Сейчас в Панеме
04.03.3014 - 14.03.3014
CPTL +6°C
D1-13 +3°C
sunny & windy
Первое солнце и сильный ветер
Новости Панема
5 января - после краткой болезни символа, съёмочная группа возвращается в Капитолий, чтобы продолжить работу над съёмками агитационных видео, особо важных сейчас. Кашмире предстоит работать в одиночку, Кристиан до сих пор остаётся в Пятом дистрикте. Вместе с телевизионщиками возвращается в столицу и Бальдер Кейн, завершивший работу над созданием ловушек во Втором дистрикте.

1 января - Китнисс Эвердин, Пит Мелларк и другие члены съёмочной группы оказались под завалом, президент Тринадцатого дистрикта, Альма Койн, едва успевает спастись бегством в компании Бити Литье и Блеска Фрайзера. План по удержанию в плену капитолийского символа и попытке захвата генерала, провален. Гектор клерик, чудом избежав смерти после встречи со своей дочерью Ангероной, предлагает солдатам обеих армий рискованный план. Оставаясь номинально под властью Капитолия, Пятый превращается в экспериментальную резервацию по объединению обеих армий. Президенты обеих сторон не в курсе такого поворота событий.

31 декабря - Альма Койн прилетает в дистрикт Пять, получив от Аарона Левия и Блеска Фрайзера сообщение о пленении капитолийского символа. План по выманиванию генерала Клерика входит в финальную стадию. Единственное, чего не знает президент Тринадцатого - Гектор уже давно готов к наступлению.


22 декабря - Альма Койн вызывает к себе капитана авиации Аарона Левия и Блеска Фрайзера, брата капитолийского символа. Президент Тринадцатого даёт им особое задание - похитить Кашмиру Фрайзер, чтобы использовать её, как приманку для Гектора Клерика.


14 декабря - повстанцы во главе с Китнисс, Гейлом и даже почувствовавшим себя несколько лучше Питом Мелларком летят в Двенадцатый дистрикт, снимать очередное промо на его развалинах. Их цель - показать Панему, какая участь на самом деле ждёт противников капитолийского режима.


12 декабря - первые же эфиры капитолийской пропаганды вызывают волнение среди повстанцев. Людям хочется верить в возможность мира. Альма Койн в Тринадцатом дистрикте собирает экстренное собрание с целью обсуждения дальнейшей военной тактики. Всё ещё осложнённой побегом экс-генерала Клерика.


6 декабря - повстанцы заявляют о себе! Прорвав телевизионный эфир Капитолия прямо во время торжественного ужина президента Сноу, Альма Койн обращается к Панему с речью от лица всех повстанцев. Граждане Панема наконец видят промо ролик повстанцев из Восьмого дистрикта.


1 декабря - в дистрикте 13 большой праздник - День Великого Воскрешения. Самый важный праздник в жизни каждого повстанца из д-13. На эту дату дистрикты - 11, 10, 9, 8, 7, 5, 4, 3 контролируются повстанцами. Все чувствуют надежду, несмотря на то, что бывший Генерал Армии д-13 - важная фигура на доске революции - отчего-то переметнулся на сторону белых.


23 ноября - часть жителей в Тринадцатом всё ещё трудится на разборах завалов в дистрикте. Китнисс Эвердин, Финник Одейр, съёмочная группа и отряд специального назначения отправляются в Восьмой дистрикт на съёмку агитационных видео. Война с Капитолием ведётся всеми доступными способами, однако предсказать невозможно не только её исход, но и окончание отдельных операций.


13 ноября - патриотическая лекция Альмы Койн прервана бомбёжкой капитолийских планолётов. Тринадцатый несгибаем, хотя бомбы повредили некоторые объекты в дистрикте. Сопротивление продолжается.

31 октября Тринадцатый дистрикт совершил свою главную победу - второй раз разрушил арену квартальной бойни и явил Панему выжившую Китнисс Эвердин. Революция началась!

THG: ALTERA

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » THG: ALTERA » Alma Mater » 25.12.3013, Dist. 2, Christmas Spirit


25.12.3013, Dist. 2, Christmas Spirit

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

http://savepic.ru/9204837.gif http://savepic.ru/9238631.gif


• Название эпизода: Christmas Spirit;
• Участники: Cashmere Fraser (как мелькнувший дух Рождества), Hector Cleric, Balder Kane;
• Место, время, погода: рождественское утро во Втором дистрикте. Холодно и уныло;
• Описание: После косяка с тюрьмой Бальдер уже устал доказывать президенту Сноу, что исправился. У президента в свою очередь оригинальное чувство юмора - после жалоб Кейна на необходимость работать с сумасшедшими девицами, его наконец-то отправляют во Второй к горячо любимым ловушкам. Но в нагрузку Бальдер получает настоятельные рекомендации ознакомить с ними генерала всея Панема. Кажется, у обоих Рождество могло бы пройти получше;
• Предупреждения: nope омеле и мятным тросточкам.


+3

2

Посылка, которая догнала Гектора Клерика в рождественское утро во Втором дистрикте, попутешествовала уже порядком. Сначала прибыла с Кашмирой во дворец Сноу, когда девушка приезжала за вещами девятнадцатого декабря, но не нашла своего госпитализированного адресата и отправилась за ним в расположение миротворцев. Обычного вида свёрток из самой грубой обёрточной бумаги, подписанный мелким, округлым, но лишенным женской "завитушности" почерком. На принадлежность посылки к рождественским подаркам указывает разве что красно-белая ленточка, перетягивающая коричневую бумагу. Внутри - выстеленная зелёным сукном коробка из тёмного, похожего на вишню дерева, запирающаяся на золотой замок. На зелёном сукне покоится тот-самый-оплаченный-Лерманом-нож с хризолитовыми вставками и драконом на клинке. Поверх коробки - исписанная тем же почерком открытка. С гербом "Капитол ТВ" и изображением улыбающейся на фоне роскошно наряженной ёлки Кашмиры в белом вязанном свитере. Стопку этих открыток, созданных в рамках очередной промо-акции, Рэйган привёз домой, и победительница позаимствовала одну из них. Карточка до сих пор едва ощутимо пахнет апельсиновым маслом для тела - Кашмира подписывала её после душа, растянувшись поперёк кровати в комнате Лермана и положив открытку для удобства на его ежедневник.

"Я знаю, что тебе больше по душе пистолеты. Но увидев его, сразу подумала о тебе. Зелёный камень - хризолит. Мы в Первом считаем, что он хранит от происшествий и дарует силу предвидеть любую ситуацию на несколько шагов вперёд. У меня такое предчувствие, что тебе это вскоре понадобится. Пожалуйста, оставь его при себе. Не как напоминание о чем-то, связанном со мной, а как талисман. Едва ли ты в них веришь, но я не хочу, чтобы с тобой случилось что-то плохое. Береги себя. Надеюсь, ты обретёшь то, что ищешь.

P.s. об искренности - ты знаешь, на чьей я стороне.
Счастливого Рождества, Гектор.
Кашмира."

jingle bells

http://savepic.ru/9235582.jpg http://savepic.ru/9215103.jpg http://savepic.ru/9200767.jpg

+2

3

http://savepic.ru/9192309.gif
One more, Just one more.
Just one, Just one more day
One more day by the pits of hell.
Just one more when even yesterday was too late.
One more thought that I had to sell.
One last trick that you can't debate.


Глубокий вдох. С шумом, с болью. Гектор закрывает глаза. Выдох. Шаг вправо, влево, остановка. Пауза. Медленная, томная. Глаза закрыты. Лицо спокойно - так кажется на первым взгляд. Но от чего бы тогда так нервно дрожать скулам и мышцам на висках? Приглядишься, и увидишь, как все лицо изрезают невероятные, титанические усилия. Когда вдруг боль начала что-то значить? Высокий болевой порог более никого не впечатляет?
Шаг, другая нога. Вперёд. Вперёд. Взмах катаной. Пауза. Вдруг резко взмах-взмах-взмах. Руки напряжены до предела, взгляд безразличный, жестокий.
Клерик не понимал, почему это вызывало в нём такую злость. Искреннюю. Но безосновательную. Все летело к чертовой матери, всё крушилось в его ладонях, а он не мог взять ситуацию под контроль.
Мысли путались, смешивались в кашу, высыхали. И Клерик только яростнее размахивал катаной, вдыхая со слышным звуком полу стоном.  Он любил, когда всё строго, все ясно, все книги разложены по полкам. Сейчас его многомиллионная библиотека валялась у ног в куче. Да что там у ног, она скрывала Клерика с головой. И чтобы расставить всё по местам, надо было хорошенько замотать рукава.
Начнем с того, что после его неудачного приземления в горах, общее состояние генеральской системы было весьма неприятным. Гектор чувствовал, как его тело его подводит, и испытывал кромешный ужас перед тем фактом, что не сможет совладать с собой в нужный момент. После сердечного удара он уже не доверял себе. Теперь - разочаровывался.
Взмахи катаной были призваны вернуть Гектору былую славу, уверенность в собственных силах. Со смерти Арктуруса он не тренировался больше ни разу. Он не мог даже думать о том, чтобы вернуться к прежним ежедневным тренировкам - в каждом оружие он теперь видел свою вину, вину в гибели Старка. И ничего не мог поделать.
Время шло, всё изменялось. Теперь Гектор знал, к чему должен готовить себя. И знал, что титанические усилия всегда находят отклик у судьбы. Потому лишь крепче сжал катану и сделал ещё два невероятно сложных боевых движения.

Он снял перчатки из мягкой кожи и легко раскрыв ладонь, бросил их на стол, расстегивая попутно позолоченные с инкрустацией синего камня пуговицы своего нового двубортного камзола.
- Генерал, Вам посылка.
Он оборачивается через плечо, чуть приподнимая бровь. Потом смотрит на толстый конверт из плотной бумаги и немного сводит брови.
- Я не жду корреспонденций. - Гектор почти что отворачивается, однако посыльный спешно добавляет:
- На нём Ваше имя.
Пауза. Достаточная для того, чтобы Гектор развернулся всем корпусом и, всё ещё не меняя сосредоточенно-раздраженного лица, подошёл и взял в ладонь конверт.
- Благодарю. - Гектор кивает весьма сдержанно, и ждет, пока юноша покинет кабинет.

https://31.media.tumblr.com/b58300211a7684362713c145ef06b0a3/tumblr_n8dx8xxCk31r7i70vo3_r1_500.gif
And my eyes sweep a shore
That was always there.
A blood red line
Through the sonisphere.


Гектор безэмоционально тянет за веревку, распутывает бумагу. Он понимает суть посылки лишь тогда, когда видит сквозь края бумаги карточку, где на новогоднем фоне улыбается Кашмира Фрайзер.
Гектор сжимает зубы, щеки сводит нервной волной мускул. Движения становятся резкими, дергаными. Он спешно снимает с коробки крышку, в свете огня камина внутри поблескивает что-то серебряное. Гектор безразлично оставляет коробку, даже не извлекая подарок. Он берет карточку и, медленно шагая, подходит к теплу камина, мерцающего языками пламени на уровне груди - новая капитолийская мода. В свете пламени строчки, выведенные женской рукой, пляшут и сгибаются. Мужчина быстро пробегает по ним глазам, нетерпеливо перескакивая с одной на другую.
Когда он, наконец, заканчивает, на его лице - раздражение. Губы мельком изгибаются в дугу и наотмашь Гектор бросает открытку в открытый огонь.
Он проходится несколько раз в одну, потом в другую сторону, нервно потирая большим пальцем ладони, сжатой в кулак, нижнюю губу, точно бы собирается с силами сказать что-то жестокое и грубое. А потом резким движением протягивает руку в огонь и хватает открытку, которая уже начала обгорать по краями. Спешно он сдувает огоньки с рукава и открытки, умеряя, наконец, амплитуду своей импульсивности. "Что я делаю, черт возьми," - думает он. Он, точно пойманный на воровстве, сгребает в ладони все части подарка и заталкивает их в сейф, захлопывая дверцу и выставляя на ней шестизначный код настолько быстро, насколько пролетает колибри по траектории. Резкое движение  - он точно что-то стирает ладонями с лица - а затем спешным шагом прочь из комнаты.

http://s3.uploads.ru/HwlEU.jpg
On a silent shore
I confronted fear
I spoke to God
But he wasn't there
The sun is down
And the war begun
Assemble the great pandemonium


- Должен сказать, удивлен тому, что Вы живы, генерал, - Сноу был приятно радушен. Тёмная парящая жидкость выливалась из носика чайника в кружку, из которой, очевидно, должен был пить Клерик.
- Благодарю, - кивнул Гектор, - это моя работа, Генерал. Знать, что у врага на уме. - Сухо, спокойно, профессионально. Сноу улыбается, наливая чай и себе.
- Всегда удивляюсь, как спокойно Вы расставляете пешки на доске для нардов. Гектор слегка хмурит брови, оставаясь неподвижным, однако.
- Не понял Вас.
- У меня есть к Вам один вопрос, - Сноу складывает ладони вместе, устраивая их замком на столе. - После случившегося с покушением на планолете, я не уверен, что есть смысл откладывать решительные действия. Очевидно, что повстанец не собирался выбраться живым. Его единственной целью была пуля в вашей голове. Или обгорелые кости. - Сноу коротко возвращает Гектору результат их предыдущего получасового разговора.
- Потом, разве это уже война? Это, скорее, безумие. Религия. Они видят в Вас дьявола, а с такими вещами опасно играть в игры. - Сноу делает корректную паузу, но Клерик ничего не вставляет. Однако, готовит речь о том, что собирается предпринять относительно военного положения в стране и карты Панема.
- А что Вы думаете об Арктурусе Старке?
Клерик резко поднимает глаза на Президента. Скулы на момент проявляются под кожей. В глазах что-то мелькает... что-то живое и крайне испуганное. Но Гектор быстро берет ситуацию под контроль.
- Простите?
- Изобретатель...
- Я знаю, кто это.
- И что же?
- Я не совсем понял Ваш вопрос, сэр.
Гектор чувствовал, как звенит металл в ушах, в голове. Что он думает об Арктурусе Старке? Что он думает? После того, что произошло в горах, Гектор помнил более-менее осознанно только второй и последующие дни в больнице. Остальное он счел игрой подсознания. Доктор Роуди ничего не сказал ему о посещениях Старка, об истории, связанной с планолетом, вообще все предпочитали молчать, но Клерик почему-то был твердо уверен, что именно на совести Старка осталась его третий раз спасенная шкура. Арктурус не навещал его, не появлялся в зоне видимости, о нём ничего не было слышно. Но Клерик не мог сделать с этим ничего, что было бы с его стороны правильным и гуманным. Он несколько раз порывался дать задание своим подчиненным, чтобы они разыскали изобретателя, но всякий раз оставлял их лишь с сухим "ничего, вы можете идти". У Арктуруса был самый большой козырь в этой игре. Который не принадлежал даже самому Гектору.
Мужчина отвел глаза в сторону, отвернувшись лицом от Сноу. Игра была игрой, но их взаимоотношения со Старком не входили в рамки регламента, и не должны были никого касаться.
- Я полагал, вы дружите.
- Да, сэр. Мы общаемся. - Спокойно произнёс Клерик уверенно и серьёзно, что поверить было просто нельзя.
- Хорошо, это хорошо... Хотя я, признаться, удивлен этим фактом. Не помню, чтобы Старк питал к кому-то что-то, сильнее, чем желание поиздеваться. Гектор никак не отреагировал.
После паузы он добавил:
- Вы просили стать меня преданным оружием в этой войне, Президент. Я считаю, что я готов к этому. И о предателе в наших рядах - тоже. Я возьмусь за это.
Сноу улыбнулся и коротко кивнул, благодарно кивая.
Дальше они обсуждали некоторые тактические и стратегические детали, а когда Клерик покидал кабинет, Сноу бросил ему вслед короткое "мне кажется, он считает иначе."

Метель заволокла второй дистрикт. Вроде не осень, но странный снежный туман спускался прямо-таки с неба. Ничего выше третьего этажа было не разглядеть, поэтому планолеты сегодня не взлетали - это было всё равно, что приземлиться в молоко. Клерик освежил тело душем после усиленной тренировки, с сакральным зубным скрежетом сменяя привычные ледяные струи на теплые - если бы кто-нибудь узнал об этой слабости, Гектор готов был выстрелить тому в голову без выяснения обстоятельств. Он промокнул губы полотенцем, заметив в очередной раз кровь на белоснежной ткани. Реакции не последовало. Он лишь оделся, застегнул свой идеальный двубортный кафтан и вышел из своих апартаментов туда, где был основной штаб миротворцев.
Утренняя, можно сказать предрассветная тренировка в катаной придала Гектору не столько физической, сколько моральной бодрости. После предполётной беседы с президентом и ночного подарка по прибытии - Клерику нужно было прийти в себя. И разве могло быть что-то лучше, чем заряд выплеснутой ярости?
Чеканный шаг оповестил всех о том, что Генерал уже здесь.
- Доброе утро, Генерал Клерик, - говорят часовые у штаба.
- Доброе утро, - вполне себе доброжелательно, хоть и строго, отвечает Гектор, сканируя обстановку как лазер.
Преданный инструмент Панема и Капитолия, Гектор Клерик приступил к первому своему испытанию на прочность - он встретился взглядом со своим посетителем, коим был никто иной как Бальдер Кейн.
Kamelot - the Great Pandemonium

Отредактировано Hector Cleric (Сб, 2 Апр 2016 00:22)

+3

4

fashion is my profession

https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/originals/e1/c7/27/e1c727a6eff1534a04bb984b3ea2b3a9.gif

Рождество - праздник семейных и подкаблучников. Бальдер, к счастью, не относился ни к одной из этих категорий. Никаких особых планов на празднование этого сопливого события он тоже не строил, хотя ёлку, увешанную декорациями для Хэллоуина в виде черепов и отрубленных конечностей, дома честно установил. В целом он надеялся на выходной, порцию старого приятеля рома и кое-какие книги. Рождество в компании генерала Панема прельщало Кейна так же, как Одина могла бы "порадовать" идея пустить в свой лежак блохастого помоечного кота.

Тем не менее, сработал принцип двух зол. Тот факт, что выходной ему нужен не физического, а психологического характера, Бальдер осознал восемнадцатого декабря. Когда по приказу Сноу пытался вписать в съёмочный процесс Мэйсон, а в итоге совместно с Лерманом разнимал женскую драку. У Кейна создавалось ощущение, что Капитолий сходит с ума. Потенциал чипированных, пусть и выжило их немного, не использовался в полной мере. Медиа-команда пока вроде бы успешно работала на уровне оболванивания масс, но идиот Лерман совершенно не справлялся с Фрайзер. Мало того, что он больше был нацелен на исполнение её капризов, чем на дрессуру, так ещё позволил девице на съемках получить острые боевые ножи. Их счастье, что повреждения, нанесенные Кашмирой Мэйсон, оказались незначительны... Кейну не хотелось думать, что сделал бы с ним Сноу за такую бездарную потерю чипированной победительницы.

Девятнадцатого декабря Бальдер, мысленно сношая всех и вся, сидел перед президентом с отчетом. Отчетом о том, почему поручение Сноу о съемке Джоанны Мэйсон в промо-роликах оказалось невыполненным. Под этим змеиным взглядом, словно вбивающим в мозг мысль "ты снова меня подвёл", Кейн чувствовал себя, как провинившийся школьник. Вот только ставки по наказаниям - не часовое пребывание в углу на горохе. Сдав рапорт, в котором предлагал вживить Фрайзер чип во избежании дальнейших проявлений неповиновения, Бальдер отправился домой. Разбирать пришедшие из Второго планы и отчеты по внедрению ловушек. На бумаге всё смотрелось очень даже неплохо. Кейн не зря поднял лучшие свои творения и провёл ночи за изучением топографии дистрикта, но... Он чувствовал, что ему нужно оказаться на площадке лично. Посмотреть, как работают его детки. Убедиться, что в этот раз он не подведёт ни Сноу, ни себя самого. Расслабиться, в конце концов. Вид смертоносных сооружений всегда приводил его в приподнятое гармоничное настроение.

Следующую аудиенцию у президента он получил двадцать третьего числа. На его рапорт наложили отказ. Лерман предъявил выписки из мед.блока, согласно которым подорванное здоровье Фрайзер не позволяло ей перенести вмешательство подобного рода, а символ ещё нужен Капитолию живым. Бальдер раздраженно поджал губы. Хорошо, что Кашмира не перейдёт на его попечительство. Плохо, что Рэйган слишком часто стал переходить ему дорогу. Но с этим Кейн планировал разобраться позже, а пока...

Во Второй его отпустили. И Бальдер был счастлив. Недолгое время. Пока президент Сноу не указал, что настоятельно рекомендует ознакомить с планом защиты дистрикта их генерала. Брезгливую мину Кейн смог благоразумно скроить за дверью президентского кабинета. Он всё ещё не доверял Клерику и не горел желанием показывать ему полную мощность и расположение своих ловушек, но в положении Кейна ещё раз нарываться на немилость президента было бы просто самоубийственно. Можно представить, что Рождество он проведёт в компании Гринча. Почти любую раздражающую ситуацию юмор может сделать немного более сносной.

В расположение миротворцев Бальдер и Один (пёс не был в восторге от поездки, но Кейн не знал, сколько пробудет во Втором, и решил взять питомца с собой) прибыли вечером двадцать четвёртого. Температура здесь держалась ниже, чем в Капитолии, так что вечером Бальдером согревался ромом. А утром уже двадцать пятого числа отправился на встречу с "коллегой".
-Доброе утро, генерал. Уже съели свой пряник? - намекая на одну из рождественских традиций, хмыкает Кейн. Клерика он встречает, развалившись в кресле и пока не подумывая подняться. На Бальдере - длинный светло-коричневого цвета кафтан, изнутри подбитый мехом. "Униформа" на тот случай, когда любимый кожаный плащ начинает дубеть от мороза. Верхние пуговицы и ворот рубашки как всегда небрежно расстёгнуты. Через плечо - сумка с кое-какими бумагами, прикрепленным к ней поводком и неизменной флягой. На руках Бальдера (он даже соизволил сегодня явиться с протезом, чтобы потом никто не говорил, будто он неуважительно относится к пресной дистриктовской физиономии) - черные кожаные перчатки.

-Президент Сноу считает, что вы должны быть в курсе точек расположения защитных механизмов в дистрикте. И их функционирования. На сегодня я - ваш святочный дух - Бальдер усмехается, лениво поднимаясь из кресла и отвешивая дурашливый полупоклон. Один, до этого лежащий у ног хозяина, как ониксовая статуэтка, молча встаёт на лапы, уставившись на Клерика красными глазами. Переродок почти не издаёт звуков, если ему не подать команду. И он терпеть не может поводка, так что пока по близости нет ловушек - Кейн не видит необходимости его пристёгивать.

Отредактировано Balder Kane (Сб, 2 Апр 2016 14:54)

+3

5

https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/originals/43/cf/88/43cf88c827c9a3ae2a555fe0a5cfb40c.gif
I hope life treats you kind
And I hope you have
All you've dreamed of.
And I'm wishing you joy
And happiness.
But above all this, I'm wishing you love.

Whitney Houston


Бальдер утомил его за этот день. Опустившись, наконец, в кресло, Гектор подпер подбородок ладонью и вздохнул еле слышно. Затем прикрыл глаза и постарался забыться, не прислушиваться каждый раз к этой странной, ноющей боли в груди. К этому неспокойному чувству потери собственного места. Вообще потерянности в пространстве. Гектор попал в какой-то безумный водоворот, а ведь он плохо умел плавать, и дурно дружил с водой. Было не за что уцепиться, и он точно пребывал в свободном падении.
Он многого не понимал, многих ещё не ценил, но за шиворот в этом мире его держали целых две крепкие руки: одна мужская и одна женская. Он не хотел этого, ему не нравилось, но... ни одного, ни другую никогда не интересовало мнение Клерика на этот счет.
Гектор открыл глаза и поднялся с кресла. Он подошёл к тому сейфу, что стоял у стены напротив. Замерев ненадолго прямо у самого агрегата, Гектор протянул руку и... спокойно набрал код. Дверца подала сигнал и с легким шипением открылась. Нежные подушечки пальцев мужчины коснулись холодного металла ручки, и он потянул её на себя.
Здесь всё было ровно так, как он оставил. Упаковочная бумага некрасиво топорщилась наружу, заполняя всё пространство сейфа от дальней стенки до середины. Гектор расстегнул две верхних левых пуговицы своего кафтана, один отворот лениво отклонился в сторону, делая вид Генерала несколько неряшливым, даже расхлябанным. Протянув ладонь вперед, точно бы к огню, Гектор аккуратно, не спеша провел пальцами по краю бумаги, задел тонкий шнурок-завязку, коснулся обгорелых краев открытки и взял в ладонь коробку с подарком от Кашмиры Фрайзер. Крышки на ней уже не было, потому металл поблескивал в тусклом свете всё того же камина.
Гектор с любопытством ребенка несколько секунд смотрел на клинок. Затем развернулся и медленно вернулся в кресло у камина. Огонь делал цвет металла приятней.
Кто же дарит ножи? Ножи всегда были к разлуке, к ссоре. Впрочем, можно ли быть в ссоре с тем, кто и так таит слишком много недосказанного? Можно ли разлучиться с тем, кого и без того слишком давно не видел? Испытывая неподдельный интерес к тактильным ощущениям, Гектор взял нож в ладонь и провел пальцами по телу лезвия, немного поднося к глазам. Клерику нравилось резное напыление. Дракон, крадущийся к цели. Древесные корни и ветви. Разве кто-либо мог отказать Кашмире во вкусе?
Клерик пробежался подушечками пальцев по камням и рукояти, как будто был слепым и ощущал мир лишь на тактильном уровне. Затем он легко повернул нож в ладони и сбалансировал его на боковой части указательного пальца. Да, он и вправду был идеально сбалансирован. Легкий, красивый, пусть и абсолютно не прирожденный для боя. Как и сама адресат.
Гектор вспомнил слова, которые женщина оставила на открытке. Сердце неприятно сдавило. Нет, не от того, что ему было тяжело или что-то... он не хотел, чтобы было так. Не хотел, чтобы кто-то заботился о нём. Чтобы те две руки держали его, заставляя не совершать рискованных шагов.
Он дал обещание. Пусть не сказал вслух ни слова, но он дал слово. Им обоим, он дал слово, что будет жить. Что не погибнет напрасно... Можно ли было помыслить о том, чтобы Клерик не сдержал своего слова, чтобы нарушил?.. Но игра шла на слишком высокие ставки. И могло оказаться так, что Гектор ни своей жизни, ни своему сердцу был уже не хозяин.
-
Клерик бросает беглый взгляд сперва на Кейна, после - на его собаку. Гектор не водил дружбу с животными. В 13-том они были максимум в готовом виде. Потому два красных глаза, выжидательно смотрящие на нововошедшего лишь заставили Гектора нахмуриться. Однако, сейчас было вовсе не до пса.
- Доброе утром, мистер Кейн, - Клерик произносит как всегда безэмоционально и сугубо из вежливости или устава. Он принимает из рук ассистента какой-то документ на планшете, бегло просматривает его и возвращает с кивком. Затем ему подают ещё какие-то документы, он ставит подписи... Не очень-то вежливо в присутствии гостя.
- Прошу прощения, - коротко и, опять же, безэмоционально бросает Кейну Гектор, - это после, - он жестом "стоп" указывает служащим прекратить таскать бумаги как печатный станок.
- У меня ограниченный временной запас, - короткий взгляд на наручные часы, - мистер Сноу сообщил мне, что Вы введете меня в курс дела касательно ловушек в втором дистрикте. - Гектор переводит взгляд на Бальдера - суровый, спокойный, ледяной. Безразличный.
- У Вас с собой карты или мы поедем непосредственно на место установки?

+2

6

Даже неловко отвлекать генерала от важных бумаг такой ерундой, как практическая оборона дистрикта. С таким серьёзным видом Клерик ставит свою ценную подпись. В ответ на извинение Бальдер сухо усмехается, опуская руку на холку Одина и потрепав добермана.
-Карты я мог бы показать Вам и в Капитолии. Сегодня отличный день, чтобы лицезреть нечто прекрасное - может, солдаты и дрожали по стойке смирно от строгого взгляда своего новоиспеченного генерала, но Кейн подобной впечатлительностью точно не отличался. Его ситуация скорее забавляла. Смотр готовы ловушек - само по себе приятное действо, а показать бывшему дистриктовскому вояке, какой горячий приём ждёт его недавних соратников - ещё веселее.

-Машина ждёт, генерал - бросает Кейн, направляясь к выходу из штаба, дабы не тратить ограниченный временной запас Клерика. Автомобиль, на котором Бальдер приехал сюда, всё ещё припаркован у входа в ожидании пассажиров. Один к неудовольствию водителя с невозмутимым видом запрыгивает на переднее сидение, Кейн и генерал устраиваются на заднем.
-Исходя из условий ландшафта во Втором, вокруг Ореха и прочих стратегически важных объектов я смог разместить семь ловушек. Все - достаточно широкого радиуса действия, для максимального поражения в случае активации - ехать до ближайшего объекта около пятнадцати минут. Им вполне хватит времени и на то, чтобы оценить карты. Почувствовав себя в родной стихии, Бальдер оживляется и в его прозрачно-голубых глазах появляется мальчишеский задорный блеск.

-Первая ловушка - на подступах к главному складу вооружения. Разумеется, там я не использовал никаких горючих элементов - в своём деле Кейн профессионал. Максимальные потери должны понести от ловушек повстанцы, а не Капитолий.
-Я поднял всю свою документацию, всё, что я создавал для Голодных Игр, чтобы определить наиболее эффективно показавшие себя механизмы. Немного их доработал с учетом того, что гостей у нас будет явно больше, чем двадцать четыре... - Бальдер открывает свою кожаную сумку, вытаскивая сначала флягу, обтянутую черным блестящим материалом, а затем - папку с чертежами. Каждый из них подписан сверху по центру крупными буквами. Superbia. Invidia. Ira. Acedia. Avaritia. Gula. Luxuria. Кейн назвал свои творения по именам семи смертных грехов, считая это достаточно символичным. Гордыня, зависть, гнев, уныние, алчность, чревоугодие и похоть - весьма точно отражают мотивации, сподвигшие дистриктовских крыс подняться против столицы. Ну, может похоть не совсем... Но в любом случае будет весело наблюдать, как повстанцы гибнут по вине собственных слабостей.

-У Вас есть любимый грех, генерал? - лениво растягивая слова, интересуется Кейн. Один, например, склонен к чревоугодию. Сам Бальдер не чужд похоти и гнева... В отношении Клерика, глядя на его физиономию, Кейн сомневался между гордыней и унынием. Сложно сказать, чего там больше. Передав чертежи Клерику, Бальдер отворачивает с фляги крышку (по салону разносится резкий запах рома) и делает глоток. Им сегодня много времени предстоит провести на улице, не помешает прогреться.

+1

7

https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/originals/b3/50/27/b35027021f51525606d875d1dc1f965e.gif
Eh Mec!
Ton regard oblique
En rien n'est lubrique
Ta maman t'a trop fessé
Ton goût du revers
N'a rien de pervers
Et ton bébé n'est pas fâché

Mylene Farmer


Он садится в машину, уверенно придерживая полы своего кафтана и сдавливая силой легкие, чтобы кашель не нарушил его спокойного взгляда.
Он молчит, слушая все то, что говорит Бальдер. Хмурится. Серьёзен. Все, что делает Бальдер, пытаясь его хоть как-то задеть, хоть как-то спровоцировать на ответную реакцию - бесполезно. Он точно не слышит ничего из того, что не хочет слышать.
Он вовлечен. Свет из окна падает на его лицо, освещая скулы и впалые щеки. Гектор слишком пытается сконцентрироваться на работе, как будто что-то ещё, что-то важное отвлекает его. Но напоминания о том, что от него зависят тысячи жизней и не время придаваться собственным переживаниям отрезвляют его с каждой минутой всё сильнее.
Он смотрит в сторону Бальдера, но не смотрит на его лицо. Бальдер ему неприятен, но он не собирается это демонстрировать. Он должен относиться ко всем одинаково, а значит - безразлично. Первое правило Клерика - никаких эмоций. Никаких чувств... Никаких чувств. Тем более здесь, в Капитолии.
Он поджимает губы в чуть более суровую дугу, становясь внешне совсем не расположенным к хоть чему-то, не относящемуся к ловушкам.
Он берет папку в ладонь, обтянутую черной коже. Чертежи занимают его голову, выметая ненужное. В работе Гектора всегда прельщало это качество - она поглощала его всего, не оставляя даже сантиметра посторонним мыслям, чувствам, чему угодно. А это ему сейчас и было нужно. Просто оставить всё за дверью и отдаться призванию сполна.
Он некоторое время молча перелистывает их один за другим, шорох периодически заполняет пространство автомобиля. Гнев, похоть, чревоугодие... Латынь. Семь смертных грехов - некогда, теперь лишь красивое придание. Гектору нравилась латынь. Он ценил и красоту. Точно художник, но никогда не бравший в руку кисть. По чертежам мало что понятно, в основном это отметки на карте, радиусы и схемы самих ловушек, как и где они прячутся, что из себя представляет сам агрегат - или группа агрегатов, и так далее. Из всего этого Клерика интересует только самая общая карта, на которой размечены крестами семь мест установки. Он закрывает папку, а этот листок оставляет поверх.
- Я возьму это. - Говорит он, и поворачивает голову в сторону Кейна, слегка сводя брови.
Нет, конечно о субординации стоило говорить и с табуретом, и с Фрайзер, и иногда даже со Старком, но Кейн был в списке последний. Можно сказать - в аутсайдерах. Клерик терпеть не мог и пьянства ментора Эвердин. Нет, не то, чтобы Гектор был ярый трезвенник, просто он был из тех, кто хорошо знал когда и чему "своё" время.
Он отводит взгляд куда-то в сторону двери, у которой сидит Кейн, и вдруг говорит с видом знатока.
- Президент Сноу дал мне некоторые полномочия. Он предложил мне собрать команду, исходя из своих симпатий. - Лицо спокойно, даже беззлобно. Но от этого только больше напряжения.
- Он упомянул, - Гектор несколько хмурит брови, будто бы припоминая. - Что у Вас числились некоторые, скажем так, карьерные неудачи. - Гектор всё ещё смотрит в пространство. - И просил уделить особое внимание Вашей карьерной судьбе. Можно сказать, ею заняться. - Гектор делает паузу, затем переводит взгляд на Бальдера и сдержанно, но очень неприятно улыбается. Затем он берет фляжку из рук Бальдера, всё ещё оставаясь в перчатках, и кладет её в карман впереди стоящего сиденья. - Думаю, до вечера это Вам не понадобится. - Голос спокойный, улыбки больше нет.
- Полагаю, мы приехали.

+3

8

Всё-таки уныние. Любимый грех генерала - уныние. Раз в списке "официальных" злодеяний отсутствует определение "напыщенный дистриктовский болван". Бальдер с тщательно скрываемой усмешкой наблюдает за тем, как Клерик изучает общий план ловушек. Кое-что из этого Кейн чертил вчера. Бальдер может делать хорошую мину при плохой игре, хотя ему и не нравится вынужденно признавать над собой главенство подземного червя. Но генерал не проявляет подобного такта, напоминая Кейну об его черной карьерной полосе. Капитолиец, весьма болезненно воспринимающий любую критику в свой адрес, поджимает раздраженно губы. С этой секунды Гектор Клерик нажил себе личного весьма хитрого врага. Ещё раз бросив взгляд на план в руке генерала, Бальдер стучит по своему колену обтянутыми перчаткой пальцами:

-Сумасшедший физик и слюнтяй телевизионщик, неспособный пресечь капризы истеричной девки, это не карьерные неудачи. Это карьерное невезение. Временное - он не может не возразить, раздраженный как тем фактом, что Сноу действительно им не очень доволен по независящим от Кейна причинам, так и тем, что Клерик наделён какими-то полномочиями... Спустя секунду прибавляется ещё злость в адрес отнятой у него фляги. Последний раз такую суицидальную прыть проявляла Мелисса, но с ней он хотя бы мог развестись.
-Вы удивительно заботливы. Но если следующим шагом Вы начнёте заботиться о времени моего возвращения в расположение, то я бы предпочел отвечать за свою карьерную судьбу самостоятельно - судя по улыбке, скользнувшей по губам Клерика, если Кейн и окажется в "его команде", то явно не исходя их их обоюдных симпатий. Бальдер не решил, радует его это печалит, но прогибаться однозначно не намерен. Посему предпочитает высказать своё отношение к этой новости очередной шуточкой.

Машина останавливается, Бальдер выходит, тихо чертыхается, попав ногой в сугроб, и идёт открывать дверь Одину. Наградив водителя красноречивым взглядом за неудачную остановку. День перестаёт быть томным.
-Приглашаю вас к блуду, генерал - хмыкает Кейн, неспособный надолго терять свой нахальный вид кота-забияки. Самый приятный грех, числящийся последним в официальном списке, в их сегодняшнем путешествии - первый. Так удобнее с точки зрения локаций. Бальдер цепляет Одина на поводок, приближаясь к зданию склада. Не все ловушки пригодны к многократной активации, некоторые, особо разрушительные, одноразового использования. Соответственно их он продемонстрировать не может, только обозначить местонахождение. Но Luxuria (блуд) Кейн просто не мог не создать многозаходным. Сегодня персонал благоразумно отозван из тех мест, где планируется демонстрация - им навстречу идёт только Флавий, руководивший работой безгласых на этом объекте:
-Генерал, мистер Кейн. Всё подготовлено, механизмы работают исправно - Бальдер кивает, рассматривая очищенные от снега плитки у себя под ногами.
-Не заходите за эту черту - бросает он, поближе подтягивая к себе пса и вглядываясь в одну из совершенно одинаковых линий на стыке плиток. После чего выуживает из сумки пульт с рядом выпуклых кнопок, оживляющих потайные механизмы. Кнопка с подписью Luxuria (вторая такая - внутри, у местного управления, пока что ловушку не работают в круглосуточном режиме) загорается красным огоньком. Пульт возвращается в сумку, а Кейн вытаскивает каучуковый шарик и, размахнувшись, кидает его на одну из плиток.

Секунду ничего не происходит - затем плитки в шахматном порядке исчезают, втягиваясь в невидимые пазы, а вместо устойчивой опоры откуда-то снизу вылетают заострённые металлические шипы толщиной с руку. Все возможные подходы к зданию склада нашпигованы подобным образом. При попытке приблизиться к вооружению с любой из сторон, повстанцев порвёт на мясную нарезку. Шипы со скрежетом опускаются, ещё пару секунд всё тихо... Затем под смех Бальдера открываются шлюзы, окатывающие всю дорожку шипящей зеленовато-желтой кислотой. На случай, если кому-то посчастливилось устоять на безопасных плитках. Это соединение - последняя разработка капитолийских лабораторий. Не опасно для гранита, из которого сделана дорожка к штабу, но любую прочую неорганику сожрёт. Даже толстые берцы повстанцев, вместе с ногами разъест до костей. Шипящая лавина замирает в сантиметре от ног Бальдера и Гектора, последние пузырьки лопаются, замирая возле ботинок. Шипы могут срабатывать до бесконечности, запас кислоты тоже пополняем. Кейн вопросительно поднимает бровь, с любопытством изучая взглядом лицо Клерика. Понравилось генералу капитолийское шоу? Когда-то на играх поле, манящее урожаем и улучшенное подобным образом, взметнуло на штырях сразу четверых наивных трибутов.

+3

9

Glaciers melting in the dead of night
And the superstar's sucked into the supermassive;
© Muse

Гектор чувствовал дрожь в мышцах и какой-то странный прилив дурной силы. Он смахнул с себя наваждение, сжал кулаки, пытаясь отвлечь своё тело на боль в пальцах, а не на ту, что хаотично бродила по телу. Он поджал губы и подбородком указал куда-то вперед, с силой выдыхая и вдыхая воздух носом.
Конечно, два часа, проведенных в обществе Кейна - та ещё пытка. После их встречи Гектору нестерпимо хотелось причинить кому-нибудь боль. Сильную и одновременно приятную для обидчика. Не то контроль над ситуацией, не то накопившаяся усталость играли своё, и Гектор готов был вот-вот сорваться. Энергия требовала выхода, но не находила повода.
В голове пластинкой ездили по кругу те самые семь смертных грехов. Похоть, Злость, Убийство... Тщеславие, Чревоугодие... С каких пор Клерик в каждом из них находил кое-что от себя? Капитолий. Капитолий развращал душу, разлагал её, изжирал как червь.
Кто-то постучал в дверь и Гектор, поддаваясь какому-то резкому движению, наотмашь сбивает поднос со стола. Хлесткое движение замирает в воздухе, а графин и его содержимое летит на пол и разбивается в дребезги. Как хорошо, что это лишь простая вода.
- Открыто, - озлобленно бросает мужчина, поднимаясь с кресла, почти вскакивая и рассекая комнату до противоположного темного угла. Кто-то осторожно входит.
- Генерал, - солдат из миротворческого отделения входит по форме, отдавая честь, а затем пропускает кого-то позади себя. - Мэр второго дистрикта просит разрешения войти.
- Пусти. - Гектор говорит коротко и быстро. Так, точно бы ему не терпится, чтобы все скорее оставили его одного. Пребывая в тени, он отчаянно сжимает и разжимает кулаки, шумно дышит, точно перегревшаяся машина. Но когда посетитель входит, на его лице - каменная маска.
- Добрый вечер, Генерал, - среднего телосложения и роста мужчина с темными волосами и карими глазами, гладко выбритый и явно тщательно подбиравший галстук, булавку и запонки. Он входит осторожно, не сразу находя взглядом Генерала в полутени комнаты. А когда находит, на лице мелькает тонкая полоска страха.

Гектор бросается на него и хватает за грудки, поднимая от земли силой и бросая спиной на стол.
- Почему ты... боишься меня... - сквозь зубы шипит Гектор, его лицо сводит от напряжения короткими судорогами, тут и там вздуваются венки от напряжения, под глазами четко очерчиваются круги. - Отвечай! - Гектор кричит в голос прямо в лицо мужчине, прикладывая его ещё раз спиной о столешницу так, что можно стряхнуть мозг. Испуганные глаза в непонимании смотрят на Клерика, губы дрожат.

- Генерал? - Вежливо окликивает мэр Гектора, видимо заждавшись в тишине. Клерик выходит из забытья.
- Добрый вечер. Что Вы хотели?
- Сегодня Рождество, у нас будет званый ужин в Доме Правосудия, - мужчина говорит бегло, периодически приправляя речь улыбкой, и стараясь как можно меньше смотреть в глаза Клерику, на лицо которого сейчас легла блеклая полутень, разделяя его на две стороны - добра и зла. - Мы.. мы были бы рады, если бы Вы почтили нас своим присутствием, господин Генерал... если, конечно, Вы не заняты.
- Я польщен. - Гектор обрубает блеяния, чувствуя, что струна внутри него уже звенит оглушительнее собственного голоса. - Что-то ещё?
- Н-нет... Извините. Я..
- Да, можете идти.
- Спасибо.
Мэр ретируется достаточно быстро, солдат уходит следом, закрывая дверь с характерным щелчком. В ту же секунду Клерик изменяется в лице и ударяет со всей дури рукой в стену. Один раз, потом другой, потом третий. В деревянной обшивке зияет пролом. Он останавливается на секунду, с шумом дышит и смотрит на содеянное. Потом быстрым шагом передвигается и садится за стол. Скрещивает пальцы и упирается в них губами. Закрывает глаза. Дышит. Дышит.
Затем, резко поджав губы, ударяет двумя кулаками по столу и подрывается с места.
Нет, это было невыносимо.

К вечеру второй дистрикт туман затянул совсем. Гектор двигался по улице почти что на ощупь, хотя прекрасно знал, куда идти. Фонари тщетно пытались осветить дорогу - все, что от них получалось, только неясные круги света где-то на уровне трех метров над землей.
Теплый кафтан Гектора был распахнут до груди, борт с пуговицами отгибался широким краем вправо. Морозная стужа проникала через этот "карман" к груди Генерала, обнимая её своими ледяными руками. Пар столбом вырывался при ходьбе изо рта Гектора, мгновенно теряясь в общей завесе. Дом Правосудия был рядом с тем местом, где временно располагался Клерик. Какая-то неведомая сила тащила его туда, куда он идти абсолютно точно не собирался. Указательный и средний пальцы Клерика дрожали, вернее сказать нервно постукивали по ноге на уровне бедра, шаг был резким, быстрым и четким. Казалось, Гектор шёл убивать.
Обстановка внутри резко резонировала с тем, что творилось внутри Клерика в эти часы. Милые капитолийские украшения к Рождеству, елки, омела, шампанское. Черному кафтану Гектора, пусть и за уши притянутому к капитолийскому стилю за счет кроваво красных выточек, золотых пуговиц и невероятно приталенному фасону - здесь было не место. Он выглядел точно гробовщик на свадьбе. Но какое было до этого дело Гектору, когда внутри все требовало немедленной реализации.
Он взял себя в руки и сдавил сильнее челюсти, сдержанно и вежливо кивая на многочисленные приветствия. Наличие большого количества людей слегка усмирило зверя внутри, вернее даже - отвлекло. Он притаился, замер и нервно осматривался по сторонам, выпуская пар из пасти, вздымая грудь.
Клерик прошагал куда-то в глубь и взял в руку причудливый стакан в форме куба, который было крайне неудобно держать, надеясь спрятать тем самым свою нервную дрожь.
Виски. Отлично. Клерик залпом опрокинул в глотку половину стакана, надеясь, что это поможет успокоиться. Но это было ошибкой - алкоголь только развязывал Гектору руки, снимая зверя с поводка.

Гектор с силой ударил Кейна спиной о стену, сжимая в кулаках его широкие воротники. Шум толпы остался где-то позади, а тень разрезала лицо Гектора точно также, как два часа назад - на черное и белое.
- Повтори. Это. Ещё. Раз. Мерзавец. - С ненавистью, злостью и яростью на лице цедил Гектор через зубы, сдавливая челюсти так, что на щеках проступали острые косые черты. Кулаки очень медленно, но верно тянули воротник Кейна вверх, заставляя одежду на плечах неприятно топорщиться.
В груди Гектора резало от тяжести дыхания.
Боль была повсюду.

+2

10

Бальдеру стоило определенных усилий весь день удерживать достаточно уважительное и доброжелательное выражение лица. Во многом ему удаётся благодаря тому занимательному факту, что план, который он написал вчера вечером и вручил генералу сегодня утром, не совсем соответствовал действительности. Кейн внёс некоторые коррективы в схемы "гнева" и "гордыни". Они посмотрели шесть из семи ловушек, на последнюю у Клерика предсказуемо не хватило времени или терпения... Бальдер ведь вдумчиво подошел к прокладыванию маршрута. Посему Гектор пока не знал, что его координаты Гордыни были несколько неверными. А Гнева верными, но поскольку тот относился к разряду "одноразовых" ловушек - генерал, увы, не мог убедиться в том, что заявленный на имеющемся у него плане радиус действия ловушки меньше реального. Бальдер не доверял этому дистриктовскому выскочке и полагал, что если вдруг изменит своё мнение, то ещё успеет исправить свою маленькую шалость. Если же опасения окажутся не беспочвенными... Отличный шанс услышать "спасибо" от президента Сноу и разобраться со своими "карьерными неудачами". Вернуть себе былой статус не помешает. Хоть здесь их новоиспеченный командир прав.

Сняв наконец перчатки и тяжелый кафтан, Бальдер опускается в кресло в своих апартаментах и радостно смеётся, салютую полученной в конце поездки флягой невидимому врагу:
-Ваше здоровье, генерал. Будет забавно, если его накроет Гордыня, правда, парень? - сделав глоток рома, Кейн треплет за холку Одина, преданно сидящего возле кресла. К тому времени, как появляется мэр Второго, Бальдер уже успевает отогреться у камина и окончательно прийти в бодрое расположение духа.
-Мистер Кейн, не хотите ли присоединиться к нам на званом ужине в Доме Правосудия? Конечно, ничего такого роскошного, как в Капитолии, но сегодня Рождество... - расшаркивается перед ним местный управитель, не без опаски косясь на сверкающего глазами переродка. Кейн потирает подбородок большим пальцем. Почему бы и нет? Сегодня он поработал достаточно, чтобы заслужить хоть какое-то развлечение... Вряд ли здесь кто-то в состоянии сделать достойные интереса ставки за игорным столом, а местные дамы небось и в постели двигаются, как на плацу. Но выбирать особо не из чего, сегодня любая компания предпочтительнее утренней.
-О чем речь, старина. Если в меню входит хороший виски - можете на меня рассчитывать - Кейн улыбается своей тренированной на столичных сборищах улыбкой, и мэр Второго уходит, рассыпаясь в благодарностях, причем Бальдеру отчего-то кажется, что такого скорого согласия он не ожидал.

К дому правосудия Бальдер подходит с небольшим опозданием, насвистывая одну из весёлых, подцепленных в каком-то баре мелодий. Одет он так же, как утром, но вместо протеза левая рука оканчивается крюком. Что только добавляет плюсов настроению, можно наконец-то побыть собой. Взяв с ближайшего подноса бокал, Кейн непринужденно вливается в беседу компании ребят-миротворцев, по виду несколько младше него самого. Пару минут обсуждают последние капитолийские эфиры и превосходство Фрайзер над ощипанным символом повстанцев. Сходятся на том, что превосходство составляет размера два. Затем один из парней, недавно вернувшийся из караула на строящихся объектах, с уважением отзывается об одной из ловушек Бальдера. Кейн улыбается, как сытый кот:
-Хотел бы я посмотреть, как подземные крысы попадут в эту мышеловку. Ставлю на то, что при попытке штурма дистрикта в первые же полчаса сдохнет минимум сотня - о технических совершенствах своих детищ капитолиец может разглагольствовать бесконечно, так что он собирался занять внимание молодняка ещё на некоторое время... Когда кто-то весьма невежливо ударил им об стену.

Дыхание от удара перехватило, но перестав заходиться кашлем и сфокусировавшись на лице обидчика, Бальдер пожалел, что не взял в общество Одина. Если бы пёс умел заключать пари, то получил бы сейчас пару сладких костей, потому что ставка Кейна не сыграла - гнев овладел генералом раньше гордыни. Даже в почти подвешенном состоянии, не обращая внимания на укатившийся куда-то стакан, Бальдер... Улыбается. Не стараясь маскироваться под рубаху-парня. На его лице довольная ухмылка охотника, наблюдающего, как тупой, но мясистый лось идёт в капкан.

-Не думал, что вы так скоро по мне соскучитесь, генерал. Мне что, до сих пор нельзя выпить? - глядя в побелевшее, какое-то замороженное лицо Клерика, тянет Кейн с неизменной ленцой. Он не уверен, с какого именно момента Гектор слышал их с миротворцами беседу, но полагает, что едва ли генерала задело сравнение символов. Тем более, по мнению Бальдера, ребята даже польстили Фрайзер на пол размера, не имея понятия о хитрых корсетах столичных платьев. Остаётся последняя фраза:
-Я говорил, что защита дистрикта на должном уровне и повстанцы при штурме понесут большие потери. Вы имеете что-то против? - выражая вежливое недоумение, словно Клерик не за грудки его держит, а сидит рядом на очередном совещании, Кейн вопросительно изгибает бровь. Генерал ведь ещё не спятил настолько, чтобы подтвердить недовольство потенциальной судьбой своих бывших друзей здесь, при всех? Не отрывая взгляда прозрачно-голубых глаз от лица Клерика, Бальдер поднимает чуть выше левую, увенчанную крюком руку. Пока он лишь забавляется ситуацией, но если генерал всё же зайдёт за черту - с удовольствием оставит на его ненадёжной шкуре пару предупреждений.

+2

11

It should've been us
Shoulda been a fire,
Shoulda been the perfect storm
It should've been us.

Tori Kelly

Гектор резко сменил маску злобы, ярости. Как будто настоящая, из картона - она падает на землю. Он резко разжимает руки, отпуская Кейна на землю. При этом Гектор несколько непонимающе смотрит на Бальдера, как будто не Клерик, а сам Кейн накинулся на него.
Глаза большие, испуганные. Гектор не слушает, не слышит ничего из того, что происходит вокруг него. Он поправляет воротник, который засборился от странных действий Гектора, расправляет, а сам думает о том, как скорее вернуться в мир адекватности.

Былую злобу отпускает. И Гектору сейчас меньше всего хочется разбираться с Кейном. Он как будто бродил во сне, а сейчас, наконец, проснулся по звонку будильника. Опустив руки по швам, Гектор невидящим взглядом смотрит на крюк, а потом теряет взгляд в темноте. Отходит на шаг, на два, разворачивается всем корпусом и тенью двигается по окраине празднества.
Он не смотрит никуда прицельно, его взгляд расфокусирован, он точно ослеп. Рука, точно не его, послушно движется следом за хозяином, проводя подушечками пальцев по скатерти, тарелкам, бокалам. Кто-то обращает на него непонимающий взгляд, некоторые пытаются заговорить, а он просто движется вперед и вперед.
Скатерть кое-где цепляется за пальцы, тащится следом, едут тарелки и стаканы. Гектору всё равно.
Ему хочется взять с собой немного вина. Или виски. Или, может быть, портвейна... всё равно. Но он не делает этого. Он уверенно идёт к выходу, мрачный как никогда. Безразличный, как когда-то.
Наконец из толпы выдвигается мэр, очевидно избранный самым храбрым здесь. Он настойчивее окликивает Гектора и последний, наконец, останавливается.
- Генерал, - в общем-то это и всё, что говорит Клерику храбрец.
Гектор с некоторое время стоит спиной. Потом медленно поворачивается, через плечо окатывая мэра холодным взглядом, а затем и людей, которые смотрели ему вслед. Странно. Он, Гектор, надеялся остаться незамеченным. Но тяжело быть бревном в собственном глазу и соринкой - в чужом.
- Я объявляю военное положение в стране, - он говорит негромко, но с каждым следующим его словом в помещение становится почти ощутимо напряженнее.
- Дистрикт два - военный оплот Капитолия. - Гектор говорит строгими рублеными фразами. Взгляд вдруг натыкается на Бальдера среди гостей. И теперь Клерик смотрит в упор на него. - Если повстанцы захватят его, война будет проиграна. Пусть не сразу, но тем не менее. - Он отрывает глаза суровые, жестокие от Кейна и переводит на каждого, кто стоит перед ним.
- Война коснется каждого. Если вы не знаете, что такое война... - он разворачивается вдруг в пол оборота, чтобы вроде как уйти, но не заканчивает. - ... бегите. Прячьтесь. - Он разворачивается и выходит из дома Правосудия, но его фраза остается незаконченной. "И молитесь." - Добавляет Гектор про себя уже тогда, когда добирается до расположения.

В эту ночь ему снится Бальдер Кейн. Он дает отмашку палачу, что выбивает табурет из-под ног Гектора, а горло стягивает упрямая бечевка и Гектор умирает, так и не свершим Революции.

+3


Вы здесь » THG: ALTERA » Alma Mater » 25.12.3013, Dist. 2, Christmas Spirit


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC