ужасно взбесит, если ее работу кто-то выполнит за нее.
- Хорошо, бери его на себя, - кивнул я Люции в ответ, а затем обратился ко всем:
- Когда высадимся, предлагаю двигаться переулками, избегая открытых и хорошо просматриваемых участков. Направимся к деревне Победителей, по пути сможем увидеть и заснять все разрушения. Маршрут лучше проложить в обход рынка, там мы просто не пройдем. Я покажу, куда идти. Да, и еще, перед высадкой надо будет проверить оружие, - нужно было предусмотреть все, избегая ситуаций, кода что-то может пойти не так.[AVA]http://savepic.ru/9227334.png[/AVA]

Отредактировано Gale Hawthorne (Пт, 1 Апр 2016 16:59)

+7

18

Когда Эбернети живописал Финнику преимущества пребывания на стороне повстанцев, он всяко не упоминал о пагубной привычке жителей Тринадцатого превращать всех в солдат (в его пользу говорил, впрочем, тот факт, что Хеймитч едва ли был бы так убедителен, если бы знал, что в официально несуществующем Дистрикте введён мораторий на алкоголь).  Распространённое обращение резало слух, тем паче, что казалось насмешкой. Какие солдаты из бывших шахтеров и швей? Особенно забавно было слышать "солдат Креста": из Энни рядовой, как барракуда из скалярии.
При этом их не отправляли на реальные задания и не ставили в караулы. Как говорится, хоть ершом назови, только на сковороду не клади. Одэйр задавался вопросом, что вкладывают подчинённые Койн в безличное "солдат", напоминающее о необходимости вести себя соответственно милитаристскому шаблону.  Надеются поставить выскочек на причитающееся место, устав от выкрутасов? Пытаются найти нечто общее с инопланетянами, которых командир им навязала в союзники? Всё это порядком напоминало маскарад, где участники указывали друг другу, какие роли играть, и не сильно отличалось от задумки превращать свободных жителей в "трибутов", а затем в "победителей" и "менторов".
Варис явно заигралась. Пассаж о Койн в образе чуть ли не всепрощающей богини едва не сподвиг Финника поинтересоваться, всерьез ли агитатор так считает или это неприкрытый сарказм. Но дальнейшие слова женщины иронию исключали. Спор с ней походил на беседу с иностранцем без разговорника, когда не получается изъясняться и жестами, так как в иных культурах они имеют разное значение. Услышав Пита, Одэйр осознал, что и правда "хватит": Люцию обсуждение порядком нервировало, гляди, скоро вышвырнет их из планолёта без парашютов. Когда она упомянула "огонь" Китнисс, у Финника мелькнула мысль, что Варис не отказалась бы для наглядности поджечь Сойку, только не, как Цинна, понарошку, а на самом деле, для соблюдения правдоподобности, так сказать.
- Есть, - коротко отрапортовал Одэйр пилоту. Опыт помощи Мелларку у него уже был, хотя на арене друг Сойки вёл себя адекватнее.

+7

19

When you love somebody
They'll always leave too soon
But a memory, a memory
Can make a flower bloom
We wanna be remembered
Don't wanna live in vain
But nothing lasts forever
This world is in a losing game
— Marina and the Diamonds – Immortal


Солнце ударяет в глаза, я жмурюсь. Но совсем не потому, что мне неприятно. Как раз всё наоборот. Когда все необходимые приготовления произведены, когда жестяной пласт открывается и позволяет нам выйти, солнце проникает в нашу преисподнюю.
Солнце. Я слегка тянусь вперед и прикрываю глаза, почти ощущая, как лучи скользят по моему лицу, по моей коже. Как они ласкают меня.
Мне становится невероятно легче, в несколько раз. Ветер, легкий ветерок вздымает несколько прядей на лбу, отбрасывая их назад. Легкие вдруг наполняются... свободой. Я не замечаю, не чувствую того, как отвлекаюсь. Плечи вдруг расслабляются и распрямляются. Меня отстегивают и я со всеми спускаюсь по парапету вниз, перебирая ногами короткие шажки.
— Извини, - я вдруг спотыкаюсь и заметно ударяю плечом Гейла - он, оказывается, идет неподалеку. Говорю негромко, вдруг сталкиваясь с юношей глазами. Некоторый момент смотрю ему прямо в глаза, и тут будто бы что-то припоминаю. Как будто что-то из прошлого в эту минуту тихо шепчет на ухо: вспомни, Пит, вспомни!
Рядом с ним - Китнисс. Я отвожу взгляд как только понимаю это и смотрю на Люцию, которая сейчас рядом со мной, киваю ей и спускаюсь следом.
Солнце. Оно заливает меня, я чувствую странную, непривычную безмятежность в своей душе, будто бы кто-то, наконец, решил открыть окно и впустить свежий ветер в мою душную комнату. Я безумно рад солнцу, мне невероятно сильно не хватало его спасительного света, его тепла - пусть снаружи стоит холод, и зима полностью берет на себя права хозяйки.
— Люция, - зову я девушку, когда моторы глохнут. Зову тихо, осторожно, как будто ещё сам не уверен в том, что могу адекватно себя вести. — Я хотел бы... я хотел бы зайти в пекарню, если... если это возможно.
Дистрикт 12. Мой дом. Моя Родина. Моя альма матер... всё разрушено. Всё превратилось в пепел. Когда скользкая мысль о том, что я бездомный, ничейный, достигла моего мозга, точно стрела, я вдруг смог взять себя в руки.
Когда-то я испытывал то же чувство, я помню его... но не знаю, с чем оно связано: брать себя в руки тогда, когда ситуация катится к чертям со скоростью снежного кома.
— Если бы Финник пошёл с нами, я был бы рад. - Смотрю в землю невидящим взглядом, а потом качаю головой... — Если вдруг... что-то случится. Он сможет меня вырубить, чтобы я не причинил вреда.
Глоток свежего воздуха - глоток свежих, странных, но знакомых, определенно знакомых мне мыслей. Пусть я всё ещё опасен, но этот внезапный шаг вперед, эта тонкая нить, которую мне удалось схватить... может всё ещё спасти меня. А может это просто жестокая иллюзия.
— И ещё, - я оборачиваюсь к капитану Левию, когда он оказывается рядом, — я бы хотел, чтобы вы надели на меня наручники. Так будет спокойнее. И вам, и мне. - Я протягиваю запястья вместе - пожалуйста.

+6

20

В голосе Люции, которым она интересуется об оставшемся времени в воздухе, звучит сухое раздражение.
- Десять минут. Готовность, - отвечает Левий. Он слышит то, что говорит Хоторн и ему насчет Пита, и всем остальным насчет приземления и передвижения.

Если бы Левий умел читать мысли, он бы сильно позабавился над тем, какую оценку дает его стратегическим талантам такой знаменитый эксперт в подобных вопросах как Гейл. Планолет безопаснее земли, как это ни странно было бы узнать охотнику-шахтеру из Двенадцатого. Того самого Двенадцатого, который появляется на горизонте. Зеленая грива густого леса вдруг обрывается, осыпается и сменяется черной выжженной и покореженной землей. Огонь полыхал по границам, так что те, кто не успел уйти, просто остались в этом кольце, бежали назад, но не находили ничего, кроме смерти.

Погода здесь внезапно совсем иная, чем по вылету из Тринадцатого. Здесь меньше снежный покров, его выдувает ветрами, гуляющими среди руин, а кажется, будто он просто сразу плавится на обугленных камнях или так сразу и чернеет от гари и копоти.

- П-посадка через п-пять минут, - сообщает Левий. Площадка главной площади пригодна для того, чтобы высадиться здесь. Диспетчеры, сканирующие небо беспилотниками, не предупреждают об опасности. Чисто. Не известно, насколько долго, но все же.
Он мягко опускает машину и глушит, открывая спуск для группы. После полумрака нутра планолета солнце наверняка здорово ослепляет. Здесь так ярко, что кажется, будто небо над ними весеннее, такое оно чистое, пронзительно-голубое и высокое. В нем не отражается то бедственное положение, в котором находится Двенадцатый. Да, на площади перед Дворцом Правосудия или чем прежде было это здание с высоким крыльцом, разрушения заметные, но еще не самые страшные. Просто никто не бежал сюда прятаться, а значит не нашел и смерть. Отсюда наоборот разбегались.

Может быть из-за яркого солнца, а может быть Пит просто не узнает родных мест в таком состоянии, но он, ступив на землю, ведет себя как ни в чем ни бывало. Он заговаривает с Люцией, а еще просит надеть наручники.
- Финник п-пойдет с нами, - отвечает Левий, доставая наручники. Второй пилот, посадив Мелларка, отдал их ему. - Хорошо. Если ты считаешь нужным, - в самом деле, нет оснований отпираться и говорить "Да ладно, мы справимся!" Мелларк действительно нестабилен, а здесь и так полно того, на что стоит обращать внимание, чтобы еще и ловить парня, когда он решит броситься на Сойку. Эластичные браслеты смыкаются на его запястьях.

Левий смотрит на часы.
- П-планолет будет ждать нас через... - он громко называет время и координаты, куда им нужно будет прийти, чтобы второй пилот подобрал их. Здесь он не останется, площадка просматривается, так что нужно отвести машину на безопасное расстояние и не возвращать в одно и то же место второй раз.

- Все готовы? - он оборачивается, но прежде всего обращается к Китнисс, впервые увидевшей дом. Ей может потребоваться время прямо сейчас. Впрочем, дальше уже прерогатива Гейла строить их маршрут. Левий прикрывает спины, и промки - точно не его дело. Его дело вернуть всех в Тринадцатый в целости и сохранности.

...

+5


Вы здесь » THG: ALTERA » Alma Mater » [c] 14.12.3013, dist. 12, There is a place for us


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC