Сейчас в Панеме
04.03.3014 - 14.03.3014
CPTL +6°C
D1-13 +3°C
sunny & windy
Первое солнце и сильный ветер
Новости Панема
5 января - после краткой болезни символа, съёмочная группа возвращается в Капитолий, чтобы продолжить работу над съёмками агитационных видео, особо важных сейчас. Кашмире предстоит работать в одиночку, Кристиан до сих пор остаётся в Пятом дистрикте. Вместе с телевизионщиками возвращается в столицу и Бальдер Кейн, завершивший работу над созданием ловушек во Втором дистрикте.

1 января - Китнисс Эвердин, Пит Мелларк и другие члены съёмочной группы оказались под завалом, президент Тринадцатого дистрикта, Альма Койн, едва успевает спастись бегством в компании Бити Литье и Блеска Фрайзера. План по удержанию в плену капитолийского символа и попытке захвата генерала, провален. Гектор клерик, чудом избежав смерти после встречи со своей дочерью Ангероной, предлагает солдатам обеих армий рискованный план. Оставаясь номинально под властью Капитолия, Пятый превращается в экспериментальную резервацию по объединению обеих армий. Президенты обеих сторон не в курсе такого поворота событий.

31 декабря - Альма Койн прилетает в дистрикт Пять, получив от Аарона Левия и Блеска Фрайзера сообщение о пленении капитолийского символа. План по выманиванию генерала Клерика входит в финальную стадию. Единственное, чего не знает президент Тринадцатого - Гектор уже давно готов к наступлению.


22 декабря - Альма Койн вызывает к себе капитана авиации Аарона Левия и Блеска Фрайзера, брата капитолийского символа. Президент Тринадцатого даёт им особое задание - похитить Кашмиру Фрайзер, чтобы использовать её, как приманку для Гектора Клерика.


14 декабря - повстанцы во главе с Китнисс, Гейлом и даже почувствовавшим себя несколько лучше Питом Мелларком летят в Двенадцатый дистрикт, снимать очередное промо на его развалинах. Их цель - показать Панему, какая участь на самом деле ждёт противников капитолийского режима.


12 декабря - первые же эфиры капитолийской пропаганды вызывают волнение среди повстанцев. Людям хочется верить в возможность мира. Альма Койн в Тринадцатом дистрикте собирает экстренное собрание с целью обсуждения дальнейшей военной тактики. Всё ещё осложнённой побегом экс-генерала Клерика.


6 декабря - повстанцы заявляют о себе! Прорвав телевизионный эфир Капитолия прямо во время торжественного ужина президента Сноу, Альма Койн обращается к Панему с речью от лица всех повстанцев. Граждане Панема наконец видят промо ролик повстанцев из Восьмого дистрикта.


1 декабря - в дистрикте 13 большой праздник - День Великого Воскрешения. Самый важный праздник в жизни каждого повстанца из д-13. На эту дату дистрикты - 11, 10, 9, 8, 7, 5, 4, 3 контролируются повстанцами. Все чувствуют надежду, несмотря на то, что бывший Генерал Армии д-13 - важная фигура на доске революции - отчего-то переметнулся на сторону белых.


23 ноября - часть жителей в Тринадцатом всё ещё трудится на разборах завалов в дистрикте. Китнисс Эвердин, Финник Одейр, съёмочная группа и отряд специального назначения отправляются в Восьмой дистрикт на съёмку агитационных видео. Война с Капитолием ведётся всеми доступными способами, однако предсказать невозможно не только её исход, но и окончание отдельных операций.


13 ноября - патриотическая лекция Альмы Койн прервана бомбёжкой капитолийских планолётов. Тринадцатый несгибаем, хотя бомбы повредили некоторые объекты в дистрикте. Сопротивление продолжается.

31 октября Тринадцатый дистрикт совершил свою главную победу - второй раз разрушил арену квартальной бойни и явил Панему выжившую Китнисс Эвердин. Революция началась!

THG: ALTERA

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » THG: ALTERA » Callida junctura » It won't go away


It won't go away

Сообщений 41 страница 60 из 129

41

Ситуация с Лорен, конечно, обрывает всю романтику, но, честно говоря, я не очень рассчитывала, что Аарон поведется. Уж слишком он правильный. А во-вторых, хоть и не намеренно, но мне удалось в который раз испортить Лорен настроение и автоматически поднять мое собственное. Так что в принципе, я в выигрыше.
Жалко, что оборвали, я реально была заведена, а теперь вот за то время, что гости еще у нас, понемногу начинаю остывать. А к моменту провожания гостей и руке Аарона на моей заднице, я уже совсем спокойная. Проснулся, мой майор.
- А тебе не понравилось? – спрашиваю я, улыбаясь. Нет, ну я не то чтобы прохладна, с Аароном мне всегда хорошо. Просто все равно как-то момент упущен. – А, у вас тут так не принято, да? Ну что поделать? – пожимаю плечами и в дверях разворачиваюсь к мужу, останавливая лицо в дюймах от его губ. - Жена у тебя капитолийка. Привыкай к разврату. – мимолетно целую, а потом чуть ли не приплясываю до кухни.
Настроение хорошее, хотя мытье посуды в Тринадцатом превращается в адову вакханалию, к которой я никогда не привыкну. Два тазика, один с моющим средством, другой – с чистой водой. На первый взгляд вроде нормально, но мне кажется дико не гигиенично. Но выбора особого у меня все равно нет. А Аарон говорит, что на пару дней пропадет с обеда, а потом еще и улетит в среду в Капитолий до воскресенья.
Забери меня отсюда!
- А, это та твоя тайная работа, которую мы не можем обсуждать? Помню-помню. – помню, повеселило немного. На кой черт мне сдалась его работа, я так и не въехала. Наверно, я очень похожа на шпионку и именно поэтому так скоро вышла замуж за майора Тринадцатого. Что ж, каждый верит в то, что хочет. – Привези водоснабжение. Это существенно бы облегчило мойку посуды. – шутки шутками, а действительно надо подумать, что Аарон может мне привезти, раз уж я сбежать не могу. – Я составлю список. Но не переживай, груз будет небольшой. Там в основном медикаменты.
Ну да, мне нужны противозачаточные, а еще те пилюльки, которые мне прописали от нервных срывов, после клиники и психолога, у которого я лечилась всего ничего. В последнее время я на них подзабила, но чувствую, что скоро придется крепко подсесть. Ну или просто начать принимать ненавязчиво, пока у меня крышу от всего этого радужного города не сорвало. Ну не верю я, что тут все такие добрые.
- Но это потом. – отбрасываю полотенце и подхожу к мужу, медленно начиная расстегивать пуговицы рубашки. – А сейчас… Напомни мне, на чем мы остановились, когда нас так грубо прервали? – я как будто задумываюсь, пока снимаю рубашку с мужа и покрываю поцелуями его шею и плечи и толкаю к рабочей поверхности, зажимая его фактически в угол, одновременно расправляясь с молнией его джинс. – Я хотела, чтобы ты меня трахнул. Но раз ты этого не сделал, придется мне как следует проводить тебя в путь.
Опускаюсь на колени и не дожидаясь ни шуток, ни действий, ни попыток остановить меня, беру член Аарона в рот и слышу как он стонет. Хорошо, люблю когда Аарон вот так отзывается на мои движения и совершенно точно сейчас принадлежит только мне, без всяких там друзей, семьи и несостоявшихся подружек.
Мы не сразу доберемся до постели, потому что кухня нас все же тормознет, но заснем мы точно уставшие и опустошенные. Я валяюсь на животе, прижимаясь губами к влажному от пота плечу мужа и смотрю на него в темноте комнаты, в которую только и заглядывает что неполная луна, сегодня как-то особо низко расположившаяся в небе.
- Мне кажется, никого еще прежде я так сильно не хотела на кухне, как тебя. Может, это потому что в кухне слишком много свободного места, но скорее всего, потому что ты – это ты.
Все проходит так, как Аарон и сказал. Он не появляется в обед и домой я тоже возвращаюсь одна, потому что муж приходит позже обычного и совершенно уставший. А в среду я провожаю его. До планолета меня конечно не пустят, поэтому мы стоим на пороге, пока Аарона ждет машина. Отдаю ему флэшку с последними указаниями.
- Занеси в любой сервисный центр и скажи, чтобы распечатали. Они все сделают сами. Но не забудь забрать, иначе я тебя покусаю. И не смотри что там, это сюрприз. – обнимаю мужа и целую его, все еще не выпуская и даже как будто не желая этого делать. – Найдешь еще жен, много не бери. У нас только одна комната свободная. Удачи, стрижик.
И с моего языка едва не срывается… Не, не, не, это я уж как-то слишком вживаюсь в роль жены. Надо тормознуть.
Пока Аарона нет, мне приходится мириться с тем, что кое-кто хочет помочь, но особо помощь не навязывают, так что одного отказа хватает, чтобы от меня отвязались. А вот пройтись с Лорен до дома я совсем не против. Мы говорим о Тринадцатом, о том, как люди сейчас живут, о каких-то общих знакомых. Но речь не может не зайти, вы понимаете о ком.
- Ты хорошо знала семью Аарона, да?
- Нас было мало и все мы росли в одном маленьком, но городе. Тут поневоле будешь знать всех. Мы были в одной компании и с Лорен очень хорошо дружили, потому что были погодками. Старшим мальчиками доставалось из-за нас. – она смеется.
- Джею, например?
- Он был гораздо старше, так что порой успевал вовремя нас остановить. А вот Аарону влетало. За нас он отвечал и опекал нас с Лорен.  Но и сам шалил часто. Все отвечали друг за друга. Мы были чем-то вроде одной компании, по-другому было никак.
- Джесс тоже была в вашей компании?
Лорен бросает на меня осторожный взгляд, как будто удостоверяясь, что я понимаю, о ком говорю.
- Она была, да. Но к ней всегда было другое отношение. Она была как-то себе на уме. – Лорен пожимает плечами. – В хорошем смысле. – у меня ощущение, как будто все сговорились говорить о Джесс в таком тоне, без деталей. - Аарон рассказывал тебе о ней?
- Немного. – качаю головой не вдаваясь в подробности. – Он не разговорчив, сама знаешь. Но я понимаю. Учитывая наш скоропостижный брак…
- Как так вышло? В смысле, вы, конечно, рассказывали, но Аарон сильно удивил нас, сказав, что женился.
- Я была удивлена не меньше, поверь. – смеюсь, вспоминая свои ощущения от брака и на удивление, не могу вспомнить ничего из ряда вон. Ну пришли, расписались, а потом Аарон уехал. – Наверно, это было чем-то вроде наваждения. Порой люди годами общаются, дружат, любят, но не делают первый шаг. А порой и пары дней хватает, чтобы… - развожу руками, показывая на себя и на Тринадцатый. Имеем то, что имеем. –Чтобы понять, что чужой человек может оказаться родным. Главное, не упустить шанс и схватить то, что имеет для тебя значение. – Лорен соглашается со мной, но вижу, что ее мысли ушли немного глубже, чем я планировала.
- Просто это было удивительно и так на него не похоже…
- Ты переживаешь за него. – девушка моментально покрывается румянцем, но не отнекивается. А я вся такая мудрая и спокойная. Добрая, ага. – Я завидую Аарону, у него есть такая большая и любящая семья. Да, пусть он никогда не говорил этого вслух, но Дебра и Джек для него действительно как родители. И порой он говорит и о тебе. – закидываю удочку и моя девочка схватывает ее на лету, глядя на меня.
- Правда? – ох ты ж смотри, сколько радости и подозрения одновременно.
- Конечно. – киваю, улыбаясь, как будто это очевидно, что мой муж говорит о своей симпатичной соседке, с которой он провел все свое детство и вообще знаком всю свою жизнь. – Он говорит, о том, какая ты хорошая и что хочет счастья для тебя. Пусть ты и не родная, но ты ему сестра и по-братски он хочет, чтобы ты была счастливой. Он переживает за тебя так же, как и ты за него. – я стараюсь выглядеть не навязчиво, но не могу упустить, как внезапно тухнет взгляд полный надежды. Лорен гаснет и плечи как будто опускаются. – Такие отношения дорогого стоят. Если бы только у меня был такой брат.
- Да. – тихо и неуверенно отвечает она и на ее счастье мы доходим до наших домов. – Тогда увидимся завтра, Регина.
Лорен торопится забежать домой, а я вальяжно дохожу до двери моего дома, который так любезно предоставил мне Аарон, сделав меня своей женой. Ей-богам, это истинная удача, что у него есть такая поклонница как Лорен. Она поднимает мне настроение, хотя может скоро наскучить. Она далека от капитолийских сучек и это словно топить мышку в огромном ведре. Рано и поздно, пойдет на дно сама.
Я пытаюсь завести дружбу с кем-нибудь. С девчонками я всегда плохо дружила, а вот с мужчинами – куда лучше. Но здесь, своих мужиков блюдут оперативно, поэтому общаюсь с неженатиками, пока они помогает мне с водой или продуктами, если вдруг что. Мелочь, а приятно.
Жду Аарона. Жду, потому что в субботу, после смены иду в магазины, которые должны быть захламлены разного рода мелочами. Покупаю там всякие штучки для дома, типа шторок на окна, цветочные горшки с декоративной травой для украшения, вазочки (чем-то же надо швырнуть, если вдруг что) и рамки для фотографий. Последние должны были заполниться с приездом Аарона. И я надеюсь, он выполнил мою просьбу и не стал заглядывать в стандартный конверт с фотографиями, который ему выдали в сервисе. Там ведь наши с ним фотографии. То небольшое количество, что я порой делал на телефон еще в Капитолии и несколько здесь (да, я взяла телефон с собой, хоть он и бесполезен). И фотографии получились неплохими и должны хорошо смотреться на стенах. Не помешает освежить обстановку. Я действительно хочу сделать ему приятный сюрприз. Я… Черт, вам будет смешно, но гвозди для рамок я забивала сама.
А едва я вижу, что машина мужа приехала, как я тут же вылетаю из дома и сбиваю его с ног, целуя.
- Я соскучилась. – покрываю его смеющееся и уставшее лицо поцелуями и не могу его отпустить.

+1

42

У меня очень-очень-очень развратная капитолийская жена, потому что, едва мы наводим порядок в кухне, она решает навести уже свои порядки относительно меня, и я не могу ничего поделать. Не могу и не хочу. Хотя, хочу. Ее хочу. На столе, по пути к спальне на лестнице, в постели, в которую мы добираемся уже без одежды. Регина горячая, отзывчивая и совершенно распутная, и я целиком принадлежу ей. Да-да, целиком.
Поворачиваюсь к ней лицом, провожу ладонью по плечу, опускаю на бедро. Какая она красивая. Регина улыбается довольно, глядя на меня, покусывая губы. Соблазнительная. Когда-нибудь у нас будут дети, и я буду самым счастливым мужчиной на планете. Эта удивительная девушка с кошачьими глазами и блестящим озорным взглядом когда-нибудь станет матерью моему ребенку.

...Ну а пока я пропадаю на Базе. Мы опробуем новую систему управления и пока что тестируем ее на симуляторах, но пара месяцев - и я испытаю ее в воздухе и на новой маневренной пташке. Предвкушаю это ощущение с покалыванием в пальцах. Ну и помимо этого работаю в ангаре с Джей-Джеем, нужно кое-что подлатать у наших старых птичек, так что домой я возвращаюсь позднее, чем Регина, и она спасает меня от усталости. Ну а потом настает время смотаться на несколько дней в Первый и Капитолий, и перед полетом я получаю массу поручений от своей жены. Она дает мне список того, что следует привезти из аптеки, что-то там из вещей и еще дает флешку с указанием распечатать все, что на ней есть, но не заглядывать в конверт под страхом смерти.
- Есть, командир, - беру под козырек, и Регина целует меня. - Я буду скучать, береги себя, - обнимаю мою маленькую. Впервые она останется тут одна, в доме в том числе.

Мы летим по кое-каким заданиям по оборонке и, да-да, в Первом есть на этот счет дела. ну а в Капитолии у меня оказывается целый свободный день, так что я выполняю все поручения. Выстаиваю в аптеке почти полчаса, пока фармацевт подбирает мне из списка Регины, и я даже не представляю, зачем ей столько всего. Неужели этих пилюль нет у нас в Тринадцатом? Или это что-то очень специальное? Впрочем, я не лезу читать рецепты, а аптекарь мне ничего не поясняет, снабжая свертком и принимая оплату. Еще забираю заказ из фотомастерской и совершенно честно не заглядываю в конверт, хотя и очень хочется. Но разве я враг себе, чтобы портить сюрприз? Тем более что уже завтра после полудня я буду в Тринадцатом, и к ужину - дома.

Меня подвозит водитель и, едва я выхожу, забрав свой рюкзак, как меня сбивает Регина, запрыгивая на меня с ногами.
- Эй, ты сидела тут в кустах все эти дни? - смеюсь, отвечая на ее поцелуи и попадая то в глаза, то в уши, то в нос. Ставлю ее на ноги, а она все не выпускает меня из объятий.
- Идем в дом, собирается дождь. П-привез его из Капитолия, - обнимаю ее, и мы идем по дорожке домой, а, едва ступаем на крыльцо, как начинает лить словно из ведра.

Регина суетиться, чтобы подать мне ужин, но я торможу ее. Я вправду не голоден. Достаю небольшую, но объемную коробку, плотно упакованную, что не подкопаешься, но не спешу открывать.
- Сначала п-прими п-поручения, - я достаю ей аптекарский сверток. - Здесь - все. Это - твоя секретная информация. Надеюсь, это не п-план нашей столовой, который ты собираешься п-передать врагам? - смеюсь. Достаю кое-что из вещей по мелочам, всякие баночки-скляночки для красоты и все такое, в чем остро нуждается моя любимая жена, а еще - футляр. - Это - мой п-подарок. - Регина даже перестает принюхиваться к своим лосьонам и кремам. Внутри - пара украшений, которые я увидел в одном из ювелирных магазинов в Первом. Цепочка и браслет, выполненные в одинаковой технике и из красного золота. Первая - Регине, второй - мне.
- У нас уже есть твои кольца, но, думаю, п-пора заводить и собственные реликвии? - улыбаюсь, наблюдая, как она рассматривает вещицы. Честно, у меня нет особого вкуса на такие штуки, но мне они показались красивыми. - Ах, да! - спохватываюсь, чтобы замаскировать неловкость, и беру коробку, которую достал первой. Мне нужен нож, чтобы вскрыть упаковку. Я привез Регине пирожные из той кондитерской, в которой мы были, и еще банку самого лучшего молотого кофе, который мы пробовали там же. Выпечка внутри самая разная, я попросил ассорти, и очень надеюсь, что не помял ее всю.

Мне важно, чтобы Регине понравилось. Да, я понимаю, что от тоски по дому не спрятаться, но я хотел все-таки привезти ей хоть одну его частичку.

....

+1

43

Мой ненаглядный говорит, что он привез из Капитолия дождь и если бы оно было так на самом деле, то я бы кинулась под ливень и простояла бы так до самого его конца. Невыразимо хочется почувствовать запах столицы. Да, в Тринадцатом даже воздух другой, более чистый, более свежий и настоящий. Да, в Капитолии воздух загажен машинами, парфюмом проходящих людей и другими искусственными ароматизаторами, но все же, этот запах был мне родной и таким и остается.
Но вместо того, чтобы баловаться, мы заходим с муже в дом и я, как приличная жена, пытаюсь его накормить, но он почему-то отказывается, говоря, что не голоден. И вместо ужина, начинает доставать подарки, которые привез из столицы.
Вообще, без Аарона в Тринадцатом было скучно и я в который раз убедилась, что моя жизнь больше концентрируется на нем, чем на жизни самого города. Может быть, я не так уж и врала, когда говорила, что готова полететь с ним куда угодно, лишь бы с ним. Хотя, конечно, с комфортом гораздо лучше и Аарон так обеспечивает меня всем необходимым, что я и не успеваю задуматься о том, что хочу домой. Нет, я все еще скучаю по Капитолию, мне не хватает этих лицемерных людей, от которых я знала, чего ожидать. Да и вести себя там проще, быть той, кем я являюсь от природы. А то от улыбки, которую я раздаю в Тринадцатом направо и налево, уже немного сводит скулы.
- Ты же не заглядывал туда, да? – спрашиваю я Аарона, придвигая к себе конверт и муж отшучивается по поводу моих шпионских намерений. – И кто же сейчас враг? Беатрис? Надеюсь, вы не встретились и она не потащила тебя насильно к девочкам. Иначе мне придется вернуться в Капитолий и оттаскать ее за нарощенные волосы. – смеюсь я, рассматривая привезенное и это прекрасно, что есть хоть какой-то доступ к моим кремам, чтобы я тут не превратилась в старуху раньше времени.
А потом Аарон протягивает бархатную коробочку со словами, что это его подарок. Открываю футляр и в ней оказывается цепочка, интересного плетения. Рядом – браслет такого же плетения, но судя по размерам, это не для меня, а для Аарона. Парное украшение. Честно, мне много всего дарили более дорогого, но сейчас почему-то перехватывает дыхание. Просто никогда прежде мне не дарили чего-то, чтобы обозначило мою принадлежность другому человеку. А здесь так откровенно видно, что… что мы – пара. Это странно для меня и приятно. Безумно приятно, потому что я чувствую себя не одиночкой, не собой, а в паре с кем-то. С кем-то, с Аароном. Он – моя пара. Мой муж.
Я выдыхаю, перебирая цепочку в руках, а муж спохватывается и демонстрирует еще один подарок в виде десертов и банки потрясающего кофе. Да, этого тоже дико не хватает, но все же…
- Не боишься, что я растолстею? – улыбаюсь я, глядя на пирожные, а потом подхожу к моему милому, поворачиваясь спиной к нему и отбрасывая волосы на плечо. – Застегнешь?
Аарон помогает мне с цепочкой и над ключицами холодеет металл, а внутри, наоборот, теплеет от рук мужа, от его подарка. Никогда не думала, что потеряю дар речи от простой цепочки. Разворачиваюсь к моему майору, обнимая его и целуя.
- Это очень здорово. И все, что ты делаешь для меня… Мне очень нравится подарок, правда. Но, честно-честно, мне достаточно и того, что ты возвращаешься ко мне и что ты со мной. Потому что без тебя, где бы я ни находилась, безумно грустно. Я – капитолийка, но это не значит, что ты должен одаривать меня драгоценностями.  – снова целую его и уже настойчивее и тяжело оторваться. – Спасибо.
Я бы завалила его прямо в кухне, но еще пока не время и мне так хочется поесть этих пирожных, которые на вид, ну просто потрясающие. Вкус дома, не иначе. Поэтому я ставлю чайник и объявляю, что после десерта будет уже мой сюрприз. Я сажусь рядом с мужем и уплетаю несколько пирожных за раз и то и дело, целуя мужа и восхищаясь его талантом перевозчика.
- Сомневаюсь, конечно, что это именно так твоя тайная работа, о которой нам нельзя говорить, но получается у тебя просто замечательно. Ты только посмотри! Всего за пару дней, ты обеспечил свою капризную капитолийскую жену на месяц.
Потом мы перебираемся в гостиную на диван и наконец я демонстрирую Аарону фотографии, которые просила его распечатать. Там много всего, много повторных фото, но они ничуть не хуже и создают иллюзию, будто мы были с Аарон не несколько дней вместе, а целую вечность. Это и мы в постели, и на смотровой. Есть фото, которые сделали прохожие, есть наши кривые селфи, где мы корчим рожи. Аарон относился к моему закидону со смехом.
- Но, по-моему, получилось неплохо. – я растягиваю губы в улыбке, когда смотрю на все эти кривляния и улыбки. Потому что ни одна из фотографий не является фальшивой. Тогда я уже и правда погрузилась в наши отношения с головой.  – Эта привычка с детства вылезла. Мама любила фотографировать нас с братом, хотя удовольствия никто не получал, кроме нее, но в подкорку почему-то въелось и я тоже начала это делать.
Аарон показывает мне фотографию, где в зеркале на заднем плане засветилась моя голая задница. Пытаюсь вырвать у мужа эту фотку. Забавно, а ведь тогда и не обратили на это внимания. Просто были в постели, зависали у меня и было здорово.
- Ты будешь смеяться, но я даже забила пару гвоздей в стену и как видишь, дом цел. А на них можно повесить фотки. Освежить обстановку, чтобы все сразу знали, едва входя, что ты занят и очень женат.

+1

44

Я не видел Беатрис, и встреча была бы, пожалуй, возможна, только если б Регина просила меня о ней, но они не подруги, так что...
- Было так трудно не п-привезти жену... Мне кажется, у меня может п-появиться зависимость, ведь мне так с тобой п-повезло, - улыбаюсь, заключая жену в объятия, а она засматривается на подарок и просит меня помочь застегнуть замочек. Подцепляю тонкую нить и замыкаю. Красноватый драгоценный металл смотрится на полупрозрачной цвета слоновой кости коже просто восхитительно, и я не могу удержаться от того, чтобы не поцеловать ее. Признание Регины греет, но она улыбается и говорит, что не стоило делать дорого подарка. - Это мое капиталовложение в твою красоту, - смеюсь. - Капитолий на меня дурно влияет, не считаешь?

Регина ставит чайник и устраивает чаепитие с десертом. Я равнодушен к сладостям, так что пробую только эклер, а остальное время любуюсь на жену, с таким воодушевлением смакующую пончик с кремовой начинкой.
- Ты изумительная, ты знаешь?

Изумительная. Еще какая. Я понимаю это, когда вижу фотографии. Мне и в голову не приходило, что это могут быть именно они, и, признаться, я словно заново переживаю те дни в Капитолии. Регина лежит на мне, показывая один снимок за другим, а особенно мне приходится по душе тот, где она поймала сама себя в кадр с очень выгодного ракурса.
- Смотри, как отражается луна, - заговариваю я, но луна хотя и есть в окне, но отражается в зеркале совсем не она. Регина пытается выхватить фото. - Эй! Я п-поставлю его рядом с кроватью! - возимся на диване, пока Регина не оказывается подо мной. - Мне нравится эта твоя п-привычка фотографировать. нам нужен фотоаппарат, как считаешь?

И тут Регина сообщает не без гордости, что даже вбила в стены несколько гвоздей под фоторамки для этих снимков. Поднимаю голову, осматриваясь.
- Значит, мне не п-показалось, - произношу я задумчиво, и жена смотрит на меня с вопросом. - Когда я выходил из машины, мне п-показалось, что крыша немного накренилась... - и она стучит по мне своими кулачками. - Ты так их забивала? - краду у нее поцелуи, но она не очень-то их и прячет. - Люблю тебя.

Очень-очень люблю, а через каких-то несколько дней снова улетаю, но, правда, всего на день, и возвращаюсь к обеду следующего дня и сразу бегу в столовую, куда и влетаю, тут же отыскивая Регину. Первая смена уже за столами, а моя жена стоит, наблюдая за тем, не пожелает ли кто добавки. Погода последние дня четыре не радует, затянули дожди, и поэтому я привез ей солнца из Одиннадцатого - охапку подсолнухов. Их принесли мне прямо к вылету, так что цветы самые свежие.

- Я могу рассчитывать на добавку вне очереди? - выглядываю поверх желтых лепестков.

Я счастлив. Я просто... черт, моя жизнь налаживается. Треклятая черная полоса осталась позади. Смотрю на мою жену и не могу оторвать взгляда. Она до сих пор порой кажется мне волшебным сном, и просыпаясь рядом с нею я всякий раз хочу ущипнуть себя, чтобы проверить реальность происходящего.

...

+1

45

Аарону приходится по душе мой подарок, хотя он и шутит по поводу накрененной крыши и я фыркаю, вновь пытаясь выхватить у него фотографию и притворно возмущаюсь.
- Вот как научусь все делать без тебя, уйду в лес и будешь тут куковать с фотографией на тумбочке.
Угрозы мои пусты, потому что не хочу больше повторять опыт с гвоздями. Кто б видел меня со стороны, умер бы от смеха, потому что ругалась-то я может и как сапожник, но даже с таким потрясающим талантом расписной речи, работа не ладилась и не спорилась и по пальцам пару раз, но заехала. Хорошо хоть ногтей не было, а то точно было обломала, да еще и ощутимо.
А еще Аарон внезапно говорит, что любит меня. Да, может и не совсем внезапно и это чувствовалось, но вслух он говорит об этом впервые и та нежно, что у меня не возникает никаких сомнений, что он реально любит, а не надумал себе романтику в голове. Однако ответить ему взаимностью, я не решаюсь. Все это… слишком для меня. И мне кажется, я уже давно потеряла понимание значения слова «люблю». Знать бы что вкладывает в него Аарон, может, и я бы определилась.
Я признавалась в любви. Германику. Пожалуй, мы любили друг друга, так, как могут любить двое, влюбленных в себя эгоиста и наркомана. Это было сумасшествие, это были драки и крики, это был угарный смех и туманные вечера за дымом кальяна и травки, с порошком и иголками. Для меня это было любовью. Для Аарона все явно не так.
- Иди ко мне. Я безумно соскучилась. – и это правда, которую я могу себе позволить.
Заряжают дожди и совсем лениво работать или вообще ходить. Я по-прежнему по уборке и по столовой, но к готовке меня не допускают. К мытью посуды можно и привыкнуть. Самое противное, это потом убирать за всеми в зале и кухне. Отвратительно. Но это мое недовольство уже вошло в рутину, так что я даже уже не думаю об этом. А если и думаю, то не замечаю.
Аарон снова улетает куда-то, но обещает вернуться уже на следующий день.
- Где-то мини война и ты срочно должен ее предотвратить? – спрашивая, целуя мужа и снова провожая его от крыльца. – Буду о тебе думать, разливая чай.
А на следующий день мой муж и правда возвращается, как обещал, но не один, а с новым подарком и, к счастью, на этот раз это не драгоценности, а огромный букет подсолнухов, из-за которого даже не видно моего собственного солнца. Он появляется так неожиданно, что я не сразу смекаю. Но когда слышу его голос, и из-за желтых лепестков выглядывают голубые улыбающиеся глаза, то и вовсе теряю дар речи.
- Ты сумасшедший… - улыбаюсь Аарону, принимая букет и вдыхая запах. – Подожди, не уходи.
Я оборачиваюсь к Марте и она качая головой, машет мне рукой, что я могу идти. Я в момент выскакиваю из фартука и несусь к мужу, у всех на глазах в столовой целуя его и пряча наши лица за букетом теплых и влажных от дождя цветов.
- Ты – мое солнце. – шепчу ему в губы. И, черт возьми, я реально чувствую, что с Аароном моя жизнь как будто обретает смысл, что мне вообще хочется жить.
- Эй, Марта, мой компот слишком сладкий. – кричит кто-то из зала.
- Это не компот сладкий, друг. Это парочка Левиев слишком сладкие.
По залу проносится хохот и именно под него мы с мужем уходим домой. Оставшийся день он выходной, а меня отпустила Марта, так что мы можем вдоволь заняться своими делами или немного поспать.
Конечно, подарок Аарона видели все и в том числе и Лорен. Кое-кто даже высказался на тот счет, что слишком уж долго мы с Аароном переживаем конфетно-букетный период и пора бы нам остепениться. А я не хочу, меня лично все устраивает и мне нравится, потому что я никогда прежде не переживала такого подъема. Никогда еще не чувствовала ничего подобного к мужчине. Да, под дозой все было ярко, но сейчас я трезва. Аарон по-настоящему делает меня живой и мне так хочется соответствовать его мыслям обо мне, так хочется быть такой, какой он меня видит.
Я готовлю для него, я убираю в его доме, я привыкаю к его друзьям и семье, я приспосабливаюсь, чего прежде никогда не делала, предпочитая идти своей дорогой. И на самом деле, мне все это не в тягость, если он и дальше будет рядом, если и дальше будет помогать мне и хвалить меня. И я постепенно начинаю верить, что у меня получится, действительно получится прижиться.
Если бы только однажды уже вечером в столовой, я случайно не слышу разговор, который напомнит мне, ко я такая.
- …И я почти уверена, что долго это не продлится. – женский голос, в котором я узнаю Марию, которая работает со мной по уборке помещений.
- Ты видела, как он смотрит на нее. Он ее любит и я никогда прежде не видела Аарона таким. Даже с Джесс.
А вот это уже Лорен, голос которой очень тихий и слабый, но все равно хорошо слышно, потому что в столовой больше никого. Когда я уходила полчаса назад, оставались только Мария и Лорен. Я вернулась за… да уже не имеет значения за чем я вернулась, потому что разговор, который я нагло подслушиваю куда интереснее, чем забытые вещи.
- Пусть она и здесь, но она не наша, Лорен. Ну что у них общего? Неделя в Капитолии? А с тобой он знаком всю жизнь, у вас общие воспоминания. Когда его увлеченность к ней пройдет, он поймет, что единственный правильный человек для него – ты.
Да, что ты говоришь, роднулечка? Ты что, о швабру стукнулась?
- Может, дело как раз и в том, что мы росли вместе?
И правда, в чем же дело? Мне и бы и самой хотелось знать.
- Дело в том, что Регина – красивая женщина, которая много чего умеет в постели. Она знает как завлечь мужчину. – что, блядь? А, ну да, все правильно она говорит. Но звучит так, будто я совратительница искусительница, блядь, каких мало. Блядь, прозвучало в моей голове очень двусмысленно, но суть не в этом. Девочки, то что я умею в постели… Так я этим горжусь. – Но где она приобрела эти навыки? – где, где… - И вообще я слышала, что капитолийцы еще с детства делают пластику, чтобы быть идеальными.
Эй, а вот это обидно!
- Не говори глупости, Мария. Регина красива от природы и не удивительно, что Аарон выбрал ее.
- Именно! Только за красоту и эти развратные штучки. – эй, слышишь, швабра ты помойная, то, что вы не умеете то, что умею я, не делает меня развратной. Просто кто-то бревно в постели. – Но скоро он все поймет. Просто будь терпеливой. Можешь пофлиртовать с Дэвидом, чтобы в Аароне проснулась ревность…
Лорен не устраивает такой вариант, а Мария пускается в рассуждения, какой на самом деле это хороший план и мне становится уже не интересно. На самом деле я услышала достаточно, чтобы понять, что Аарон был неправ. Я тут никогда не приживусь, дам я нам шанс или не дам. Эти люди совсем другие. Хотя, такие уж другие? В этом мой муженек был прав, что люди везде одинаковые, только живут по-разному.
Но, блядь, мы в Капитолии хотя бы не притворяемся милыми и счастливыми за чужое счастье. Мы говорим гадости, да, с улыбкой, но в лицо. Фу, блядь, честно, мне даже стало противно от этого разговора. Но с другой стороны, внутри отпускает какую-то пружину по поводу тринадцатых. Не так уж они и идеальны как я думала, а значит, что и я могу перестать мучиться самобичеванием, да?
Прогулка до дома меня не остужает и даже за то время, что Аарон позже приходит домой, я не успокаиваюсь, нарезая овощи к салату с каким-то особым остервенением, как будто это чья-нибудь белая шейка.
Муж спускается ужинать, мокрый после душа и трусит на меня холодными каплями воды с волос, смеясь и целуя. Ничего смешного в этом не вижу и, собственно, это написано на моем лице. Конечно, Аарон замечает разницу в моем обычном настроении и сегодня. Спрашивает, что случилось.
Да, ничего, малыш, все охуенно!
- Да, ничего, малыш. Просто сегодня наконец почувствовала себя здесь, как дома. Ну знаешь, перешептывания за спинами, а в лицо – улыбочки. А еще ставки на долгосрочность брака. Очень бодрит, знаешь ли. – я размахиваю ножом, как указкой, иногда отвлекаясь от приготовления еды и искренне беседуя с мужем. – И я не тринадцатая и не стану. И общего у нас с тобой нет, потому и трахаемся как кролики, где только можно и нельзя. А еще я затащила тебя в постель и сбила с истинного пути. – я закатываю глаза. Давно я уже не чувствовала прилив родных капитолийских сил. Прямо готова голову откусить какой-нибудь бедняжке. Например, Лорен. – Ну хоть в этом они правы. И скоро мы с тобой разбежимся, потому что ты одумаешься. Что-то я и правда задержалась здесь, с готовкой и мытьем посуды. Веду себя слишком примерно, сбиваю всех с толку. На меня даже злиться не за что. Только и находят, что причину, что я тебя совратила. – фыркаю. – Блядь, детский сад какой-то...
Но почему-то реально бесит. Реально и очень сильно. Я только начала чувствовать себя другим человеком и тут вдруг вот такие веселушечки, с планами ожидания и расставания. Эй, курочки, планировать и делать, могу только я, ясно? И раз уж я не ваша и капитолийка, то получите то, что заслуживаете. Так что хуй Лорен, а не Ааарон. Позарилась на чужое.

+1

46

Регине нравятся подсолнухи, она вообще загорается вместе с ними, и я обожаю ее. Всю. До кончиков волос и пальцев. Про последние она, правда, все твердит, что они огрубели и могут оставлять на мне следы, такие они жесткие, а для меня нет нежнее ее рук. Моя хорошая.

Не без удовольствия краду ее домой раньше срока окончания ее работы. Черт, да неужели без нее никто не получит еще стакан киселя? Мы идем домой под зонтом, и Регина буквально вист у меня на плече, зарывшись носом в подсолнухи. О нас могут шутить сколько угодно, потому что мне плевать. Пусть завидуют. В конце концов, имеем право - особого романтического периода у нас не было, а осуждать нас за открытое выражение чувств не имеют право - мы женаты. Так что со всех сторон мы в самом выигрышном положении.

И все складывается вроде бы неплохо. Я учу Регину правильно выкручивать тряпку, когда она берется мыть полы. Именно выкручивать, а не сжимать в ладошках, а потом превращать пол в палубу корабля, и обращаться со шваброй. Эта редиска еще отвешивает мне комплименты и просит показать еще разок и еще, пока я не вымываю всю кухню. Мы вместе ходим к реке с постиранным бельем наперевес, потому что полоскать его в студеной проточной воде точно сподручнее, чем в ванне, и вот из таких мелочей что-то постепенно начинает получаться.
- Даже не знаю... Может, нам не п-проводить воду? - задумчиво начинаю я, наблюдая с крыльца, как Регина развешивает белье. - Смотри, как здорово ты научилась справляться, - и в меня летит полотенце. На самом деле, ждать осталось недолго. Коммуникации к домам давно проведены, и нужно только закончить с системой подачи воды.

Ну а пока вода поступает только на моих руках, однако в ванной я соорудил что-то вроде душа - пристроил бак с краном, так что, наполняя его горячей водой, можно даже представлять, что ты в цивилизации. Так я и делаю ,вернувшись этим вечером домой. Регина готовит внизу ужин, и я спускаюсь к ней, находя ее в крайне нехорошем расположении духа.
- Что случилось, сладкая? - встряхиваюсь рядом с нею как пес, но развеселить ее не удается. Что-то серьезное? И Регина сполна утоляет мое любопытство. Она говорит, что за ее спиной ее обсуждают, и что наши отношения выставляют в таком свете, что она меня совратила, и что кроме похоти между нами ничего нет, а значит весь этот эксперимент ненадолго. Моя ненаглядная раздражена, и понять ее нетрудно.

Сажусь за стол.
- Успокойся, п-прошу тебя, - ну в самом деле. Нет, я не оправдываю тех, кто несет такую околесицу, но и сделать с ними ничего не смогу. Единственная возможность разрешить ситуацию - попытаться помочь Регине определиться с реакцией. Да, действовать так, как в Капитолии, о взаимоотношениях в котором она мне рассказывала, не получится. У нас жизнь замкнутая, все друг друга знаю и все на виду, так что отношения лучше не портить, это правило общежития. - Конечно, всегда будут те, кому все не п-по душе, а мы с тобой такой отличный п-повод для п-пересудов. Но разве тебе не все равно, что они говорят? П-поговрят и п-перестанут, когда их ставки не п-принесут никакого выигрыша. Я не буду спрашивать, от кого ты все это слышала, не хочу знать, п-потому что не считаю, что это важно для нас. И умоляю тебя не говорить, что они в чем-то там п-правы, - встаю, обхожу стол и забираю у нее нож, откладываю в сторону. - П-помимо завистников у нас есть друзья, давай ориентироваться на них, хорошо? А к остальным - будь снисходительна, они тоже неплохие люди, п-просто не п-понимают, о чем говорят, что их не красит, конечно. Но п-поверь мне, они исправятся. Может, в Капитолии у вас не п-принято, а у нас умеют п-признавать заблуждения. Не п-придавай значение, что говорят. Это все твоя капитолийская вредность, - улыбаюсь.

...

+1

47

Аарон не игнорирует мою громкую речь и тут же принимается меня успокаивать. Только очень он это зря. Потому что от его спокойного тона я завожусь еще больше, потому что сейчас, в данную секунду мне противно от того, что он все еще думает, что я лучше, чем я есть на самом деле. Любит, да. Это было моим планом. Точнее, не то чтобы прям любовь. А брак с ним. И мои собственные чувства к Аарону уж точно не входили в этот план. И от этого становится мерзко по отношению к самой себе.
Аарон говорит.
Да, мне все равно, что говорят другие. Мне не все равно, что думает Аарон обо мне. И знаю ведь, что думает хорошо, но только потому что всего обо мне не знает. Ставки не принесут выигрыша? Ну как знать, я-то когда-то планировала через четыре годика с ним развестись. И они правы! Они правы на счет меня, на счет всего этого брака! Просто тоже всего не знают, но понимают, что дело чувствами совсем не пахнет. Быть снисходительной… Неплохие люди… А у нас в Капитолии…
- У нас в Капитолии? – вскидываю я голову, глядя наконец на мужа. Почему-то сейчас как никогда резануло разделение, хотя я и сама так часто подчеркивала свою принадлежность к столице. – У нас в Капитолии, все знают, кто чего стоит, потому что мы свою неприязнь высказываем в лицо. Да, улыбаясь, гадко и мерзко. А твои соплеменники… Они потрясающие актеры! Черт, я думала мне в этом равных нет, но я в восторге, честно!
Аарон, милый, если бы я только могла себя заткнуть, я бы точно тебя сейчас обняла и не отпустила, потому что ты – единственное, что имеет для меня значение. Но, извини, дело не в моей капитолийской вредности. А в том, что ты разбудил во мне совесть, а ей лучше спать. И лучше мне было оставаться дома, в Капитолии и никогда сюда не приезжать, потому что я – самое херовое, что происходит с тобой сейчас.
- Но они понимают, Аарон! Они все понимают! Только ты не видишь очевидного. Не знаешь. Но они правы. Только подумай, разве была бы я здесь, если бы вовремя не затащила тебя к себе постель? Если бы вся система не полетела к херам и капитолийцев не начали прессовать, выживая из собственного дома? – Аарон хмурится, он всегда так делает, когда разговор ему не нравится или он чего-то не понимает. Не понимаешь, родной? Сейчас поймешь. – Наша с тобой встреча, да, была случайной, но все, что было потом… Беа, она все знала и сразу смекнула, что ты отличный выход из сложившейся ситуации, в которую мы с ней попали. Сука попыталась завлечь тебя, но не вышло. И все, что мне нужно было сделать, это убедить тебя, что я заблудшая душа, которая ищет покоя, мира, теплоты и заботы. Браки с выходцами из дистриктов сейчас крайне популярны у отчаявшихся. Я и не рассчитывала на успех, но кто бы мог подумать… Не проходит и недели и ты делаешь мне предложение выйти за тебя. 
Меня трясет и я… блядь, я улыбаюсь, смеюсь, потому что меня накрывает истерика и паника. Я не хочу все это рассказывать, потому что понимаю, чем это грозит. А может, не понимаю даже и боюсь последствий. Это не то, что я должна говорить ему. Я должна сказать, что он мне дорог, что я с ним счастлива, что люблю его, как никогда не любила и никого. Только с языка срываются совсем другие речи.
- Неужели ты думаешь, что я предпочту поехать в какую-нибудь дыру, одна, вместо того, чтобы выйти замуж за майора и устроиться у него под крылом, пусть и в жопе мира, с горой грязной посуды и отсутствием воды? – я закусываю губу до боли. Боги, Регина, какая же ты идиотка! – Они все понимают, Аарон, они видят меня насквозь, так что не говори, что они не правы. Наш брак случился только потому что я к этому вела. И потому что ты слишком хороший. Ты знал, что представляют собой капитолийцы и все-таки… поверил мне.
И честно говоря, я чувствую облегчение. Так бывает, когда долго копишь в себе дерьмо, а потом выплескиваешь на первого попавшегося, зная, что он это не заслужил, но с собой поделать ничего не можешь. Это моя блядская исповедь, а Аарон… Что ж, после такого он точно уже забудет о своих словах о том, что я ни хороша, ни плохая, а я – это я. Я – дерьмо, Аарон. И лучше бы тебе никогда меня не встречать.

+1

48

Однако Регина не унимается, и мне очень не нравится, какой оборот принимает это дело, потому что  внезапно она говорит, что "мои соплеменники", которые еще несколько минут назад бесили ее своей двуличностью и распусканием слухов, чертовски правы в том, что они несут о ней. Я не перебиваю ее, хотя чувствую, что стоило бы, иначе услышу то, чего не хочу. Или то, чего Регина ни за что и никогда не произнесла бы. Однако она произносит, и то, как она выдает все, дает понять, что это не выдумка, не выворачивание истории наизнанку, а правда. Я - "выходец из дистрикта", с которым она из отчаяния перед реальностью быть усланной черт те куда, выскочила замуж. И ведь как удачно все сложилось для нее! Я сам предложил, купившись на ее спектакль. Мне противно. Это ощущение гадливости окатывает словно охвативший лицо жар. Все, что было, оказалось представлением для меня, чтобы я поплотнее сел на крючок, и если бы не этот подслушанный пересуд, Регина бы продолжала играть, а я как идиот ходить перед нею на задних лапах. Потому что точно ходил бы - играла она совсем по-настоящему. Эти ее переживания по поводу, как ее примут, все такое. И даже слова о том, что я "слишком хороший", я слышу как усмешку. Дурачок. Купился безо всякой задней мысли на развод красотки, развесил уши. Влюбился.

Регина привела нас к браку, это ее признание. Если бы ей повезло меньше, то это была бы ее подруга. А я в этой истории - очень удачно подвернувшийся дурак, которого ничуть не смутило, как быстро все стало развиваться, что он решил рискнуть и не упускать шанс. Вот и все. Влюбился.

Не смотрю на нее. Окидываю взглядом кухню, стол, на котором расставлены тарелки, раковину с посудой, плиту с кастрюлей для нагрева воды. Чтобы Регина могла вернуться в Капитолий и получить там несколько лет, чтобы нормально заново обустроиться, нам нужно прожить три года. Ей нужно. Либо наш брак распадется, и тогда ее отправят куда-нибудь без спроса и предложения. Я могу поддаться тому едкому злому желанию ударить в ответ, которое сейчас внутри меня, и разорвать брак в одностороннем порядке. Знаю, что могу. И что имею моральное и любое другое право. Только я не делаю этого. Влюбился.

- Жаль, что ты п-продешевила со своим талантом. Могла найти кого-то п-покруче. Ну или раскрутить меня на служанку, например. Я бы сделал все, - отвечаю я глухо, потому что голос как будто пропал. - Не п-пришлось бы возиться с п-посудой, стиркой, уборкой.
Я знал, что Регина совсем не имеет расположенности ко всем этим домашним делам, но только теперь представляю, насколько ей должно было быть тяжко держать себя в руках и так тонко играть, что все выглядело естественно. Она не вдавалась в роль, что в восторге от жизни здесь, ворчала, сердилась, но именно поэтому я верил всему. Она очень точно отыгрывала все, что, по ее мнению, я от нее ожидал. А что, я ведь был как на ладони. Влюбился.

- Можешь теперь ничего этого не делать. Для меня - точно, - хочу уйти отсюда, и иду прочь. Я буквально выскакиваю во двор, закрывая за собой дверь. Уже стемнело, и горят фонари, а в доме Джека, Дебры и Лорен напротив - огни. Я так погружен в себя, что не сразу замечаю огонек сигареты Джека у живой изгороди.
- О, сосед! - он вскидывает голову. - Морю кротов. Представляешь, перерыли всю лужайку. У вас им что-то не нравится.
Иду к нему.
- У вас земля п-плодороднее, - усмехаюсь запоздало. Джек смотрит на меня, видимо, что-то читает на моем лице, но вопросов не задает. Что, так все понятно? Он протягивает мне сигарету, и я делаю несколько затяжек, закрывая глаза. Вкус терпкий, горький, то, что надо, чтобы немного прояснить мозги.
- Хорошая новость, завтра дадим воду, - спохватывается Джек. - Пока в тестовом режиме. Холодная будет всегда, а горячая первые две недели - только с шести вечера до полуночи. Так что включай утром кран, спусти первую. Решили не ждать до начала новой недели.
- Ого, - чувствую, как уголки рта ползут вверх. Что там Регина говорила про воду? Жизнь налаживается, да? Регина... Возвращаю Джеку сигарету. - Ладно, п-пойду спать.
- Еще бы. К молодой жене под бок... Ступай, сынок. Доброй ночи.
- Смотри не п-перегони кротов ко мне, отец.
Джек смеется мне в след.

Я не голоден, поэтому не заглядываю в кухню, а Регина, видимо, там, потому что в спальне ее нет. Отсюда я забираю из шкафа второе одеяло и простынь, а с кровати - свою подушку. Лягу внизу, на диване в гостиной. Здесь сегодня не могу.
Я стал какой-то пустой. Словно из меня воздух выпустили.

....

+1

49

Аарон не хочет смотреть на меня, пока я выговариваю ему всю правду такой, какая она есть. Да, я могла бы смягчить удар, я могла бы сказать, что мне безумно стыдно и так оно и есть. Но сначала показать содержимое, а потом завернуться красивой оберткой не получится. Изначально все было гадко и мерзко, расчетливо и в душе я смеялась над Аароном и его доверием ко мне, которое действительно смешило наивностью. Он так говорил про капитолийцев, не понимал их, но при этом почему-то поверил мне. Купился на красивую картинку и это его и сгубило. А я без застенчивости пользовалась своей внешностью, зная, как она влияет на мужчин.
Так что отпираться и устраивать трагедию я сейчас не вижу ни смысла, ни права. Вправе ли я вообще теперь что-то говорить и оправдываться?
Аарон говорит о том, что я могла бы найти кого-нибудь повлиятельнее или могла бы развести его на служанку. Странно, за все время нашей совместной жизни мне не пришла в голову эта идея. Не то чтобы я исправилась, я просто адекватно понимала, что мне много предстоит делать самой. Да и как бы Аарон к этому отнесся? Вряд ли бы ему это понравилось, а я не хотела терять то хорошее, что он ко мне испытывает. Тем более он помогал мне всегда, даже когда знал, что я откровенно мухлюю.
И я опускаю глаза, потому что… ну что тут скажешь? Аарон вправе так считать, и это еще не самое худшее, что я могла услышать. Вообще, я ждала криков ненависти, злости, громкой обиды, но муж такой тихий, что от того еще хуже становится.
Он бросает мне последнее, что я могу больше не стараться для него и уходит.
- Аарон… - я разворачиваюсь и вижу его удаляющуюся спину, но за ним не кидаюсь.
Что-то мне подсказывает, что я исчерпала на сегодня лимит своих признаний и лучше бы мне заткнуться. Поэтому, когда через некоторое время Аарон возвращается, я уже заканчиваю приготовление ужина. Но муж не приходит на кухню и я отлично его понимаю. У меня бы тоже не было желания видеть человека, который меня использовал. Но внутри что-то отпускает немного. Тревога, что Аарон мог уйти надолго или зайти и сказать, что с этого момента между нами все кончено.
И в нашу постель он тоже не ложится, забирая белье и уходя вниз. И это я тоже понимаю. Но от понимания не становится легче. Я сделал ему очень больно. И всю ночь ворочаюсь, от этого мерзкого ощущения отвращения к себе.
Утром мы не разговариваем и муж уходит очень быстро, закинув в себя завтрак, который сам приготовил, хотя еда, приготовленная мной стояла в холодильнике.
Вообще, с этого момента все катится к херам. В столовой Аарон не задерживается, быстро обедая и уходя на работу. Он приходит позже домой и снова не притрагивается к моей еде, готовя для себя и убирая за собой сам. Я не сомневалась в его талантах аккуратного мужчины, но прежде мы все делали вместе, а теперь каждый словно за себя. И нетрудно заметить как Аарон меня сторониться, стараясь сбежать как можно быстрее. Я пытаюсь заговорить с ним на нейтральные темы по поводу работы. И он отвечает, сухо, отстраненно, что у него валом дел на базе. Как удачно совпало, что на него свалилась куча дел именно после моего откровения. И это начинает раздражать, я злюсь. Но рядом с мужем так пикнуть не могу, потому что его пустые слова и потухший взгляд отбивают у меня все желание что-либо говорить или делать.
И, конечно, окружающим нетрудно заметить, что что-то у нас с Аароном не ладится. Но никто нос свой не сует, как это было бы в Капитолии, никто не спрашивает в откровенку. А я стараюсь вести себя как обычно, только херово у меня это выходит.
- Регина, с тобой все нормально? Ты выглядишь уставшей. – спрашивает меня как-то Лорен, глядя на меня так встревожено и участливо.
Черт, хочется вмазать ей пощечину, потому что из-за нее все это началось, из-за нее я не сдержалась и выдала Аарону все как на духу. Но с другой стороны, что-то подсказывает мне, что рано или поздно, эта правда все равно сорвалась бы с моих губ, в независимости от посягательств Лорен на Аарона.
- Да. – стараюсь звучать бодро, но голос как-то тухнет. – Просто не высыпаюсь в последнее время. Не дают выспаться. – улыбаюсь я многозначительно, чтобы Лорен отвязалась от меня с расспросами. Пусть считает, что Аарон не дает мне спать. Но именно же он и не дает, только совсем не по тем причинам, по которым хотелось бы.
Я тоскую по нему каждую ночь, когда смотрю на его спальное место в кровати, которое пустует уже который день. И как дурочка малолетняя я ложусь поперек кровати, аккурат на то место, где была его подушка и пытаюсь почувствовать запах его тела, который мне так нравился.
- Аарон в последнее время не задерживается на обеде. Много работы? – снова говорит Лорен, после недолгого молчания.
- Да, на базе много дел. Но мы не обсуждаем это, потому что мне вроде как запрещено говорить с ним о работе. Боятся, что я солью информацию вертящемуся в гробу Сноу. – пытаюсь отшутиться и вроде как даже выходит, потому что Лорен смеется. А деланно или нет, мне уже плевать.
Конечно, Аарон не возвращается в нашу спальню сразу. Только спустя почти две недели он, то ли по привычке, то ли от сильной усталости после работы, заваливается спать на свое законное, как мужа, место, сразу после душа. Да, нам подали воду буквально на следующий день после нашей ссоры, но этот факт меня вообще не обрадовал. Меня больше волновало другое.
И когда я увидела распластавшегося по постели мужа, у которого и хватило что сил укрыться, не глядя моим одеялом, мне на секунду поверилось, что все у нас будет хорошо, что переживем. Я только подкладываю ему под голову подушку. И так хочется коснуться его и я касаюсь. Его волос, щеки и плеча. Я скучаю по его рукам, по его объятиям и теплому дыханию на моей шее по ночам.
Забавно, что только потеряв его, я наконец поняла, насколько он действительно важен для меня. Забавно и чертовски неправильно. Так мне и надо, да?
Наверно, сегодня во мне больше смелости, чем обычно. Сегодня я еще не принимала таблеток, которые и обеспечивали меня сном, мертвым и черным, но хоть каким-то. Потому что даже работа по дому, которую я продолжала выполнять исправно, не могла довести меня до полнейшей пустоты. Да, я по-прежнему готовила, убиралась в доме, хотя большинство дел Аарон делал самостоятельно. Но я как нашкодивший ребенок тихо выполняла домашнюю работу, чтобы задобрить обиженного мной родителя. Только не получалось.
Аарон вновь поужинал сам и я захожу в кухню, застревая в проеме и наблюдая, как мой муж, которого я люблю до безумия, до обрыва дыхания, моет посуду.
- Оставь. Я сама помою. – говорю ему тихо, перебирая пальцами цепочку, подаренную им, но только мужчина совсем не реагирует. – Аарон… - нет, он помоет все сам – его глухой и пустой ответ, который я слышу уже не в первый раз.
И в этот момент у меня срывает крышу, потому что напряжение и страх, копившиеся все это время наконец достигают необходимой стадии, когда я могу выйти из тени. Я подхожу к мужу, резко вырывая у него тарелку из руки и бросаю в раковину.
- Я же сказала, оставь эти чертовы тарелки. Я сама помою! – тон выходит резким и голос немного срывается. Как только посуда не разбилась от моего жеста, одним богам известно.
На секунду мне кажется, что сейчас Аарон что-нибудь мне выскажет. И я очень этого хочу. Мне будет все равно, злость это будет или приказ не трогать его. Что-нибудь, что угодно, кроме этой отстраненности. Но Аарон только пожимает плечами, вытирает руки о полотенце и уходит. А я выдыхаю, зависая над раковиной и наблюдая за тем, как плавает губка для мытья посуды в воде.
Я не могу так больше. Я не могу! Меня убивает его молчание. Он не выгоняет меня из дома, он не поносит меня, не рассказывает всем, какое я говно и не подает на развод. Я не понимаю, если это месть, то она очень странная, потому что сомневаюсь, что ему приятно находиться со мной в одном помещении, в его доме. И уж точно он понимает, что лучшая месть – это сослать меня подальше, хотя куда уж дальше. Но дальше от него.
Я чертыхаюсь и иду за мужем, обходя его и останавливая.
- Аарон, пожалуйста, поговори со мной. – нет, не считаю что то, что между нами сейчас происходит, это разговоры. – Я знаю, я поступила как последняя тварь и оправдываться у меня нет никакого права. Да и нечем мне оправдываться. Ну не бывает любви с первого взгляда. Если бы только у нас тогда было больше времени, я бы поняла… - поняла что? Что мне не стоит так поступать с Аароном или что я влюбляюсь в него по уши? – Ну не сложилось в Капитолии, но Аарон, пожалуйста, все, что было здесь между нами, было для меня настоящим. Я действительно была счастлива с тобой, ты дорог мне и я не хочу терять тебя. 
Подхожу ближе к моему мальчику и кладу свои руки ему на шею. Нет, не хочу душить, убеждая, чтобы он мне поверил, я этого доверия лишилась. Просто хватаюсь за него, как будто знаю, что сейчас он уйдет. 
- Я понимаю, что возможно, ты никогда мне не простишь то, что я сделала. Я сама бы себя не простила. Но я очень хочу все исправить. Пожалуйста, Аарон.

+1

50

Регина больше не пытается разговорить меня на предмет нашей истории, но это не значит, что она вообще не пытается заговорить со мной. Мы продолжаем жить вместе под одной крышей, видимся утром и вечером, на обедах. Правда, так сложилось, что на стройке я в принципе появляюсь реже, потому что появляется работа на базе с новыми машинами, и если прежде я бы страдал, что мы видимся редко, то сейчас это именно то, что нужно. Да, я избегаю Регину. Да, я свожу на нет даже самые нейтральные разговоры, отвечая коротко и односложно, не спрашивая ничего и не поддерживая продолжения беседы. Однако это не потому, что я не могу ее видеть после того, как все открылось. Да, видеть ее больно, но "не могу" не от ненависти, а наоборот. Я бы очень хотел ее возненавидеть и не чувствовать ничего, кроме злости, а вместо этого я продолжаю ее любить, только теперь уже зная, что это не взаимно, и мои чувства ничего не стоят сами по себе, без этого брака, в котором мы живем. Вот так все просто. И сложно.

Конечно, то, что между нами что-то произошло, замечают, но с расспросами не лезут. Не мы одни такие, просто мы исключительные, а в остальном - подобных размолвок мы все видели немало. Джей Джей подначивает меня, что после ссоры должен быть потрясный секс, а я отвечаю, что на то и расчет. На этом обсуждение заканчивается.
Я сам готовлю себе, сам убираю за собой. Мне не привыкать, а обременять Регину я теперь не стану. У нее впереди три года, и день наверное идет за десяток.

Пару недель я сплю внизу, и мы это не обсуждаем, но однажды я притаскиваюсь просто никакой от усталости и падаю в нашу постель. Впрочем, а почему я должен уступать? В конце концов, это не мой интерес нравиться или не нравится. Если Регина больше не считает нужным играть любовь, то может сменить место для сна. Однако она тоже остается. Одеяла у нас разные, ложимся и встаем мы не вместе. Я всегда просыпаюсь раньше, и как же ломит пальцы от желания прикоснуться к Регине, разбудить ее и по одному ее взгляду понять, что мне просто все приснилось в странном нехорошем сне.

Сегодня я снова сам мою посуду, когда входит Регина и говорит, чтобы я оставил это дело.
- Я п-помою сам, - отвечаю через плечо, продолжая тереть тарелку так тщательно, будто хочу соскрести рисунок. И Регина срывается, выхватывая ее у меня и кидая в раковину. Глаза у нее горят, а губы поджаты. Смотрю на нее. - Хорошо.

Только Регина не дает мне уйти, сведя на нет ее странный порыв к домашним делам. К слову, она продолжает их выполнять с усидчивостью маньяка. В доме всегда чисто и прибрано. Это так она хочет все исправить? Потому что именно об этом ее речь. Она кладет руки мне на шею, и внутри у меня все опускается. Это жест... Он такой - ее. Я тосковал по нему и по тому, как близко она сейчас ко мне. И по ее блестящему внимательному взгляду... Этим всем я и обманывался.

- Не надо этого, - убираю ее руки. - Не трать силы. Я не п-подам на развод. П-проживешь здесь три года, п-потом сможешь вернуться в Капитолий и начать там все заново.
Ну да, после срока брака при случае развода остаться в Тринадцатом она может только в двух случаях. В первом - если выйдет за кого-то из Тринадцатых или приезжих, здесь работающих. Во-втором... да что о втором? Второй случай только если в браке она родит ребенка от меня и после развода будет растить его.
- Свое слово я сдержу.

...

+1

51

Я пытаюсь прочесть реакцию Аарона по его глазам, которые всегда смотрели на меня с любовью, а теперь в них какая-то безнадежность и бесконечная боль. Мне кажется будто его взгляд загорается, когда я касаюсь его, но что бы он ни чувствовал, его действия совершенно противоположны. Он забирает мои руки от себя, опуская их и как же хочется перехватить его ладонь и не отпускать. Конечно, откуда Аарону верить мне, что мое желание к нему прикоснуться – не попытка влиять на него, а реальная тоска по теплу его кожи.
А то что он говорит и вовсе доказывает, как сильно Аарон мне не верит. Я знаю, я понимаю, что не растеряла все причины мне доверять, просто… Мне так хочется все исправить, так хочется, чтобы Аарон вновь на меня взглянул тем любящим взглядом, от которого я чувствовала себя нужной кому-то и важной. А по факту это я сейчас смотрю так на мужа, потому что он важен для меня, он нужен мне и я его люблю.
Почему я не признаюсь в любви? Что ж, при такой ситуации я знаю, как это будет звучать и я не хочу обесценивать эти слова, потому что для меня они много значат. Да и любит ли меня Аарон как прежде? Впрочем, теперь, даже если он ненавидит меня, я уже не смогу изменить своих чувств к нему, я буду его любить, потому что он действительно стал для меня моим солнцем, моей жизнью, моим домом.
И я все-таки перехватываю его ладонь, сжимая в своих.
- Я не хочу развода. – пусть я и подтверждаю слова Аарона, но имею в виду совсем другое. – Ни сейчас, ни через три года, ни через десять лет. Я хочу быть с тобой, Аарон. – боги, как же мне его убедить?
Он ведь совсем мне не верит. Он думает, что я все еще корчусь ради брака, ради своей безопасности и он собирается сдержать слово. Он действительно верит, что мы вот так сможем прожить три года? Потому что даже я со всеми своими актерскими талантами и терпением, уже не вижу такой возможности. Либо разводиться, либо исправлять ситуацию.
- Я очень, очень хочу исправить то, что я натворила. Но у меня не получится, пока и ты этого не захочешь, пока не захочешь мне поверить. – я опускаю взгляд глядя на его ладонь и касаясь пальцем обручального кольца, которое Аарон никогда не снимает. Я свое тоже никогда не снимаю, будто оно уже стало частью моего тела. – Но ты не поверишь. – я бы не поверила. Зачем-то киваю, наверно, своим собственным мыслям, слегка пожимая его руку, а потом отпускаю. – Прости.
Честно говоря, даже толком не понимаю, за что прошу прощения, за свою ли выходку или такую навязчивость, ведь Аарон даже разговаривать со мной не хочет, а я заставляю его делать то, что ему неприятно. Так что, чтобы избавить его от очередного сдержанного комментария, я ухожу на кухню, на которой я вообще стала проводить больше времени.
Больше эту тему я не поднимаю. Давить на мужа бессмысленно, потому что это только больше его запутает и убедит в том, что я просто отчаянно пытаюсь спасти сове положение. И, откровенно говоря, я не знаю, что делать, чтобы это не выглядела как попытка вернуть его расположение. Мне нужно не расположение, я хочу его любви. Я скучаю по нему, невыносимо и бесконечно.
Еще до нашей ссоры, я своровала у него одну из рубашек, обычно прохаживаясь в ней на голое тело по дому, по выходным. Или набрасывала на себя, когда на улице было прохладно. Сейчас рубашка всегда где-то рядом, на видном месте, на расстоянии протянутой руки и это херовая замена, но хоть что-то. Мне кажется, от нее все еще пахнет мужем.
Врем продолжает идти, хотя мне кажется оно совсем не движется. Только поглядывают на нас с Аароном все тревожнее и тревожнее. Поймать нас где-нибудь вместе уже никому не удается, поэтому мне однажды поступает приглашение от нашего с Аароном общего друга, прийти к ним с женой на ужин. Я отговариваюсь, что в последнее время дико устаю и поэтому не знаю, как мой муж, а меня ждать не стоит.
А еще становится дико жарко и поскольку кондиционеров в Тринадцатом еще не придумали, то приходится открывать окна в спальне. Кондиционеров может и не придумали, но комары существуют и, сука, жрут меня оп ночам. Не представляю, как Аарон может спать при таком писке. Честное слово, я чешусь как ненормальная, кручусь в постели как угорелая и даже успокоительное не помогает. Я бы приняла вторую таблетку, но я знаю, что повышать дозу опасно, лекарство довольно сильное. Хотя так хочется.
Короче, в какой-то момент меня все доканывает и я включаю в комнате свет, вставая на кровать и с высоты куриного полета, осматриваю комнату, пытаясь выискать эту блядскую писклю. В руке у меня мухобойка.
- Вылазь, сука! – я вызываю на бой комара, который меня заколебал и от которого я расчесываю укусы на плече и ногах. – Я все равно поймаю тебя, маленькая писклявая тварь! – я рычу и бужу мужа, который просто не может не проснуться от моих вывертов. Я веду себя как псих и выгляжу, наверно, не лучше.
Я вообще в последнее время дерганная.
После моего маленького похода по кровати и охоты за комаром, в следствие которой я бухнулась, споткнувшись об ногу Аарона и чуть не сломав себе шею, муж, видимо, решает, что модифицировать нашу кровать легче, чем выгнать меня из дома.
- Что ты делаешь? – спрашиваю я у Аарона, оперевшись о косяк двери и наблюдая за тем, как мой любимый растягивает ткань над кроватью. Мне отвечают, что скоро у нашей кровати появится балдахин. Хмыкаю. Не сильно верю в работоспособность этой системы. – Хочешь спать как в сказке, принцесса? Лучше было сразу натянуть маскировочный брезент.
Впрочем, Аарону виднее. Как-то же он выживал в прошлом году. Но задумка выходит потрясной и кровать действительно смотрится как-то волшебно и совсем по сказочному. Не знаю, спасет ли это от комаров, но мне все равно нравится. Нравится потягиваться вечером, перед сном, сидя в постели и глядя в окно через эту дымчатую занавеску, которая искажает мир.
И, наверно, на меня это влияет как-то по особенному. Потому что однажды, когда мы ложимся с мужем спать, каждый укрываясь своим одеялом, я поддаюсь своему желанию. Я слышу, что Аарон еще не спит, мы едва ли только что погасили свет в комнате. Я некоторое время лежу, на мне одна из тех шелковых сорочек, которые я привезла из Капитолия. И не буду врать, что надела ее не специально. Я помню, как они нравились Аарону.
Я выбираюсь из своего одеяла и забираюсь к мужу под его. Аарон спит только в пижамных брюках, так что я сразу чувствую жар его тела и прижимаюсь к его спине грудью, забираясь рукой ему под руку и проводя пальцами по животу.
- Аарон… Пожалуйста… - целую его, покрытую веснушками спину и помню каждую, хотя мы и в темноте.
Я так скучаю по нему, я так тоскую, так хочу его. Все это время он находился со мной рядом в постели, но не прикасался. Это убивало и я прокручивала раз за разом наши ночи, вспоминала его прикосновения и горела от них, обкусывая губы до боли, сдерживая стон и кончая на собственные пальцы, пока мой муж спал мертвым сном рядом со мной.
- Я так скучаю по тебе, Аарон. Я так хочу тебя в себе. Хочу тебя... – прикусываю кожу на его плече и мой голос звучит скорее, как стон, потому что рукой я спускаюсь от его живота ниже и чертовски хочу коснуться его члена. Он же все еще хочет меня? Нам ведь было хорошо, правда? Я так скучаю по нему.

+1

52

Регина говорит о том, что она не хочет развода и никогда не захочет, что единственное ее желание - остаться со мной, только бы я дал ей шанс все исправить. А что исправить? Сделать все для того, чтобы загладить историю, в которой я узнаю, что мне использовали, потому что я оказался в нужном месте в нужное время, да еще и дурачком, который купился на красивые ноги и стреляющий глазки?  Потому что именно так я и выгляжу. Да, не скрою, внимание Регины тогда вскружило мне голову, и ею я совсем перестал думать.

Я не готов ей поверить, и она это понимает, поэтому я ничего не говорю в ответ на ее слова.

Мы так и живем по разным углам, но как долго это будет продолжаться, я не знаю. Я еще слишком взбудоражен, мне отвратительно всякий раз, когда я возвращаюсь к признанию Регины, и это ощущение острое, болезненное. И еще я признаю, что люблю ее. Несмотря на то, что это не взаимно, что она сыграла со мной, я ее люблю. Это какое-то наваждение.

Мы спим в одной постели, и это... да, странно, но именно оказываясь спина к спине с Региной я ощущаю, как мы далеко. Да и были ли когда-то близко? Я слышу ее дыхание, ощущаю каждое ее движение, когда она укрывается или наоборот сбрасывает одеяло. Она - мой соблазн, и я злюсь, что должен отталкивать его, а вместо этого тянусь. Я хочу ее.

А однажды Регина включает среди ночи свет, и я никак спросонья не могу понять, что происходит и почему она кричит. Жмурюсь, глядя на нее сквозь пальцы, а она взбесилась из-за того, что комары не дают ей уснуть. Да, жара стояла сумасшедшая, а комары летали размером с детский вертолет, и никакие свечи не спасали, потому что окна были распахнуты. О да, Регине было нелегко. Ее руки и ноги были покрыты следами от укусов, а меня эти кровососы почему-то не ели. Регина сходила с ума от пекла и зуда, а я... А я решил, что для спокойного сна нам послужит балдахин, поэтому следующий выходной день трачу на то, чтобы поставить каркас для навеса. Регина заглядывает и спрашивает, что я делаю.
- Балдахин, - сбрасываю кисею, которая стелется по все стороны от кровати белесым облаком. Кстати, работает, вопреки сомнениям Регины, потому что перед сном раскуриваю под навесом одну из свечей против насекомых, и ни одна тварь нас не тревожит. Некоторые разве что садятся на ткань по ту сторону, и Регина, оценивая результат, щелкает по ним пальцами.
- Но если тебе нравится брезент, могу устроить.

Комаров вечерами действительно дико много, но на удивление их нет на дальнем озере, куда я хожу плавать. Берег там обрывистый, так что мало кто появляется у меня в компании. Оно большое, студеное, и я заплываю на середину, ложась на воде и закрывая глаза. Я теперь возвращаюсь домой, когда Регина уже собралась ко сну. Мы не желаем друг другу спокойной ночи, и если и обсуждаем что-то, то только самое нейтральное. Приглашения приятелей, дела по дому.

Я вообще очень редко вижу сны, поэтому, едва однажды чувствую, как Регина касается меня и зовет по имени, точно отличаю реальность. Ее пальцы скользят по моему животу, и ее голос... Я хочу снова закрыть глаза и поверить, что мне все приснилось. Только я очень редко вижу сны, и то, что вскрылось, был не этот редкий случай.

Надо ли говорить, как я тоскую по ней? По ее телу, по ее ласкам... Она словно магнит, и она не может не чувствовать это. И не использовать. Вот как сейчас, потому что я отзываюсь ей на прикосновения. Регина как треклятая серена, и мне не закрыть от нее уши, потому что ее голос уже в моей голове, звучит в каждой клетке моего тела, и я подрываюсь на кровати, садясь и не оборачиваясь. Она обманывала меня, играла со мной. Я был важной составляющей ее плана спасти шкурку от худшего из вариантов дальнейшей судьбы, и она сама призналась в этом. Я ее отчаянный вариант. Нет ничего поганее, чем понимать, что тебя использовали, что ты сам по себе ничего не представлял. Однако, видимо, я очень сильно попал.
Я не могу различить, касается ли Регина моего плеча, или я только представляю это, потому что больше всего этого хочется, но... Это наваждение. Я осознаю, что это именно оно и ничего больше. В следующее мгновение я уже вжимаю ее в матрас, впиваясь в ее губы поцелуем. Играет ли Регина на моих желаниях или нет, но я, как бы ни хотел, не могу больше терпеть. Зачем ей это? Я имею в виду, зачем ей секс? Она не верит моему слову о сохранении брака или что?

А разве это сейчас важно? Потому что она влажная. Или это какая-то уловка, чтобы купить мое самолюбие, которое у меня еще осталось?

....

+1

53

Я чувствую, как Аарон отзывается на мои прикосновения. Хотя скорее, он напрягается, будто группируясь перед прыжком или рывком. И я действительно боюсь, что он сейчас уйдет и это будет означать, что между нами действительно больше ничего нет и не будет. Черт возьми, я видимо, только совращать и умею и поэтому сейчас использую свой последний козырь, чтобы вернуть внимание мужа к себе. Я скучаю по нему, я так хочу его и быть с ним в одной постели и не чувствовать его рук на моей коже – невыносимо.
Муж подрывается на постели и садится не глядя на меня. Мне кажется, он вот-вот сорвется с места и уйдет, потому что ему противны мои прикосновения или вовсе скажет об этом в грубой форме, накричит, а может, бросит презрительно. Я не знаю, что тогда буду делать, это как будто мой последний шанс.
- Аарон… - тихо зову любовь всей моей жизни и поднимаюсь на локте, проводя пальцами по его плечу и спине.
Я не успеваю ничего сказать или среагировать, когда Аарон вдруг прижимает меня к постели, нависая надо мной и целует. Боги! Как же я этого ждала, как же я хотела этого, скучала по этому. И мне кажется Аарон еще никогда не был таким страстным, таким резким, что от одних только его ладоней, избавляющих меня от белья и сорочки я уже хочу кончить.
Поцелуи такие горячие, такие нетерпеливый, как будто у моего мальчика сносит крышу, как будто это то, чего он хотел и теперь наконец-то дорвался. Как будто я ему запрещала. Но я ему не запрещала, я хотела его, а он слишком ненавидел меня чтобы даже взглянуть. А теперь что? Значит ли это, что у нас есть шанс? У меня есть шанс? Мы переживем эту проблему, да, я сделала глупость, но я вот сейчас начинаю верить, что мы сможем это пережить. Потому что не может человек, который меня сильно ненавидит и никогда не простит, сейчас вот так меня ласкать и целовать, спускаясь поцелуями по шее, что я захлебываюсь в ощущениях, зарываясь в его волосы пальцами.
- Боги, как же я скучала по тебе, милый. Как же я хочу тебя… - шепчу, сквозь стоны. – Как ты хочешь?
Только сейчас не стоит вопрос о том, как. Вернее, стоит, но совсем не вопрос. Я облизываю губы в нетерпении, пока я стягиваю с мужа пижамные брюки с бельем и обхватываю его член рукой. Я так хотела почувствовать его, какой он горячий и твердый. Я так соскучилась по этим ощущениям и я выгибаюсь дугой, вскрикивая, когда Аарон входит в меня одним уверенным и резким толчком. Он начинает двигаться быстро и сильно и никогда прежде я не видела в его глазах этого животного блеска, который заводит, ну просто нереально.
Я цепляюсь в его плечи, в спину, проводя ногтями по влажной коже, каждый раз, когда он наклоняется ко мне, чтобы поцеловать и нам не хватает дыхания, из-за чего приходится замедлиться, но от этого тело только еще больше начинает гореть. Я тянусь к мужу, поднимаясь, прижимаясь своей грудью к его, а потом оставляю его, но только для того, чтобы перевернуться на живот и потянуться к нему задом. И Аарон не теряет зря времени, тут же удерживая меня за бедра и входя глубоко и полностью заполняя меня собой, а я чувствую, как внутри все сладко спазмирует, от его движений.
Я прогибаюсь в спине и цепляюсь ладонью в его задницу, подстегивая его движения и вскрикивая в подушку, так мне хорошо.
- Ты сводишь меня с ума… - сквозь толки выцеживаю я, прерываясь и чуть ли не плача от ощущений.
Я тянусь к нему, я люблю его и я не знаю, как Аарон воспринимает всю эту ситуацию и почему он поддался, хотя все это время сторонился меня. Но мне кажется, что не все между нами потухло, что я не все перечеркнула своим признанием и теперь я хочу верить, что у нас все будет хорошо. Обязательно будет, потому что я не отпущу Аарона, я не могу его потерять теперь, когда поняла, насколько он для меня важен. Он – мое солнце, мой воздух, он – мое все.
Аарон замедляется, после очередного оргазма и я даю нам короткую передышку, пока поднимаюсь на колени, так и не выпуская его из себя, и начинаю двигаться на нем, медленно и до конца. Окна нараспашку и, наверно, всей местной флоре и фауне слышны мои стоны и мольбы. И когда я чувствую, что мой милый уже готов к очередному раунду, я сажусь на него, прижимаясь к нему спиной и чувствуя, как его руки обхватывают мою талию.
Аарон подбрасывает меня на себе, а я стараюсь двигаться ему навстречу, опускаясь сильно и стараясь сжать ноги, чтобы теснее обхватывать его член. Одна рука Аарона на моей шее, вторая практически полностью обхватывает мою талию и всякий раз я оборачиваюсь к мужу, чтобы поцеловать его и не могу оторваться от его губ. Стону и извиваюсь в его руках, опускаясь на него с такой силой, что еще немного и мы точно сломаем кровать. Так хочется сказать, что я люблю его, но я сейчас вообще теряю всякую способность говорить. Только и хватает сил на то, чтобы простонать его имя.
И какой же кайф слышать его собственные стоны, подобные рычанию, чувствовать, как его руки крепко сжимают меня, не выпуская, не давая глотнуть воздуха, потому что вот-вот мы достигнем пика и голову нереально сносит. Мы начинаем двигаться быстрее и в какой-то момент я уже просто не могу выдерживать такой натиск, замирая, внутренне сжимаясь и наконец вздрагивая, громко вскрикивая и выгибаясь, цепляясь в руку мужа, а другой точно оставляя царапины на его пояснице. В глазах мутнеет и комната как будто переворачивается вверх ногами. А потом и Аарон кончает вслед за мной так крепко держа меня в объятиях, будто мы срослись в одно целое и теперь никак не можем разойтись.
Мы падаем на влажную от секса постель, как подкошенные и некоторое время я и вовсе не могу пошевелиться, все еще внутренне вздрагивая от полученного оргазма, который был словно разрядом тока, ударом молнии и до сих пор отзывался в каждой клетке тела, заставляя мышцы сжиматься и вздрагивать.
У меня никогда не было такого секса и даже под дурью. И ощущения просто нереально фантастические, яркие и такие острые. Я все еще как будто чувствую тепло Аарона в себе, хотя мы и распались и я лежу к нему спиной, пытаясь восстановить дыхание и угомонить вращающуюся вселенную в голове.
- Это было… - я переворачиваюсь на спину и поворачиваю голову к мужу, глядя на то как и он тоже с трудом приходит в себя. – Это… Ты невероятный! – сколько оргазмов мы словили за это время? Даже посчитать трудно, потому что порой один накатывал на другой и реальность выпадала из головы. – Потрясающий… Аарон, у меня никогда так еще не было.
Я не вру, хотя предполагаю, что он может мне не поверить, но так хочется, чтобы он не считал, что я делаю ему комплименты, чтобы вернуть его расположение или просто польстить. Это действительно было невероятно и так круто, что подходящих слов не найти.
- Как же мне тебя не хватало. – я переворачиваюсь на бок и укладываюсь рядом с мужем, прижимаясь к его телу и целуя влажное от пота плечо, проводя дорожку поцелуев по солоноватой коже. – Как же я скучала по тебе… Я так боялась, что ты больше никогда не захочешь меня. Я не могу без тебя, Аарон…
Наверно, мне не стоит портить момент своими извинениями и попытками оправдаться, но я просто боюсь, что другого момента может и не подвернуться. Конечно, одна ночь не решит всех наших проблем и не избавит меня от того, как я использовала Аарона. Но мне хочется верить, что это шаг на пути в налаживанию отношений между нами. И я не хочу упустить этот шаг.
- Ааарон, я клянусь тебе, все, что было здесь – было настоящим. – я приподнимаюсь на локте, заглядывая в блестящие глаза моей любви и мне так хочется коснуться пальцами его губ, провести по линии носа. Я люблю каждую черточку его сурового лица. – Я счастлива с тобой, я не играла. И я действительно хотела стать для тебя лучше, хотела забыть о том, что сделала и заменить это нашим счастьем здесь. – я провожу пальцем по его груди, мы все еще лежим совершенно голые и даже не укрываемся ничем, потому что хочется дать телу остыть. – Я хочу все исправить, только скажи, как. Пожалуйста, не отталкивай меня, прошу тебя. Я уже не могу без тебя.

+1

54

Это какое-то безумие, я по сути предаю сам себя и свое решение справиться со всем случившимся, забыть, пережить. Я пытался убедить себя, что Регина - просто наваждение, мой соблазн, которому я, потеряв голову от свободы, не смог противостоять после аскетичных нравов нашего дистрикта, и что после ее признания я точно переболею, расставшись с розовыми очками на ее счет навсегда. В конце концов, вокруг много женщин, с которыми может быть хорошо и на которые мне стоит обратить внимание. Однако то ли прошло мало времени, то ли я сам себя переоценил.

Регина выдыхает мое имя, мгновенно отвечая мне с пылкостью, во сто крат превосходящей ее попытки меня соблазнить. Ее удачные попытки... Я стаскиваю с нее трусики, которые тоньше паутины, и снимаю сорочку, а мое собственное белье отправляется следом. Я заведен, чертовски возбужден, и во мне клокочет дикое желание взять Регину быстро и резко. Да, она кружит мне голову, но к этому примешивается еще много чего. Я все-таки злюсь на нее, я обижен, я не могу выбросить ничего из своих мыслей, и это бурлит внутри, просится наружу. Мне хочется думать, что я владею ею сейчас, что это что-то вроде моего шанса самоутвердиться как мужчине, показать, что я могу делать с нею все, что захочу. Что-то такое я и чувствую, но только это все она. Это она имеет надо мной власть, и я, сминая в ладонях ее грудь, знаю, что это ей нравится, что ее это заводит. Я толкаюсь, прижимая ее к себе, глядя в ее ставшие пронзительно-светлыми глаза, ловя ее короткие частые стоны с полураскрытых губ. Я чувствую, как ее руки зарываются в мои волосы, цепляются в них и тянут, когда я ласкаю ее языком и пальцами. Регина всхлипывает, дрожа подо мной, извивается. Я слышу ее глухой крик в подушку, когда она кончает.

Сколько бы ни было во мне злости, я не прежде никогда не чувствовал к ней ненависти, а сейчас как будто что-то такое есть, только действует наоборот, чем должно. Меня тянет к ней, лгунье и обманщице. Это она свела меня с ума, а не я ее.

Мы падаем в перевернутую постель, и кожа так разгорячена, что я ощущаю на ней легкое дуновение ночного ветра в распахнутые настежь окна, хотя прежде не замечал его. Кисея ткани над постелью колышется, но только скорее от нашего дыхания и жара, потому что простыни влажные и горячие, как и мы. Я смотрю вверх, и мне кажется, будто я плыву куда-то. Голова кружится, а в теле после опустошительного оргазма только легкость, словно от меня только и осталась, что оболочка.

Регина говорит, что я потрясающий, что у нее ни с кем так не было. У меня тоже. И ведь я не хочу об этом думать, но в голову сама собой приходит мысль о том, что на детекторе лжи оказалось бы, что кто-то из нас врет.
- У меня тоже, - отвечаю я, и имею в виду все и сразу, потому что это именно так. Как с нею - не было ни с кем. Никто так больно не ранил, потому что не подбирался так близко, не западал так глубоко. Джесс... С Джесс другое.

Регина придвигается ко мне, касается меня, и эти прикосновения губ и пальцев отзывается во мне слабой дрожью. Она заговаривает со мной тихим чуть хриплым голосом, и я закрываю глаза. Не хочу сейчас ничего слышать. Я очень сильно хочу поверить, я...
Неужели она так тосковала по мне? Неужели все именно так, как она говорит? Я говорю себе, что она лжет, что пытается спасти положение, хотя смысла нет. Считает меня дураком. Ну конечно, едва она поманила пальцем, и я вот он - снова у ее ног. Только... Только Регина не дурочка, и вряд ли настолько уверена в том, что может мне морочить голову дальше. Так может она не врет, может...

Я молчу. Регина ждет моей реакции, я даже слышу, как она задерживает дыхание.
- Дай мне время.
Я не смотрю на нее. Боюсь. То ли не хочу, взглянув, увидеть что-то, что заставит меня передумать, то ли наоборот сдамся быстро и без боя. Во втором случае - боюсь обжечься снова. В первом... Да, главное то, что в первом. Я хочу дать нам шанс. Жалкая иллюзия контроля дает надежду, что я не обожгусь.

Я просто люблю ее, и с этим ничего уже нельзя поделать.

....

+1

55

Я вся застываю на месте и кажется, даже дышать перестаю, пока жду ответа Аарона. Он закрывает глаза и на меня совсем не смотрит, как будто не хочет, как будто осознает, что только что произошло и ему становится опять противно, что он допустил ошибку. Мне так кажется. Но ведь нам было хорошо. Блядь! Это было не просто хорошо, это было фантастически и у меня действительно никогда не было прежде такого и Аарон говорит, что у него – тоже. И мне становится немного приятно, что ему вот так хорошо было только со мной. Жаль только, что при таких обстоятелсьтвах.
Я жду ответа мужа и сердце в любой момент готово остановиться насовсем, я жду самого худшего, но получаю то, на что надеялась больше всего, получаю самое большее, что только могу получить.
Аарон дает мне шанс!
Боги, вы все еще милостивы ко мне, если этот мужчина все еще способен дать мне шанс все исправить и вернуть то счастье, что у нас было. Аарон просит дать ему время и я готова согласиться на что угодно, только бы у нас была возможность и мы ее не упустили. Да, время – понятие растяжимое, и в результате, Аарон моет придти к неутешительным для меня выводам, расторгнуть брак или сказать, что у нас ничего не выйдет, что он не простит меня. Но как идиотке, хочется верить в лучшее.
Я выдыхаю, опуская голову на его плечо и прижимаясь губами к теплой коже. Я просто не могу сдержать порыв этого облегчения, пусть он и выглядит наигранно и постановочно, но я действительно очень переживала и теперь, хоть немного, но могу себя отпустить.
Он дал нам шанс, дал мне шанс. И я готова ждать столько, сколько потребуется. 
- Хорошо. – выдыхаю ему в плечо и не могу удержаться, чтобы не поцеловать. Просто так не хочется распадаться с ним, терять его тепло. – Хорошо.
Я понимаю, что сейчас уже не имею право давить на мужа, поэтому, еще немного, еще одно мгновение, я задерживаюсь возле него, как будто запоминая его запах, ощущения от его тела рядом с моим, запоминая его дыхание, я все-таки оставляю его, возвращаясь на свою сторону постели. Не хочу, чтобы он думал, что я пользуюсь тем, что между нами произошло. Да, когда я умоляла его отозваться на мои ласки, я не могла не подумать о том, что это наладит отношения между нами. Но я хочу, чтобы Аарон начал мне верить не из-за секса.
Я поворачиваюсь на бок, лицом к мужу и так и засыпаю, глядя на него и в кои-то веки, я заснула сама и без таблеток, без кошмаров. Это самый спокойный сон за прошедшее время с нашей с Аароном ссоры. А когда я просыпаюсь утром, то мужа уже нет в постели. Не могу сказать, что я удивлена. Ночью всегда все кажется проще, чем днем. Я только сажусь на постели, некоторое время глядя на сторону кровати мужа и провожу пальцами по шее, в тех местах, где он меня вчера держал. И внутри все опускается от сладкой истомы, от воспоминаний, как было хорошо. Боги, как я только могла жить раньше, без этого мужчины? И хочется завалиться на постель и так весь день и проваляться, сжимая в руках его подушку. Но это невозможно. Работа – не волк и даже не паралитик в каталке, никуда не денется.
С этого момента все что-то, но меняется между мной и мужем в лучшую сторону. Он не так избегает меня, не сторонится. Да, милых бесед мы не ведем, не милуемся, не балуемся как раньше, но нет уже прежней холодности и отстраненности мо стороны мужа. И я поддаюсь его настроению, но все же стараюсь сильно губу не раскатывать, чтобы по ней не щелкнули и опять же… Наверно, я боюсь спугнуть это ощущение хрупкого мира, который устанавливается между нами.
Хотя однажды, когда мы совпадаем на кухне и Аарон готовит себе ужин, я вмешиваюсь в его дела, становясь рядом и глядя на то, как мастерски он переворачивает блины.
- Ну, жарить у тебя всегда хорошо получалось. – и хочется звучать не двусмысленно, но кого я обманываю? Наша ночь вспоминается мне каждый день. – Может все-таки ты вернешь мне статус хранительницы очага? Честное слово, еду жалко.
Мне правда хочется, чтобы Аарон вновь начал есть мою еду, ведь я готовлю для него. Я могла бы и перебиться чем-то меньшим, но для меня теперь это много значит. Как будто не женщина, черт. И я очень надеюсь, что Аарон поймет меня правильно и мне кажется, даже понимает. Но для начала предлагает мне испробовать его кухню. Я щурюсь, глядя на мужа.
- В чем подвох? Ты хочешь отобрать у меня единственное, что я действительно умею делать?
Но подвоха нет, так что через каких-то полчаса я пробую блины, мастерски приготовленные моим мужем и приправленные сметаной и лесными ягодами. И мне безумно нравится, потому что как ни странно, но Аарон, видимо, очень неплохо дружит с тестом, что для меня неожиданность. Блины выходят тонкими и невыразимо нежными. И я реально ловлю кайф, когда тесто тает на языке.
- Это потрясно! – выдаю я, запихивая в рот очередной кусочек блина и не могу выразить, какой свинотой я сейчас выгляжу, потому что у меня явно хомячьи щеки. Че скрывать, я реально хомячу блины. Потому что нереально вкусно. – Черт, Аарон, в кухню надо было поставить тебя. Я и не знала, что ты такой классный повар. – на меня обрушается великая разгадка вселенной. – Ты специально скрывал от меня! Жалел меня, да? Позволил хотя бы в одном деле почувствовать себя мастером, чтобы я не выглядела так жалко? – я пинаю его под столом и это наверно впервые за долгое время, когда мы действительно ужинаем вдвоем.
Вне дома отношения тоже понемногу налаживаются. Аарон все еще не задерживается в столовой, но мы по крайней мере, уже смотрим друг на друга. И я всегда желаю ему приятного аппетита. А еще я по вечерам спрашиваю про его работу. Да, диалог выходит небольшой, но я стараюсь задавать такие вопросы, чтобы обходить ту сторону, которую нам якобы нельзя обсуждать.
- Может, давай я какие-нибудь сэндвичи приготовлю тебе в ангар? Какой-никакой, но перекус.
Я стараюсь быть полезной, показать, что хочу помочь в чем-нибудь. Слабо выходит, да, не хочу, чтобы Аарон думал, что я таким образом замаливаю свои грехи. Знаю, что он все еще мне не верит, поэтому я немного осторожничаю.
Мы больше не занимаемся любовью, хотя я безумно тоскую по нему и теперь еще больше, после того, как здорово нам было. Мы по-прежнему спим под разными одеялами, я не перехожу границу, хотя однажды…
Однажды ночью я просыпаюсь от кошмара, вся в поту и долго не могу проморгаться, отгоняя от себя навязчивые образы, по отдельности ничего не значащие, но такие яркие, что тошно становится. И боязно. Я закрываю лицо ладонями и считаю до пяти, мне просто нужно немного выдохнуть и наваждение пройдет. А потом я поворачиваюсь на бок и вижу, что Аарон тоже повернут ко мне. Он спит крепко и это слышно по его дыханию. Его лицо такое спокойное и морщинки между бровями совсем не видно. Я так люблю эту морщинку, которая возникает всякий раз, как Аарон хмурится.
Я стараюсь не делать резких движений. Я просто ближе пододвигаюсь к мужу, едва ли касаясь своим лбом его и располагая свои руки в дюймах от его ладоней. Я бы так хотела взять его за руку, а лучше и вовсе прижаться к нему и ощутить покой и защищенность. Я еще некоторое время воттак лежу, глядя в темноте в закрытые глаза мужа, а потом все-таки еще немного придвигаюсь, так что наши лбы соприкасаются. Еще немного и я могу поцеловать его, но я этого не делаю. Так и остаюсь. И засыпаю. И кошмары больше не снятся.
Хотелось бы, чтобы и в жизни так было. Досчитал до пяти и можешь развидеть увиденный кошмар.
Джек потянул спину во время установки беседки, его проблемная спина уже давно его мучает, но мужчина не дает скидку на свой возраст. Поэтому по просьбе, Аарон, конечно, вызывается помочь доделать маленькое строение, пока не зарядили дожди или хуже всего, грозы, которые были здесь, ну просто невыразимо страшными. Одну из таких, что была в выходные, мы провели с мужем в постели, занимаясь любовью и потом попивая какао с печеньем.
В общем, я знаю, что Аарон у соседей, помогает им. И я просто иду, на самом деле и не к нему даже, а к Лорен, чтобы попросить у нее рецепт приготовления того самого мяса, которое так нравится Аарону в исполнении Дебры. Хочу сделать ему приятное. Я обхожу соседский дом, выходя на задниц двор и едва ли успеваю выйти из-за угла, когда вижу картину, поражающую, но почему-то не удивительную для меня.

+1

56

Регина не пускается в дальнейшие уговоры на тему, что она очень хочет все исправить. Я услышал ее, а она - меня, и у меня ощущение, что я делаю все правильно. Что мое решение дать всему время - правильное. Самое верное. Самое подходящее. И я как будто отпускаю что-то внутри себя, что держало меня на какой-то пружине, которая то сжималась, то разжималась под сомнениями и метаниями, как поступить. Регина целует меня, и это тоже правильно, хотя я не отвечаю ей, но, черт, это добрый знак, я так ощущаю. Я прислушиваюсь к себе и понимаю, что все, возможно, наладится, только должен дойти черед, и эта неприятная обида внутри выдохнется.

Я долго лежу с закрытыми глазами и прислушиваюсь к мерному дыханию Регины. Она спит, повернувшись ко мне лицом, и уже в предрассветных сумерках, когда я все никак не могу заснуть, я рассматриваю его. Какая она красивая. Я никогда не избавлюсь от этой истомы, которая охватывает, едва я думаю о ней и о том, что было ночью. Ее ногти, которые совершенно точно оставили на мне следы, память моих собственных рук, державших ее в тугих объятиях... Этот звук соударения тел, от одного воспоминания о котором приливает кровь...

Я поднимаюсь и иду купаться на озеро, когда еще совсем рано.

Можно ли сказать, что у нас стало налаживаться? Пожалуй. Однако пока все еще неуверенно, осторожно, мы как будто пробуем на прочность тонкий лед. Выдерживает.
Однажды я жарю блины на ужин, когда Регина спускается ко мне ми становится рядом, наблюдая.
- Будешь? - спрашиваю я, подбрасывая очередной и ловя на сковороду. Регина кивает, отмечая, что у меня талант к жарке. Эм, что? Ловлю ее взгляд и понимаю, о чем она. Это... запрещенный прием! - Главное п-постоянно п-п-переворачивать, - отвечаю ей, сбрасывая блин на тарелку.
А Регина шутит, что я отнимаю у нее кусок хлеба в этом доме, отнимая ее монополию на талант. Ну, моя жена еще умеет лгать, так что я бы мог покуситься и на этот дар, если бы сказал себе, что не люблю ее сейчас. Но я люблю, а эта мысль о возможной реплике пропадает втуе, потому что... Я не чувствую ничего. Она пришла в голову, да, но как какой-то запоздалый выхлоп.

- Это для обмана глаз, чтобы ты не заметила, что я начну оставлять зубную п-пасту не закрытой.
Регина смеется, облизывая пальцы, и... Отворачиваюсь к плите. Да, мы здорово провели ту ночь, и... И она не идет из головы. Однако я не хочу, чтобы Регине пришла в голову мысль, что я использую ее. Всему свое время. А пока я не отказываюсь, когда Регина предлагает мне взять с собой в ангар ее сэндвичи, и прошу ее приготовить несколько и для ребят. Если ей не трудно. Она соглашается, и, спускаясь утром, я слышу, как она напевает под радио, обжаривая хлеб. Задерживаюсь на лестнице, прислушиваясь, и понимаю, что улыбаюсь. Когда я вхожу, Регина интересуется, почему я опаздываю, и я смеюсь:
- Отгонял с лужайки олененят и барсучат, которые п-пришли из леса п-петь с тобой, п-приняв тебя за п-принцессу. - Прохожу к холодильнику за апельсиновым соком и, проходя, целую ее в макушку. Эм... Я всегда так делал по утрам. Регина называла этот поцелуй "Пряничковым благословением на праведные труды".

Кстати о лужайках. Джек и Дебра решили обустроить свою и поставить беседку, но старина потянул спину, а в ближайшие дни обещали ливни и грозы, так что я вызвался помочь достроить крышу. Перед переменой погоды установилась такая жара, что двигаться было невозможно, но я все-таки хотел закончить все поскорее за одну только субботу. Джек и Дебра ушли к их родственникам, и посильную помощь мне оказывала Лорен. Она сидела под навесом, разговаривая со мной, подавая полотенце, чтобы смахнуть пот с лица, и давая лимонаду, потому что пить хотелось нещадно. Вечер не ощущался совсем.

- Ну, кажется, все, - спускаюсь, утираясь футболкой, хотя полотенце в заднем кармане штанов, но оно все сырое, как и повязанная на голове бандана. Снимаю рукавицы, складывая ладони, чтобы Лорен полила воды.
- Что бы мы без тебя делали, - улыбается Лорен, подцепляя каплю воды, повисшую на кончике моего носа.
- Не п-представляю, - смеюсь, отфыркиваясь. - Черт, я весь чешусь. Сумасшедшая жара. П-пожалуй, п-прогуляюсь до озера и заночую там.
- А как же Регина?
Регина не поклонница озера и купаний в открытых водоемах.
- Не ее стихия, - смеюсь. Наверное, в озеро она вошла бы только в скафандре.

- Можно я спрошу? У вас... все в порядке? Регина какая-то грустная в последнее время, и ты... - она заглядывает в мои глаза, а я не знаю, какой ответ дать. Это только наше дело, да, но так я не хочу обидеть девчонку, которая искренне волнуется за нас.
- Тебе не о чем беспокоиться.
Однако, видимо, я чего-то не понимаю, потому что Лорен внезапно подается ко мне и целует, притягивая за ворот футболки.
- Пожалуйста, Аарон... - просит она, а я едва ли успеваю даже подумать о реакции, как она снова целует меня. Лорен! Маленькая сестренка Лорен, которая выросла рядом со мной!
- Эй, стой, Лорен, - беру ее за плечи. Когда я упустил... что она выросла? Что я перестал быть ей братом?
- Аарон, я люблю тебя, - выдыхает она, а потом вдруг шепчет быстро-быстро. - Очень давно. Я боялась, а потом... потом ты женился, и... я опоздала. Нужно было раньше.
По-хорошему мне бы ответить, что ее "раньше" ничего не изменило бы, но я сейчас растерян. Что в таких случаях делают?

- Лорен, п-послушай, я женат и я люблю эту женщину, я совсем не п-пара тебе. Эй, сестренка. Вокруг столько хороших п-парней...
Он она меня не дослушивает.
- Я поняла.

....
.

Отредактировано Aaron Levis (Пт, 22 Апр 2016 23:30)

+1

57

Я. Хочу. Их. Придушить.
Обоих.
Первым порывом моим было ворваться в эту милую сцену любви и нежности и разорвать эту парочку на части к чертям собачьим. Честно говоря, никогда еще прежде я не чувствовала в себе такой жгучей ревности.
Я вижу все, как она его держит, как движутся ее губы, когда она шепчет ему что-то, как снова целует и подается к нему. Эта картинка моментально впечатывается в мозг и развидеть уже не удастся. И я не хочу запоминать то, что будет дальше.
Я сбегаю с лужайки незамеченной и несусь домой с такой скоростью, что мне позавидовали бы сейчас самые быстрые супергерои из комиксов. И мне кажется я вовсе перестаю дышать, потому что в груди начинает жечь так, будто от недостатка кислорода, а мозг вопит на все лады.
- Сука! – пинаю в доме первое, что попадается мне под ноги и это оказывается диван, но боль в ноге совершенно не отвлекает. – Дрянь блондинистая!
Меня всю трясет и я по наитию бегу в спальню, чтобы закинуть в себя таблетку успокоительного и тут же чуть ли не давлюсь ею, потому что в горле пересыхает и пилюлька застревает в горле. Плевать. У меня все равно такое ощущение как будто сдохнуть хочу. Меня не отпускает сразу и я успеваю выместить зло на всем, что попадается под руку, переворачивая вверх дном постель, раскидывая подушки по комнате, роняя прикроватную лампу и бросая в стену одну из тех немногих плюшевых игрушек, которые притащила сюда из Капитолия. Руки горят, как и легкие, мозг агонизирует, подкидывая мне идейки, чем бы сейчас могли заниматься наши голубки.
Значит, вот что значит его фраза про время. Он берет время, чтобы найти мне прекрасную идеальную замену, которая не будет ему лгать? И делает он это без развода со мной, чтобы… Чтобы потом заявиться и сказать, что он разводится, потому что нашел другую свою любовь? Недолго же длились его чувства ко мне. Впрочем, разве могу я удивляться чему-то, могу его обвинять? Я обманула его и использовала. И, конечно, он хочет отомстить.
Странно, но ведь на Аарона это совсем не похоже и я это понимаю. Поэтому и не верю своим собственным размышлениям. Но злость и ревность клокочут во мне, затмевая разум.
Без действий Лорен тоже не обошлось. Я уверена. Сука просто подгадала момент, когда у нас с Аароном все хреново и воспользовалась этим. Тоже мне, святая невинность, а в тихом омуте-то чертей богато. Может даже побольше, чем у меня. Только я тоже не невинная барышня…
И вот сейчас наконец отпускает и я могу убрать весь бардак, который сама наворотила. Таблетки отлично действуют. Я приняла две и сейчас мне очень спокойно. Да плевать, что я не умею справляться со стрессом. Просто я понимаю, что злюсь, но в то же время у меня нет на это никакого права. С той ситуацией, которая сложилась между мной и Аароном, он имеет полное право отрываться так, как хочет. Только я ожидала всего, кроме измены.
А еще внутри меня растет… да, страх. Страх, что я совсем его потеряла, что он понял, что Лорен ему идеально подходит, никогда не обманет и будет прекрасной женой, которая не будет жаловаться на комаров, погоду, отсутствие воды и прочие неудобства. С ней будет тихо и спокойно.
Ну что ж…
Конечно, Аарон приходит домой только к вечеру и у меня нет никаких сомнений, где он шатался. Точнее, на ком он шатался и кто шатался под ним. Сука.
- Были какие-то проблемы? – спрашиваю я спокойно, пока посыпаю лазанью сыром. – Тебя долго не было.
Наверно, мой голос сейчас совсем безобидный, потому что Аарон не слышит в нем никакого подвоха и говорит, что после работы ходил купаться на озеро.
- Может и мне надо искупаться в этом озере. – равнодушно хмыкаю я.
Будь мы в Капитолии и будь Аарон не собой, я бы точно изменила ему в ответку. Но сейчас я не могу. И не потому что в Тринадцатом нет подходящей кандидатуры. После нашей ссоры, я поняла как сильно хочу, чтобы Аарон мне доверял. Только нужно ли ему теперь мое доверие, когда  него в руках сегодня была такая прелесть как Лорен. Озеро, ага…
Я не остаюсь ужинать, ссылаясь на сонливость и иду спать. Забираюсь на самый край кровати, отворачиваясь от мужа и пускаю дцпэшные слюни на подушку до раннего утра, когда солнце только освещает кроны деревьев. Сейчас дикая рань, но просыпаюсь я не поэтому. Лекарство перестало действовать и скорее всего я перебрала вчера малеха, потому что организм сейчас требует еще. Нельзя. Знаю, что нельзя, хотя так хочется.
Не найдя лучшего способа, чтобы справиться с желанием к дозе, я выкапываю свои спортивные вещички и отправляюсь на пробежку. Я уже неплохо знаю лес, так что даже не блукаю, просто несясь вперед. И это действительно помогает отвлечься от всего. От Аарона, который изменяет мне потому что имеет полное на это право, от желания обдолбаться.
Жара наступает рано, так что домой я возвращаюсь вся мокрая, как кошка в водоеме и поспеваю к тому моменту, когда Аарон спускается со второго этажа. Уже время идти на работу? Я так долго бегала?
- Позавтракаешь сам, пока я сделаю сэндвичи? – спрашиваю у мужа, проходя мимо него и отправляясь в ванну за полотенцем, а потом уже спускаюсь вниз, чтобы снарядить мужа и его друзей перекусом.
Следующие несколько дней я не отказываюсь от пробежки, все равно спать много не получается. Разве что подгадываю время так, чтобы успеть приготовить завтрак. С Аароном я стараюсь вести себя спокойно, хотя каждый раз хочется врезать ему и устроить скандал. Он трахается с этой потаскухой, пока типа выжидает время, чтобы простить меня. Это у него терапия такая для прощения? Забавно.
Что касательно самой потаскухи, то она, видимо, в таком счастье, что на работе залипает в своих мыслях или воспоминаниях, как круто они с Аароном потрахались в той самой беседке, над которой корпел мой муж. И так задумывается, что упускает момент, когда закипающий суп начинает переливаться через края.
- Лорен, суп! – воплю я, а девушка, в панике выныривая из своих мыслей, пытается найти прихватки.
А я успеваю среагировать раньше, чем думаю о том, что делаю. Я хватаю горячую кастрюлю руками и переставляю на холодную комфорку, крича от боли благим матом. Лорен бросается ко мне и на мой крик сбегается народ, который готовил столовую к обеду.
- Регина, прости, я совсем задумалась. Давай, надо промыть руки в холодной воде.
- Не трогай меня! – резко скалюсь я, отворачиваясь от девушки и не позволяя ей взять меня за руки, которые горят огнем. – Задумывайся в беседке, а не на работе. Именно для этого ее и построили!
Короче, под холодную воду меня все-таки суют, точнее горящие ладони, а потом уже приходит врачиха, оценивая ущерб и обрабатывая ожоги.
- Ничего серьезного, но пару дней постарайся особо не усердствовать с руками. Повязки меняй раз в 6 часов.
Да плевать. У меня дома есть мазь, которая с этими ожогами за пару дней справится. Я буду в норме. Если бы еще Лорен не совалась со своим виноватым и тормознутым видом, вновь появляясь и прося у меня прощения за то что так проштрафилась. Боги, какая же ты дрянь. Трахаешься с моим мужем у меня за спиной, и тут же в лицо просишь прощения. Сука, ты небось и довольна, что у меня теперь руки похуже, чем у шахтеров в Двенадцатом.
- Все нормально, Лорен, со всеми бывает.
К счастью, меня раньше отпускают домой и это отличный повод принять обезболивающее. А вечером, сменить повязку, когда Аарон вернется домой.

чтоб вы знали, кому изменяете

http://savepic.ru/9467724.gif

Отредактировано Lucia Varys (Сб, 23 Апр 2016 13:40)

+1

58

Я не хочу, чтобы были непонятки, тем более с Лорен, поэтому отвечаю так, как есть, и, конечно, это не то, что она надеялась услышать от меня. Я бы на ее месте ждал совсем не этого, а взаимного ответа, который бы стал чудом, однако... Лорен, родная, я никогда не рассматривал тебя в таком ключе, ты всегда была моей младшей сестренкой, сколько бы на нами не подшучивали на тот счет, что для Дэбры и Джека я стал бы хорошим зятем, а в твоем лице обрел бы заботливую хозяйку в дом,с которой родил бы детей и был бы счастлив до конца жизни. У кого-то с тобой так и будет, я уверен, но не у меня. Все это я могу сейчас сказать ей, но не говорю, да и не успел бы, потому что после короткого "понятно" Лорен неловко извиняется и, словно отмотав время назад, до того, как призналась, благодарит меня и прощается. Ее глаза блестят, а щеки горят огнем, и, когда она скрывается в доме, у меня почему-то остается ощущение, что я виноват. Наверное, нужно было найти другие слова, чтобы не так обидеть ее. Но какие?

Я раздумываю над тем, пойти ли сразу домой, променять озеро на душ, но я сырой от пота и воняю как свинья, поэтому подхватываю сумку со сменной одеждой и решаю, что в прохладной воде лесного озера мне будет лучше всего. По пути я встречаю Джей Джея, но в каком бы замешательстве я ни находился, я не обсуждаю с ним Лорен. Да, он мой лучший друг, но именно с ним эту тему поднимать нельзя, я ведь знаю, что он чувствует к девушке. Да-да, невероятно, но факт. И там все очень сложно, потому что между ними огромная разница в возрасте, и как я - на нее, так Лорен уже точно не рассматривает Джей Джея как свою вторую половину. Впрочем, мы разговариваемся насчет моей веранты, той самой, которую я нарисовал для Регины по ее идее. Еще до нашей размолвки успел по горячим следам заказать  материалы, и Джей рассказывает, что они будут готовы к середине следующей недели и доставлены к уикэнду. Что же, здорово. Так на озеро мы отправляемся вдвоем.
- Как с Региной?
Джей в курсе, что у нас не все гладко, и даже в курсе причины. Мне нужно было с кем-то поделиться. Он не рвал, не метал, не призывал меня разобраться и не спускать это все просто так. Он просто посоветовал мне не рубить с плеча. Может, он мне этим и помог.
- Она говорит, что хочет все исправить, п-просит дать ей шанс. Я п-попросил дать мне время.
Джей Джей кивает, и, ложась на спину, раскинув по воде руки, говорит, что это заметно - ну, что все стало налаживать постепенно. Говорит, я начал оживать. Еще бы, братишка, после той ночи... Но об этом я ему не рассказываю. Есть вещи, которые не обсуждаются даже с лучшим другом. Региной я не могу делиться ни с кем.

В тот день, когда я возвращаюсь с озера, она даже высказывает мысль составить мне туда компанию.
- Отличная идея. Соберемся завтра вечером?
Но не собираемся. Регина ссылается на то, что устала в столовой. Да и наконец заряжает такой ливень, что купаться можно и во дворе. Вообще с Региной что-то происходит. Она как будто отстраняется, и я воспринимаю это как ее обещание дать мне время. Ну а что касается Лорен... Она меня избегает, это точно. Входя в столовую сегодня, я видел, как быстро она скрывается в кухне, едва завидев меня. Наверное, следует встретиться с нею и сказать, что ничего ровным счетом не изменилось, если ей так стыдно за ее признание.

Но ни на следующий день, ни днем после мы не пересекаемся. Зато когда я возвращаюсь домой, то Регина уже там и, судя по ее виду и сонным глазам, она спала. Ее руки перебинтованы, и, так как я сегодня был на базе, то слухи до меня не дошли. Регина как раз разбирается с бинтами, снимая одни и нарезая новые.
- Ого, что случилось? - быстро мою руки и сажусь за стол, под лампу, беря ее за запястья. Регина нехотя рассказывает историю про кастрюлю, за которой не углядели, и упоминает Лорен. - Я помогу.
Я смазываю ее ладони мазью и перебинтовываю. Навыки медподготовки у меня отличные, она была обязательной в Тринадцатом.
А еще я медлю. История с Лорен, по сути, пустяковая, но меня беспокоит моя сестренка, которая напридумывала себе, и то, что ранил ее, тоже. Потом мы когда-нибудь посмеемся над этим, но это не значит, что сейчас все несерьезно.
-Регина, я оказался в непростой ситуации. Лорен на днях п-призналась в том, что я нравлюсь ей. Да, я знаю, что с женой такое не обсуждают, но я не знаю, с кем еще. Вы же... женщины, вы лучше знаете, как быть. П-посоветуй, как разрулить это. Я ответил, что это не взаимно, что она мне как сестра, но знаешь... Все равно чувствую себя негодяем, - заканчиваю с бинтами и смотрю на Регину. Не знаю, как она оценит все, ведь сама тоже шутила насчет тили-тесто и даже, кажется, о том, что Лорен ко мне неравнодушна, но я не принял ее слова всерьез. - Ты п-признавалась кому-нибудь, кто был влюблен в другую и сказал тебе об этом? Что бы ты хотела услышать, чтобы стало легче? Это вообще возможно? - умываю лицо ладонями. - П-просто это же Лорен, малютка Лорен, которую я снимал с дерева!

....
.

+1

59

Аарон видит, как я чертыхаюсь над бинтами и спрашивает, что произошло, без разрешения беря мои руки в свои и разглядывая покраснения на моих ладонях. Мне хочется вырвать руки по нескольким причинам. Это и желание, чтобы он не видел меня в таком состоянии и остаточная злость на него, что еще несколько дней назад он этими руками лапал чужую девку. Но все же, прикосновение его пальцев такое нежное, что я теряю весь запал и просто позволяю ему помочь мне. И заодно рассказываю ситуацию, не упоминая, что Лорен задумалась о том, как круто они провели время накануне, когда Аарон якобы бегал на озерцо, на которое так мило меня приглашал. Даже вспоминать не хочется, настолько невинно это звучало. Он тоже хороший актер?
Я наблюдаю за его действиями молча и мне становится как-то неловко от его помощи, даже не знаю, почему, пока он сосредоточенно бинтует мои очень смертельные раны. А потом вдруг заговаривает о своей «непростой ситуации». И по мере того, как я слушаю его рассказ, у меня глаза на лоб лезут. Я не понимаю его. В смысле, понимаю, о чем он говорит, но не понимаю, зачем говорить о своей интрижке с соседкой, да еще прикрывать тем, что она призналась ему, а он типа отказал.
Или это тонкий намек, чтобы я не сильно удивлялась, когда он кинет меня, ради Лорен? Аарон звучит так убедительно, но я же видела собственными глазами все, что между ними происходило. Ну, может, пока они трахались, я свечку не держала, но поцелуй был весьма впечатлительным. До сих пор не могу отделаться от этого воспоминания.
Я заговариваю не сразу, справляясь с первым порывом врезать ему и уйти к чертям собачьим на озеро и утопиться. Я всматриваюсь в лицо мужа, который так доверительно на меня смотрит, ожидая… совета, блядь. Да неужели?
И все же, когда заговариваю голос не становится злым или резким. Наоборот, меня как будто выпотрошили, ничего не оставив. Значит, это он почувствовал, когда я призналась в своей лжи?
- Непростая ситуация… - повторяю его слова, поджимая губы и качая головой. – Не знаю, Аарон. Может, ее сбили с толку ваши поцелуйчики на заднем дворе? Выглядело весьма убедительно. – не спускаю взгляд с мужа, ожидая его реакции и вижу, как что-то такое мелькает в его глазах. То ли тревога, то ли… А может, он просто расстроен, что его ложь не удалась и он спалился. И это меня задевает сильнее, чем я могла представить.
Ну почему во мне нет сейчас злости? Я так кипела все эти дни, шатаясь от мужа и мечтая о том, чтобы высказать ему все в лицо и не имея для этого никакого права. А теперь мне представилась возможность и все-таки, у меня не выходит. Запал где-то потерялся.
Я опускаю взгляд на перебинтованные руки и несколько раз сжимаю ладони в кулак, проверяя натяжение ткани. Пойдет, чтобы занять себя чем-то. По вечерам я не бегаю, жаль, а ужин на сегодня есть.
- К слову, нет, я никогда никому не признавалась в любви. – поднимаюсь из-за стола и подхожу к холодильнику, чтобы достать овощи на салат. – Я никогда никого не любила. – с Германиком все было совсем не так. Да и не принято это в Капитолии. Любовь. – До тебя. Но я даже тебе теперь не могу признаться, все равно ты мне не поверишь.
Как будто безразлично пожимаю плечами, но внутри отчего-то становится бесконечно обидно. И я чувствую, как щиплет глаза почему-то. Не плачу же в самом деле? Просто внезапно до меня доходит, что я теряю Аарона, несмотря на все, что я пыталась сделать, пыталась исправить, я все равно его теряю. Единственного, кто наполнил мою жизнь реальным смыслом, с кем и дозы не надо, потому что он сам, как доза. И без него загибаться начинаю.
- Но я же обещала дать тебе время. Которым ты умело пользуешься. – и тут же как будто хочу замять тему. – Ничего ей не говори. – он же об этом меня спрашивал. – Сделаешь только хуже. Она переболеет. Или нет. Добавить лука в салат?
Ну да! Это же от лука у меня глаза на мокром месте. Точно.

+1

60

На мгновение мне кажется, что Регина знает совет или, по крайней мере, хотя бы подскажет, в каком направлении мне двигаться, чтобы поскорее изжить этот конфуз. Да, именно конфуз, потому что речь именно о неловкости и смущении. Однако как бы не так. Регина неожиданно дает мне отповедь, упоминая про поцелуйчики на заднем дворе, и ясно, что она видела нас. Так вот откуда эта ее отстраненность, да? Ничего не успеваю ответить, как она бьет еще одно картой, говоря, что в признаниях она не мастер, потому что не приходилось их делать никому. Она никого не любила. До меня. Но и мне не признается, ведь я не поверю. А я не поверю?

Слежу за нею взглядом, не двигаясь с места. Я популярен на признания последние дни, но не додумываю это забавное совпадение, которое забавным совсем не кажется, потому что Регина вдруг достает еще карту и выкладывает. По ее мнению, я просил время, чтобы уладить все с Лорен, с которой у нас якобы роман. Она занимает себя тем, что достает овощи и как будто собирается готовить салат. И наконец советует ничего не предпринимать. Лорен переболеет или наоборот - от меня не зависит. Ага. Ясно. Только мне ее мнение о том, как объясниться с Лорен, уже не важно. Мне надо чем-то крыть ее карты, верно? Потому что Регина несет откровенную чушь, выворачивая все наизнанку и обвиняя меня в том, что кручу на стороне, пользуясь перемирием между нами. Что за бред? Надо начать с того, что я не целовал Лорен, это была ее инициатива, хотя выглядеть будет так, что я оправдываюсь. Черт, да не с этого надо начинать! А с того, что Регина уличает меня в отношениях на стороне. И с кем! С Лорен. У нее обо мне такое мнение, да?

- П-пользуюсь? - переспрашиваю я, глядя на нее. - П-пользуюсь?! - во второй раз получается на тон выше. - Ты считаешь, что у меня отношения с Лорен из-за обиды на тебя? Что я так мщу тебе, п-потому что не верю в то, что ты хочешь все исправить? Или как раз п-потому, что хочешь исправить?

Встаю, отбрасывая в сторону эту чашу с овощами и разворачивая Регину к себе.  Она смотрит в сторону.
- Или тебе так п-проще считать, что твоя история в таком свете не стала бы казаться такой скверной, п-потому что я не лучше? Только знай, что из нас двоих я не вру.
Она, что, верит, что я, спрашивая ее мнения, создавал себе типа алиби? Черт, это низко! И разве на меня это похоже?
- Хочешь смерить п-по себе?

Отпускаю ее, беря свою голову в руки.
- Оправдываются виноватый, Регина, а я говорю то, что было. Лорен п-призналась мне и да, ты видела п-поцелуй, но не он главное, а п-признание. Для меня, п-по крайней мере. И знаешь что, даже если бы это была не Лорен, то я все равно не ответил бы, хотя п-после того, что ты тут наговорила, захотелось бы, наверное! Тогда бы твои п-подозрения не были бы такими... обидными.
Хочется пнуть что-нибудь или перевернуть.
- Не надо лука! Мало ли, кого я решу п-поцеловать! - кривляюсь, да. Накатывает. Театр абсурда какой-то. Я по-честному выкладываю, как есть, а меня обвиняют во вранье и изворотливости. Я давал повод или... или Регина судит по себе? Глупый, ненужный разговор. Я не хочу вспоминать, что было, я уже свыкаюсь, для этого мне и нужно время, но сейчас мы делаем каой-то охеренный скачок назад.

...

+1


Вы здесь » THG: ALTERA » Callida junctura » It won't go away


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC